Земля зомби. Воронеж-тесный город

Глава 4 Слова не мальчика, а мужчины

Пробуждение было приятным, проснулся сам, и, судя по ощущениям, время близилось к обеду. Значит, меня специально не будили, дали отдохнуть, за что всем большое спасибо. Совсем неохота вставать из теплой постели, но, преодолевая лень, поднимаюсь с кровати и иду на кухню. Увиденное заставило меня усомниться в том, что я проснулся, а не всё еще смотрю сны.

За столом сидели Кузьмич, очень даже жизнерадостный, и Алёшенька с бабулей. Стол украшала нехитрая закуска, и бутылка с жидкостью цвета как будто в неё поймали туман. Усомниться в реальности меня заставило то, что Кузьмич, сидящий за столом, с довольной рожей, на которой был красный след четко отпечатанной пятерни бабульки, разливал из бутылки самогон по двум маленьким стопкам. Он дал одну Алёшеньке и сказал:

— Ну-ка, давай, как я учил. Ну, будем!

Выпил содержимое своей стопки за один присест. И, крякнув, захрустел маринованным огурчиком. Бабуля за всем этим наблюдала с умилением и одобрением. Наверное, правда, сплю. На всякий случай спрашиваю у объектов сих сновидений:

— Доброе утро господа и дамы. Может, мне кто объяснит, что тут происходит и по какому поводу пьянка?

Кузьмич, улыбаясь во все тридцать два зуба отвечает:

— Тут такое дело, вчера у меня очень непростой день выдался, наверное. Много вообще не помню и голова болит очень сильно, давно так не раскалывалась. Может, ты видел, ей вчера никто в футбол не играл? Хотя, это не важно, мы тут с утра обговорили вчерашнее недопонимание и замирились. Теперь я официально назначен учить Алёшеньку взрослой жизни, куда входит обязательное распитие спиртных напитков.

Да эти люди не перестают меня удивлять своей непредсказуемостью! Навожу себе кофе и неспешно пью его, наслаждаясь. Приходит Витя, увидев меня, говорит:

— Доброе утро, соня.

— Просто, сильно уставший человек, которому был необходим отдых, я проспал что-то интересное?

— Недавно приехал человек, говорит, каменщик-печник с рынка, сейчас в подвале, бильярдные шары катает с Артёмом.

— Отлично, пойдём тогда с ним поговорим, я, если честно, в этой теме несилен.

Спускаемся в подвал. Худой мужик в возрасте играет в бильярд с Артёмом, здороваюсь с ними. Пока по столу катаются шары, ударяющиеся с громким стуком друг о друга, я присаживаюсь в кресло и закуриваю, наблюдая за игрой. Минут через пятнадцать, закончив партию, ставят кии на подставку и тоже занимают место в креслах у столика. Мужик представляется Геннадием, и я расспрашиваю его о всяких нюансах.

— Расскажите, пожалуйста, о печном отоплении, чтобы было понятно даже полному чайнику, как я.

— Если в плане эксплуатации, то ничего трудного там нет. Сейчас мы должны решить, где будет печка и какие из помещений станут отапливаемыми, а какие будут холодными. Это если вы остановитесь на варианте просто печного отопления. Его несомненный плюс — кроме дров или угля ничего не требуется. Минус данной системы в низком КПД — отопление идет только за счет исходящего тепла от самой печки.

Сделав паузу, чтобы закурить, продолжает консультирование:

— Есть еще печное отопление с водяным контуром. К минусам можно отнести более трудный монтаж, требующий еще специалиста по сантехнике, со сварочным оборудованием. А также необходимо наличие электричества для питания циркуляционного насоса. Плюсы в том, что можно протапливать большую площадь и тепло будет исходить не только от печки, но и от радиаторов отопления или батарей, как обычно называют их люди.

— Спасибо, теперь хоть примерно понятно, что к чему и в голове сложилась общая картина. Скажите еще, возможно сделать печное отопление с водяным контуром, но топить только печь, не используя водяной контур?

— Да, конечно, просто сливаете воду из системы и отключаете насос. Тогда у вас просто топится печь, нагревая небольшой кусок металлической трубы, ему, соответственно, ничего не будет что с водой, что без.

— Тогда еще вопрос: Вас прислали выложить мне печку без водяного контура и материалы позже приедут только для её изготовления?

— Да, все верно.

— А есть вариант, если я доплачу, сделать с водяным контуром?

— Если цена вас устроит, и вы предоставите связь до рынка, я вызову сюда еще сантехника, он приедет сразу со своим материалом и инструментом. Только тогда нам надо вместе решить, что и где будет, чтобы я мог его сориентировать по требуемым материалам.

Поднимаемся из подвала и ходим по всему дому, прикидывая и высчитывая, где что будет и чего для этого потребуется. Если быть точным, я просто ходил за Геннадием как хвост, а он все прикидывал, высчитывал сам. Было заметно, что он хорошо понимает в том, чем занимался, мне больше половины его слов было не понятно, но общий смысл я улавливал. Пока мы занимались расчетами материалов и проектом отопления, девочки приготовили обед и позвали нас к столу.

За столом уже собрались все, кроме Берсерка и бабули. Кузьмич старался сидеть, чтобы его щеку с отпечатанной пятерней было менее заметно, что вызывало еще больший интерес к ней и шуточки. Артем, хитро улыбаясь, пристально смотрел на Кузьмича, пока тотне выдержал и не огрызнулся на него:

— Ну что ты меня гипнотизируешь, как будто я тебе полтинник должен?

— Пгосто, не могу понять, ты стал лучше выглядеть, помолодел, похогошел. В чем секгет?

Кузьмич задумался, даже приосанился. Во время напряжённого мыслительного процесса его кустистые брови, казалось, ожили и начали двигаться над глазами. Его рассеянный взгляд стал осмысленным, как только до него дошло, что над ним опять пошутили. Он, страдальчески заламывая руки, заорал на Артёма:

— Да что ты за гнида картавая такая, нет в тебе ни капли человеческого сострадания! Хоть бы раз доброе слово сказал, так нет, нападет на больного человека и клюёт его, клюёт! Еще и используя ужасные методы пыток, коверкая слова! Ты хоть осознаешь, что в моей больной голове теперь эхом мечется, ударяясь о череп твоё «секГет»? Кстати, может, ты скажешь, почему у меня болит голова, а у тебя нет?

— Ты без меня потом немало выпил неизвестно чего, вот и болит. Думаю, тебе уже не газ говогили, что пить надо меньше. А твой отпечаток на щеке, как будто ты зашел в баню в женский день, и пгавда, милый и добавляет тебе некий шагм. Советую, пока он не сошел, по его контугу пгобить татуиговку.

— Татуиговку! Советую закрыть тебе рот газетою. Единственное, в чем ты прав, мой дефектный друг, так это в том, что пить надо меньше. Но чаще!

Все посмеялись, но пора переходить к важным вопросам, поэтому говорю им:

— Ладно, вы, оба два сапога, валенки. Оставьте свою клоунаду на следующий раз, и, пора на серьёзные темы поговорить. Где, кстати, Берсерк с бабулей?

Артём засмеялся и ответил:

— Так наш пгоспигтованный дгуг гешил из него делать настоящего мужика, даже не знаю, как бабулька это одобрила. Пегвый его угок закончился выпитой бутылкой самогона и вывегнутым наизнанку Бегсегком. Вот его и нет, лежит сейчас на кговати, а бабуля хлопочет около него и убигает с пола гадугу.

МДа, я сделаю из него мужика! Не то, что ты, хлюпик, даже выпить без закуски не можешь нормально. — начал заводиться Кузьмич, но я его прервал.

— Отставить. Тебе дай волю, тут все мужиками будут, живя в синем угаре. Не дом, а притон будет. Сейчас нужно о серьезных вещах думать. Если более точно, меня интересует, где кто видел инкассаторские машины, в идеале на полном приводе, но, как говорится, не до жиру, любая бронированная подойдёт.

Все задумались, и в это время, отложив ложку на стол, заговорил наш гость.

— Я тут вам не большой советчик, но всё же скажу. На рынке есть ребята поисковики, которые всё, что ценное, находят и везут на рынок. Я не знаю их маршруты и прочие секреты, но могу сказать одно — искать надо дальше от рынка. С учётом его расположения, они должны начинать с Северного района, он, как раз — самый ближайший въезд в город от рынка. — сообщил мастер печных работ и принялся дальше работать ложкой. А я не преминул его поблагодарить.

— Спасибо за подсказку, мы уже встречались с одной из таких партий, когда за стройматериалами делали рейд.

— Да я заметил, у вас свеже-заложенные окна первого этажа. Идея хорошая, и для обороны дома, и меньше будут теплопотери в холода. На втором этаже тоже рекомендую выбрать практичность в ущерб красоте и заложить окна, некоторые полностью, некоторые наполовину — чтобы вести наблюдения или проветрить, их будет достаточно.

— Спасибо за совет, позже подумаем над ним, сейчас важнее добыть машины, чтобы минимизировать риски при передвижении по городу, а то становится всё опаснее. Ну что, орлы, как я понимаю, среди нас бывших грабителей инкассаторов нет?

