Земля зомби. Справедливость торжествует

Глава 11. Незавершённое дело

Несмотря на хорошую погоду на улице, настроение в это утро у меня было совсем невесёлым. Сегодня нам предстояло хоронить друга. Похороны друзей — это всегда грусть на душе и плохое настроение. Вдобавок и без того невеселое настроение, связанное с предстоящими похоронами, усугублялось небоеспособностью половины отряда. Трое боеспособных парней по стечению обстоятельств превратились из полноценных бойцов в раненых, которые сегодня мне не помощники.

Причем одни из этих раненых чуть не совершил диверсию, подмешав в угощение Артёму слабительное, отчего тот долгое время не слезал с горшка. К счастью для Кузьмича, утром Артём пришел в норму и больше не бегал каждые пять минут в туалет. Сейчас он сидел рядом со мной за столом, с бледным, как у привидения, лицом и пил крепко заваренный черный чай.

Я прикидывал состав группы и мысленно ругался. Получалось, что вырывать Кирилла из толпы зомби поеду я, Берсерк, сонный Артём, его жена, моя жена и Ведьма. Идеальное гендерное равенство, бл…ь!

Надеюсь, хотя бы наши знакомые ребята, которым мы в своё время помогли перебраться из Нововоронежа, сегодня не заняты и помогут нам. Ещё был вариант обратиться за помощью к Шаману, но лучше не рисковать. У меня сегодня не то настроение, боюсь, если этот ебан…т чего-нибудь выкинет, я его убью, поэтому лучше пусть занимается своими шаманскими делами или выносит мозги Шраму.

Прежде чем ехать к воинской части, по территории которой сейчас бродил Кирилл, обращённый в зомби, нам нужно заехать на кладбище, присмотреть место для могилы и забрать из бюро ритуальных услуг гроб. С этих проблем не должно возникнуть, гробы вряд ли сейчас кому нужны, мертвецы последние полгода предпочитают бегать за живыми людьми вместо того, чтобы лежать в гробах под землей.

От невеселых размышлений меня отвлекло появление на кухне наших девушек. Они многому смогли научиться и уже мало в чём уступали нам, поэтому словосочетание слабый пол к ним было мало применимо, но свойственная многим девушкам медлительность при сборах никуда не делась. Видимо, это заложено на генном уровне и не важно, куда девушка собирается, будь то свидание с извечной дилеммой, какой из пяти нарядов выбрать, или опасный рейд в камуфляже и с оружием, в котором может случиться всё что угодно.

Правда, будет преступлением не отметить тот факт, что медлительность при сборах компенсируется скрупулёзностью, из-за которой у девушек не бывает в рюкзаке не восполненного комплекта боеприпасов или медикаментов.

Я посмотрел на бледного после подлой диверсии Кузьмича Артёма и спросил у него:

— Ты уверен, что не хочешь остаться дома?

Артём, взглянув на меня, большим глотком допил оставшийся в кружке чай и ответил:

— Я уже в ногме, хген ли мне сидеть дома сгеди ганеных?

— Не заводись, я просто уточнил, поехали.

Взяв свои рюкзаки и оружие, мы отправились на улицу. Практически все, кроме Павла, который со своим переломом ребра лежал на кровати, вышли провожать нас во двор. Кузьмич попытался подмазаться к Артёму, но тот демонстративно не замечал его. Понимая, что Артём ещё не остыл и его попытки тщетны, старый пройдоха переключил своё внимание на Ведьму, начав скакать на костылях вокруг неё.

Прощание было недолгим, если всё пойдёт как запланировано, то мы должны ещё до наступления темноты вернуться домой. Выехав на трассу, мы поехали в сторону кладбища. Я сидел за рулем первой машины, за мной ехал второй автомобиль под управлением Ведьмы.

Артём сидел молча, задумчиво смотря вперед через лобовое стекло. Берсерк сидел на заднем диванчике и периодически громко вздыхал.

Я обруливал брошенные на дороге автомобили и редких мертвецов, которые желали совершить РОСКОМНАДЗОР (как иногда раньше в Интернете называли самоубийства), пытаясь выскочить перед машиной.

