Янтарный господин

Глава 8

Зачарованная прядка волос, конечно же, нашлась под подушкой Тоддрика. Он даже сам помог мне вплести ее обратно в косу, но остался недоволен.

— Если бы я уже не был влюблен в тебя по уши, то сказал бы, что влюбился в тебя настоящую еще сильнее, — признался он с такой обезоруживающей легкостью, что я вспыхнула под своей личиной и не нашлась, что сказать в ответ.

То есть, конечно, было очевидно, что говорить, но я никак не могла решиться, и Тоддрик со вздохом прижал меня к себе.

— Мне нужно получить от тебя три клятвы, дама Айви.

— Сначала речь шла об одной, — с нервным смешком припомнила я. — Или это только в том случае, если я покину твой замок?

— Забудь это слово, — смертельно серьезным тоном потребовал Тоддрик и, уже предчувствуя возражения, сразу же добавил: — Я помню, с кем связался, каковы твои планы и что ты не позволишь мне вмешиваться, что бы ни случилось. Но вот это слово — забудь. Я не смогу тебя отпустить.

— Вернемся к этому вопросу, когда ты наиграешься и вспомнишь, что тебе нужна жена, — рассеянно отозвалась я и принялась заплетать косу, но закончить не успела: Тоддрик скрипнул зубами и опрокинул меня на кровать, тут же нависнув сверху.

— Давай-ка поговорим ещё и о том, какие планы есть у меня, — твердо произнес он и оперся на локти по обе стороны от моей головы, лишив возможности отвернуться и не слушать, — и как в них вписываются те клятвы, которые я хочу от тебя услышать.

— Я вся внимание, — заверила я и сцепила руки в замок у него на спине. Тоддрик прижался животом к животу, но ход мыслей, увы, не потерял.

— Первоочередный план — выставить оборотня из моего замка, а внимание Сибиллы переключить на другого жениха, — сосредоточенно сказал Тоддрик. — Скорее всего, придется собрать здесь мелкопоместных дворян, что живут с этой стороны ущелья, — возможно, ей кто-нибудь понравится, и вопрос с Лаготом Фрейским отпадет сам собой: я сразу предупредил его, что решающее слово останется за моей сестрой. С этим связана первая клятва: пообещай мне, что не станешь играть на стороне волколака и подталкивать Сибиллу к замужеству.

— За кого ты меня держишь?! — праведно возмутилась я.

— И в мыслях не было!

— Но ты не сказала мне, что в моем замке волколак, пока я прямо не спросил об этом, — возразил Тоддрик, — и о том, что он предлагал тебе стать его любовницей, тоже хотела умолчать. Если бы я не узнал о сущности виконта, то и препятствовать браку не стал бы. И что было бы с Сибиллой тогда?

Я вздохнула. Крыть было нечем.

— Клянусь самыми серыми из теней, что не стану подыгрывать Лаготу Фрейскому и убеждать Сибиллу выйти за него замуж.

Тоддрик удовлетворенно кивнул и продолжил:

— Вместе с Лаготом уедет и его сестра, леди Эмма, и у лорда Беренгария станет куда меньше поводов давить на меня, требуя исполнить обещание жениться хоть на ком-нибудь, — рассудительно сказал он. — Но это не значит, что он превратится в куртуазного красавца и с ним станет приятно иметь дело. Поэтому вторая клятва: что бы ни натворили люди вокруг тебя, о чем бы они ни говорили — ты не причинишь им вреда и позволишь мне разобраться с ними. А я, в свою очередь, не стану вмешиваться в твое противостояние с Серыми слугами, пока ты не попросишь меня об этом.

Я покачала головой.

— У меня не всегда будет возможность позвать на помощь, — возразила я. — Все, что я могу пообещать, — это что я не причиню твоим людям вреда, если они не нападут первыми, и в любом случае приложу все усилия, чтобы мне не пришлось прибегать к колдовству.

Тоддрик поморщился, но снова кивнул.

— Справедливо. И это подводит нас к третьей клятве.

— Я уже боюсь, — заверила я его.

А он нагнулся и поцеловал меня — нежно, медленно, как-то неуверенно, будто опасался, что я оттолкну его.

