Земля зомби. Справедливость торжествует

Глава 5. Дорога домой

Наконец все дела были улажены и настало время выезжать. Правда, сначала нам пришлось изрядно попотеть, расталкивая вручную в беспорядке припаркованные машины, которые перекрывали проезд к воротам. Женская часть отряда категорически отказалась ехать внутри кабины из-за старых следов крови и заняла место в кузове. За руль посадили Кузьмича, он неплохо управлялся с большими грузовиками, вот и пусть сидит рулит. Я занял место рядом с ним, третьим пассажиром, изъявившим желание ехать в кабине, оказался Берсерк. Мало того, что он, усевшись у двери, придавил меня своим плечом, так ещё и умудрился свою кувалду кинуть мне на ногу. Я с трудом сдержался от мата и зашипел, как разъярённый кот, Кузьмич с усмешкой посмотрел на меня и тронул машину с места.

Подрулив к воротам, мы помахали руками на прощание новым хозяевам бандитского логова. Они стояли по разные стороны от ворот, держа в руках заострённые арматурины — это было их привычным оружием для бесшумной зачистки мертвецов, которые как раз сейчас собрались у ворот, придя на звуки выстрелов, и скребли ногтями железо, иногда ударяя по нему руками и глухо рыча.

Высунув голову в боковое окошко, Кузьмич весело проорал:

— Открывайте ворота, я сейчас вам немного подсоблю, увидите, как батя играет в Кармагеддон!

Я не стал его одергивать. Если хочет, пусть сбивает мертвецов. У КАМАЗа настолько мощный железный бампер, что для машины это абсолютно безопасно, а вот оставшимся тут людям будет неплохая помощь, придётся меньше тыкать арматурой, стараясь угодить зомбаку в глаз.

Бывшие пленники распахнули створки ворот и сразу отскочили в разные стороны, Кузьмич только этого и ждал. Вдавив педаль газа в пол, он внезапно закричал «Дави козлов!», заставив меня подпрыгнуть от неожиданности, и направил машину на зомбаков. Мертвецов было чуть больше десятка, они впились в нас взглядами своих кровавых глаз, скаля зубы. Железный бампер КАМАЗа с легкостью отталкивал их, опрокидывая на землю. Многотонная машина слегка покачнулась, переезжая тех зомбаков, которым не повезло попасть под колеса, и поехала, набирая скорость.

Мы проехали мимо многоэтажек и свернули на асфальтированную дорогу. Впереди показались бандитские машины, которые чуть ранее угодили в нашу засаду. Уткнувшись мордой в дерево, слабо дымился полностью обгорелый внедорожник. Чуть дальше валялся перевернутый пикап. Вокруг машин шастали небольшие группы взбудораженных мертвецов. Заметив нас, они некоторое время брели в нашу сторону, но вскоре отстали и скрылись из виду.

Кузьмич сосредоточенно рулил, объезжая брошенные на дороге автомобили. В кабине не осталось ни одного целого стекла, поэтому быстро ехать было невозможно, ветер начинал бить в глаза, вызывая слёзы. Нам пришлось делать приличный крюк: дорога, по которой мы сюда попали, была только для пешеходов, автомобильного переезда вблизи станции «Придача» не было.

До частного сектора, где мы спрятали наши автомобили, добрались без происшествий. Кузьмич сбил ещё несколько зомбаков, имевших неосторожность оказаться на пути грузовика. Пару раз нам встречались люди. Одна легковая машина ехала навстречу, но, увидев нас, тут же свернула во дворы. И около кольца областного отделения ГАИ, на территории авиазавода, которая была огорожена забором из колючей проволоки, мы заметили небольшую группу людей в конце взлётно-посадочной полосы. Они были достаточно далеко от нас и не представляли угрозы. Мне стало интересно, что они там делают, выискивают уцелевший самолет? Даже если случится чудо и там такой окажется, то что дальше? Даже с наличием пилота, куда сейчас лететь и зачем? Решив не забивать себе голову ненужными мыслями, я стал рассматривать проплывающие мимо пейзажи мертвого города.

Через 15 минут мы свернули с асфальтовой дороги в частный сектор, на нужную нам улицу. Кузьмич остановил машину рядом с домом, во дворе которого были спрятаны наши броневики. Повернув ко мне голову, он улыбнулся и собрался что-то сказать, но не успел.

Из дома, который нам был нужен, раздались выстрелы. Пули с громким звуком забарабанили по КАМАЗу. Кузьмич громко вскрикнул и, заскрипев от боли зубами, упал на меня. Из кузова КАМАЗа послышались ответные выстрелы, огонь противника мгновенно ослаб. Кузьмич, кряхтя от боли, вцепился в руль и, подтягиваясь руками, уселся в кресло. КАМАЗ сильно дергаясь тронулся, Кузьмич сосредоточенно выруливал, тяжело дыша. Глядя на бледнеющего с каждой секундой товарища, я испугано спросил:

— Куда тебя ранило?!

— В бедро, жить буду, но, су…а, больно! — сквозь зубы процедил в ответ Кузьмич.

Схватив рацию, я зажал клавишу вызова и проорал:

— Артём, Кузьмич ранен! Что у вас в кузове?! Все целы?! Приём!

— У нас всё ногмально, только пага незначительных цагапин по касательной. Пгиём.

— Хорошо, тогда готовьтесь. Скоро сделаем остановку, нужно будет перебинтовать Кузьмича и быть готовыми к встрече гостей, на случай если сектанты отправятся в погоню.

— Пгинял. — коротко ответил Артём.

В его голосе явно чувствовалось волнение за друга. Я посмотрел на Кузьмича, его лицо было бледным, он рулил, крепко стиснув зубы, явно борясь с сильной болью. Решив, что дальше тянуть опасно, я сказал Кузьмичу:

— Давай останавливай грузовик, я сяду за руль, а тебя перевяжут.

Кузьмич не стал проявлять ненужный в данной ситуации героизм и, свернув в очередной проулок, остановил машину.

Я попросил Берсерка вылезти и помочь перенести Кузьмича в кузов грузовика. На помощь к нам выпрыгнули Артём и Витя. Девчонки спешно расчистили от трофеев небольшую площадку рядом с кабиной, чтобы раненого меньше подкидывало на кочках. Пол устелили вещами, взятыми в качестве трофеев в бандитском логове. Мы аккуратно уложили Кузьмича на импровизированное ложе. Девчонки за это время успели обмыть руки спиртом, который для подобных случаев был в каждой походной аптечке, и стояли, держа наготове ножницы и бинты. Как только Кузьмича уложили на правый бок, Ведьма присела рядом и начала разрезать ему левую штанину ножницами. Возясь с раненым, она, не поднимая головы, произнесла:

— Что встали, мы тут сами справимся. Вы, главное, дайте нам десять минут без тряски.

Она была права, навыками хирурга никто из нас не обладал, а первую помощь девчонки и без нас смогут оказать, остановив кровотечение и угостив Кузьмича обезболивающими с антибиотиками. Рана с виду была не смертельной. По крайней мере, пуля, угодив в верхнюю часть бедра, не задела крупные артерии, а это уже хорошо.

Мешаться девчонкам колдовать над Кузьмичом было бессмысленно и даже вредно, поэтому мы спрыгнули на землю и рассредоточились, держа оружие в руках. Витя от переизбытка эмоций затеребил свои очки, постоянно поправляя их. Не выдержав тишины, он спросил:

— Это нас сектанты атаковали?

— Ты со мной был в кузове и видел то же самое, что и я. — ответил ему Артём и тут же добавил. — А кто же ещё? По-любому чегтовы сатанисты вегнулись с подкгеплением и по нашим следам нашли тот дом, во двоге котогого стояли наши бгоневики. Увидев их, гешили дождаться нашего возвгащения, чтобы отомстить.

Едва он закончил говорить, как всю дорогу молчавший Берсерк протянул руку в том направлении, откуда мы только что приехали и воскликнул:

— Смотрите!

Все повернули головы в указанном направлении.

— Б…ь, а вот это очень х…во! — выдал Виктор матерную тираду, хотя обычно избегал таких слов, в отличие от нас, его речь почти всегда была очень грамотной и интеллигентной.

Я был солидарен с ним, как трудящиеся всех стран в его коммунистических мечтах.

В указанном Берсерком направлении над домами в небо поднимался слабозаметный черный дым, который с каждой секундой набирал силу и становился всё толще и темнее. А поднимался он как раз оттуда, где стояли наши броневики!

Артём покраснел, как будто кто-то невидимой рукой схватил его за горло и начал душить. Бросив быстрый взгляд на КАМАЗ, в кузове которого оказывали первую помощь Кузьмичу, он сказал:

— Я сейчас незаметно подбегусь туда и гляну, что гогит. Вы ждите меня тут. Если нагисуются фанатики, сгазу шумите в гацию, я быстго пгибегу.

