Злодейка (не) его романа

Глава 29

Я пришла в себя от тишины.

Это было странно — проснуться не от боли, ведь я помнила, что совсем недавно чуть не умерла от напряжения. От того, что отдала все свои силы Эдгару.

Я уставилась в потолок — высокий, с золотыми лепнинами, какого точно не могло быть ни в замке, ни в моем особняке. Воздух пах благовониями, мазями и влажной тканью.

В теле поселилась страшная слабость, и я с трудом повернула голову, чтобы оглядеться. Я лежала на мягкой перине под узорчатым балдахином. В королевских покоях.

Точно! Мы же во дворце были.

Рядом в кресле сидел Эдгар, не двигаясь, уставившись в окно немигающим взглядом. Будто уже долго ждал моего пробуждения, и очень переживал.

А у изножья расположился пожилой целитель с густыми бровями и внимательным взглядом. Он подался вперед, когда я пошевелилась.

— Очнулась. Слава звездам.

Я хотела что-то сказать, но губы не слушались. Смогла лишь хрипло прошептать:

— Эдгар?..

Встрепенувшись, мужчина бросился ко мне, опускаясь возле кровати, и взял меня за руку.

— Я здесь. Тише. Не разговаривай, если трудно.

Целитель чуть хмыкнул, будто из вежливости, а потом строго, почти с доброй суровостью проговорил:

— Вы живы, миледи. И даже целы. Но…

Он замолчал, на миг переглянувшись с Эдгаром, потом продолжил:

— Вы больше не маг. Магический резерв… исчерпан. Вы сожгли его, спасая герцога. — Он развел руками. — Все, что было, выгорело. Полностью, увы.

Странно, но я ничуть не расстроилась. Не было ощущения, что я потеряла нечто важное, без чего не смогу жить. Наверное, потому что не успела привыкнуть к магии. Единственное, было немного жаль, что не смогу больше никого исцелить.

— Ничего, — прошептала я. — Главное… что все живы.

Целитель чуть наклонил голову, с интересом глядя на меня.

— Что ж, — хмыкнул он. — Думаю, больше я тут не нужен.

Он поднялся, поправил рукава и, оставив нас вдвоем, вышел, тихо притворив за собой дверь.

Эдгар же не отрывал от меня взгляда. А потом — взял обе мои руки в свои.

— Ты… спасла мне жизнь, — сказал он тихо. — И не только мне. Король в безопасности. Рейв — в подземелье. Ирен бежала, но мы ее найдем. Все знают, кто ты. Что ты сделала.

Я смотрела на него, не в силах ответить.

— Но ты должна была сказать мне раньше, — его голос стал резче. — Все это. Заговор. Письма. Ты знала. Ты планировала. Черт возьми, ты…

— А ты бы поверил мне? — перебила я. — Если я пришла и сказала бы, что знаю, кто убьет короля?

Он замолчал.

— Вот и я думаю, что нет, — я улыбнулась, но в этой улыбке было столько горечи, что самой стало тяжело дышать. — Но теперь… теперь у тебя нет сомнений, да? Я не та, кем ты меня считал. Я изменилась.

Он не ответил, и я отвела взгляд.

— И у тебя больше нет права держать меня в своем замке, Эдгар. Я возвращаюсь домой.

— Что? Почему?.. — он отпрянул чуть, удивленный. — Ты ведь больше не пленница. Ты свободна. Ты всегда могла уйти.

— Да, — я выдохнула. — Но я осталась. Потому что…

Я сглотнула.

— Потому что надеялась. Глупо. Потому что думала, может, для меня тоже найдется место. Но теперь…

Он нахмурился.

— Теперь что?

— Теперь у тебя она. Аланья. Я видела вас вдвоем в оранжерее. В твоих руках.

Его глаза расширились. Он нахмурился, будто не верил, что слышит это всерьез.

— Марина…

— Не надо. Не объясняй. Я поняла. Все. И… — голос дрогнул, — и теперь не хочу мешать. Прошу тебя… просто уйди.

Я закрыла глаза, потому что не хотела, чтобы он видел, как я плачу. Но не успела, потому что он вдруг обнял меня. Прижал к себе крепко, будто боялся, что я исчезну.

