Завтра точно брошу. Сделай первый шаг для борьбы с зависимостью уже сегодня

Глава 5. Алкогольная зависимость

В нашей культуре почти все увеселительные мероприятия сопровождаются распитием алкогольных напитков. Сложно представить свадебное, новогоднее, да и любое другое торжество без горячительного.

Традиционно в праздники употребление алкоголя поощряется: «Выпьем за здоровье!» – а отказ осуждается: «Как это, пить не будешь? А за здоровье именинника?»

Обычным и нормальным считается выпить кружку пива после напряженного дня, и многие это делают. К сожалению, доступность алкоголя создает ряд проблем: в отличие от тех же наркотиков, он легально продается в магазинах. Так формируется общественное мнение, что можно свободно употреблять спиртное без серьезного вреда для физического и психологического здоровья.

По моему опыту, на сегодняшний день алкогольная зависимость – это самая распространенная химическая аддикция (не считая никотиновой). Раньше ее называли просто и знакомо для слуха (а многим и в рамках жизни близких) – алкоголизм. Сейчас все же правильнее говорить «алкогольная зависимость», чтобы не стигматизировать людей, страдающих этой проблемой.

История человечества полна примеров, когда великие умы и выдающиеся таланты падали жертвой алкоголизма. Их творчество, страдания и борьба с зависимостью до сих пор вызывают одновременно восхищение и горечь. Эти люди оставили после себя шедевры, но часто платили за это личным разрушением.

Эдгар Аллан По, отец готической литературы, с юности имел сложные отношения с алкоголем. Он рос в бедности, потеряв родителей в детстве, и находил утешение в книгах. Однако уже в молодые годы стал заметен его интерес к выпивке, который усиливался в периоды творческого напряжения.

По не пил ради веселья – алкоголь служил ему скорее побегом от тревог и депрессии. Его зависимость проявлялась в циклах: периоды трезвости сменялись затяжными запоями. Эти запои часто сопровождались необузданным поведением и разрушением личных связей. Например, его второй брак с кузиной Вирджинией был наполнен любовью, но ее ранняя смерть от туберкулеза усугубила его пьянство.

В октябре 1849 года По был найден в бессознательном состоянии на улице Балтимора в грязной одежде, которую он явно надел не по своей воле. Это был конец его трагической жизни. До сих пор неизвестно, сыграл ли алкоголь непосредственную роль в его смерти, но ясно, что он был его постоянным спутником.

Эрнест Хемингуэй, один из самых известных писателей XX века, обладал яркой, но непростой жизнью. Он был охотником, путешественником, журналистом и нобелевским лауреатом. Однако наряду с творческими успехами он имел склонность к самоуничтожению, которая проявлялась в пристрастии к алкоголю.

Для Хемингуэя выпивка была не только социальным ритуалом, но и частью его образа жизни. Его любимые коктейли – мохито, дайкири и абсент – стали легендарными благодаря его книгам. Однако под этим фасадом «героического пьяницы» скрывался человек, которого алкоголь постепенно разрушал.

Со временем зависимость стала заметна всем, кто его окружал. Хемингуэй страдал от депрессии и паранойи, которые усиливались из-за хронического алкоголизма. Его последние годы были омрачены ухудшением физического и психического здоровья, а в 1961 году он покончил с собой. Алкоголь не только сопровождал его, но и стал частью трагического наследия.

Фрэнсис Скотт Фицджеральд, автор «Великого Гэтсби», был воплощением эпохи джаза. Его жизнь была наполнена вечеринками, роскошью и громкими скандалами. Вместе с женой Зельдой они олицетворяли идеал богемного успеха, но за блеском скрывалась другая, мрачная реальность.

Фицджеральд начал пить в колледже, а в зрелые годы алкоголь стал неотъемлемой частью его жизни. Он пил, чтобы заглушить тревоги, вдохновиться и сбежать от финансовых проблем. Однако последствия были катастрофическими: он терял контракты; ухудшались отношения с женой, которая сама страдала от психического расстройства.

В 1930-е годы его алкоголизм достиг пика. В период написания «Ночь нежна» он находился в постоянных запоях. Фицджеральд переживал приступы паники, а также начал разрушать свое здоровье. В 1940 году он умер от сердечного приступа, едва дожив до 44 лет.

Ван Гог – художник, который так и не увидел своего успеха при жизни, – тоже боролся с зависимостью. Его бедность и нестабильное психическое состояние усугублялись алкоголизмом. Он предпочитал абсент – напиток, окутанный мифами о его влиянии на гениальность и безумие.

Абсент и вино помогали Ван Гогу бороться с одиночеством и постоянной депрессией, но также усиливали его психозы. Одна из самых известных историй – эпизод, когда Ван Гог отрезал себе ухо. Этот случай часто связывают с его психической болезнью, обостренной алкоголем.

Алкоголь не был причиной его смерти, но он оставил значительный отпечаток на его жизни. После его самоубийства многие стали видеть в его картинах отражение страданий и боли, которые Ван Гог пытался заглушить с помощью абсента.

Сергей Есенин, русский поэт, чьи строки пронизаны душевной тоской, тоже не смог избежать губительного влияния алкоголя. Его жизнь была бурной и полной конфликтов как с самим собой, так и с окружающими. Он черпал вдохновение в народных гуляниях и шумных застольях, но чем сильнее становилась его зависимость, тем больше она разрушала его личность.

Известно, что в последние годы своей жизни Есенин все чаще впадал в депрессию, а спиртное лишь усугубляло его состояние. Его стихи становились все мрачнее, а ссоры с близкими – все болезненнее. Он трагически погиб в возрасте 30 лет, оставив множество вопросов о том, каким он мог бы стать, если бы сумел победить свою зависимость.

Где же та грань, которую так легко переступить? Как понять, когда уже сформировалась зависимость и стоит идти к специалисту? Давайте разбираться в вопросе глубже.

Чтобы была возможность поставить одноименный диагноз, у предполагаемого зависимого должно быть отмечено не менее трех критериев из перечисленных ниже.

1. Тяга

Человек ощущает сильную потребность или необходимость принять алкоголь, патологическое влечение к нему.

Пациент с алкогольной зависимостью пьет не из-за того, что ему просто хочется. Конечно, у него есть всякого вида поводы, но чаще всего это связано именно с патологией: есть тяга, и поэтому он употребляет. Случается так называемый психопатологический парадокс, когда у человека появляется болезненное состояние, влечение, а его психика пытается найти определенные оправдания этому. Например, пациент возвращался с работы домой. Он не собирался пить, но вдруг у него возникла непреодолимая потребность сделать это. Зашел в магазин, купил пиво, выпил, а после этого отправился за добавкой. В итоге напился и пытался объяснить себе, что это было: желание или какая-то ситуация, необходимость или сильные переживания, горе или, наоборот, радость. Анонимные алкоголики вообще говорят, что любая эмоция зависимого – это тяга, и здесь есть доля истины.

Если тяготение появилось, то оно разворачивается по своим механизмам.

