Замена (СИ)

Глава 3 Алекс

— Это не лучшая идея.

Я сижу в гостиной перед большим электрическим камином, в руке пустой стакан, в котором перекатываются несколько капель золотистой жидкости.

Я и не думал, что в нашем доме такое количество алкоголя. Сколько я выпил? Кажется, я пью со вчерашнего вечера и вот уже настал сегодняшний. За окном закат, мое тело еле шевелится, но разум, сука, не дремлет. И каждая гребаная мысль о девушке, что сейчас наверху. Здесь. В моем доме.

— Что именно? — уточняет Катя, сидя на диване. Она подпиливает и так безупречные ногти. — Что сестра приехала мне помочь или то, что она остановилась именно у нас?

Даже с безмерным количеством выпивки внутри я напрягаюсь.

— На что ты намекаешь?

Катя даже не поднимает на меня глаза. Эта женщина, которую я в детстве считал младшей сестренкой, видит меня насквозь. И это жутко. Так жутко, что я впервые за сутки попойки чувствую тошноту.

— Ой, да перестань, — отмахивается жена. — Не так уж много времени прошло, Леш. Я прекрасно помню, что в юности ты был влюблен в нее, так чего сейчас притворяться? Я не ревную и не виню тебя.

— Тогда к чему такие вопросы?

— Лично меня не смущает, что она погостит у нас, но если это смущает тебя…

— Не смущает, — вырывается прежде, чем я успеваю подумать.

Замечаю ухмылку на лице Кати и понимаю, что она все прекрасно знает. Блять. Она наверняка понимает мои чувства к Миле лучше меня самого. Я-то давно заплутал где-то между разочарованием и ненавистью.

— Ты, видать, думаешь, что я все еще влюблен? — фыркаю саркастично.

— Твоя реакция говорит сама за себя.

Ее безразличный тон вызывает во мне тупое недоумение. Это из-за алкоголя? Или я действительно за все эти годы так и не узнал по-настоящему свою жену? Может, я не знал и девочку, что росла со мной?

— И тебя это не колышет? Что я могу быть влюблен в другую девушку, да еще и твою сестру?

Катя неоднозначно встряхивает плечами.

— Она слишком добросовестная, чтобы ответить на чувства зятя, даже если они существуют, так что я не беспокоюсь.

Ну да. Мила такая. Всегда такой была. Умница, красавица, с добрым и открытым сердцем. Все ее любили и уважали. Даже если она где-то спотыкалась, это быстро забывалось после тех хороших слов, что она говорила и заботливых вещей, которые она делала.

Я был первым в числе многих слепцов, поддавшихся ее чарам. А потом она меня бросила, оставив на прощание пару жалких строк. И больше никаких писем, никаких звонков, ни одной гребаной весточки от той, кого я всю жизнь на тот момент считал своей половинкой.

Чушь. Мила оказалась такой же, как все. Как она и просила, я подтянул ее по тем предметам, которые ей труднее всего давались, и глазом моргнуть не успел, как она укатила в столицу поступать в свой драгоценный университет.

Тварь.

Они обе хороши. Как же это я так вляпался? Ах да. Старшая меня поматросила и бросила, а младшая воспользовалась моим горем, соблазнила и заделала нам общего ребенка. И кто тут идиот? Я, конечно.

— И правда, — вздыхаю пораженно. — Тут не о чем волноваться. Она поможет тебе по дому, пока твоя врачиха не подтвердит, что с тобой и малышом все в порядке, а потом свалит отсюда так же быстро, как в прошлый раз. Может даже снова не попрощается.

Катя тихо рассмеялась.

— Боже, да ты до сих пор на нее дуешься. Бука. Подумаешь, уехала?

Я всегда видел, что Катя любит Милу меньше, чем та ее. Так что нечего удивляться, что долгое время по Миле тосковал только я. Ее родители тоже как-то быстро смирились. Говорили, что гордятся ее смелостью, хвастались перед соседями, что она поступила в столичный вуз.

Чтоб их всех. Мне надо выпить.

Кое-как встаю и добредаю до бара. Тут в коридоре появляется… видение. Прекрасное и почти неуловимое, то самое, что не раз являлось мне во сне.

Мила. Мила… В нежном светлом платьишке, с распущенными золотистыми локонами — такими мягкими на ощупь, что мне казалось, будто я касался живого солнца. Она улыбается. Всегда улыбается, когда мы встречаемся взглядами. И я улыбаюсь в ответ. Как будто между нами невидимая нить, по которой льются наши мысли — невысказанные слова, смысл которых доступен лишь нам двоим.

Но сейчас она не улыбается. Я моргаю и резко осознаю, что это не сон. Это реальность, в которой солнечные локоны Милы побелели, блеска в ее взгляде на меня нет, да и платья никакого не существует. Обычная футболка и домашние спортивные штаны.

Но почему-то именно эти штаны вдруг привлекают мое внимание с такой силой, что я чуть не падаю к ногам Милы.

— Вы еще не легли? — спрашивает она немного смущенно. — Извините, ребят, я немного заработалась.

— Штаны…

Мила смотрит на меня недоуменно. Прямо как я на эти ублюдочные штаны.

Они не женские. Мужские. Откуда у нее мужские спортивки?

— Эти штаны, — выдавливаю, еле ворочая языком. — Чьи они?

Мила выгибает бровь.

— Мои, конечно. А что?

— Лгунья.

Мила хмурится. И мне это не нравится. Хочу, чтобы она улыбалась. Но только без штанов.

— Снимай.

— Что-что?

За моей спиной раздается приглушенный смех.

— Да он вдрабадан, — говорит Катя. — Извини, что прошу, Мил, не уложишь его спать? У меня нет сил тащить пьяного мужика на третий этаж.

У Милы такое лицо, будто она в ловушке.

— Ну… Необязательно же ему ложиться наверху. Пусть поспит на диване вон.

Катя пару секунд молчит, а потом качает головой.

— Звучит странно, но так он вскоре проснется и всех нас тоже поднимет на ноги. Он спокойно спит только в своей постели. Извини, Милуш.

Та поджимает губы, явно не желая со мной возиться. Я еще достаточно разумен, чтобы это понять. Это задевает. Мать твою, Мила наконец вернулась, я увидел ее впервые за семь лет и вот в каком виде предстаю перед ней. О чем я нахрен думал⁈

Пытаюсь подойти и извиниться, но спотыкаюсь и Мила не успевает меня подхватить. Перед глазами появляется моя цель и я упорно хватаюсь за нее. Гребаные штаны. Они слетают с ее ног на пол вместе со мной.