За гранью неведомого мира. Мертвые никогда не умирали

Глава 19 Сила воображения

Вокруг меня канадские леса, огромные и непроходимые. Я пересекаю американскую границу и углубляюсь в лес. Я делаю это всегда, когда дни начинают становиться длиннее. Я вдалеке от исхоженных путей, в месте, где чувствуется биение сердца Вселенной. В этой потрясающей тишине я могу размышлять глубоко и ясно.

Бревенчатый домик, окруженный широкой верандой, построен на кусочке земли, протянувшейся к самому озеру. Когда солнце стоит высоко в небе, сосны и серебристые березы создают здесь благодатную тень. Слева — островки, заросшие болиголовом и виноградной лозой. На юге и вдоль глубокого залива — скалистые берега, к северо-западу — леса и скалы, озера и реки, а за ними — прерия, такая, какой Природа оставила ее с тех пор, как человек вышел из состояния дикости. Ветер, вобравший в себя здесь, в лесу, все, что придает здоровье и силы, проносится над тем местом, где стоит домик, и направляется дальше в долину. Св. Лоренса. Глубокий глоток этого чистейшего воздуха наполняет кровь кислородом и успокаивает нервы.

Но даже в этих тихих местах живут голоса. Их можно не услышать, но если предположить, что везде, где есть жизнь, есть разум, то следует допустить и существование языка. Это тайное племя подобно глухонемым. Но кто станет отрицать, что, будучи лишенными речи, они общаются с помощью движений подобно нашим глухонемым. Способностью общаться с себе подобными наделены все — цветы на берегу реки, камыш на болоте, дубы и клены, возносящие свои вершины к небесному своду, все они имеют свой язык или какое- то средство общения друг с другом, в противном случае вся система построения Вселенной оказалась бы ошибочной. Разве может жизнь возникать, развиваться и эволюционировать и в то же время быть лишенной языка?

И вот в тишине ночи лес начинает пробуждаться. Ленивое жужжание пчел, этих дневных тружеников, больше не слышно. Чайки, которые с раннего утра носились в небе в поисках пищи, отправляются отдыхать со своим потомством на озеро, подальше от человеческих глаз. Однако начинают пробуждаться ночные труженики. Слышны всплески — это плавает и резвится в воде норка. Трещат ломающиеся ветки — это олень подходит к водопою. Слышны тихие шаги — это лесные обитатели бродят в поисках пищи. Раздается ночная песнь козодоя, и я чувствую, как моей щеки касается ветерок от крыльев пролетевшей летучей мыши. Лягушки квакают и переговариваются друг с другом в пруду, на болоте и на берегу реки. Затем приходят в движение деревья, кустарники и лозы.

Нет, я не понимаю их языка, как не понимаю языка древних халдеев, но если они разговаривают а моем присутствии, то я об этом знаю. Я знаю, что если ветер качает ветви деревьев, то звуки, производимые им, подобны человеческой речи.

Как восхитительно утро в самом сердце Природы! Каждая травинка, каждый кустик в лесу усыпаны росой и сверкают на солнце. Царит полная тишина — спит водная гладь, спят деревья, растущие вдоль берега. Внезапно раздается испуганный крик гагары, от которого по поверхности воды начинают разбегаться круги…

Мы с моим проводником плывем в каное, чтобы разведать дальние озера. Мы пересекаем водораздел и оказываемся в водах, где редко появляется человек. Когда наша лодка скользит вдоль берега, олени, пасущиеся в камышах, испуганно отскакивают от воды и исчезают. Затаившаяся в кустарнике лиса, подняв лапу, внимательно наблюдает за нами, пока мы проплываем мимо. Из глубины выпрыгивает черный окунь и снова исчезает в воде. Потом ужин на берегу среди сосен, треск костра, аппетитный бекон, ароматный кофе, и наконец, когда солнце начинает заходить на золотом небосклоне — возвращение домой. Искупавшись в озере, я устраиваюсь в кресле на веранде, чтобы отдохнуть. Вскоре наступают багровые сумерки, а вместе с ними благословенная тишина, те особенные часы, когда твои мысли направляются к Великой бездне.