2. Нарушение способности контролировать прием алкоголя

Человек, страдающий зависимостью, планирует выпить всего одну бутылочку пива вечером за просмотром футбола, но каждый раз напивается с увеличением количества употребленного горячительного. Это происходит не сразу, а плавно: сначала употребил чуть больше, чем планировал. Потом увеличил количество еще немного. И так доходит до неконтролируемого объема алкоголя.

3. Утрата рвотного рефлекса

Когда в обычной жизни у человека нет зависимости, при переизбытке горячительных напитков возникает защитная рвота от яда, которая не дает напиться, – так организм спасается от интоксикации. Этот механизм помогает удалить из желудка опасное количество спиртного, предотвращая дальнейшее его всасывание в кровь. Однако с развитием зависимости от алкоголя защитный рефлекс исчезает, что повышает риск отравлений и разрушительных последствий для здоровья. Чтобы понять, почему это происходит, необходимо разобраться в физиологии защитной рвоты и изменениях, которые происходят при формировании алкоголизма.

Этанол – это токсин. Когда его концентрация в желудке достигает определенного уровня, рецепторы слизистой оболочки желудка посылают сигнал в мозг, а именно – в рвотный центр, расположенный в продолговатом мозге. Это своеобразный «сигнал тревоги», который активирует рвотный рефлекс для защиты организма от возможного отравления. Алкоголь раздражает слизистую оболочку желудка, вызывая выброс большого количества соляной кислоты. Избыточное выделение кислоты приводит к воспалению и раздражению рецепторов желудка, что также стимулирует рвотный центр.

Алкоголь не только действует локально на желудок, но и напрямую влияет на центральную нервную систему. При попадании в кровь этанол достигает мозга, нарушая его работу. При высоких дозах происходит активация рвотного центра, поскольку мозг воспринимает такое состояние как потенциально смертельно опасное.

У зависимого же рефлекс исчезает и случаются передозировки. При регулярном употреблении алкоголя организм адаптируется к токсину. Рвотный центр, который первоначально был гиперчувствительным к этанолу, постепенно «привыкает» к его воздействию. Этот процесс называется десенситизацией: нейроны рвотного центра начинают реагировать на алкоголь все слабее, что приводит к исчезновению рвотного рефлекса. Частое раздражение слизистой оболочки желудка алкоголем приводит к ее адаптации. Рецепторы, которые раньше посылали сигналы о необходимости очистить желудок, начинают работать менее эффективно. В результате желудок перестает воспринимать алкоголь как угрозу даже при его высокой концентрации. У зависимых людей усиливается активность ферментов, перерабатывающих этанол. Быстрое превращение этанола в ацетальдегид и последующее его расщепление приводят к тому, что организм перестает воспринимать высокие дозы алкоголя как экстремальную ситуацию. Это снижает вероятность активации рвотного центра. Алкогольная зависимость также сопровождается серьезными изменениями в работе мозга, включая нейромедиаторные системы. Длительное употребление алкоголя угнетает выработку серотонина и дофамина, что влияет на функции рвотного центра.

Почему исчезновение рвотного рефлекса опасно? Печень, сердце, почки и другие органы вынуждены перерабатывать все больше токсинов, что ускоряет развитие таких заболеваний, как цирроз печени, алкогольная кардиомиопатия и панкреатит. Без защитной рвоты человек не может избавиться от избыточного количества алкоголя в желудке. Это приводит к стремительному росту концентрации этанола в крови, что может вызвать алкогольное отравление, кому или смерть.

4. Физиологическое состояние отмены

Это, иначе говоря, наступление абстинентного синдрома в том случае, когда прием алкоголя был прекращен или значительно снижен. «Синдром отмены» – это достаточно неприятное самочувствие в виде депрессии, заторможенности, тревоги, раздражительности, навязчивых мыслей, чтобы найти повод и вновь употребить.

5. Использование спиртного для облегчения или предотвращения симптомов отмены, даже когда это неэффективно

Проще говоря, опохмеление. Важно отличать это состояние от интоксикации. Если человек, редко пьющий, употребил слишком много, то на следующий день он чувствует себя плохо, у него возникают все признаки отравления. А человеку, страдающему зависимостью, алкоголь приносит облегчение. При употреблении ему становится хорошо: исчезают неприятные симптомы, тошнота, головокружение, тревога.

6. Увеличение количества выпитого, необходимого для достижения эффекта, которого ранее удавалось достичь более низкими дозировками

Это, иначе говоря, увеличение толерантности к спиртным напиткам. Это очень важный критерий, который появляется обычно на первой стадии алкогольной зависимости. У меня есть пациенты, которые на второй стадии выпивали три литра водки в день и прекрасно переносили такой объем.

7. Прогрессирующая утрата альтернативных интересов в пользу употребления алкоголя

Уменьшение времени, необходимого для приобретения и приема спиртных напитков и восстановления после их действия. Происходят такие изменения личности, при которых спиртное начинает доминировать в системе ценностей; появляются своеобразный юмор, интересы, друзья. Разговоры ведутся на алкогольные темы, озвучиваются распространенные специфические шутки, популярные в узких кругах поговорки.

8. Продолжение употребления

В том числе, несмотря на очевидные вредные последствия, при осознании связи приема спиртного с ущербом, который он наносит. Даже при циррозе печени и прочих сложностях со здоровьем, на работе, в семье зависимый отрицает наличие проблемы и считает, что он пьет, как все, а разговоры на эти темы воспринимает довольно агрессивно.

9. Появление измененных форм поведения

Человек начинает демонстративно и истерически себя вести, обращает на себя внимание или, наоборот, замыкается. Кто-то провоцирует конфликты и драки. Снижается ситуационный контроль, появляются непривычные, нестандартные поступки.

10. Возникновение алкогольных амнезий, или палимпсестов

Это состояние, когда возникают провалы в памяти, становится невозможно вспомнить какие-то отдельные эпизоды.

Алкогольная амнезия – полное исчезновение воспоминаний о событиях, произошедших во время интоксикации. Человек абсолютно не помнит, что происходило, даже при попытке восстановить события с помощью подсказок.

Палимпсест – частичная утрата памяти. Человек может помнить фрагменты событий, но они разрознены и не складываются в единую картину. Это похоже на «белые пятна» в воспоминаниях.

Основная причина амнезий и палимпсестов – токсическое воздействие этанола на центральную нервную систему, особенно на гиппокамп – область мозга, отвечающую за формирование новых воспоминаний. При употреблении алкоголя в больших дозах снижается активность нейронов гиппокампа, что блокирует процесс консолидации памяти. Уровень нарушения зависит от количества выпитого алкоголя, скорости его усвоения и индивидуальных особенностей организма (вес, пол, толерантность к алкоголю).

Физическое восстановление после эпизода амнезии занимает от нескольких часов до суток, в зависимости от количества выпитого.

Как и у любой другой зависимости, у алкогольной есть свои законы развития – три стадии, по которым неизбежно движется человек и по которым можно судить, насколько глубоко зашла болезнь.