Таким разозлённым Артёма, я не видел с того самого момента, как нас гоняли по полям-лесам охотники за головами.

— Что ты там хочешь увидеть? — спросил я у него.

Артём пожал плечами и ответил:

— Сам не знаю, но мне необходимо для самоуспокоения хотя бы одним глазом увидеть, что там гогит.

— Если ты увидишь, что горят наши броневики, тебя это успокоит?

Мой вопрос заставил лицо Артёма злобно исказиться. Начав от злости картавить ещё сильнее, он ответил:

— Нет, но тогда я буду знать, что всё пгопало и можно уходить со спокойной душой.

— Хрен с тобой, не маленький, раз хочешь, иди. Но только аккуратно, нам на сегодня одного подстреленного Кузьмича хватит, не подставляй свою задницу под пули. — проговорил я, отпуская Артёма на разведку.

Уверен, что все, видя густой черный дым, понимали, что проклятые сектанты подожгли наши броневики, но, как обычно бывает в таких ситуациях, мозг до последнего не хотел в это верить и надеялся на чудо. Поэтому я отпустил Артёма, чтобы он всё увидел и развеял свои, а за одно и наши сомнения.

Артём прошел по переулку две улицы и скрылся из вида.

От мысли о том, что мы потеряли броневики и всё добро, что находилось внутри, мне хотелось взвыть. Вытянув вперед руку и растопырив пальцы, я пару секунд понаблюдал, как они сильно трясутся. «Да уж, с этим проклятым зомби-апокалипсисом всего за полгода нервы стали ни к чёрту!» — произнёс я про себя и полез в карман за сигаретами. Вынув из пачки одну, я вставил её в рот, но прикурить не успел. Тишину нарушил Берсерк, который крутился у КАМАЗа, громко произнеся:

— Тут у машины что-то вытекает и, мне кажется, это нехорошо.

Чуть не поперхнувшись сигаретой, я, выплюнув её на землю и развернувшись, подбежал к Берсерку. Увидев прострелянный в двух местах топливный бак, из которого на землю уже не вытекала, а капала солярка, я захотел не только взвыть диким зверем, но и начать рвать на себе волосы. Мои нервы окончательно сдали. Глядя на спокойного и безмятежного Берсерка, я громко произнёс:

— Нехорошо говоришь?! Да это, б…ь, полный п…ц! Куда ещё хуже, ну если только сейчас с неба ядерная бомба упадёт!

Берсерк, который практически никогда не слышал от меня много матерных слов, сначала с изумлением посмотрел на меня, а после задрал голову вверх, как будто пытался рассмотреть падающую оттуда бомбу.

Дрожащими руками я достал из пачки ещё одну сигарету и закурил. Рядом со мной стоял Виктор, опасливо косясь на меня через очки, словно опасаясь, что я сейчас окончательно слечу с катушек и начну стрелять по всем из автомата. Посмотрев ему в глаза, я спросил:

— Витя, что ты на меня смотришь, как Ленин на буржуазию?

— Не совсем корректное сравнение, скорее, сейчас я смотрю на тебя, как на ящик Пандоры. — ответил Витя, заинтриговав меня.

Делая глубокие затяжки горького сигаретного дыма, я попытался понять, что он имел в виду, но, не найдя ответа, спросил у него:

— А можно немного грязных подробностей?

— О чем? — удивлённо спросил Виктор, который успел задуматься и потерять нить разговора.

— Обо мне и ящике Пандоры. — ответил я.

Витя пару раз моргнул, собираясь с мыслями, и сказал:

— Когда я нервничаю, то могу что-то ляпнуть совсем не к месту. В данном случае я очень сильно надеюсь, что хотя бы у тебя есть мысли насчёт того, что нам дальше делать.

— Я рад, что ты считаешь меня хорошим стратегом, но скажу тебе честно, к такому повороту событий я не был готов. Единственное, что приходит на ум, — это дождаться Артёма и побыстрее сваливать отсюда, таща на себе Кузьмича и молясь всем существующим богам, что нам попадётся любая машина, которую можно завести, чтобы на ней доехать до дома. Как тебе такой план?

— Если честно, то не очень.

— Извини, другого нет, но я буду очень рад, если у тебя или кого-нибудь ещё есть более лучший.

В ответ он промолчал. Я встал на подножку автомобиля и, заглянув в кузов, спросил:

— Как там наш пациент, транспортировать его можно?

Моя жена и Ведьма, хлопотавшие вокруг Кузьмича, уже заканчивали заматывать рану бинтами, на белой поверхности которых виднелось небольшое красное пятно крови. Не отрываясь от работы, моя супруга ответила:

— Нежелательно его лишний раз шевелить, но, судя по вашему разговору, выбора у нас особенно нет.

— Всё верно, грузовик пересох и у нас нет топлива, поэтому о дальнейшей поездке на нём можно не мечтать.

— Мы почти закончили, время терять нельзя, Кузьмичу нужно к хирургу, у нас нет специалистов, которые смогут провести операцию и извлечь пулю из бедра. Кровь мы остановили, все необходимые препараты дали. Идти он сам не сможет, но в ближайшее время точно не умрет от потери крови или болевого шока, но, как ты сам понимаешь, это всё временные меры.

— А это значит, что нам нужно на Рынок. Как закончите бинтовать, сообщите, мы спустим его на землю, чтобы, когда вернётся Артём, не теряя ни секунды, свалить отсюда.

— Хорошо. — коротко ответила моя жена, продолжая вместе с Ведьмой бинтовать Кузьмича, готовя его к нелегкой дороге.

Спрыгнув с подножки на землю, я заметил бредущего в нашу сторону зомбака. Никогда ещё прежде я не испытывал такой радости, проламывая череп мертвецу. Выместив злость на нём, я начал осматривать ближайшие дома. Пока Артёма нет, можно попытаться спасти часть груза, спрятав самое ценное.

Видимо, у меня настала та самая, всеми нелюбимая, черная полоса, потому что мои планы вновь нарушились, причиной тому послужил одиночный выстрел, а спустя мгновение началась настоящая канонада. В то же мгновение ожила рация, оттуда прозвучал запыхавшийся голос Артёма:

— Это я пошумел и тепегь бегу к вам.

— Принял. — ответил я в рацию и, подойдя к борту грузовика, спросил:

— Вы там закончили? Сейчас прибежит Артём, и нам нужно будет сматывать удочки.

На этот раз мне ответила Ведьма:

— Да, поднимайтесь сюда и спускайте его на землю.

Глухих среди нас не было, поэтому, оставив Берсерка внизу, мы с Витей залезли в кузов. Аккуратно подхватив Кузьмича с двух сторон под плечи, мы поднесли его к краю кузова и, стараясь не касаться раненого бедра, положили Берсерку на плечо. Окинув взглядом наполненный различным добром кузов КАМАЗа, скрипя от злости и досады зубами, я спрыгнул на землю.

Прикинув примерное направление в сторону нашего жилища, мы неспеша пошли туда, держа оружие в руках и постоянно оглядываясь. Артём показался спустя минуту и без труда догнал нас. Посмотрев на Кузьмича, которого нёс пятой точкой вверх на своём плече Берсерк, Артём спросил:

— Как ты?

Кузьмич слабо улыбнулся бледными губами и тихо ответил:

— Бывало и лучше, но грех жаловаться, первую помощь получил, да ещё на Алёшеньке катаюсь.

— Ты, главное, потегпи, мы тебя позже залатаем!

— Надеюсь, всё же, не вы, а хотя бы какой-нибудь захудалый ветеринар.

В разговор вмешалась Ведьма, гневно сверкнув глазами, она произнесла:

— Хватить терять силы и время на болтовню, нужно быстрее валить отсюда! — сказала она, глядя на Кузьмича, после чего, повернувшись к Артёму, спросила. — Как я понимаю, стрельба началась совсем не из-за того, что сектанты решили от скуки пожечь патроны и палили по пустым пивным банкам?

У Артёма мгновенно помрачнело лицо, он ответил:

— Эти су…и спалили наши бгоневики. Видимо, поняли, что откгыть и завести без ключа их весьма пгоблематично. Когда я увидел наши машины объятыми огнём, не удегжался и подстгелил одного угода, после чего сгазу дал дёгу.

Артём подтвердил наши самые худшие опасения. Теперь мы, как та старуха из небезызвестной сказки, в одно мгновение оказались у разбитого корыта, потеряв свои автомобили и много ценных вещей, которые были внутри, оказавшись вдали от дома, с раненым Кузьмичом на руках. Единственное, что хоть немного радовало, так это привычка — выходя из машины, обязательно забирать свои рюкзаки, которые были набиты всем необходимым для автономного выживания минимум на три дня. Отогнав в сторону грустные мысли, я спросил у Берсерка:

— Алёшенька, тебе не тяжело нести Кузьмича?