Все отрицательно покачали головой. Витя говорит:

— Я видел, на пересечении 45й стрелковой дивизии и Московского проспекта, около банка всегда на стоянке стояли броневики инкассаторские.

Я про них тоже думал, но они как раз с той стороны, откуда поисковики с рынка в город въезжают, поэтому там уже ловить нечего. Поэтому сообщаю:

— Я уже тоже думал об этом месте, но там, скорее всего, уже все обчистили. Предлагаю рейд по Левому берегу в поисках броневиков. Попутно, по списку посмотрим сантехнику для отопления, чем больше сами найдем, тем меньше придется за материалы платить, а также бензовозы и другие полезные и нужные находки.

Все ободрительно загалдели. Народ уже адаптировался к новой жизни и сидеть дома не хотел. Все осознавали, что чем больше урвать сейчас, тем проще сложится жизнь в будущем. Еще появился фактор адреналинового наркомана, когда приключения на вылазках щекотали нервы и без этого ощущения сидеть дома становилось смертельной тоской. Даю полчаса на сборы и начинаю сам укладывать рюкзак, снаряжать магазины к оружию, размещая их в подсумках разгрузки.

Спустя назначенное время все стоят в прихожей и готовы к выезду. Павла оставляем дома, в помощь печнику и девочкам, ему еще принимать товары с рынка. Берсерк, который изрыгает фонтаны рвоты дальше, чем видит, нам сегодня тоже не попутчик.

Едем на двух УАЗах — Кузьмич с Артемом, Я с Витей. Чтобы, если с одним что случится, другой был на ходу и мог спасти наши жо. кхм, души. Выезжаем по заранее запланированному маршруту до развязки на М4, по ней сворачиваем на Ильюшина до ДК Кирова. А там уже начнем осматриваться. На этот раз в головной машине, с отрывом от второй, еду я. Витя, сидя рядом, внимательно всё осматривает, усиливая свои очки биноклемвпереди.

На полпути, связавшись по рации со второй машиной, решаем заехать на знакомый нам Лукойл, пополнить запасы топлива да набрать всяких чипсов-шоколадок девчонкам. По территории заправки бродят пару зомби и повсюду валяется немало убитых. Быстро и без шума убираем заметивших нас монстров штык-ножами. Двери на заправке лишились остекления и теперь зияют дырами. Внутри бродит еще паразомбаков, которые тоже проверили своими черепами убойность штык-ножей и упали на пол, затихнув, на этот раз, навсегда. Знакомую Кузьмича, Лесю, не было видно, зато из-за двери помещений для персонала явственно ощущался неприятный сладковатый запах разлагающейся плоти. Говорю всем:

— Будьте внимательны, что-то тут произошло, и мне это не нравится, возможно, в помещении есть еще люди.

Все тут же защёлкали предохранителями на оружии и, вскинув стволы, рассредоточились по залу, чтобы держать на прицеле улицу и дверь в зону персонала и не перекрывать друг другу линию огня. Стоим, прислушиваемся — ни единого звука, кроме нашего дыхания и шума порывов ветра, не слышно. Показываю знаком на дверь, Витя берет за ручку и смотрит на меня. Киваю, что готов, и он открывает дверь, а я шагаю внутрь. Прямо еще одна дверь, открытая настежь, за ней видна уборная. Вокруг белого унитаза натоптано, внутри никого нет. Налево уходит коридор. Сладковатый запах разложения усиливается и к горлу подкатывает ком, делаю зарубку в голове, что пора уже обзавестись если не хорошим противогазом, то, как минимум, шарфом и парфюмом, чтобы обматывать лицо и перебивать резкий неприятный запах.

Впереди показывается небольшая комната для отдыха персонала, без окон на улицу, освещаемая только тусклым светом, исходящим от люстры с потолка. На стоящей в углу небольшой кровати лежит обнажённый труп изуродованной женщины. От лица осталось только кровавое месиво, но всё равно по габаритам понятно, что это убитая Леся. Её руки и ноги кто-то связал буксировочными тросами бело-сине-красного цвета, как будто распяли её. В горло была вставлена лейка и, судя по валяющимся рядом пустым канистрам, ей в рот заливали антифриз. А на теле были вырезаны странные знаки: пирамида с двумя глазами, чем-то напоминающая символ, который изображён на долларах. Только более корявого исполнения и глаза — два.

Было видно, что Кузьмичу очень жалко свою старую знакомую, и, когда он попросил помочь завернуть её тело в одеяло и вынести на улицу, то мы молча помогли. Погребение он ей решил сделать своеобразным, набрав две канистры бензина и пару больших канистр с маслом. Вылил все на тело и поджег, стоя молча, с текущими по щекам слезами, смотря на огонь. Прошу Артёма присмотреть за ним, а сами с Витей занимаемся заправкой машин. Так же набираем топливо по всем канистрам, что нашли на заправке, и сгребаем в рюкзаки всякие шоколадки. Когда мы покончили с делами, подошли к Кузьмичу и минуту тоже постояли у костра. Сильно горящее пламя испускало в небо черный дым, а желтый огонь выпускал языки зеленого и синего цвета. Зрелище было красивым и ужасным одновременно.

Не дав Кузьмичу дождаться, когда пламя прогорит полностью, усаживаем его в машину на пассажирское кресло. Мужик крепкий, сейчас еще пару раз приложится к своей фляжке, и, через минут двадцать, будет в норме. Продолжаем движение, наша машина опять впереди, Кузьмич сейчас в бинокль кроме слез вряд ли что способен увидеть. Пока едем по улицам мертвого города, Витя у меня спрашивает:

— Как думаешь, кто и зачем это сделал?

— Да черт его знает, точно не зомби. Звери в людском обличии. Хотя, честно говоря, я был уверен, что долго ей на заправке не просидеть. Кто будет у неё что-то покупать, когда можно силой забрать всё, что надо? Сейчас твоё — это не только то, что ты нашел, но и то, что смог защитить. В её случае даже защита собственной жизни не была хоть как-то обдумана, не то, что всей заправки. Хотя, можно было и не убивать, тем более, таким изуверским способом, а просто выгнать, дав пинка.

— Да так, в принципе, всегда было, просто, в другой форме, а сейчас…ТОРМОЗИИИИ! — проорал он, прервав свои рассуждения. Я резко остановился и дал команду по рации идущей в хвосте машине «Внимание, заметили что-то подозрительное!». Витя протянул мне бинокль, проговорив:

— Посмотри сам, не пойму, что там происходит.

Взяв у него бинокль, я посмотрел в указанном им направлении. Остановились мы возле дворца Кирова, на перекрёстке ул. Героев Стратосферы и Ленинского проспекта. Сначала в поле зрения все время попадали брошенные машины, беспорядочно стоявшие. Потом я увидел у подстанции скорой помощи, где своё начало берет улица Ленинградская, стоявшуюбелуюГАЗель с красной полосой на боку и толпу зомби, окруживших её плотным кольцом. Непонятно было, что они там нашли и тыкались в неё лбами, скребя руками по машине, но проверить стоило. Связываюсь по рации:

— Внимание, мы не должны были в эту сторону сворачивать, но там происходит что-то необычное и нужно глянуть. Теперь вы езжайте вперед, мы прикроем, как поняли? Приём!

Радия ответила голосом Артёма:

— Поняли тебя хогошо, сейчас пгоедем мимо и посмотгим, что там.

Мы с Витей вышли и отошли в разные стороны от машины, внимательно оглядывая всё вокруг и убивая штык-ножами идущих на нас с разных сторон немногочисленных зомби.

Патриот с Артёмом и Кузьмичом пронесся мимо, сбив одного из ковылявших в нашу сторону монстров, заставив его сделать тройное сально в воздухе и упасть недалеко от нас, с оторванной ногой, поломанной грудой костей. Спустя секунду после падения тела на дорогу Вите по лысине со смачным шлепком ударяет прилетевший с неба ботинок сбитого зомбака. Витя от неожиданности присел, а когда пришло осознание произошедшего, грязно выругался, погрозив вслед удаляющемуся УАЗу кулаком. Я улыбнулся, так и отношения недолго испортить, главное — чтобы опять свой перцовый баллончик в машине не распылил. Заговорила рация, Артём произнес:

— Тут на кгыше лежит человек, вгоде живой, но еле шевелится. Вокгуг много этих твагей, достать до него не могут, но и нам снимать его с кгыши, пока они тут тусуются, — не вагиант. Пгиём.

— Хорошо, возвращайтесь, будем думать.

Сели в машину, и, развернувшись, медленно поехали в обратную сторону, чтобы вторая машина нас не потеряла из вида. Укромное место нашлось в районе ВОГРЭСа, за бывшим бассейном, рядом почти не было жилых домов, поэтому и зомби тут оказалось всего пару особей. Которые обрели свой покой, упав на снег с отверстиями от штык-ножей в голове. Когда все выбрались из машин, внимательно смотря по сторонам, начали совещаться.

