Знание- сила, 2003 № 07 (913)

Человек, который «слез с поезда»

Вы уже поступили в институт.

Хорошо учитесь.

Вам даже предлагают идти в аспирантуру — не куда-нибудь, а в один из самых престижных академических институтов.

И вы пишете диссертацию. И успешно ее защищаете... Ну, не нравится вам все это.

Не любите вы свою науку, свои занятия, и что?

Так и тянуть эту лямку всю оставшуюся жизнь?

О человеке, который «слез с поезда», сегодня расскажет он сам.

Редкого, надо сказать, мужества человек!

В жанре «рассказы об ученых» популярен драматичный сюжет: талантливый, преданный идее герой противостоит рутине повседневности и бездушным бюрократическим порядкам. «Опережающий время», он непонятен современникам, и лишь благодарные потомки смогут оценить величие его идей. Иногда в «рассказах об ученых» просвечивает образ жюльверновского энтомолога Паганеля. Чудак ловит сачком муху цеце и, сам того не понимая, оказывается полезен людям. Бывает «образ ученого» жизнеутверждающий: персонаж при жизни добивается признания, но, став академиком и лауреатом, получает шанс сказать самому себе: «Ты этого хотел...»

Удивительно, но эти образы действительно получают воплощение в судьбах ученых, биографии которых я собираю и мало-помалу публикую. Кто-то превращает свою жизнь в произведение искусства, и эстетическая мера существования дает ему иммунитет от давления среды. Другой создает себя в виде бронзового изваяния и действительно становится похож на изваяние. Третий видит себя спортсменом и, не жалея сил, рвется к победе. Из этого конгломерата создаются агиографии науки, своего рода святцы.

Как ни странно, норма науки поддерживается не столько институтами и корпоративным контролем, сколько личными судьбами. Они внимательно рассматриваются, некоторые становятся образцами для подражания. Выбор образца — дело иное. Прочитав одну из биографий, студент написал отклик: «С таких и надо делать жизнь — пробиваться и всех давить». Образцы научного подвижничества редко совмещаются с образцами карьеры, заданными учеными степенями и званиями. Если так, гамбургский счет в науке заключается в том, чтобы отличать сфабрикованное от настоящего и видеть, кто есть кто.

Г. Батыгин за рабочем столом

Сергей Чесноков занимает особое место в моем иконостасе. Если бы я мог, я подражал бы ему в самодостаточности. Светлый взгляд на мир, интерес к природе вещей и многотерпение позволяют ему сохранять независимость от всякого рода имитаций, которыми наполнена научная и вненаучная рутина. Он с равной степенью увлеченности и ответственности умеет рассуждать об эйдосах и починять примус. А этому уже можно подражать, и мне неоднократно помогало мысленное сравнение: «А что бы сделал Чесноков?..» Музыкант и поэт, он вносит в научную работу художественный стиль, ни на йоту не отступая от критериев строгости и прозрачности суждения.

Хотя автобиографическое интервью с Сергеем Чесноковым связано преимущественно с социологическими и околосоциологически ми сюжетами, каждый, кто захочет, может увидеть в нем вечные вопросы.

Г.С. Батыгин, доктор философских наук, профессор, главный редактор «Социологического журнала»

Редакция с прискорбием сообщает: когда этот материал готовился к печати, Геннадий Степанович Батыгин скоропостижно скончался.

Сергей Чесноков