Злата. В семье любви не место

Глава 23. В семье любви не место…

Только машины отъехали от дома, как тут же остановились, упершись в перегородивший им дорогу, белый УАЗ Патриот с надписью «Военная автоинспекция». Пока Светлана пыталась понять, что происходит, к машине подошел появившийся из ниоткуда, начальник охраны Абрамова, Виталий Иванович Филимонов, и приоткрыл дверь с её стороны:

— Прошу вас, Светлана Владимировна, надо перейти в другую машину.

— А этот бесплатный цирк обязателен? — усмехнулась женщина.

— Боюсь, что да.

Она спокойно вышла из Майбаха и покрутила головой:

— Куда идти?

— Вас проводят.

Её тут же подхватили под локоток и аккуратно, но уверенно впихнули в белоснежного козлика Ульяновского автопрома, по бокам тут же приземлились два солдатика в полевой форме. Дальше поездка стала напоминать скачку на взбесившейся лошади Чапаева, только которая натужно гудела и подванивала выхлопными газами.

Выскочив за Москву боевая повозка тут же свернула на узкую, но асфальтированную дорогу, где через некоторое время уперлась в довольно угрожающий шлагбаум с небольшой будкой сбоку, откуда, как чертик из табакерки выскочил боец и проверив документы поднял нависающее препятствие вверх.

Машина, весело подпрыгнув, грозно рыкнула, обдав товарища по оружию, густым облаком сизого дыма и бодро поскакала по бетонке, петляющей между искусственно насаженными сосенками, пока не уперлась в зеленые ворота какой-то воинской части. Как ни странно тяжеленные ворота разъехались практически бесшумно, отгораживая полуживую от тряски и угарных газов женщину от нормального, цивилизованного мира.

Проехав по территории довольно приличное состояние трупомобиль, неожиданно остановился, и жалобно чихнув, наконец, обессилено замер.

Солдатики, споро, как по тревоге, выскочив из машины, подхватили уже закатывающую глаза Светлану, и переместили её на небольшую живописную поляну, которую скрывало несуразное серое здание с высокими воротами, скорее всего гараж для какой-то большой военной техники. Когда они в скором темпе свернули за угол, Светлана попала словно в ожившую сказку, до того красивый вид открылся перед её глазами. Небольшой, веселый ручеек огибал резную беседку с мангалом, возле которого суетилось пара бойцов. Ручеек искрящимся водопадом прыгал в небольшой пруд, где на берегу был расстелен зеленый материал, типа брезента, на котором кто по-турецки, кто полулежа, расположились несколько человек, внимательно слушающие стоящего на одной ноге солдата. Приглядевшись, Светлана с ужасом узнала любителя богатых женщин, своего утонченного воздыхателя, Сержика Нечкина, который громко и с выражением читал Лермонтовское ''Бородино''. Огромный разноцветный синяк под глазом придавал сцене дополнительную пикантность и достоверность погружения в боевую историю России.

— Ну ж был денек, сквозь дым летучий… Французы двинулись как тучи..

— Подожди, — неожиданно перебил его пузатый мужик, в генеральском кителе, — Тебе, падла, что, второй фингал поставить, чтобы проникся? Что ты мямлишь, как шлюха во время месячных! Ты покажи драматизЬм момента!

Подтащившие Светлану солдатики негромко закашляли, привлекая внимание, но тут же перешли на уставные отношения, как только к ним повернулись:

— Разрште должть товрщ генерал! — во всю глотку проорал один из них, — Эскорт доставлен!

Все тут же уставились на женщину, глаза которой от удивления чуть не вывалились, на начавшую слегка желтеть, немного пожухлую траву.

— Фомич, это твоё! — скривился пузатый генерал и потеряв к ней интерес снова развернулся к замершему было Сержику, — Ну ты чего блядь завис? Давай все заново, у нас скоро концерт… или ты хочешь окопы рыть?!

— Отведите её в хозблок, там Коровин ждет, он знает, что делать, — дал указание бойцам Абрамов, даже не взглянув на жену, и тоже повернулся в сторону сменившего опорную ногу бедолаги-Сержа.

Те опять подхватили женщину под локти и потащили в глубь территории.

Войдя в одно из зданий, они прошли через большую столовую, потом через кухню, на которой солдатики варили какую-то армейскую еду, потом пробрались через склады и оказались в небольшой мрачной комнате с лифтом. Один из сопровождающих связался с невидимым собеседником по подобию домофона, вмонтированного в стену и открыв железные двери лифта, не говоря ни слова, впихнул туда женщину. Двери за её спиной шумно лязгнули, закрываясь, и вся эта конструкция, судорожно вздрогнув, с громким скрипом, начала медленно падать вниз. Бабах. Все резко замерло, едва не уронив женщину на пол. Двери опять с громким скрипом распахнулись, и она инстинктивно прищурила глаза от яркого люминесцентного света. Метаморфозы изменения окружающей обстановки продолжались. Только что она была в середине прошлого столетия, грубо приправленного военным укладом того времени, как после пяти секунд падения в железном шкафу оказалась на межгалактическом объекте, в белоснежном помещен, отделанном непонятными даже ей светоотражающими материалами и диковинными приборами. К ней тут же подскочил прилизанный мужчина с нехорошим взглядом исследователя-Потрошителя и увлек в одну из боковых комнат.

— Проходите голубушка, обустраивайтесь по удобнее, процедура довольно долгая.

— Какая ещё процедура? — наконец разлепила пересохшие от волнения губы женщина.

— Все дело в нехватке времени. Видите ли, у меня много работы, поэтому приходится выкручиваться, — начал плести какую то непонятную белиберду прилизанный.