Великан, на плече которого лежал Кузьмич, придерживал его, приобняв своей рукой с внутренней стороны колен ноги раненого. Во второй руке он без видимых усилий нёс свою любимую кувалду. Алёшенька застыл, словно прислушиваясь к своим ощущениям, и ответил:

— Нет, он не тяжелый, я так долго смогу идти.

— Как же хорошо, что ты у нас есть. — искренне порадовался я, вызвав у Берсерка счастливую улыбку.

Печально посмотрев на брошенный посреди улицы КАМАЗ, я тяжело вздохнул и сказал:

— Артём, иди первый, все остальные за ним, дистанция 20 метров, я пойду последним, на небольшом удалении, чтобы обнаружить возможный хвост.

Проговорил я и мы тронулись в путь, который вряд ли будет легкой прогулкой.

Я шел позади всех, держась на удалении, и часто оборачивался, пытаясь заметить погоню. Но, похоже, сектанты не собирались нас преследовать и ограничились засадой с обстрелом грузовика и сожжёнными броневиками. Нам очень повезло, что они оказались нетерпеливыми и открыли огонь сразу, едва только КАМАЗ остановился. Если бы они немного подождали, пока все выберутся из машин, всё было бы гораздо печальнее.

Частный сектор закончился, начались многоэтажные дома. Артём вел нас не самой прямой дорогой, мы часто петляли, обходя замеченные им большие скопления мертвецов. С небольшим количеством зомбаков наш отряд разбирался легко и тихо, оставляя после себя на земле тела с проломленными головами. Создавалось впечатление, что в этом районе не осталось живых людей, только зомби. Этому было простое объяснение: тихий спальный район со старыми пятиэтажками был не самым лучшим местом для обустройства своего жилья в наступившем хаосе. Тут абсолютно не за что было цепляться, поэтому выжившие покинули его, и теперь по пустым улицам бродили только мертвецы.

Это не помешало мародерам наведываться сюда в поисках поживы. Повсюду виднелись следы их деятельности. Редкие небольшие магазинчики были подчистую разграблены, на что мне было абсолютно пофигу. Крайне неприятным фактором являлось другое — собиратели бесхозного добра не обделили своим вниманием не только магазины, но и автомобили. Если в первые месяцы катастрофы по всему городу стояли никому ненужные машины и можно было без труда найти автомобиль на ходу, то теперь с этим были проблемы. Всё, что могло двигаться своих ходом, стало пользоваться спросом, поэтому такие автомобили практически за месяц исчезли с улиц города, а всё, что осталось на улице, немного позже тоже не осталось без внимания мародёров. С отключением в городе электричества, началась повальная охота за автомобильными аккумуляторами и топливом в баках.

Очередной автомобиль, осмотренный мною, предсказуемо оказался без аккумулятора и с пробитым баком. Надежды найти машину на ходу постепенно таяли, на город начинали опускаться сумерки. Стало заметно прохладнее, и это ещё не пик понижения температуры, который будет позже.

Чертовы сектанты, не зря Гестаповец решил попробовать дать им бой, собрав объединённую армию из разных поселений. Мои размышления прервал Артём, который шел впереди отряда, остановившись около обгоревшего остова автомобиля, он помахал рукой, призывая нас подойди к нему.

По мере моего приближения к сгоревшей машине, под ногами стали попадаться отдельные фрагменты пострадавшего автомобиля, а значит он не просто сгорел, но ещё и взорвался. Взрыв сильнее всего повредил заднюю часть автомобиля, а уже позже огонь уничтожил его полностью. Неподалёку от раскуроченного кузова машины валялись сильно пострадавшие от взрыва останки двух человек. Тела принадлежали парню и девушке. Конечности были неестественно вывернуты, указывая на множественные переломы, а одежда и кожа обгорели, страшные предсмертные гримасы исказили их лица, а неестественные позы трупов добавляли к этой страшной картине ощущение нереальности происходящего.

Артём, пока дожидался нас, успел всё осмотреть, поэтому уже имел в голове примерную картину произошедшего, которой поделился с нами:

— Вот что бывает, когда за дело бегутся дилетанты, не знающие элементагных вещей.

Виктор, выслушав Артёма, ответил ему:

— Ну а что ты хотел от простых людей, которые всего лишь полгода назад жили совсем другой жизнью? Раньше не нужно было знать, как устроен твой автомобиль, чтобы его эксплуатировать. Достаточно было знать, с какой стороны находится заливная горловина топливного бака и на каком виде топлива он работает, а все другие вопросы решались поездкой в автосервис и деньгами.

— А эти несчастные. — он кивнул на изуродованные взрывом останки людей. — Вообще не факт, что имели свой автомобиль, слишком молодые были. У нас далеко не каждый мог себе позволить приобрести автомобиль после достижения совершеннолетия. Поэтому чему тут удивляться? Сидела эта парочка до поры до времени в какой-нибудь укромной норе, изредка делая вылазки за продуктами, пока не пропали все коммунальные блага цивилизации. Тогда все кинулись снимать с машин аккумуляторы и сливать топливо. Причем мода пробивать топливные баки, запущенная неизвестно кем, была очень быстро подхвачена почти всеми мародёрами. Только вот одни знали, что не везде топливные баки из пластика, бывают металлические, а другие — нет. Те, кто не знал, дырявили их с помощью зубила и молотка, не подозревая, что достаточно одной искры, чтобы воспламенить пары бензина и спровоцировать взрыв. Вот эти двое явно не знали и устроили себе громкую и зрелищную смерть.

Пока Витя разглагольствовал, Ведьма пощупала лоб Кузьмича, который, лёжа на плече Берсерка, умудрился заснуть. Задумчиво нахмурившись, она прервала Виктора и сказала:

— Хватит уже мусолить эту взорванную машину и мертвых людей, им уже не помочь, а вот Кузьмичу помощь требуется, причём чем раньше, тем лучше.

Она была абсолютно права, поэтому я спросил Берсерка:

— Алёшенька ты не устал? Может, мы пока понесем Кузьмича, а ты немного передохнёшь?

— Нет ещё. Как устану, я скажу. — твёрдо ответил здоровяк, который действительно не выглядел уставшим.

Выстроившись в прежний порядок, мы тронулись дальше.

На город опустилась ночь, окончательно погрузив его в темноту. Нам пришлось сократить дистанцию, чтобы видеть друг друга, в результате чего скорость передвижения отряда сильно упала. Фонарями решили не пользоваться, чтобы не привлекать ненужное внимание людей и мертвецов, дабы не быть хорошими мишенями для первых, засвечивая себя. Такой роскоши, как приборы ночного видения, у нас не было, вот и приходилось блуждать в темноте.

Пару раз нам пришлось прятаться от проезжающих неподалеку машин. Может, в них находились неплохие люди, которые, увидев нас с раненым, оказали бы помощь, но мы предпочитали не рисковать. С мертвецами, при движении в темноте по городу, дела обстояли хуже. Они издавали шум, только когда замечали нас. Происходило это непредсказуемо, одни начинали радостно рычать ещё за 10 метров, устремляясь нам навстречу, другие могли неожиданно выйти из-за угла или кустов, чуть ли не сталкиваясь лбами с кем-нибудь из нас. Приходилось постоянно идти в напряжении, нервно вглядываясь в каждый темный куст, ожидая оттуда появления зомби.

Везение не могло продолжаться бесконечно. Виктор, проходя мимо брошенной поперек дороги «ГАЗели», внезапно споткнулся обо что-то и упал, выругавшись матом. В ту же секунду послышался радостный рык мертвеца, Витя с неожиданно быстрой скоростью побежал на четвереньках, как гончая собака за зайцем, при этом, наплевав на осторожность, он испуганным голосом громко заорал:

— С. а! Он меня за ногу укусил, вот мразь!

Не прекращая истерично кричать на всю округу, он принялся судорожно стаскивать с ноги обувь, Артём кинулся к Виктору, я подбежал и, включив фонарь, посветил на землю рядом с ГАЗелью. Там лежал придавленный задней спаркой колёс зомби, яростно рыча и протягивая руки к ускользнувшей добыче. Видимо, Артём прошел чуть левее и не задел его, а Виктор держался ближе к автомобилю и, споткнувшись об него, упал.

Блеснув в свете фонаря, лезвие катаны одним быстрым и сильным ударом, войдя мертвецу в ухо, пробило насквозь голову, утихомирив его навечно.