Стадия 1

Первый этап развития болезни длится от 3 до 10 лет. На этой стадии появляется выраженное влечение к алкоголю, употребление спиртосодержащих напитков становится одним из главных удовольствий. Примечательно, что влечение значительно усиливается после начала приема алкоголя, в состоянии легкого опьянения. Теряется контроль количества принятого алкоголя, выпивающий все чаще «перебирает». На этой стадии больной активизируется, эмоционально оживляется, как только понимает, что в ближайшее время предстоит возможность выпить. И наоборот: если ожидания не оправдались, человек становится нервным, раздражительным, иногда даже агрессивным. Перерывы между употреблением больные часто восполняют увеличенной дозой во время следующего приема спиртного.

Существует несколько признаков первой стадии алкоголизма. Проанализируем главные из них.

На этом этапе развития болезни формируется психическая зависимость от алкоголя, пациент достигает психологического комфорта, только находясь в алкогольном опьянении. Естественно, что уже на этой стадии заболевания у человека возникают трудности в семье и на работе. Придирки родных раздражают, могут вызывать агрессию. Сюда примешивается раздражительность по любому поводу, может наступить депрессия. На начальном этапе алкоголизма больного человека часто посещают приятные воспоминания об опьянении и обстоятельствах, связанных с ним; появляются сновидения о распитии спиртных напитков, застольных сценах. Борьба мотивов – «выпить – не выпить» – все чаще появляется в сознании. В этот период у зависимого появляется утрата контроля.

Важно понимать, что тяга на данном этапе носит навязчивый характер. Я хочу сделать акцент на том, что это не просто желание человека, а появление патологического влечения. Люди начинают задним числом объяснять себе: «Вчера я пил потому, что у меня стресс был, на работе переутомился, а сегодня было хорошее настроение и надо его поддержать», снова и снова находя причины и оправдания. Они находятся в иллюзии, что справляются с болезненной потребностью, контролируют ее и в любой момент могут перестать пить спиртное. Увы, это не так.

Похмелья как такового пока нет, но на следующее утро после приема спиртного наступают слабость, общий дискомфорт, нервозность, придирчивость. После сна при отсутствии алкоголя человек тонизирует свой организм крепким кофе или чаем.

Стадия 2

Второй этап длится 5–15 лет. Рядом с уже имеющимися симптомами возникают новые. Толерантность к алкоголю растет и к завершению этого этапа может достигнуть 1,5–2 л водки за сутки. В моменты трезвости пациенты часто испытывают тревожность, вспыльчивость, иногда замкнутость. Интеллектуальная и физическая нагрузки приводят к быстрой утомляемости, неуравновешенности, а вот прием первой дозы спиртного, наоборот, дарит иллюзию психического и физического комфорта, помогает сосредоточиться, увеличивает трудоспособность. Больной стремится выпить как можно больше, сокращая промежутки между выпивкой.

Признаками того, что болезнь перешла во вторую стадию, являются неодолимое влечение к приему алкоголя, появление запоев и формирование абстинентного (похмельного) синдрома.

Если на первой стадии еще присутствует эйфория, то на второй люди пьют уже просто для устранения неприятных ощущений. Срывы же происходят от непереносимых состояний: депрессии, астении – когда снижается физическая и умственная активность, ухудшаются память и концентрация внимания, возникает постоянная усталость, отсутствует жизненный тонус.

На этой стадии сознание зависимого полностью поглощено употреблением спиртного – большинство суточного времени тратится на деятельность, направленную на приобретение, употребление алкоголя и восстановление от последствий пьянства.

На второй стадии развития болезни происходит формирование запоев или систематической алкоголизации в течение нескольких дней подряд. Частые одиночные алкогольные эксцессы сменяются запоями (периодами ежедневного злоупотребления алкоголем). Запои продолжаются от нескольких дней до нескольких недель.

В первое время запои обусловлены внешними причинами, такими как получение зарплаты, праздники, выходные. Их завершение также связано с внешними причинами: отсутствием спиртного (денег на его приобретение), семейными конфликтами, необходимостью выхода на работу. Ближе к финалу второй стадии запои возникают без учета внешних обстоятельств, утрачивается ситуационный контроль; а прекращаются лишь тогда, когда организм уже не в силах принимать алкоголь.

Также на второй стадии алкоголизма возможна постоянная форма злоупотребления алкоголем, обусловленная высокой толерантностью к спиртным напиткам. При этом алкоголь употребляется ежедневно на протяжении долгого времени (месяцы, иногда годы). Прием основной дозы спиртного приходится на вторую половину дня или вечер. Перерывы между приемами обычно непродолжительны.

Абстинентный синдром (состояние отмены алкоголя) – тяжелое психофизическое состояние, наступающее вслед за прекращением употребления алкоголя, которое характеризуется появлением соматовегетативных, неврологических и психических расстройств.

Стадия 3

На третьей стадии дозировки алкоголя обычно уменьшаются, но, несмотря на это, развиваются малоприятные физиологические симптомы. Например, энцефалопатия – процесс, когда нарушается работа мозга: люди становятся дурашливыми, ухудшается память; они употребляют спиртное практически постоянно в течение дня. Часто зависимые просыпаются даже ночью, выпивают 30–40 граммов, ведь у них без алкоголя практически отсутствует сон. Алкозависимый практически постоянно находится в состоянии опьянения, влечение к алкоголю неодолимо, как жажда или голод. На первый план выступает своеобразный психический дефект: утрачиваются душевные привязанности, эмоции примитивны; преобладает распущенность низменных влечений, бездеятельность, бестолковость; больные полностью утрачивают трудоспособность, а зачастую – и способность к самообслуживанию и ложатся тяжким бременем на плечи родных.

Третья стадия часто заканчивается внезапной смертью от осложнений. Как правило, это цирроз печени, проблемы с мозгом, сердцем, алкогольные кардиомиопатии (изменение мышцы сердца).

Нужно отличать бытовое пьянство, которым страдает полстраны, от алкоголизма.

Есть несколько видов бытового пьянства по классификации Э. Е. Бехтеля 1986 года:

Следуя, например, этой классификации человек может пить до 500 мл спиртного три раза в неделю, но не иметь симптомов зависимости. Такую персону нельзя назвать алкоголиком – это бытовой пьяница. Однако практика показывает, что такое практически невозможно и любое систематическое употребление алкоголя говорит как минимум об аддиктивном уходе от реальности, а как максимум – о сформировавшейся зависимости.

Один из ключевых симптомов любой аддикции – наличие тяги и отказ признавать у себя это заболевание. Как я уже сказал, бить во все колокола стоит уже при наличии 3 пунктов из перечисленных мной 10. Но даже если вы нашли у себя или близкого хотя бы один критерий зависимости, не стоит это недооценивать. Важно честно посмотреть на ситуацию и посетить профильного специалиста, психолога или нарколога, чтобы не упустить время.