Проплывающие за окном знакомые места и тишина, царившая в салоне автомобиля, вводила в задумчивость. Теперь с разными местами на всю жизнь будут связанны определенные ассоциации. Слева проплыл ТЦ, в котором когда-то беспределила банда Рыжего и от них прятался Павел. После мы свернули направо, где были гаражи, в одном из которых до последнего спасался от мертвецов Кирилл, пока не встретил нас. Чуть дальше было место, где Ведьма нашинковала своей катаной Ржавого, который спасал свою жалкую жизнь, убегая от нас. У каждого места была своя история, которая всплывала в памяти, когда волею судьбы мы вновь оказываемся тут.

После того, как мы свернули с дороги в сторону кладбища, зомбаков стало заметно больше. Уже не всегда получалось уворачиваться от выходящих наперерез машине тварей, чтобы не повредить автомобиль, мне пришлось сбавить скорость. Зомби, скалясь, шли вслед за нами, не подозревая, что топтать землю им осталось совсем недолго.

Увидев свободное от мертвецов пространство, неподалёку кладбищенского забора, я прибавил газ и, немного оторвавшись от красноглазых монстров, остановил машину. Рядом, скрипя тормозами, остановился второй УАЗ, с Ведьмой за рулём. Все вылезли из машин и, вооружившись холодным оружием, пошли мертвецам навстречу.

Когда-то орава численностью около сорока зомби ужасала меня даже с автоматом в руках, но теперь, имея за плечами большой опыт по истреблению тварей, удобный пожарный топорик в руке и верных товарищей рядом, я был спокоен, как удав.

Через две минуты на земле неподвижно валялись тела зомбаков, которые из-за своего скудоумия решили, что мы лакомая добыча. Глядя на здоровенного Берсерка, у которого удар кувалдой был такой сильный, что головы мертвецов разлетались на мелкие фрагменты, я даже немного пожалел неразумных зомбаков. Их бы просто перестрелять и закопать в одной большой могиле, а не херачить кувалдой с такой силой, как будто кузнечным молотом по раскалённому металлу.

Внезапно вспыхнувшая искра жалости к мертвецам, которые когда-то были людьми, погасла так же быстро, как и появилась. Неважно, что было раньше, теперь это бездушные машины для убийств, движимые лишь животными инстинктами.

Перебив зомбаков, мы направились на кладбище. Подойдя к решетчатым воротам, я с удивлением обнаружил, что они не просто закрыты, а тщательно опутаны толстой цепью, звенья которой соединял массивный навесной замок. «На моей памяти эти ворота никогда не были закрыты» — подумал я и машинально протянул руку к замку.

Внезапно раздался выстрел, вслед за которым прозвучал громкий мужской немного певучий голос:

— Убери руки от замка, иначе следующая пуля полетит уже не в воздух!

Все мгновенно отскочили от ворот в разные стороны и укрылись за высокой стеной из красного кирпича. Прежде чем спрятаться за забором, я успел рассмотреть стрелка. Удивительно, но человек с карабином в руках стоял на пороге небольшой церкви, что была в самом начале кладбища, и был в рясе священнослужителя. Немного охренев от нереальности происходящего, я прокричал в ответ:

— Как-то это не по-христиански, стрелять в людей!

— Пока что я стрелял только в воздух, но это пока что!

— Спасибо, конечно, тебе большое, мил человек, что не начал сразу стрелять в нас! Только нам нужно попасть на кладбище, чтобы похоронить друга, что прикажешь делать?!

— Что же вы сразу не сказали, что у вас похороны?!

— Если бы ты сначала спрашивал, а не стрелял, обязательно сказали бы!

— Не серчайте, времена ныне такие, кто только не пытается проникнуть на кладбище, приходится держать ухо в остро! Убирайте своё оружие, сейчас я открою ворота!

Озадаченно переглянувшись между собой, мы послушались и убрали оружие. Конечно, одинокий сумасшедший священнослужитель, даже вооружённый огнестрельным оружием, не представлял угрозы и его можно было легко застрелить. Только нам он пока ничего плохого не сделал, а убивать человека, который непонятно зачем охраняет никому ненужное кладбище на его же территории, было слишком кощунственно и неправильно. Поэтому послушаем, что он скажет, и постараемся решить вопрос мирно, мы не из тех, кто со своим уставом лезет в чужой монастырь. Если, конечно, в этом монастыре не потрошат людей, вырезая на их телах пентаграммы и треугольники.

