Злата. В семье любви не место

Глава 26. Испытательный срок…

— Сука, падла, тварь! Обью! Обеих!

Они сидели в той же ВИП ложе «Золотого льва» и строили планы мести.

— Вы блядь узнали, что это за курица? Как же я ненавижу нищебродок! — брызгал слюной Семен.

— Это новенькая из нашей группы, зовут Злата. Перевелась к нам из какого то Мухосранска. Она видимо просто не в курсе, кто мы такие.

— Да мне насрать на её вкурсе-невкурсе. Что ещё?

— Она приехала из Тирасполя. Это Приднестровье. Мать умерла, батя так себе, обычный сраный военный. Короче очередная быдлятина, ничего особенного. Живет в общаге, комнату знаю. Кажись, в настольный теннис хорошо играет. Знакомых в городе почти нет, иногда тусуется в стремной забегаловке около общаги «Не ждали». Ах да, как то её оттуда забрали на Майбахе. Может эскортница, или просто шлюха? Пока не знаю.

— Нифигасе! Ты откуда столько нарыл?

— Девок надо не только драть, но и разговаривать с ними иногда. Они побольше информбюро знают.

— Это точно, как то помню…

— Да заткнитесь вы, какие будут предложения? — прервал уходящий в сторону разговор Семен.

— А что с гопницей делать? Ответка может прилететь, — спросил один из парней.

— Эту чмошницу пока не трогаем, потом подумаем, как с ней поступить. Главное разобраться с новенькой, чтобы другим неповадно было.

— А что тут думать, делаем как обычно… Ой, здрасте!

В дверях комнаты стоял Виталий Иванович Филимонов и немигающим взглядом буравил своего непутевого сына.

— Все вышли, — еле слышно произнес он, но этого хватило с лихвой.

— Привет батя, а ты что тут делаешь? — не очень трезво поинтересовался недоумок, вставая навстречу.

Бдымс! Умелый удар закрытой ладошкой оказывает примерно тот же эффект, что и кулаком, только без возможного синяка. Голова парня дёрнулась, и он неуклюже взмахнув руками, полетел обратно на мягкий диван. Несколько минут ему потребовалось, чтобы восстановить сбившийся фокус и приглушить колокольный звон, долбящий изнутри в височную кость.

— Батя, ты чего? — прохрипел он, боясь даже шевельнуть своей головой.

— Ещё раз назовешь меня 'батя', лишишься зубов, — продолжил воспитательный процесс Филимонов старший.

— Понял папа, извини.

— Извиняться будешь перед тетей Мариной, скотина, на которую ты опрокинул поднос. Она тебя, говнюка, на своих руках вырастила, а это видимо твое ей скотское спасибо?

— Батя, это не…

Хлоп! На этот раз парень успел среагировать, поэтому зубы, на его счастье, остались целы, зато пострадали губы, лопнув сразу в нескольких местах, обильно забрызгав кровью окружающее пространство.

— И-и-и-и, — тоненько заверещал не ожидавший такой подлянки Семен.

Обычно все останавливалось на угрозах, но не сейчас.

В это время дверь резко распахнулась, чуть не слетев с петель, и в комнату разъярённой фурией влетела госпожа Филимонова, вечная защитница и главная потакательница прихотям сыночка. Увидев окраваленную рожу любимого отпрыска, она молнией метнулась к нему, но реакция у её мужа была на порядок лучше, поэтому он без труда остановил её спринтерский рывок, крепко ухватив за шкирку, и рявкнул охране:

— Ну-ка быстро убрали отсюда эту безмозглую дуру, чтобы я вообще пока её не видел.

Сема в панике наблюдал, как его вечная союзница и защитница под локотки исчезает из комнаты. Все, это пиздец! Да что случилось то, блядь?

— Бать… папа, что случилось то? Ты хоть скажи!

— Да у меня язык даже не поворачивается такое говорить!

— Ккаккое ттаккое? — от эмоциональных перегрузок начал заикаться парень.

— Послушай говнюк, не делай из меня идиота, все ваше сраное учебное заведение сегодня обсуждает только одну новость. Сам догадаешься, какую?

— Ну, бать!

Шлепс. Прямой в челюсть, это гарантированный нокаут. Неконтролируемое тело потихоньку сползло на пол и затихло. Мужчина взял со стола графин с каким то напитком и полностью вылил на лицо лежащего. Это возымело мгновенный эффект.

— Я смотрю, до тебя не доходит. Видимо бить тебя бесполезно, потому что зубы тебе не жалко. Сделаем по другому, ещё раз назовешь меня 'батя', я просто выгоню тебя из дома. Вместе с твоей дурой-матерью, называйте потом там себя как хотите. А пока слушай сюда. Завтра надеваешь костюм, покупаешь букет цветов и топаешь в свою академию, там сначала извиняешься перед тетей Мариной, а потом идешь на свои лекции. Испытательный срок — месяц, как и у твоей матери, которая сегодня тоже кое-куда поедет на отдых. Хоть одно замечание или жалоба из стен учебного заведения, и ты реальный бомж. Твои карты все заблокированы, кроме одной, на которой лежит сто тысяч, это тебе на месяц. По моему мнению, это слишком много, но так уж и быть, а вдруг грабить пойдешь на большую дорогу.

Офигевший Сема смотрел на своего разбушевавшегося отца и не мог поверить, что это происходит наяву. А того несло и несло все дальше.

— Я вот понять не могу, чего вам, уродам, не хватает? Вот взять к примеру шефа моего, старший Федор не получал от отца ни копейки и сам себе все сделал.

