Земля зомби. Справедливость торжествует

Глава 7. Святая война

С самого утра практически все разговоры в доме были посвящены сектантам, с которыми завтра должно состояться масштабное сражение. Во время завтрака обсуждали слухи с Рынка. Если им верить, сектанты успели вывести целый легион мертвецов из центра и остановили его на горе, неподалеку от Чернавского моста. Те, кто видел это своими глазами, утверждали, что там целое море злобных тварей, которые практически всё заполонили. Сектанты прятались за их спинами, заняв позиции в многоэтажках поблизости, и чего-то выжидали. Скорее всего, они знали о предстоящем сражении и тоже готовились к нему. У них наверняка были шпионы на Рынке, поэтому удивляться было нечему.

Кузьмич бодро прыгал по дому на двух костылях, держа раненую ногу на весу. Ещё за завтраком он достал меня и вывел из себя, заявляя, что тоже будет принимать участие в войне с сектантами и у него к ним свой личный счёт. Я послал калечного счетовода на хутор бабочек ловить, а сам отправился подготавливать своё снаряжение к завтрашнему дню.

Сидя в комнате на полу рядом с женой, мы чистили свои автоматы, она, задумчиво осматривая внутренности своего оружия, спросила:

— Как ты думаешь, сектанты смогут что-нибудь противопоставить объединённой армии, кроме толпы мертвецов?

— Да хер их знает, что они замышляют. Если люди не станут жалеть боеприпасы, то зомби будут довольно быстро и легко выкошены свинцовым ураганом. А вот что ещё из козырей у них припасено, я не знаю. Может, произнесут заклинание, откроют портал и вызовут своего темного владыку сатану и его армию демонов, тогда нам придётся несладко.

Янка прекратила чистить оружие и замерла, уставив на меня подозрительный взгляд своих голубых глаз. Моё абсолютно серьёзное лицо не сбило её с толку, и она укоризненно сказала:

— Дурак! Я сейчас серьёзно спрашиваю, мне страшно, там одних мертвецов тысячи, а ещё эти сектанты больные на всю голову.

— Ну, вот завтра сделаем сразу два добрых дела: избавим город от большого количества мертвецов и полечим сектантам головы, наполняя их свинцом.

— Главное — не попасть к ним в плен живыми.

— Сплюнь, дура! Держись рядом со мной, и никуда не попадёшь, а лучше вообще останься дома.

— Остаться дома ещё хуже, я умру тут, переживая за тебя, поэтому даже не поднимай эту тему, я в деле.

Так, общаясь и переругиваясь, мы до самого обеда чистили и смазывали оружие, приводили амуницию в порядок, подшивая её и проверяя, чтобы все стропы держались крепко, собирали свои рюкзаки, проверяя, чтобы аптечка была полностью укомплектована. Положили запасные магазины к автоматам и боеприпасы. Зарядили рации, кинув в рюкзак ещё по одной, в качестве резервной.

Во время обеда к нам пришли в гости наши соседи — Шаман и Шрам. Шаман, поздоровавшись со всеми, от еды отказался и спросил:

— Ну что, соседи, вы уже танцуете танец нетерпения?

Кузьмич встал из-за стола, уперся на костыли и ответил ему:

— Это ты у нас любишь танцевать по любому поводу, а мне сейчас не до танцев! Но зато смотри, чему я научился.

Проговорив это, он поставил костыли подмышки и, подогнув обе ноги, начал передвигать костыли руками, тем самым идя по кухне на одних костылях, не касаясь ногами пола. Этот трюк он начал отрабатывать ещё вчера и изрядно нас напугал, пару раз манданувшись об пол. Коллективным решением мы не стали ему запрещать, пусть лучше развивает ловкость, чем опять развяжется и начнёт спиваться от скуки.

Шаман зачарованно смотрел, как Кузьмич прошел всю кухню на костылях, не касаясь ногами пола, и, присвистнув, восхищенно произнёс:

— Ах…ть ты наловчился, ну-ка дайка я попробую.

Бабулька недовольно посмотрела на Шамана и произнесла:

— Слышь, дурик! Оставь костыли в покое, нельзя тебе их трогать — это плохая примета!

Шаман небрежно отмахнулся рукой и ответил:

— Раньше я тоже верил в эти дурацкие приметы. Самое забавное, что плохие зачастую сбывались, а те, которые сулили деньги или другие хорошие вещи, редко срабатывали. Сейчас я верю в то, что говорят духи, а в приметы не верю!

— Делай что хочешь, я не нанималась в няньки к великовозрастным дурням! — сердито произнесла бабулька, которая была суеверной и свято верила в различные приметы.

Шаман взял у Кузьмича костыли и попытался повторить показанный Кузьмичом трюк. Поджав ноги, он сделал три шага на костылях, не касаясь ногами пола, а дальше его начало заваливать вперёд. Чтобы компенсировать земное притяжение, он попытался переставлять костыли быстрее, увеличивая скорость, но это ему не помогло. В итоге, сильно разогнавшись, он эпично спикировал лицом на пол и, вернув костыли владельцу, резюмировал:

— Прикольно, но требуется времени для тренировки.

Витя, заинтересованно сверкая очками, наблюдал за всем этим, а после спросил у шрама:

— Вот скажи мне, как вопреки логики и здравому смыслу, такой дуралей смог выжить?

— Не знаю, но я раньше не раз слышал, что безумцы, которые хрен пойми, что вытворяют одно из любимых зрелищ богов.

— С трудом верится, что боги смотрят на выходки Шамана, словно это очередной выпуск Камеди Клаба.

— Я вообще-то всё слышу! — произнёс Шаман, погрозив им указательным пальцем, и сменил тему. — Духи говорят, завтра прольётся много крови! А ещё они показывают мне много огня и дыма, из которого выглядывают страшные глаза мертвецов!

Артём посмотрел на Шамана и спросил у него:

— А кто победит, духи тебе не сказали?

— Нет.

— Жаль, а то можно было бы сгонять на Гынок и сделать ставку, говогят, хитгый евгей уже гасчегтил газличные вагианты событий и бегет ставки.

— Ни капли не удивлён, он пытается сделать навар на всём, а пока от желающих делать ставки нет отбоя, грех не снимать сливки.

Кузьмич, слушая всё это, не выдержал и сказал:

— Я тоже хочу участвовать в легендарном сражении! Возьмите меня, не будьте бездушными чудовищами!

— Опять завёл свою шагманку! — закатив глаза к небу, страдальчески произнёс Артём.

Ведьма несильно надавила пальцем на повязку на бедре у Кузьмича, заставив его зашипеть от боли, и сказала:

— Ну и как ты себе это представляешь? Ходить без костылей тебе ещё нельзя, тебя там просто растопчут, как только начнётся сражение!

— Не знаю, прикрепите кресло на крышу машины, буду там сидеть и отстреливать мертвецов! — ответил Кузьмич, опасливо прикрывая область ранения рукой.

Артём засмеялся и ответил:

— А что так скгомно и всего лишь обычное кгесло? Давай захегачим тебе кгесло — качалку, у гебят с Ганчо попгосим ковбойскую шляпу и тгубку. Будешь сидеть качаться, покугивать тгубку и отстгеливать зомбаков.

— А что, хорошая идея! — радостно поддержал предложение Артёма Кузьмич, который был готов на что угодно, лишь бы не сидеть дома в то время, когда объединённая армия будет сражаться с сектантской нечистью.

Артём согласно кивнул и сказал:

— Ой, забыл добавить, что тебе ещё следует на ггуди нагисовать мишень, чтобы сектантам интегеснее было стгелять в такого дугалея.

Осознав, что Артём издевается над ним, Кузьмич нахмурил свои кустистые брови и начал багроветь, а потом неожиданно ловко метнул в Артёма, как копьё, свой костыль и заорал:

— Ты, подлая картавая змея, которая сначала шипит лживые речи, а потом ещё и кусает своего друга, стараясь при этом впрыснуть в него как можно больше яду!

— Это ты пгосто дугак безмозглый, котогый гешил на костылях воевать. — парировал Артём.

Перепалка продолжалась довольно долго, Кузьмич пытался нас разжалобить, потом переходил к угрозам. Все его попытки были обречены на провал, с его ранением там ему точно делать нефига. Поэтому, несмотря на все его ухищрения, он оставался дома, без вариантов.

Уже к вечеру наши соседи начали собираться к себе домой. Шаман встал из-за стола и сказал:

— Пойду я почитаю перед сном про Куликовскую битву, давно уже хотел прочесть про то сражение, да всё времени не было. А вот сейчас, накануне битвы с сектантами, книга будет в тему.

Витя удивленно посмотрел на Шамана и сказал:

— Вот уж не думал, что ты читаешь, тем более такие книги. Как прочтешь, дай мне её тоже почитать, а то мозг уже изголодался по интересным книгам.

— У меня большая библиотека уже скопилась, приходи и бери что хочешь. — ответил ему Шаман, после чего они вместе с молчаливым Шрамом попрощались со всеми и ушли к себе домой.

А мы остались сидеть на кухне, обсуждая завтрашний день и отбиваясь от Кузьмича, который всё ещё не прекращал попыток уговорить нас взять его завтра с собой.

Посиделки закончились раньше, чем обычно — завтра предстоял ранний подъём, чтобы успеть приехать на Рынок к началу общего сбора.

С утра я проснулся даже раньше, чем требовалось, и это несмотря на то, что ночью от волнения не мог долго заснуть. Стоило мне пошевелиться, как жена тут же открыла глаза, видимо, не у меня одного сегодня был тревожный и чуткий сон.

Стараясь не шуметь, мы с супругой сделали себе кофе и выпили по чашке. После покурили во дворе, под удивленным взглядом заспанной собаки, которая не привыкла видеть никого в такое ранее время. На улице была мертвая тишина, даже ветер полностью пропал.

Вернувшись в дом, обнаружили бабульку, которая уже суетилась на кухне. Домочадцы постепенно просыпались, дом оживал и наполнялся звуками.

Кузьмич с самого утра снова завел свою шарманку, уговаривая взять его с собой. Угомонила надоедливого алкоголика хитрая Ведьма, сказав ему, что если дети будут под его защитой, то у неё на душе будет спокойно. Кузьмич сразу угомонился и даже приосанился от важности. Как же, пострелять из автомата в сторону сектантов любой дурень может, а вот кому можно доверить охрану детей, таких людей очень мало. Всё это ему внушила хитрая Ведьма, используя женское коварство и магию красивых глаз, с помощью которых девушки всегда умели получить то, что им нужно, заставив тебя искренне верить, что ты сам именно это и хотел.

Завтрак был простой и быстрый, после него я тщательно проверил у всех снаряжение и содержимое рюкзаков. Кузьмич подошел к Артёму и передал ему патроны, верхушки которых были надпилены. Внимательно смотря ему в глаза, он произнёс:

— Вот, держи мои патроны, картавый, тогда мы не смогли выяснить, чьи лучше. Сектанты явно заслужили на себе испытать действие таких пуль, поэтому не жалей их, стреляй моими и своими, а потом расскажешь, чьи лучше. Но только не вздумай соврать, я очень сильно обижусь!

Артём сгреб патроны Кузьмича, внимательно их осмотрел и снарядил ими один из своих магазиновп, после чего ответил:

— Не пегеживай, дгужище, я пегедам от тебя сектантам гостинцы, видишь, один магазин снагядил твоими патгонами, всё по-честному.

Пока мы заправляли во дворе машины, к нам пришел Шаман. Сегодня он был подозрительно возбуждённый, как будто его утро началось не с кофе, а с чего-то более бодрящего. Помахав вместо приветствия своим здоровенным копьём, он радостно произнёс:

— Ну что, у всех ощущение праздника, как у меня?

Алёшенька подозрительно посмотрел на него и спросил:

— А какой сегодня праздник?

— День разрыва сектантских задниц! — выпалил радостно шаман, сильно озадачив великана.

Я посмотрел на Шамана, который, видимо, под впечатлением от прочитанного за ночь, постоянно крутил в руках своё копьё и не мог остановиться. На своё лицо он, как настоящий дикарь, нанёс разные полоски, полностью его испачкав. С учётом, что битва будет не в лесу, а в городе, смотрелось это забавно. Поймав мой взгляд, он широко улыбнулся и сказал:

— Это не маскировка, а специальные символы! Теперь я нахожусь под защитой духов и устрою сектантам настоящее Куликовское мочилово версии2.0! Вы, главное, меня до Рынка подкиньте, а дальше я уже прибьюсь к какому-нибудь отряду.

— Хорошо, давай тогда твоё копьё на крыше закрепим, а то пора уже трогаться.

— А порулить дадите? — с надеждой или издевкой спросил Шаман, выражения лица которого невозможно было считать из-за нанесённой на него краски.

Артём усмехнулся и ответил ему:

— Извини, сосед, машины, котогую тгебуется утилизиговать в сгочном погядке у нас нет, поэтому, если сегодня тебе кто и даст погулить, то точно не мы!

— Ничего страшного, моя душа требует сражения, а порулить я в любой день смогу, если захочу. — спокойно ответил Шаман.

Раскидав груз и равномерно распределив людей по машинам, мы выехали из дома, оставив на его охране Кузьмича с бабулькой.

Трасса М4, ведущая на Рынок, сегодня была как никогда оживленной, по ней ездили одинокие автомобили и целые колонны, вдоль обочин в сторону Рынка шли небольшие отряды людей. Артём засмеялся и, указав пальцем на дорогу впереди, произнёс:

— Смотгите, новый год войск, велосипедные войска.

Впереди действительно в сторону Рынка ехали на велосипедах шесть человек с оружием за спинами. Необычный вид транспорта, по нынешним временам, но явно лучше, чем просто идти пешком. А с учетом, что он не требует топлива и абсолютно бесшумен, то вполне имеет право на жизнь в новой реальности.

Перед воротами Рынка образовалась пробка из желающих попасть на его территорию. Такое столпотворение людей и машин мы видели тут впервые. Пришлось около получаса курить, ожидая своей очереди на въезд. С парковочными местами на переполненной стоянке тоже было не просто, еле нашли два места, в самом углу.

Запарковав машины и сдав своё оружие охране, мы направились в глубь Рынка. Сегодня тут происходило что-то нереальное. Повсюду стоял шум и гам, а от непривычно большого количества людей начинало рябить в глазах. В воздухе чувствовалось тревожное ожидание, которое исходило от каждого, кто тут присутствовал.

Люди были самые разные: встречались небольшие отряды в разномастной потрёпанной одежде, были целые мини-армии, одетые с иголочки в одинаковую новую форму, которые чуть ли не в ногу шагали строем за своими командирами. Всех этих людей объединял лихорадочный блеск в глазах и нервные резкие движения. Адреналин уже начинал выплёскиваться в их кровь, заставляя всех нервничать в преддверие битвы, которая должна скоро состояться.

Мы узнали, что прибыли на 40 минут раньше, чем требовалось. Это нас нисколько не расстроило: лучше немного подождать, чем опоздать. Поэтому мы отправились в зону, где располагались кафешки, и, взяв себе кофе со свежей выпечкой, устроили легкий перекус, слушая разговоры на террасе.

Ничего нового нам услышать не удалось, все разговоры были о сектантах. Большинство людей считало, что фанатикам быстро надерут задницу, но были и скептики, которые не советовали праздновать победу раньше времени.

Внезапно над Рынком поднялся гул и людское море сразу пришло в движение. Все начали стекаться к воротам Рынка, мы тоже направились к выходу вместе с людским потоком. Пока мы пили кофе, у ворот начала выстраиваться мощная колонна транспорта. Глядя на неё, чувствовалась сила, которая способна смести всех врагов. Первые шесть мест занимали бронетранспортёры, их бронированные угловатые кузова выглядели хищно и смертоносно, а задранные к небу стволы крупнокалиберных пулеметов внушали уважение и страх даже тем, на чьей стороне будут сражаться эти бронемашины.

За бронетранспортёрами в колонну по два автомобиля выстраивались грузовики с тентованными кунгами. Преимущественно армейские КАМАЗы и УРАЛы. Хвост колонны уходил вдаль и его не было видно. Всю колонну плотно обступили люди, с восхищением рассматривая машины, которые внушали своей мощью чувство силы.

Я попытался прикинуть, сколько народу толпится вокруг, но не смог — слишком много было людей. Пару раз сбившись со счёта, я забросил это дело, мудро решив, что людей много. Действительно много, в разы больше, чем я ожидал увидеть.

Это поднимало настроение, я с самого начала катастрофы не видел такого скопления людей в одном месте. Невозможно передать ощущение того, что ты часть этой большой толпы, объединённой одной целью. Это было похоже на эйфорию, появились мысли, что такая армия, да под прикрытием бронетранспортёров, способна смести сектантов вместе с ордой мертвецов за 5 минут. Судя по смеху и улыбкам людей вокруг меня, не только я испытывал подобные чувства.

