Злата. В семье любви не место

Глава 8. Пьяная парочка…

На улице светало, а сна все не было. Мозговой компьютер уже конкретно перегрелся, так и не выдав ни одного, более-менее приемлемого ответа. Интересно, кто все-таки подкинул этот Джокер. Вчера днем, когда он увидел очередную предполагаемую сиделку для отца, он просто не обратил на неё внимание. Сколько их уже было? Но отец, почему то напрягся и разволновался, причем разволновался не на шутку. Речь к нему частично вернулась, но все равно нормально объяснить он не смог, Федор только понял, что отец говорил про какой-то альбом с фотографиями, то ли детский, то ли домашний. Нормально пообщаться, в комнате возможности нет, там везде глаза и уши, а сам факт восстановления речи они пока скрывали, как и другую положительную динамику. Против них кто-то играл, причем играл серьезно, а самое поганое было то, что во всем этом однозначно была замешана Светлана. Федор никогда не был близок с отцом, они вообще практически не общались. Короткий роман его мамы с Артуром Абрамовым закончился так же быстро, как и начался и ими обоими не воспринялся, как серьезные отношения. Не смотря на это, Тамара Плотникова решила рожать, и в положенный срок на свет появился щекастый, хорошенький мальчонка, которого она назвала в честь своего любимого деда Федора, но в графу 'отчество' вписала — Артемович. А зачем что-то придумывать? В то время он еще не был всем известным Артемом Фомичом, а только-только начал свой крутой взлет, прилепившись к своему другу детства Петру Белорецкому, семья которого во все времена была очень богата. О том, что у него типа родился сын, он, конечно, узнал, но относиться серьезно к информации, которую транслировала Тамара, было просто невозможно, как и к ней самой. Тем более, она ни на что не претендовала и одна была не долго, а через некоторое время выскочила замуж. Потом ещё раз. И ещё. В одном из браков она родила дочь Владу, которая росла полной оторвой и в пятнадцать лет вообще убежала из дома, периодически появляясь, только тогда, когда уже совсем сильно её припирало по финансам. Сейчас ей было, как и Злате, восемнадцать лет. Федор все это время жил с бабушкой и дедушкой, которые в нем души не чаяли и сделали все, чтобы парень с отличием окончил школу и получил высшее образование. Институт он закончил тоже, с красным дипломом и к двадцати пяти годам у него уже был устойчивый бизнес в сфере развлекательных услуг. А потом мать заболела и заболела сильно. Нужно было продолжительное лечение за границей, которое включало в себя несколько операций и несколько ступеней восстановительной реабилитации. Если с финансами Федор и смог бы как нибудь решить, продав все свои активы, а вот со всем остальным у него никаких возможностей не было. Ни опыта, ни знакомых, ни связей, без которых, как известно никуда. Вот тогда мать его и огорошила известием о родном отце. Федор, естественно не придал никакого значения этой информации, как и любой другой информации, поступающей от матери или сестры, но в этот раз она его удивила, отправившись за помощью прямиков к Абрамову. Тот естественно прифигел, насилу вспомнив, кто она вообще такая, вот тогда она опять напомнила ему, что он счастливый отец. После чего тут же была послана далеко и надолго. Послать то её Абрамов послал, но к сведению принял уже более серьезно, и как человек, привыкший доводить все до конца, выяснил все о возможном сыне и даже умудрился взять образцы ДНК, которых хватило для теста. После этого он прифигел второй раз, потому что девяносто девять и девять десятых процента не оставляли шансов для двоякой трактовки результатов. Плотников Федор Артемович был его родным сыном. Светлана, естественно, тоже слышала, как она считала, сказочку про внебрачного ребенка мужа, появившегося за несколько лет до неё, но не очень-то в неё верила, потому что обязательный и пунктуальный Артем никоим образом с ним не контачил. Даже не пытался. Но главное, что её убеждало в правоте своих мыслей, что пресловутый, внебрачный сын мужа, со своей стороны не высказывал никаких финансовых претензий к отцу миллиардеру. Это было выше её понимания, потому что такого просто не могло быть. Ну, какой дурак, добровольно откажется от денег? Тем более таких! Но все изменилось после первого инсульта Абрамова. Светлана вцепилась в него мертвой хваткой, с целью участия и узаконивания на нее бизнеса, он крепко задумался. Уж слишком правильные она задавала вопросы и слишком вовремя. Стало ясно, что ей кто-то очень грамотно манипулирует. Вот тогда-то Абрамов вспомнил о своем внебрачном сыне и его матери. Проанализировав ситуацию, он понял, что это может быть его страховкой и обоснованием отказа для передачи всех активов и рычагов управления в неизвестные руки, которые управляли Светланой. А ещё это оберегало его от радикальных решений, которые могли прийти в голову его оппонентов. За жизнь Федора он был спокоен, потому что никто не знал, какое количество акций тот может контролировать, и кому они перейдут в случае его смерти. Основной бизнес Абрамова строился на владении и разработке месторождений редких и редкоземельных металлов. В свое время они с Белорецким разделились, тот с головой ушел в нефтянку, а Артем занялся перспективными месторождениями никеля, иридия, палладия, галлия и других. И не прогадал. Естественно, он был не единственным собственником всего этого дела, и даже не владел контрольным пакетом акций, но при принятии основных решений из участвующих собственников всегда набирал большинство, потому что участвовали в оперативном управлении далеко не все владельцы акций. Никто не знал, на кого конкретно были оформлены примерно двадцать пять процентов ценных бумаг, но считалось, что их контролировал Абрамов, а по сути дела, как он сам считал, они просто размазались по многочисленным любителям скупать разные акции, тем более все это происходило в мутные девяностые годы. Была большая вероятность, что этих людей уже просто не было в живых, потому что никто никогда не потребовал дивиденды за прошедший период. Но эта информация была за семью печатями. Вот этим и решил воспользоваться Артем Абрамов, слив информацию кому надо, что всем этим богатством может владеть его внебрачный сын, Плотников Федор Артемович. Естественно это дошло до Светланы и её просто порвало на мелкие кусочки. Пришлось срочно менять тактику, тем более муж поставил вопрос ребром, либо она с Плотниковым сотрудничает, либо никаких разговоров об её участии в бизнесе. С самим же Федором договориться оказалось намного сложнее, но они все же договорились. Абрамов лечит Тамару, а Федор играет роль хорошего сына и не допускает беспредела в отношении отца. От каких-то финансовых бонусов он категорически отказался, но Артем, узнав, что тот уже несколько лет хочет, а не может приобрести принадлежащий одному козлику ночной клуб «Золотой лев», быстренько обтяпал это дело. Федор, конечно, догадывался, кто стоит за сговорчивостью продавца и был по своему тому благодарен. Когда же он волей, неволей, стал вникать в суть происходящих вокруг отца процессов, то стало ясно, что на бизнес ведётся спланированная, хорошо подготовленная атака, и просто не смог остаться в стороне. А потом, отца долбанул очень странный, повторный, мощнейший инсульт. Вот тогда он предупредил Светлану в открытую, что этот бизнес контролируется государством, потому что это стратегически важные материалы, и посоветовал ей, и её покровителям, действовать в рамках закона. Этот момент они с отцом обговаривали специально на случай форс-мажорных обстоятельств и даже ездили в предбанник Кремля, где отец познакомил его с кураторами от правительства. Светлана, естественно, выпучила свои красивые, невинные глазки, обвинив его в маниакальности и предвзятости, но к сведению приняла, отбросив радикальные и рискованные варианты. Вроде все более-менее устаканилось и тут появляется Джокер в виде молоденькой сиделки, на которую он даже не обратил внимания. Вчера, уже выйдя от отца и практически покинув дом он вдруг вспомнил об его словах про какие то альбомы и подошел к Степану Васильевичу, практически старожилу этого особняка. Объяснив тому, что отец хочет посмотреть какие-то старые детские альбомы, попросил их найти, тот мотнул головой и куда-то рванул, вернувшись с довольно приличной, тяжеленной сумкой.

