Я прячусь от ветра

Глава 26

Веста гудела голосами. Люди оживились, в сравнении с прошлым нашим приездом. С разных сторон доносился и детский смех, и стук топоров. Те люди, которых я отправил сюда, заниматься наведением порядка и ремонтами домов, также чувствовали себя довольно свободно. Не знаю уж, что здесь больше поспособствовало, помощь или все же замечательная, солнечная погода, установившаяся с самого утра, но от этого как-то становилось спокойнее. Если что-то и можно было бы назвать «благополучным началом», так это оно и было.

Староста обнаружился в одном из дворов, где заканчивали ремонтировать крышу. Старик командовал снизу работами, весьма довольно щурясь на ярком весеннем солнце.

— Больше свес делай. Чтоб под дом вода не шла.

— Старик, дело к тебе есть, — бросив Слюду в центре деревни, я перегнулся через забор, привлекая внимание старосты.

— Что, снова что-то потерял? — с напускной ворчливостью спросил старик.

— Да я и в прошлый раз ничего не терял, ни в этот. Вопрос к тебе важный. Идем, обсудим.

— Э, а как они без меня справятся-то? — нехотя поднимаясь с чурбака, на котором сидел, спросил старик.

— Уж как-то справятся.

— Сильно ты в них веришь. Как тебя звать там?

— Тазур. И ты этого точно не забывал, так что не начинай, — мне было немного смешно видеть это показательное неприятие, притом что улыбка то и дело растягивала морщинистые старческие губы.

— Ой, — запричитал старик, тяжело опираясь о палку и показательно ковыляя, едва не закатывая глаза, — тяжко жить стало. Колодцы совсем забились, поля пахать некому, огороды… огороды…

— Не придумал еще, что там с огородами? Ты мне список напиши, там разберемся. У тебя и так почти три десятка человек с крепкими руками, а ты все жалуешься. Не ты ли их гнал еще дней десять назад? Не стыдно?

— А чего стыдиться? — староста наконец выпрямился, перестав корчить из себя немощь, — Ты не соврал. Почти все, что надо за пару дней поправили. Если так пойдет, может, как раньше жать будем. В мире и достатке.

— Как раньше — не обещаю, а хорошо попробуем. За тем к тебе и приехал.

— Ну, говори. Помогу, если смогу.

Скрывшись внутри небольшого домика, в котором старик обитал в одиночестве, мы уселись за стол, внимательно рассматривая друг друга.

— Чего молчишь? Видно же, что не о посевах говорить приехал за такой кусок дороги.

— Нет, не о посевах, — все мое настроение вмиг пропало, стоило только оказаться со стариком один на один. А если и правда все, как сказала Ченни, и добром это не кончится? Но не попробовать тоже не дело. — Скажи, правда, что можно хоть сегодня узнать, подхожу ли я вашей хозяйке?

— Узнать-то можно. Но только если не подходишь, может так статься, что рассказать некому будет, — не кочевряжась и не юля ответил старик.

— Этим ты меня не удивил. Но мне все равно знать надо.

— И никак не боишься? — старческие, выцветшие глаза пытливо уставились, силясь рассмотреть какие-то признаки страха в моем лице.

— Отчего же? Боюсь. Но разве это кого-то останавливало? Что делать надо, старик? Мне до лета ждать не с руки. Хоть одну заботу снять.

— Странно ты заботы снимаешь. Миледи нашу в жены взять — это еще себе на плечи тревог повесить.

— Не этих тревог я опасаюсь. Мне легче будет, если Вирана перестанет в одиночестве по лесам скакать и духов отгонять.

— А! — старик довольно всплеснул руками. — Догадался-таки. Так бы и сказал, что крутит тебя, стоит нашу госпожу с кем другим представить. Как тогда говорил? За друга замуж отдашь?

Не сдержавшись, скривился, только картина появилась перед глазами. Не испытывая никакой дружеской радости, отчего-то вмиг захотел исправить форму носа Кастану. Нет, здесь дело не только в правах на землю. Недаром половина войн из-за женщин начинается. Кажется, ничего в ней нет такого волшебного, а от одной мысли кулаки сжимаются.

— По делу говори, старик. Иначе самого скручу.

— Угрозы твои тут силы особой не имеют. Без меня все равно сам не разберешься.

— Ты обещал помочь, — напомнил теряя остатки терпения.

— Обещал — помогу. Только ты готов должен быть, что можешь не вернуться.

— Я к этому уже давно готов. Как только первый раз в руки клинок взял.

— Ну, тогда поехали, раз готов.

Вернувшись едва ли не на полдороги до поместья, старик остановил невысокую лошадку, взятую в деревне, у узкой тропы, едва заметной с тракта.