— Вам что от меня вообще надо? — неожиданно взвизгнула Светлана.

— Вы тут эта, не мешайте людям работать, — неожиданно посуровел Потрошитель, — Мне вообще проще вколоть вам тиопентал натрия и включить диктофон, чем заворачиваться с аппаратурой для инструментальных психофизиологических исследований для синхронной регистрации параметров вашего организма.

— Каких исследований? — ноги у женщины начали натурально подкашиваться.

— Стоять! — внезапно завопил прилизанный, — У меня нету времени выводить вас из синкопального состояния.

Светлану резко затошнило, комната плавно сдвинулась с места, двигаясь с приличным ускорением вокруг неё, и она широко раскинув руки, грохнулась в обморок.

Она очнулась от громких звуков, которые сначала словно через вату, а потом во всю мощь ворвались в её голову:

— Я тебя козла, сейчас прикопаю прямо здесь, под этим кафелем, понял придурок? Я просто эту вашу сраную лабораторию превращу в говнохранилище, блядь!

— Ну ладно, Фомич, чего ты завелся, — прогудел знакомый голос генерала, — Сейчас очнется твоя королевишна.

— Это блядь моя королевишна, ты сам сказал, и только я могу блядь…

— Все, она очнулась! — завопил тонким голосом Потрошитель.

В комнате сразу наступила тишина и Светлана приоткрыла глаза. Раздался дружный облегченный вздох.

— Дальше я сам, — рявкнул Абрамов, — Коновалы блядь…

Началось какое-то движение, суета, топот ног и наступила долгожданная тишина.

— Люблю я тебя, суку, — неожиданно признался Абрамов.

— Спасибо, — прохрипела женщина, — Я знаю. Я тебя тоже люблю, просто дура.

Мужчина аккуратно помог принять женщине вертикальное положение, теперь она сидела на мягкой кушетке, на которой непонятно как оказалась.

— Не надо мне ничего вкалывать, я сама все расскажу. Спрашивай.

— А нечего спрашивать, — устало сказал мужчина, — Я и так все знаю.

— Как же ты все это пережил? — удивленно прошептала женщина.

— Конкретно что, из этого? Ты столько всего наворотила.

Женщина прикрыла лицо ладошками и тихонько завыла. Высоко и жалобно.

— Все, не плачь, мне и так плохо, а твои слезы меня просто убивают, ты же знаешь.

Она замотала в согласии головой и убрала руки от лица.

— Все, больше не буду, обещаю.

— Вот и правильно.

Они замолчали, переживая каждый свои эмоции.

— Что теперь будет? — спросила Светлана, — Это же такой позор!

— Ты это про что?

— Как про что? Про себя конечно. Я тебя так подставила в глазах людей.

— Запомни раз и навсегда, я срать хотел на людей и на их глаза. Мне важна только моя семья. Злата, кстати, вообще запретила мне предъявлять тебе на счет её претензии.

Светлана вдруг утробно завыла и упала на колени, по детски спрятав лицо в коленки:

— Ты и это знаешь? Прости, прости, прости, прости…

— Лично я тебя и твои мотивы понимаю, но девочку ты родила очень не простую, так что с ней разбирайся сама.

— Ты защитишь меня от Белецкого, если он узнает?

— Ничего он тебе не сделает, можешь даже не беспокоиться?

— Это почему?

— Твоя дочь не даст.

— Ты знаешь, я и сама её немного побаиваюсь.

— И правильно делаешь, — ухмыльнулся мужчина, — В ней есть какая то внутренняя сила. Ведь это она, по сути, подняла меня на ноги. А ещё, она копия матери Белецкого, а та очень необычная женщина.

— Ты поэтому понял, кто она такая?

— Нет, сначала я подумал, что Белецкий подослал ко мне шпиона, но потом сообразил, что тот не стал бы рисковать своей дочерью, да и с Алиской они очень похожи.

Женщина сидела молча, уставившись в одну точку и беззвучно плакала, слезы не переставая катились по её лицу и падали на одежду.

— Как же я могла так сделать? — спросила она сама у себя и покачала.

— Ты это про что? — усмехнувшись, уточнил мужчина.

Она молча махнула рукой и опять прикрыла лицо ладошками.

— У меня к тебе предложение, — неожиданно произнес Артем.

Светлана удивленно замерла и вопросительно подняла на него глаза.

— Сейчас очень сложный период, мне надо сосредоточиться на делах фирмы, и это потребует полного погружения на неопределенный период времени.

Женщина, не перебивая, молча, слушала Артема, буквально впишись в него глазами. А он тем временем после небольшой паузы продолжил:

— Я не вывезу схватку на два фронта. Мне нужен надежный тыл. Я могу на тебя рассчитывать?

Она вдруг вскочила на ноги и бросилась к нему, тут же вцепившись, как клещ и прижавшись, что есть мочи. Слов не было, они стояли в дальней очереди за бесконечно вырывавшимися рыданиями.

— Так могу или нет? — вновь тихо спросил он, гладя её по голове.

— До самой смерти, — вздрагивая от слез прохрипела она.

— Именно этого ответа я и ждал, — пробормотал он скорее себе, чем ей.

Но Светлана услышала и прижалась ещё крепче, заставляя мужчину слегка напрячься.

— Вот такая вот у нас с тобой любовь получается, — задумчиво сказал он, сумев немного отстраниться от жены и глядя в её красные, встревоженные глаза, — А в семье любви не место, иначе просто можно свихнуться!

И впился долгим, глубоким поцелуем в пухлые, искусанные губы женщины.