Злата. В семье любви не место

Глава 2. Наследство…

Оформив необходимые бумаги в Академии, Злата поехала устраиваться в общежитие, там же по Варшавскому шоссе, 19А.

Летом, практически все комнаты были пустые, студенты разъехались, а абитура еще не приехала, поэтому внимание ей уделили сразу же и без всяких проблем. Место себе она выбрала в угловой комнате на двоих, находящейся в самом конце коридора, кастелянша ей но секрету сказала, что ее напарница по комнате практически здесь не живет и учится на курс старше девушки. В комнате было две кровати, один трельяж, два небольших шкафа и две тумбочки, около балконной двери стоял обеденный столик с двумя затрапезными стульями. В принципе всего хватало. Стоял даже небольшой холодильник «Саратов», но он был выключен. Душ и туалет находились в другом конце здания, а общая кухня по середине, как раз напротив довольно приличного холла, где стоял, ура! теннисный стол. Добрая кастелянша, видимо от скуки предложила за небольшие ежемесячные деньги ключи от технической комнаты напротив, которая располагалась через коридор, и где был душ и туалет, которыми можно было пользоваться до восьми утра и после восемнадцати вечера. Они тут же ударили по рукам. До занятий оставалось ещё практически два месяца, и Злата решила посвятить их наследству от Анны.

Неделю прокатавшись по матушке России она, наконец, вернулась в Москву и стала продумывать свой поход в банк. Почему то ей было очень страшно, как будто она собиралась не посетить финансовое учреждение, а ограбить его. Промучившись, целый день в сомнениях, Злата решила сама пройти весь этот путь, а именно, зашла в ближайшее отделение Сбербанка и обратилась к сотруднику с вопросом об аренде ячейки. Ей тут же дали адрес отделения банка, где эти услуги предоставлялись. В итоге у девушки через два часа на руках был договор об аренде ячейки и прикольный блестящий ключик. Оказалось, ничего страшного. У сотрудников она поинтересовалась, как она может предоставить доступ к ячейке другому лицу, что ей тоже популярно объяснили. На следующее утро она оделась в строгую офисную одежду и отправилась в нужный банк. После вчерашней тренировки, она совершенно спокойно оформила доступ и в сопровождении сотрудника банка спустилась в хранилище, сотрудник вставил ключ в скважину и удалился. Злата проделала оставшиеся манипуляции и достала на божий свет красивый и тяжеленный, кожаный дипломат, с цифровыми замками. Введя нужную комбинацию, она, наконец открыла крышку.

Сверху лежал запечатанный картонный пакет с надписью: «Личное Злате». Под ним два ряда мультифорок с какими то документами примерно по десять штук в каждом ряду. И на самом дне два ряда по пять пачек в каждом, американские деньги таким же номиналом, как и в случае с завещанием.

— Сто тысяч, — тут же прикинув сумму, прошептала девушка. К внутренней стороне крышки был прикреплен листок А-4, в виде инструкции:

«Здравствуй дочь. Все, что в этом дипломате — твое наследство. Личный конверт и деньги забери сразу. В желтых файлах лежат акции, ты их, пока не разберешься, не трогай. Их полный список в верхнем файле. В синих мультифорах договора вкладов на предъявителя, это твое финансовое будущее. Список вкладов тоже в верхнем файле. В трех красных лежат договора и ключи ещё от трех банковских ячеек, в которых точно такие же дипломаты по шестьсот тысяч долларов в каждом. Все объяснения в личном конверте.

Злата присела на стоящий здесь же стул и задумалась. Она, конечно, предполагала что-то подобное, но объемы её впечатлили. Интересно, за какие из этих бумажек за Анной столько лет гонялись и, наконец, догнали? Вряд ли это деньги. И не будут ли теперь гоняться за ней? Или там вообще другое?

Она собрала все необходимое в непрозрачный целлофановый пакет, остальное вернула в дипломат и закрыла ячейку. Затем вызвала сотрудника банка. Отсюда она поехала не в общежитие, а в банк, в котором вчера тренировалась тонкостям финансового ремесла и оставила наличность в снятой ей ячейке. Только после этого уставшая, но с чувством выполненного долга, вернулась домой. Теперь предстояло самое интересное — вскрыть конверт.

