Замена (СИ)

Глава 7 Мила

Дома ничего не изменилось, словно я и не уезжала. Те же стены, та же мебель, те же ковры в каждой комнате. Мама постоянно привозит кучу всякого хлама с разных курортов, поэтому квартира походит на один огромный пылесборник.

Порядок всегда царит только на кухне. Мамино место силы, как она его называет. Сейчас мы все собрались именно здесь, за большим столом, с которого уже чуть не сваливаются тарелки — столько мама наготовила.

Я держу на коленях Костика, своего очаровательного племяшу четырех лет, но умного не по годам. Он ест с моей тарелки, отказывается слезать с меня, и от этого теплеет на сердце. Никогда раньше не думала о детях, а теперь не могу оторваться от оленьих глазенок.

— Ты его так сильно не балуй, — улыбается Катька. — Он себе цену знает. Так людьми и вертит, только нас с Лешей не получается провести.

— Ну и пусть вертит, — отвечаю, целуя мальчика в темную макушку. — Мне только приятно его порадовать.

— Тетя Мила, а ты с нами тепель насосем останесся? — спрашивает Костя.

— Нет, милый, я только на время.

Его плечики поникают, и он отворачивается. У меня в груди сжимается. Я крепко обнимаю мальчика, которого вижу вживую всего-то третий раз в жизни.

Удивительно, что он так ко мне привязан. Катя всего пару раз привозила его ко мне в гости, в остальное время я видела его лицо по видеосвязи, но он всегда улыбался мне, как тете, которая активно участвует в его жизни. Ну что за солнечный ребенок.

— Я буду навещать тебя почаще, пока я здесь, ладно?

Костик радостно улыбается и согласно кивает.

Еще какое-то время мы общаемся всей семьей. Родители спрашивают о жизни в городе, о работе и отношениях. Я же стараюсь не замечать, как сильно они постарели. Катя была права, они бы сейчас не смогли ей помочь.

Мамины волосы почти полностью стали седыми, морщин на лице и руках прибавилось, и я замечаю, что даже ее голос не столь силен, как прежде. Не меньше поразил папа. Сколько себя помню, он был высоким и крепким мужчиной. Но сейчас он почти все время горбится, блеск из глаз пропал. Возвращается только, когда он смотрит на Костика.

Родители рассказывают с улыбкой о том, как часто ходят по врачам, как много пьют таблеток. А я думаю, что помощь уже нужна не только Кате.

Кто же будет помогать маме с папой, когда я уеду, а Катя родит?

Я даже говорю, что собираюсь возвращаться домой почаще, может, раз в месяц, но они как будто сразу понимают причину и активно отказываются. Я не понимаю, почему, на сердце ложится тяжесть. Может, они все еще обижены? Может, не до конца простили меня за то, что их бросила?

Если так, то они правы. Я только со временем осознала, как эгоистично поступила. Думала, ранила только семью, и вот недавно узнала, что пострадал и Алекс…

Мы все замолкаем, когда кто-то звонит в дверь. Катя идет открывать, а я напрягаюсь, потому что уже знаю, что она пригласила и мужа.

Алекс заходит на кухню с пакетом продуктов и небольшим букетом для тещи. Мама принимает цветы, но улыбается явно с неохотой. Мы все старательно делаем вид, что все нормально. Алекса усаживают за стол, пока я достаю дополнительную тарелку и убираю продукты в холодильник.

Раньше мои родители любили Алексея Скворцова. Милый соседский сын часто играл с их старшей дочкой, защищал от хулиганов, провожал по вечерам домой, учил с ней уроки, а позже начал присматривать и за младшей дочуркой. Казалось, он идеальная кандидатура в мужья любой из них.

Однако после того, как Алекс и Катя поженились, отношение родителей почему-то изменилось в худшую сторону. Я мельком слышала об этом от Кати, но сейчас, увидев воочию, поняла, как все серьезно.

Чуть позже Костик уводит своих отца и дедушку в зал, чтобы мучить их своими играми. Мама принимается за уборку и отказывается от моей помощи. Не желая идти в зал, я иду с сестрой в свою старую комнату.

Осматриваюсь, ловя ностальгию. Родители тут ничего не тронули. Только убрали все вещи в шкафы, чтобы не пылились.

Сколько вечеров мы с Алексом провели за этим столом у окна, теснясь и толкаясь, посмеиваясь в перерывах. Сколько раз я лежала на этой одноместной кровати и мечтала, чтобы она была шире. Тогда Алексу не пришлось бы сидеть вдали от меня, пока мы что-то обсуждали.

Сейчас на эту кровать садится Катя. Она ловит мой взор, словно понимая, что мыслями я унеслась в далекое и счастливое прошлое.

— Ты на меня не обиделась? — спрашивает вдруг. — За то, что я пригласила Лешу.

— Он твой муж, чего мне обижаться? Обиженки тут скорее наши родители. Что случилось? Почему они с ним так холодны?

Катя пожимает плечами.

— Не знаю. Это началось в тот день, когда я рассказала им, что мы с Лешкой собираемся пожениться. Я думала, они злятся из-за того, что мы женимся по залету, но они никогда не смотрели косо на Костю, так что даже не знаю.