Подошедшей к воротам, облачённый в черные церковные одеяния человек, не был похож на безумного маньяка. Его одежда поизносилась и на ней были заплатки, но она была чистая и не засаленная. Длинные черные волосы с серебряными прядями седины были собраны на затылке в хвост. Лицо практически полностью скрывала густая борода, над которой воинственно торчал огромный нос. Карие глаза незнакомца настороженно ощупывали нас, пока он возился с замком, открывая его.

Справившись с замком, он размотал цепь и, приоткрыв одну воротину, сказал:

— Проходите быстрее, а то сейчас на звук выстрела грешники пожалуют, а на святой земле им не место.

Вслед за остальными я прошел на территорию кладбища, рассматривая странное сочетание церковной одежды и висящего на ремне карабина. Дождавшись, пока мы все окажемся за воротами, незнакомец снова обмотал их цепью и, повернувшись к нам, произнёс:

— Я отец Варфоломей.

Мы представились в ответ, назвав кто имена, кто прозвища. Было заметно, что Варфоломей неодобрительно относится к использованию прозвищ вместо имен, особенно сильно его лицо перекосилось, когда представилась Ведьма. Но в слух он не стал высказывать недовольства по этому поводу и спросил:

— Покойный был крещен?

Я не знал ответ на этот вопрос, поэтому беспомощно посмотрел на товарищей, в надежде, что кто-то из них знал такие подробности из жизни Кирилла. Судя по тому, как все растерянно переглянулись, ответ на этот вопрос не знал никто из нас.

Варфоломей погладил свою густую бороду и сказал:

— Ладно, сейчас это уже не играет большой роли, но одно правило на моём кладбище неизменно: я не позволю хоронить тут самоубийцу! Поэтому, если тот, кого вы хотели тут похоронить, наложил на себя руки сам, вам лучше уйти.

— Нет, его укусили и у нас не было возможности забрать его сразу и предать земле, но сейчас мы едем это исправлять. Вот и решили по пути заехать посмотреть, что происходит на кладбище, и заодно взять гроб. — ответил я, успокаивая Варфоломея.

Выслушав меня, он снова задумчиво погладил ладонью бороду и произнёс:

— Место для захоронения я вам выделю, а за гробом вам придётся ехать куда-то ещё, тут они давно закончилась.

От удивления я чуть не раскрыл рот. Пока я стоял, пораженный услышанным, Артём спросил у него:

— Как кончились, ты что, зомбаков от скуки хганил в ггобах?

Варфоломей поморщился и ответил:

— Я предпочитаю называть их грешниками. А гробы использовали такие же люди, как и вы, которым требовалось кого-то похоронить.

Артём недоверчиво посмотрел на своего собеседника, пытаясь понять, отшельник тронулся умом от проживания в одиночестве на кладбище или это своеобразный юмор, но лицо Варфоломея было непроницаемо-серьёзным. Не дав Артёму задать очередной вопрос, он сказал:

— Предлагаю пройти в церковь и там продолжить разговор.

Артём согласно кивнул, мы проследовали вслед за хозяином в церковь. Внутри церковь подверглась небольшой модернизации. Окна были заложены кирпичом, около одного из них стояла закопчённая печка — буржуйка. Рядом у стены была обустроена поленница с дровами. Запас коробок с едой и водой, стоявших внутри, позволял прожить Варфоломею как минимум месяца три. Увидев всё это, я удивленно спросил:

— Как тебе одному удаётся везде успевать?

Сняв с себя карабин, батюшка показал рукой наверх и ответил:

— С Божьей помощью, как же иначе.

— Меня, как закоренелого атеиста, терзают сомнения, что он скидывает тебе с неба дрова, продовольствие и патроны!

— Нет, конечно, он просто направляет ко мне добрых людей, а они помогают чем могут.

— В это я ещё могу поверить, а ты, в свою очередь, помогаешь добрым людям проводить похороны?

— Не только. Когда всё началось, я был тут и, признать честно, сперва потерял веру во Всевышнего. Но после того, как не смог покинуть территорию кладбища, понял, что следить за порядком на святой земле и оберегать покой усопших — мой крест. Если бы меня тут не было, то вандалы и проклятые грешники давно бы захватили это место и осквернили его. У вас кто погиб?

— Друг. — ответил я и тут же добавил. — Можно даже сказать, член семьи.