— Последний раз спрошу: уверен?

— Ты уже раз десять спрашивал, — фыркнул я, игнорируя легкие спазмы в мышцах и тревогу в сердце.

— Как хочешь. Тогда оставляй лошадей здесь. И люди твои пусть тут подождут. Неча по топям шастать.

— Конечно. Именно по этой причине мы туда и направляемся.

— А, ерничаешь? Весело тебе? Хорошо это. Правильно.

— Здесь ждите. Если к закату не вернемся — можете в поместье возвращаться. Никому, кроме Лерана, ничего не говорить.

Спешившись, привязав повод Слюды к ближайшей ветке, глубоко вдохнул. Страх все же присутствовал, но цель маячила перед самым носом, не давая свернуть с выбранного пути.

— Идем, лард. Посмотрим, чем твоя шкура заполнена, — печально усмехнулся старик, ступая на узкую тропу под тени деревьев.

Шли мы довольно долго, часа два-три. Тропа то пропадала, то снова появлялась, петляя между высоких деревьев, перескакивая с кочки на кочку. Кое-где ее пересекало настоящее болото, вынуждая внимательно ставить ноги и еще медленнее продвигаться вперед.

— Мужчины сюда только два раза в год ходят, и то по надобности, — решил вдруг поделиться знаниями старик, умело и ловко для своих лет, перескакивая с кочки на кочку. — Есть особые дни, когда духи озера вроде как более благосклонны. Но сколько в этом правды — не скажу. Так просто повелось, никто правил и не нарушает.

— Лучше расскажи, что делать нужно будет. Мне до условных традиций дела особого нет.

— Да искупаться только.

— Звучит не страшно.

— Это да, — кивнул старик, усмехаясь. Мы прошли еще немного, когда я все же решил спросить.

— Почему мне помогаешь?

— Хозяин из тебя ладный мог бы получиться. И слухи ходят, что милости нашей ты по сердцу пришелся.

— И все?

— А что еще надо-то?

— Ты мне скажи.

— Шума от тебя многовато. А тут, может, успокоишься. Так или эдак.

— Все к праотцам меня отправить хочешь?

— Так ты разве не сам ко мне за этим пожаловал? — и столько иронии в словах, что и не разобрать, правда убить меня старик решил или все же шутит.

Вода была чистой, как слеза, но глубина озера не позволяла рассмотреть дно, только коряги и ветки, плавно, едва заметно, колышущиеся на глубине в три-пять метров. С той стороны, с которой мы подошли, спуска не было. Только резкий обрыв, как бездонная яма, чернеющая тем больше, чем ниже мог проникнуть взгляд.

— С той стороны. Здесь можно сразу утонуть и без посторонней помощи, — старик, Патчу, осторожно ступая по заваленному ветками берегу, начал обходить небольшой водоем. Поглядывая с сомнением на гладкую поверхность, я уже сейчас испытывал некоторый трепет, ощущая, словно кто-то следит за мной со стороны.

Обогнув озеро на четверть, мы вышли на плотную утоптанную землю, плавно, по косой, уходящую в воду. Немного в стороне я разглядел кострище, остатки веток в котором были сверху присыпаны каким-то бурым порошком.

— Не вздумай трогать. Это игрушки ее милости, — строго произнес старик, поймав мой взгляд.

— Это она сюда ходила, красный дым выпускать?

— Да.

— Неблизкая дорога. Особенно ночью и на своих ногах.

— Она не той дорогой ходит, по которой мы пришли. От поместья еще тропа есть. Не сильно лучше, правда, но выбор не велик.

— Давай к делу. Солнце уже к земле клонится, а мы еще и не начали, — признаваться, что от напряженного ожидания начинаю терять терпение было не просто.

— Так делать особо ничего и не надо. Нырнуть только, — устраиваясь на ближайшей коряге, произнес старик, щуря белесые глаза.

— И все?

— И все. А там видно будет.

Быстро скинув одежду, передернув плечами от свежего порыва ветра, приблизился к чистой воде озера. Мне все еще было странно, что таким образом можно было определить, подхожу ли я Анне в мужья. Но тут же вспомнилось другое место, в другой части света, где было такое похожее и в то же время такое отличающееся озеро с черной, как смола, водой.

Изобразив пальцами защитный знак, призывая высшие силы обратить на меня свое внимание, я шагнул в ледяную воду.

Мышцы одеревенели почти сразу, но я продолжал погружаться в чистую воду, поднимая небольшие облачка ила со дна.

Легкое пощипывание, похожее на движение пузырьков, возникло тогда, когда вода достигла шеи. Больше не было так холодно, только мышцы плохо слушались.