«Здравствуй, моя любимая дочь Злата. Раз ты читаешь это письмо, значит, как минимум произошло две вещи: меня настигло прошлое и тебе исполнилось восемнадцать лет. Все, что лежит в оставленном тебе дипломате, не имеет никакого отношения ни к моей смерти, ни к моему криминальному ремеслу, этот дипломат ко мне тоже перешел по наследству от человека, которого я пыталась защитить. К сожалению, он оказался не до конца со мной честен и не раскрыл главной причины, за которую преследовали его, а потом и меня. К сожалению, я узнала об этом слишком поздно и хотя все вернула, боюсь моя судьба уже предрешена. Запомни, ни к тебе, ни к содержимому ячейки, ни у кого претензий нет и быть не может. Ты девочка умная, надеюсь, разберешься. Теперь главное. С самого первого дня, не знаю почему, я пыталась выяснить, кто твои настоящие родители. По документам тебя оставила в роддоме женщина по фамилии Иванова. Смешно? Лично мне это тоже показалось смешным и я начала разбираться. И в конце концов разобралась! Если отбросить целую детективную историю, то в сухом остатке твои родители Петр и Светлана Белорецкие. Да, твой отец тот самый Петр Белорецкий, который рванул в девяностые в Лондон и до сих пор там живет. У него там другая семья и дочь, которую зовут Мария. Про тебя он ни сном, ни духом. Твоя мать в лихие девяностые, будучи молодой, красивой и предприимчивой, крутила любовь одновременно с двумя олигархами, с Петром Белорецким и Артемом Абрамовым. Так вот, когда она уже была беременна тобой от Белорецкого, ему прищемили хвост и прищемили так сильно, что пришлось срочно сваливать за бугор, бросив основную часть бизнеса. Твоя хитро мудрая мамулька скрыла беременность и свалила типа к матери, мол, переждать смутные времена, там она тихонько родила тебя и бросила в роддоме, оформив отказ от какой-то левой тетки. Затем вернулась, как ни в чем не бывало к Абрамову и они до сих пор вместе. У них двое общих детей сын и дочь, Роман и Алиса, это твои брат и сестра по матери. У Абрамова ещё есть старший внебрачный сын Федор, правда фамилию он взял материну Плотников. Вот такой мексиканский сериал. Мой тебе совет, не лезь в этот серпентарий, а живи своей жизнью. У них сейчас дела так себе, можно сказать совсем плохо, потому что сам Артем Фомич уже долгое время не может восстановиться после инсульта, а детям он своих талантов, видимо, не передал. А ты сейчас, как Граф Монте-Кристо, но не трать свою жизнь на месть. Теперь про финансы, если не брать в расчет акции, которые я не знаю, как оценить, то в твоих руках остается около двух миллионов долларов наличными, но основная сумма размещена по вкладам на предъявителя, около ста миллионов в России и почти четыреста в разных банках Европы, список прилагается. Ты теперь реальный долларовый миллионер. Зная тебя и твой подход к любому делу, я почти уверена, что у тебя все получится. И никому никогда не верь. Твоя Анна.»

Златка уже второй раз за последнее время плакала. Это было абсолютным рекордом. Но плакала она, как обычно, молча. По щекам, не переставая, просто катились без остановки, горячие крупные слезы. Она вспоминала свое интернатское детство, и свои тогдашние мысли о матери. Ей, почему то всегда казалось, что вот она, Злата, в данный момент сытая и в тепле, а её несчастная мама, где-то сейчас мучается от голода и неустроенности, и изо всех сил пытается выжить. А ещё она думала, что когда мама, наконец, решит все свои проблемы, то сразу же бросится искать её, свою родную и любимую дочь, которую ей пришлось, оставить из-за нужды, на некоторое время, на попечение государства. А её, получается, просто бросили, выкинули как ненужный мусор из помойного ведра. Неужели так бывает? Она же не кусок обгрызенной арбузной корки и даже не сломанная кукла… Девушка шмыгнула носом и в первый раз в своей короткой жизни заревела в голос, вернее даже не заревела, а тоненько завыла, выплескивая наружу все несбывшиеся надежды и глупые оправдания для своей матери.