Я устал и размышляю над впечатлениями этого чудесного дня. Мои мысли уходят в иной мир, к моим друзьям и знакомым, которые находятся там. В моих мыслях и душе царит полная гармония. Я смотрю на водную гладь, острова, берега залива, и пока я размышляю, до моего слуха начинает доноситься едва слышная музыка. А музыка ли это? Я вслушиваюсь еще раз — она, кажется, доносится из долины среди холмов. Я не верю своим ушам — она различима и в то же время неразличима. Она звучит, как большой струнный оркестр и исполняется рукой мастера. Вместе с легким ветерком, шелестящим в кронах деревьев, и голосами Природы она сливается в одно великое целое. Она то приближается в легком ритме, то удаляется, постепенно теряясь в тишине.

Я вижу полную луну, которая восходит над вершинами деревьев, и широкую сверкающую лунную дорожку на озере, я наблюдаю, как волны играют и серебрятся в ее свете, и с удивлением замечаю мост, протянувшийся с дальнего берега через всю бухту почти до того самого места, где стоит мой домик. У него такие же безупречные очертания, как и у того, что перекинут через Ниагарское ущелье, с той лишь разницей, что имея определенные очертания, он кажется легким и прозрачным. Он кажется сделанным из легкого, тонкого, как паутинка, сияющего материала, определенного и в то же время неопределенного. Я продолжаю наблюдать и вижу, что к мосту кто-то приближается. Вскоре я различаю очертания женщины, рядом с ней маленький мальчик, который держит ее за руку. Может, это сон? Удивленный, я привстаю с места, капли пота выступают у меня на лбу. Я нащупываю стул в поисках опоры, поднимаю взор и вижу звезды, созвездия и островки в озере. Я снова вижу сияющий мост и тех, кто идет по нему. Я закрываю глаза и все — лунный свет, вода, островки — все исчезает, но не мост и не те, кто на нем.

Я один в огромном лесу. Страшно ли мне, спросите вы. Да, но лишь до тех пор, пока я не осознаю, что вижу не физическим глазом, а своими ощущениями. Я смотрю в невидимое. Я уже давно знаю, что те, кого называют мертвыми, мои друзья, поэтому мне нечего бояться, и я жду их приближения. Женщина различима так ясно, что я уже вижу ее белые ниспадающие одежды, подобные тем, что греки носили во времена Перикла, затем ее лицо, и когда оно становится видимым, я приподнимаюсь с места — это улыбающееся лицо моей матери. Я рассматриваю ее черты, ее волосы, спадающие волнами. Ее лицо осталось прежним, разве что с него исчезли следы возраста и забот. Она, кажется, понимает, что я узнал ее и заметил ребенка. Когда они подходят ближе, я вижу, что лицо ребенка сияет светом, какого я еще никогда не видел, он улыбается и машет рукой. И они вдвоем идут навстречу мне по лунной дорожке.

Я понимаю, что то, что происходит сейчас, совершенно ново, и я должен наблюдать особенно внимательно. Я делаю глубокий вдох и жду. Моя мать и ребенок доходят до конца моста, ступают на берег и по песчаной дорожке идут к моему домику. Они уже так близко, что я различаю каждую деталь их лиц и фигур, и я уже знаю, что ребенок это мой сын, ушедший в мир иной еще в раннем детстве, сейчас ему около пяти. Мой пульс учащается, сердце начинает колотиться от волнения. Я больше не могу сдерживаться — любовь к матери и сыну захлестывает меня. Я вскакиваю с места и бегу вниз по ступенькам к тем, кто, улыбаясь, идет навстречу мне, я протягиваю к ним руки, но когда я касаюсь их, они как будто растворяются и исчезают.

Я один на берегу. Легкий ветер колышет ветки деревьев. Я спускаюсь к воде, сияющей в лунном свете, но моста больше нет, он исчез, так же как и те, кто шел по нему. Это был не сон, и он так и не пришел ко мне в эту ночь до самого рассвета.

Случаи, чуть менее необычные, происходили и с другими. Когда мистер В., назовем его так, один из самых выдающихся в Америке адвокатов, допрашивал женщину, проходившую в качестве свидетеля на одном из процессов в суде Буффало несколько месяцев назад, она вдруг начала задыхаться, упала на стул и умерла. Мистер В., начисто лишенный воображения и материалист до мозга костей, рассказал мне, и у меня нет ни малейшего сомнения в его правдивости, что когда он увидел, как его клиентка падает на стул, он подбежал к ней и заметил, как субстанция, похожая на тень, и имеющая очертания свидетельницы, отделяется от ее тела и удаляется. Я привожу здесь этот факт, чтобы показать, что и с другими происходили случаи, подобные моему, хотя, возможно не с такими яркими деталями.