Внезапно все звуки стали утихать и по толпе прокатился рокот: «Идёт! Гестаповец идёт!». Сопровождаемый охранниками, Гестаповец шёл к колонне автомобилей. Людское море перед ним расступалось, чтобы тут же сомкнуться вслед за ним. Остановившись примерно в середине колонны, он залез по кабине УРАЛАа на тентованный кунг, чтобы его было всем видно. Поправив на голове черный берет, Гестаповец поднёс к губам громкоговоритель и заорал:

— Я рад видеть всех, кто принял моё предложение и теперь стоит тут, сгорая от нетерпения уничтожить проклятых сектантов! Мне отрадно видеть ваши горящие взгляды, полные желания спасти город и людей, до которых ещё не добрались проклятые изуверы! Я знаю, что у многих из присутствующих здесь есть личные счеты к сатанистам, и сегодня у вас будет возможность заставить их оплачивать по счетам своей кровью! Наш враг подл и коварен, но все вместе мы — сила, способная переломить ему хребет! Покажите мне свою ярость!

Проорал он и опустил громкоговоритель, осматривая разношерстное войско сверху. Толпа взорвалась многоголосым криком, который, казалось, было слышно даже на другом конце города. Но Гестаповец решил, что этого недостаточно, поднеся громкоговоритель к губам, он проорал:

— Что-то слабо! Не похоже на то, что вы готовы рвать ублюдков голыми руками, а если понадобится и зубами! Покажите мне настоящую ярость!!!

Толпа завелась его провокационными речами и громко заорала, поднимая руки, сжатые в кулаки, к небу. Гестаповец с довольной улыбкой стоял и смотрел на беснующееся у его ног войско. Дав людям время поорать и выпустить эмоции, он продолжил свою речь:

— Вот теперь я вижу перед собой людей, которые пришли убивать и готовы это делать! Сейчас на дороге начнёт формироваться колонна, у вас есть полчаса, чтобы забрать своё оружие и найти свободное место в грузовиках. Мы поедем и разорвём уродов в мелкие клочья, вместе с их армией красноглазых упырей. Я сам лично буду в первых рядах, поэтому от вас требуется только внимательно слушать, что я прикажу, и выполнять! А теперь, время пошло, по машинам!

Проговорив это, он спрыгнул с грузовика и ушёл в сопровождении охраны. Колонна автомобилей тут же запустила двигатели, наполнив территорию Рынка сизым вонючим дымом и вонью сгоревшей солярки. Бронетранспортёры и грузовики начали выезжать за ворота и вытягиваться в длинную колонну на обочине. Народ ринулся получать у охраны своё оружие, образовав длинную очередь. Хорошо, хоть, оружие выдавали, сверяясь с бумагами, с десяток охранников, кто-то догадался значительно увеличить их численность, а то бы в отведённые на сборы полчаса мы точно не уложились.

Но благодаря увеличению охраны в вагончике, оружие мы получили уже через 15 минут и покинули территорию Рынка, выйдя за ворота.

Вдоль обочины растянулась длинная колонна из грузовиков, заглушив двигатели они ожидали, пока вооруженные люди займут свои места. Мы пошли к середине колонны, так как все машины в её хвосте уже были забиты людьми, которые получили оружие раньше нас. Идя вдоль массивных грузовиков со здоровенными колесами, я с интересом рассматривал людей и их вооружение.

Предсказуемо автоматы Калашникова различных модификаций составляли подавляющее большинство вооружения сводной армии. Различных модификаций и калибров, с дорогим тюнингом и абсолютно голые, новенькие в идеальном состоянии и полувековые, пошарпанные ветераны, армейские и гражданские варианты, висели на ремнях у людей, за спиной или на груди, кому как удобно.

Одиночки и небольшие группы гражданских были вооружены более экзотично. У таких людей было немало карабинов СКС и простеньких двустволок 12го калибра. У одного мужика был при себе пистолет-пулемёт Шпагина, с барабанным магазином. Древность времен Второй мировой войны заинтересовала людей, и вокруг мужика собралась толпа, с интересом рассматривая его раритетное оружие.

У отрядов покрупнее, помимо автомата Калашникова различных модификаций, часто встречались СВД и Тигры. Видимо, поселения побогаче моги себе позволить выменять данные снайперские винтовки у военных или на Рынке и создать целые снайперские подразделения.

Встречались энтузиасты с холодным оружием. В отличие от огнестрельного, тут было больше всякого разнообразия и экзотики. В одном кузове сидел мужик в замызганной старой одежде, с простым топором в руках, как будто собирался не на сражение, а на заготовку дров. В другом кузове КАМАЗа я заметил двух рыцарей, закованных в настоящие блестящие латы, с большими двуручными мечами. Им бы стоять у стены какого-нибудь древнего замка, а не сидеть в кузове КАМАЗа в окружении людей в камуфляже с автоматами. Вряд ли металлические доспехи спасут от пули огнестрельного оружия, но мертвецам их обладатели точно не по зубам. Очень распространённым холодным оружием оказались пожарные багры, людей с ним я успел увидеть достаточно много.

Нас тоже рассматривали с любопытством, кидая заинтересованные взгляды на Ведьму с катаной, Шамана с копьём и Берсерка с кувалдой. Много внимания привлекала любимая снайперская винтовка Артёма. Правда, дальше взглядов дело не доходило, все понимали: если человек умудрился выжить, то не важно, какое у него оружие, пользоваться он им умеет — это точно, иначе бы не выжил.

Свободные места нашлись в грузовике ближе к началу колонны. Мы поочередно залезли в высокий кузов, заняв свободные места на лавках вдоль бортов, и начали знакомство с соседями.

Вместе с нами в кузове оказался мужик лет 45 с дочкой, на вид ей было 17–18 лет, совсем ещё юная. Но, несмотря на свой возраст, у неё, как и у отца, был автомат Калашникова в хорошем состоянии, а судя по тому, как он у неё висел на груди, девочка умела с ним обращаться, как и её отец.

Помимо них, вместе с нами оказалось человек шесть узбеков в возрасте. Вооружение у них было весьма разношерстным. Артём с интересом рассматривал у одного из них гладкоствольное ружьё 20го калибра, ТОЗ–106, которое в народе прозвали «Смерть председателя».

Пока ожидали распределения людей по машинам, завязался разговор, в ходе которого выяснилось, что у отца с дочерью личный счёт к сектантам. Два месяца назад, пока глава семейства ходил на мародёрку, добывать еду, в их жилище вломились фанатики. Мать кинулась на них и выиграла ценой своей жизни драгоценные секунды, чтобы дочка смогла убежать и спрятаться. После возвращения отца, они похоронили жену и мать, на теле которой были страшные следы пыток, и поклялись охотиться на сектантов до конца своих дней. Если верить их рассказу, они изрядно поднаторели в этом деле.

У компании добродушных узбеков история была не такая страшная. Приехав сюда на заработки, они оказались заложниками зомби апокалипсиса и не смогли вернуться на родину. Не всем из их строительной бригады повезло выжить, но те, кому повезло, решили, что не стоит ждать, пока сектанты придут за ними, и лучше присоединиться к сборной армии и самим напасть на них.

Вот и выходило, что у половины людей были свои личные счеты к сектантам, а вторая половина решила не ждать, пока уроды придут за ними, справедливо решив, что объединившись с другими у них больше шансов на победу.

Нашу беседу прервали громкие сигналы грузовиков, видимо, водители получили по рации команду и начали поторапливать народ. У нашего грузовика завелся двигатель, передавая на кузов мелкую вибрацию. Спустя минуты впереди послышался радостный свист и натужено зарычали мощные моторы, приводя в движение тяжелые машины. Колонна тронулась, и плавно набирая скорость поехала в сторону Чернавского моста.

Шаман встал с низкой деревянной лавочки, идущей вдоль кузова, и подошел к заднему борту. Некоторое время он разглядывал следующую за нами вереницу грузовиков, а потом, встав на задний борт, полез на верх тентованного кунга. Водитель УРАЛа, который ехал следом за нами, посигналил и покрутил пальцем у виска, но Шаман, который от нас после своих выходок часто слышал совсем не лестные эпитеты в свой адрес, уже давно выработал на подобные жесты иммунитет и не обращал внимания. В принципе, скорость колонны бронетранспортёров и грузовиков была небольшая, поэтому, надеюсь, дурень не свалится под колеса, идущим позади нас машинам.

Колонна неспешно ехала через город. Не все захотели принять участие в этой битве, но почти все в городе о ней слышали. Сегодня я впервые видел людей, которые, заслышав звук моторов, не прятались, как всегда, а, наоборот, подходили к дороге и стояли, с восхищением рассматривая колонну, или приветливо махали рукой проезжающим мимо людям.

Первое время я злился, увидев людей, которые глазели на колонну и приветливо махали руками, подумав, что всегда есть такая категория граждан, которая предпочитает, чтобы проблемы решались чужими руками, предпочитая самим оставаться в стороне, но потом подумал, что мне не известны причины, по каким тот или иной человек решил не принимать участие в сражении. Может, у того мужика дома жена и двое детей, которые, в случае его гибели, останутся без кормильца и защиты.

Решив, что у каждого разные обстоятельства и не мне их судить, я перестал злиться при виде очередного человека, который приветливо махал рукой, проезжающей мимо колонне автомобилей с вооруженными людьми.

Складывалось впечатление, что не только люди удивлялись мощи собранной армии, но и мертвецы, которые тоже шли за на звук громких мощных двигателей и рассматривали проезжающие мимо автомобили, бросаясь им под колеса, словно пытаясь помешать нам добраться до цели. Большие колеса грузовиков беспощадно перемалывали таких красноглазых самоубийц и продолжали крутиться дальше, не замедляясь ни на секунду.

По мере приближения колонны к Чернавскому мосту, в кузове ощутимо росло нервное напряжение, исходившее от людей. Узбеки до этого сидели тихо и кидали заинтересованные взгляды на Берсерка с кувалдой. Сейчас они начали громко галдеть, переговариваясь между собой на своём родном языке. Витя принялся протирать и без того идеально чистые очки. Артём любовно поглаживал рукой свою снайперскую винтовку. Отец с дочерью сидели с каменными лицами. Точно такое же выражение застыло на лице Ведьмы. Казалось, что они были членами одной семьи. Жена Артёма о чем-то тихо переговаривалась с моей женой. Я чувствовал, как моё сердцебиение начинает ускоряться, а во рту становится сухо.

Грузовики въехали на насыпь Чернавского моста и начали плавно замедлять ход, пока полностью не остановились. С крыши кузова показались сначала ноги Шамана, а затем полностью его тело. Повиснув на руках, он плавно опустился ногами на задний борт и запрыгнул в кузов. Схватив своё копьё, Шаман произнёс:

— Вот и пришло время для ратных подвигов, как вы думаете, у сектантов есть свой Челубей?

— А ты сам у них спгоси, мы-то откуда знаем. — ответил ему Артём.

Громко грохочущие двигатели грузовиков затихли, в наступившей тишине послышался усиленный громкоговорителем голос Гестаповца:

— Приехали, конечная! Выгружайте свои задницы быстрее!

Мы начали выбираться из кузова грузовика на землю. Потом, увлекаемые людским потоком, пошли в начало колонны, где стояли угловатые зеленые бронетранспортёры. Гестаповец стоял около первого бронированного монстра, рассматривая в бинокль происходящее в двух остановках от моста безобразие. Отойдя немного в сторону, я тоже взял в руки бинокль и направил его в сторону неприятельской армии мертвецов, которая занимала всё видимое пространство на крутом спуске между домами.

Приблизив изображение, бинокль представил моему взору бесчисленное количество зомби, которых сдерживали на одном месте натянутые через всю улицу толстые канаты. Целый океан беснующихся красноглазых тварей стоял на вершине горы. У меня даже на секунду появились сомнения, сможем ли мы перебить такую орду зомби, но потом я решил, что даже если кончатся патроны, то мертвецов без труда подавят бронетранспортёры. Но патроны следовало приберечь для сектантов, они, в отличие от мертвецов, не попрут на нас с голыми руками, а будут стрелять из огнестрельного оружия, сидя в заранее подготовленных огневых позициях, вероятнее всего.

Всё равно, несмотря на мощь войска, которое собрал Гестаповец, на душе у меня было тревожно. Подойдя к своей жене, я ещё раз повторил:

— Что-то у меня предчувствие нехорошее, будь всегда рядом, не отходи от меня, что бы ни случилось.

Она внимательно посмотрела в мои глаза и ответила:

— Ты что, испугался зомбаков? Глянь, сколько тут людей с оружием, их перестреляют, как мишени в тире.

— Я сам не знаю, что я испугался! Но как-то слишком всё подозрительно просто. Поэтому не отходи от меня ни на шаг.

— Хорошо, я буду рядом. — пообещал мне жена.

Артём слушал наш разговор, разглядывая орду мертвецов через прицел своей снайперской винтовки. Посмотрев на мертвецов, он осмотрел окна домов, выходящие на нашу сторону. Убрав винтовку за плечо, он произнёс:

— Кгоме кгасноглазых, никого не видно. Я за всё вгемя ни газу не видел такое количество зомбаков в одном месте, интегесно, как они смогли их собрать? Таня, ты тоже дегжись гядом со мной.

Татьяна молча приобняла Артёма. Стоявший рядом Шаман капризным голосом спросил:

— А как же я? Рядом с кем мне держаться? С тобой?

Проговорил он, пристально смотря на Берсерка.

Алёшенька озадаченно поскреб ногтями затылок и ответил:

— Если тебе страшно, то можешь рядом со мной стоять, главное, смотри, чтобы я тебе случайно кувалдой по голове не попал.

Шаман не успел ничего ответить, зазвучал усиленный громкоговорителем стальной голос Гестаповца:

— Вы все видите то же самое, что и я. Сатанисты — изуверы решили спрятаться за спинами мертвецов, решив, что пара тысяч безмозглых тварей смогут нас остановить. Не смогут! Не жалейте патроны, Рынок, как я уже говорил ранее, компенсирует вам расход боеприпасов.

Он сделал небольшую паузу, давая время обдумать сказанное, а затем продолжил, повысив на максимум свой голос:

— Скажу честно, я не знаю даже примерное количество мертвецов и сектантов! А также мне не известны их планы, поэтому возможно всё что угодно! Например, появление пулеметов, которые начнут стрелять по нам из окон. Но, как вы видите, я иду вместе с вами в первых рядах, поэтому шансы выжить или умереть тут у всех равные! Теперь относительно нашей стратегии наступления. Сейчас бронетранспортёры выстроятся в одну линию и медленно поползут вперед на противника. Те, кто вооружен огнестрельным оружием, должны идти за ними, под прикрытием брони, и стрелять во всё, что шевелится впереди. Первоочередные цели — это сектанты ублюдки, а если их не видно, то мертвецы. Те, кому не хватит места укрыться за броней, продвигайтесь вперед короткими перебежками, используя каждый столб, каждый угол дома, каждую остановку, как прикрытие от вражеских пуль. Не рискуйте, напрасно бегая по открытому пространству, старайтесь находить такую позицию, где можно укрыться от огня неприятеля. Даю 5 минут на перекур и подготовку к наступлению, время пошло!

Гестаповец убрал громкоговоритель от лица и снова принялся рассматривать в бинокль позиции, занятые сектантами. Бронетранспортёры, выплевывая клубы чёрного выхлопа, выстроились в одну линию, заняв больше половины широкой дороги. За ними начали выстраиваться люди. Большинство закурило сигареты и принялось проверять своё снаряжение. Я тоже проверил, как держатся набитые патронами магазины в разгрузке, чтобы в горячке боя иметь возможность быстро их вынуть и перезарядить оружие и не потерять их.

Пока я отвлекся на снаряжение, то пропустил начало шоу. Услышав громкий крик Гестаповца «Ты куда поперся, придурок, жить надоело?!», я выглянул из-за бронетранспортёра вперёд и не сильно удивился, увидев там Шамана. Тот бежал вперед, к беснующимся за натянутыми канатами мертвецам, сжимая в руке своё копьё.

Люди замерли, удивленно смотря на быстро бегущего к вражеским позициям Шамана. Над толпой раздавались громкие возгласы, полные удивления: «Он что, дурак?», «Видать, ему жить надоело», «Самоубийца!».

Остановившись на полпути между нами и беснующими мертвецами, Шаман поднял копьё над головой. Люди затихли, с любопытством ожидая, что будет дальше.

Шаман, размахивая над головой копьём, громко проорал:

— Эй, уроды ссыкливые! Кто из вас готов выйти и сразиться со мной в честном поединке?! Я готов, как Пересвет, выйти против вашего Челубея!

Я мысленно обложил придурка матом, не следовало ему читать ночью умные книги, они неправильно влияют на его дефектный мозг.

Шаман стоял, вертя своё копьё в ожидании противника. Но, похоже, сектанты не разделяли его благородных порывов, поэтому вместо соперника для честного поединка ему громко крикнули в ответ:

— Пошел нах…й! Тоже мне Пересвет тут нашелся!

И почти тут же со стороны позиций сектантов раздался громкий выстрел. Пуля громко чиркнула по асфальту у ног Шамана. Осознав, что в него стреляют, он перестал крутить своё копьё и с криком «Да пошли вы сами на…й, я у мамы один!», быстро петляя, побежал в нашу сторону. Придурка люди встретили громким смехом и радостным свистом, правда, при этом крутя пальцем у виска. В любом случае, Шаман умудрился всех развеселить и немного поднять боевой дух нашей армии.

Неизвестно, как отнеслись к его выходке сектанты, наверное, тоже ржали над придурком. Додумать своим мысли я не успел, Гестаповец дал команду к наступлению.