— Хотели выкинуть! Я не дал, — доложил он, — Как знал, что пригодятся.

Федор вернулся домой и первым делом решил проверить ценный груз, который ему вручил предусмотрительный Василич. В сумке было несколько альбомов и куча фотографий россыпью. На одном из альбомов была приклеена бумажка с надписью «Детские». Отодвинув пока все остальное, он с любопытством окунулся в беззаботное черно-белое детство отца. Судя по снимкам, жили они бедновато. Уже ближе к концу альбома все было больше фотографий отца, с каким-то мальчишкой, в котором Федор с изумлением узнал всем известного Петра Белорецкого. На одной из фотографий они, судя по богатой обстановке, были у того в гостях и пили чай с какими-то рогаликами. Они весело смеялись и ждали, когда из керамического, разрисованного под хохлому, чайника им разольют по чашкам дымящийся, темный напиток. Этим занималась молодая женщина, которая ему показалась очень знакомой. Он ощутимо напрягся, но вспомнить так и не смог. Позже Федор нашел ещё одну фотографию, уже студийную, где она позировала на камеру со своим сыном Петром. Он сто процентов, её где то видел, причем совсем недавно, но вот где? Озадаченный парень достал фотокарточку и сунул её себе в портмоне.

Уже поздно вечером позвонили из клуба, с какими-то мелкими проблемами, и он решил туда съездить, а то в последнее время все реже и реже удавалось там появляться. А это, как известно, чревато непредсказуемыми последствиями, бизнес всегда должен быть под личным контролем. Аксиома.