Сначала Артём рассказал еще раз, что видел. Кузьмич, который уже пришел в норму, подтвердил его слова. Выходило, что тварей вокруг ГАЗели скорой помощи скопилось много. Стрелять по ним было не вариант по ряду причин. Звуки выстрелов привлекут еще больше зомби. Но даже не это было главным. Район, в котором стояла «скорая», находился не далеко от стадиона, где были расстреляны отец и сын неизвестными нам людьми. Мы, когда прокладывали маршрут, не рассчитывали сворачивать от ДК Кирова направо. Но замеченная нами странная активность зомби внесла свои корректировки. Теперь предстояло действовать тихо и быстро, чтобы не задерживаться тут ни на минуту больше, чем требовалось для спасения человека с крыши ГАЗели.

Решили поступить следующим образом, по уже отработанной технологии: первая машина, с Артёмом за рулём, отвлекая толпу мертвецов, за собой уводит их подальше от «скорой». Вторая машина, со стоящими на крыше Витей и Кузьмичом, под моим управлением быстро подъезжает вплотную, производить спасательную операцию, снимая человека с крыши ГАЗельки на крышу нашей машины, и рвем когти сюда же — за бассейн.

Все поняли свои роли, Артем уселся за руль и тронулся. Кузьмич и Витя лезут на крышу, и садятся там, на корточки, держась руками за рейлинги. Ни к селу, ни к городу мелькнула мысль, что впервые за всю жизнь и множество машин эти рейлинги на крыше пригодились. Обычно только мешали счищать снег с крыши щёткой. Прогнав эту невовремя появившуюся мысль, аккуратно трогаюсь, чтобы народ, не улетел с крыши, а то проклятий будет — не оберёшься потом. Пока мы неспешно ехали, Артем уже приблизился к ГАЗели, зацепив специально для привлечения внимания пару зомби и что-то сказав им в приоткрытое окно. Твари сразу им заинтересовались и пошли за ним. Не уверен, что их поразили его ораторские способности, скорее, их интерес был гастрономическим. Главное, что толпа медленно побрела в сторону от кареты скорой помощи, ковыляя за уазиком. А мы, в свою очередь, поехали на малой скорости к своей цели.

Подъехав вплотную к ГАЗели, останавливаюсь боком впритирку к ней, и, быстро выскочив из-за руля, по капоту лезу на крышу, чтобы помочь ребятам. На крыше «скорой» лежит, слабо шевелясь, мужчина на вид около пятидесяти лет, в синем комбинезоне с серебристыми светоотражающими полосками и надписью белыми буквами «СКОРАЯ ПОМОЩЬ». Волоком подтягиваем его к краю крыши и поднимаем на руки, аккуратно укладывая на крышу Патриота. Говорю ребятам, чтобы придерживали его и сами не упали, быстро спрыгиваю на землю и сажусь за руль. Говорю Артёму в рацию, что всё хорошо, разворачиваюсь и еду в сторону бассейна.

Припарковавшись там, где стояли ранее, выхожу и помогаю ребятам спустить по стеклу на капот спасённого нами человека. Видно, что мужик весь продрог, пока лежал на крыше неизвестно сколько, поэтому сразу закидываем его в салон машины и включаем печку на всю, чтобы бедолага отогрелся. А Кузьмич еще и дает ему сделать пару глотков из своей фляжки, настаивая, что это его согреет лучше, чем любая печка. Пока мужик лежит на заднем сиденье нашей машины и отогревается, мы стоим на улице и курим. Приезжает Артём, паркуется рядом и выходит из машины, тоже закуривая сигарету, на него сразу набрасывается с претензиями Витя.

— Ты нахрена мне по лысине ботинком зарядил?

— Каким ботинком загядил, ты чего головой об ГАЗель удагился? — недоуменно отвечает Артем, явно не знавший о том, как сбитый им зомбак умудрился отыграться на Вите. На что Витя ему отвечает:

— Извини, марку обуви не рассмотрел — от удара очки сбило, хорошо, хоть не разбились! Это когда ты вообразил, что играешь в Carmageddonи лихо сбил одного из мертвецов! Его слетевший ботинок, описав в воздухе дугу, прилетел мне по голове.

Кузьмич с Артёмом недоуменно переглянулись, а когда до них дошел смысл сказанных слов, и воображение нарисовало картину, начали смеяться. Кузьмич, похрюкивая сквозь смех:

— Витя, ну ты нашел чему удивляться, этот картавый аспид только и ждёт удобного момента, чтобы сделать друзьям подлянку! Такое я бы ему точно не простил, прысни в него баллончиком, да лучше раза три, чтобы осознал всю низость своих поступков!

Артём, отсмеявшись, восклицает:

— Пговокатогов надо бить в пегвуюочегедь, пгичем по самым больным местам! Давай ему в бухлишко незаметно твой баллончик напшикаем. Заодно посмотгим, заметит он пгивкус пегцовки или ему вообще пофигу, что пить, лишь бы гогело.

Кузьмич от возмущения выпучил глаза, и казалось, сейчас их потеряет.

— Ах ты гнида картавая, тварь бездушная, хуже, чем зомби! Даже они на святое не покушаются и не трогают мой алкоголь, хороший алкоголь, между прочим! Я, к твоему сведенью, легко отличу односолодовый виски от двухсолодового, настоящий коньяк, стоявший в дубовых бочках многие годы, от подкрашенной херни со вкусом клопов!

Прерываю их, вклинившись в перепалку:

— Ребят, это всё, конечно, интересно слушать, кто понимает в хорошем алкоголе, а кто с умным видом бутор будет пить, причмокивая от удовольствия, но сейчас мы должны дела делать, дома подискутируете. Сейчас, я пошел с Витей в машину, узнаю у нашего оттаявшего гостя, кто он и чем ему можно помочь, а вы пока тут смотрите за обстановкой и не убейте друг друга. Или, еще хуже, не начните долбиться в десны взасос. Сладкая парочка Твикс, блин. И как вы раньше жили друг без друга?!

Оставив Артема с Кузьмичом перебрёхиватся дальше, мы с Витей садимся на передние сиденья Патриота. В машине невыносимая духота, сразу вращаю регулятор температуры воздуха на середину, чтобы дул чуть теплый, а не такой горячий, воздух. Как бы ни ругали в своё время русские машины, но печка у них, как правило, всегда дула горячим воздухом, как надо. Сидя на водительском сиденье в пол-оборота к заднему пассажиру, начинаю разговор:

— Привет, ты отогрелся?

Мужик делает заметное усилие и меняет лежачее положение на сидячее. Видно, что он сильно исхудавший и истощенный. Обессиленно откинувшись всем телом на спинку сиденья, он отвечает тихим голосом, иногда его слова прерывает приступ кашля.

— Спасибо вам. Я уже, думал, всё, замерзну там на смерть.

— Да, тебе повезло, мы мимоходом проезжали, и случайно заметили скопление зомби у машины скорой помощи. Как тебя зовут? Что случилось? Мы можем попытаться помочь.

— Валерий. Валера. Я работал на скорой помощи водителем, как нетрудно догадаться по моей спецовке. В день, когда всё внезапно началось, мне повезло, в отличие от многих моих коллег. Когда стало поступать всё больше вызовов о безумном поведении людей и пострадавших с укусами различной степени — от незначительного укуса, до полностью вырванной зубами гортани, я, как раз, отвозил обычного пациента с воспалённым аппендицитом в дежурную больницу. Кххх-кхх-кхххх!.. — зашелся в приступе кашля рассказчик. Откашлявшись, продолжает:

— Бронхи у меня всегда были слабыми, и лежание долгое время на крыше на морозе не пошло им на пользу. Кхха-кха-кхаа!.. На чём я остановился? А, так вот, отвезя парня с аппендиксом в больницу, я поехал на подстанцию, отдавать машину другому водителю — моя смена закончилась. Причем, еще с час назад, но у нас переработка — это норма — не развернусь же я на полпути в больницу со словами «Мой рабочий день подошел к концу». Пока до пациента доедешь, пока врачи его на дому послушают, поставят предварительный диагнози примут решение о госпитализации. Пока доедешь до больницы, причем дежурной, а она может быть в другом конце города от адреса пациента. Времени может уйти много. Кха-кхааа-кха!.. Так вот, пока я вёз пациента, всё только начиналось. Пока врачи его сдавали в больницу, вызовы многократно возрастали. На момент подъезда к подстанции диспетчер просто разрывался, диктуя всё новые адреса, куда нужны экипажи скорой помощи. А в городе творился настоящий дурдом. Машины бешено мчались, зачастую игноря ПДД и устраивая серьезные аварии с пострадавшими и смертельными исходами, сбивая пешеходов. Люди тоже суматошно бегали, устраивая панику и хаос. Я такого никогда не видел и подумал, что сейчас мне скажут, что придётся еще работать, т. к. «скорые» не справляются. Что не удивительно — одних ДТП было по всему городу, как никогда в жизни, много. Уже на повороте с дороги к зданию подстанции, где вы нашли машину со мной на крыше, к машине кинулся окровавленный человек. Врач, увидев его, решила, что ему требуется помощь и сказала остановить машину. Я остановился, и она открыла дверь, справившая, что произошло, откуда кровь. Как вы уже понимаете, тот, кого мы приняли за раненого человека, оказался зомби, который без колебаний впился зубами врачу в шею сбоку и вырвал огромный кусок плоти зубами, ну, а после чего поднял свой ужасный взгляд на меня. До сих пор эта ужасная картина у меня перед глазами, и, наверное, теперь будет преследовать до конца моих дней. Девушка, с которой я был знаком по работе более пяти лет, спасительница тысячи жизней и мать двоих прелестных детей, орала от боли, а из её шеи, пульсируя и заливая кровью лобовое стекло, била сильная струя. Ох, это адское создание с окровавленным куском плоти во рту, пристально смотрящее на меня своими красными глазами. Его взгляд завораживал и пугал одновременно, он как будто обещал смерть, от которой надо бежать сломя голову, но, в тоже время, вызывал дикий ужас и оцепенение, не позволяющее даже дышать. Кха-кха-кха!..