— Пока тебя считают моей любовницей, к тебе будут относиться с уважением и жалостью одновременно, — тихо сказал он. — А лорд Беренгарий не упустит шанса обойтись и без уважения — как, впрочем, и многие дворянские жены из тех, кому нечем кичиться, кроме напускной праведности. Я не хочу, чтобы на тебя смотрели сверху вниз.

— Ты прямо сейчас смотришь на меня сверху вниз, — заметила я с нарочитым весельем. В самом низу живота у меня разом что-то заледенело — а под грудиной, наоборот, затрепетало не то от ужаса, не то в предвкушении.

Тоддрик пропустил натянутую шутку мимо ушей и сказал ровно то, что я хотела и боялась услышать:

— Останься со мной. Будь моей женой.

Я зажмурилась и прижалась щекой к его груди. У него так часто и суматошно колотилось сердце, что я ощущала это кожей, — но дать ответ, который он хотел услышать, не могла.

— Ты предлагаешь мне провести всю жизнь под чужой личиной. Настоящую Айви должны казнить по приказу Янтарного магистра — и это еще не говоря о том, что если Серый слуга прознает о тебе, то наверняка попытается заманить на шабаш и принести в жертву. Твою кровь Владыка оценит куда выше, чем любую другую: служители Ордена у него на особом счету. Для тебя будет безопаснее, если все останется как есть.

— Безопаснее? — переспросил Тоддрик каким-то неуловимо опасным тоном и отстранился. — Для меня? Да я с ума сойду, если ты улетишь на шабаш одна!

— А ты ещё и присутствовать там собирался? — удивилась я и расцепила руки. — Рыцарь Янтарного ордена — на ведьминском шабаше, где собираются все отродья Серого Владыки, какие только оказываются в окрестностях?

— И тот Серый слуга, который хотел, чтобы ты родила от него первенца и пролила кровь на алтарь, — мрачно подтвердил Тоддрик. — Полагаешь, я должен отсиживаться в безопасности, пока он, возможно...

Я положила пальцы ему на губы, заставив замолчать.

— Дай мне своей крови и янтарную бутыль — и Серому слуге не будет никакого смысла прикасаться ко мне, — заметила я.

Тоддрик на мгновение так стиснул зубы, что на лице проступили желваки.

— Допустим. А потом? Если к тебе явится Серый Владыка? Если кто-то из ведьмаков решит, что раз слуги потеряли к тебе интересно теперь немного твоей силы может перепасть и простым смертным?

— Тебе уже перепало, — справедливости ради отметила я, проведя ладонями по его спине вниз, и коротко сжала моментально напрягшиеся ягодицы.

— Я выбрала тебя и легла с тобой добровольно — и поступила бы так же, даже если бы мне не нужен был янтарь, потому что ты зацепил меня с первого взгляда. Я и так твоя, Тоддрик. Не проси у меня клятв, которые навредят тебе самому.

Рыцарь с глухим стоном уткнулся лбом в подушку у меня над плечом.

— Ты сведешь меня с ума, — убежденно заявил он и прикусил меня за плечо — не больно, скорее просто обозначив намерение, чем всерьез сжав зубы. — Это тоже чары? То, как я не могу выпустить тебя из этой комнаты или расстаться хоть на день?..

Я прикусила губу. По языку растекся привычный металлический привкус.

— Я ведьма, сэр Тоддрик Вир, янтарный господин, — глухо произнесла я, отпустив его талию. — Ваши священнослужители борются с нами не просто так. Ты же не надеешься услышать что-то утешительное?

Тоддрик поднял голову и замер, так недоверчиво всматриваясь в мое лицо, словно и впрямь надеялся прочесть утешения, орденской вязью выведенные у меня на лбу.

— Сам подумай, стал бы ты приводить к себе в замок первую попавшуюся крестьянку, если бы не попал под ведьминские чары? Посадил бы ее за один стол со своей сестрой? Или, может быть, посмел бы представить ее поместному лорду?

Тоддрик сморгнул и нахмурился.