Громко завелись двигатели бронетранспортёров, нещадно чадя сгоревшей соляркой, угловатые машины медленно поползи вперед. Казалось, сектанты только этого и ждали — канаты, удерживающие беснующуюся толпу зомби, стали ослабевать и падать на землю, открывая дорогу мертвецам, которые подобно лавине устремились вниз по улице, в нашу сторону.

Самые нетерпеливые из людей начали стрелять по мертвецам, напрасно тратя свой боеприпас. Расстояние для попадания в голову было слишком большим. Внезапно где-то за спинами армии зомбаков в небо начали подниматься столбы черного дыма, которых с каждой секундой становилось всё больше и больше.

Люди шли, прячась за бронетранспортёрами, стреляя в сторону приближающихся мертвецов, и переговаривались друг с другом, гадая, что там жгут сектанты.

Небо за спинами мертвецов быстро заволакивало густым черным дымом. Мне это очень не нравилось, поэтому, перекрикивая шум выстрелов, я проорал жене:

— Держись рядом!

Она кивнула мне в ответ и принялась выцеливать приближающихся мертвецов, стараясь попасть им в голову. Сектанты пока никак не проявляли себя, ни одного выстрела с их стороны не последовало. Если бы один из них не послал Шамана далеко, в ответ на его предложение о честном поединке, я бы подумал, что их тут вообще нет.

Наша небольшая армия медленно продвигалась вперед, навстречу ей шла нескончаемая орда мертвецов, которых пули нещадно выкашивали, но место падших в первых рядах тут же занимали другие, и толпа продолжала движение.

Гестаповец отдал приказ экипажу бронетранспортёров, в бой включились крупнокалиберные пулеметы. От их громких выстрелов закладывало уши, хотелось прекратить стрельбу и зажать их руками, чтобы не оглохнуть. Мертвецов пули крупного калибра рвали на части, уничтожая красноглазых тварей с неимоверной скоростью.

И тут сектанты сделали свой следующий ход, который от них никто не ожидал! Внезапно, сшибая с ног идущих на нас мертвецов, откуда-то из-за их спин в нашу сторону, быстро набирая скорость, начали катиться автомобильные покрышки. Не простые покрышки, а невообразимо большого размера, в разы больше, чем те, которые стояли на КАМАЗах и УРАЛах, что нас сюда доставили. Сектанты облили их каким-то химическим составом и дали время хорошо разгореться, прежде чем запустить их с крутого склона в нашу сторону, и теперь множество огромных колёс, объятых пламенем, оставляя за собой сильное задымление, катились на нас, снося мертвецов и быстро набирая скорость.

Пулемёты бронетранспортёров переключили огонь с мертвецов на быстро приближающиеся горящие снаряды, но ощутимый урон не смогли им нанести. К тому же, горящих покрышек было слишком много, первые почти скатились с горы и достигли нас, а вслед за ними катились новые, щедро запускаемые сектантами откуда-то из-за домов, с самого начала крутого уклона.

Я прекратил стрелять, схватил за плечо жену, жестом показав ей прекратить огонь. Как только она убрала палец со спускового крючка автомата, я побежал вперед, к корме остановившегося бронетранспортёра, потянув её за собой. Перекрикивая шум стрекочущих пулемётов, я заорал ей над ухом:

— Ложись быстрее на асфальт и закрой на всякий случай голову руками!

Едва я закончил говорить, как первые горящие покрышки докатились до нас. Одна на большой скорости врезалась в бронетранспортёр, заставив тяжелую машину покачнуться, и, отскочив от неё, упала, объятая пламенем, сбоку от бронемашины, нещадно чадя черным дымом, который быстро принялся заволакивать пространство.

Дальше начался настоящий ад! Всё пространство вокруг заволокло густым дымом, видимость упала практически до нуля. Из непроглядной пелены дыма то и дело выскакивали на огромной скорости объятые пламенем гигантские колеса. Людей, что не успели укрыться, они играючи сносили с ног. Бедолаги после этого получали травмы различной степени тяжести, но самое страшное заключалось в другом — от соприкосновения колеса с человеком, на нём оставалась густая жирная обмазка, которая рьяно горела, и потушить её было практически нереально. Не знаю, что применили секстанты, обмазывая гигантские покрышки, но по свойствам это было близко к напалму, только вдобавок ещё дымило очень сильно.

С каждой секундой дым всё сильнее заволакивал всё пространство вокруг, от чего становилось тяжело дышать и начинали слезиться глаза. Люди пытались помочь раненым, сбивали с них пламя, и оттаскивали за бронетранспортёры, убирая их с пути пролетающих на большой скорости огненных покрышек. Внезапно рядом раздался громкий крик «Зомби уже здесь!», и из густого дыма стали показываться силуэты мертвецов.

Во всю мощь лёгких, надрывая горло, где-то совсем рядом заорал в громкоговоритель Гестаповец:

— Срочно отступаем! Делитесь на пары, первый номер выносит раненого, второй его прикрывает! Мертвых оставляем, за ними обязательно вернёмся позже!

Люди быстро разбились на пары и принялись, отбиваясь от напирающих мертвецов, искать раненых на земле и оттаскивать их назад, туда, где стояли грузовики.

Мы вместе с женой медленно отступали назад, стреляя в появляющихся из дымного тумана мертвецов. Обшаривая взглядом дорогу, я то и дело подбегал к лежавшим на земле людям и щупал их пульс. Первые двое были мертвы. А вот третьему повезло, если можно назвать везением открытый перелом ноги и сильные ожоги, но, по крайней мере, он был жив.

Опустошив до конца магазин в выныривающих из густого дыма мертвецов, я быстро перезарядил автомат и, схватив раненого подмышки, потащил его в сторону грузовиков. Янка шла рядом со мной, спиной вперед, и отстреливала зомбаков.

Раненый орал от боли, но у меня не было времени, чтобы зафиксировать ему ногу, поэтому вариантов было только два: либо потерпеть боль от такой варварской транспортировки с поля боя, либо остаться и быть добычей мертвецов. Я был категорически против, чтобы этот несчастный достался красноглазым монстрам, поэтому, обливаясь потом, шаг за шагом, медленно тащил тяжелое тело к грузовикам.

У самого начала моста дыма было меньше. Быстро оглянувшись по сторонам, я увидел людей, которые тоже несли раненых и отстреливали идущих по пятам мертвецов. Из своих я смог заметить только Берсерка. Гиганту повезло, он не пострадал, и сейчас тащил в сторону грузовика сразу двух раненых, по одному в каждой руке. Его прикрывала незнакомая мне женщина, на правой половине её лица вздувался волдырями страшный ожог, но, несмотря на это, она шла рядом с Берсерком и довольно метко стреляла из карабина СКС по мертвецам.

Те, кто успел добраться до грузовиков первыми, загрузили раненых и бежали назад, чтобы помочь остальным. Ко мне подбежал небольшого роста парень с абсолютно лысой головой и сказал:

— Ложи его на землю, сейчас с двух сторон аккуратно возьмём, чтобы меньше тревожить пострадавшую ногу и дотащим по машины!

Вдвоём нести раненного было намного проще, уже через две минуты мы загрузили его в кузов КАМАЗа, где им тут же занялись, оказывая первую помощь.

Я закурил и быстро огляделся вокруг, пытаясь понять, что стало с нашим войском после хитрого тактического хода сектантов. Мои подсчёты были очень приблизительны, но тем не менее получалось, что убитых было на удивление мало, всего лишь 3–4%, а вот раненых набралось чуть ли не 50 %. Тем самым сектанты, ещё не вступив в прямое боестолкновение с нами, уже вывели из строя половину нашей армии.

Всё это я успел подсчитать меньше чем за минуту. Раненые были загружены, грузовики завели двигатели и, повинуясь приказу Гестаповца, повезли их на Рынок, в больницу. Остались те, кому повезло не попасть под огненные колеса и вырваться из дыма, минуя зубы мертвецов.

У некоторых людей были небольшие травмы и ожоги, но они остались, горя желанием поквитаться с сектантами. До сектантов ещё предстояло добраться, а сейчас следовало добить зомбаков, которых было всё ещё очень много, они медленно, но неотвратимо шли на нас.

Поэтому, покончив с погрузкой раненых, мы принялись методично отстреливать надвигающихся на нас мертвецов. Было заметно, что люди взволнованы и пытаются узнать судьбу своих друзей и родственников. Я тоже, стреляя по зомбакам, успевал кидать взгляды по сторонам, выискивая тех, с кем вместе приехал.

Берсерка тяжело было не заметить в толпе людей, но его я уже видел ранее и знал, что он не пострадал в том огненно-дымном аду. Моя супруга неотступно следовала за мной по пятам. А вот остальных я пока не видел, это действовало на нервы и навеивало дурные мысли. Внутренний голос задавал каверзные вопросы: «Всех ли раненых успели в той суматохе вытащить?», «А сколько убитых осталось лежать на земле?».

Хотелось перестать отстреливать наступающих на нас мертвецов, начать ходить среди людей и заглядывать им в лица, ища своих друзей, но этого нельзя было допускать. Если сейчас не сосредоточиться на красноглазых монстрах, то они просто сметут нас толпой. Слишком большую ораву умудрились собрать проклятые фанатики. Поэтому приходилось, делая над собой усилия, стрелять по зомби, выбирая перерывы только для того, чтобы набить патронами опустевший магазин. Я уже давно сбился со счета, не зная даже примерно, сколько патронов отстрелял по мертвецам. Даже через перчатку чувствовалось, как нагрелось от ствола пластиковое цевьё автомата. Если бы на него не была установлена простая тактическая рукоятка, которая оставалась относительно прохладной, я бы, наверное, уже обжег ладонь.

Перекрикивая громкие звуки выстрелов, Гестаповец заорал в свой громкоговоритель:

— Я сейчас пошлю два бронетранспортёра, пусть сбивают и перемалывают мертвецов, а вы экономьте боеприпасы!

Только сейчас, после его слов, я осознал, что две из четырёх бронемашин сгорели от попавших в них покрышек, пропитанных какой-то сильно горючей химией.

Два уцелевших бронетранспортёра, громко гудя мощными двигателями, направились навстречу толпе мертвецов. Получив передышку, люди прекратили стрельбу и принялись снаряжать опустевшие магазины, а после выискивать в толпе своих друзей и приятелей.

Я, как и все, сначала набил четыре пустых магазина патронами, после чего сказал жене, чтобы шла за мной и не терялась, начал ходить искать своих товарищей. Если не считать Берсерка, которого я почти всё время видел благодаря его росту, первым знакомым человеком, кого мне удалось найти, была Ведьма.

Она сидела на краю дороги на бордюре и любовно протирала куском ткани лезвие катаны. Подойдя к ней вплотную, я увидел, что её левое плечо немного обожжено, видимо, ей тоже не посчастливилось соприкоснуться с горящими покрышками. Она подняла на меня свои красивые голубые глаза, в которых сейчас холодным металлом отблескивала злоба. При виде меня её взгляд немного потеплел, она спросила:

— А где всё остальные?

— Не знаю, я только Берсерка видел, не было времени на поиски, мы мертвецов отстреливали.

— Я сама успела устать за короткое время, как будто всю ночь разгружала вагоны. Настоящее безумие, как будто оказалась в кошмарном сне. На земле лежат раненые с переломами и ожогами, а из дыма появляются мертвецы и пытаются их растерзать. Я, наверное, поставила сегодня личный рекорд, убивая тварей и защищая раненых, пока их не эвакуировали к грузовикам.

— Думаю, что для всех хитрая уловка сектантов стала неожиданностью и большим стрессом. Но, пока бронетранспортёры дают нам фору, нужно попытаться найти остальных. — проговорил я и посмотрел, как две угловатые бронированные машины безжалостно раскатывали в фарш мертвецов, тараня с разгона толпу и раздавливая большими колесами сбитых на землю монстров.

Колеса машин были перепачканы в крови, на них налипали раздавленные внутренности. Мертвецы со злобным рычанием сами шли навстречу своей смерти. Огромная толпа зомби таяла на глазах, превращаясь в раздавленную тяжелыми машинами костно-кровавую массу на асфальте.

Ведьма придирчиво осмотрела катану и спрятала её в ножны. Поднявшись на ноги, она пару мгновений понаблюдала за кровавым безумием, которое устроили бронетранспортёры, сбивая и давя мертвецов, и сказала:

— Сейчас самое время, чтобы найти остальных.

Никто из нас не произнёс в слух то, чего боялся. Каждый до последнего питал надежду, что остальные тоже где-то в толпе и у них просто, как и у нас, не было времени на поиски друг друга.

Остальные люди, как и мы, получив передышку, начали искать друг друга. Людской поток был в постоянном движении. Кто-то радостно обнимался, кто-то ходил, напряженно вглядываясь в лица людей, кого-то ища. Внезапно меня толкнула в плечо Янка и сказала:

— Вон, смотри, Артём и Таня!

Посмотрев в указанном ею направлении, я действительно увидел Артёма с женой. Они так же, как и мы, ходили среди людей, напряженно вертя головами по сторонам. Мы сразу направились к ним. При виде нас, на их лицах заиграли улыбки, Артём радостно проговорил:

— Вот вы где, а я уже начал пегеживать, что вас не видно сгеди уцелевших.

— Мы сами только начали поиски. Кого-нибудь ещё видел, кроме Берсерка?

— Видел Пашу, сам его тащил до машины, в которую грузили пострадавших. — ответил Артём, его лицо мгновенно помрачнело.

— Что с ним? — встревоженно спросила моя жена.

Артём грустно вздохнул и ответил:

— На моих глазах в него на большой скогости впечаталось колесо, когда уже всё заволокло дымом. Как минимум у него вывих плеча и сломаны пагу гебег. Ему ещё повезло, что его пгосто отбгосило в стогону и не пгидавило, отделался без сильных ожогов, так, немного одежду и волосы опалило.

Вот и первая нерадостная весть, которую я боялся услышать. Хорошо ещё, что отделался переломами и ушибами, но остался жив.

От мрачных мыслей меня отвлекло появление Шамана. Подойдя к нам, он сказал:

— Как я рад вас видеть!

— Мы тебя тоже. — вполне серьёзно ответил ему Артём.

Я тоже был рад, что наш шизанутый сосед не пострадал. Шаман внимательно осмотрел нас и спросил:

— Вашего Алёшеньку я только что видел, а где ваши радист и очкастый коммунист?

— Радист поехал в больничку, ему неплохо досталось, а насчёт Виктора ещё сами не знаем. — ответил я ему и снова на меня накатил страх.

Я очень боялся, что Виктор может оказаться среди погибших, чьи тела сейчас лежали за мостом, скрытые от наших взоров густым дымом от горящих покрышек.

Пока бронетранспортёры заканчивали давить остатки мертвецов, мы бродили среди людей, выискивая Виктора, но все наши попытки не увенчались успехом. Среди тех, кто уцелел и мог продолжать сражение, его не было.

Предаваться унынию нам не дал Гестаповец. Он отозвал бронетранспортёры и отдал команду добить уцелевших мертвецов. С жалкими остатками зомби наша изрядно поредевшая армия расправились быстро. Практически сразу прозвучала новая команда Гестаповца.

Из машин вынули всё, в чем можно было таскать воду, Гестаповец приказал затушить горящие покрышки. Воду пришлось брать из водохранилища и таскать за мост, к началу горы, где всё ещё горели, сильно чадя едким дымом, большие автомобильные шины.

На всех тары не хватило, поэтому одни таскали воду, а другие прикрывали их, на случай если в густой пелене дыма ещё остались мертвецы. Колёса, объятые пламенем, шипели от воды, огонь оказалось невероятно тяжело затушить. Приходилось на одно такое колесо выливать воду одновременно большому количеству человек, только тогда пламя затухало.

Постепенно очаги огня были ликвидированы, пришло время заняться телами убитых товарищей. Один из оставшихся грузовиков подъехал поближе, встав на таком расстоянии, чтобы по нему невозможно было вести прицельный огонь из домов, где предположительно засели сектанты.

Черный дым от покрышек развеялся, нашему взгляду предстала страшная картина: среди множества тел убитых зомбаков лежали трупы людей, которым не повезло пережить огненный ад, что устроили сектанты.

Тела людей застыли в неестественных позах, тяжелые покрышки, врезаясь в людей на большой скорости, с легкостью ломали им кости. Но это было не самое страшное, по-настоящему ужасно выглядели трупы, на которые упали покрышки и горели, сжигая одежду, а затем плоть несчастных. Такие обгорелые, закопченные трупы невозможно было опознать. В воздухе стоял тошнотворный запах горелой резины вперемешку с жареным мясом. Некоторых людей вывернуло наизнанку, а пару человек не выдержало и упало в обморок.

Приходилось, выискивая среди зомби тела людей, внимательно смотреть под ноги: некоторые мертвецы получили страшные раны, которые смертельны для обычных людей, но красноглазые твари были невероятно живучими и, несмотря на эти раны, всё ещё представляли опасность. При сильном повреждении ног или позвоночника, они не могли ходить, но это не мешало им медленно ползти по асфальту среди тел к ближайшему к ним человеку, чтобы попытаться вцепиться своими гнилыми зубами ему в ногу.