— Сожалею о вашей утрате. Но, думаю, вы оцените, что у вас есть возможность не только его по-людски захоронить, как это делали наши предки на протяжении многих веков, но и, при возможности, посетить могилу, зная, что её не осквернили потерявшие разум люди.

— Согласен, сейчас мало где есть порядок и стабильность, поэтому я очень удивлён, что за кладбищем кто-то присматривает.

— Я делаю это добровольно, но не отказываюсь от пожертвований, которые помогут мне нести свой крест. Но если у вас у самих дела обстоят не очень хорошо, то можете ничего не давать, моё отношение от этого не изменится. И ещё, вы интересовались, где можно взять гробы, тут они кончились, вы далеко не первые, кто хоронит близких даже в такие тяжелые времена. Вот ближайшее место, где можно раздобыть гроб…

Он назвал адрес, мы поблагодарили его и покинули кладбище. Быстро перебив с десяток мертвецов, которые пришли к воротам на звук выстрела, мы расселись по машинам и поехали к месту, которое указал Варфоломей.

Управляя автомобилем, я думал об этом странном батюшке, пытаясь понять, кем он является. Такого человека можно легко обозвать сумасшедшим. Добрым, но сумасшедшим. А можно посмотреть с другой стороны и увидеть настоящего бессребреника, который живет не для себя, а ради других, что даже раньше было большой редкостью, а сейчас и подавно. Только вот где эта тонкая грань между безумием и поступком достойным для канонизации в святые?

Мои размышления о батюшке прервал Артём. Видимо, его терзали такие же мысли. Перестав рассматривать дорогу впереди, он сказал:

— После встгечи с этим попом у меня стганные ощущения. На фоне некотогых пегсонажей он вполне даже ногмальный, но всё гавно стганный. Не знаю, как это выгазить, но ещё газ появиться там с пустыми гуками мне будет стыдно.

— Не только у тебя такие ощущения. Его поступок достоин награды или пожертвований, как он это называет. Сейчас всем на живых насрать, про могилы умерших я вообще молчу.

— Главное, чтобы его дальше обегегал бог, в котогого он вегит, а то в миге осталось слишком мало счастливчиков, котогые могут похвастаться подобным.

Обсуждая Варфоломея, мы доехали до места, где, по его словам, можно взять гроб. Это, вполне предсказуемо, оказалось ритуальное агентство, рядом с которым валялись тела кем-то ранее убитых зомбаков. Мы внесли свой вклад, убив еще немного тварей, которые бродили поблизости и сразу ринулись в нашу сторону, стоило нам остановиться.

Внутри помещения была мрачная атмосфера. Повсюду стояли гробы, венки, кресты, образцы фотографий на надгробья, мраморные надгробья, всё это было покрыто пылью. По следам на полу и пустому пространству было видно, что мы далеко не первые, кто за последнее время сюда приезжал.

При выборе гроба неожиданно вспыхнул спор. Похоже, дорогие модели из дерева, покрытого лаком, уже разобрали те, кто был до нас, либо их не было вообще, поэтому остались гробы только в тканевой обивке. Когда я позвал Берсерка на помощь и пошел к черному гробу, Ведьма, увидев это, сказала:

— Мальчики, какой черный? Кирилл до старости не дожил, берите бардовый.

— А причем тут старость и цвет гроба? По мне, черный-траурный и ничего больше.

Неожиданно это вызвало жаркие споры, в которых вся женская половина отряда настаивала на выборе гроба, обитого снаружи бардовой тканью, а мужская половина на черной. Мне цвет гроба был не принципиален, поэтому я быстро сдался, потому что сейчас спор с девушками — это бесполезная трата времени.

Выехали от ритуального агентства мы с бардовым гробом, закреплённым на крыше второго автомобиля. Теперь он периодически притягивал мой взгляд, мелькая в зеркале заднего вида. Чтобы отвлечься от созерцания этого символа горя и смерти, я спросил у Артёма:

— Как думаешь, если молодежи не будет дома, мы сможем своими силами справиться?

— Нас более чем достаточно, чтобы не тегять вгемя и сгазу напгавиться в воинскую часть за Кигиллом. — после недолгого раздумья ответил Артём.

Я с удивлением посмотрел на него и сказал:

— Ты, случайно, не забыл, сколько зомбаков вырвалось из подземелья? Если забыл, я напомню, там их очень много и стрелять не желательно, чтобы не привлечь ненужное внимание к воинской части.