— Что мне нужно делать? — крикнул я, обернувшись к старику, в ожидании сидящему на бревне.

— Нырнуть с головой и провести под водой столько, сколько сможешь.

Ладно. Сделав несколько мощных гребков, я проплыл вперед так, чтобы дно не мешало нырять. Глубоко вдохнув, ожидая неприятного жжения в глазах, я нырнул, не позволяя векам закрыться. Если что-то случится, будет обидно пропустить момент собственной смерти, какой бы она ни была.

Здесь все представлялось иначе. Пространство под водой словно раздвинулось. Озеро выглядело много, много больше, чем виделось с поверхности. Мне с трудом, несмотря на полную прозрачность, удавалось рассмотреть хоть часть берегов.

Ощущение пузырьков, щекочущих кожу, стало значительно сильнее, вызывая зуд по всему телу. Когда терпеть стало почти невыносимо, я заметил, как в некоторых местах моя кожа стала вспыхивать бледными искрами. Неяркие редкие вспышки возникали и почти тут же гасли, отделяясь от тела всего-то на расстояние ладони.

Какое-то время я наблюдал за происходящим, пока легкие не стало жечь от нехватки воздуха. Собираясь вынырнуть, последний раз оглядел озеро изнутри и едва не захлебнулся. Снизу, из темноты, на меня смотрело нечто, ловящее искры тремя парами глаз. Темнота вокруг существа клубилась и двигалась, заставляя сердце сжиматься от предчувствия.

Не в силах больше находиться здесь, я резко вынырнул, судорожно хватая воздух. Откашливаясь и хрипя, со злостью подумал, что никак не сравнюсь в скорости с местным обитателем. Мне не успеть на берег первым, если этот шестиглазый захочет напасть.

— Здесь какая-то тварь, внизу, — обернувшись, крикнул старику, стоящему на берегу и опирающемуся на свою палку, но тот только грустно усмехнулся.

— Но ты же не ждал, что там никого не будет?

Ответить я не успел. Нечто крепкое, состоящее из одних мышц, ухватило меня за ногу, дернув резко вниз, так что я успел только вдохнуть, прежде чем ушел под воду.

Меня тянуло все глубже на дно, не позволяя дернуться. Казалось, к ноге прикручена огромная, неподъемная гиря. Пока у меня хватало кислорода, но это не продлится долго.

Опустив глаза, пока меня совсем не затянуло в черноту, рассмотрел щупальце, несколько раз обернутое вокруг лодыжки. Очередная попытка, дерганье ногой, ни к чему не привела. Меня все тянуло вниз. Понимая, что здесь нет возможности что-либо сделать, я просто расслабил мышцы, стараясь не тратить напрасно те крохи воздуха, что еще имелись. Если сейчас меня захотят сожрать или просто утопить, скорее всего, так оно и случится. Обидным казалось только одно: я так и не обнял ни разу Вирану с той страстью и силой, с которой желал не самом деле. А так — вполне приличный жизненный итог. Быть съеденным каким-то монстром в ритуальном озере в проклятых землях. Даже немного поэтично.

Потемнело вокруг довольно резко. Сверху еще попадали какие-то крохи света, но вокруг словно запахнулись занавески, погружая меня во мрак, из которого взирали три пары необычных глаз.

Меня перестало тянуть вниз, но по телу заскользили сразу несколько длинных склизких конечностей, в некоторых местах цепляя кожу сотней мелких иголочек. Медленно теряя связь с окружающим из-за нехватки кислорода, я в последний момент почувствовал, как щупальце обернуло меня вокруг торса, сдавливая ребра.

— Рисковый ты человек, — голос доносился словно через толщу воды, не давая сосредоточиться на словах. Я ощущал ткань под спиной, через которую пробивались мелкие камни, чувствовал холодный поток воздуха, щекочущий левый бок, но никак не мог глаза открыть. — Я уж думал, там и останешься, как тебя наверх выкинуло. Давай, давай. Неча разлеживаться.

Шершавая рука легко потрепала по щекам, не давая провалиться обратно в небытие. Кое-как распахнув глаза, уставился в сморщенное лицо старика.

— Легко ты отделался.

— И что?

— Что «что»? — не понял староста.

— Могу я Вирану в жены взять?

— Да вот тут, видишь ли, неувязочка, — старик сощурился и отстранился, словно не желая отвечать. Поборов слабость, кое-как сел, не позволяя плащу сползти с тела. Не лето на дворе.

— Давай без иносказаний. Меня сегодня едва не сожрали, и хотелось бы знать, что все было не напрасно.

— Так я тут и не при делах, — старик поднялся, глядя на темнеющую, в вечернем свете, воду. — Оно обычно как бывает: искры появились — значит, подходишь. Если искр нет — не подходишь.