Больше часа ушло на ликвидацию огня, погрузку мертвых и добивание уцелевших зомбаков. Теперь, когда дым окончательно развеялся на дороге, стояли на ободах дисков два черных от копоти бронетранспортёра, их покрышки полностью сгорели. Всё видимое пространство было усеяно убитыми зомбаками. Ковер из их тел густо покрывал дорогу от самого начала спуска улицы Степана Разина. Ближе к мосту, где была низина и стояли два сгоревших бронетранспортёра, было много закопчённых выгоревших кругов в том месте, где падали и горели покрышки. Дальше, в сторону моста, выгоревшие круги среди тел зомби встречались всё реже. После самого моста весь асфальт был покрыт кровавой склизкой массой, в которую бронетранспортёры превратили большую толпу зомби, сбивая и нещадно давя их.

Закончив с погрузкой тел погибших боевых товарищей, мы вернулись обратно за мост, к грузовикам. Гестаповец дал полчаса на отдых. Люди после того, как насмотрелись на ужасные последствия комбинированной атаки мертвецов и горящих покрышек, были морально подавлены и им требовалось время.

Только сидели и отдыхали единицы, большинство внимательно рассматривало тела, разложенные в кузове грузовика, пытаясь опознать своих товарищей, которых не нашли среди выживших и раненых.

Мы тоже внимательно осмотрели тела погибших в поисках Виктора. Среди тех, кого можно было опознать, его точно не было. К сожалению, это ничего не значило, потому что были тела, которые сильно обгорели, и опознать такие не представлялось возможным. Некоторые из них представляли из себя кости скелета, покрытые копотью.

Не найдя Виктора среди мертвых, мы отошли подальше от грузовика, от которого ужасно воняло горелым мясом. Сейчас я очень сожалел, что с нами нет Кузьмича с его волшебными фляжками. Пару глотков крепкого спиртного после всех этих ужасов были бы не лишними.

Мимо ходили люди с хмурыми лицами. У некоторых текли слезы, которых они совсем не стыдились. Видимо, это были те, кому не повезло опознать среди мертвых своих товарищей и родственников.

Время, отведённое Гестаповцем на отдых, закончилось, послышался его голос, усиленный громкоговорителем:

— Я знаю, что нет таких слов, которые способны заглушить горечь утраты родных и близких. Некоторые из вас наверняка сейчас винят меня. Я не собираюсь оправдываться, поскольку сам там был вместе со своими людьми, среди которых тоже есть убитые и раненые. Узнать о замыслах сектантов было невозможно, разведчиков к ним не подослать, они убивают всех, кого видят, к тому же, пробраться мимо орды мертвецов незаметно было невозможно. Поэтому я не буду оправдываться, а предложу сделать то, ради чего мы тут собрались. Убить уродов, отомстив тем самым за родных и близких, за невинных людей, которых они всё это время зверски истязали и убивали! И предотвратить дальнейшие жертвы, которые непременно будут, если сейчас не перебить их. Скажу честно, эта атака тоже будет слепой авантюрой! Поэтому те, кто по каким-то причинам передумал, вправе оставаться у грузовиков, никто обвинять их не будет, а Рынок выполнит свои обещания. Но чем больше людей останется тут, тем меньше наши шансы на победу. А значит, что вы ещё столкнётесь с сектантами в будущем. Только, когда они придут к вашему жилищу, вам придётся рассчитывать только на свои силы, а численный перевес будет на их стороне. Те, кто решил завершить начатое, подходите ко мне, кто передумал, отходите к грузовикам.

В нашем отряде никто ни секунды не колебался, все направились к Гестаповцу. Я прекрасно понимал, что его вины в случившемся не было, поэтому злость была только на проклятых сектантов, к нему никаких претензий.

К моему удивлению, людской поток устремился вместе с нами, обступая Гестаповца плотным кольцом. К грузовикам никто не пошел, там остались стоять только водители и несколько человек, выделенные для охраны транспорта. Остальные люди, хоть и стояли с хмурыми и злыми лицами, но были полны решимости завершить начатое, несмотря на такое ужасное начало.

Лицо Гестаповца было хмурым, как небо во время грозы, а глаза бешено блестели. Он выкурил сигарету за три длинные затяжки и, оглядев плотно обступивших его людей, произнёс:

— Я рад, что вы полны решимости перебить этих гадов. Теперь, когда они лишились армии мертвецов, нужно дожимать и атаковать их, иначе, если им дать время, они вновь соберут ещё одну армию из тварей и опять подготовят какую-нибудь пакость. Сейчас мы разделимся на две группы и будем пробираться к их позициям. Первыми пойдут те, кому знакомо сапёрное дело, для того чтобы мы не напоролись ещё на какие-нибудь сюрпризы. По открытой местности не идти, дыма вроде не видно, но даже покрышка без огня, набрав скорость, легко может сломать руку или ногу, или даже шею, впрочем, вы сами видели последствия, перетаскивая тела погибших.

Гестаповец закончил свою короткую речь и разделил людей на два примерно одинаковых по численности отряда. При этом он учитывал пожелания некоторых людей оказаться в одной группе, поэтому мы вошли в состав группы, которая должна пробираться к позициям сектантов по правой стороне.

В начале обеих групп стояли военные, даже если бы они были без уставной формы, армейская выправка всё равно выдавала в них вояк. Прозвучала короткая команда и группы двинулись на позиции сектантов по разные стороны от дороги.

Наша группа миновала мост с раздавленными мертвецами и сразу ушла на обочину. Используя каждое укрытие, люди принялись короткими перебежками продвигаться друг за другом к разграбленной автозаправке. Военные во главе отряда сначала внимательно осматривали всё на пути движения группы, и только после их отмашки начинали продвигаться остальные члены отряда.

Достигнув разрушенной заправки, люди стали ожидать, пока саперы проверят дорогу до офисного центра, который находился в 50 метрах от заправки.

Пока мы ожидали разрешения от саперов на дальнейшее передвижение, Артём спросил у меня:

— Сколько у тебя остались патгонов?

— Да чуть меньше половины от того, что брали. А у тебя?

— Пгимегно столько же. Я тут подумал, газ зомбаков мы пегебили и их больше не видно, пога заменить обычные патгоны на экспансивные. Не згя же мы с Кузьмичом их делали, а эти угоды как газ заслуживают испытать эти негуманные пули на себе.

— Они заслуживают отдельный котел в аду, не то, что пули, запрещённые по соображениям гуманизма! — подтвердил я его слова и заменил магазин в автомате с обычными патронами, на самодельные экспансивные, с надпиленными наконечниками пуль.

Артём тоже поменял магазин в своём автомате и повесил его на грудь. С учётом, что за спиной у него была снайперская винтовка, он напоминал персонажа из компьютерной игры, которые обычно там увешаны оружием с ног до головы. Люди кидали на него заинтересованные взгляды.

К тому, что Артём всегда ходил с автоматом и снайперской винтовкой одновременно, я давно привык, поэтому мой взгляд постоянно притягивала компания в рыцарских доспехах. Этот нелепый и неуместный на первый взгляд наряд позволил им пережить неожиданную атаку сектантов без потерь. Конечно, их латы сейчас не сверкали наполированным металлом, как в начале сражения. Они были заляпаны кровью, копотью и на них виднелись вмятины. Зато люди, облаченные в них, смогли перенести столкновение с горящими колесами без ущерба для себя и здорово помогли с эвакуаций раненых, рубя мечами мертвецов, которые выныривали из густого дыма, пока другие оттаскивали раненых к грузовику. Поэтому теперь рыцарский наряд этой группы людей не вызывал ни у кого в группе усмешек.

Хотя, глядя на сосредоточенные и хмурые лица людей, я понимал, что сейчас им было вообще не до веселья. Я и сам постоянно возвращался к мыслям о том, что мы потеряли Виктора, и надеялся, что его увезли на Рынок, вместе с остальными ранеными.

Мы уже преодолели низину, в которой стояли два обгоревших остова бронетранспортёра. Следующим укрытием был многоэтажный дом, который находился в 100 метрах от офисного центра.

Саперы первыми добежали до него и внимательно осмотрели на предмет взрывчатки или других ловушек. Не обнаружив ничего подозрительно, они подали знак, что всё чисто и наша группа может передвигаться вперед.

Люди снова растянулись в цепь и быстрыми перебежками принялись преодолевать открытое пространство, спеша оказаться под защитой стены многоэтажки. С противоположной стороны дороги, вторая группа тоже передвигалась вперёд, почти параллельно с нашей.

Едва первые члены группы достигли заветного укрытия, как по людям, которые бежали следом, со стороны многоэтажек, где засели сектанты, открылся шквальный огонь. Подсознательно все ожидали всё это время подобное, но всё равно в первые пару секунд от начала внезапной атаки немного растерялись, наблюдая, как некоторые из тех, кто попал под обстрел, падали замертво или, получив ранения, пытались доползти до укрытия, а вокруг злобно жужжали пули, впиваясь в землю рядом с ними.

Кто-то первый вышел из ступора и громко заорал:

— Чего застыли, раскрыв рты?! Огонь по позициям противника!

Тут же зазвучали ответные выстрелы. Сектантов практически не было видно, они стреляли, не подходя близко к окнам, из глубины комнат, поэтому приходилось сначала выискивать их по вспышкам от выстрелов, которые освещали через окно квартиру изнутри, и только после этого посылать туда в ответ пули.

Наша ответная стрельба ослабила плотность неприятельского огня, люди кинулись на помощь раненым, несмотря на риск для своей жизни. Все тела раненых и убитых под ослабевшим, но всё ещё продолжающимся обстрелом сектантов, перенесли под защиту стены дома. Раненым принялись оказывать первую помощь, останавливая кровотечение и перевязывая раны.

Нам повезло, мы всё ещё находились у торгового центра и не попали под обстрел. Спрятавшись за укрытие, я старался сильно не высовываться, стрелял по три патрона в одно из окон, где находился вражеский стрелок, и прятался обратно. Не знаю, чем были вооружены сектанты, но для моего автомата Калашникова расстояние было ещё слишком большое, чтобы рассчитывать на прицельный огонь и точные попадания.

Заглушая басистые звуки автоматных выстрелов и хлесткие СВДшние хлопки, рядом громко бахнуло — это Артём сменил автомат на снайперскую винтовку и начал отстрел противника.

Я спрятался за стену и сказал жене, которая была рядом со мной:

— Стой тут, не высовывайся, успеешь ещё пострелять, а пока предоставь это тем, у кого прицельная дальность оружия позволяет более точно работать на таких больших дистанциях.

Посмотрев на Татьяну, я добавил:

— Тебя это тоже касается, пусть Артём со своего слонобоя лупит, а ты не лезь, только патроны зря сожжёшь.

Примерно 5 минут спустя от начала перестрелки, выстрелы со стороны сектантов стали менее интенсивными, и мы начали поодиночке перебегать от офисного центра к жилому дому, где уже находились те, кто успел перебежать до начала атаки сектантов, и раненые.

Добежав до стены дома, я первым делом оценил урон от сектантского обстрела. Убитых было два человека, раненых трое. Двоим повезло, и ранения были легкими, а вот третьему пуля угодила в ногу выше колена. Его требовалось отправлять в больницу, но, пока сектанты ещё постреливали, тащить раненого под пулями было глупо и опасно. Какие потери понес отряд, который пробирался по другой стороне улицы, мы пока не знали.

Увидев, что все переместились от офисного центра к многоэтажному дому, один из вояк, назначенный Гестаповцем в нашем отряде главным, сказал:

— Вы двое, остаётесь тут, чтобы потом эвакуировать к грузовикам раненого и убитых. Остальные сейчас должны усилить огонь и заставить уродов спрятать головы, чтобы мы смогли продвинуться дальше и проверить на ловушки следующее место.

Указав на двух крепких парней, проговорил он. Поскольку его приказ был прост и логичен, спорить с ним никто не стал. Отряд усилил обстрел домов, в которых засели сектанты, давая воякам-сапёрам возможность добежать до здания музея «Арсенал» и укрыться за его стенами.

Дождавшись, пока саперы окажутся в безопасности, я прекратил стрелять по окнам многоэтажки. Моему примеру последовали многие, у кого не было точно стреляющего оружия на большие дистанции. Теперь охоту за головами сектантов вели только снайперы.

Грянул очередной громкий выстрел из винтовки Лобаева, которой пользовался Артём, и тут же появился сам Артём с радостной улыбкой на лице. Подойдя к нам, он проговорил:

— Я сейчас снёс башку одному гаду, долго с. у выцеливал, ждал, пока он немного потегяет бдительность и подойдёт поближе к окну, чтобы не пгомазать.

— Поздравляю. — коротко произнёс я и хлопнул его по плечу.

У Артёма бешено сверкали глаза. Наверное, открыв счёт убийством первого сектанта, он испытал сильный эмоциональный подъём, и ему хотелось говорить. Закурив подрагивающими руками сигарету, он произнёс:

— Жаль, Кузьмича тут нет, он бы сейчас тоже погадовался. Вы только пгедставьте, я видел в пгицел, как у сектанта дыня от попадания взогвалась, за мгновение пгевгатившись в кговавое облако. Пгикиньте, как охгенели его когеша, если кто-то из них был с ним в одной комнате в тот момент.

Татьяна прижалась к Артёму и слушала мужа с восторженным выражением лица. Ну что ж, она имеет полное право гордиться своим мужем, который из нас всех лучше всего стрелял на дальние расстояния. Да и в собранной Гестаповцем армии он наверняка входил в число лучших снайперов.

Берсерк стоял рядом и держал свою кувалду, густо испачканную в крови мертвецов. С завистью глядя на Артёма, он произнёс:

— Я тоже хочу убивать сектантов, прям руки чешутся, но боюсь, что вы их всех перестреляете раньше.

Гиганта успокоил Шаман:

— Тоже мне удивил, оглянись вокруг и покажи мне хоть одного человека, кто не желает смерти этим уродам. Да их тут каждый готов разорвать голыми руками! Но ты не переживай, говорят, сектантов много, значит на всех хватит.

Рядом с нами, укрывшись за стеной от вражеских пуль, стоял мужик в обычной гражданской одежде. Если бы не дробовик в его руках, можно было подумать, что он вышел на прогулку. Настолько контрастно смотрелось его одеяние, по сравнению с другими людьми, которые почти все поголовно были одеты в камуфляж разнообразной расцветки. Больше, чем он, наверное, только рыцари в своих доспехах выделялись из общей толпы. Услышав слова Шамана, он воскликнул:

— Святые куриные угодники! Вы разве не знаете, что не стоит делить шкуру неубитого медведя?

Шаман с интересом уставился на мужика. По его взгляду было заметно, что он пытается выдумать свою очередную глупую шутку насчёт веры в куриного бога. Но его опередил Берсерк, радостно проговорив:

— Я был у вас в храме и видел Великую Белую курицу! Мне там очень понравилось. — на пару секунд он замолчал, наморщив лоб в раздумьях, потом его лицо расцвело в улыбке, он полез в нагрудный карман и, достав оттуда перстень, показал его собеседнику и сказал. — Мне там даже подарок подарили, правда, яичко не разрешили забрать.

Мужик впился взглядом в перстень и дрожащим от волнения голосом произнёс:

— О, Великий Куриный Бог! Этот перстень — священная реликвия!

Мы выстроились в полукруг, с интересом ожидая, что скажет дальше куровод, который при виде перстня в руках Берсерка испытал настоящий религиозный экстаз и теперь пожирал Берсерка преданным взглядом. Алёшенька счастливо улыбнулся и спрятал перстень обратно.

В этот момент прозвучал приказ опять усилить обстрел домов, в которых засели сектанты, и небольшими группами перебегать от дома, за стеной которого мы укрылись, к музею, где нас ожидали саперы.

«Хрен с этим куриным фермером, наша цель на сегодня другая — сектанты!» — подумал я, снимая автомат с предохранителя. Люди вновь принялись интенсивно обстреливать окна домов, где засели сектанты, подавляя их огонь. А как только выстрелы с их стороны стали звучать реже, начали попарно, виляя, как зайцы, перебегать открытое пространство, стараясь как можно быстрее оказаться у стены музея.

Я побежал вместе со своей женой, чуть ли не силой забрав её автомат себе, чтобы ей было легче бежать. Одна из пуль, выпущенная сектантами в нашу сторону, вонзилась в опасной близости рядом с нами в стену дома, заставив ускорить и без того быстрый бег. Пролетающие мимо со свистом пули — очень хорошая мотивация для открытия второго дыхания, но слишком опасная.

Нам повезло, мы достигли музея в целости, потом с замиранием сердца наблюдали, как перебегают остальные. Один из людей с Ранчо словил пулю в корпус во время забега, но, к счастью, от тяжелых последствий его спас бронежилет, поэтому он отделался сильным ушибом рёбер и большим синяком. После этого как боец он стал бесполезен, но, поскольку госпитализация ему не требовалась, то рисковать, доставляя его под обстрелом сектантов к грузовикам за мостом, было нецелесообразно.

Мой взгляд зацепился за почитателя Куриного Бога, который теперь постоянно крутился рядом с Берсерком. «Вот только куролюба, решившего примкнуть к нашей компании, нам сейчас не хватало для полного счастья.» — подумал я, мысленно ругая Берсерка за то, что он показал подаренный ему перстень.