В очередной раз откашлявшись, он продолжил:

— Наверное, это меня и спасло. Когда он, откинув свою жертву, пытался дотянуться до меня, я осознал, что не дышу и у меня кончился воздух в легких, сделав жадный глоток воздуха, я схватил лежавшую в кармане моей двери отвертку и без раздумий вогнал ему её по ручку в печень. Это не вызвало у него ни малейший реакции, он только опустил голову, пытаясь укусить меня за руку. После этого мои нервы окончательно сдали, и я, выскочив из машины, побежал в здание подстанции скоро помощи. Там творилась суматоха, почти никого не было, все уже разбежались. Остался я и еще один водитель. Мы с ним долго сидели, наблюдая ужасы на улице, которая быстро очистилась от живых людей, проигравших смертельную схватку зомби. И эти твари бродили повсюду, иногда гоняясь за редкими людьми или кошками с собаками. Кха-кхаа-кхааа!..

Видя, что ему тяжело говорить, приоткрываю окно и прошу Кузьмича дать ему сделать еще пару глотков из фляжки. Валера делает три больших глотка, благодарит и продолжает:

— Васька, с кем вместе я укрылся в здании, всё время порывался его покинуть, у него дома осталась жена с грудным ребёнком. И меня подбивал, но мне было страшно, поэтому я отказывался каждый раз. А он на третий день сказал, что уходит. Мы попрощались, я пожелал ему удачи и он, вооружившись шваброй, выскочил за дверь. Я быстро закрыл за ним дверь, и смотрел в окно, как он бежал через этих монстров, отталкивая оказавшихся особенно близко шваброй, пока не скрылся за углом. Дальнейшая его судьба мне не известна, надеюсь, он добрался до дома к своей семье. А я остался один, страх и тоска стали моими постоянными спутниками. Этому способствовала картина за окном и то, что припасы еды неумолимо кончались. Хотя, еда — это громко сказано: тут кроме чая, кофе и сахара, да всяких бубликов и пряников в небольшом количестве ничего и не было. И те, как ни старались мы экономить с Васькой, почти все и съели. Поэтому меня терзал голод, я перевернул всё помещение в поисках еды, но больше ничего там не было.

Потом я стал терять счет дням, а грань между реальностью и накатывающим безумием становилась всё менее различима. В один момент я понял, что оставаться тут дальше — верная смерть от голода. Или лишусь рассудка и сам выйду к тварям на растерзание с радостной улыбкой. Вот я и решился на отчаянный побег отсюда домой, планируя уехать на своей «скорой» до дома, уже накопив сил добраться до деревни, где у меня жена с сыном. Когда всё началось, они гостили там, у родителей. Поэтому я за них не сильно переживал, в городе намного опаснее. Кха-кхаа-кхахаа!..

Ключи от «скорой» были у меня. Когда я в панике убегал, по привычке заглушил двигатель и их выдернул из замка. Поэтому, дождавшись, когда мертвецов вокруг станет мало, я открыл дверь и побежал к машине. Пара тварей поблизости увязалась за мной, что прибавило мне скорости. Прыгнув в машину, я не сразу смог вставить дрожащими от волнения руками ключ в замок зажигания. А когда вставил и повернул в положения стартера, то чуть не умер от разочарования и страха, он елекрутил и было понятно, что слабый аккумулятор, который я уже не раз просил поменять, от простоя на морозе стал умирать окончательно. На звук стартера ко мне устремились твари со всех сторон, я выскочил из машины и понял, что бежать некуда, кольцо уже смыкалось. Не знаю, как я смог буквально за секунду залезть на крышу газели, думаю, такое специально я вряд ли смогу повторить даже за более длительное время. Обессиленно там лег, смотря как мертвецы, окружают машину и к ним, привлечённые шумом, начинают присоединяться новые. Сначала были паника и страх, потом им на смену пришло спасительное безумие, я поочередно смеялся в истерике и плакал. А после — остались пустота и безразличие. Я чествовал холод и голод и понимал, что скоро тут умру, но почему-то это меня больше не пугало, в голове была пустота и спокойствие. Как будто мозг смирился с неизбежным и прекратил искать всевозможные варианты спасения. Кха-кхаа-кхаа!..

Я лежал и предавался воспоминаниям. «Родители на новый год дарят коньки, я безумно рад. Вот я в школе, звенит звонок, урок окончен, и я бегу со всеми радостный из класса. Первая любовь, первый поцелуй. Случайное знакомство с красивой девушкой в маршрутке. Эта девушка уже в белом платье, отвечает, что согласна стать женой и её глаза светятся счастьем. Начальник протягивает мне ключи от новой блестящей ГАЗели. Которую в рамках обновления автопарка, привезли вместо старого разваливающегося на ходу УАЗа буханки. Рождение сына и моя пьянка с друзьями по этому поводу, потом его первые шаги, первые слова…»Кха-кха-кхаа!..

Валера опять зашелся в приступе кашля, и я попросил Витю разогреть для него на улице банку каши с тушенкой. Откашлявшись в очередной раз, он продолжил:

— В противовес радостным воспоминаниям, были и грустные. В основном, пришло понимание того, что из-за вечной погони за своими желаниями иметь более мощный компьютер, ремонт дома получше, машину посвежее и престижнее и так далее, я уделял мало времени и внимания действительно важному в этой жизни. Редко звонил родителям, пока они были живы, не говоря уже о поездках к ним в гости. Проходил мимо жены, когда она крутилась у плиты, готовя еду просто интересуясь, что там вкусного, когда мог бы обнять сзади и поцеловать в шею. Иногда отказывался играть с ребёнком, ссылаясь на усталость и прикрывая ей обычную лень. Даже о кошке подумал — когда сидел за компьютером, она приходила и ложилась на колени, мурча, чтобы её гладили, а я прокручивал страницы в интернете, читая всякую всячину и мало её гладил. Кха-кха-кхаха!

Пока Валеру терзал очередной приступ кашля, мне пришла в голову мысль, и я спросил его:

— Ты, как я понимаю, давно работаешь на «скорой» и весь город исколесил не раз?

— Да больше, наверное, только таксисты по адресам мотаются.

— Подскажи тогда, если помнишь, где видел стоянки инкассаторских бронемашин?

— С этим я вам легко помогу, одна из подстанций скорой помощи, располагается на улице Станкевича. Знаешь, где такая улица?

— Да, знаю, это там, где большое здание прокуратуры?

— Именно. А прям по соседству с ней стоит Банк Россия, у дороги их парковка, на которой обычно от трех до пяти бронеавтомобилей стоят. Да не дроволёты на базе ГАЗели, которые рассыпаться будут, а иномарки свежие.

— Спасибо, ты нам сейчас очень помог.

— По сравнению с вашей помощью мне, это пустяки.

Задняя дверь УАЗа открылась, и Витя протянул Валере горячую банку с кашей, обернутую тряпкой, чтобы не обжигаться. Тот жадно её схватил, с шумом вдохнул носом аромат гречневой каши и тушенки и громко сглотнул слюну. Говорю ему:

— Аккуратно, не обожгись. Я помню, что людям, которые долго голодали, нельзя есть сразу много, единственное, не знаю, сколько это много, а сколько нормально. Но советую разделить эту банку на два раза.

Пока отогретый и голодный Валера, аккуратно работая ложкой, ел горячую кашу, мы с Витей вышли на улицу покурить. К нам подошли Артем, с Кузьмичом, судя по блеску их глаз, они неплохо погрелись, использую для этого содержимое фляг Кузьмича. Тем не менее, Кузьмич сразу стал давить на жалость:

— Ну, сколько нам тут ещё стоять на улице и мерзнуть, пока вы с комфортом в теплой машине сидите на пятых точках?

— Ага, мёрзнет он, от твоего перегара сейчас весна начнётся с таянием снега и ручьями в радиусе десяти метров. А вообще, не урчи, мы человеку жизнь спасли, и он нам, в свою очередь, тоже сильно помог.

— Чем? Рассказал, где найти пиратский клад с волшебным снадобьем, которое расколдует всех зомби? — съехидничал Кузьмич и отпил пару глотков из фляжки, крякнул и пробормотал:

— Хорошо пошла…

Вот негодяй, совсем расслабился, надо его взбодрить. Курю и жду, когда он начнет делать еще глоток своего пойла, делаю испуганное лицо и, глядя ему за спину, говорю:

— Ох, походу нам всем настал пипец.

