Завтра точно брошу. Сделай первый шаг для борьбы с зависимостью уже сегодня

Знакомство с автором

Друзья, перед тем как начать рассказывать о различных видах зависимостей, позвольте сказать пару слов о себе.

Меня зовут Игорь Лазарев, я врач – психиатр-нарколог, психотерапевт, главный врач и создатель одноименной клиники в Санкт-Петербурге, кандидат медицинских наук со стажем более 15 лет непосредственно в работе с зависимыми. Также я веду одноименный канал на популярном видеохостинге, где рассказываю о коварстве зависимостей, а мои гости делятся реальными историями избавления от них.

Тема работы с людьми, в чьей жизни присутствует это пагубное пристрастие, начала привлекать меня с третьего курса обучения в медицинском институте. Тут считаю важным отметить, что наркология – это не отдельная наука, а в первую очередь часть психиатрии. Чтобы стать врачом-наркологом, надо обязательно получить базовое психиатрическое образование и иметь опыт работы по этой специальности, что я и сделал.

Еще в студенческие годы, помимо обучения, я работал медбратом в психиатрической больнице Николая Чудотворца, известной в Санкт-Петербурге как «Пряжка». Я уверен, что такая деятельность может дать полное погружение в профессию, поскольку позволяет находиться с «острыми» психиатрическими пациентами 24 часа. Взрослые медбратья и медсестры мне говорили: «У тебя должны быть глаза на спине, чтобы видеть все, что происходит в отделении, иначе это может стоить тебе жизни».

Я уверен: настоящее обучение в нашей специальности происходит не только через чтение специальной литературы, но и через живую работу с пациентами. Зачастую врач-психиатр сидит в кабинете, вроде как за решеткой, и не видит реальной и полной картины, происходящей в отделении. Зато ее изнутри видят и ощущают медбратья и медсестры.

Чуть позже, во время обучения в клинической ординатуре, я принимал непосредственное участие в лечении острых психиатрических пациентов, изучал все препараты, которые используются для купирования симптомов и мало-помалу складывал собственное представление о психиатрии. Важную роль в становлении клинического мышления сыграли и знаменитые клинические разборы моего первого учителя В. А. Точилова, которые могли идти по 6–8 часов без перерыва.

Именно опыт работы медбратом, а затем и ординатором в больнице Николая Чудотворца дал мне не только теоретическое, но и практическое понимание таких диагнозов, как шизофрения, биполярное расстройство, тяжелые расстройства личности и интоксикационные психозы.

За годы работы мне приходилось видеть разных наркоманов: как тех, у кого развивались психические заболевания на фоне употребления, так и других, кто пытался уйти от уголовной ответственности, придумывая диагнозы, чтобы не отправиться в тюрьму. Каждый раз мне было интересно разгадывать «квест», кто на самом ли деле передо мной: психически больной или симулянт. Однажды один из пациентов даже признался, что симулировал шизофрению, чтобы избежать тюремного заключения, но, не выдержав бремени пребывания в психиатрическом отделении на принудительном лечении, попросил снять с него диагноз и отправить в тюрьму.

Что касается осложнений алкогольной зависимости, особенно сильно в памяти отпечаталась ситуация, когда во время работы медбратом прямо на моих глазах пациент в палате подошел к окну, за секунду разбил стекло и осколком изрезал себе руки, находясь в остром состоянии алкогольного делирия (белая горячка).

Таким образом, изучая глубину психопатологии и «большой» психиатрии, я получил основы концептуального понимания синдрома зависимости. И все это благодаря мощной практической базе, когда знания структурировались в одно целое.

После поступления в ординатуру я устроился в фармацевтическую фирму, работа в которой помогла понять, как изнутри устроены процессы управления в огромных компаниях, что в будущем очень помогло при организации собственной клиники.

Там я увидел уже другую сторону системы здравоохранения и оборота лекарств, как фармрынок диктует врачам условия работы и практики. Можно сказать, покупает мнение профессоров медицины для увеличения продаж препаратов. А еще понял важность морального подхода и стал распознавать тонкую грань между общественной пользой и личными интересами.

Спустя еще какое-то время я устроился на работу в наркологическую клинику и часто выезжал к пациентам и оказывал помощь на дому. Пока шла процедура, можно было проводить психотерапию, общаться с родственниками, разбирать психологические особенности зависимости. Такие выезды стали еще одним инструментом набора ценнейшего практического опыта, особенно касающегося ювелирной работы с пациентами, имеющими алкогольную зависимость со множеством сопутствующих заболеваний.

Во время обострения патологического влечения к алкоголю и наркотикам (тяги) присутствуют все спектры психопатологии: от снижения настроения и тревоги до навязчивостей и бреда воображения. А как часто зависимости являются катализаторами начала таких серьезных заболеваний, как шизофрения и биполярное расстройство! Все это надо уметь определять и диагностировать.

В 2009–2012 годах у меня был опыт работы в Московском научно-практическом центре наркологии. Это ведущее учреждение страны, в котором я сотрудничал с главным наркологом Брюном Евгением Алексеевичем, а также профессором Михайловым Михаилом Альбертовичем, которого я по праву считаю своим главным учителем по наркологии.

Мы изучали поведение пациентов, наблюдали их состояния на фоне лечения, которые менялись с гипоманиакального на депрессивное; затем появлялись тревога, раздражительность, навязчивые мысли, и только потом к больному приходило осознание того, что на самом деле он хочет употребить.