При алкоголизме развиваются нарушения в дофаминовой системе (это комплекс нейромедиаторов, которые отвечают за положительные эмоции и мотивацию): при употреблении спиртного возникает сначала подъем, а затем резкий дефицит данного нейромедиатора. Появляются апатия, вялость, нежелание что-то делать, серое и скучное состояние. На этом фоне обостряется болезненное влечение, происходит срыв; через какое-то время возникают астения, утомляемость, сниженное настроение. Также появляется очень важный симптом – ангедония, то есть неумение получать удовольствие от жизни. Постепенно эти периоды усиливаются, и на фоне дисфункции формируется отчетливо выраженная тяга.

Помимо некомфортного физического состояния, возникают острое чувство вины и стыда, ощущение бессилия, невозможности контроля. Зависимый пытается справится с ситуацией учащенным приемом алкоголя, и так патологический круг окончательно замыкается.

В подобной ситуации люди редко обращаются к наркологам. Иногда они все же приходят на консультацию к специалисту, но всем участникам процесса быстро становится понятно, что к профессиональной помощи на этом этапе они еще не готовы.

Лечение алкогольной формы зависимости не может ограничиваться только медикаментами – оно должно сочетать в себе использование лекарственных средств, психотерапию и социальное воздействие – ресоциализацию.

Существует много мифов о чудо-уколе, гипнозе, волшебной таблетке, капельницах, кодировании, зашивании и прочих методах, которые «точно дадут эффект раз и навсегда». Так и рождается искаженное мышление в обществе. Когда к наркологу приходят люди на консультацию, оказывается, что они лучше врача знают, что делать…

Очень сложно бороться с мифами, объясняя, что избавление от алкогольной зависимости – такой же длительный процесс, как лечение любых других хронических заболеваний вроде гипертонической болезни. Разумеется, одним уколом или капельницей невозможно избавиться от всех проблем. Хотя, понимаю, очень хотелось бы, но пока мировая медицина не предоставляет таких возможностей.

Достаточно ли одной консультации с наркологом, чтобы отказаться от алкогольной зависимости? Поможет ли прохождение курса капельниц или кодирование? Как быстро уйдет зависимость? Не вернется ли она? Эти вопросы я слышу постоянно. Скажу честно, не могу дать на них однозначный ответ. Лично я считаю, что одной встречи с наркологом и психологом недостаточно для избавления от этой болезни.

Реабилитация алкозависимых сложная: под ней понимается не только физическое восстановление, но и социальное и психологическое оздоровление, сопровождаемое длительной работой с когнитивными искажениями, ошибками касательно алкоголя. Это процесс комплексный и ни в коем случае не однократный.

Идеальный вариант – закрытая реабилитация, либо же необходимо регулярно посещать психотерапевта, нарколога и консультанта по химической зависимости, не только работая с физическим состоянием, но и нормализуя мышление и эмоциональную сферу, выявляя провоцирующие триггеры, запускающие привычную реакцию. Психотерапия вне стен реабилитационного центра особенно эффективна, когда нет выраженной физической зависимости, энцефалопатии (поражения мозговой ткани), есть сохранность критического мышления.

Человек не собирается пить, не планирует принимать наркотики, но каждый раз срывается. Тем не менее объяснить себе это поведение психическим заболеванием не получается. Начинаются различные отговорки, например: «Все пьют, и я пью, но не валяюсь же под забором, а работаю». Таким образом, оправдывается систематическое употребление психоактивных веществ.

Пациент должен понять: если у него появилась аддикция, она всегда будет развиваться по своим закономерностям и употребление алкоголя даже в небольших дозах обязательно приведет к усилению патологического влечения и симптомов зависимости.

Во время терапии формируется новая идеология – трезвый образ жизни. К тому же в группах проводится работа с эмоциональными реакциями, умением решать проблемы на чувственном уровне. Зависимый учится правильно контактировать с другими членами социума, получать обратную связь, развивать навыки самостоятельного принятия решений, работать с патологическим влечением, уменьшая его влияние на свою жизнь.

Приведу истории своих пациентов, ведь только наглядные примеры смогут доказать пагубность любой зависимости.

Кира всегда считала, что она контролирует свою жизнь.

Она была отличницей, которую хвалили за успехи, и яркой девушкой, к которой тянулись люди. Ее жизнь выглядела почти идеальной: престижное образование, интеллигентная семья, любящие родители. Но за этой внешней картинкой скрывалась огромная внутренняя боль.

Ее детство было наполнено противоречиями. Отец, с одной стороны, был ее героем: они вместе играли в теннис, он учил ее музыке, покупал дорогие подарки. Но вечером этот образ рушился: он напивался, становился агрессивным и однажды даже случайно отправил маленькую Киру в больницу. «Я не помню, как это было, но мама рассказывала: он был пьян, ударил ее, а потом меня. Мне было три года», – вспоминала Кира.

Отец никогда не извинялся, а компенсировал свою вину подарками, но не мог дать главного – чувства безопасности. Этот опыт породил в Кире два противоречивых чувства: ненависть к алкоголю и страх перед признанием собственной боли.

В первый раз Кира попробовала алкоголь в 15 лет. Это была шумная вечеринка, где алкоголь лился рекой. Она не знала меры, пробуя все подряд: водку, джин, ликеры. «Наутро подруга сказала мне: „Ты помнишь, что было?“ Я сказала: „Да, было весело“. А она ответила: „Ты ночью нагадила на лестнице“. Это был мой первый акт употребления, и мне было ужасно стыдно», – рассказывала Кира.

С тех пор алкоголь стал частью ее жизни. Сначала это было весело: она чувствовала себя взрослой, свободной, желанной. Но постепенно веселье сменилось чем-то темным. Каждое новое употребление оставляло за собой стыд, пустоту и чувство, что она больше не контролирует себя.

Кира вспоминала: «Я считала, что я просто веселая, не алкоголичка. Но каждое утро я просыпалась либо в слезах, либо с побоями, не помня, как их получила».

Алкоголь стал для Киры способом заполнить пустоту. Она жила одна, рядом с родителями, но ночи были для нее невыносимыми. «Я не могла оставаться трезвой. Каждую ночь я шла в ларек за дешевой водкой. Я пила, чтобы забыть об одиночестве, обиде, никчемности».

Особенно тяжелым стал год перед реабилитацией. После расставания с молодым человеком, которого она любила, Кира ушла в трехдневный запой. Она начала слышать звуковые галлюцинации, ощущать вибрации, которых не было. «Я думала, что схожу с ума», – признавалась она.

Стыд и боль сопровождали ее каждый день. Ее мама видела, как дочь разрушает себя, но не знала, как помочь. «Я помню, как она сидела ночью, плакала и звонила мне, пока я была с незнакомцами в горах, пила какую-то домашнюю самогонку. Это была точка невозврата», – говорила Кира.

Решение начать лечение пришло после отдыха с семьей. Кира не могла оставаться с ними трезвой ни на минуту. Она сбегала из отеля к незнакомцам, пила и возвращалась под утро, забыв, где была. «Охранник привел меня в отель. Я была пьяна, раздетая, кричала, чтобы мне налили еще. Моя сестра перестала со мной разговаривать, а мама едва держалась на ногах от усталости».

Этот случай стал для Киры последней каплей. Она поняла, что больше так жить нельзя.