Все окружили Витю, который, сидя задницей на земле, громко орал. Правда, теперь он орал не от ужаса, а от радости. Показывая всем снятый левый берц, на носке которого виднелись следы от зубов. Истерично смеясь, он громко повторял одну и ту же фразу:

— Не прокусил! Не прокусил!

Его безумное веселье прервал Артём, залепив ему звонкую пощёчину, после которой Витю будто выключили, и он замолчал. Вырвав ботинок у Вити из рук, Артём сказал:

— Сними на всякий случай носок, чтобы мы могли осмотреть твою ногу.

Витя беспрекословно стянул с ноги носок, положив его рядом с собой на землю. На его ногу тут же устремился луч от фонаря. Ведьма присела и, взяв его ступню в руки, внимательно осмотрела её со всех сторон, после чего произнесла:

— Действительно повезло, не прокусил. Но было бы неплохо помыть ноги, а то пованивают.

Витя был радостный, он избежал смерти, которая была совсем близко, поэтому никак не отреагировал на слова Ведьмы. Неприятно пахнувшие ноги, после всего, что мы пережили за эти сутки, были такой несущественной мелочью, что даже не стоили его внимания.

Артём, тем временем, принялся разглядывать Витин ботинок, освещая его фонарем, даже засунул внутрь руку и пощупал изнутри место укуса, после чего посветил на этикетку с указанием фирмы изготовителя и размером. Закончив осмотр, он протянул Виктору ботинок и сказал:

— На, дегжи, действительно повезло, что цапнул за носок и не смог его пгокусить. Скажи спасибо фабгике-изготовителю за хогошее качество обуви. Жаль, что сейчас она больше не существует, а то могла бы использовать слоган «Наши берцы не пгокусят зомби!»

Внезапно с плеча Берсерка подал голос Кузьмич, он хрипло проговорил:

— Картавый, завязывай с юмором, он меня быстрее всяких пуль в могилу сведет.

Артём обрадованно подскочил к Кузьмичу и спросил:

— Ой, он говогит! Может, ты ещё ходить сам сможешь? — а потом уже серьёзно спросил. — Как ты себя чувствуешь?

— Паршиво. Видимо, твои шутки виноваты, очень болит бедро, от него боль импульсами по всему телу начинает идти.

— Сейчас полегчает, потерпи немного. — проговорила Ведьма, достав шприц с обезболивающим и ловко вколола его содержимое Кузьмичу.

Откинув в сторону опустевший шприц, она сказала:

— Обезболивающие перестало действовать, по-хорошему, ему нужно полежать минут 15 на ровной поверхности без движений.

Она была права, но после того, как Витю чуть не цапнул за ногу мертвец и он поднял тут крик на всю округу, оставаться на месте было нельзя. Идти по темноте дальше я тоже не хотел, в этот раз повезло, Виктор отделался всего лишь испугом и поцарапанным зубами зомби ботинком, но больше рисковать не хотелось, поэтому, быстро взвесив в уме все за и против, я ответил:

— Мы не пойдём по темноте дальше, слишком рискованно, сейчас немного отойдём от этого места и будем искать квартиру для ночлега.

Ведьма нахмурилась и, кинув взгляд на лежащего на плече у Берсерка Кузьмича, произнесла:

— Его нужно как можно быстрее доставить к врачу! Идти по темноте, несомненно, рискованно, но необходимо.

Ответил ей Кузьмич, несмотря на ещё не утихшую после недавнего укола боль, он твердо произнёс:

— Ведьмочка, он прав! Я потерплю, до рассвета ничего не случится, тем более, после укола боль отступает. А вот если из-за меня с кем-то из вас что-то произойдет, пока вы будете идти по темноте, я себе этого никогда не смогу простить.

Осознав, что спорить бесполезно, Ведьма молча махнула рукой, сдаваясь. Витя за это время успел обуться и со счастливой улыбкой на лице стоял рядом. Его можно было понять. Наверное, мысленно он уже успел попрощаться с жизнью, в ужасе думая о том, сколько времени у него осталось до превращения в красноглазую тварь.

Отсюда следовало убираться как можно быстрее. Поручив Артёму найти в ближайших домах место для ночлега, мы снова побрели в полной темноте, немного поодаль от него. Артём, видимо, решил уйти подальше от места, где мы нашумели, и только спустя 10 минут свернул во двор кирпичного пятиэтажного дома.

Тут всем, кроме Берсерка, пришлось немного размяться. Во дворе оказалось неожиданно много мертвецов, сначала мы убили двух изначально обнаруженных нами зомбаков, а потом нам пришлось, окружив Берсерка с Кузьмичом на плечах, дождаться всех тварей, которые, скрываясь в темноте, злобно зарычали, услышав шум, с которым мы проломили головы их собратьям. Когда все закончилось, вокруг нас лежало почти два десятка зомбаков с проломленными черепами. Немалое количество для этого тихого двора. Хорошо, хоть, что они выходили на нас не единой толпой, а по одному-двум, иначе пришлось бы отстреливаться и искать другое место для ночлега.

Успокоившись и переведя дыхание, мы с Артёмом отправились к первому подъезду. Дверь в подъезд была прикрыта, но, ввиду отсутствия электричества, замок домофона был разблокирован. Едва приоткрыв входную дверь, мы молча переглянулись и закрыли её обратно. Из подъезда вырвалась жуткая вонь, выяснять причину её происхождения у нас не было ни малейшего желания, поэтому, забраковав этот подъезд для ночлега, мы отправились к другому, на всякий случай даже не став заглядывать в соседний.

Третий подъезд, после открытия входной двери, порадовал нас вполне нормальным запахом пыли и затхлости, давно непроветриваемого помещения. Пару минут мы провели молча, неподвижно застыв и прислушиваясь. В подъезде стояла мертвая тишина, только с улицы доносился шум раскачиваемых ветром деревьев и тихий шелест листвы.

Не услышав подозрительных звуков, мы включили фонари. Я взял в руки топорик, Артём, который, будучи снайпером, не желал расставаться со своим автоматом, таскал на себе сразу две единицы оружия. Над ним из-за этого часто подшучивали, сравнивая его с героями компьютерных игр, которые могли легко носить до пяти единиц оружия. Но зато оба его любимых ствола сохранились и не сгорели в броневиках. Сейчас он повесил свою любимую винтовку за спину, на ремень, и взял в руки автомат, подготовленный для бесшумной стрельбы.

Квартиры первого этажа нас не интересовали, поэтому, тихо пройдя мимо прикрытых дверей, стараясь не наступать на различный мусор на полу, мы отправились на второй этаж. Все двери носили следы взлома, что было вполне нормальным явлением — сейчас найти место, не тронутое мародёрами, было большой удачей. Мы же искали ночлег, поэтому отсутствие ценных предметов в квартире роли не играло, для нас важнее была крепкая дверь и целые стекла в окнах.

Выбрав по этому принципу одну из дверей, которая с виду была крепкой, несмотря на варварски искрученный замок, мы открыли её настежь и замерли, стоя на лестничной площадке, шаря по квартире лучами фонарей. Похоже, нам повезло, квартира была пыльной и чистой, без всяких мумифицированных трупов, злобных красноглазых тварей или агрессивных людей, стреляющих на каждый шорох.

Ровный слой пыли на полу подъезда и самой квартиры красноречиво говорил о том, что тут давно никто не бродил. Даже мародёры, ранее посетившие квартиру, оказались какими-то необычно культурными и, взяв всё ценное, не устроили тут сильный беспорядок, раскидывая по всей квартире вещи. Быстро оглядев каждый угол помещения, мы остались довольные находкой и отправились на улицу, чтобы позвать остальных.

За время нашего отсутствия на земле появилось ещё два тела зомби. Мертвецы не давали нашим друзьям скучать, пока нас не было. Мы поднялись в облюбованную нами для ночлега квартиру. Берсерк аккуратно уложил Кузьмича на кровать, Ведьма улеглась рядом с ним, поправляя ему подушку и заботливо укрывая его найденным в шкафу теплым одеялом.

Мы, тем временем, забаррикадировали выход, перетаскав туда почти всю мебель и сложив её у двери. Теперь быстро и без шума в квартиру никто не сможет проникнуть. Сами постелили себе на пол различную одежду, найденную в квартире, её же использовали в качестве одеял. Все улеглись так, чтобы их не было видно через входную дверь, а то времена нынче неспокойные и люди не добрые.

Обняв одной рукой жену, второй я придвинул свой автомат поближе к себе, чтобы иметь возможность в считанные секунды схватить оружие в случае опасности. Поначалу спать не хотелось, я лежал, гоняя мысли в голове, а потом внезапно навалилась усталость, веки потяжелели и начали слипаться. Я провалился в сон, плотно прижавшись к тёплому телу жены.