Очень скоро истерика прошла, но вместе со слезами, из души девушки уплыли остатки чувств и эмоций, которые хоть иногда, но пробивались через защитную, бетонную стену, которую она выстроила ещё в детстве, пытаясь выжить в несправедливом, детдомовском обществе. К тому же последний человек, к которому она испытывала чувства и не боялась их показать, умер полгода назад, оставив её в привычном, сиротском состоянии. Слезы постепенно высохли, и теперь за столом сидела абсолютно циничная, морально пустая, и очень опасная, красивая молодая девушка, с прекрасным и нежным именем Злата. Посмотрев на себя в зеркало, она горько ухмыльнулась и дала себе слово — больше никогда, ни разу в жизни, чтобы не произошло, не увидит на своем лице слез. Решив, что на сегодня потрясений достаточно, девушка убрала все документы в более менее надежное место и завалилась спать, благоразумно решив, что утро вечера мудренее.

Проснувшись с утра в прекрасном расположении духа, Злата выпорхнула из общежития и забежала в находящуюся рядом небольшую студенческую кафешку. Заказав себе яичницу с беконом, она уселась за угловой столик и неожиданно столкнулась с презрительным взглядом двух девчонок, примерно её возраста. На такие взгляды ей всегда было плевать с высокой колокольни, но она от них уже практически отвыкла, живя в последнее время в полноценной семье и в полном достатке. Ей стало реально любопытно, что же с ней не так, и она начала непроизвольно прислушиваться к разговору двух надменных соседок.

— Это же надо надеть к цветному сарафану бежевые туфли лодочки. Это совсем глаз не надо иметь, — манерно протягивая слова, неторопливо выдавливала из себя слова светловолосая, как и сама Злата, девушка.

— И не говори Юлька, понаедет лимита со всех колхозов, что просто спасу нет. Скоро вообще абитура нагрянет, тушите свет, кина не будет, — поддержала её черноволосая подруга.

Они захихикали, громко пошвыркивая кофе и причавкивая пирожными. У них в детдоме за такие манеры тетя Клава могла и долбануть по затылку. А рука у неё была реально тяжелая.

Златка взяла себе на заметку, что надо бы озаботиться внешним видом, это тебе не Тирасполь, это совершенно другой мир и надо ему соответствовать. Мысленно поблагодарив двух дурочек за ненавязчивый урок, она спокойненько и с аппетитом позавтракала и поехала знакомиться с городом, поставив себе задачу увидеть все, более-менее, популярные места своими глазами. И никакого метро, только наземный транспорт и собственные ножки. Начать и посвятить сегодняшний день она решила, ну кто бы сомневался? с Красной Площади и всего, что находится вокруг. Попав, в конце концов, в ГУМ, и оказавшись около элитных бутиков, девушка поняла одну простую вещь, без помощи специалистов ей просто не обойтись, потому что разбежавшиеся в разные стороны глаза, она с большим трудом смогла собрать в кучу. Оказывается, правильно подобрать себе одежду, это целое искусство, а продавцы стараются тупо втюхать, что по дороже. И еще, внешний вид, это не только одежда, это ещё и образ, оказывается. Блин. Проголодавшись и решив пообедать в Кафе Пушкинъ, находящееся тут же в здании Злата прихватила с барной стойки несколько глянцевых модных журналов, и сделав заказ, от нечего делать принялась их листать, пока не наткнулась на знакомую фамилию. Это было интервью со Светланой Абрамовой. После статьи, на целый разворот красовалась фотография семейной пары Абрамовых и двоих наследников бизнеса, юноши и девушки.

Злату непроизвольно бросило в жар, но внешне это никак не проявилось. Игнорируя других членов семьи, она внимательно вгляделась в ухоженное и немного надменное лицо женщины, которая её родила, а затем цинично бросила. Никаких незнакомых ей чувств, внутри девушки не шевельнулось. Она убрала журнал в свой пакет, с которым совершала променад по центру, спокойно и с удовольствием пообедала, и продолжила познавательную экскурсию…