Первое время на реабилитации Кира отрицала свою проблему. «Я представлялась: „Кира-алкогольвица“. Мне говорили: „Почему ты так себя называешь? Ты не хочешь признать свою зависимость?“ И это было правдой», – делилась она.

Стыд за то, что она стала «как отец», мешал ей признать свою болезнь. Она видела в реабилитационном центре людей с тяжелыми судьбами и думала: «Я не такая. У меня есть квартира, образование, семья. Я просто перебарщиваю».

Но работа с консультантами и участие в группах помогли ей увидеть правду. Она вспоминала, как впервые почувствовала спокойствие: «Я лежала ночью, в темноте, и осознала, что меня не бьет тревога. Это было как чудо».

Сейчас Кира не пьет. Она продолжает работать над собой и делится своей историей с другими. Она говорит: «Я больше не пытаюсь убежать от своих чувств. Я учусь быть честной с собой. Да, иногда это больно, но это настоящая жизнь».

Кира помогает другим людям в реабилитации, поддерживает девушек, которые борются с расстройствами пищевого поведения, и открыто говорит о своей борьбе. Ее история – это напоминание о том, что даже из самой глубокой пропасти можно выбраться, если найти в себе силы попросить о помощи.

Николай вырос в многодетной семье, где алкоголизм никогда не был нормой.

Его родители, особенно мать, были примером сдержанности. Однако в 1990-х, когда страна переживала непростые времена, подростковая среда на даче, где он проводил лето, предлагала свои соблазны. Уже в 13 лет он впервые попробовал алкоголь – дешевый спирт, смешанный с порошковым напитком. На вкус это было отвратительно, но Николай почувствовал себя взрослым.

Это был 1994 год. Николай до сих пор помнит тот день: старшие ребята, изрядно повеселевшие после спиртного, предложили ему выпить «как взрослому». Он чувствовал себя неловко, не хотел выделяться и, чтобы доказать свою «крутость», смешал дешевый спирт с порошковым напитком. Это было отвратительно на вкус, организм протестовал, но он не хотел подавать вида.

Тогда это не стало привычкой. Он продолжал учиться, занимался спортом, участвовал в соревнованиях. Но летние компании, старшие друзья, вечеринки постепенно начали формировать привычку, которая годами будет углубляться. К 16 годам в его жизни появились клубы, ночные тусовки, а затем и наркотики.

Николай вспоминает, как на его глазах умер старший брат, подсевший на героин. Это стало первым большим ударом, который мог бы отрезвить, но вместо этого лишь усилил его внутреннюю пустоту.

«Я ненавидел его за слабость, но сам не замечал, как медленно скатываюсь в ту же яму», – говорил он.

Клубная жизнь в 90-е годы предлагала свои «развлечения»: вещества для энергии, алкоголь для расслабления, курительные смеси для вечерних посиделок. Постепенно это стало образом жизни. Николай жил по расписанию: неделя – работа, вечера – наркотики, выходные – бесконечные запои с друзьями.

К 25 годам он женился. Его жена была далека от наркотиков и алкоголя, и ради семьи он пытался бросить. Рождение сына стало сильным стимулом, но Николай лишь заменил наркотики алкоголем. «Я думал, что алкоголь – это не так страшно. Это же не героин», – говорил он.

К 2014 году брак Николая окончательно развалился. Жена, видя, как муж срывается в запои, поставила ультиматум: либо он бросает, либо уходит. Николай выбрал второе.

«После развода я начал пить как никогда раньше. Я не помнил себя. Каждый день – бутылка водки. Две. Или больше. Я засыпал на детской площадке, терял сознание в подъезде, не мог смотреть в глаза людям», – делился он.

Самым болезненным стало то, что жена перестала позволять ему видеть сына. «Она была права. Какой из меня отец? Я засыпал рядом с ребенком пьяным. Как-то я даже выпил на его глазах. Это воспоминание разрывает меня до сих пор».

Чувство вины накрыло его лавиной. Он пытался заглушить ее алкоголем. «Вина перед сыном, стыд за свои поступки, бесконечная злость на себя… Я пил, чтобы все это заглушить, но это только усиливало боль».

Летом 2022 года Николай оказался на грани жизни и смерти. Очередной трехмесячный запой привел его к тому, что тело отказывалось функционировать: ноги не слушались, он с трудом доходил до туалета, его трясло, а каждый глоток алкоголя вызывал рвоту.

«Я лежал на полу, не в силах подняться. Матушка стояла надо мной и говорила: “Поехали, сынок, тебе надо спасать себя”. В тот момент я впервые осознал, что боюсь умереть. Боюсь оставить сына, не сказав ему, как я его люблю».

Первые месяцы реабилитации были тяжелыми: Николай не хотел признавать себя зависимым. Он думал, что сможет «просто прокапаться» и все будет хорошо. Но на третьем месяце пришло осознание: трезвость – это не только про алкоголь. Это про жизнь.

Николай начал ходить на группы «12 шагов», молиться, делиться своими историями с другими. Общение с людьми, которые прошли похожий путь, стало для него спасением.

«Иногда тяга приходила внезапно. Увидишь алкоголь в магазине, и внутри все взрывается: „Возьми. Один раз ничего не изменит“. Я звонил спонсорам, консультантам, говорил о своих эмоциях. И это спасало».

Сложнее всего было начать заново общаться с сыном. Николай боялся взглянуть ему в глаза, боялся услышать, что тот его ненавидит. Но он решился.

«Когда я впервые написал ему, он ответил: „Папа, я рад, что ты пишешь. Давай поговорим“. Я плакал. Это был первый шаг к тому, чтобы отпустить чувство вины».

Сегодня Николай живет трезво уже больше года. Он помогает другим зависимым, ходит на группы поддержки и постепенно восстанавливает отношения с сыном.

«Самое трудное было признать, что я болен. Но как только я это сделал, то начал жить. И теперь я выбираю жизнь каждый день».

Возможно ли навсегда избавиться от алкогольной аддикции?

Ответ на этот вопрос вы найдете в последней главе.

Глава 6. Зависимость от опиоидов

Когда я только начинал работать, количество зависимых от опиоидов составляло около 80–90% от всех наркозависимых. Сейчас показатель ниже, но полностью проблему искоренить не удалось.

Если обратиться к истории, многие опиоиды изначально воспринимались как лекарства. Например, героин изначально использовался чисто в медицинских целях. Тот же метадон, на котором за рубежом основана заместительная терапия, относится к группе опиоидных препаратов. Он стал так популярен, потому что эффект от действия метадона значительно дольше, чем от героина, а потреблять его нужно реже.

Первым появившимся в России опиоидом можно считать… специально приготовленный мак! В 90-е даже подростки добывали его на дачах, чувствуя себя смелыми и безбашенными.

В конце 90-х в России появился героин. Сколько судеб с тех пор он погубил – подумать страшно! Чем же этот наркотик так привлекал зависимых?

Во-первых, действие героина нарушает нормальную регуляцию эмоций в головном мозге. Это выражается в общей заторможенности, сочетающейся с измененным, неадекватным восприятием действительности.