Мои мысли прервал главный нашего отряда. Дождавшись, пока все окажутся у стены музея, он громко заговорил:

— Соберитесь! Мы уже у цели, через дорогу от музея стоит один из домов, где засели ёб…е фанатики! Сейчас ждём сигнал от второй группы, как только увидите, что в небо взлетела красная сигнальная ракета, знайте, это — сигнал к началу атаки. Дальше я уже не смогу следить за каждым и отдавать вам приказы. Поэтому всё просто: увидели ракету — побежали отправлять фанатиков в ад, где им самое место. Единственное, что хочу добавить, если будет возможность взять кого-нибудь из них живым, не упустите её! Нам очень нужен хотя бы один «язык». Но, думаю, все знают, что фанатики в плен не сдаются. Если они видят, что плена не избежать, то перерезают себе глотку ритуальным кинжалом, и, хрипя и харкая кровью, умирают с улыбкой на еб…ке. Поэтому ждите ракету и готовитесь к тому, ради чего мы собрались, убивать сектантов!

После его слов, привязавшийся к нам почитатель Куриного Бога сразу отошел на десятый план и вылетел у меня из головы. Начиналась самая опасная часть операции, я созвал всех своих друзей в круг и непроизвольно поморщился, увидев, что куролюб с дробовиком тоже подошел и греет уши. Но мысленно махнул на него рукой и сказал:

— Как только в небо взлетит красная ракета, все ринутся в атаку. Нам нужно держаться вместе и быстро разработать стратегию, как выкуривать сектантов, которые засели в ближайших многоэтажках, и при этом не словить пулю. У кого какие мысли?

Повисло молчание, все напряженно пытались что-то придумать. Неожиданно тишину нарушил Шаман:

— Предлагаю их тем же самым местом, по тому же самому месту.

«Нашел время для дебильных высказываний» — злобно подумал я, но не успел ничего сказать, меня опередил Артём, спросив у Шамана:

— Нет вгемени на гебусы, если что-то дельное пгидумал, то говоги ногмально, а если опять гешил хегню могозить, то лучше молчи в тгяпочку!

Было заметно, что Шаман немного обиделся на слова Артёма, но, несмотря на это, он ответил:

— Никакой херни, у меня появилась идея, и ты прав, упомянув тряпочку!

Я не выдержал и рявкнул на него:

— Да бл. ь! Говори уже нормально, что придумал, за…л!

Шаман был известный любитель эпатажа и театральных пауз, но, видя, что все нервные и злые, он решил не дёргать судьбу за яйца и сказал:

— Я предлагаю использовать тот же метод, что и сектанты. Только мы не будем затаскивать в каждую квартиру горящие покрышки. Вокруг много раскуроченных машин, там давно уже слит весь бензин до последней капли и сняты аккумуляторы, но это нам не требуется. Главное, что сиденья, которые хорошо горят, на месте и масло из двигателя никому не интересно. Берем различные тряпки и куски поролона с сидений, хорошо пропитываем их маслом, поджигаем и закидываем в те квартиры, где сидят уроды. И ждём, пока они начнут задыхаться от дыма.

Поделился с нами своими мыслями Шаман, на что Артём ответил:

— Идея неплохая, но есть пага нюансов. Таким методом легко устгоить пожаг и сгогит не то, что вся квагтига, а весь дом. К тому же, если они откгоют окна или пгосто газобьют стекла, то не факт, что наших импговизигованных дымовых шашек хватит, чтобы они начали задыхаться.

— Даже если сгорит весь дом, то и хер с ним. Если тут обитают сектанты, то в доме не осталось других людей, они их уже давно перерезали. А чтобы им не хватило воздуха, мы будем закидывать в каждую квартиру столько горящих и дымящих тряпок, пропитанных маслом, сколько потребуется. И тогда у сектантов будет не много вариантов: либо прорываться с боем из задымленной квартиры, либо выпрыгивать в окна. — ответил я на опасения Артёма.

Выслушав наши рассуждения, Татьяна произнесла:

— Им не обязательно выбегать под пули или прыгать из окон, достаточно высунуть на улицу голову, чтобы не задохнуться.

— Пускай высовывают, сразу найдётся немало желающих поупражняться в стрельбе по таким мишеням. — ответил я и добавил. — Тогда решено, как только взлетает красная ракетница, мы начинам курочить машины, разрезая сиденья и сливая масла с двигателей. Главное — делать это с теми тачками, которые находятся вне сектора обстрела фанатиков.

Шаман, задумчиво крутя своё копьё, спросил:

— А как сливать масло? У кого есть ключи, чтобы открутить сливную пробку на поддоне двигателя? Насколько я знаю, там сливная пробка может быть под ключи разного диаметра, а на некоторых машинах бывает и под шестигранник. И в чего его сливать, где брать тару?

— Наша цель не замена масла в машине, мы не техобслуживанием тут занимаемся. Поэтому лишние движения нам без надобности, как и ключи с тарой для масла. Не нужно искать ключи, чтобы откручивать сливные пробки и тара тоже не нужна. Кинул тряпку на землю, под двигатель, и прострелил поддон, подождал, пока тряпка пропитается маслом, заменил её на другую. Вот и всё, не нужно ничего усложнять, нужно наоборот максимально упрощать.

— Вы не будете возражать, если я буду с вами? — внезапно задал вопрос зачарованный перстнем Берсерка куропочитатель.

Шаман раскрыл рот, чтобы ответить ему, но получил по рёбрам локтем от Артёма и от неожиданности выдохнул весь воздух. Артём в это время спросил и куровода:

— Твоё ружье чем сейчас заряжено?

— Пули 12го калибра. Чтобы по окнам стрелять, когда отдают приказ, подавлять огневые позиции сатанистов.

— А дробь или картечь есть?

— Да, у меня есть патроны с картечью.

— Тогда меняй пули на картечь, на близких дистанциях в замкнутом пространстве это страшный боеприпас. С нами можно, но только если будешь выполнять наши команды. Нам нужны исполнители, которые будут помогать, а не те, кто будет мешаться под ногами.

— С этим проблем нет, командуйте.

— Как тебя зовут?

— Рома.

Мы познакомились, пожав друг другу руки. Роман принялся менять пулевые патроны на картечь, а я выискивать машины неподалеку, которые нужны для нашего плана. Проблем с брошенными и раскуроченными автомобилями не было, они стояли повсюду. Только нам нужны были те, которые находились вне зоны обстрела сектантов.

Осмотрев округу и посовещавшись, мы решили вернуться к многоэтажному дому, от которого только недавно перебежали к музею, и осуществить задуманное во дворе, укрывшись высокой стеной от обстрела сектантов. В ожидании сигнальной ракеты, мы успели обсудить план, корректируя всякие мелочи.

В небо с противоположной стороны дороги взмыла яркая красная ракета, оставляя за собой белый дымный след. Практически сразу оба отряда начали интенсивный обстрел окон ближайших домов, где засели сектанты.

Постреляв пару минут вместе со всеми, наша группа побежала назад, во двор дома. Я заметил удивленные взгляды тех, кто ещё оставался около музея и вел стрельбу по позициям противника. Наверное, люди подумали, что мы решили убежать, передумав сражаться с сатанистами. Пусть думают, что хотят, у нас к ним свои личные счёты и мы обязательно их предъявим, но чуть позже.

Во дворе, как и ожидалось, было немало припаркованных раскуроченных автомобилей. Вооружившись ножами, мы принялись варварски резать сиденья автомобилей, выдирая большие куски поролоновой подкладки и кидая их на землю. Раскурочив таким варварским способом с десяток автомобилей, мы получили довольно много поролона, порезанного на куски разных размеров. Ткань с обшивки сидений тоже реши использовать для дела. Правда, в некоторых автомобилях салон был кожаный, кожа нам без надобности, её не стали срезать.

Разложив на земле куски ткани, срезанные с сидений, мы начали накидывать сверху поролон, после чего, свернув ткань в трубочку, крепко завязали её, используя срезанные с автомобилей ремни безопасности. Получилось чуть больше двадцати компактных свертков, крепко перемотанных ремнями безопасности, с тканью снаружи и поролоном внутри.

Настало время для второй части плана. Выбрав автомобиль повыше, чтобы удобнее было стрелять по поддону двигателя, я засунул под него первый сверток. Отогнав всех подальше, лег на землю и, прицелившись, выстрелил в поддон. Пуля легко пробила его, а на сверток ткани потекла струя темного отработанного машинного масла. С одного автомобиля получилось хорошо пропитать маслом 4 подобных свертка, поочерёдно меняя их по мере пропитки.

Чтобы ускорить процесс, мы разделили свертки по 4 штуки и прострелили поддоны сразу у нескольких автомобилей. Закончив готовить гостинцы сектантам, распределили между собой промасленные тканевые подарки и отправились обратно, к домам, в которых засели сектанты.

На приготовление у нас ушло примерно минут 15. За это время почти все, кто был у музея, убежали вперед, оставив под прикрытием стены только раненого, который словил пулю в бронежилет и не мог продолжать сражение из-за боли в ребрах.

Повсюду звучали выстрелы, интенсивность стрельбы была очень высокой. Началась самая острая фаза — прямые боестолкновения с сектантами, которые яростно огрызались, не желая отправляться раньше времени на ковер к своему господину, в ад.

Без потерь среди атакующих не обошлось, на земле лежали тела убитых. Наш небольшой отряд быстро преодолел открытое пространство от дома до музея. Далее, не сбавляя темпа, мы добежали до следующий многоэтажки, в которой засели сектанты. Достигнув её, мы побежали вдоль стены.

Пропитанные маслом тряпочные свитки несли те, кто не пользовался огнестрельным оружием. Всё остальные бежали, шаря стволами автоматов над головами, на случай если кто из сектантов рискнёт высунуться из окна.

Обогнув угол дома, мы оказались во дворе. Тут происходило ожесточённое сражение. Люди, которые начали атаку раньше нашего отряда, рассыпались по всему двору, используя деревья и припаркованные автомобили как укрытия. Спрятавшись за ними, они интенсивно обстреливали окна дома. Некоторые штурмовали двери ближайших подъездов и били стекла первого этажа, пытаясь проникнуть внутрь дома.

Поскольку желающих попасть в первые подъезды этого дома было и так больше, чем требовалось, мы решили пробежать вдоль стены до конца дома и начать с самого крайнего подъезда, который пока что никто из нападавших не пытался взять штурмом.

Железная дверь с неработающим домофоном не поддавалась и, судя по всему, была зафиксирована изнутри.

Быстро посовещавшись, мы решили попробовать проникнуть через окна первого этажа. План был простой. В одно из окон должна залезть Ведьма и занять позицию рядом с дверным проёмом комнаты. Благодаря скорости, с которой она работала своей катаной, ни один сектант не перешагнет через порог живым. Чтобы обезопасить Ведьму, пока она будет лезь через окно, комнату на прицеле будут держать Артём и Татьяна. Берсерку, как самому высокому и сильному в отряде, выпала роль подсаживать Ведьму в окно, потому что окна в здании располагались высоко над землей. Все остальные должны были осуществлять отвлекающий маневр, на случай если кто из сектантов находился на первом этаже, начав одновременно обстреливать все окна, которые находились на первом этаже крайнего подъезда, чтобы дезориентировать врага, потому что если разбить только то, через которое полезет Ведьма, это обязательно привлечет внимание противника. А если практически одновременно будут разбиты все окна, это должно дезориентировать сектантов, и проникновение Ведьмы, а затем всех остальных, скорее всего, пройдёт незаметно.

Дождавшись, пока Берсерк, Артём, Ведьма и Татьяна затаятся у одного окна, мы начали обстрел первого этажа, стараясь разбить все стекла и произвести как можно больше шума. Увидев, что Берсерк начал подсаживать Ведьму, я перенес огонь на окно второго этажа, разбивая пулями стекла. Потратив весь магазин, я быстро перезарядился и, подняв с земли один из свёртков, поджег его зажигалкой.

Огонь, добравшись до поролона, начал быстро разгораться. Дождавшись момента, после которого потушить этот сверток будет тяжело, я закинул его в окно на второй этаж. Пусть там горит и коптит, отвлекая внимание от первого этажа. Нам нужно было время, чтобы успеть проникнуть незамеченными вслед за Ведьмой.

Пока я разжигал и закидывал огненный подарок на второй этаж, в окно за Ведьмой успели забраться Артём и Татьяна. Берсерк подсаживал мою жену, я подошел к ним, чтобы залезть в квартиру следующим.

Встав ногой на подставленные берсерком руки, сцепленные в замок, я заглянул в окно. Все, кто залез ранее, стояли, выстроившись вдоль стены по обе стороны от дверного проёма. Встав так, чтобы их не обнаружили раньше времени, но при этом иметь возможность внезапно атаковать сектантов, если те попытаются войти в комнату.

Забравшись в окно, я, стараясь не шуметь, прокрался к стене и замер, прислушиваясь к звукам в подъезде. Из-за частых выстрелов на улице, ничего подозрительно не удалось услышать. Подвинувшись поближе к Артёму, я шёпотом спросил у него:

— Удалось кого срисовать? Где эти уроды?

— Я тут не сильно ганьше тебя, к тому же, сам слышишь, обе стогоны стгеляют, не жалея патгонов, из-за этого хген что слышно. Поэтому насчёт пегвого этажа не знаю, есть тут кто или нет, а вот на втогом вгоде была какая-то суета, совсем недавно.

— Это я им отправил горящий снаряд, для отвлекающего маневра. — с улыбкой проговорил я, показывая на свертки, которые Берсерк с улицы подавал в окно куроводу Роме.

Артём одобряюще кивнул и сказал:

— Бегсегка мы не сможем затащить, не кугоча гаму, а это слишком много шума, пусть некотогое вгемя подождёт на улице.

— Хорошо, сейчас скажу ему. — ответил я, понимая, что Артём прав.

Пока на нашей стороне фактор внезапности, нужно его использовать. А если тащить Алёшеньку в окно, как того бегемота из болота, то шума не избежать, следовательно, сектанты узнают о нашем присутствии внутри квартиры. Подойдя к окну, я высунул голову и сказал:

— Алёша, спрячься пока что где-нибудь, чтобы тебя не подстрелили, и наблюдай за подъездом. Как только мы откроем дверь, то сразу зайдёшь, а пока нам нельзя шуметь, поэтому спрячься.

— Хорошо. — спокойно ответил великан и закрутил головой в поисках укрытия.

Я отошел от окна, встав у стены рядом с Артёмом, и заговорил, стараясь чтобы меня было еле слышно:

— Всё, пора действовать. Первыми идут Ведьма и Артём. Если будет возможность убить без стрельбы, то это делает Ведьма. Если враг будет на большой дистанции, тогда выбора нет, Артём начинает стрелять.

Всё было предельно просто, поэтому никаких уточняющих вопросов не последовало. Ведьма обнажила свою катану и, держа её в руке, начала бесшумно красться к выходу их квартиры. Артём шел рядом с ней, держа в руках автомат, готовый в любую секунду, если потребуется, открыть огонь.

Следом шли мы с Янкой, с автоматами в руках. Квартира, в которой мы оказались, судя по слою пыли, была давно заброшенной и сюда никто не заглядывал. Входная дверь с выбитым замком была распахнута настежь. Из этой квартиры было видно только стену подъезда. Лестница и входная дверь были слева, чтобы их рассмотреть, Ведьме пришлось быстро выглянуть.

Отдернув голову назад, она показала двумя пальцами, что увидела двух сектантов. Потом, молча ткнув себя в грудь, дала понять, что сама их ликвидирует. Артём кивнул в ответ, подтверждая, что согласен и стрелять не будет, если того не потребует ситуация.

Ведьма замерла у входной двери, делая глубокие вдохи и выдохи, выравнивая своё дыхание, а потом быстрым плавным движением внезапно выскользнула из квартиры в подъезд. Артём опомнился только спустя секунду и выскочил следом, вскидывая на ходу автомат.

Все остальные замерли у выхода из квартиры, напряженно прислушиваясь. Из-за выстрелов, которые доносились с улицы, нам так и не удалось ничего расслышать, но, судя по тому, что Артём не стрелял, Ведьма прекрасно справлялась своими силами.

Как только Артём показал большой палец, поднятый верх, и, стараясь не шуметь, крадучись пошел вперёд к лестнице, я с женой вышел из квартиры. Артём, держа автомат наизготовку, шагнул в соседнюю квартиру, чтобы проверить её на наличие сектантов.

Я бросил быстрый взгляд наверх, между перилами, пытаясь засечь неприятеля. Там никого не было видно, но периодически слышались голоса. Слова невозможно было разобрать из-за непрерывно грохочущих выстрелов.

Прошмыгнув мимо лестницы, я подошел к Ведьме, которая, склонившись над трупами сектантов, обшаривала их карманы. Под телами убитых ею уродов, начинала расплываться кровавая лужа.

У одного сектанта было сильно разрублено горло, отчего голова трупа неестественно вывернулась, обнажаю разрубленную трахею и уцелевший белый позвоночный столб. У другого на груди, в области сердца, была колотая рана, оттуда сочилась на пол ярко-алая кровь, пропитывая одежду вокруг раны темным пятном.