— И этот клуб? — успел вклиниться в монолог потерпевший.

— И этот клуб! — передразнил его отец, — Здесь нет ни одной копейки Артема, это я знаю точно. Но вот младший, которому нет отказа, растет урод, уродом. Его вчера шеф, ха-ха, отправил в кадетское училище. Может и тебя в армию отправить? В Приднестровье к примеру?

— Не надо в Приднестровье! — тут же завопил Сема, вспомнив свою обидчицу, вдруг там все такие.

— Короче, с завтрашнего дня у тебя начинается новая жизнь. И как долго она продлится, решать только тебе. Все ясно?

— Ясно, — кивнул поникшей гривой парень, — А ты как здесь меня нашел?

— Ты же сам придурок просил мать договориться с Федором, чтобы твоей группой отметить начало учебы в «Золотом льве». Вот мы и заехали сюда вместе. В эту пятницу вас ждут.

— Спасибо… папа,

— Вот, уже лучше, все, я пошел. У тебя месяц срока.

Помещение, наконец, опустело и парень, оставшись один рухнул на мягкий диван, схватившись обеими руками за разбитую бестолковую башку.

— Блииин! Реальный попадоссс!

Через некоторое время в комнату бочком просочились оба его вечных подельника, Васька с Прохором, сыновья батиных друзей-бизнесменов.

— Все плохо пацаны, у бати ранетка конкретно свистнула, заблокировал нахер все мои карты и условия выставил. А главное маманю куда то изолировал, так что жопа в квадрате. Завтра пойдем прощения у тети Марины просить, кстати, вы не знаете, где эти сраные цветы продаются? Надо ей букет купить.

— У моего бати цветочные магазины есть. Кажется.

— Зашибись, цветы короче на тебе.

— Что с телками теперь делаем? Прощаем?

— Этим тварям теперь точно пиздец! Все эти катаклизмы со мной случились исключительно по их вине. Только это надо сделать не в академии. Хорошо, батя машину не догадался забрать, так бы вообще вилы были. Короче надо думать, где этих бичих вылавливать будем. Есть какие-нибудь идеи?

— Где искать гопницу, я не знаю, — пробубнил любитель побеседовать с девушками, Василий, — А новенькая тусуется либо в общаге, либо в забегаловке «Не ждали». Еще в какие то спортзалы ходит, короче дома не сидит. Так что проблем нет.

— В общаге можно спалиться, а вот в тошниловке — самое место. Торопиться не будем, узнаем подробнее, когда и с кем она туда ныряет, а потом решим. Блядь, как же мне этот месяц выдержать?

— А что потом с этой дурой делать будем?

— Было бы идеально трахнуть, сфотать и приручить. Но начнем с 'Трахнуть'! А там видно будет.

Все дружно заржали и опрокинули по пятьдесят вискарика.

— Ой, бля, как все щипит, — схватился за разбитую физиономию Сема, и пожаловался своим дружкам, — Батя совсем озверел, чуть не убил меня здесь. И мать выгнал, сука! Она бы меня без бабосов никогда не оставила.

— Да ладно ты, не парься у нас все в норме, потом сочтемся, — поддержали его пацаны, — Со всяким такое может случиться.

— Тогда наливайте, мне еще надо костюм типа погладить на завтра.

Все опять заржали и привычно потянулись к стоящей на столе посуде.

— Бля, у меня идея, — вдруг завопил самый головастый из них, Василий.

— Говори! — все тут же уставились на него, даже на некоторое время, забыв про алкоголь.

— Я думаю, они от такой халявы не откажутся, как сходить вместе с группой в «Золотой лев», верно?

— Я думаю, однозначно, — поддержал друга Прохор, — Это же мечта нищебродок, прихватить кого-нибудь по богаче.

— Точно! Им же сюда путь заказан? Короче надо, чтобы они пошли по любому. А здесь мы что-нибудь придумаем, на крайний случай попрошу у Федора ключ от какой-нибудь каморки. Я думаю, мне он не откажет.

В то же самое время, выше этажом, Федор потирал от удовольствия руки. В пятницу к нему в клуб, отметить начало учебного года, придет группа, где учится Злата. Он еще давно узнал, что она попала не только на один поток с придурком-Семой, но и в одну с ним группу, и сегодня, когда Виталий Иванович с женой завели разговор об этом мероприятии, он с удовольствием согласился. После того памятного похода к его родным ему так и не удалось больше с ней увидеться. По телефону они, конечно, общались, она сама даже как то позвонила с необычной просьбой, которую он с удовольствием исполнил, а вот про типа свидания она отказывалась говорить категорически. И тут такая удача! Лишь бы не слилась в очередной раз. Злата может, он это знал точно. Эх, как же ему хотелось её увидеть, а ещё больше — увидеть её улыбку. Она даже приснилась ему улыбающаяся. Неужели он все-таки влюбился? Или нет? Но дед с бабой в неё точно влюбились, каждый день спрашивают о ней, а что он может им сказать? Не придумывать же небылицы, это ещё хуже. Надо постараться максимально полезно использовать время, когда она будет в клубе и сделать попытку номер два. Ну не может же он ей совсем не нравиться? Так недолго начать паранойей страдать от собственной невзрачности. Надо раздать её фото всем сотрудникам клуба и обозначить, как свою сестру. Во-первых, так будет проще, а во вторых никому ничего лишнего не надо будет объяснять. Ну и подумать, чем заинтересовать девушку. Она же как то согласилась научиться игре в бильярд, может предложить? Стол-то вон, за дверью стоит, ждет своего звездного часа. Короче, надо продумать варианты…