— Ты пряха. Твои чары спадают, стоит только избавиться от вещи, которую ты сделала, но ты сама сняла с меня рубаху и никогда не настаивала, чтобы я ее носил, а оберег подарила гораздо позже — и в моих устремлениях ничего не изменилось и потом. Поэтому то, что ты говоришь, очень похоже на попытку очернить себя, чтобы я забрал свое предложение назад и не рисковал. Я прав? — с какой-то напряженной рассудительностью предположил он.

Я бледно улыбнулась. И в кого он такой?..

— Отчасти. Я могу взять что-то от тебя и спрясть, и тогда...

Тоддрик закрыл мне рот ладонью, не позволив договорить.

— Вот что, дама Айви. Пусть твоей третьей клятвой будет не обещание любви и верности, а обещание никогда не лгать мне, — потребовал он и убрал руку.

— Это как раз легко, — пробурчала я. — Тебя все равно невозможно обмануть... клянусь тебе, Тоддрик Вир, что не стану и пытаться.

— Хорошо, — мигом повеселел Тоддрик, и я с ужасом осознала, что так еще не попадалась никому и никогда. — Тогда скажи мне одну вещь, ведьма. Это ведь взаимно?

Я обреченно прикрыла глаза. И ведь никто меня за язык не тянул, сама поклялась!..

— Я тоже люблю тебя, — глухо созналась я, — и только поэтому напоминаю: у тебя в замке прямо сейчас находится волколак, и он не подпустит к себе никого из твоего вида. Но ему нужна мазь, чтобы держать под контролем оборот, и быстро. А у Лиры наверняка есть что-то подходящее, но она не отдаст это абы кому. Тебе придется отпустить меня в село. Ради твоего же блага.

— И почему мне кажется, что я об этом пожалею? — рассеянно пробормотал Тоддрик и вздохнул. — Хорошо. Заодно постараюсь убедить Лагота, что проживание в городе, под присмотром опытных врачевателей, будет куда безопаснее этой кишащей волками глуши. Глядишь. и удастся избавиться разом и от него, и от Беренгария...

Отпускать меня он, впрочем, не спешил, и вид у него был до того лукавый и довольный, что мне нестерпимо хотелось чем-нибудь его стукнуть.

Но я сдержалась — и это была самая грязная орденская магия, не иначе.

За те дни, что я провела в замке. Горький Берег успел утонуть в снегу, оттаять и снова замерзнуть, и теперь всюду лежал толстый слой льда, отчего казалось, что каждое деревце кто-то покрыл прозрачной глазурью. Лесная землянка и вовсе превратилась в домик сказочной зимней феи, будто целиком выточенный из стекла, — это-то меня и насторожило.

Печь была холодной, а цепочку маленьких женских следов припорошило снежком. Куда более основательные следы кружили вокруг землянки и возвращались к замку: похоже, Хью заходил совсем недавно, но тоже не застал хозяйку дома и ушел ни с чем.

Я схватилась за метлу и, поколебавшись, вернула ее на место.

Тоддрик, положим, знал, что в его землях есть ведьмы, и был готов мириться с нами, пока мы не причиняли вреда его людям. Но это ещё не означало, что сами селяне сохранят такое же ледяное спокойствие, если какие-то девицы начнут летать туда-сюда у них над головами.

Кроме того, что бы ни случилось, с этого момента прошло не меньше дня, иначе бы землянка не успела выстыть до ледяной корки на окнах. Спешка уже ничего не решала, и я пошла в село пешком, поплотнее закутавшись в чудовищную волчью шубу.

Горький Берег встретил меня такой же стылой тишиной. На улицах не было никого: мужчины ушли либо на промысел, либо отогревались после него, а женщины, должно быть, сразу предпочли хлопотать по хозяйству возле теплой печки, и надо всеми домами вились столбы прозрачного дыма. Признаков жизни не подавал только дом старосты.

Сам Ги сидел, нахохлившись, на веранде, и в своем овечьем тулупе больше всего напоминал недовольного медведя. Под боком у него жался Джой, которого заметно колотило от холода в простом шерстяном плаще, но уходить ученик кузнеца не спешил.

Из дома не доносилось ни звука, но где искать Лиру, я уже не сомневалась.

— Что случилось? — я очутилась на веранде раньше, чем опомнилась. — Ида?..