Дело в том, что опиоидная система блокирует поступление лишних импульсов в головной мозг, оставляя только жизненно важные. Без наркотика возникающие негативные эмоции и мысли человек воспринимал бы совершенно по-другому, гораздо острее. А героин фактически сводит их на нет.

Именно эйфория, которая не достигается при употреблении, пожалуй, никаких других веществ, отвечает за слишком высокую скорость привыкания. Полгода на героине – и человек уже не может себя контролировать. Этот наркотик весьма коварен: несколько месяцев ломка отсутствует, и аддикт пока еще не понимает, что он на крючке. Но физическая зависимость развивается постепенно.

Первые симптомы ломки при потреблении героина – плохое настроение, раздражительность, навязчивые мысли. Затем к ним добавляются очень неприятные физические ощущения. Обычно пациенты жалуются на невыносимую боль в коленях и пояснице. При этом кажется, что время протекает невероятно медленно, а от боли хочется избавиться как можно быстрее.

Интересно, что на самом деле никакого болевого синдрома в привычном понимании нет, – это лишь основное слагаемое патологии, связанное как раз с изменениями в сознании зависимого и особенностями психической переработки боли.

Важно сказать и про отсутствие контроля во время ломки. Человек совершенно не отдает отчета своим действиям. У нас на реабилитации лежал наркоман, который, почувствовав, что ему во время ломки по каким-то причинам хочется на улицу, просто разбил окно и вышел в него. Хорошо, что это был первый этаж. Позже, когда мы спрашивали, зачем ему понадобилось покинуть клинику, он и сам объяснить не мог.

Вообще день зависимого строится по синусоиде. Сначала человек тревожен, раздражителен, затем на смену такому состоянию приходит эйфория. Данные колебания настроения у пациентов сохраняются, даже когда они прекращают употреблять наркотики.

Кроме реабилитации, нет никаких вариантов, чтобы победить опиоидную аддикцию. Самое плачевное, что, даже если тягу удастся ослабить, человек все равно в большинстве случаев останется зависимым и будет искать новый объект или вещество: настолько сильно при этой аддикции проявляется влечение.

Как и любая аддикция, зависимость от опиоидов вызывает проблемы в самых разных сферах жизни. Здесь страдают и семья, которая часто подвергается созависимости, и отношения с знакомыми: зависимый становится раздражительным, а чтобы никто не узнал о его тяге, прибегает ко лжи и изворотливости. Работа у человека тоже уходит на второй план, поскольку все его мысли сосредоточены на том, как и где приобрести наркотик. Старых друзей зависимый также забывает: у него теперь новый круг общения, который состоит из соупотребителей. Кстати, один из самых важных шагов во время реабилитации – полностью перекрыть все контакты с другими наркоманами.

Морально-нравственная составляющая из-за сильной тяги тоже кардинально меняется. Ценности становятся совсем другими. Человек готов буквально на все ради очередной дозы: как говорится, родную мать может продать.

Кроме героина, к опиоидам относится такой тяжелый наркотик, как дезоморфин, или «крокодил». Последствия от его потребления просто ужасающие: на моей практике люди гнили заживо. Приходилось ампутировать конечности из-за тяжелых осложнений.

При потреблении «крокодила» к ломке добавляются сильные галлюцинации, дезориентация. Медленно, но верно человек умирает: наркотик забирает у него все моральные и физические силы, превращая в живой скелет. Останавливают ли зависимого передозировки? Нет. Тяга настолько сильна, что человек теряет даже страх смерти и готов потреблять снова и снова.

Одним из самых известных зависимых от опиоидов, а именно – от морфия – был писатель Михаил Булгаков. Период зависимости ознаменовался разрушением его здоровья, угасанием личности и глубоким внутренним кризисом. Морфий, изначально назначенный как средство от боли, быстро стал для него не спасением, а медленным саморазрушением.

Булгаков пристрастился к морфию, работая земским врачом в селе Никольское. Врачи тех лет часто сталкивались с дефицитом медикаментов и вынуждены были самостоятельно справляться с интенсивным стрессом, болью и бессонными ночами.

В 1917 году, после неудачного лечения дифтерии у себя самого, Булгаков впервые применил морфий для облегчения боли. Однако его первоначальное медицинское назначение быстро вышло из-под контроля. Морфий не только снимал физическое страдание, но и приносил эйфорию, что сделало его особенно привлекательным для человека, пребывающего в состоянии хронического стресса и одиночества.

Зависимость Булгакова от морфия проявлялась в характерных для этого симптомах. Булгаков стал более раздражительным, угрюмым и замкнутым. Его перепады настроения мешали нормальной работе, что особенно трагично для человека, чье ремесло – творчество.

Постоянное употребление морфия разрушало организм писателя. Он страдал от бессонницы, головных болей, постоянной слабости. Все чаще Булгаков был не в состоянии выполнять свои профессиональные обязанности врача.

Как и у всех морфинистов, у Булгакова со временем выработалась толерантность к препарату. Чтобы достичь того же эффекта, он был вынужден увеличивать дозировку, что ускоряло процесс физического и психического разрушения.

Зависимость нарушала процесс письма. В периоды абстиненции Булгаков терял способность к ясному мышлению и концентрации. Его фантазия, обычно яркая и многогранная, становилась хаотичной и бессвязной.

Булгаков, человек с выдающимися умственными способностями и незаурядным талантом, фактически оказался пленником химического вещества. Его зависимость нанесла серьезный удар по его медицинской практике, что отражено в автобиографическом рассказе «Морфий». В этом произведении он описывает свои страдания через образ доктора Полякова – врача, уничтоженного наркотиком.

Физическое здоровье тоже было в упадке. У Булгакова развилась хроническая слабость, постоянное ощущение разбитости и истощение. Нарушение работы мозга проявлялось в депрессиях, галлюцинациях и приступах тревоги. В периоды отмены наркотика писатель испытывал невыносимую боль и мучительное чувство бессилия.

Одной из причин, позволивших Булгакову преодолеть зависимость, была его сила воли и осознание, что продолжение такого образа жизни неизбежно приведет его к гибели. Он осознал свою проблему и предпринял попытки лечения.

Не могу не привести здесь истории борьбы своих пациентов с этой тяжелой зависимостью. Начну с пути выздоровления Владимира.

Владимир родился в Красноярском крае в неполной семье. Отец ушел, когда мальчику было шесть лет, оставив мать в одиночку воспитывать двоих детей. Она работала на трикотажной фабрике, но вскоре попала под сокращение. Трудные времена только усугубили их положение, и маленький Владимир, оставленный без внимания, начал искать опору на улице.

«Мама всегда была занята, она старалась, но мне казалось, что я никому не нужен. Улица приняла меня, а старшие пацаны стали теми, на кого я хотел быть похожим», – вспоминал Владимир.

Уже в школе он начал курить гашиш и употреблять алкоголь, надеясь найти в этом ощущение свободы. Учеба быстро отошла на второй план. «Вешали фотографии: „Позор школы“. Я тогда просто смеялся», – рассказывал он.