Рядом с телами сектантов валялось их оружие. Автомат Калашникова в калибре 7.62 был настолько распространён, что не вызвал у меня ни малейшего удивления. А вот второй ствол, сильно похожий на Калаш в стандартном дереве, но имеющий ряд отличий, меня сильно удивил и приятно порадовал. Длинный ствол, длинный загнутый бакелитовый магазин, почти одного цвета с цевьём и прикладом оружия, но другого, более темного оттенка, и деревянный приклад, напоминающий по форме, разрезанную пополам большую саперную лопату, с квадратным лезвием.

Все эти признаки безошибочно указывали на то, что на полу лежит ручной пулемёт Калашникова, именуемый сокращено РПК. Вот это приятный сюрприз! Особенно если это не новодел для гражданского рынка, который не стреляет очередями, а настоящий военный пулемёт с возможностью ведения огня в автоматическом режиме.

Краем глаза я заметил, как Артём, выйдя из одной квартиры, шагнул в другую. В это время Ведьма с брезгливым выражением на лице показала мне два ножа, покрытых богомерзкими надписями и символами, которые носили с собой сектанты. Помимо огнестрельного оружия и ритуальных ножей, у них на двоих был большой рюкзак, в котором обнаружились боеприпасы к оружию, связка черных свечей, два баллончика с красной краской и упаковки различной еды. На удивление, ни у одного из мертвых уродов не обнаружилось даже самой простой рации.

Рация! Меня будто током шибануло, стоило только подумать о ней. Какого черта мы после первой атаки сектантов ходили и искали друг друга в толпе, как слепые котята, когда у каждого из нас были рации? Вот что значит находиться в горячке боя, из головы вылетают самые элементарные вещи и начинаешь жестко тупить. Ну да чёрт с ними, с этими рациями, и так практически все нашлись, кроме Виктора. Очень надеюсь, что он ранен, и ему уже оказывают помощь в больничке на территории Рынка.

Отогнав тревожные мысли, связанные с пропажей Виктора, я прошел мимо убитых сектантов к входной двери подъезда. От дверной ручки шла толстая верёвка, которая была сильно натянута и привязана к перилам. Теперь понятно, как они зафиксировали дверь, что её невозможно было открыть снаружи. Перерезав верёвку ножом, я открыл дверь и замер, пытаясь увидеть, где прячется Берсерк.

Не обнаружив его, я зафиксировал в открытом положении подъездную дверь найденным неподалёку камнем и вернулся в подъезд. Артём, увидев меня, тихо проговорил:

— На пегвом этаже всё чисто, я все квагтигы пговегил, а вот выше явно кто-то есть, иногда слышны их голоса.

— Да я тоже слышал, только из-за выстрелов хрен разобрать, что они там говорят.

— Нужно атаковать. Пока они не обнагужили, что эти двое мегтвы, мы ещё можем, использовать эффект неожиданности и завалить какого-нибудь фанатика, пгежде чем они поймут, что мы пгоникли в подъезд.

— Согласен, используем преимущество по полной, пока оно есть. — тихо поддержал я.

Распределив поровну трофейные патроны, я отдал автомат и пулемёт Ведьме. Бесшумная смертоносная катана испила крови, теперь пришло время сеять смерть с грохотом и копотью, выпуская свинцовые пули, поэтому Ведьма пока потаскает трофеи, а мы повоюем с сектантами.

Немного напрягало отсутствие Берсерка, но, думаю, у него хватит ума догадаться, что дверь в подъезде гостеприимно открыли именно для него, и прийти.

Взяв на изготовку автоматы, я и Артём, стараясь не шуметь, начали подниматься вверх по лестнице, прислушиваясь к голосам сектантов, которые слышались в паузах между выстрелами.

С каждой ступенькой запах гари становился всё сильнее, на втором этаже всё ещё была легкая задымленность, до пожара дело не дошло. Видимо, сектанты смогли вовремя затушить мой горящий гостинец, отправленный в окно второго этажа, или сумели выкинуть его обратно на улицу.

Голоса раздавались из одной квартиры второго этажа. Судя по звукам, где-то выше тоже были сектанты, но первоочерёдно следовало разобраться с теми, кто на втором этаже, а дальше уже методично зачищать весь подъезд.

Мы с Артёмом, стараясь не шуметь, поднялись по лестнице на второй этаж и замерли на лестничной площадке, встав по обе стороны от распахнутой настежь двери квартиры, где находились сектанты. Судя по сильному запаху гари, которым тянуло оттуда, именно в эту квартиру я закинул горящий сверток.

Дождавшись, пока остальные члены нашего отряда займут места на лестничной площадке второго этажа, встав так, чтобы их не было видно из квартиры, которую мы собираемся штурмовать, Артём показал мне три пальца. Убедившись, что лестница и двери в другие квартиры контролируют, держа их на прицеле, я кивнул ему в ответ.

Артём начал поочередно медленно загибать пальцы. Когда его полураскрытая ладонь превратилась в кулак, я практически одновременно с ним шагнул в квартиру, из которой раздавались голоса сектантов.

В прихожей никого не было, справа находилась кухня, слева комната, мы разделились. Я, не меняя траектории, пошел на кухню, Артём сместился чуть левее, направляясь в комнату.

Войдя на небольшую кухню, я быстро обвел её взглядом через прицел автомата, направляя его ствол вслед за взглядом. Чисто, ни одного человека, только осколки посуды на полу и распахнутые дверцы шкафчиков.

Из соседней комнаты раздались громкие быстрые одиночные выстрелы, которые почти мгновенно затихли. Выбежав из кухни, я аккуратно заглянул в комнату. Увидев Артёма и троих застреленных сектантов на полу, вошел внутрь. Артём, увидев меня, улыбнулся и сказал:

— Пегестрелял угодов, они даже пискнуть не успели. Стояли спиной к двеги, высматгивая из глубины комнаты себе цели на улице. Кстати, один всё же успел повегнуться с очень удивлёнными глазами, пгежде чем поймал пулю.

Говоря это, Артём бесцеремонно обшаривал тела сектантов, закидывая себе в рюкзак найденные у них боеприпасы. У всех троих обнаружились покрытые сатанинской символикой ритуальные ножи. Один из них Артём с гримасой отвращения рассматривал, вертя его в руках.

А я с интересом рассматривал круглое пятно черной копоти на ламинате. Это было место приземления горящего свертка. Повезло, что тут не было ковра и что он не долетел до кровати, иначе точно начался бы пожар.

Внезапно в подъезде прозвучали громкие выстрелы, Артём отбросил ритуальный нож в сторону и побежал к выходу из квартиры, я побежал следом за ним. Выстрелы утихли, мы выскочили на лестничную площадку.

Задрав стволы автоматов и головы вверх, Таня, Яна и Куровод держали лестничный проем на прицелах. На перилах и стене за ними виднелись свежие отметины от пуль. Берсерк, Ведьма и Шаман прятались в одной из квартир.

— Что тут у вас? — спросил я.

Не отрывая взгляда от прицела, мне ответила Татьяна:

— После того, как вы начали стрелять, сектанты попытались спуститься сюда, мы их приветливо встретили, угостив свинцом, и они передумали. Одного вроде удалось зацепить, ранив в ногу. А у вас там что?

— Тгоих угодов отпгавили туда, где им самое место. — ответил ей Артём.

Сектанты наверху, узнав о том, что мы проникли в подъезд, затаились. Теперь на нашей стороне нет фактора неожиданности, который помог убить пятерых уродов. Они знают, что мы тут, и переключат всё внимание с улицы на лестницу, значит настало время тряпочных свертков, пропитанных машинном маслом. Артём, словно прочитав мои мысли, спросил:

— Ну что, пога делать «Махмуд, поджигай»?

— Да, только нужно сначала выяснить, где эти уроды засели, не получив при этом пулю.

— Я же не пгосто так с собой ношу целых тги зегкальца на гучке. — проговорил Артём и полез в свой рюкзак.

Я сразу вспомнил, что одним из таких хитрых приспособлений он действительно пользовался, когда осматривал через окна, что происходит в частном доме, в котором находились сектанты.

Вооружившись небольшим зеркальцем, примотанным к деревянной ручке, Артём, просунул его через перила и принялся рассматривать лестничную площадку третьего этажа. Спустя некоторое время он подал знак, что всё чисто. После этого все, кто был вооружён огнестрельном оружием, прокрались на лестничную площадку между этажей, взяв на прицел третий этаж и лестницу, уходящую вверх, на четвёртый этаж.

Дождавшись, пока все займут позиции, мы начали медленно подниматься наверх, держа на прицеле раскрытые двери квартир и всё ту же лестницу, уходящую наверх.

Оказавшись на третьем этаже, мы оставили Романа-куровода держать лестницу на прицеле, а сами взяли на себя квартиры. Пока Артём неспешно осматривал каждую комнату, высовывая зеркальце на ручке, я прикрывал его, держа автомат в руках, готовый в любую секунду послать длинную очередь при малейшем движении.

Более двадцати минут ушло на осмотр всех квартир третьего этажа полностью, всё это время от напряжения у меня бешено колотилось сердце и немного тряслись руки. Такими темпами у меня ещё прибавится седых волос, и я скоро догоню Кузьмича, став полностью седым.

Не обнаружив на третьем этаже никого, мы устроили пятиминутный перекур, дабы успокоить нервы, держа при этом на прицеле лестницу.

Оставалось ещё два этажа, уроды засели на одном из них. Кстати, судя по следу свежей крови, который вёл наверх, Татьяна действительно кого-то ранила. Но то, что кровавый след за раненым уходил вверх, не означало, что его дружки не остались ниже, чтобы устроить нам неприятный сюрприз, поэтому этот след означал только то, что один из сектантов ранен и ушел или его утащили наверх, и ничего больше.

Немного успокоив нервы, я и Артём опять сделали пару шагов вверх, держа пространство над головой за перилами на прицеле. Я держал автомат, прикрывая Артёма, а он вновь взял в руки зеркальце на палочке и принялся просовывать его сквозь перила, чтобы разглядеть, что находится на четвертом этаже.

Сверху раздались громкие выстрелы, зеркальце мгновенно разлетелось в дребезги, заставив Артёма инстинктивно отдернуть руку назад и вскинуть автомат. Я громко выругался и послал короткую очередь в потолок и стены, между перилами, стараясь не попасть в металлические прутки, дабы не вызвать рикошетов.

Сектанты принялись яростно отстреливаться, стреляя в нашу сторону сверху через перила, не показываясь при этом. Пули застучали по стене рядом с нами, откалывая куски штукатурки и поднимая фонтанчики пыли. Мелкие фрагменты застывшего цемента больно били по лицу, заставляя жмуриться и отходить назад. Не хватало ещё так глупо повредить зрительные органы, словив глазам осколок штукатурки.

Стреляя вверх, чтобы уроды не расслаблялись и не думали к нам соваться, мы отступили на третий этаж. Запасливый Артём быстро залез в свой рюкзак и достал небольшой черный футляр. Раскрыв его, он извлек на свет очки из желтого пластика. Молодец, запасливый, не то, что я, додумался взять баллистические очки. Теперь ему можно не переживать по поводу попадания осколка штукатурки в глаз.

Моё самобичевание прервала Яна, она, перекрикивая шум от выстрелов, спросила:

— Что дальше будем делать?

— Как что? Выкугивать ублюдков, не згя же возились со всем этим. — прокричал в ответ Артём, кивнув на тряпочные свертки, которые сейчас лежали сложенные горкой в одной из квартир третьего этажа.

Да, он прав, пора испробовать на практике наш гениальный или провальный план. Каким он окажется — невозможно узнать, пока не попробуешь.

Берсерк, услышав Артёма, тут же принёс один сверток и положил у наших ног, я решил, что этого мало, и прокричал ему:

— Тащи ещё три штуки!

Гигант безропотно исполнил мою просьбу, теперь четыре тканевых свертка, пропитанных машинным маслом, лежало на первой ступеньке лестницы.

Артём тыкнул пальцем в сторону Татьяны и Яны и показал им дулом автомата наверх. Они сменили нас, принявшись периодически стрелять через перила в стену, чтобы сектанты сильно не расслаблялись.

Пока девчонки стреляли, мы с Артёмом, вооружившись зажигалками, подожгли по одному тряпочному снаряду. Дождавшись, пока пламя начнёт разгораться, испуская при этом сильный и очень противный дым, мы по очереди метнули свертки через перила наверх, стараясь при этом не подходить близко к простреливаемой зоне, и тут же подожгли следующие.

Сектанты в ответ начали чаще стрелять. До этого они молчали, сейчас, даже несмотря на шум выстрелов, слышался их громкий мат. «Ага, не понравились наши огненные подарочки, ну ничего, сейчас ещё пришлём.» — подумал я, наблюдая, как разгораются ещё два свертка.

Тем временем дым быстро заполнял пространство наверху, погружая лестницу в непроглядный туман. В ноздри бил резкий и неприятный запах гари. Дождавшись, пока обстрел со стороны сектантов, вызванный первыми двумя снарядами, ослабнет, я немного обнаглел. Решив, что через дымовую завесу они вряд ли меня увидят, и быстро вбежав на пару ступеней выше, закинул свой горящий свиток как можно дальше, после чего, схватив автомат, пустил веером короткую очередь сквозь дымную пелену в сторону сектантов и убежал обратно вниз.

В ответ вновь послышались громкие маты и в стену, где я недавно был, застучали пули. Артём нервно крутил головой, смотря то на свой сверток, который с каждой секундой разгорался всё сильнее, то на стену, в которую, отбивая куски штукатурки, врезались пули.

Промасленные тряпки с поролоном за это время разгорелись настолько сильно, что рукой их уже невозможно было схватить. Артём матюгнулся и побежал в ближайшую квартиру. Вскоре он вернулся с деревянной шваброй в руке. Подсунув её ручку посреди горящего свертка, под перетягивающий его ремень безопасности, он с помощью швабры поднял его с пола. Мы отошли в сторону, освобождая ему место для замаха. Немного постояв, он прицелился и плавным движением перекинул сверток через перила, резко ускорив движение швабры в самом конце, отчего горящий сверток соскочил с её ручки и, оставляя за собой дымный след, улетел на четвёртый этаж.

Даже у нас, этажом ниже, всё было сильно задымлено. Дышать было трудно, глаза слезились, значит на верху всё должно быть ещё хуже, и это радовало. После отправки последнего свертка наверх стрельба оттуда очень быстро затихла. Это означало одно — сектанты отступили, задыхаясь от дыма. Вопрос только куда: в одну из квартир на этаже или поднялись выше? Хотя, исключать, что они разделились, тоже не стоило. Поэтому, всматриваясь в сильно задымлённую лестницу, пытаясь уловить там малейшее движение, я пытался решить очередной ребус.

Удушливый дым мешал сосредоточить мысли. Тяжело нормально думать, когда он дерет горло и разъедает глаза. А противогазов нету, опять забыл выменять их на рынке. Их там было очень много и особым спросом они не пользовались. Только вот память у меня дырявая и вспоминал я о них только в ситуациях, когда они необходимы, а не тогда, когда оказываюсь на рынке. Решив, что опять про них забуду, я громко сказал, чтобы меня слышали все, кто стоял рядом со мной в дыму:

— Обязательно напомните мне чтобы, когда будем на рынке, я не забыл про противогазы!

— Гганаты тоже не помешают! — громко сказал в ответ Артём.

Конечно, не помешают, сейчас от гранат может отказаться разве что совсем ненормальный человек. Хотя нет, даже он сейчас молчит!

Шаман действительно после того, как мы дошли по фазы применения огнестрельного оружия, стоял в стороне, стараясь никому из нас не мешать, и был подозрительно молчалив.

Ладно, гранаты — это хорошо, хоть и очень дорого, в отличие от противогазов, но сейчас они бы очень пригодились. Надо будет потом попробовать придушить свою жабу и купить хотя бы штучек пять на рынке. Но это всё потом, а сейчас нужно работать с тем, что имеем. А имеем мы густой дым и сектантов, которые укрылись где-то наверху. Хорошо ещё, что дым поднимается вверх, а не опускается вниз. Если нам тут так хреново, то у них должно быть ещё хуже, и это радует.

Артём, видимо, думал о том же, что и я, поэтому, повернувшись ко мне, он спросил:

— План с гогящими тгяпками сгаботал, уже даже тут дышать тяжело, что будем делать дальше?

— Честно? Я хрен его знает, что дальше! Пока не могу ничего такого придумать, чтобы не была большая вероятность нарваться на пулю. — ответил я ему.

В наш разговор вклинилась Ведьма:

— Есть у меня одна идея, она немного безумная, но, как правило, такие зачастую срабатывают.

Все с интересом уставились на Ведьму, она снизила голос, чтобы сектанты не смогли расслышать её слова, и сказала:

— Вы хорошо стреляете, но по быстроте и ловкости я могу дать фору любому из вас. У меня появилась идея, она очень рисковая и сочетает в себе фактор неожиданности, ловкость и удачу. Я могу бесшумно проползти, скрываясь в дыму, и узнать, где они засели, а если повезет, то и убить одного или даже двух.

— Это не пгосто гискованно, это настоящее безумие! — высказал своё мнение Артем, после того как Ведьма закончила говорить.

Я был согласен с ним, бесспорно, она быстрая и ловкая, но пуля всё равно быстрее. Если с ней что-то случится, Кузьмич нам этого не простит, поэтому задуманная ей авантюра мне не особенно нравилась.