Выспаться я не успел. Впрочем, не только я, но и остальные тоже. Ведьма разбудила всех, едва занялся рассвет. Взволнованно смотря на спящего Кузьмича, она сообщила:

— У него поднимается температура, нужно спешить!

Поднятие температуры при ранении могло быть сигналом о начале воспалительного процесса. Ведьма была права, нужно было стараться как можно быстрее доставить Кузьмича к врачу. Но выходить сонными на ещё темную улицу было слишком рискованно, поэтому я принял решение дать всем ещё 20 минут на сборы, чтобы согнать остатки сна, а за это время утро должно вступить в свои права и окончательно развеять ночную тьму.

Вскипятив воду для кофе, использовав для этого таблетку сухого спирта, я изучал обстановку вокруг дома, рассматривая улицу из окон разных квартир. Следы присутствия людей обнаружить не удалось, и это сильно радовало. Во дворе дома были только мертвецы, но их количество не превышало критическое, зачистим, не поднимая шума.

Отведённое на сборы время быстро истекло. Берсерк вновь взвалил раненого Кузьмича себе на плечо, которого предварительно обколола антибиотиками и обезболивающими Ведьма, заметно увеличив дозу вводимых препаратов. Поставив для подстраховки Артёма с автоматом в руках в хвосте отряда, охранять Берсерка и его ношу, я вместе с остальными отправился на зачистку двора от мертвецов.

Количество зомбаков, которые пришли за ночь, едва превышало десяток, что было вполне нормально для спального района, который мало кто посещал. Красноглазые твари чувствовали себя тут крайне вольготно. Целенаправленно истреблением мертвецов в городе никто не занимался, поэтому удивляться было нечему, кому нужно просто так тратить на них ценный боеприпас и напрасно рисковать жизнью? Правильно, никому, ну, может, за исключение редких чудиков, вроде нашего соседа Андрюши-Шамана, но таких, по-настоящему отбитых на всю голову, существовало в природе слишком мало. А кто был умнее и осторожнее, предпочитал не связываться с мертвецами без крайней на то необходимости. У нас сейчас такая необходимость была, вот и махали мы, проламывая головы мертвецам, своим холодным оружием вместо утренний зарядки. Довольно быстро перебив красноглазых монстров во дворе дома, ставшего местом нашего вынужденного ночлега, мы отправились в дальнейший путь, спеша как можно быстрее доставить раненого к врачу, для оказания квалифицированной помощи.

Видимо, высшие силы, отвечающие за удачу и невезение людей, решили, что неудач с нас достаточно, и очередная белая полоса сменила черную. Или так совпали звезды, которые уже потухли и не были заметны на утреннем голубом небе. Не знаю, чья это была заслуга, но последние пять километров мы одолели, не нарываясь на неприятности. Хотя, наверное, я лукавлю, если не принимать во внимание высшие силы, которые, по преданиям, любят играть с людскими судьбами, то оставался наш проводник Артём. Благодаря которому мы неоднократно избегали встречи с мертвецами и другими выжившими людьми, которых было значительно меньше, чем зомби, но они были гораздо опаснее.

Так, обходя любые подозрительные места и скрываясь от обнаруженных Артёмом мародёров и мертвецов, мы делали круги и петли, продвигаясь в сторону нашего дома. Иногда приходилось подолгу сидеть где-нибудь в укрытии, ожидая, пока обнаруженные Артёмом люди удалятся на безопасное расстояние. По мере нашего продвижения в сторону дома, я периодически пытался связаться по рации с домашней рацией, но каждый раз в ответ была тишина и приходилось идти дальше, медленно сокращая расстояние.

Выйдя из района с жилыми домами, мы перешли окружную дорогу. Отойдя на приличное удаление в поле, решили сделать недолгий привал. Было заметно, что Берсерк, несмотря на свои воистину богатырское здоровье и силу, начинал уставать. В очередной раз зажав на рации клавишу вызова, я поднёс её к лицу и проговорил:

— Дом, нам нужна помощь! Приём.

Отпустив клавишу вызова, я закурил сигарету и принялся ожидать ответа, с надеждой смотря на рацию. И чуть не пустился от радости в пляс, когда на рации засветилась подсветка дисплея, а из динамика раздался неразборчивый и хриплый от помех голос. Из его ответа нельзя было разобрать ни единого слова, но это было не важно. Важно было другое — он меня, скорее всего, хорошо слышал. Теперь мне требовалось немного прогуляться и найти место, где связь будет более устойчивой. Окинув взглядом мгновенно повеселевшие лица людей, я зажал клавишу вызова и произнёс:

— Дом, я вас не слышу, только помехи и шипение. Повторяю, я вас не слышу, сплошные помехи! Сейчас попробую найти место, где связь будет лучше, и ещё раз попробую связаться. Если меня слышно, дайте в ответ три коротких нажатия.

Едва я отпустил клавишу вызова, как рация три раза мигнула подсветкой дисплея, издавая при этом жуткое шипение и трески. Отлично, значит, меня услышали, и осталось только найти место, где приём будет более уверенный. Едва дождавшись окончания короткого сеанса связи, Артём безапелляционно заявил:

— Вы будьте тут с Кузьмичом, а я найду, откуда связаться с домом. Помощь мне не нужна, одному мне пгоще и быстгее, к тому же, я бегаю лучше большинства и могу залезть на дегево.

Глядя в его глаза, я понимал, что спорить бесполезно. Он сильно переживал за своего раненого друга и спешил, стараясь сэкономить каждую секунду, чтобы как можно быстрее доставить его к врачу. С учётом того, что каждое сказанное Артёмом слово было правдой, я ответил:

— Хорошо, только оставь свою снайперку, она тебе только мешать будет.

Артём молча снял винтовку, висящую у него за спиной, и отдал её мне, перевесив рюкзак на обе лямки за два плеча. Не теряя времени на слова, он быстрым шагом направился в конец поля, где виднелись деревья. Яна напоследок прокричала ему:

— Артём, мы все переживаем за Кузьмича, но, пожалуйста, будь осторожнее, помни, что тебя дома ждут жена и дочка!

— Хогошо. — не сбавляя шага, ответил он.

Нам оставалось только ждать, когда он вернется, поэтому мы расположились посреди поля, давая ногам отдых. Кузьмича аккуратно уложили на траву, Ведьма села рядом, держа его голову у себя на коленях, и прикладывала на горячий лоб мокрую тряпку. Практически всю дорогу он провел без сознания, иногда что-то бормоча в жарком бреду.

Усталый Берсерк тут же принялся жевать еду, восполняя потраченные силы. Сидя на траве, я бережно держал любимую винтовку Артёма в руках. Видя тревожные взгляды, которые все периодически кидали на Кузьмича, я решил хоть как-то разрядить обстановку и попросил Виктора:

— Витя, пока мы ждём Артёма, расскажи, что вам поведали бывшие невольники, пока меня не было?

— Не только тебя! — укоризненно заметила Яна.

В ответ я виновато улыбнулся. Виктор всегда любил говорить больше, чем слушать, поэтому просить дважды его не пришлось. Подсев поближе к нам, он начал свой рассказ:

— Эти бандиты не просто так выбрали это место для своего логова, один из уродов всю жизнь прожил в том доме. До появления зомби вся банда промышляла ремонтом автомобилей в гаражах неподалёку. Только это было для отвода глаз, а основной заработок приносил угон машин. Все бывшие рабы — это жильцы близлежащих домов. Когда всё только началось, уроды почти сразу кинулись ловить рыбку в мутной воде, грабя магазины. С каждым днём наглея от собственной безнаказанности, они стали головной болью для соседей и других жителей района. Беспринципные и отмороженные негодяи, почувствовав вседозволенность, постоянно были под градусом и развлекались как могли, держа в ужасе весь район. По началу любимой их забавой было напиться и гонять на мощных внедорожниках, сбивая мертвецов и ведя счёт, кто за определенное время сможет больше всего их сбить.

Точкой невозврата с убийством человека стал кошмарный случай. Один из бандитов, изрядно выпив перед тем, как сесть за руль, направил свой автомобиль в скопление мертвецов, предвкушая изрядное увеличение личного счёта сбитых зомби в их безбашенной игре. Из-за алкоголя он даже не заметил, что там были не только мертвецы, но и местная жительница, которая пыталась убежать от тварей, спасая свою жизнь. Внедорожник, громко ревя двигателем под радостные крики пьяного ублюдка за рулем, снёс крепким металлическим «кенгурятником» толпу мертвецов и их несостоявшуюся жертву. Весь этот ужас видели в окна жильцы ближайших домов.