— Глупышка, — прошептал он в мои волосы. — Это не было тем, что ты думаешь. Аланья красивая девочка, да. Но…

Он отстранился, посмотрел мне в глаза и покачал головой.

— Она не ты. И… Я должен был давно в этом признаться, но все боялся чего-то. Зельда… мое сердце уже давно занято тобой.

Я всхлипнула, отводя взгляд. Слезы покатились по щекам ручьем.

— Не смей… Не говори этого только потому, что я тебя спасла.

Он улыбнулся мне.

— Хорошо. Тогда скажу вот так.

И поцеловал меня. Тепло, нежно, по-настоящему. Без страха и притворства.

И мир на время замер. Остались только его ласковые руки и горячие, требовательные губы. Остались только мы двое, и никого больше.

Я не сразу поняла, что значит — быть любимой. Не тогда, когда он держал меня за руку. Не в тот момент, когда целовал. А когда, едва я застонала во сне, он оказался рядом, обнимая меня, чтобы успокоить. А после остался на всю ночь, ничего не требуя, лишь согревая своим теплом.

С тех пор, как я очнулась, он почти не уходил. Он не задавал вопросов, не тревожил, не требовал признаний. Просто был рядом.

Менял холодные компрессы, читал вслух, приносил мне чай с медом и апельсиновыми корками, хотя я так и не призналась, что люблю именно их. Когда я попыталась сесть — он нахмурился. Когда встала на дрожащих ногах — обнял и просто держал, пока не прошла дрожь в коленях.

И каждый раз, когда я смотрела на него слишком долго, внутри появлялся страх.

Это все сон. Не по-настоящему, и сейчас он исчезнет.

Или скажет: «Я соврал — ты мне не нужна».

Он, кажется, чувствовал это. И потому постоянно напоминал о себе.

Шептал нежно:

— Я с тобой. И я никуда не уйду.

Я верила. Старалась верить. Хотя сердце все еще щемило от страха, и я боялась принять, что это правда.

На третий день я встала с кровати сама. Слабость осталась, но голова больше не кружилась, и я могла передвигаться без посторонней помощи. А в зеркале — впервые за долгое время — отражалась не тень, а женщина. Сильная, уставшая, но настоящая. И платье в этот раз не черное, а нежно-лиловое.

— Готова? — Эдгар стоял у двери, красивый, ухоженный, в синем, расписном камзоле.

— Не совсем, — я усмехнулась. — Но если мы идем к королю, выбора нет.

Он подошел, поправил мне накидку на плечах.

— Все будет хорошо.

— Ты слишком в это веришь.

— Кто-то ведь должен, если ты все еще ждешь беды.

Дворец короля был величественным, торжественным и… как ни странно, уютным. Может быть, потому что я пережила в этом месте многое. Я видела смерть. Видела любовь. И теперь мне, кажется, ничего не было страшно.

Король встретил нас в просторной гостиной, у камина. Он встал из кресла, когда мы вошли.

— Леди Зельда, — сказал он. — Это правда, что вы потеряли память?

Я вздрогнула. Эдгар напрягся.

Но король улыбнулся.

— Не удивляйтесь. Герцог Альварин — мой верный подданный. И я не мог не заметить, как он изменил отношение к вам.

Я молча поклонилась, не зная, что сказать. А король, махнув рукой, чтобы мы присаживались, продолжил:

— Вы спасли мою жизнь. И не только — предотвратили гибель множества жизней. Это заслуживает награды.

— Мне не нужна награда, — прошептала я, борясь с голосом.

— Тем ценнее то, что я все равно награжу вас, — усмехнулся король.

Он вынул кольцо с печатью и запечатанный свиток.

— С этого дня вы будете под личной защитой короны.

— Спасибо, — выдохнула я.

— А еще я хочу сказать вот что… — король обвел нас взглядом, чуть сузив глаза. — Любовь, как видно, меняет даже самых упрямых. — Он скосил глаза на Эдгара. — И я не узнаю своего самого сурового герцога. Кажется, теперь он служит не мне, а вам.

Я покраснела до корней волос. Эдгар засмеялся. Открыто, свободно, как я еще не слышала.

— Ваше величество, — сказал он с легкой иронией, — вы абсолютно правы.

И взял меня за руку, не стесняясь короля.