После школы Владимир поступил в ПТУ, где наркотики стали частью повседневной жизни. «Курить и пить – это нормально. Мы даже не задумывались, что идем по наклонной».

Хотя Владимир презирал людей, употребляющих тяжелые наркотики, ханка – наркотик из мака – стала для него тем самым предложением, от которого невозможно отказаться. Под давлением компании он сделал первый укол.

«Я долго отнекивался, говорил: „Нет, это не мое“. Но в тот вечер все сложилось так, что я проиграл. Когда ханка начала действовать, я почувствовал, будто мир исчез. Все проблемы, страхи, переживания просто ушли. Это было как быть богом, который контролирует все, но при этом его ничего не волнует», – признавался он мне[1].

Сначала Владимир потреблял раз в неделю, но уже через пару месяцев потребность в новой дозе стала неотступной.

«Мне казалось, что я контролирую ситуацию, но на самом деле наркотик уже управлял мной. Ломки были адскими: суставы выкручивало, будто кто-то цепями стягивал мое тело. И я укололся снова».

Через полгода наркотики полностью поглотили жизнь Владимира. Он перестал заниматься спортом, который раньше был его гордостью. Его отношения с матерью и девушкой начали рушиться.

«Мама пыталась достучаться до меня. Она умоляла посмотреть, что я вытворяю: просто убиваю себя. Но я не слушал: был уверен, что смогу все остановить в любой момент».

Владимир никогда не забудет момент, когда мать нашла шприц и начала проверять его руки. «Ее слезы и боль были невыносимы, но даже это не смогло меня остановить. Тогда я думал только о том, как бы быстрее уйти, чтобы она от меня отстала».

Первую передозировку Владимир перенес после долгого запоя и очередного укола. Его лицо почернело, дыхание остановилось, а друг, пытаясь спасти его, ввел 65 кубов воды для инъекций.

«Я проснулся весь в крови. Вены были настолько истыканы, что кровь текла ручьями. Друг бегал, вопил: „Я думал, ты умер“. А я просто закурил и предложил продолжить».

Владимир пережил еще три передозировки, каждая из которых могла стать последней. Но даже это не заставило его остановиться.

«После передоза я думал, что вот теперь точно хватит. Но через пару дней все начиналось снова. Это как замкнутый круг, который невозможно разорвать».

Владимир оказался в наркологической клинике после очередной ломки, когда он лежал дома не в силах подняться. Мать в слезах умоляла его попробовать лечиться. «Она смотрела на меня так, будто видела не сына, а призрака. Ее боль, ее надежда заставили меня согласиться».

Владимир прошел детокс, который был настоящим испытанием. Семь дней он провел в забытьи, а когда пришел в себя, ощущал лишь слабость и пустоту. «Я едва мог ходить. В голове была одна мысль: „Где достать дозу?“» Владимир вышел из клиники и уже через три дня сорвался.

После нескольких неудачных попыток Владимир решился на реабилитацию. Это был долгий процесс: работа с психологами, групповая терапия, физическое восстановление.

«Я понял, что нельзя просто „снять ломку“ и думать, что все будет хорошо. Наркотики разрушили мою личность, и ее нужно было создавать заново», – признавался он.

Каждый день давался ему с трудом. Были срывы, сомнения, желание все бросить, но поддержка специалистов и матери помогли ему справиться.

Сейчас Владимир работает, восстанавливает отношения с семьей и помогает другим людям, столкнувшимся с зависимостью. Его путь – это пример того, что даже из самого глубокого ада можно выбраться, если есть сила воли и поддержка близких.

Ильдар родился в 80-х в Уфе, в семье, которая казалась благополучной. У него были младшие брат и сестра, а родители не покладая рук трудились, чтобы обеспечить детей. Но 90-е годы перевернули их жизнь. «Мы никому не были нужны, – вспоминает Ильдар. – Родители все время работали, чтобы прокормить нас, а мы росли на улице. И улица воспитывала нас своими законами».

Ильдар впервые попробовал курить в 13 лет, а к 16 уже употреблял марихуану. Тогда это казалось невинной шалостью, но все изменилось, когда в его компании появился парень, который употреблял «черняшку» – опий-сырец, добываемый из мака.

«Сначала мне было страшно. Я долго отказывался, но давление друзей было сильным. В тот момент я хотел выглядеть крутым, казаться своим», – делится Ильдар.

Первая инъекция стала началом конца. Страх сменился эйфорией: «Это был невероятный кайф. Я почувствовал, что нашел то, что искал всю жизнь». Уже через полгода Ильдар стал зависимым.

Через два года, в 1999-м, в регион пришел героин. Он стал популярнее «черняшки», так как был дешевле и легче в использовании. Ильдар вспоминает: «Героин полностью поглотил мою жизнь. Все свелось к поиску денег, чтобы купить дозу. Это было как день сурка. Ты просыпаешься и думаешь только о том, где достать деньги. Все остальное перестает существовать».

Ильдар стал воровать, чтобы поддерживать зависимость. У него было пять или шесть судимостей за кражи. Его выгнали из дома. Даже рождение сына не стало для него спасением. «Я думал, что ребенок поможет мне бросить, но уже через пару месяцев снова оказался на системе».

За годы употребления Ильдар пережил несколько передозировок: «Был момент, когда я весил 43 килограмма. В больнице практикантам показывали меня как пример живого скелета. Я видел, как ребра шевелились вместе с сердцем. Это был ад, но даже тогда я не мог остановиться». Самой тяжелой для него стала ночь в подъезде, когда милиция буквально шла по его следам: «Это был не только физический треш, но и эмоциональный. Ты понимаешь, что падаешь все ниже, но не можешь остановиться».

Переломным моментом стал разговор с отцом. «Отец вызвал меня в деревню и сказал: „Ты задолбал всех. Хочешь убить себя? Тогда сделай это. В сарае уже висит веревка. Мы поплачем, похороним тебя и воспитаем твоего сына“. Эти слова, как молот, ударили меня по голове».

Это не сразу привело Ильдара к выздоровлению, но заставило задуматься. В 2007 году Ильдар впервые пришел в группу анонимных наркоманов. «Первое впечатление было странным. Я смотрел на этих ребят в хорошей одежде и думал, что они какие-то мажоры. Но потом понял, что они такие же, как я, просто начали выздоравливать».

Так Ильдар впервые начал работать над собой. «Это был ад. Первые три года трезвости были самыми тяжелыми. Ты как будто заново учишься жить. Было много депрессии, тревоги, но каждый день я напоминал себе, зачем я это делаю».

Ильдар победил зависимость: он построил новую жизнь, воспитал сына и научился радоваться простым вещам.

Как же не отчаиваться и так же, как Владимир и Ильдар, справиться с такой тяжелой аддикцией? Еще раз повторюсь: и реабилитация не даст гарантии, что однажды тяга не вернется. Не зря тот же героин называют наркотиком, который умеет ждать. Для наилучшего результата важна грамотная работа психологов, врачей и – обязательно – родных зависимого, которые должны быть готовы сделать все от себя зависящее, чтобы снизить риск возвращения опасного для жизни влечения.