— Я всё помню, поэтому и говогю, нам никто больше не нужен!

— И как ты это себе представляешь? Мы вшестером будем, посменно сидя на заборе целую неделю, проламывать черепа мертвецам, пока кто-то от усталости не упадет к ним вниз?

— Нет, конечно, ты, видимо, забыл, что у меня есть огужие, котогым можно стгелять патгонами с малой навеской погоха, не опасаясь, что кто-то услышит звуки выстгелов?

— Помню, только я не вижу, чтобы машина была под завязку забита твоими патронами с малой навеской пороха, чтобы перестрелять всех зомбаков, которые сейчас бродят по территории части.

— Мы сейчас едем не для того, чтобы полностью зачищать часть от мегтвецов, а забгать Кигилла, поэтому одного магазина будет более чем достаточно.

— Артём, давай более подробно, у меня сейчас нет настроения играть в угадайки.

— Всё пгосто, пгиманиваем всех твагей к забогу, где уже сгезана пговолока. Я нахожу в толпе Кигилла и пгекгащаю его мучения одним выстгелом в голову. После этого пегеманиваем зомбаков на дгугой конец части и забигаем его тело. Как видишь, для этого мне может даже одного патгона хватить.

— Ты серьезно собрался выстрелить Кириллу в голову?

— Не Кигиллу, а зомбаку, в котогого он пгевгатился. А ты что хотел, положить его в ггоб как есть и закопать, не упокаивая пегед этим, чтобы он там скгебся в темноте под землёй?

— Нет, я, если честно, вообще об этом не думал.

— Я это сделал за тебя, поэтому поехали сгазу в стогону воинской части. — подытожил Артём.

Мне пришлось признать, что его план был действительно хороший, поэтому я немного изменил маршрут, решив проехать к воинской части вдоль водохранилища, через небольшой лесок. Очень не хотелось, чтобы злосчастную базу нашли другие, будет очень обидно, что Кирилл погиб, пытаясь добыть для нас ресурсы, которые достанутся другим.

В лесу было тихо и спокойно, весело и безмятежно щебетали птицы, по веткам прыгали юркие рыжие белки, но расслабляться не следовало, где-то поблизости могла находиться большая стая из одичавших собак, которые полюбили употреблять человечину в качестве еды. К счастью, сейчас бывших четвероногих друзей человека не было видно. Их присутствие выдавали только отпечатки лап, которые периодически виднелись на песчаной дороге, по которой мы ехали.

Впереди показался глубокий овраг, накатанная автомобилями колея свернула налево, уходя через лес в сторону очистных сооружений. Дальше за оврагом скрывалась воинская часть. Мы остановили автомобили и, взяв рюкзаки и оружие, отправились дальше пешком, внимательно осматривая округу. Помимо поумневших собак, всегда есть риск нарваться на людей, которыми движут отнюдь не самые благие намерения. Поэтому, несмотря на планы провести операцию не используя огнестрельное оружие, чтобы не оповестить всю округу громкими выстрелами о своём присутствии, автоматы у всех висели на груди, чтобы в случае возникновения угрозы ими можно было быстро воспользоваться.

Преодолев крутой овраг, склоны которого были густо заросшие кустарником, мы добрались до забора воинской части. Некоторое время стояли молча, прислушиваясь к звукам. Потом Берсерк легко подсадил Ведьму, она заглянула через забор, чтобы осмотреть территорию части. После того, как Берсерк опустил её на землю, она сказала:

— Вроде всё нормально, зомби шатаются по всей территории, Кирилла я не заметила.

— Отлично, значит, после нас тут ещё никого не было. — прокомментировал её слова Артём, и мы направились вдоль забора к тому месту, где до этого срезали колючую проволоку и перебирались на территорию части.

Добравшись до секции забора, лишённого колючки, мы начали действовать по заранее обговорённому плану. На этот раз на забор с помощью Берсерка залез Артём. На ремне у него висел автомат с уже накрученным ДТК и снаряжённый патронами с малой навеской пороха, подготовленный для бесшумной стрельбы. Осматривая территорию части в бинокль, он сказал:

— Постучите чем-нибудь по забогу, нужно пгиманить сюда всех твагей. — а через секунду, вцепившись в забор, испуганно закричал. — Ааааа, бля…ь ты чё, ебан…ся? Пегестань!