Кузьмич от неожиданности начал давиться и кашлять, резко разворачивается кругом в попытке обнаружить внезапную угрозу. Не находя ничего, смотрит на меня с подозрением и говорит:

— Очень смешно! И где пипец? На горизонте всё чисто.

— Да не на горизонте, а у тебя на спине такое, что, походу, мы все умрем скоро.

Кузьмич испытующе смотрит на меня недоверчивым взглядом, потом не выдерживает и начинает пытаться, вывернув шею, заглянуть себе за спину. Получается забавное кружение на месте, как будто собака гоняется за своим хвостом. Так и крутясь на месте, не унимается:

— Скажи, что ты там увидел, или это опять шутка дурацкая?

На что я с самым серьезным видом, делая таинственное лицо, говорю:

— Ага!

— Ага?! — делая удивлённое лицо и замедляя свой темп вращения, переспрашивает Кузьмич, и я вскрикиваю.

— Ага, нога!

И, подловив момент, когда он окажется спиной ко мне, даю ему хороший пинок по пятой точке. От чего Кузьмич, теряя равновесие, летит носом в снег. Начиная подниматься с земли, сыпет на меня проклятиями:

— Ах ты щегол, совсем берега попутал, да я таких, как ты, на завтрак ем! Ща я тебе пятак сверну, и посмотрим, насколько это будет смешно!

Кузьмич поднялся и, сверкая глазами от переполняющего его праведного гнева, начинает угрожающе, закатывать рукава. Все смеются, меня тоже тянет рассмеяться и стоит больших усилий внешне оставаться серьёзным. Говорю спокойным голосом:

— Да потому что ты совсем расслабился, хрен моржовый. Тебе сказали, стой и смотри, что бы нас тут не положили всех рядом остывать. Может, ты забыл, что по городу ходят зомби и еще более опасные люди. Так вот напоминаю, наша жизнь сейчас в глазах большинства людей стоит ровно один патрон, а мертвецы вообще её ни во что не ценят. Пока я узнаю у спасённого нами человека информацию, которая нам может пригодиться, ты не можешь пятнадцать минут постоять спокойно, внимательно осматривая округу в целях нашей, в том числе и твоей, безопасности. Я вроде не гружу строгой армейской дисциплиной и не заставляю ходить строем. Просьбы просты и логичны, даже пить не запрещаю, хотя тебя вообще следует к кузнецу свозить и закодировать. А ты только и делаешь, что прикладываешься к своей фляге и крякаешь, как голодная утка. Кря-кря-кря! — застыдил и передразнил я его. Кузьмич перестал закатывать рукава, понимая, что я прав, но из-за вредности всё равно начал огрызаться.

— И чем помог тебе твой спасенный человек, кроме поедания наших консервов?

— Например, указал место, где стоят бронеавтомобили, так нужные нам. Эта информация стоит несчастной банки каши с тушенкой, на твой взгляд?

Окончательно поняв, что я прав, старый хитрован сразу «включает заднюю» и начинает оправдываться:

— Да я чё, я ничё. Просто, скучно стоять, вот, и спросил, долго ли еще, а ты сразу свои приколы дурацкие байкерские шутить начинаешь и подсрачники раздавать.

— Иногда полезно для профилактики получить, дольше проживешь и товарищей не подставишь. Потом еще спасибо скажешь, что благодаря мне смог выпить много тонн всевозможного алкоголя и покоптить воздух. А вообще, ща поможем человеку, и поедем на указанный им адрес, так что не плакай, еще чуть-чуть, и ты тоже в тепле будешь.

Закуриваем, пускаем его флягу по кругу, делая по глотку виски в знак примирения. В УАЗе открывается дверь, Валера выбирается на улицу и идет к нам. Кузьмич и ему тоже предлагает пару глотков виски. Не отказывается.

Отхлебнув из фляги, он говорит:

— Спасибо вам, мужики, спасли и согрели, накормили. Дальше я, наверное, сам, вы и так много сделали, и мне даже стыдно, что ничем не могу взамен отблагодарить.

На что я ему отвечаю:

— О благодарности даже не парься. Твоя информация о броневиках для нас сейчас лучше золота и бриллиантов. Мы в любом случае тебя бы спасли, не ради выгоды или информации, а ради себя. В любой ситуации важно оставаться человеком и, если есть возможность оказать помощь, то использовать её. Жизнь штука переменчивая, уже через час тебе самому может быть нужна помощь, и есть вероятность, что сделанное добро вернётся. Опять же, если не помогать людям, или, того хуже, убивать их за пачку патрон или банку тушенки, да не важно, за что, тогда чем мы будем лучше бродящих тварей, готовых убивать любого встречного человека, и зачем вообще нужна дальнейшая жизнь?

— Да, вы, правы, но всё равно спасибо, я дальше сам.

— А далеко тебе до дома ехать?

— В Северный район.

— Не близко. Мы тебе сейчас поможем найти машину на ходу. И вот, держи, возражения не принимаются. — протягиваю ему пистолет Макарова.

Говорю всем рассаживаться по машинам и смотреть брошенные автомобили по дороге, чтобы наш новый знакомый смог уехать домой.

Искать машину Валере долго не пришлось. На первом перекрёсте была небольшая авария из трех машин, «паровозиком». У самой первой, синей лады 14 модели, был только треснут задний бампер, что абсолютно не влияло на ездовые качества машины. Останавливаемся, ребята по-тихому убивают идущих к нам зомби штыками, а я осматриваю машину. Водительская дверь была приоткрыта, ключи в замке зажигания. Видать, водитель вышел после аварии из машины и больше не вернулся. Стал зомби или убежал от страха, что сейчас уже не имело значения. В салон авто намело немного снега через приоткрытую дверь, но двигатель заработал сразу после поворота ключа. Топлива было чуть меньше, чем полбака, хватит за глаза. Прощаемся с Валерой, жмём ему руку и трогаемся. После вогрэсовского моста разъезжаемся в разные стороны: он уходит на набережную, направо, а мы — прямо, в сторону цирка.

Уже привычно разорвав дистанцию между автомобилями, едем на небольшой скорости. Пассажиры, прильнув к биноклям, внимательно осматривают окрестности, выискивая всевозможные опасности и угрозы. На правом берегу города зомби было заметно больше, чем на левом. Первая машина их периодически сбивала, если они были на её пути, вторая машина участвовала в таране мертвецов гораздо реже. В основном, это были те, кто не успел кинуться под первую машину и брел за ней вслед. А потом, услышав звук мотора второго автомобиля, разворачивался и шел в лобовую атаку, вообразив себя, как минимум, большим КАМАЗом, которому все пофигу. Хотя, скорее всего, вообще ничего не соображая, двигаясь на животных инстинктах по самой прямой траектории к замеченному раздражителю.

После Строительного университета поворачиваем направо, проезжаем метров триста прямо и выполняем поворот налево, сразу видим цель нашей поездки. Три фургона кофейного цвета с зелёными полосами по бортам с круглыми бойницами в толстых бронестёклах. Стоят аккуратно в ряд, задними бамперами к забору банка. Такие без ключей не завести. По уже заранее договорённому плану тормозим около них и выскакиваем на улицу. Убиваем штыками зомби, но их тут почему-то во много больше, чем ожидалось, поэтому кричу Вите и Артёму:

— Давайте, прыгайте через забор и ищите ключи, а мы пока попробуем на машине увести их отсюда подальше, а то их к нам идёт всё больше и больше, скоро зажмут совсем!

Ребята перебрасывают рюкзаки через решетчатый забор и перебираются через него сами, пока мы прикрываем их, убивая зомби. Как только они добегают до здания и скрываются за его углом, мы прыгаем в машину и резко трогаемся с места, раскидывая и давя идущих на нас мертвяков. Прорываемся на улицу Кирова.

Тут удача от нас отвернулась — она оказалась настолько забита зомбаками, что мы с Кузьмичом одновременно выразили своё удивление, выругавшись матом. Выкручиваю резко руль до упора, делая крутой разворот, и уезжаю назад. В зеркало заднего вида вижу хлынувший за нами поток монстров. Ору Кузьмичу, чтобы предупредил ребят по рации, чтобы сидели там тихо, как мышки, и не отсвечивали. Такая толпа и забор может легко преодолеть, если ребят заметит и навалится на него всей массой. О чём он тут же им и передаёт:

— Дыр-дыр-дыр, как слышишь? Мы вам тут гостей привели, больше, чем планировали, пока сидите там тихо.

— Я даже не удивлен. К чему пгикасается твоя гука, всё идет чегез одно место. — подтвердила рация голосом Артёма, что нас услышали и поняли.

А я, тем временем, успеваю проехать мимо банка, где сейчас прячутся наши друзья. Поворачиваю налево, в сторону улицы Большая Стрелецкая. Сразу после поворота начинается узенькая улочка, расположенная между частными домами. Место тут только для одной машины, а спуск и подъем имеют довольно крутые уклоны, поэтому висит знак «Одностороннее движение». Мы сейчас даже не нарушаем, хотя это меня сейчас заботит в последнюю очередь. Аккуратно съезжаю с крутого уклона, засыпанного снегом. Начинаю подъём по узкой дороге, и, уже почти в самом его конце, замечаю, что дорога перегорожена покорёженными машинами, попавшими в ДТП. Но хуже всего то, что и там тоже всё кишит мертвецами, которые уже заметили наш Патриот и начинают всеми двигаться на нас.