Бандитов побаивались и предпочитали не связываться с ними до этого момента, даже находили определенные плюсы от такого соседства. Будучи неприятной занозой в заднице, бандиты не трогали жителей района, грабя только магазины и ежедневно уничтожали немало мертвецов во время своих безумных развлечений. Но после того, как был сбит живой человек, люди решили разобраться с отморозками. Инициативная группа, заручившись поддержкой бывшего участкового, который был на пенсии, но, несмотря на это, всё ещё имел авторитет. Дождавшись, пока вся шайка соберётся вечером в квартире, толпа недовольных людей наведалась к ним в гости, пылая от праведного гнева. Только дальше всё пошло не по сценарию, который режиссировали возмущённые люди. Незыблемый до этого авторитет бывшего участкового в этот раз дал осечку и не сработал. Как и численное превосходство, которое придавало людям мнимое чувство силы.

Как только на требовательный громкий стук один из отморозков открыл входную дверь, люди накинулись на него с кулаками и матом, нанося удары и выплёскивая злобу. Сперва, казалось, всё шло по плану, один из уродов получил порцию воспитательных зуботычин и сейчас настанет очередь других. Но внезапно из глубины квартиры зазвучали громкие выстрелы. Избиение отморозка сразу прекратилось, а вот выстрелы нет. Дружки отметеленного урода палили в толпу людей на лестничной клетке, сыпя проклятиями и обещая найти и убить всех до единого. Подъезд наполнили громкие крики боли, с каждой секундой на пол падали люди, которым не повезло угодить под пулю. К такому повороту событий никто не был готов, горстка людей, которым посчастливилось не получить ранения, в ужасе разбежалась, оставив своих раненых товарищей орать от боли, катаясь по полу.

Это было первое столкновение выживших людей с бандитами. Позже выяснилось, что отморозки стреляли из травматических пистолетов, которые, как оказалось, имел каждый член банды на вполне легальных основаниях. С ранеными бандиты церемониться не стали, всех добили и, погрузив тела в машины, куда-то увезли.

После этого случая жизнь людей в этом районе превратилась в сущий ад. В первую очередь бандиты осуществили свою угрозу и убили практически всех, кто пришел к ним в тот злополучный день, после чего принялись терроризировать жильцов ближайших домов. Опасаться им было некого, все, кто мог дать уродам отпор, уже давно покинули свои квартиры, остались только слабые и нерешительные люди, которые после инцидента со стрельбой и показательными убийствами до дрожи в коленях боялись охреневших от безнаказанности уродов, которых было в разы меньше в процентном соотношении, но какой толк от количества людей, если они были просто большим стадом овец. Оказавшись в мире, где престали действовать законы и не у кого искать защиты, они могли только испуганно и покорно наблюдать, как хищные волки режут стадо, когда им вздумается.

Виктор сделал паузу и глотнул воды, смачивая горло. Криво ухмыльнувшись, он сказал:

— Кстати, эти уроды сами себя называли «Волками» и даже одну из машин в честь этого разукрасили.

С каждым днём они становились всё опаснее и наглее. Их забавы становились всё жёстче и кровожаднее. Начав с банальных грабежей и убийств, они постепенно придумывали новые, более изощрённые вещи. Одним из самых любимых их зрелищ было устраивать гладиаторские бои, заставляя небольшую группу людей сражаться с толпой мертвецов.

Потом они начали забирать людей в рабство, отбирая рукастых парней и смазливых девчонок. Именно тогда началось строительство заборов. Парадоксально, но находилось немало людей, готовых добровольно прислуживать ублюдкам, чтобы оказаться под их защитой, поскольку больше её им было не у кого искать.

Со временем бандиты, насытившись своей властью, перестали трогать людей, проживающих рядом. Они отгородили свой двор стеной, всех жильцов изгнали, предложив в ультимативной форме поселиться в любом из соседних домов либо пулю в лоб. Рабов загружали различной бытовой работой, других людей из-за стены предпочитали не замечать, сосредоточив своё внимание на ещё не разграбленных магазинах и складах. Начали возить во двор машины, отобранные по одному им известному принципу. Делали вылазки привозя продукты, одежду и другие вещи, необходимые для выживания, не гнушаясь при этом промышлять грабежом на дороге, если в поле их зрения попадали те, у кого было чем поживиться.

Со временим они стали считать себя чуть ли не богами нового мира, живя припеваючи в своём районе. Но эту иллюзию в один день разрушил кто-то из выживших: пробравшись в дом напротив, он застрелил из ружья одного из ублюдков. После этого случая началась настоящая зачистка и полились реки крови. Уроды стали методично зачищать один дом за другим, убивая всех выживших людей, даже не предпринимая попыток найти убийцу. Видимо, они решили избежать повторного нападения, посчитав, что спокойнее всего будет просто перебить всех в округе.

Виктор ещё полчаса рассказывал нам ужасающие подробности, про ликвидированных нами бандитов, от которых волосы на голове вставали дыбом и становилось понятно, почему бывшие невольники так жёстко обошлись с теми уродами, практически растерзав их голыми руками. Рассказ Виктора прервал вернувшийся Артём. Видя наши вопросительные взгляды, он произнёс:

— Я связался с домом, ского за нами пгиедет Павел.

Слова Артёма вызвали робкие улыбки, скоро это сумасшествие закончится. Артём, обрадовав всех хорошими вестями, забрал у меня свою винтовку и присел рядом с Ведьмой, интересуясь у неё о состоянии раненого Кузьмича. В ожидании прибытия транспорта время тянулось очень медленно. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем рация ожила и голос Павла произнёс:

— Через пару минут буду на месте, выходите на дорогу.

Дав ответ Павлу, мы принялись собираться. Аккуратно положив Кузьмича на плечо отдохнувшему Берсерку, поспешили к дороге. Оказавшись на месте, мы расправились с двумя мертвецами и услышали гул моторов. Я удивленно посмотрел на Артёма и спросил:

— Я думал, только Паша на одной машине за нами приедет.

— Я тоже так думал! — ответил Артём и, схватив бинокль, принялся смотреть на дорогу.

Я последовал его примеру и облегчено выдохнул, увидев знакомые автомобили.

По дороге в нашу сторону мчались два УАЗа, это были наши автомобили, которые с появлением броневиком мы не трогали, и они стояли, терпеливо ожидая своё время. По мере приближения автомобилей стали видны их номера и лица водителей. За рулём первой машины, вполне ожидаемо, находился Павел. Вторым автомобилем управлял Шаман. Поравнявшись с нами, Павел, плавно снижая скорость, съехал на обочину. Шаман решил погарцевать и исполнить лихой полицейский разворот, но что-то пошло не так. Патриот, вывернув колеса, начал с визгом резины резко разворачиваться, а в следующее мгновение с грохотом перевернулся.

Раздались удивлённые возгласы и мат. Я тоже не скупился на выражения. Конечно, хорошо, что Шаман решил нам помочь и занял место за рулём второго автомобиля, мы сможем разместить раненого Кузьмича на заднем сидении, а сами поедем не как кильки в банке, но его неуместные выходки иногда создают неприятности на ровном месте и заставляют мой глаз нервно дергаться.

Машина, крутнувшись через крышу, застыла, лежа на боку. Из окна двери показалось виноватое лицо Шамана. Увидев наши лица, выражение которых было явно не восторженным, он поднял руки вверх и примирительно произнёс:

— Ну что вы ругаетесь! Царапиной больше, царапиной меньше.

Витя, пиная ногой раскрошенные по дороге стекла, ответил ему:

— Это не царапины, ты помял всю машину, перевернул её на бок и стекла разбил!

Перепалку прервала Ведьма, сердито проговорив:

— Кузьмичу срочно требуется врач, а вы тут собираетесь обсуждать, насколько сильно помялась машина?!

Витя кинул на неё виноватый взгляд и замолк. Шаман, убедившись, что опасность миновала, вылез из опрокинутой на бок машины. Сейчас действительно было важно доставить как можно быстрее Кузьмича на Рынок, всё остальное не имело значения, поэтому я произнёс:

— Всё, отставить разговоры! Павел, подгони машину поближе, нужно накинуть трос и поставить перевернутый автомобиль на колеса.

Павел беспрекословно исполнил мою просьбу, поставив свой автомобиль мордой к днищу перевернутого на бок УАЗа. Быстро прикинув расстояние, я убедился в безопасности задумки и закрепил один конец троса в буксировочной проушине. Второй конец пришлось крепить вдвоём с Шаманом, забравшись на лежавший дверями к небу УАЗ. Он поочередно открывал и держал тяжелые двери, пока я просовывал трос через центральную стойку. Закончив крепить второй конец троса, мы спрыгнули на землю. Я подошел к Павлу и сказал:

— По моей команде начинай плавно отъезжать назад. Главное — не спеши, делай всё плавно и без рывков, чтобы поставить его на колеса, а не перевернуть на другой бок, а мы тебе поможем.