Берсерк, услышав, что нужно постучать по забору, без малейших раздумий начал со всей силы бить кувалдой по бетонной секции, на которой сидел Артём. Удары были такой силы, что Артём едва не свалился с забора на землю, а в заборе появилась дыра размером с голову. Если бы Берсерка вовремя не остановили, он бы, наверное, вообще раскрошил всю секцию. Забор явно не был рассчитан на такое варварское воздействие и отзывался возмущённым гулом после каждого удара кувалды.

К счастью, Берсерка вовремя остановили, он успел нанести всего три удара. Артём отделался только легким испугом, хорошо, что он благодаря диверсии Кузьмича был накачен укрепляющими препаратами, даже штаны не испачкал. Зато требуемый результат был достигнут, в нашу сторону с разных углов воинской части устремились мертвецы. Теперь не требовалось карабкаться на забор, чтобы наблюдать за ними — благодаря дыре, которую пробил Берсерк в секции забора, за мертвецами можно было наблюдать, находясь на земле.

Твари стекались к забору и плотоядно пялились на нас своими красными глазами через дыру, отталкивая друг друга. Артём стоял на заборе и выискивал среди целого полчища мертвецов Кирилла.

Глядя на огромное количество мертвецов, я пытался представить себе объёмы подземного комплекса базы, которая скрывалась под землёй. Судя по количеству задействованного персонала, который, превратившись в зомби, сейчас собирался у забора, мечтая сожрать нас, у секретной базы под землей был далеко не один уровень. Нужно будет обязательно выделить время, зачистить базу от мертвецов и обследовать её.

Правда, очень пугала перспектива подцепить какой-нибудь смертельный вирус или другую гадость, над которой могли работать военные в подземной лаборатории. Не даром она была замаскирована под полузаброшенную воинскую часть и имела очень продвинутую систему безопасности. От размышлений меня прервал Артём, громко сообщив:

— Вижу Кигилла! Сейчас он подойдёт ближе, и я всё сделаю как надо.

После его слов все попытались рассмотреть нашего мертвого друга через дыру в заборе, но толпа зомби, которая уже успела скопиться у забора, не позволяла этого сделать. Пришлось, подтягиваясь, карабкаться на забор и через него искать в толпе мертвецов Кирилла.

Когда я нащупал его взглядом, моё сердце облилось кровью и болезненно кольнуло. Превращение в зомби исказило черты его лица, кожа приобрела мертвенно-серый оттенок. В безумном взгляде кроваво-красных глаз не было ничего человеческого, там плескалась только лютая ненависть и всепоглощающий голод.

Спрыгнув с забора на землю, я закурил, чтобы хоть немного успокоить нервы. Судя по лицам остальных, увидев Кирилла, они испытывали похожие чувства. Раздался металлический лязг и практически неслышный звук выстрела. Опустив ствол автомата, Артём произнёс:

— Я всё сделал, тепегь нужно отогнать это стадо зомбаков на дгугую стогону части.

Постукивая по забору, мы шли вдоль него, уводя за собой мертвецов, пока не достигли противоположной стороны части. Берсерк подсадил Ведьму на дерево, которое росло рядом с забором, и она осталась сидеть на ветке, привлекая к себе внимание мертвецов, а мы тихо пошли обратно.

На территорию части за телом Кирилла я полез вместе с Артёмом, оставив Берсерка и Яну с Таней за забором, им предстояло принимать у нас тело. Спрыгнув с забора, я подошел к лежавшему на земле с прострелянной головой Кириллу. Зрелище было совсем не для слабонервных, но, чтобы похоронить его по-человечески, придётся потерпеть.

Тело оказалось на удивление тяжелым, нам с Артёмом пришлось изрядно попотеть, чтобы вдвоём поднять его вверх на вытянутых руках. Зато Берсерк легко снял его и положил на землю один, не прибегая к помощи девочек. Пока мы с Артёмом перелазили обратно через забор, Татьяна связалась по рации с Ведьмой, сообщив, что всё хорошо и ей нужно возвращаться к нам.

Дождавшись Ведьму, мы пошли в сторону оврага, за которым стояли наши автомобили. Берсерк нёс на плече тело Кирилла, замотанное в простыню, которую специально для этого мы предусмотрительно взяли из дома.