Салон машины наполняется матом, на который мы с Кузьмичом не скупимся. Даю по тормозам и, воткнув заднюю скорость, пытаюсь выехать задом на горку, откуда приехали. Из-за большого уклона и обилия снега под колесами уазик ползёт слишком медленно, и, когда мы уже почти достигли вершины горы, на неё начинают выходить зомбаки, устремляясь к нам.

Тут мы с Кузьмичом уже по-взрослому начали ругаться матом, как последние пираты, у которых идёт ко дну корабль, полный награбленного за всю жизнь золота. Даже странно, как от нашего мата не полопались стекла. Не преставая ругать тупых зомби, узкие улочки, попавший в поле зрения почтовый ящик, я даже по сидящему рядом Кузьмичу прошелся. На что в ответ услышал отборную матерную тираду в отношении себя, моих навыков управления автомобилем, поскольку завез нас в такую безвыходную ситуацию. И зачем-то обругал мой свитер, вот за свитер мне даже обидно стало, хороший и теплый, что он так на него. Так поливая от нахлынувшего адреналина всё, на что падал взгляд, матюгами, мы проехали немного вперед, резко остановившись в низине между двух подъёмов, с которых на нас спускались казавшиеся бесконечными орды зомби. Ору Кузьмичу:

— Хватай быстрее рюкзак и автомат, и валим отсюда, иначе через минуту нас просто разорвут, и полетят клочки по закоулочкам!

Сам тоже быстро сгребаю рюкзак и автомат, проверяю рацию — она на мне закреплена, в подсумке, на разгрузке. Выпрыгиваю из машины, залезаю ей на капот, с капота на крышу, и, беря разбег, прыгаю на старый гараж. На наше счастье, гараж стоял на одной линии рядом с застывшим патриотом, и был с виду очень старый, под легковую машину, поэтому его крыша была рядом и возвышалась не на много над УАЗиком. Запрыгнуть на неё не составило труда. Запрыгиваю на крышу и тут же разворачиваюсь, смотрю, как Кузьмич начинает повторять мои действия. Пара зомби подобрались слишком близко к нему, пока он неуклюже лезет на высокий капот машины. Терять нечего, нас и так норовит разорвать толпа мертвецов со всего района, щёлкаю предохранителем и одиночными выстрелами отстреливаю ближайших тварей, тянущих свои лапы к капоту машины. Кузьмич, беря разбег по крыше машины, отталкивается и приземляется рядом со мной.

Стоим молча, курим, делая глубокие затяжки, успокаивая нервы. Вся улица внизу под ногами забита мертвецами, которые тянут к нам руки, злобно сверля нас красными глазами и издавая звуки, похожие на рычания. А мы стоим над всем этим и наслаждаемся каждой затяжкой, понимая, что только что могли лишиться жизни и стать такими же бездушными монстрами, как толпа, беснующаяся внизу перед нами.

Внезапно оживает рация. Сквозь небольшие помехи хорошо различим голос Павла:

— Надеюсь, вы меня слышите? Жаль, что я ваш ответ точно принять не смогу. Рацию привезли и материалы для печки, вот и проверяю. Подождите, тут Марина хочет вам что-то сказать.

Спустя короткое время из рации доносится голос Марины:

— Ребят, мы тут вещи стирали и нашли паспорт Кузьмича, знайте, у этого шалуна сегодня день рождения! Мы вам по приезду сюрприз готовим, ждём вас.

Рация замолкает, а я спрашиваю у Кузьмича удивленно:

— День рождения? Что же ты молчишь?

— Да как будто я сам помню, тут уже счёт дням потерялся давно!

— Есть такое, сам уже не знаю число и день недели. Смотри, зато, какая толпа тебя пришла поздравлять.

Кузьмич смотрит вниз и, виновато разводя руками, говорит:

— Простите меня, засранца, мы тут собрались на мой праздник, а я вам не наливаю…Хотя….

Не успеваю опомниться, как он растягивает ширинку и начинает щедро поливать желтой, перекрученной спиралью, струёй бесновавшихся внизу зомбаков. Делая при этом вращательные движения тазом, как будто крутя обруч, и приговаривая:

— Вот вам виски из моей пиписки… Чё, хотели меня сожрать в мой день рождения? Да хрен там плавал, умойтесь, твари чумазые!

Мне кажется, этот чудак никогда не перестанет меня удивлять своими внезапными закидонами. Говорю ему:

— Кузьмич, чё ты тут размахиваешь своим, гм, поливочным шлангом у меня под носом, тебе не кажется, что даже по отношению к зомби это — перебор? Они, всё же, были людьми не так давно, или на могилы ты раньше тоже справлял нужду?

Кузьмич, улыбаясь, поёт:

«— У толпы зомби на виду…

Я справляю им на голову нужду!

К сожаленью, день рожденья

Только раз в году!»

Закончив петь, он засмеялся и спрятал своё хозяйство. А потом, застегивая ширинку, заговорил:

— Тоже мне, заступник нашелся, напиши жалобы, что я ущемляю права зомби! А по поводу могил — по кладбищу я всегда с уважением ходил, особенно на Пасху, когда родственники оставляли стопку и яички с конфетками, помянуть усопшие души. Я в те дни поминал многих незнакомых мне покойников и относился с уважением. Но и они, в свою очередь, лежали себе мирно в гробах под землёй, всё чин по чину. И на этих тварей посмотри, так и норовят попробовать комиссарского тела.

— Меня сейчас раздирают противоречивые чувства. То, что ты шизик, ненормальный на всю голову, к этому я уже почти привык. Но никак не могу привыкнуть к тому, что такой дуралей иногда невпопад вставляет цитаты из пьесы В. Вишневского, как сейчас, например. Я что, упустил момент, и такие вещи стали печатать на этикетках бутылок из-под водки, для повышения культуры за столом?

— Сам ты дуралей. А я, может быть, актёр!

Опять заработала рация, на этот раз на связь вышел Артём:

— Кузьмич, ты, оказывается, у нас шалун, а мы ни сном, ни духом! И пгоставиться не забудь за день гождения.

Кузьмич, радостно улыбаясь, отвечает в рацию:

— Конечно, Артём, я только что угощал народ по этому поводу изысканным виски, и тебе при свидетелях обещаю такой вискарь налить.

— Какой еще нагод, что там у вас вообще пгоизошло?

Даю Кузьмичу несильный подзатыльник и делаю страшные глаза, подношу палец к своему носу, показываю знаком молчать и отвечаю Артёму в рацию:

— Не слушай этого дурня, его тут впору на день рождения в смирительную рубаху паковать, совсем мозги пропил, нас зажали зомби, их тут целая армия, сейчас будем дворами уходить, по частному сектору. Вы пока сидите тихо, не отсвечивайте. Как там у вас вообще обстановка?

— Сидим тихо, точнее, ходим аккугатно по зданию в поисках ключей, пгоцесс не быстгый- здание большое.

— Понял, конец связи.

Рация замолкла, начинаю оглядываться вокруг, прикидывая, как лучше выбраться из этой передряги. На улицу можно даже не смотреть, она буквально кишит мертвецами. Гараж стоит во дворе частного дома, значит вариантов не много. Придётся слезать во двор и, перебираясь через заборы, по соседним участкам уходить подальше отсюда. Делюсь своим планом с Кузьмичом, он согласно кивает. Начинаю спускаться первый с гаража по дереву, растущему рядом. Скорее всего, это яблоня, но точно не уверен, ботаник из меня плохой, особенно зимой, когда даже листвы нет — только голые ветки, и те ближе к вершине дерева, а на нужной нам высоте почти ровный ствол. Это усложняет спуск, сползаю медленно по дереву, стараясь не упасть.

Зомби, увидевшие меня рядом с забором, опускающегося к земле, как будто обрадовались и стали всеми напирать на забор, от чего он стал понемногу наклоняться. Спрыгиваю на землю и ору Кузьмичу:

— Давай быстрее, они всеми давят в одну секцию на заборе, он долго не протянет!

Кузьмич начинает спуск по дереву, и зомби, увидев его, опять взволновано начинают напирать на забор с новой силой. С каждой секундой секция забора наклоняется все больше и быстрее. Кузьмич еще болтается на дереве в самом верху, медленно, очень медленно спускаясь к земле. Ору ему:

— Быстрее, твою мать! Забор почти рухнул, а то так и останешься висеть на этой яблоне!

А сам начинаю, чтобы хоть как-то замедлить мертвецов, напирающих на забор, колоть их штык ножом. Раз — и толстяк в дубленке получает штыком в глаз и падает. Два — и тётенька в модном теплом комбинезоне оседает на землю, составляя компанию толстяку в дубленке. На их месте тут же оказываются другие зомби, которых практически вдавливает в забор напирающая толпа. Раз — и зомбак интеллигентного вида с усами и бородкой получает штыком в лоб.