— Понял, не дурак. — коротко ответил он.

Проведя быстрый инструктаж, чтобы все держали ноги подальше, на случай если трос порвётся и автомобиль начнет падать назад, я особенно акцентировал внимание на том, что в таком случае его нельзя пытаться удержать, сразу нужно убирать руки и отпрыгивать подальше. Мы все подошли к крыше автомобиля, я громко крикнул:

— Давай!

УАЗ под управлением Павла начал медленно отползать назад, натягивая трос. После того, как он выбрал всю слабину, машина начала понемногу заваливаться. Схватившись руками за верх дверных проёмов, мы начали помогать. Постепенно крен становился всё сильнее, пока наконец центр тяжести не сместился и автомобиль рухнул на колеса, пару раз покачнулся и застал.

Артём сразу кинулся отцеплять трос, я с Виктором помог Берсерку аккуратно уложить Кузьмича на заднее сиденье автомобиля с целыми стеклами и Павлом за рулём. Кузьмичу сейчас было явно противопоказано ехать на помятой машине, без остекления, с придурком Шаманом за рулём.

В отличие от раненого, место для которого было безоговорочно определено, кому-то из нас всё же придётся ехать во второй машине. А хотя, чего я туплю, Шаман, конечно, красавчик, что вызвался помочь и приехал, но с его косяками даже самые обычные действия могут стать опасными, поэтому, подойдя к нему, я произнёс:

— Не спрашивай, почему я тебя ещё не придушил, сам не знаю! Но я твердо знаю, что за рулём ты не поедешь, давай мне ключи, я поведу автомобиль.

Шаман безразлично пожал плечами, всем своим видом показывая, что не больно-то ему хотелось, и ответил:

— Без проблем, они в замке зажигания.

Я заглянул в машину и обнаружил ключи, где он сказал, усевшись за руль повернул их, пробуя завести автомобиль. Двигатель завелся нормально, правда, из выхлопной трубы повалил густой сизый дым с запахом горелого автомобильного масла.

Распределение людей по автомобилям много времени не заняло. Павел вёз Кузьмича, который занял всё заднее сиденье. Переднее пассажирское сиденье молча заняла Ведьма, больше в той машине мест не было, поэтому все остальные поедут со мной во второй машине.

Вторая машина, за рулем которой буду я, выглядела печально. Вся помятая и искорёженная, почти все стекла, кроме лобового, в результате тупой выходки Шамана, разбились и выкрошились, частично на дорогу, частично в салон автомобиля. Лобовое не раскрошилось, но изрядно потрескалось, сильно осложняя обзор дороги. Окинув взглядом пассажиров своей машины, которых было явно больше, чем посадочных мест, я быстро прикинул, как их расположить и проговорил:

— Алёшенька, ты садись рядом со мной, спереди, Шаман, ты, в виде наказания, поедешь в багажнике, остальные прыгайте на задний диван.

Берсерк не изменил своей традиции, играючи он оторвал наружную дверную ручку и стоял с ней в руках, виновато смотря на меня своими добрыми щенячьими глазами. Я молча открыл ему дверь изнутри, он с трудом втиснулся в переднее кресло. Несмотря на то, что я предусмотрительно отодвинул его до упора назад, великану явно было мало места. Задний диван заняли Артём, Витя и Яна, Шаман покорно залез в багажник и прокомментировал выделенное ему место:

— Почти как в «бобике», для полного антуража нужно только стёкла белой пленкой закатать наглухо.

Витя, повернувшись, посмотрел на него через плечо и ответил:

— Для полного антуража тогда тебя нужно ещё сковать браслетами и немного помять рёбра резиновой палкой.

— Злые вы! Я вообще-то бескорыстно откликнулся на просьбу вашего Павла и помог вам, а вы сразу сковать и побить меня хотите за испорченную краску, на которую уже давно никто не обращает внимания. И вообще, я не виноват, что этот козлик перевернулся, кто же знал, что он такой неустойчивый. Обычно я предпочитаю другие машины, они не переворачиваются на ровном месте.

— Да мы видели! Они сами делают ровным место там, где проедут. — ответил ему Виктор, припоминая, как Шаман снёс заборы в нашем поселке.

Тот в ответ только рассмеялся. Немного успокоившись, Шаман произнёс:

— Лучше расскажите, что произошло? Где ваши инкассаторские тачки, неужели ещё остались дураки, которые охотятся за деньгами, и они напали на вас в надежде, что ваши броневики забиты деньгами? И что с случилось Кузьмичом, кто его подстрелил?

На этот раз ему ответил Артём:

— Сектантские угоды, как ты и говогил, стали гасползаться по всему гогоду. Мы застали их в вгасплох и вальнули, но не всех, пагу гадов смогло ускользнуть.

Всю дорогу до Рынка Артём рассказывал Шаману о наших приключениях, которые так хорошо начались и так плачевно закончились.

Миновав ворота Рынка, мы сразу остановились, решив, что на стоянку нет смысла заезжать. Объяснив охраннику что у нас раненый, который нуждается в неотложной медицинской помощи, стали ожидать прибытия врача.

Я немного удивился, увидев УАЗ «буханку», на которой были все атрибуты настоящей скорой помощи. Раньше такие машины называли «санитарками» или «таблетками». Видимо, Рынок где-то раздобыл такую и не стал переделывать её в обычный вездеход, сохранив запланированный изначально функционал.

В отличие от машины, причастность которой к медицине не вызывала сомнение, человек, который выкатился из-за руля, мало был похож на доктора. Я сказал выкатился, потому что он был небольшого роста и поперек себя шире, этакий футбольный мяч с головой. Но, несмотря на излишний вес, двигался он довольно проворно. Вместо приветствия, он сразу спросил, где раненый, и, получив ответ, открыл заднюю дверь нашей машины и принялся осматривать Кузьмича. Прощупав у него шею, он оттянул веки и посветил фонариком в глаза, потрогал лоб. Внимательно осмотрел повязку на бедре и спросил:

— Вижу, кровь вы остановили, охранник сказал, что у вас раненый в результате перестрелки. Пуля вышла или в ране? Что ему давали и вкалывали?

Ведьма ответила на его вопросы. Слушая её, он периодически кивал головой. После того, как она всё рассказала, он произнёс:

— Вы весьма вовремя его привезли, нужно срочно его переместить в больницу и готовить к операции. Мне нужно пару человек в помощь, кто поедет со мной?

Берсерк неожиданно побледнел и, сделав пару шагов назад, сказал:

— Я не поеду, я боюсь уколы.

Передав автомат Артёму, я встал рядом с Ведьмой, которая не желала отходить от Кузьмича ни на шаг. Доктор распахнул створки задних дверей и вынул оттуда простенькие брезентовые носилки. Мы уложили на них Кузьмича и погрузили его в санитарку, залезли в салон и уселись на неудобные, обтянутые дерматином, сиденья. Буханка, дергаясь, тронулась с места и неспешно покатила по территории Рынка, увозя Кузьмича, меня и Ведьму в местную больницу.

Больница занимала длинное двухэтажное здание в глубине Рынка, рядом с закрытой территорией. Кузьмича на носилках занесли в приёмную и уложили на каталку, после чего врач, которого я про себя окрестил «колобком» куда-то укатился. А когда вернулся, уже был в белом халате и прямоугольных очках в тонкой оправе. Посмотрев на нас, он произнёс:

— Операционная освободится через 20 минут, сегодня у нас наплыв людей с пулевыми ранениями. Предупреждаю сразу, если вы встретите в этих стенах своих недругов, которые угостили пулей вашего друга, то разборки категорически запрещены.

— Их мы точно тут не встретим, они гарантированно покинули этот мир насовсем. — криво ухмыльнувшись, ответил я.

Доктора мой ответ нисколько не смутил. Сменив тему, он произнёс:

— Операцию по извлечению инородного тела мы сделаем. Во что это вам обойдётся — подскажет наш прайс на информационном щите. Но это всё после, а сейчас нужно решить, кто будет выполнять роль сиделки. Вас двое, в палату для присмотра допускается только один человек либо, за отдельную плату, мы можем предоставить свою санитарку.

— Я останусь! — тут же пылко воскликнула Ведьма.

Доктор посмотрел в её глаза и согласно кивнул. Взявшись за ручки каталки, он сказал Ведьме:

— Впрягайся, красавица, повезем твоего друга готовить к операции.