Спустившись в глубокий овраг, наш небольшой отряд начал подъём на крутой склон, продираясь сквозь густые заросли кустарников. Внезапно из кустов на Берсерка накинулась целая свора крупных собак. Лохматые твари появились из кустов настолько неожиданно, словно они были призраками, которые материализовались из воздуха. Берсерк держал на плече тело Кирилла и пытался отбиваться ногами от крупных лохматых барбосов, которые, не издавая ни единого звука, нападали на него с разных сторон, кусая за ноги и отскакивая обратно, уворачиваясь от удара ноги.

Отойдя от неожиданности, мы дружно кинулись ему на помощь. Я с ходу рубанул топориком в бок огромной, черно-рыжей собаки. За это время Ведьма успела убить двух шавок, проткнув одну и отрубив голову другой. Этого хватило, чтобы собаки прекратили грызть ноги Берсерка и бросились наутёк, растворившись в кустах так же внезапно, как и появились.

Пришлось у сильно покусанного Берсерка забирать тело Кирилла и нести его до машины мне вместе с Артёмом. Пока мы укладывали труп в гроб и крепили его на крыше автомобиля, девушки занимались ногами Берсерка, срезая ему разорванные штанины и обрабатывая раны от укусов. Гиганта в ближайшее время будет необходимо отвезти на Рынок, в больницу, чтобы сделать укол против бешенства.

Обратно до кладбища мы доехали без приключений. Отец Варфоломей выдал нам лопаты и указал место, где рыть могилу, а сам пошел готовиться к похоронам. Копали мы с Артёмом вдвоём, пока другие помогали батюшке приготовиться к отпеванию покойника.

На мой вопрос про допустимые сроки отпевания после смерти Варфоломей ответил библейской цитатой: «Бог же не есть Бог мертвых, но живых, ибо у Него все живы». Я отстал от него, решив не лезть в религию. Для меня было главное, что тело Кирилла будет предано земле и он больше не будет бродить по земле в обличии красноглазой твари.

Несмотря на свой атеизм, когда гроб установили перед могилой на две табуретки и Варфоломей начал нараспев читать библейские тексты, у меня к горлу подкатил комок и захотелось рыдать, словно это могло облегчить мою душу.

Позже, когда гроб опустили в могилу и стали горстями кидать на него землю, я не смог удержать слезы, слыша глухой стук земли по деревянной крышке гроба, и расплакался. Закопав могилу, мы некоторое время стояли и смотрели на неё, вспоминая Кирилла.

Перед уходом с кладбища, я пообщался с Варфоломеем, выясняя, что ему требуется. Потребности батюшки были банальны и необходимы для выживания в современной реальности. Перед прощанием я обещал в скором времени привезти ему провизию и патроны. До дома ехали молча, с мрачным настроением после похорон.

Дома нас встречал уже накрытый для поминок стол. Кузьмич ради этого дела не поскупился на самогон. Обжигающая жидкость постепенно затмевала рассудок и облегчала душевную боль. Поминки длились не долго, завтра нужно было как можно раньше отвезти Берсерка в больницу.

Утром, быстро позавтракав, мы отправились на Рынок на двух машинах, всё тем же усечённым составом, каким хоронили Кирилла. Сдав оружие и припарковав машины, я отправил Берсерка вместе с девочками в больницу, попросив их проследить за тем, чтобы покусанному собаками великану сделали всё необходимое, а сам направился в закрытый сектор, надеясь, что сегодня у Гестаповца будет на меня время.

Охранник у входа на территорию закрытого сектора внимательно выслушал меня и удалился, чтобы связаться с министром по рации и получить инструкции относительно меня. Сегодня удача улыбнулась мне, Гестаповец нашел время, чтобы принять меня.

В сопровождении охраны, по уже знакомой мне дороге, я добрался до здания, в котором находился кабинет министра, войдя внутрь я подошел к его двери и постучал. Услышав громкое «Входи», я открыл дверь и оказался во всё по-прежнему спартанском и прокуренном кабинете Гестаповца.

Сам хозяин кабинета сидел за столом, склонившись над кипой карт, и делал пометки карандашом. С удивлением я обнаружил, что вместе с ним за столом сидит знакомая мне девчонка. Она вместе со своим отцом оказалась с нами в одной машине, когда нас везли на сражение с сектантами. Насколько я помню, её отец там тоже пострадал, получил ранения и был эвакуирован с поля боя в больницу, поэтому я и удивился, увидев в прокуренном кабинете министра эту девочку-подростка.