Глава 7. Каннабиноидная зависимость

Каннабиноиды – это химические соединения, которые воздействуют на каннабиноидные рецепторы в мозге и других частях тела человека. Эти рецепторы участвуют в регуляции памяти, эмоций, болевой чувствительности, аппетита, сна и иммунных реакций, что делает их важным элементом множества физиологических процессов. Именно они отвечают за память, эмоции, мотивацию и волевую активность. Каннабиноиды бывают двух видов: натуральные и синтетические.

К натуральным относятся ТГК (тетрагидроканнабинол) и КБД (каннабидиол). ТГК – это основной психоактивный компонент каннабиса, вызывающий эйфорию, изменения восприятия и состояния сознания. КБД не обладает психоактивными свойствами и официально используется в медицинских целях для лечения эпилепсии, тревожных расстройств и других заболеваний, в том числе онкологии.

Синтетические каннабиноиды – это различные искусственно созданные соединения, такие как спайсы. Они часто обладают более сильным воздействием на организм и приводят к более тяжелым формам зависимости и серьезным осложнениям. Синтетические каннабиноиды, будучи в 5–7 раз мощнее ТГК, могут вызывать тяжелые психозы, выраженный абстинентный синдром и серьезные когнитивные нарушения.

Каннабиноиды имеют долгую историю. Их потребление сопровождает человечество на протяжении тысячелетий – от древних ритуалов до современного общества. Однако если в древности каннабиноиды были связаны с религиозными обрядами и медицинскими целями, то в наши дни они зачастую становятся причиной зависимости и серьезных социальных проблем.

Самые ранние упоминания о конопле восходят к 12 тысячелетию до н. э., когда ее начали культивировать на территории современного Китая. В древней Индии растение входило в состав священного напитка сома, описанного в ведических текстах около 3000 лет назад. Уже тогда каннабис использовался как средство для достижения измененных состояний сознания.

Древние цивилизации – от ацтеков до жителей Ближнего Востока – широко применяли коноплю в медицинских целях. Считается, что она помогала облегчить боли, снять судороги, улучшить сон и бороться с болезнями дыхательных путей. Растение также использовалось как анальгетик и миорелаксант. То есть изначально каннабиноиды воспринимались не как развлечение, а как средство исцеления.

Шаманы и жрецы применяли марихуану для входа в трансовое состояние, что позволяло им исполнять ритуалы и достигать «контакта с высшими силами». Ритуал курения «трубки мира», например, стал символом примирения у коренных народов Америки. Эти исторические примеры часто используются для оправдания современного употребления каннабиноидов, однако нужно понимать, что шаманские ритуалы существенно отличались от повседневного потребления наркотиков.

Рекреационное использование каннабиса начало стремительно расти в XX веке. В 1930-х и 1940-х годах страны мира начали разрабатывать законодательные меры по борьбе с наркоманией. К середине века в некоторых странах марихуана прочно заняла место в молодежной культуре. Ее употребление стало символом протеста против социальных норм, но в то же время привлекло внимание властей из-за ее потенциальной опасности. Кампании по борьбе с каннабиноидами были направлены на снижение их популярности, однако они не смогли полностью искоренить эту проблему.

С развитием технологий в XXI веке появились синтетические каннабиноиды, о которых я уже говорил выше. Воздействие спайсов на организм гораздо более разрушительно, оно вызывает психозы и даже шизофрению.

В некоторых странах со временем произошла легализация марихуаны. Это стало способом борьбы с наркопреступностью и социальными проблемами. Однако возникла и путаница: многие ошибочно считают все формы каннабиса «лечебными» и безопасными. На самом деле легализация чаще связана с декриминализацией, а не с отсутствием вреда для здоровья. Многие полагают, что легализация автоматически приведет к снижению уровня наркомании и устранению связанных с этим социальных проблем. В странах, где марихуана не запрещена, действительно наблюдается снижение количества арестов за хранение и употребление наркотиков, но это не избавляет общество от проблемы зависимости. Более того, легализация нередко приводит к росту числа случаев употребления среди молодежи из-за ложного ощущения безопасности.

В 2010-х годах в России и других странах наблюдалась «эпидемия спайсов» – синтетических каннабиноидов. В этот период я работал в психиатрической клинике имени Н. А. Алексеева (бывшая «Кащенко») и видел многочисленные случаи шизофреноподобных психозов, вызванных спайсами. У многих пациентов такие психозы перерастали в хронические психические расстройства, включая шизофрению.

Общаясь со своими пациентами, проходящими реабилитацию, я выяснил, что все они курили марихуану в начале своего стажа употребления, даже если позже пришли к другим наркотикам. То же самое касается и моих гостей, у которых я брал интервью для своего канала.

Среди них не было почти ни одного, кто бы не пробовал траву! Это не говорит о том, что все, кто курит ее сейчас, обязательно перейдут к приему тяжелых веществ в будущем. Но этот момент очень важен с психологической точки зрения.

Зависимость от каннабиноидов может развиться у любого человека, однако существует ряд факторов, повышающих риск. Так, это генетическая предрасположенность. Некоторые люди более уязвимы к развитию зависимости из-за особенностей работы мозга. Также играют роль социальные и психологические факторы: низкая стрессоустойчивость, проблемы в семье, отсутствие социальной поддержки. Влияет и возраст начала употребления. Молодежь и подростки особенно подвержены риску, так как их мозг еще не полностью сформирован.

Как показывает практика, марихуана часто становится «трамплином» для перехода к употреблению других наркотиков. Она снижает барьеры для экспериментов с запрещенными веществами и создает основу для формирования наркоманического дефекта. Вокруг марихуаны сложилось множество мифов, которые искажают реальное представление о ее воздействии и рисках.

Одно из самых популярных заблуждений – утверждение, что марихуана – это «легкий» наркотик, который не вызывает зависимости. Однако научные данные и клиническая практика говорят об обратном.

Есть миф и в отношении медицинского каннабиса: мол, это то же самое, что и марихуана с черного рынка, но с печатью легальности. Это глубокое заблуждение. Лечебная марихуана содержит повышенное количество каннабидиола, который обладает противовоспалительным, противотревожным и анальгетическим эффектами. В то же время в ней снижен уровень психоактивного компонента, ответственного за эйфорию и развитие зависимости.

Часто звучит аргумент, что марихуана безопаснее алкоголя, поскольку не вызывает агрессии и не разрушает организм так сильно. Однако это сравнение некорректно.

Алкоголь действительно имеет серьезные последствия для печени и других органов, но марихуана оказывает мощное воздействие на психику. Употребление каннабиноидов снижает мотивацию, приводит к эмоционально-волевому снижению, ухудшению когнитивных функций и нарушению памяти. Зависимые от марихуаны часто становятся пассивными, утрачивают интерес к жизни и социальным контактам. Кроме того, марихуана снижает уровень тестостерона, что негативно сказывается на физической активности и эмоциональном состоянии.