Я застываю в недоумении. Звонко хрустнув, с металлическим звоном, штык-нож ломается, лезвие так и осталось в черепе упавшего интеллигентного зомби. Вот чёрт, я думал, что гражданские версии, которые специально ослаблены и имеют скорее декоративную функцию, на такое способны, но никак не ожидал такого фокуса от армейского штыка, по незнанию считая, что это практически вечное оружие на всю жизнь.

Пока я стоял, пребывая в ступоре от удивления, зомби с грохотом завалили забор. Мне повезло, что первые упали вместе с ним и немного задержали напирающую сзади толпу. Оборачиваюсь и смотрю, где там Кузьмич, он уже успел преодолеть половину спуска.

— Прыгай прямо сейчас! — ору ему.

Начинаю отстреливать зомби, прущих через пролом в заборе. Слышу приближающийся к земле громкий мат и звук падения, значит Кузьмич приземлился, и пора тикать. Пячусь, стреляя по зомби одиночными выстрелами. К веселью подключается Кузьмич, тоже начинает кормить тварей свинцом. Так, пятясь назад и отстреливая тех, кто прёт через дыру в заборе, мы уперлись спиной в другой забор, разделяющий этот участок с соседним. Быстро перелезаем хлипкую изгородь, стоявшую, чтобы просто обозначить границу участка, которая и для зомби явно не будет преградой, и бежим дальше, прыгая через заборы по дворам и огородам.

Оторвавшись от преследования примерно на десять участков, мы без сил опустились на пятые точки. Прямо в снег, переводя дыхание, как загнанные лошади. На восстановление дыхания ушло пару минут. Как только дышать стало легко, обращаюсь Кузьмичу:

— Это ты, безумный хрыч, их разозлил своим «золотым дождем»!Вон как обиделись, даже заборы снесли, пытаясь до нас добраться!

— Ага, нашел на кого свалить вину, завёз нас в самое пекло, а я теперь скачи по заборам и гаражам, как молодая гимназистка.

— Ой, нашлась тут гимназистка, ты сегодня еще постарел на год! Старая марамойка, из-за тебя я штык-нож свой сломал, спасая твою ворчливую тушу от зубов мертвецов.

— Сделаешь себе копьё, а летом юбку из листьев, будем возвращаться к истокам.

— Точно, и жить переедем в пещеру, а бухло заменим на чистую родниковую воду.

— Не, это уже совсем первобытность и каменный век, я на такой откат цивилизации не готов.

— А я, по-твоему, только и мечтаю о юбке из листвы. Заканчивай проецировать свои сексуальные фантазии на меня, а то еще пинка отвешу.

Закончив отдых, мы опять начали перелазить через заборы, только уже не спешили так, как будто смерть висит на хвосте. Увидев крепкий домик с чистым двором и без следов проживания людей, решаем сделать тут нормальный привал и выйти на связь с ребятами. Говорю в рацию, зажав клавишу вызова:

— Артём или Витя, прием.

— Пгиём.

— Что там у вас, какие дела?

— Мегтвецы с улицы пгактически все ушли, мы аккугатнопосмотгели в окно. А вот ключи пока не можем найти, здание большое и двеги все закгыты, пгиходитсятегятьвгемя, выламывать их.

— Понял. Мы тут взбодрились, устраивая гонки со смертью на полосе с препятствиями. Ты, как найдешь, ключи, дай знать, мы пока дух переведем.

Закончив общаться по рации, говорю Кузьмичу:

— Ну что, пока они там ломают двери в поисках ключей от машины, можно немного перекусить, да остограммиться для успокоения нервов.

— Вот, наконец-то дельное предложение от тебя поступило! — ответил Кузьмич и принялся ковыряться в своём рюкзаке.

Я полез в свой, начинаю доставать съестные припасы. Так, что тут у нас, каши с тушенкой, домашние лепешки, шоколадные батончики. Все компактно и с расчетом на долгое хранение. Смотрю на то, что извлекает из своего рюкзака Кузьмич, — и опять он смог меня удивить. Вареные яйца, маринованные огурцы, тонко нарезанное сало, такая же лепешка, как и у меня, банка кильки и два небольших стаканчика из нержавейки. Последней на свет показывается бутылка водки. Не выдерживаю и интересуюсь:

—Ты с собой в рюкзак собираешь еду из расчета на два-три дня прожить в автономном режиме или закуску к водке?

— Одно другому не мешает, не переживай, каши и галеты у меня тоже есть, не на один день хватит. Но, если и сидеть нам сейчас тут неизвестно сколько, почему бы не получить удовольствие.

— Как у тебя всё складно получается, а мяска ты, случайно, не замариновал, килограммчик другой? Сейчас бы шашлыки поджарили.

— Хватит всё опошлять, ему тут царская сервировка стола в походных условиях, а он ворчит! Жри свои галеты, я не настаиваю.

— Да ладно, я шучу, давай сюда своё царское сало с княжеским яичком.

Чистим вареные вкрутую яйца, открываем кильку, в густом томатном соусе аккуратно лежат целые рыбки. Кузьмич с бульканьем разливает водку по блестящим стаканчикам. Протягивает один мне. Я задвигаю тост:

— Не буду говорить длинные речи, скажу, что рад тебе, как другу, которого встретил в столь трудный период жизни. И, не смотря на твои закидоны, с тобой готов идти, куда угодно, не опасаясь доверить тебе прикрывать свою спину! За тебя и за день варенья!

Стаканчики ударяются с тонким металлическим звуком, я залпом выпиваю содержимое и закидываю кильку в рот, перебивая её вкусом водку. Кузьмич наоборот пьёт маленькими глотками, смакуя каждый, как человек, который был неделю в пустыне без воды и, наконец, получил её, потом делает глубокий выдох, и только после этого отправляет себе в рот ломтик сала с кусочком хлебушка. Так мы просидели минут двадцать, прикончив полбутылки водки и весь нехитрый обед. Надо заметить, под водку и на свежем воздухе, не смотря на его простоту, он оказался воистину царским.

Отдых получился душевным, но всё когда-нибудь заканчивается, а хорошее — имеет свойство заканчиваться быстро. Собрав остатки еды в рюкзак, решаем, что надо неспешно выбираться в сторону дороги, где мало зомби, чтобы ребята смогли нас подобрать. Опять начинается чехарда с заборами. Замечаем, что один дом — жилой, когда уже перебрались через забор. Иду по двору к противоположному забору с мыслью «Авось пронесёт».

Не пронесло. Прямо напротив нас открывается окно, оттуда появляется двустволка. Толкаю Кузьмича на землю и сам падаю вместе с ним буквально за секунду до выстрела. Судя по звуку, стрелявший по нам, разрядил сразу два ствола дуплетом. Пока оружие скрылось в глубине дома ору Кузьмичу:

— Валим отсюда!

Бежим, что есть силы, к забору. Из окна нас подбадривает мужской голос:

— Куда же вы, гости дорогие, даже чайник еще не вскипел?!

Кузьмич на бегу орет:

— Верни мне шляпу и пальто, любил во всевозможных позах я такие именины!

Перепрыгиваем через забор и скрываемся от стрелка за сараем. Бахает еще один выстрел в нашу сторону, и мужик орёт:

— Только еще попробуйте сюда сунуться, шакалы драные, — еще по отверстию вам сделаю!

Мы за это время уже успеваем перебраться на следующий участок, теперь, в первую очередь, внимательно осматривая дом на предмет таких нервных жителей.

— Он чётам, траванулся, по нам палить, как по мишеням в тире?! — восклицает Кузьмич.

— А ты бы что делал, если бы жил дома один или с семьёй, а к тебе на участок залезли два лба с оружием? Побежал бы им доставать свой лучший алкоголь из запасов?

— Да, наверное, тоже не был бы рад непрошенным гостям.

— Ну вот, его понять можно, сами виноваты, взяли за моду скакать по дворам, не глядя, жилой дом или заброшенный.

Меня прерывает рация, Витя спрашивает:

— Меня слышно? Вы там не уснули? Приём.

Отвечаю ему:

— Принимаем тебя хорошо. Что там у вас?

— Всё отлично, ключи нашли, улица не сильно замертвячена, мы можем выезжать за вами.

Называю ему место, куда мы проберемся дворами, и говорю, что будем прятаться, пока машины не подъедут, а то мертвецы злые и люди не лучше.

Дальнейшее преодоление чужих дворов проходит нормально, только в одном бродили зомби — скорее всего, семья, проживавшая тут. Их убили, просто подманив к забору, тихо вогнав ножи в глаза. Засели ожидать, пока за нами приедут ребята. Спустя минут пятнадцать услышали звук едущих машин, а потом и увидели их. Два фургона Iveco в инкассаторском исполнении, тихо тарахтя дизелями, приблизились и остановились, ожидая нас. Вскакиваем и бегом добираемся до машин. Кузьмич садится к Артему, я занимаю место рядом с Витей и трогаемся.

Пока едем домой, расспрашиваю Витю, что к чему.

— Что там было у вас интересного?

— Да ничего особенного. Зомби внутри не было, все двери закрыты. Банк — это не офис, там всё строго, замучились их ломать в поисках ключей. Денег нашли приличную гору, только сейчас туалетная бумага и то ценнее, её хотя бы по назначению комфортно использовать. Но я кое-что интересного прихватил, вон, посмотри, мешочек лежит.