— Но искры были, — этот момент я точно помнил.

— Совсем мало. Но с другой стороны, ты из воды живой выбрался, так что мне и сказать-то тебе нечего.

Быстро натягивая одежду на подсохшее тело, с неудовольствием заметил два ряда круглых отметин на груди. Видно, местный обитатель так сильно сдавил ребра, что мне теперь придется какое-то время ходить разукрашенным.

— Раз тебе сказать нечего, и дух ваш не мог толком определиться, утопить меня или оставить, значит, я сам буду дальше решать. Что будет, если все же в моей крови недостаточно тех сил, что нужны?

— Ну, думаю, умрешь через какое-то время. Может, тот же кровавый туман слопает.

— А барона он не лопал?

— Нет. Тот мог прямо в облаке разгуливать, как и ее милость, хотя она этого терпеть не любит. Говорит, голоса слишком громко завывают, — видя мое непонимание, старик пояснил — В тумане умершие плачут. Миледи жаль их, старается туман не тревожить и лишний раз в него не ступать. Готов обратно возвращаться?

— Да, идем. Все что мы могли, тут уже получили. А скажи мне, как вы тогда сразу определили, что Вирана на роль баронессы подходит, если ее в озере не купали?

Старик хмыкнул, осторожно ступая на извилистую тропу, ведущую обратно к тракту.

— Так она девица была. Чистая. Ее купать надобности не было. Старый барон как в воду привезенную ее кровь капнул, так чаша вся засияла. Но, думаю, если бы она даже просто блеснула, как у тебя сейчас, все равно с собой забрали. Уж очень она жениху понравилась. Старый барон как это дело увидел, даже переживать стал, как быть, если что не так пойдет.

— Хочешь сказать, не будь у меня женщин, можно было бы тоже обойтись легким кровопусканием, а не попыткой скормить меня местному монстру?

— Кто знает. Но с бабами другими наши господа не шутят. От того и бастардов нет.

— Чего ж ты раньше не сказал, — это казалось таким смешным и неважным, в сравнении со всем остальным.

— А то что, передумал бы? Так еще не поздно. Да и не уверен я, что того что имеется, хватит, чтобы стать ей мужем как полагается.

— Все что требовалось, я выполнил, так что остальное оставь мне решать. А бабы… когда такая, как Анна есть, до остальных и дела не будет.

— Ну да. Осталось только ее милость убедить, что ты ей подходишь.

— Разберусь, старик.

Обратный путь прошел как-то проще, хотя небо потемнело и пробирались мы часть пути в сумерках. На тракт вышли как-то неожиданно, словно дорога просто появилась там, где минуту назад ее не было. Мои люди, расседлав лошадей, устроились на краю дороги, разложив кострище, которое из-за деревьев я тоже не видел. Пытаясь избавиться от какого-то морока, потряс головой.

— Не поможет. Поэтому по тропе и не ходят те, кто дороги не знает. Можно до смерти блуждать, да так за два дерева до дороги кости и сложить.

— В остальных лесах же нормально ходили.

— Так это там. А здесь озеро.

— Тебя до деревни проводить обратно? — отвязывая Слюду, спросил старика, но тот только покачал головой.

— С вами до развилки поеду, а там в Долинке заночую. Не дело сейчас в Весту возвращаться. А ты все же еще подумай, стоит ли.

— Я все решил уже давно. Сегодня просто подтвердилось, так что не трать силы, старик.

В поместье вернулись уже с темнотой. Горели только пара костров и окно в кухне. Передав Слюду конюху, нырнул в тепло натопленной комнаты, ожидаемо найдя там Ченни.

— Живой, — выдохнула женщина, с каким-то облегчением разглядывая меня.

— Удивлен, что ты рада этому. Где хозяйка?

— Спит уже. Весь день в ткацкой провела. И что? — в глазах было ожидание, сомнение, тревога. Экономка, с одной стороны, все понимала, но, кажется, боялась любых изменений, как и все, кто здесь жил.

— Я знаю, что ты обряд провести можешь. Что для этого требуется?

— Только вы, она и корона.

— И где же корона?

— У миледи. Но без ее согласия?

— Согласится, не бойся. Все подготовь. Завтра свадьбу сыграем. Пока эта девица еще куда не вляпалась, пытаясь все самостоятельно решить.

— Но как так? К этому же стол нужен, наряды. Все, как полагается, — Ченни аж присела на стул, от неожиданности.

— Нет. Праздник потом будем устраивать, как с разбойниками и первыми посевами разберемся. А завтра только обряд. А к нему нужны только я, Анна и корона.