Пронзительно поскрипывая одним колесом, каталка с раненым Кузьмичом, толкаемая Ведьмой и врачом-колобком, поехала куда-то в конец длинного коридора. Я посмотрел на прайс услуг, которые предоставляла больница. Цены были указаны в различных ходовых товарах и были весьма немалыми, но выбора не было, медицинские полисы из прошлого тут вряд ли имели силу, поэтому придётся немного раскошелиться за операцию Кузьмича.

Больницу я покинул в приподнятом настроении: Кузьмич в надёжных руках, под присмотром врачей и Ведьмы, а мы скоро наконец-то окажемся дома. Своих оболтусов я обнаружил рядом с машинами у ворот, они вместе с другими людьми стояли, окружив Шамана, и с интересом его слушали.

Мне стало очень любопытно, чем смог завоевать внимание людей наш шизанутый сосед, и я втиснулся в людской круг, стал слушать, что он говорит. Шаман, тем временем, повысив голос, чтобы его слышали все, распинался:

— Я вам серьёзно говорю, сам лично видел, как они варили мясо зомбаков и жрали его, словно телятину, утверждая на полном серьёзе, что зомби уже давно стали их основным рационом! Я видел много отвратительных вещей, но это прям вообще кошмарная херня, чуть в суп им не наблевал!

— А что же ты сидел с ними и не ушел, если тебе было противно? — выкрикнул кто-то из толпы.

Шаман театральным жестом развел руки в сторону и ответил:

— Любопытство не позволяло! Это ценная информация и любой из нас в дальнейшем может оказаться там, где всё пригодное для еды уже давно выгребли, а тут, пожалуйста, поймал одного зомби, настругал его в кастрюлю и вари!

Люди слушали Шамана с жадным любопытством, на их лицах без труда читалось отвращение к описанному им способу добычи пропитания. Скорее всего, делали они это от скуки, жизнь в последнее время у многих сводилась к бесконечному поиску того, что поможет выжить в дальнейшем, или скучной и рутинной работе. А тут какой-то чудак втирает дичь, отчего бы не послушать, морща лицо от отвращения, представляя, как порубленное на куски мясо зомби кипит в кастрюле над костром.

Сам Шаман явно наслаждался, купаясь во внимании слушателей. Он всё делал для того, чтобы максимально их заинтересовать и удержать, применяя различные театральные приемы, артист хренов. Рассказчик, тем временем, продолжал вещать:

— К тому же, у этой странной группы любителей пожрать варёную мертвечину, был хороший запас весьма приличного коньяка, поэтому от мяса я отказался, а вот коньяк пил с удовольствием!

— То есть они жрали зомбаков после термической обработки и не заражались? — опять кто-то выкрикнул из толпы, задав ему вопрос.

Шаман почесал рукой затылок, прищурив один глаз, и ответил:

— При мне никто не обратился в красноглазого урода и даже не продристался. Жрали так, что за ушами трещало! Единственное, у всех зубы были черные, но, думаю это вряд ли связано с мясом зомби, сейчас мало кто должным образом следит за гигиеной ротовой полости.

Понимая, что Шаман, если ему дать волю, при наличии благодарных слушателей, может выступать ещё долго, я дождался, пока он сделает очередную пазу, и крикнул:

— Э, кулинарный справочник, ты поедешь с нами или остаёшься тут?!

Шаман узнал мой голос, нащупав меня в толпе глазами, он ответил:

— Еду, конечно, а то придётся пешком плестись, а это не входило в мои планы.

Потом он окинул взглядом разочарованную публику, которая поняла, что чудной оратор сейчас покинет Рынок, и начала рассасываться. Набрав в грудь побольше воздуха, он громко прокричал напоследок:

— Мой вам совет! Чтобы привыкнуть к мясу зомби, вы, когда будете есть любое мясо, думайте, что оно принадлежало зомбаку!

Начавшая расходиться толпа на секунду замерла, а затем взорвалась матерными криками. Шаману кричали в ответ «Заткнись, больной псих, я теперь неделю не смогу мясо есть!», «Вот ты га. н, меня чуть не вырвало!» и всё такое, матерное и неприличное. Шаман стоял с довольным выражением лица, слушая шквал ругательств и проклятий, который на него обрушался. Повезло ему, что на территории Рынка даже невинные драки под строжайшим запретом, иначе он бы таких неиллюзорных люлей огрёб от толпы, что пришлось бы и его в больничку отправлять.

Я усмехнулся, наблюдая за всем этим со стороны. Слушатели Шамана быстро разбрелись в разные стороны, словно внезапно вспомнили, что у них есть куча дел, которые нужно срочно выполнять. Наш поредевший на двух человек отряд собрался около машин. Я всех успокоил, рассказав, что Кузьмич в руках врачей и Ведьма осталась за ним ухаживать. Напряжённые лица моих друзей стали разглаживаться. Рассевшись по машинам, мы покинули Рынок и направились в сторону дома.

Трассу проехали быстро и без приключений. Свернув с расчищенной от брошенных автомобилей трассы, которая вела к Рынку, на дорогу в сторону дома, я сбавил скорость. Тут требовалось ехать аккуратно, постоянно виляя между брошенными автомобилями, и внимательно высматривать возможные источники опасности.

К сожалению, УАЗы были обычные, не бронированные. После того, как мы пересели на инкассаторские броневики, мысли о защите придавали уверенности. А теперь, наоборот, пересев с бронированных автомобилей в обычные, появилось неприятное ощущение, будто ты оказался голый посреди улицы. В голове периодически появлялась навязчивая картинка, как кто-то спереди наводит прицел автомата на лобовое стекло в районе головы водителя и ведет ствол автомата в сторону, удерживая точку прицела на стекле медленно едущего автомобиля. Правду говорят, что к хорошему привыкаешь быстро, жаль, что это хорошее превратилось в обгорелый металл благодаря проклятым сектантам.

Задумавшись, я не заметил, как проехал остаток пути, и очнулся от размышлений, только когда показался поворот в поселок. У ворот нас уже встречали встревоженные бабулька и Татьяна. Пришлось сразу успокоить их, сказав, что Кузьмич ранен, но не смертельно, а Ведьма просто осталась с ним в больнице.

Загнав машины во двор, все пошли в дом. Я пригласил Шамана в гости, но он отказался, аргументировав это тем, что его дома ждёт Шрам, который беспокоится и скучает. Я поблагодарил Шамана за помощь и отправился домой.

Наспех обмывшись в душе, пришёл на кухню, там Артём рассказывал о наших похождениях своей жене и бабульке. Детвору, чтобы не мешалась, отправили играть в подвал, куда им редко разрешали спускаться. Последние сутки выдались очень нервными, поэтому я подсел к бабульке, сделав жалобное выражение лица, и сказал:

— Дай нам бутылочку Кузьмичевского самогона, нужно снять стресс.

Бабулька покосилась на меня, потом отсканировала взглядом лица всех остальных, решая, действительно нам нужно расслабиться или обойдемся, и неуверенно ответила:

— Я боюсь, Кузьмич мне потом весь мозг прожужжит, он точно знает, сколько бутылок у него хранится.

— Он его в любом случае пгожужжит, это же Кузьмич! Тем более, за его здоговье мы тоже выпьем, кому как не ему оценить такой благогодный поступок. — с усмешкой ответил Артём.

Дожала бабульку Янка:

— Придёт с больницы, ещё нагонит. Сейчас даже я готова стопку махнуть, хотя обычно самогон не пью.

Бабулька посмотрела на задумчиво сидящего Алёшеньку, отчего её взгляд потеплел, и ответила:

— Хорошо, но только одну бутылку!

— Нам больше и не надо. — ответил Артём, радостно потирая руки.

Пока ждали бутылку фирменного Кузьмичёвского самогона, я заметил, что Виктор иногда кидает взгляд на свой носок. Подсев рядом, я по-дружески обнял его одной рукой за плечо и сказал:

— Ну что, призрак коммунизма, в следующий раз угощаешь ты? А то непорядок — считай, у тебя второй день рождения, а ты не проставился!

Витя сначала недоуменно посмотрел на меня, а потом расплылся в улыбке и ответил:

— Да можно и так сказать! Я до сих пор с содроганием вспоминаю, как упал и почувствовал, что за ногу грызанула та тварь.

Вернулась бабулька, неся литровую бутылку со спиртным. Поставив её на стол, она сказала:

— Вы знаете, мы тут с Таней так занервничали, когда Павел сообщил, что вы связались с ним по рации и попросили помощь с перевозкой раненого Кузьмича, что я, пожалуй, тоже немного пригублю с вами.

В итоге пили все, за исключением детей. На такое большое количество человек литровой бутылки было недостаточно, чтобы сильно опьянеть, но вполне хватило, чтобы немного расслабиться. Народ ожил, посыпались шутки, на лицах появились улыбки. Как же хорошо находиться дома, в кругу родных.