На сторону Ведьмы встали девушки, проявив женскую солидарность, а куровод вообще вызвался ползти вместе с ней. Посмотрев на Рому, грациозность которого была, конечно, лучше, чем у Берсерка, но представить его бесшумно ползущим я не мог при всём своём желании. Артём, тоже присматриваясь к куроводу, сказал:

— Извини, пгиятель, я могу тебя пгедставить на всяких сельхозгаботах, увеген, гуки у тебя гастут из нужного места и мужик ты хозяйственный, только вот сильно сомневаюсь, что ты сможешь тихо пгоползти, не обнагужив себя, хотя, конечно, всякое бывает. Может, я чего не знаю. Не служил ли ты часом в войсках специального назначения?

— Нет, в стройбате.

— А ползать вас там учили?

— Нет.

— Ты вообще помнишь, когда последний газ ползал? Моменты из детства, когда ползал, потому что ещё не умел ходить, не считаются. — наседал на куровода Артём, засыпая его вопросами и пытаясь понять уровень его подготовки.

Ответы куропочитателя ясно давали понять, что пускать его вместе с Ведьмой явно не следовало: себя обнаружит и её подставит.

Артём с минуту задумчиво смотрел на меня, а потом спросил:

— Я тут подумал, может, мы с тобой тоже пгикинемся земляными чегвяками и попгобуем незаметно подползти в дыму на четвегтый этаж?

Я посмотрел ему в лицо, пытаясь понять, шутит он, или говорит вполне серьёзно. Улыбки на лице Артёма не было, глаза хитро не блестели, хотя сейчас они у него слезились от дыма, как у всех нас. Похоже, он не шутит и всерьёз предлагает нам втроем попробовать ползком пробраться на четвёртый этаж, а затем, вычислив позиции сектантов, неожиданно атаковать их.

Я задумался. С одной стороны, это авантюра чистой воды, причем очень рискованная, с другой — предложений лучше не было, а ждать, пока развеется дым, и атаковать сектантов в лоб не менее опасно и рисково.

Мы с Артёмом не редко ползали, оттачивая свои навыки на полосе препятствий, построенной Викингом около нашего дома. Единственное, что нашей задачей во время подобных тренировок было ползти, не отрываясь от земли и как можно быстрее. А тут это требовалось делать максимально тихо, в идеале бесшумно. Разница есть, но не глобальная, если пожертвовать скоростью, то, я думаю, получится достичь относительной бесшумности.

Артём и все остальные выжидающе смотрели на меня. Быстро обдумав его слова, я произнёс:

— Теоретически это может сработать, но если пользоваться этим планом, то начинать нужно прямо сейчас, пока дым густой. Если потеряем время и он немного рассеется, то сектанты могут заметить наши силуэты.

Мои слова вызвали бунт среди незадействованной в предстоящей операции женской половины нашего отряда. Наши с Артёмом жёны, которые тренировались на полосе препятствий даже больше, чем мы, возмутились, почему поползут только три человека и их не берут. Пришлось объяснять, что дело не в дискриминации по половому признаку, тем более, Ведьма поползёт с нами, а она вроде как не мужик. Я заверил милых дам, что нисколько не сомневаюсь, что ползают они не хуже нас, но дело даже не в этом. Больше трёх человек не должно ползти по причине того, что если нас обнаружат, то будет хотя бы небольшой шанс быстро отпрыгнуть обратно, не мешая друг другу. Если в дыму практически вслепую будут ползти сразу пять человек, то это уже вряд ли получится, поэтому увеличение отряда диверсантов будет только в ущерб, и они нам не помогут, а скорее наоборот.

Хоть и с трудом, но всё же мне удалось убедить всех остальных, что для задуманного нами нужно всего три человека. После этого, чтобы не терять драгоценное время и осуществить задуманное, пока концентрация дыма не начала спадать, мы стали готовиться к осуществлению дерзкого плана.

Пришлось быстро снимать с себя всё, что мешало ползти и могло брякнуть, звякнуть и издать любой демаскирующий нас звук. Я избавился от рюкзака, разгрузки с бронежилетом, ножа. Даже с автомата пришлось снять ремень, потому что на нём были металлические карабинчики, да и, к тому же, нужно будет ползти держа оружие в руках. Поэтому ремень не нужен, он только может помешать, зацепившись за что-нибудь. Если учесть практически нулевую видимость на четвертом этаже, то произойти это могло легко.

Ведьма и Артём тоже избавлялись от лишних предметов, аккуратно складывая их на пол. Когда все были готовы, я попросил тех, кто остаётся внизу, не стрелять и немного пошуметь, громко споря о чём-нибудь.

Ведьма первая присела на колени, а потом неспеша легла на живот и поползла. Катана висела у нее за спиной и нисколько не мешала ей ползти, мне с Артёмом пришлось тяжелее, потому что мы сняли со своих автоматов ремни и пришлось ползти, держа их в руках. Очень тяжелое и неудобное это занятие, с учёт того, что ползти нужно, не издавая звуков.

Ведьма ползла первая, мы с Артёмом ползли сразу вслед за ней, бок о бок рядом друг с другом. На лестничном пролете, ведущем на четвертый этаж, концентрация дыма сгущалась с каждой ступенькой. Я ничего не видел и аккуратно переставлял локти, сжимая в руках автомат, после чего плавно подтягивал тело, считая своими ребрами слегка закруглённые грани каждой бетонной ступеньки.

После преодоления очередной ступеньки, мне приходилось отпускать автомат из одной руки, освобождая её, и двигать его, пока он не окажется на локтевом изгибе. Освободившийся рукой я аккуратно прощупывал следующую ступеньку в поисках мелкого мусора, который может выдать меня звуком, когда я перемещу на него тяжесть своего тела или просто случайно столкну со ступеньки.

Такого мусора было немало, одни только гильзы чего стоили. Маленькие, металлические и очень звонкие, если такая начнёт катиться вниз по ступенькам, то её тяжело будет не услышать. А что бы я сделал на месте сектантов, услышав подозрительный звук на лестничном проёме, ведущем на четвертый этаж? Правильно, без малейших раздумий выпустил целый магазин в пелену дыма, водя стволом автомата из стороны в сторону. Поэтому приходилось ощупывать каждую ступеньку перед собой, а весь найденный мусор аккуратно складывать на ступеньки внизу, которые я уже преодолел.

Это была нервная и кропотливая работа, от которой всё тело покрылось испариной. Пот стекал по лицу и щипал глаза, которые и так постоянно слезились от едкого дыма. Дышать в непроницаемой пелене дыма стало тяжелее, иногда приходилось замирать и делать над собой невероятное усилие, чтобы не закашляться.

Очень радовало, что остальные члены отряда по моей просьбе начали громко шуметь, споря друг с другом. Куровод предлагал начать штурм, утверждая, что у нас хватит гранат, чтобы закидать каждый угол во всех квартирах и мы зря теряем время. Девчонки возражали ему, предлагая не рисковать, а сидеть на третьем этаже, держа лестницу на прицеле и ожидать подкрепление. Рома в ответ громко ругался, умудряясь при этом в одном предложении с отборным матом воздавать хвалу Великому Куриному Богу, громко утверждая, что целых 15 человек достаточно для штурма, а ожидание подкрепления — ненужная трата времени.

Я усмехнулся про себя, ох и сказочники, «15 человек», «гранат навалом», «подкрепление». Хотя, последнее могло вполне реально появиться, только какой от него толк. Если только у них действительно будут с собой реальные, не выдуманные гранаты.

Но, в любом случае, молодцы! Подняли шум, как я просил, и врага деморализуют своими выдумками и преувеличениями.

Мои мысли прервались от того, что рука, которой я щупал очередную ступеньку, внезапно опустилась в горячее и склизкое пятно, я немного обжег пальцы и быстро одёрнул руку. Черт, вляпался в один из кинутых нами же горящих свертков. Хорошо ещё, что он затух, и я опустил руку в промасленное ещё не остывшее пепелище, а то получил бы серьёзный ожёг и мог вскрикнуть от боли, демаскируя нас всех. Подув на обожжённые пальцы, я пополз дальше, ощущая, как всё тело проползает по теплому пятну. Страшно даже подумать, на что после этого будет похож мой камуфляжный костюм.

Ещё внизу мы договорились, что Ведьма будет ползти чуть впереди, а мы, чтобы не теряться относительно друг друга, будем ориентироваться по ней. Я, освободив одну руку от оружия, аккуратно сместил её в право и почувствовал упругую икру её ноги, значит всё хорошо, ползём так, как и должны, не нарушая задуманный порядок. Артёма я не видел, только иногда слышал справа от себя очень тихий шорох и сопение. Он должен был ориентироваться, как и я, периодически трогая Ведьму за ногу.

В густом едком дыму, выедающим глаза, я потерял счёт времени и ступенькам. На каждую проклятую ступеньку уходило неприлично много времени, чтобы обшарить её аккуратно, переложить весь мусор назад, проползти на следующую и опять обшаривать её в поисках мусора.

Поэтому, когда следующая ступенька под рукой оказалась слишком длинной, я не сразу понял, что мы преодолели лестницу и впереди площадка четвертого этажа. Освободив руку от оружия, я поднес её вправо, пытаясь нащупать ногу Ведьмы. Под моей рукой неожиданно оказалась совсем не нога. Я умудрился положить свою ладонь на упругую ягодицу! От растерянности я замер, не убирая руки с её задницы и почувствовал, как рядом с моей ладонью, с другой стороны, опустилась рука Артема. «И смешно, и грешно. И приятно!» — подумал я и отдёрнул руку, гадая, влепит Ведьма нам позже за это пощёчину или поймёт, что это была чистая случайность без злого умысла.

И вообще, не о том я сейчас думаю, ибо явились мы сюда как раз с определённым и очень злым умыслом, а я тут замечтался об упругой кхм… кренделях небесных.

Выгнав из головы воспоминания о приятных тактильных ощущениях, я заполз на лестничную клетку и замер, прислушиваясь. Стараясь сквозь шум от периодических выстрелов на улице и громкого спора внизу расслышать хоть какой-нибудь звук, который выдаст местоположение сектантов.

Пару минут я напряженно вслушивался в звуки, но так и не смог ничего расслышать. Ещё внизу мы договорились: если не удастся сразу понять, где засели сектанты, то будем разделяться и по одному вползать в квартиры, тихо обследуя их, чтобы успеть до того, как дым начнет терять густоту и нас обнаружат.

Аккуратно пошарив рукой справа, на этот раз я нащупал спину Ведьмы, в районе лопаток, и катану, которая пока что покоилась в ножнах. Проведя рукой верх, я прогладил её по голове против шерсти и повел своей ладонью по её руке, пока не достиг маленькой, горячей ладошки. Несильно сжав её два раза, я оставил её ладонь в своей и стал ожидать ответ. Спустя 40 секунд она пожала мою ладонь в ответ, я убрал руку. Это означало, что она успела нащупать ладонь Артёма и подать ему сигнал, пожав её. После этого Артём должен ползком пробраться и обследовать ближайшую к нему квартиру, Ведьма вторую, а я третью, чтобы не менять траекторию и не ползать друг через друга.

Получив ответное рукопожатие от Ведьмы, я прополз вперёд до стены и нащупал дверной проём. Получалось, что это вторая квартира, если считать с правой стороны, то есть в которую должна проникнуть Ведьма, моя следующая, третья.

Ползя вдоль стены, я аккуратно перекладывал в стороны гильзы, которыми щедро была усыпана лестничная клетка четвёртого этажа. Гладкая стена сменилась дверной коробкой, я нащупал распахнутую дверь в нужную мне квартиру.

Проникнув внутрь, я ненадолго замер, напряженно прислушиваясь и одновременно пытаясь не закашлять. Тут, кстати, концентрация дыма была немного меньше, чем в подъезде, я видел свою руку на расстоянии 20 сантиметров от лица, там, чтобы её рассмотреть, требовалось поднести ладонь вплотную к лицу.

Лежа на полу и вслушиваясь в звуки, я ощутил, как по полу тянет сквозняком. Видимо, в этой квартире были раскрыты окна или разбиты стекла. Пока что это не спасало её от задымления, но следовало иметь в виду, что тут дым потеряет концентрацию гораздо раньше, чем в подъезде, и не стоит терять драгоценные секунды. Поэтому, потратив пару мгновений и не услышав ничего, кроме выстрелов с улицы и слабо слышных голосов с третьего этажа, я пополз в глубь квартиры, аккуратно ощупывая пол перед собой.

Далеко отползти от входной двери я не успел, мне почудилось, что я слышу приближающиеся шаги, как будто из глубины квартиры кто-то крадучись идёт к двери. Не зная, что делать, я медленно, стараясь не издавать ни единого звука, положил свой автомат на пол, стараясь чтобы он лежал вдоль стены, и прислушался, готовый в любую секунду схватить автомат или броситься прочь из квартиры, в зависимости от ситуации.

Но всё пошло наперекосяк. После того, как я уловил тихий звук шагов совсем рядом, практически сразу меня чувствительно пнули ногой по ребрам. Пока я, опешив от неожиданности, пытался понять, что происходит, при этом машинально перекатываясь в сторону, рядом раздался звук, похожий на падение тела на пол.

Прошло всего пару секунд, но для меня время как будто замедлилось, мозг, подстегнутый большой дозой адреналина, работая на пределе мощности, успел за это время обдумать немало мыслей.

Сперва я решил, что меня заметил один из сектантов и напал на меня, но удар по ребрам был слишком слабый, а значит пнули меня непреднамеренно. Следующая мысль заставила волосы на голове шевелиться от страха и чуть не побудила в ужасе выбежать в подъезд и спуститься на третий этаж. Так меня напугала мысль о том, что сектанты загнали в некоторые квартиры мертвецов, а сами ушли выше, на пятый этаж. И теперь я, как слепой котенок, нахожусь в непроницаемом дыму, а ко мне начинают брести мертвецы, учуяв меня в этом проклятом дыму.

С трудом подавив приступы паники я, шаря перед собой рукой, пополз туда, где был звук падения. Сейчас там кто-то шевелился, я отчетливо его слышал. Моя рука нащупала ладонь, упертую в пол с уходящей верх рукой, изогнутой под углом в 90 градусов, словно человек собирался отжиматься.

Или подняться с пола после падения! Словно молния вспыхнула мысль в мозгу, не раздумывая ни секунды, я повернулся с живота на бок и, крутнувшись на полу, с силой распрямил верхнюю ногу, метя вытянутой стопой в то место, где была рука пытающегося подняться человека.

Я почувствовал, как носок моей обуви с силой врезается в препятствие, и услышал странный приглушенный возглас, а в следующее мгновение на мою ногу навалилась тяжесть. Резко одернув ногу, я опять крутнулся на боку, чтобы оказаться головой к сектанту, которому я зарядил по опорной руке, и, встав на четвереньки, полз вперёд, пытаясь его нашарить.

Нащупав спину, не отрывая ладони от тела, я быстро повел по ней рукой верх, стараясь как можно быстрее найти голову и шею. Вместо волос на затылке под рукой оказалась гладкая резина. «Вот су. а! Откуда у урода противогаз?!» — мелькнула удивлённо-яростная мысль, которая тут же была вытеснена другой, более сильной. «Убей, убей!» — ярко вспыхнуло в мозгу. Подсунув одну руку под шею яростно мычавшего в противогазе человека, другой я приобнял его, зафиксировал руки в районе груди и навалился сверху, придавливая к полу своим весом. Он отчаянно дергался и даже смог освободить свои руки, но освободить шею из моего удушающего захвата, у него не получалось. Я, держа его кадык в согнутом локтевом изгибе, второй рукой давил ему на затылок, буквально вдавливая его гортань в свою согнутую руку.

Две-три минуты, пока он боролся за свою жизнь и пытался разжать мою руку, казались мне целой вечностью. Я был настолько увлечен, пытаясь его удушить, что даже прозвучавшие в соседней квартире выстрелы не вызвали у меня никакой реакции. Сейчас в целом мире существовал только я и мой противник, который, борясь за свою жизнь, отчаянно пытался освободить шею из захвата.

Выстрелы затихли, а следом за ними стало слабеть сопротивление сектанта подо мной. Он затих и обмяк, перестав шевелиться, но я ещё две минуты не разжимал руку, боясь, что он решил притвориться мертвым, и, как только получит свободу, достанет нож или пистолет, и тогда мои шансы на победу резко сократятся.

Из-за сильного напряжения я слышал, как бешено стучит моё сердце. Дыхание сбилось и приходилось глотать вонючий дым, борясь с подступающим к горлу кашлем. Разжав руку, я отпустил шею сектанта и попытался прощупать пульс у него на шее. Пульса не было, значит клиент мёртв. Я облегченно выдохнул и закашлялся.

Внезапно из глубины квартиры раздались громкие выстрелы, над моей головой, злобно свистя, пролетели пули и забарабанили по стене. Сквозь пелену дыма иногда было видно пламя дульной вспышки, но мой автомат валялся где-то у стены, на полу, поэтому, мысленно выругавшись матом, не вставая, я скатился с убитого мною сектанта в сторону, уходя с лини огня.

Сейчас я лежал у входа на кухню, а урод, который взбодрил меня автоматной очередью, находился где-то в глубине комнаты. Мне очень повезло, что я лежал практически на полу, а он дал очередь в расчете, что его цель стоит в полный рост, и все пули прошли выше, над моей головой.