— Ну, он все-таки их внук, а Алекс — это чужой мужик, заделавший тебе ребенка сразу после выпуска из школы. Повезло, что он разбогател. А если бы нет? Сидела бы ты сейчас без работы и образования.

На лице сестры проступает то самое выражение лица, которого я опасаюсь. Раньше за этим следовала какая-нибудь гадкая проделка. Причем спланированная с точностью до мельчайших деталей.

— Ничего такого не было бы, Мил. Я вышла за Лешу не потому, что залетела от него. Я хорошо знаю его, как человека, я прекрасно знакома с его качествами и недостатками. Я была уверена, что он очень быстро и крепко встанет на ноги, так что я не упустила шанс обеспечить свое будущее.

— Звучит… романтично. Ты что же, совсем его не любила?

— Любила, — тихо отвечает Катя. Она смотрит куда-то мимо меня, будто тоже вспоминает прошлое. — Я так сильно его любила, что, возможно, пошла бы за него даже без уверенности в стабильном будущем. Просто так удачно сложилось, что я влюбилась в человека, у которого было полно амбиций. И ты даже помогла их воплотить.

— Я? Каким это образом?

— Ты уехала, Мил. Ты оставила его одного и больше ничто его не отвлекало. Он настолько с головой ушел в свою бизнес-идею, что почти ничего вокруг не замечал, потому и разбогател так быстро.

Мне не нравится, как она это сформулировала, но спорить я не собираюсь. Я тогда не считала, что оставляю его в одиночестве… Но прошлое все равно не изменить.

В дверь стучат и в проходе показывается Алекс.

— Не помешал?

Мы ничего такого преступного с Катей не обсуждали, но я все равно боюсь, что Алекс мог что-то услышать. Впрочем, он не выглядит ни расстроенным, ни заинтересованным.

В его руке я вижу смутно знакомый блокнот.

— Пришел положить на место, — говорит Алекс, почему-то пристально глядя на жену. — Нашел это внизу и мне сказали, что это должно лежать у Милы в комнате.

В горле застревает ком, глаза распахиваются, когда я вспоминаю, что это такое. Один из моих дневников. И не просто один из… Это тот самый. Тот, в котором я позволила себе самые откровенные мысли в своей жизни. Это последний исписанный мной дневник перед отъездом.

Я бросаюсь вперед и выхватываю его слишком резко, что Алекс, конечно же, замечает. Его удивленный взгляд заставляет меня занервничать еще сильнее.

— Я… Извини, это правда мое. Интересно, как он оказался внизу… Ты ведь не открывал его?

Алекс бы такого не сделал, но я на всякий случай спрашиваю, чтобы оценить его реакцию. Она именно такая, как я и ожидаю. Невинная и немного оскорбленная.

— Нет, конечно. Я сразу понял, что это личное.

Я иду убрать дневник в шкафчик стола и замечаю на лице Кати довольную улыбку. Неужели это она достала его? И специально сделала так, чтобы дневник попался ему на глаза? Но… Тогда она должна знать, что там написано…

— Кать.

— М?

— Ты читала его?

— Ты про что? — улыбка пропадает, на лице проступает выражение святой невинности.

— Мой дневник. Ты его читала?

— А это дневник? Я и не знала, что ты такое ведешь.

Я ей не верю. Очередную подлянку мне решила устроить. Детство вспомнить. Ну так я здесь не для этого.

Смотрю на нее с явной угрозой, и Катя заметно напрягается.

— Не читала, — отвечает поспешно. — Я хотела прочесть в зале, но не успела, ты приехала. Извини…

Все равно не верю ей, но теперь знаю, что больше она дневник не тронет. Я прячу его в шкафчик и прогоняю всех из комнаты. Выхожу следом сама, закрываю дверь и понимаю, что позже надо будет оставшиеся вещи отсюда вывезти.

Алекс

Жду свою жену и Милу в машине. Они все еще наверху, прощаются. Я же свалил так быстро, как мог, хотя хотелось еще побыть с сыном. Ну ничего, мы через пару дней договорились, что отведу его в парк.

Сейчас мои мысли заняты совсем другим. Дневник. Гребаная старая тетрадка, которая семь лет пролежала в столе Милы, оказывается, пипец как важна для нее! Точнее, ей важно, чтобы никто не узнал, что там.

Я не хотел читать. Правда. И сейчас не хочу. Но, твою мать, то, с каким испугом она забрала у меня эту тетрадь… Я еле сдержался, чтобы не оттолкнуть ее и не достать дневник сразу же!

Сейчас я толком и не помню, как в итоге добыл его обратно. Дождался, пока все начнут собираться, отошел якобы в туалет, а на самом деле проник в комнату Милы и забрал дневник, спрятав за пояс. Все было как в тумане. И так быстро… Наверное, я боялся, что сам себя опять отговорю.

Но стоит только вспомнить лицо Милы…

Нет, я должен прочесть. Она никогда не узнает, что я это сделал. Я никогда не расскажу ей, что переступил эту границу, что влез в ее голову без ее согласия. Но я, блять, просто обязан знать, что там написано!