За гранью неведомого мира. Мертвые никогда не умирали

Глава 3 Разговор с мертвыми

С Эмили С. Френч я познакомился в 1892 году. Ей было за 60, у нее было хрупкое здоровье, и она плохо слышала. Она знала о своих неординарных способностях и немного больше меня представляла себе, во что они могут развиться. По предложению нескольких известных людей меня попросили встретиться с Эмили С. Френч и разобраться, если это возможно, в сути необычного феномена.

Во время одного из наших ранних экспериментов мы сидели в темной комнате, трое из нас образовывали полукруг, она находилась лицом к нам. Через некоторое время нам послышался слабый шепот, и джентльмен, сидящий рядом со мной, заявил, что узнал голос своей жены. Мне этого показалось недостаточно, и я сразу провел исследование личности медиума. Выяснив, что она из хорошей семьи и получила неплохое образование, я решил узнать, каким образом возникает данный феномен. Разумеется, в то время я не понимал ни сущности прямого голоса, ни возможности общения с так называемыми мертвыми. Я был агностиком. Глядя на эту ситуацию сейчас, я вижу, что у меня не было ни опыта, ни возможности понять эти факты более, чем любой из читателей этой книги может понять заявления, сделанные в ней. Сначала я должен был узнать, что жизнь в ином мире имеет эфирную природу, и что люди, освобождаясь от своей физической оболочки, берут в него то же самое эфирное тело, которое имели в этой жизни. В то время я еще не знал, что мы обладаем эфирным телом.

Сначала мне показалось, что миссис Френч испытывает благоговейный трепет перед игрой этих спиритических сил. Мы всегда боимся того, чего не понимаем, и она тоже испытывала страх, не понимая сути этого необычного феномена. Я провел достаточно экспериментов, чтобы убедиться в том, что она обладает неизвестной мне энергией. Так же как и я, она ничего не знала о ней, и так же, как и я, была очень заинтересована. Поэтому она присоединилась ко мне в моих исследованиях, бескорыстно посвящая свое время тому, чтобы овладеть этой энергией в надежде, что она может принести добро. Этот союз стал началом почти 20-летней непрерывной работы и экспериментов, которые, как я считаю, заслуживают того, чтобы о них рассказать.

Известно, что у нас пять органов чувств, то есть у обычного человека развито только пять, однако у некоторых людей их семь. К пяти известным чувствам я бы добавил спиритическое зрение и спиритический слух. Миссис Френч обладала и тем и другим. Временами она видела людей из потустороннего мира, разумеется, не физическим, а спиритическим зрением. Она воспринимала это так же ярко, как если бы это происходило через сетчатку глаза. Она могла увидеть и описать этих людей в темноте так же, как и при свете. Также она обладала и спиритическим слухом, потому что во многих случаях я средь бела дня мог вести разговоры с развоплощенными личностями так же успешно, как если бы они находились в своем физическом теле, и в этих разговорах я выходил за рамки того, что было известно медиуму.

Вначале голоса из иной сферы были очень слабыми. Я мог вступать в связь только с обычными душами, и часто я терял терпение оттого, что те, кого я больше всего хотел услышать, не выходили на связь. В то время я еще не понимал своей ограниченности, но теперь я знаю, что получал инструкции в той мере, в какой я мог их воспринять. Когда излагался какой-либо факт, то разъяснялись законы и условия, делающие его возможным. Первые высказывания были очень простыми, но шли годы, и мы продвигались вперед. Мы научились создавать необходимую обстановку. Сначала был просто шепот, потом голос, потом голос приобретал определенное звучание и индивидуальность. С течением времени я легко мог узнавать тех людей из группы, с которыми обычно вел беседы.

С тех пор, как я начал работать с миссис Френч, был один человек, с которым мне особенно хотелось разговаривать. Это была моя мать, которая ушла из жизни в 1873 году. Время шло, но она на связь не выходила. Наконец она попросила меня встретиться с миссис Френч в определенных условиях 26 мая 1896 года, пообещав прийти и поговорить о вещах, которые интересовали нас обоих.

Около 10 часов утра в назначенный день рухнуло здание в Буффало, которое находилось на ремонте. Пошли слухи о том, что много людей погибло. Назывались числа шесть и семь. Естественно, что невозможно было установить истину до разбора завалов, а это могло занять несколько дней.

Мы с миссис Френч едва успели занять свои места в этот вечер, как моя мать поприветствовала меня своим собственным прямым голосом. С большим сожалением она сказала, что в связи с несчастным случаем она вынуждена отложить удовольствие встречи с нами на более позднее время. А мы могли бы помочь тем, чьи жизни оказались разбиты, они нуждались в нашей помощи. Я с готовностью согласился. Минут десять царило молчание. Затем тишину нарушил голос, который задыхаясь и кашляя, закричал: «Господи, здание рушится, рушится! Сюда, сюда!» Ситуация накалялась. Я привстал с места. Еще один голос ответил на непонятном языке. Слова невозможно было разобрать, но казалось, что кто-то отвечает на первый возглас, вслед за чем женский голос в страхе закричал: «Мы все погибнем! Помогите! Помогите!»

