Злодейка (не) его романа

Глава 11

Что-то изменилось. Я не сразу поняла, что именно — не было ни резких приказов, ни громких объявлений. Но вдруг я заметила, что кувшин с водой на моем столе теперь всегда полон свежей воды, еда — чуть вкусней, постель меняется чаще, чем прежде, и Белла задерживается дольше, иногда позволяя себе короткий вопрос, и робкий взгляд.

Словно хозяин этого места вдруг решил сменить гнев на милость, и все обитатели это почувствовали. Слуги все еще были насторожены, но больше не шарахались, как от прокаженной. Я больше не была для них чудовищем, и они явно пытались понять, каков теперь мой статус.

Сам Эдгар не появлялся. После той ночи, когда на меня напали наемники, он будто растворился. Остальные его видели, и Белла шепотом рассказывала мне, что их хозяин ведет обычный образ жизни: тренируется, ездит куда-то, принимает гостей. Но для меня он словно исчез.

Я не знала, чего в этом больше: облегчения… или разочарования.

Однажды утром ко мне пришел тот самый сухощавый слуга, с вечно напряженными плечами, и холодно произнес:

— Лорд разрешил вам прогулки по замку. В сопровождении охраны.

— Прогулки?

— Коридоры, главный зал, восточная галерея. Сад — только в ясную погоду и с разрешения.

— А охрана?

— Защита. На всякий случай.

Он сказал это так, что я поняла: охрана — действительно для защиты. Не только от меня самой, но и от тех, кто снова решит покуситься на мою жизнь. Надо же, какая милость…

Я шагала по галерее, вдоль окон, за которыми слабо шуршал ветер. Замок был словно живой — он скрипел, вздыхал, щелкал в камнях.

И в каждом повороте, в каждой нише я ощущала чье-то молчаливое присутствие. То ли память прежней хозяйки, то ли следы от интриг, которыми она напичкала эти стены.

Я касалась холодных перил, смотрела на портреты, которые прежде не замечала. Вот — сама Зельда. Молодая, надменная, с приподнятым подбородком и холодными глазами. В этих чертах я узнавала себя новую, и в то же время сейчас я разительно отличалась от нее. И непонятно было, что вообще делает портрет убийцы Алана в этом замке.

Каждый раз, когда я поворачивала за угол, сердце сжималось, но не от страха, а от предчувствия встречи. И от него — того, кто держит меня здесь в плену.

Мы сталкивались случайно. Или не совсем. Я выходила из библиотеки — он проходил мимо, молча кивал мне. Я шла по галерее — он стоял у окна, обернувшись лишь тогда, когда я проходила рядом.

И каждый раз я ощущала на себе его взгляд. Слишком долгий. Слишком изучающий. И раз за разом мое сердце сжималось, словно вот-вот выпрыгнет из груди.

Я не знала, что говорили его глаза. Но знала точно — он меня больше не ненавидел. А я… я начинала бояться не его, а себя. Того, как легко он обосновался в моих мыслях.

— Ты часто бываешь в восточной части замка, — произнес он однажды, появившись за моей спиной у окна.

Я не вздрогнула. Привыкла. Почти.

— Там тише. И свет мягче.

— Там была твоя комната. Раньше. До всего.

Я обернулась.

— Комната? Я что, жила здесь?

Он смотрел на меня спокойно. Не обвиняюще — просто наблюдая.

— А ты не помнишь?

— Я ничего не помню, говорила же, — в который раз произнесла я с раздражением.

Он кивнул, и угол его рта дрогнул.

— Возможно, это даже хорошо. Пусть так оно и останется.

Он ушел так же внезапно, как появился.

А я смотрела ему вслед, чувствуя, что он умалчивает слишком о многом. Почему я убила его брата? Кем он был мне? И какого черта в этом замке мой портрет?

Ночью мне не спалось. В коридоре гудел ветер, словно кто-то разговаривал за стенами. Я лежала на боку, вслушиваясь в собственное дыхание — и в тишину, которая вдруг показалась слишком плотной.

Что-то надвигалось. Это было в воздухе. Не только потому, что меня пытались убить. Не из-за того, что ловила на себе взгляды из теней, а за спиной часто слышала шепот.

Нет, приближается что-то страшное. И я знала — оно унесет с собой всех, кто не успеет понять, на чьей он стороне.