Уже прошло несколько месяцев с тех пор, как я сидел на веранде своего бревенчатого домика в канадском лесу и видел эфирный мост с двумя обитателями загробного мира на нем, но впечатления эти никогда не сотрутся в памяти. Этот эпизод наиболее отчетливый их всех, что происходили в моей жизни, и вы можете задать вопрос, который задал и я: «Что это было?»

После этого случая я попросил одного из обитателей загробного мира объяснить мне, что произошло. Он ответил следующее:

«Я знаю об этом случае, потому что присутствовал при нем. Это был наглядный урок. Мы хотели показать Вам, что происходит в загробном мире, как вы его называете, чтобы вы могли это ясно описать, и чтобы с вашей помощью и другие могли обрести чуть больше понимания того, что ожидает за гранью физического мира. Прежде чем подробнее ответить на ваш вопрос, я хочу сказать, и это можно повторять снова и снова, что тело, которое вы видите и осязаете, это лишь оболочка, одежда, которую носит другое, эфирное тело. Оно так же материально, как и физическое, но настолько совершенно, интенсивно и имеет такой высокий уровень вибраций, что его нельзя увидеть физическим глазом и потрогать рукой. После так называемой смерти эфирное тело покидает физическую оболочку, перестает существовать на физическом уровне и становится обитателем эфирной сферы. Это материя с более высоким уровнем вибраций, нежели те, что видны человеческим глазом. Мы повторяем это вам, чтобы вы повторили это другим, потому что это совершенно ново в физике и настолько выходит за рамки традиционных учений, что сколько ни повторяй, все равно это будет трудно для восприятия. Именно с этой целью мы и постарались представить вам эту наглядную демонстрацию.

А теперь пойдем дальше в ответе на ваш вопрос. Вы, конечно, знаете, что воображения в том смысле, в котором вы его понимаете, нет. Ваши словари объясняют его как способность мозга создавать образы, способность умозрительно создавать или воспроизводить объекты, уже воспринятые ранее, способность вызывать мысленные образы. Для того, чтобы появилась тень, нужно солнце. Реальность всегда предшествует имитации. Чтобы создать копию, нужен оригинал, чтобы сделать фотографию, нужен объект для нее. Нельзя представить себе то, что не существует в Природе. Воображение должно иметь основу. Эфирные волны мозга обычно блуждают вокруг иного мира, и через подсознание мозг получает впечатления, неосязаемые и неопределенные. Так как об этом блуждании сознания ничего не известно, то создается неправильное представление о мыслительных процессах. Во Вселенной все реально, все материально, и это блуждание сознания в ментальной сфере называют воображением, от слова «образ», «отражение», «подобие». Так мы подходим к тому, что произошло с вами. То, что вы видели, действительно существует. Мост был реален, ваша мать и сын действительно шли по нему и приблизились к вам, как вы говорите.

Но вы видели не физическим глазом, вы были один в огромном лесу, и все вокруг было настоящим; вы находились в полной гармонии с вашим окружением, ваши мысли были пассивны, и мы, входя в контакт с вашим сознанием, затронули и оживили или, точнее, сенсибилизировали ваше спиритическое чувство. Благодаря этому вы увидели больше, чем можно увидеть физическим глазом. Такое происходит очень редко, чтобы человек, не наделенный спиритическим зрением, мог взглянуть в невидимое, и, возможно, с вами это больше никогда не повторится. Мост, который вы видели, состоял из эфирной субстанции, он был настоящим и реальным, построенным не руками, а мыслительными действиями. Грубой материи можно придавать форму с помощью рук, а эфирные формы создаются и изменяются только посредством мысленных действий. Те, кого вы видели, были ваши близкие, у них было тело, эфирное тело, покрытое эфирной оболочкой. Как вы видите, они не исчезли, они живут и развиваются в нашей сфере и ждут, когда период вашего развития в физическом мире закончится. Тогда произойдет встреча, воссоединение и жизнь вместе и навсегда».

Когда разум наконец постигнет, что все естественные изменения, задуманные Высшим Разумом, означают прогресс? Когда мы, люди, поймем смысл последней великой перемены? Когда мы начнем мыслить так широко, что будем думать о возможности продвигаться вперед, вместо того, чтобы печалиться о тех, кого мы временно потеряли? Если бы мир понял, что смерть означает жизнь в лучшей обстановке, и те, кто ушел, продолжают жить в мире таком же материальном, как и наш, тогда груз печали и страха перед смертью спал бы с души человека. Незнание порождает страх. И разве важно, что ты уйдешь на год раньше или позже? В мире ином времени не существует, и эволюция продолжается вечно.