Вижу небольшой мешочек, беру его, оказывается неожиданно тяжелым. Думаю, что Витя золотишко прихватизировал, на будущую народную революцию. В мешочке оказались разнообразные коллекционные монеты. Вынул горсть, стал рассматривать. Знаки зодиака, спортивные события, год собаки, год тигра, бабочки, одна даже очень красочная, и надпись: «С праздником!». Забавные монеты на разные темы, рассматривать их интересно. Только кому они сейчас нужны: если нумизматы и выжили, то сейчас коллекционируют еду и патроны.

— А по машинам что скажешь?

— Нам повезло, на первое время точно. Фургоны с мощным дизельным двигателем, полный привод, рессорная подвеска установлена на обоих мостах, рама собрана из С — образного профиля. Третий класс брони. Почему на первое время? Дизельная система, как правило, капризнее бензиновой, и, если её никто не будет обслуживать, то со старым топливом начнутся проблемы. Но это не скоро. Так, мыслю, глобально заглядывая в будущее.

— Понял тебя, мыслитель. Значит, нам повезло. Только… надо будет теперь как-то вернуть свои машины и третий фургон тоже забрать.

— Заберём, ключи от него теперь у нас, а без них мало кто сможет его открыть и завести.

Наш разговор прерывает рация. Артём задаёт вопрос:

— Тут наш именинник хочет обнести алкомагкет по пути, ну пгям очень хочет, весь мозг мне уже выел чайной ложкой. Поэтому спгашиваю, поддегжим его авантюгу или пусть чай с тогтом, как в детском саду на утгеннике, на стол выкатывает?

Переглядываемся с Витей и смеёмся, отвечаю в рацию:

— Ладно, что мы, звери какие, так именинника обижать. Сейчас бомбанем магазин, и под надёжной охраной, в бронемобилях, доставим ценный груз. Только с одним условием — если зомби будет немного и люди нигде не будут шнырять.

— Пгинял.

Кузьмичу повезло, мертвецов было немного, мы их быстро перебили. Закрытая пластиковая дверь тоже недолго простояла под нашим натиском. Подогнав броневик почти в плотную, боком, и встав дверь-в-дверь с магазином, была решена проблема появления зомби — даже если придут, им не протиснуться между стеной и автомобилем, сдвижная боковая дверь нам в этом очень помогла. Мы вошли внутрь помещения. Кузьмич, окинув витрины взглядом, довольно потер руки и произнёс:

— Хороший ассортимент, способный удовлетворить самого придирчивого покупателя! Предлагаю сразу идти в складские помещения и таскать коробками, чтобы не складывать по одной бутылке с витрины в пакеты.

С ним все согласились, в вопросах, связанных с алкоголем он профессионал. Придирчиво осматривая содержимое ящиков, он указывал, какие грузить, а какие не трогать.

— Так, нахер эту бормотуху. О, вот это достопочтенный сорт бренди, берём! Джин, хм, под него будет тяжело достать тоник, но все равно берем, не пропадать же добру. Водка? Ну конечно, это вообще эталон в русском мире спиртных напитков, а я не помню, чтобы менял гражданство. Так, а это чё за голимый левак…

Гневно сверкнув глазами, Кузьмич пнул коробку с водкой, в которой обиженно звякнули бутылки. Особенно его обрадовали, как ни странно, детские праздничные шапочки-колпачки, ящик с ними он даже собственноручно загрузил в автомобиль. Так, дирижируя погрузкой, и выдавая комментарии по поводу всевозможных напитков в коробках, старый пройдоха заставил нас забить фургон под крышу. А потом проделать тоже самое со вторым. На наши возражения, что и первого будет за глаза, устроил истерику, вереща про свой день рождения, о неизвестности следующей возможности оказаться в таком раю, как этот магазин. Когда дошло до обвинений в неискренней дружбе, мы сдались, решив, что легче ему уступить. Тем более, надо признать, я, как человек, редко употребляющий алкоголь до начала зомби апокалипсиса, с его наступлением стал чаще пользоваться волшебными свойствами алкоголя по успокоению нервов, поэтому глупо было не загрузить второй фургон, пока есть возможность.

Закончив погрузку, мы, можно сказать, работавшие час грузчиками на Кузьмича, все покрылись потом. Тронулись дальше в сторону дома. Судьба, будучи женщиной капризной, но в целом не плохой, решила, что на сегодня с нас достаточно приключений, поэтому дальнейшую дорогуминовали без происшествий. За пару километров до дома выхожу на связь и предупреждаю, что скоро будем, мне отвечают, что уже давно нас заждались.

Сворачиваем с трассы в посёлок, по улочкам между домов подъезжаем к нашим воротам, которые открывает Павел и запускает нас. Все выходят и с любопытством начинают осматривать бронированные фургоны, а мы с удивлением смотрим на всех. Кроме своей жены, я никого из этих людей еще не видел в цивильной, даже, можно сказать, праздничной одежде. Девочки, бывшие и так красивыми в обычной одежде, преобразились в красавиц, от которых невозможно оторвать взгляд. Надев платья, сделав аккуратные прически, маникюр и нанеся макияж. Вот она, волшебная сила всего этого шаманства, занимающего, как правило, не один час. Для Паши нашелся классический костюм-тройка. Алешенька вообще удивил, в брюках и белой рубашке с черным галстуком-бабочкой.

Быстро осмотрев наши трофеи, девочки потащили всех за стол, выделив всем только по пять минут на принятие душа. Кузьмич указал на пару коробок, которые надо занести к столу, а сам схватил коробку с колпакамии принялся всех заставлять их надевать. Девчонки были категорически против, аргументируя тем, что он не в детском саду, а дурацкие колпаки испортят прическу. Но стоило им увидеть, с какой радостью Алешенька надел свой колпак и расплылся в улыбке, их сопротивление было сломлено.

Приняв душ и одев чистую одежду, мы рассаживаемся за столом. На фоне празднично одетых мы, в обычной одежде, выглядим, как белые вороны. Но стоило только посмотреть на стол, заставленный разнообразными блюдами, как мысли вылетели из головы, а рот наполнился слюной.

Соленые огурчики, помидорчики, грибочки, отбивные из мяса, куриные ножки, натертые чесночком и запеченные в духовке, разнообразные салаты, огромная тарелка с картошкой-пюрешкой, обложенная по кругу аппетитными котлетками, сырники, щедро политые сгущённым молоком. Глаза разбегались от разнообразия аппетитных блюд, а когда возвращались на место, упирались в большой торт, стоящий посередине стола.

Монстр, килограмма на три весом, на поверхности имел странный рисунок, чем-то похожий на всем известного волка, с коронной фразой «Ну ты заходи, если что!», только совсем коряво изображённый, с глупым выражением на морде и с глазами в разные стороны. Под ним была надпись, идущая полукругом по самой кромке торта. Веселый Кузьмич, тоже сидящий за столом в колпаке, увидел торт и начал истерично смеяться, а немного успокоившись, утирая слезы рукой спросил:

— Кто это такого красивого волка нарисовал на торте?

Все начали похихикивать, а Алёшенька растеряно оправдывается:

— Это я старался Вам подарок сделать, только это не волк, а котик. Я думал, вам, как и мне, нравятся котики, они же ведь не могут не нравиться…

После этих слов все еще больше стали смеяться, Кузьмич сквозь смех произнес:

— Да я шучу, Берсерк, я сразу понял, что это котик, и решил тебя разыграть. Нравится — это слабо сказано! Я их люблю больше всего в жизни, просто тащусь от котиков! Мяу-мяу-мяу! — замяукал Кузьмич, успокоив и развеселив здоровяка.

Все начали работать вилками и челюстями, наслаждаясь вкусно приготовленной едой и хваля кулинарные таланты наших девушек. Как только первый голод был утомлён, Кузьмич встал и заговорил:

— Скажу без преувеличения, это лучший день рождения в моей жизни. Я благодарен судьбе, что встретил вас, и уже не могу представить свою жизнь отдельно. Вы мне больше, чем друзья, вы — моя семья! За это я попрошу всех поднять стаканы с водкой, аБерсерка — сказать первый тост, как своеобразный экзамен для проверки, как я учил его быть мужиком!

Алешенька, смущаясь и краснея, поднялся на ноги, держа немного дрожащей от волнения рукой стаканчик с водкой, начал говорить:

— Высоко-высоко в горах, где воздух кристально чист, как девичьи слезы, а реки несутся быстрее, чем самые резвые скакуны, летит большой и сильный гордый орёл. Он по небу летит, на своём орлином языке свистит и говорит: «Выпьем за то, чтобы х… стоял и припасы были!» Орёл большой и умный, и фигни не скажет, так давайте за это выпьем!

После произнесённого тоста, в наступивший тишине, Алешенька и застыл, смущенно смотря по очереди на каждого. Все застыли в недоумении со стаканами в руках, а потом тишину взорвал громкий хохот. Кузьмич подошёл к гиганту и произнёс:

— Слышали все? Слова не мальчика, а мужчины. Моя школа, горжусь тобой, Берсерк.

Неловко обняв довольного гиганта, обошел стол и уселся на место, подбадривая застолье:

— Ну что, между первой и второй — промежуток не большой?!