Я затаился, вжавшись в пол и размышляя, что делать дальше. Стрельба в соседних квартирах утихла, значит Артём и Ведьма уже разобрались с сектантами, хотя у меня сейчас тоже тихо, но где-то впереди затаился вооружённый урод. Время играло против меня, поэтому я не стал лежать без дела, ожидая, пока концентрация дыма спадёт. Стараясь не издавать ни единого звука, я пополз к противоположной стене, где лежал мой автомат.

Пришлось обползать тело задушенного мною сектанта и искать автомат, ползя вдоль стены, аккуратно шаря по полу рукой.

Когда моя ладонь нащупала приятный холодный металл автомата, я кровожадно улыбнулся. Теперь у меня в руках оружие, и по мне уже не постреляешь безнаказанно. Подумав пару секунд, я решил рискнуть и пополз вперед, медленно переставляя локти и колени, держа автомат в руках, направив его дуло перед собой. Ползти так было очень неудобно, но зато мне не придётся терять драгоценные секунды на прицеливание. По мере моего приближения к комнате, задымлённость теряла концентрацию, я полз уже не вслепую, а видя небольшой участок пола перед собой.

Перед порогом комнаты я застыл, лежа на полу, и прислушался. Ни единого звука, который мог помочь узнать местонахождение противника, мне не удалось уловить. Переборов страх и нежелание продвигаться дальше, я пополз вперёд.

В комнате явно было открыто окно, я чувствовал, как по полу сквозит воздух. С каждым сантиметром дым становился менее густой. Увидели мы друг друга практически одновременно.

Из-за дыма я не видел его глаз и черты лица, поэтому не знаю, сильно ли он расширил глаза от удивления, когда из дымной пелены выполз я, направив на него ствол автомата. Но того, что я увидел, мне было вполне достаточно.

Сбоку от распахнутой настежь створки окна, держа в руках автомат, стоял мой противник. Увидев меня, он попытался опустить ствол автомата, который был нацелен примерно на грудь прямостоящего человека. Но, поскольку я продвигался ползком по полу, ему потребовалось чуть больше секунды, чтобы опустить ствол автомата. Я не дал ему это время. Едва завидев силуэт с автоматом в руках, который принялся опускать ствол вниз, я дал длинную очередь, держа автомат в очень неудобном положении, практически на вытянутых руках. Стреляя, оружие дергалось, посылая пули вперёд с большим разбросом, но это было неважно — с такой дистанции промахнуться было невозможно.

Сектант, нашпигованный свинцом, упал на пол, я быстро вбежал в комнату, водя стволом по сторонам, осмотрел её. Чисто, никого больше нет, можно выдохнуть. Да и вдохнуть за одно тоже, благодаря распахнутому окну дышалось тут легче, чем в густом дыму, от которого постоянно текли слезы и появился раздирающий горло сухой кашель.

Присев рядом с телом на корточки, я перевернул его на спину. Как я уже говорил, промахнуться на такой маленькой дистанции было тяжело, на одежде сектанта были многочисленные, начинавшие набухать от крови, следы от пулевых отверстий. Я разрядил в него минимум полмагазина, не оставив ему ни малейшего шанса. Лицо урода навечно застыло с заострёнными от боли чертами. Хотя, если учесть, как они истязают людей, это он ещё легко отделался. По-хорошему, эти сатанисты заслуживали более тяжелой и мучительной смерти, а тут просто застрелил его, как бешеную собаку, и всё.

Сменив практически опустевший магазин на полный, я принялся обшаривать карманы убитого. Кроме боеприпасов, ничего ценного у него не было. Кстати, этот урод, в отличие от задушенного мною в прихожей, не имел противогаза. Получается, они были далеко не у каждого сектанта, а то я бы сильно удивился их запасливости. Сам-то раздолбай, и никак не разживусь этой простой, но иногда очень полезной вещью. Нужно будет обязательно снять с трупа в прихожей трофейный противогаз, если он, конечно, не пострадал.

Теперь, когда адреналин отхлынул и я начал трезво мыслить, стало понятно, что никто меня специально не пинал ногой по ребрам. Сектант в противогазе просто перемещался по задымлённой квартире, явно не ожидая, что в ней кто-то посторонний ползает по полу, и просто споткнулся об меня.

С лестничной клетки послышался голос Артёма, обращаясь ко мне, он проорал:

— У тебя там всё ногмально?!

— Да, а ты что так смело орёшь на весь этаж?!

— Дгугих вагиантов нет, пока ты там пгохлаждаешься, мы успели осмотгеть и зачистить остальные квагтигы на этаже. Вот и огу, чтобы ты не начал стгелять на негвяках на каждый шогох. Если у тебя всё в погядке, то можно гасслабиться, этот этаж полностью под нашим контголем!

— Кузьмича на тебя нет, чтобы обозвал гнидой картавой! Я тут совсем не прохлаждаюсь, ползал, как ёжик в тумане, и сделал мир чище, убив двух уёб…в, причем одного голыми руками!

— Ладно, не угчи, выходи, нам ещё один этаж следует пговегить!

— Хорошо, иду! — прокричал я в ответ и, сделав пару глубоких вдохов у распахнутого окна, вышел из комнаты.

Нащупав тело сектанта в прихожей, я взял в одну руку свой автомат, другой схватил труп за ногу и потащил по полу к выходу из квартиры.

Дым в подъезде немного развеялся, но видимость всё ещё была ограниченной, поэтому я присел на корточки, рассматривая задушенного мною сектанта. На его голове был допотопный резиновый, с круглыми стеклами и зеленым фильтрующим элементом, ГП-5, что было не удивительно. Выпускался гражданский противогаз модель 5 более двадцати лет. Если верить слухам, то данных противогазов было произведено в три раза больше, чем всё население Советского Союза. Поэтому их до сих пор можно найти на складах, в старых бомбоубежищах, школах и много где ещё. Благодаря тому, что появились новые и более современные модели, за ними в мирное время никто особенно не охотился. Но то — мирное время — когда при наличии денег легко можно купить всё что угодно, а сейчас и такой лишним в хозяйстве не будет.

Стёкла-окуляры оказались целы, я боялся, что, споткнувшись об меня, сектант мог их разбить, тогда противогаз превращался в бесполезный кусок резины. Но мне повезло, изделие исправно, поэтому я принялся стаскивать его с головы трупа.

Положив трофей в свой рюкзак, я подошел к Артёму и спросил:

— У меня двое было, один в дыму не заметил меня и споткнулся, его я задушил, второго пристрелил, а у вас что там было?

Артём кивнул на Ведьму, которая стояла рядом, слушая наш разговор с невозмутимым выражением лица, и сказал:

— Эта безобидная с виду маньячка умудгилась, не поднимая шума, пгигезать двух сектантов своей катаной, они даже пискнуть не успели. А вот у меня тихо не получилось, и вообще хогошо, что получилось. Угод был всего один, но зато дегжал ушки на макушке, засев в углу комнаты и дегжа вход на пгицеле. Я его сгисовал с помощью своего зегкальца и закинул в комнату, в дальний угол, патгон. Пока он неосознанно повегнул голову и ствол огужия на источник шума, я его пгистгелил.

— Понял, значит итого минус 5 сектантов.

— Минус 6.

— Ты дурак или да?! Двух минусанул я, одного ты и ещё двух Ведьма, откуда 6?

— В четвегтой квагтиге был ещё один, только, в отличие от своих единовегцев, котогые собигались сгажаться до последнего, как только на этаже началась пегестгелка, он попытался вылезти в окно, связав вегёвку из пгостыней.

— Попытался, значит не смог, кто из вас его убил?

— А хег его знает, его кто-то с улицы застгелил, пока он иггал в человека-паука и полз по самодельной вегевке вниз. Мы пгосто обнагужили его тело на земле под окном. Да, кстати, ты в окна не выглядывай, я, пока смотгел, кто-то в меня начал стгелять. Хогошо хоть, оказался мазилой, пуля пгошла чуть пгавее. Мне было бы очень обидно, если бы меня ггохнули свои.

— Думаю, если бы тебе прилетела пуля в голову, то уже всё было бы абсолютно фиолетово. Но мораль твоего рассказа ясна, в окнах лучше не отсвечивать, народ с улицы стреляет на каждое движение, всё ещё думая, что тут находятся сектанты. — ответил я Артёму и посмотрел на лестничный пролет, ведущий на пятый этаж.

Его, на всякий случай, всё время держали на прицеле остальные члены нашего отряда, у кого было огнестрельное оружие. Артём перехватил мой взгляд и сказал:

— Вгоде тихо, но пговегить последний этаж нужно.

— Давай, смотри в своё зеркальце, а мы прикроем.

Артём просунул через перила зеркальце на ручке и принялся вертеть его, пытаясь рассмотреть через начинающую слабеть пелену дыма, что происходит на последнем этаже. Спустя пару минут он махнул рукой, подавая сигнал подниматься на лестничный проём меж этажами и занимать позиции.

Постепенно, держа распахнутые двери в квартирах на прицеле, мы поднялись на пятый этаж. Пока девочки и куровод стояли, целясь в пустые квартиры, мы с Артёмом, используя его зеркальце, поочередно всё осмотрели. Живых сектантов обнаружить не удалось, зато был один мертвый и два трупа зверски замученных ими людей. «Больные ублюдки, только зря людей сгубили, не помогло вам жертвоприношение сохранить свои черные души» — злобно подумал я, рассматривая зверски замученных до смерти людей.

Почти все в нашем отряде видели нечто подобное не раз и уже успели пообвыкнуться. Чего нельзя сказать про куровода. Увидев тела со следами зверских пыток и сектанта в луже собственной крови, он побледнел, потом позеленел и его вывернуло наизнанку. Я его прекрасно понимал, зрелище было ужасным, и даже меня немного мутило от увиденного и запаха крови, который не мог перебить даже едкий дым.

Девчонок не вывернуло, но, судя по их лицам, они были на грани. Быстро посмотрев на ужасную картину, они вышли в подъезд к куролюбу, из всего женского коллектива с нами осталась только невозмутимая Ведьма.

Борясь с брезгливостью, я посмотрел на тело сектанта на полу. Его остекленевшие выпученные глаза уставились в потолок, на шее был глубокий кривой надрез, из которого вытекло так много крови, что даже не верилось, что её столько может быть в человеке. Рядом валялся ритуальный нож, покрытый богомерзкими надписями на непонятном языке и неизвестными символами, не считая одного — пирамида с двумя окровавленными глазами была узнаваемой, этот знак, можно сказать, был визитной карточкой сектантов. Отмороженные гады оставляли его на телах своих жертв и рисовали по всему городу краской на стенах, заборах, деревьях и других местах.

Жертвами сектантов здесь стали два парня. Если их пол, после того, что изуверы сотворили, определить ещё представлялось возможным, то возраст оставался загадкой. Впрочем, это не имело значения, помочь им было уже нельзя.

Разбитая люстра валялась в углу комнаты, а её место занимало тело одной из жертв. Оно было подвешено за ноги и свисало с потолка, привязанное к крюку, предназначенному для крепления люстры. Вторую жертву ублюдки тоже разместили вниз головой, прибив его к стене металлическими штырями, вогнав их несчастному в руки и ноги. Вот запасливые мрази, штыри явно заготовили заранее и принесли с собой.

Тело, подвешенное посреди комнаты к потолку, было с перерезанным горлом. Из-за этого всё лицо покойника было залито засохшей кровью, а взъерошенные волосы напоминали кровавые сосульки. Но на полу, под телом, крови практически не было, видимо, сектанты собрали её во что-то для использования в своих кровавых ритуалах.

Судя по многочисленным надрезам и колотым ранам, прежде чем убить несчастных, изуверы в свойственной им манере пытали несчастных, причиняя им нестерпимо-мучительную боль, не забыв при этом вырезать на телах разные символы и надписи. В принципе, ничего нового, уже, можно сказать, стандартная страшная смерть для людей, которым не повезло угодить в лапы к сатанистам.

Внезапно внизу в подъезде послышался топот многочисленных ног и голоса. Выбежав из квартиры на лестничную клетку, мы взяли оружие на изготовку. Скорее всего, это кто-то из нашего отряда, зачистив свой подъезд, зашел в наш, но лучше перепроверить. Поэтому, держась подальше от лестницы, я прокричал:

— Кто там внизу шарахается?!

Топот мгновенно прекратился, в ответ прокуренный мужской голос, громко ответил:

— А кто спрашивает?!

Нелепая ситуация. Я, как и все остальные, не успел перезнакомиться со всеми людьми из отряда, который атаковал по правой стороне дороги, вместе с нашей группой. Но практически любого мог узнать визуально, а вот каких кто-то позывных или других обозначений у нас не было. Поэтому я подзавис, лихорадочно думая, что ответить, чтобы было понятно, что мы — это мы, а не сектанты. Пока я тупил, думая, как себя обозначить, моя жена решила эту проблему, прокричав в ответ:

— Те, кто пришел сюда отстреливать сатанинскую падаль, и с вами на одной стороне, если вы, конечно, не сатанисты!

— Мы не сатанисты, но с чего мы должны вам поверить, что вы пришли вместе с нами и сами не сектанты?!

— А ты дохера видел баб среди сектантов?!

— Ни одной, если честно! Пусть один из вас спустится и покажет своё лицо, обещаю, стрелять не будем, главное — без резких движений!

Услышав такое предложение, Берсерк спокойно произнёс:

— Я спущусь.

И, не дожидаясь ответа, молча начал спускаться по ступенькам вниз, держа в руках кувалду. Янка, уставившись взглядом в его широкую спину, громко, чтобы её услышали люди внизу, сообщила:

— Сейчас к вам наш здоровяк с кувалдой спустится, только аккуратно, уберите свои шаловливые пальчики со спусковых крючков!

— Хорошо, я припоминаю здоровенного лося с кувалдометром и сразу узнаю его, как увижу! — прокричали снизу.

Берсерк спустился вниз, но вскоре вернулся в сопровождении двух человек. Я сразу узнал одного из вояк, которые во время атаки были в первых рядах и всё проверяли на ловушки. Лицо второго мужика я тоже видел, но это был обычный боец, вставший, как и мы, под знамена Гестаповца и ничем примечательным не выделялся. Вояка помахал ладонью перед своим лицом, пытаясь разогнать заполонивший весь этаж дым, и спросил:

— Вы весь подъезд зачистили?

— Да, каждую квагтигу внимательно осмотгели, живых сектантов тут больше нет. — ответил ему Артём.

Военный, у которого я рассмотрел на плечах капитанские звёзды, внимательно осмотрел всех нас, задержав взгляд на Шамане, Ведьме и Берсерке дольше, чем на остальных, и спросил:

— Потери с вашей стороны есть?

— Нет.

— Молодцы! Могу сказать, что не всем так повезло, упертые ублюдки практически не отступают и не сдаются. Если их зажимают, то, как загнанные в угол крысы, отстреливаются до последнего. А когда чуют, что могут попасть в плен, то перерезают себе глотки своими проклятыми ножами, исписанными всякой х…ёй. Раз вы такие ловкие ребята, что умудрились целый подъезд сектантов вынести, может, и пленного смогли взять и упаковать, как новогодний подарок?

— Нет, почти всех пгишлось застгелить, а один сам себе глотку пегегезал, сдохнув гядом с жегтвами, котогых до этого угоды выпотгошили, как дичь, и изгезали, нанося на тела несчастных символы и надписи свои сатанинские.

— К сожалению, подобная жесть не редкость, даже смотреть не буду, уже успел насмотреться. — ответил Артёму капитан и, развернувшись, устремился вниз по ступенькам.

Следом за ним пошёл мужик, который всё это время молча стоял и слушал. Капитан быстрым шагом преодолел половину лестничного пролёта и внезапно замер на месте, отчего его попутчик врезался ему в спину и выругался матом. Не обращая на него внимания, капитан развернулся и, найдя взглядом Артёма, спросил:

— Совсем из головы вылетело, хотел спросить, х…ли тут так горелым воняет и всё в дыму?

— Это мы импговизиговали, кидая сектантам гостинцы в виде гогящих пгопитанных машинным маслом тгяпок.

— Понятно! Что-то я не вижу у вас противогазов, импровизаторы херовы. Смотрите, не отравитесь угарным газом, очень коварная вещь, не успеешь оглянуться, как чирик-п. дык-х. як-ку-ку! — выдал напоследок мудрое напутствие капитан и продолжил спускаться вниз вместе со своим молчаливым спутником.

Едва его шаги затихли, Татьяна сказала:

— Давайте спустимся вниз, у меня скоро глаза разъест от этого вонючего дыма.

Её предложение было поддержано единогласно, дым достал всех. Собрав свои вещи, оружие, трофейный пулемёт и оставшиеся промасленные свёртки, мы спустились на первый этаж. Встав у выхода из подъезда, с наслаждением втягивали носами свежий воздух, поступавший из распахнутой настежь входной двери. Всем требовалось отдышаться, снарядить магазины и просто немного отдохнуть. На улице это делать опасно, вокруг стреляли, и словить пулю было очень легко, поэтому мы стояли в подъезде, рядом с телами убитых сектантов, и планировали свою следующую атаку.