Данный центр наркологии был бесплатной государственной организацией, где лечился контингент, имеющий часто по 5–7 судимостей с соответствующим социальным и нравственным багажом. Больные на тяге могли выпрыгивать из окон за день до выписки, угрожать персоналу, употреблять наркотики прямо в отделении.

Было хорошо видно, что привычная схема лечения несовершенна: в клинике создался своеобразный конвейер, когда одни и те же пациенты постоянно возвращались и начинали курс заново. Именно тогда я осознал важность реабилитации, помимо медикаментозного лечения, для формирования стойкой ремиссии и предотвращения срывов.

Во время работы в Москве в психиатрической больнице им. Н. А. Алексеева, более известной как «Кащенко», передо мной встал выбор: психиатрия или наркология, и в этом лечебном учреждении я понял, что окончательно останавливаюсь на наркологии. Как врачу, мне хотелось динамики, активного ритма, результата у пациентов, возможности повлиять на выздоровление больных, используя современные методы психотерапии.

Вот я вкратце и описал вам свой путь становления. Считаю, что прошел суровую школу по наркологии, изучая все аспекты этой науки внутри зависимости. После того как год я занимал должность главврача наркологической клиники в Москве, мной было принято решение, что накоплено достаточно знаний для открытия собственного медицинского центра в Санкт-Петербурге, что я и сделал. Так, в 2016 году я основал с нуля медицинский центр лечения зависимостей полного цикла, который в настоящий момент включает круглосуточный стационар и реабилитационный центр. Здесь я обучаю докторов, работаю непосредственно с пациентами, провожу психотерапевтические группы, много времени уделяю общественной работе, читая лекции для молодежи и развивая свой блог. За последний год я взял множество интервью у выздоравливающих зависимых, в том числе знаменитых (Гуф, Паша Техник, Отар Кушанашвили), чтобы показать на реальных примерах, что зависимость – это не приговор и выход есть всегда!

Оглядываясь назад, смело могу сказать, что мой путь в наркологию был логичный, осознанный, не обусловленный собственными психологическими травмами, примерами зависимых близких. Мной руководил исключительно научный интерес и искреннее желание помочь людям, на которых общество и близкие часто ставили крест.

Бытует мнение, что зависимого до конца может понять только зависимый – тот, кто прошел путь выздоровления, поднялся со дна. И в этом мнении, безусловно, есть доля правды. В следующих главах я расскажу о биопсихосоциальной концепции природы зависимостей, и вы поймете, что успех в лечении зависимых возможен только в случае совместной и слаженной работы врача психиатра-нарколога, психолога и равного консультанта по химической зависимости.

Тем не менее в системе помощи зависимым до сих пор существуют перекосы, когда либо врач считает, что может вылечить зависимость за счет лекарств, либо психолог самостоятельно работает с зависимым в активной фазе без врача и реабилитационного центра, либо сами зависимые открывают центры реабилитации на основе трудотерапии, которые по факту превращаются в частные тюрьмы. Увы, там зачастую происходит насилие, случаются летальные исходы из-за отсутствия врачей и происходят другие печальные последствия.

Как уже было сказано выше, я придерживаюсь биопсихосоциальной концепции, которая выделяет три группы причин развития зависимостей: биологические, психологические и социальные факторы.

С одной стороны, зависимый имеет все признаки психического заболевания и требует медикаментозной помощи, особенно в первые недели и месяцы отказа от алкоголя и наркотиков.

С другой стороны, присутствует и психологический пласт проблем: подавленные эмоции стыда, вины, обиды и так далее – так называемую болезнь замороженных чувств; ошибки мышления в виде установок, разрешающих употребление; нарушения поведения, когда банально нет навыка трезвой жизни. Это те явления, которые требуют поддержки психолога.

И далее присоединяется социальный аспект, связанный с окружением, восстановлением отношений с близкими, посещением групп анонимных алкоголиков и наркоманов, чтобы зависимый не оставался один на один с болезнью.

Даже имея бэкграунд зависимости в прошлом и опыт успешного выздоровления. К сожалению, бывают случаи, когда зависимые, открывшие центр реабилитации, не всегда осознают, что, помимо социального подхода, нужны лекарственная и психологическая терапии. Часто присутствует предвзятое отношение к любым таблеткам, которые воспринимаются как наркотики и, по мнению зависимых, открывших центры, препятствуют достижению той химической чистоты, к которой надо стремиться.

На практике у пациентов часто бывают сопутствующие аффективные (депрессивное или маниакальные) расстройства, бредовые психозы, различные органические поражения головного мозга. Да и просто обострение тяги к употреблению наркотиков может достичь такого уровня, когда без медикаментозной помощи пациент становится опасен для себя и окружающих. Как эти проблемы может решить зависимый, который, кроме стажа трезвости, не имеет образования и опыта лечения подобных состояний?

Перекосы бывают и у медиков. Например, когда врач, не понимая ценности и цели психологической реабилитации, дает исключительно медикаментозные рекомендации, назначает только антидепрессанты, игнорируя работу с тягой и эмоциями. Больной проходит детоксикацию с помощью лекарств, выписывается в стабильном состоянии, но не имеет навыка работы с мышлением, эмоциями и тягой. Естественно, у зависимого будет срыв.

Вот почему выздоровление и ремиссия возможны только в совокупности способов лечения.

Самое важное в этой работе – сохранять доброту, сочувствие и эмпатию, что я и моя команда стараемся делать вот уже восемь лет, следуя девизу нашей клиники: «Наркология с человеческим лицом».