О чем умалчивает карта

Если альпинист посмотрит на карту южной Албании, у него возникнет сто самых заманчивых планов. Он увидит себя на земле обетованной, среди величественных гор, по которым еще не ступала нога человека и которые ждут своего открывателя.

Но если на ту же самую карту взглянет человек, предоставленный рулю и четырем колесам автомобиля, он на какое-то время потеряет дар речи, возьмет в руку карандаш и линейку.

От порта Влеры до Поградца, вблизи югославской границы, по прямой — ровно сто десять километров. На хорошей машине и по приличной дороге это расстояние можно с комфортом преодолеть максимум за полтора часа. Но в данном случае у автомобиля должны были бы вырасти крылья. Исключая узкую ленточку дороги у моря и в долине двух рек, карта отпугивает полосами темно-коричневого цвета, занимающими почти всю площадь и расположенными с севера на юг. Как раз поперек нашего пути. Нитка дороги водит карандаш по карте так, словно играет с ним в жмурки. Сначала она ведет его на юго-восток, к самому краю Албании — к Саранде. Потом делает небольшой шаг к востоку, за Музиной круто поворачивает и устремляется на северо-запад мимо знаменитой Гьирокастры до Тепелене. Сюда тоже можно было бы попасть из Влеры напрямик, особенно если бы удалось сменить сотню лошадиных сил под капотом на одну под седлом. Из Тепелене опять прыжок на восток, снова поворот «кругом» и снова на юго-восток, почти за греческую границу. Это так далеко, что Поградец теперь оказывается прямо на севере, приблизительно на таком же расстоянии, что и от Влеры, где как раз и началась эта головоломка. И пока карандаш доберется до цели, весь путь составит четыреста тридцать километров, в четыре раза больше, чем по прямой. При этом он обойдет десять горных хребтов и вдобавок проползет под одиннадцатым — греческим Грамосом, который жмется к самой границе.

В четыре раза больше, чем но прямой, и, вероятно, в тридцать раз дольше по времени. Вместо полутора часов — четыре дня, так как щедрость карты весьма условна. Столкновение карты с живым миром подобно встрече счетовода с поэтом. Карта ничего не говорит о бурных ливнях на горных дорогах и о хрустальных шапках на вершинах гор. Она ничего не знает о лунной горе Тепелене, вправленной в кольцо гор, точно бриллиант в перстень, не знает о прелести горных лесов, о вереницах мулов, груженных пиломатериалами, о библейских долинах, где с незапамятных времен весь род сообща работал в поле.

И никогда не вспомнит карта о чудесных мелких деталях природы: о горных садах зверобоя, сычуга и шалфея, о золотой красе коровяка и яновца.

Карта называет деревню Борове, но умалчивает, что это албанская Лидице, пожалуй, более страшная, чем наша. Шестого июля 1943 года нацисты убили здесь сто семьдесят невинных людей, мужчин, парней, матерей, девушек и даже грудных младенцев. Ослепленные жаждой крови, фашисты истребили даже скот в хлевах, овец, собак, кур. Карта не знает, что в тот день Борове погибла целиком.

И не может знать карта, что чем дальше углубляется человек в горы, тем все более маленьким кажется он самому себе. Когда над головой его громоздится два с половиной километра скал, названных на карте Немерчка, то у него просто дух захватывает.

На карте Европы Албания ютится в укромном уголке Адриатики, но она все равно что Кордильеры. Тот, кто вдоль и поперек прошел от албанских Альп до Грамоса, имеет право сказать так.

Загрузка...