Это было началом того, что мы называем нашей миссионерской работой. Она заключается в том, чтобы помочь восстановить сознание тех, кто, оставив свое тело, оказался не готовым к тому, чтобы принять новые условия. В этой работе, как я выяснил, была задействована группа из семи развоплощенных личностей, которые привели к нам несчастных, пострадавших во время падения здания. Мы должны были восстановить их психическое состояние и, действуя по предложению сотрудничающих с нами душ, я поговорил с ними. Через некоторое время я сказал им, что произошло, и объяснил им их положение. В конце концов, они поняли, что при падении здания их души вынужденно покинули физическое тело, и когда им стало ясно, что в результате катастрофы они ушли из земной жизни, их печаль невозможно было описать словами. Один из них сказал мне, что в тот вечер при падении здания погибли четыре человека: Уильям П. Штрауб, Джордж Метц, поляк Михаэль Шурцке и женщина Дженни М. Гриффит. Через несколько дней это подтвердилось.

Поговорив со мной, они поняли, что прошли через изменение, которое называют смертью. Затем появились их друзья и забрали их с собой, утешая, насколько это возможно при столь трагических обстоятельствах.

Я спросил главного в группе, почему голоса вначале звучат так напряженно, речь прерывиста и захлебывается. Он ответил, что если душа внезапно вырывается из физического тела, то сразу после возвращения сознания и восстановления психического состояния человек заканчивает фразы, прерванные смертью, и что при пробуждении он возвращается в то состояние, которое было в момент выхода души из тела.

После того, как все ушли, миссис Френч сказала: «Я вижу позади вас человека лет пятидесяти пяти или старше, насколько я могу судить, у него сильный характер, и он слушал этот разговор. Он смотрит на вас с удивлением. Он, кажется, ничего не понимает».

«Он меня знает?» — спросил я.

«Он говорит, что да», — ответила она.

«Он назвал свое имя?» «Нет, пока нет».

Конечно, находясь в полной темноте и не обладая спиритическим зрением и слухом, я не видел и не слышал его. «Он живет в Буффало?» «Нет».

Тогда я спросил ее о других местах и назвал нескольких жителей города, где я жил несколько лет.

«Он из этого города?"

«Он говорит, что жил там», — ответила миссис Френч.

Тогда я начал называть имена знакомых, пытаясь установить, кем был тот человек, подумав, что, может быть, мне удастся с ним поговорить. Наконец миссис Френч сказала: «Я вижу буквы H.G.B.».

Я сразу вспомнил описанного человека и назвал его имя. Он был одним из ведущих жителей соседнего города, крупным фабрикантом. Я вспомнил вечера, проведенные в его доме с его семьей. Особенно мне запомнился его голос. Воскресные вечера он любил проводить в обществе молодых людей. В таких случаях собравшиеся часто пели популярные песни и старые гимны. Его голос был необычным, глубоким, звучным, и пел он очень хорошо. Это был голос, услышав который один раз, нельзя было спутать ни с каким другим. Он расстался со своим физическим телом около 5 лет назад. Через некоторое время он, видимо, подошел поближе к миссис Френч и поприветствовал меня. Его глубокий, мужественный голос можно было бы узнать, даже если бы он не назвал своего имени. Ошибиться было невозможно. Он назвал меня по имени так же непринужденно, как делал это в земной жизни, а я поприветствовал его так же сердечно, как будучи у него дома.

Я всегда считал, что этот человек ведет образцовую жизнь, потому что именно такое мнение преобладало в обществе, где он жил, и я думал, что он после смерти нашел для себя наилучшие условия. Однако оказалось, что он все еще не понимает, что отделился от физического тела. Он знал, что произошла какая-то большая перемена, но не имел ни малейшего понятия, какая именно, хотя с тех пор прошло пять лет. Он сказал, что жена и дети больше не узнают его в собственном доме, что он говорит с ними, зовет их, падает на колени, кричит их имена, но не может к ним прикоснуться, не может заставить их понять, что он здесь — они равнодушно проходят мимо. Невозможность показаться в собственном доме, где он всегда был главным, безразличие, с которым относились к нему не только его семья, но и другие, с которыми он раньше общался, доводили его почти до отчаяния. Он совершенно не мог понять, что произошло, и боялся, что находится на грани безумия, если еще не совсем сошел с ума. Его окружала темнота, все было неестественным, и он начинал впадать в безумие. Было трудно объяснить этому человеку великую перемену, произошедшую с ним, потому что его положение было совершенно реальным. Он был самим собой, с тем же разумом, той же личностью и, видимо, тем же телом. Почему же те, кто его знал, игнорировали его и не обращали на него никакого внимания?

Лишь после долгих объяснений он начал понимать, что покинул физический мир. Помня о той образцовой жизни, которую он вел, я сказал, что не понимаю, почему он находится в таком психическом состоянии. Он ответил, что жил не так, как все думают.

Один из группы душ, присутствовавших при этом, сказал: «Ошибки, сделанные в земной жизни, привязывают его к ней, и, оставив физическое тело, он не оставил землю и свое окружение, и, ничего не зная о загробном мире, в который он переселился, он не продвинулся дальше земной сферы, где жил раньше. Находясь в таком психическом состоянии, он не может понять перемены, произошедшей с ним».

Казалось, он никогда не покидал своего дома и окружения и, находясь в полупробужденном, полусознательном состоянии, бродил от одного к другому, пока по счастливой случайности ему не объяснили, что если он будет присутствовать при нашей работе, то вскоре поймет суть перемены, которая произошла в его жизни.

После такого необычного эксперимента мы пожелали нашей группе доброй ночи, и я в глубоких раздумьях отправился домой.

Что можно сказать о нашей цивилизации, которая не учит тому, что ожидает нас за великой чертой?