Взяв один из стульев, стоящих вдоль стены, я подсел к столу. Гестаповец поднял на меня взгляд и сказал:

— Привет, познакомься, это мой новый консультант по сектантам. Они вместе с отцом долгое время посвятили охоте на этих мразей и участвовали в Священной войне. Отца сильно ранило, он сейчас в больнице, а девочка оказалась весьма ценным кадром и теперь будет моим советником.

— Я знаю её, мы в одной машине ехали. — ответил я ему и, посмотрев на девочку, сказал:

— Привет. Желаю твоему бате поскорее выздороветь и поздравляю с новой должностью!

Девочка немного застенчиво улыбнулась и коротко ответила:

— Спасибо.

Гестаповец закурил очередную сигарету, видимо, решив вытеснить сигаретным дымом последние остатки кислорода в кабинете, и немного разочарованно произнёс:

— Эх, как жаль, я думал, ты удивишься, когда узнаешь, что эта пигалица знает о сатанистах больше любого в нашем городе, с кем я беседовал на эту тему. Но у меня есть еще один козырь в рукаве! Если даже он тебя не удивит, то ты абсолютно бесчувственная скотина с уровнем эмоциональности гранитного булыжника.

— Главное — чтобы я приятно удивился, а не наоборот!

— Это вроде как награда за участие в сражении и за добычу пленника, поэтому можешь не напрягать булки, неприятных удивлений не предвидится.

— Я уже достаточно промариновался, благодаря вашим интригам, теперь хочу знать, что меня должно приятно удивить.

— Я не просто так в последнюю нашу встречу расспрашивал о детях. У меня вечный недостаток проверенных людей, а война с сектантами свела их число до критически низкого. Поэтому, взвесив всё, я решил предложить вам переехать жить на Рынок. Можно сказать, у нас маленькое государство, и я предлагаю всем членам вашей большой семьи получить в нём гражданство.

От неожиданности я выронил из рук зажигалку, которую крутил, слушая Гестаповца. Мысли лихорадочно скакали, сменяя одна другую. По уровню комфорта и, самое главное, безопасности, нашему жилью очень далеко до Рынка, но вряд ли Гестаповец просто выделит жильё и можно будет дальше продолжать быть вольной птицей. Скорее всего, проживание на Рынке подразумевает работу на Гестаповца, а мне как-то после вольной жизни совсем не хочется ходить тут в форме охранника и разнимать редкие пьяные драки или ловить воришек.

Своими мыслями я аккуратно поделился с Гестаповцем, опасаясь обидеть этого очень влиятельного и полезного человека. К моему удивлению, он, выслушав меня, не обиделся, а неожиданно засмеялся. Закончив громко смеяться, он затушил окурок в переполненной пепельнице и ответил мне:

— Ты меня не совсем правильно понял. Мне не хватает действительно умных, смелых и, самое главное, не потерявших человеческий облик людей. Людей, которые, несмотря на исчезновения всех рамок, не перешагнули за черту, после которой их уже тяжело назвать людьми. Вот таких у меня мало, а болванчиков, которых можно одеть в форму, выдать рацию и поставить следить за порядком на рынке, девать некуда. По поводу работы, у вашего отряда будет скользящий график. Я не будут заставлять вас что-то делать каждый день с 8 утра до 21 вечера. Никакой рутины, только важные задания, а когда их нет, можете слоняться по городу и искать приключения на свои задницы, если вам это так необходимо. Запрещать не буду, я вам не мамка.

— Пока всё слишком сладко, в чём подвох?

— Нет подвоха, такие люди, как вы, мне действительно необходимы позарез. Пора переходить от стадии выживания к стадии развития, а это невозможно делать, если людские ресурсы сильно ограничены.

— Если честно, Ваше предложение слишком неожиданное, мне необходимо его обсудить со всеми.

— Конечно, я понимаю, главное — не забудь выделить такие аргументы, как два свежепостроенных дома и школа для детей! — произнёс Гестаповец, хитро сверкая глазами.

Попрощавшись с ним и его новым экспертом по сектантам, я отправился в больницу, где сейчас находились мои друзья, чтобы рассказать им о предложении Гестаповца, которое, если честно, было весьма соблазнительным.