Быстренько разобравшись с текущими клубными делами, он притормозил у комнаты охраны, которые посмеивались, что-то обсуждая на одной из камер.

— Привет братцы, как дела? Что там интересного узрели?

— Здравствуйте Федор Артемович, — тут же подтянулись охранники, и ткнули в одну из секторов, выводя изображение на весь экран, — Веселую парочку к нам привезли, только они вряд ли дойдут до двери. А если и дойдут, кто ж их пустит?

На парковке перед заведением, упершись лбами друг в друга стояли парень и девушка, образуя такой живой треугольник, потом они аккуратно, чтобы невзначай не завалиться, оттолкнулись друг от друга и медленно, но уверенно направились к входной двери.

— А ну-ка, приблизь, — неожиданно приказал Федор.

На экране возникло очаровательная мордашка сегодняшней сиделки отца, только она была без очков. Наверно потеряла. И вдруг его торкнуло! Он торопливо выдернул фотографию из портмоне и приблизил к экрану.

— Твою же мать! — вслух рявкнул он, чем привел в боевое состояние находящихся рядом людей, — Быстро звони в низ, чтобы их пропустили без всяких проблем и провели в одну из оборудованных комнат. Если все заняты, кого-нибудь выгоните. Найдите начальника охраны, пусть срочно этим займется. Парочку возьмите под полный контроль, чтобы ни один волосик с них не упал!

Все резко пришло в движение, а Федор направился в специальную комнату, где были оборудованы мониторы от специальных камер, которые включались по особому распоряжению.

Вскоре он уже сидел за монитором и наблюдал за странной парочкой, которая заняла одну из ВИП комнат прямо над тацполом. Вскоре он понял, что это не пара влюбленных молодых людей, а скорее встреча старых товарищей, которые очень давно не виделись и теперь делились воспоминаниями. Причем, верховодила явно девушка, хотя парень был ярко выраженной, криминальной наружности. С классической распальцовкой, и золотыми фиксами во рту. Он долго не мог понять, что же их может связывать, но потом из разрозненных фраз неожиданно понял, что они оба детдомовские! Почему то это поразило его до глубины души, особенно, когда они периодически начинали плакать, уткнувшись друг в друга головами. Ничего для него интересного они так и не сказали, но все же несколько фраз его зацепило, хотя он и сам не мог понять, почему.

— Слушай Миха, а ты не узнавал ничего про своих родителей?

— Да пошли они. Зачем? Мои родители, это тетя Клава со столовки и столяр Петрович. Ха-ха-ха.

— Везет тебе, — внезапно всхлипнула девушка.

— Почему? — пьяно удивился парень.

— А я точно знаю, что моя мать выкинула меня, как мусор на помойку, потому что я просто помешала её планам.

— Да ладно! А не врешь? Ик. Ты что, знаешь свою мать?

— Лучше бы не знала! И ты Миха прав. Да пошли они все…

Через некоторое время парень уснул прямо за столом, а девчонка заказала такси, сунув кулак под нос официанту, чтобы он проследил за её товарищем.

Федор не долго думая, понял, что это шанс узнать чуточку больше и вскоре, уже вез в её по указанному адресу. В машине она естественно уснула. Около подъезда он насилу её растолкал и напросился в провожатые. Та, что-то постоянно бурчала и грозила ему небесными карами, если что не так. В итоге они добрались до квартиры и даже вместе туда вошли. Девушка сразу же отправилась в туалет, где и успешно уснула, сидя прямо на унитазе в джинсах. Ему пришлось тащить довольно тяжелую, но приятную тушку до кровати, где он, прямо в одежде, её и оставил. После этого, ну здесь, сам бог велел, Федор провел тщательный обыск, но ничего интересного не нашел, кроме кучи одежды, довольно приличной суммы денег, около семи тысяч долларов, и цветного журнала с интервью со Светланой, где она жалуется, что не может найти сиделку. Девушка жила явно одна, да и сама квартира была какая-то не жилая, больше похожа на офис или служебное помещение с кроватью. Паспорт сообщал, что перед ним Злата Александровна Успенская, восемнадцати лет отроду, прописана в Тирасполе, детей нет…

Кто же подсунул её к отцу? Неужели она родственница Белорецкого, раз, как две капли воды похожа на его мать, и ноги растут именно оттуда? Надо будет пообщаться с безопасниками, которые её пробивали и выяснить, кто предложил на эту вакансию именно эту девушку… И сделать это буквально завтра… Или это замуты Светланы? Ведь, как рассказывал отец, они оба с Белорецким за ней, по молодости, ухлестывали. В любом случае это дело ни в коем случае нельзя было пускать на самотек, точнее его надо было брать под полный контроль… А ничего так девочка, прикольная! И пахнет вкусно…