Ги скривил губы и качнул подбородком в сторону дома. Одного этого жеста было достаточно, чтобы догадаться, как сильно он пьян, но староста достал из-за пазухи кожаную флягу и сделал большой глоток, только подтвердив мои догадки.

— Ида... я сразу позвал Лиру, но... — Джой покосился на Ги и втянул голову в плечи.

Я не стала дослушивать и ворвалась в дом. В нос сразу ударил знакомый металлический запах, и я прикусила губу, дополняя его еще и привкусом.

Лира вынырнула из-за печи, прижимая к себе что-то маленькое, завернутое в окровавленное полотенце, и тут же подавилась гневной тирадой. Ни о чем не спрашивая, я сбросила шубу на лавку и заперла входную дверь на засов. Сыновья Иды еще не успели вернуться, и хорошо — лучше бы им не показываться здесь в ближайшее время.

Ида, бледнее смерти, лежала за печью, безучастно отвернувшись. На ее щеке наливался огромный синяк, а новая юбка из тонкой господской ткани была так густо залита кровью, что меня замутило.

— Разведи огонь, — тихо велела мне Лира и отложила кровавый сверток — не на теплые еще полати, а на пустую лавку у стола. — Нужен отвар, чтобы остановить кровь.

Дров оказалось совсем мало, но для того, чтобы вскипятить воду, должно было хватить. Когда в печи затрещат огонь, кто-то попытался открыть входную дверь, но Лира даже не повернулась в ту сторону — она сосредоточенно отмеряла сушеные травы в горшок.

— Эй, какого серого?! Это мой дом! — прорычал староста с веранды. — Открывай, тут дубак!

— Потерпишь, — сквозь зубы отозвалась Лира и засунула горшок поглубже.

— Он снова?.. — я покосилась на сверток на лавке.

Лира стиснула зубы.

— Повздорили из-за ужина, — хмуро процедила она. — В селе все привыкли, что Иде порой достается, и никто ничего не предпринял. Только Джой догадался прибежать ко мне, но пока он с его хромотой добрался до землянки, пока я собралась... срок слишком мал, я ничего не могла сделать.

— Айви? — тихо позвала Ида из-за печи.

Я подошла ближе и взяла ее за руку, неприятно удивившись тому, какие холодные у нее пальцы. Что сказать, я не имела ни малейшего понятия.

Я ведь знала, к чему все идет, и не раз видела, чем заканчиваются такие вот истории. Отчего с Идой должно было быть по-другому? Только потому, что с Ги поговорил Тоддрик?

Люди не меняются из-за одного разговора.

Я не должна была оставлять Горький Берег надолго. Не должна была оставаться в жарко протопленном Янтарном замке, кататься на коньках, влюбленная и беззаботная, и забывать о том, что жизнь продолжается — и она не стала ни лучше, ни справедливее.

— Это была девочка, — бледно улыбнулась Ида — а в следующее мгновение ее лицо исказила такая жуткая гримаса, что я вздрогнула ещё до того, как она до боли стиснула мои пальцы. — Он ударил меня по лицу, но я так неудачно упала...

Будто а ответ на ее слова, дверная створка снова содрогнулась, и засов затрещал в пазах.

— А ну открывай! Думаешь, раз легла под янтарного господина, так тебе теперь все можно?!

Я стиснула зубы.

— Ты можешь пожаловаться на него лорду, — сказала Лира Иде — без особой, впрочем, уверенности.

Все трое и без того догадывались, чем закончится такая жалоба. Лорд Беренгарий едва ли прислушается к словам селянки — эка невидаль, ребенка она скинула. А вот староста, который исправно платил налог в казну и воспитывал стольких сыновей, которые обещали стать достойными наследниками его дела, для господина значил куда больше.

А для Тоддрика?

Я не любила обманываться.

— Лорду?! — Ида горько рассмеялась, и на подол снова плеснуло кровью. — Лорд оставит дело на откуп старосте, как уже оставил янтарный господин. Нет, Лир. На этот раз он не отделается неприятным разговором. Я терпела достаточно, надеюсь, ты согласна, Айви?

Я переглянулась с Лирой. Корзинка с янтарным клубком и волосом Г и хранилась у нее дома, и больше всех рисковала она — но я уже не сомневалась, что ответит сестра одной из нас.