3+1=... (СИ)

Глава 3

— Ух ты!

— И тебе здравствуй. Готов?

В принципе, реакцию Демьяна Марина понимала. С точки зрения той задачи, которая перед ними стояла, Марина выглядела идеально. На самом деле, она довольно часто так одевалась — когда нужен был максимально представительный вид. Просто сегодня у нее вместо заседания суда — встреча с директором школы.

Демьян вместо ответа еще раз окинул ее восхищенным взглядом. Давненько на Марину с таким восхищением не смотрели. Она определенно произвела впечатление на Лопатина-младшего. Строгий деловой костюм, шпильки, кожаный портфель для бумаг, из коллекции очков выбраны самые статусные и строгие — прямоугольные, в роговой оправе. В общем, для противостояния с директором — в самый раз.

— Готов, — наконец ответил Демьян.

— Тогда пошли. И давай еще раз уточним легенду.

— Чего?

— Я спрашиваю, ты отвечаешь. Итак. Твой отец — мой брат?

— Не. Вы сестра матери.

— Как зовут маму?

— Звали. Наталья.

Марина совсем чуть-чуть сбилась с шага. Все-таки «звали». Значит, Андрея она тогда поняла правильно.

— По отчеству?

— Наталья Ивановна.

— Фамилия?

Теперь сбился Демьян.

— Так Лопатина же.

Значит, они были официально женаты. Марина глубоко вдохнула и выдохнула.

— Я верно понимаю, что твоя… ваша с Касьяном мама… — Марина неожиданно не смогла закончить фразу.

— Умерла, — сухо и как-то по-взрослому ответил Демьян.

Так. Надо собраться. Что за не к месту сопли?

— Когда?

— Два с половиной года назад.

Какая точность. Не два года, не три. Два с половиной. Еще кровоточит, значит.

— Так, послушай, — они остановились примерно в десяти шагах от крыльца школы. — У меня другое отчество, и я не думаю, что мне стоит назваться Мариной Ивановной. Не надо врать в мелочах.

— А какое? В смысле, отчество?

— Марина Геннадьевна. То, что фамилии разные — это как раз объяснимо. А отчество… Давай скажем, что мы с твой мамой сестры по отцу, а матери у нас разные? — Демьян нахмурился, а потом кивнул. — Ну, тогда вроде бы все. Пошли. Как директора зовут?

— Лампа. В смысле, Галина Евлампиевна.

— Ого. Предупреждать надо. Евлампиевна. Евлампиевна. Евлампиевна.

— Что это вы делаете?

— Тренируюсь произносить отчество.

В школе Марине пришлось на входе объяснять охраннику в темно-серой форме, кто она такая, а потом заполнять данные в журнале. Демьян стоял рядом тихо-тихо.

— На каком этаже кабинет директора?

— На втором.

— Пошли. Директор как? Хорошая?

— Рыба. Сутулая.

— Собака вроде сутулая.

— А она рыба.

Марина усмехнулась, а потом оглянулась по сторонам. Она уже и забыла, как в школе бывает шумно. Сколько там детей. Она была в школе в последний раз, когда… Когда сама заканчивала одиннадцатый класс! И ей тогда было уже восемнадцать, и она не помнила, чтобы в школе стоял такой гвалт.

Марина шла и ловила на себе любопытные взгляды.

— Лопата! — заорал кто-то сбоку. Демьян на этого кого-то шикнул. Ну, надо же. И у отца, и у сына одно и то же прозвище. Фамильное, практически.

Через минуту они вошли в приемную директора.

Там никого не было. Демьян оглянулся на Марину, и она увидела, что взгляд его стал какой-то… загнанный.

Эй, ты чего? Рыцарь не должен смотреть таким взглядом. Марина подняла руку, чтобы постучать в дверь с надписью «Директор».

— Может, не надо? — почему-то шепотом спросил Демьян.

— Надо, рыцарь, надо.

А потом постучала и, не дожидаясь ответа, нажала на дверную ручку. Время четырнадцать ноль-ноль. Мы пунктуальны.

— Вы кто? — сидящая за столом женщина подняла голову от бумаг и окинула их недовольным взглядом.

Марина нащупала руку стоящего чуть сзади Демьяна. Ладонь у него оказалась теплой, почти горячей. И влажной. Волнуешься? Не боись, отобьёмся. И она подтянула мальчика чуть к себе и вперед.

— Меня зовут Голубятникова Марина Геннадьевна. Нам назначено.

Женщина встала из-за стола.

— А, Лопатин. Явился.

Марина почувствовала, как дернулась в ее ладони рука Демьяна. Ну да, Марина даже в каком-то смысле разделяла эмоции мальчика. Директор школы и в самом деле чем-то напоминала рыбу — наверное, из-за круглых глаз навыкате. А еще она и в самом деле была сутулой, и голова втянута в плечи, так, что шею почти не видно. Какие-то нелепые красные бусы на отсутствующей шее и не очень аккуратное каре из сальных волос довершали картину.

— Добрый день, Галина Евлампиевна, — без запинки произнесла Марина. — Вы хотели меня видеть?

— А где твой отец, Лопатин?

Что за манера называть ребенка по фамилии, будто у него имени нет?

— Дело в том, что Андрей… — Марина на секунду замешкалась. Черт, почему она не спросила отчество Андрея! Ну да что уж теперь. — Андрей сейчас в больнице. У него аппендицит.

— А вы кто?

На лице директора появилось подозрительное, даже брезгливое выражение. За кого она приняла Марину? За сожительницу? Любовницу? Демьян, похоже, тоже что-то такое считал с лица Галины Евлампиевны.

— Это моя тетя! — голос его от волнения звучал звонко.

Лицо директора несколько разгладилось.

— Вы сестра Андрея Евгеньевича?

Евгеньевича. Отлично. Надо запомнить.

— Я сестра матери Демьяна.

— Покойной?

Ты вот зачем это делаешь? Зачем ты специально при мальчике тыкаешь ему в его горе?! Марина чувствовала, как неприязнь перестает во что-то большее.

— Да. Моя покойная сестра Наталья — мать Демьяна.

Господи, прости за ложь. Она во благо.

— Хорошо, — после паузы кивнула директор. — Присаживайтесь.

Марина отпустила руку Демьяна, напоследок сжав. Не дрейфь. Я не отдам тебя на съедение этой рыбе.

— Итак? — они устроились за большим столом для совещаний.

Директриса, похоже, оказалась не готова к этому ровному вежливому «Итак?». Она переложила на столе какие-то документы.

— Итак, ваш племянник устроил драку. Это очень серьезно!

Марина взяла паузу. Рыба Евлампиевна тоже молчала.

— И?

— Что значит — «и»? — раздраженно отозвалась директриса.

— Я жду подробностей.

— Каких?!

— Всех, — кротко отозвалась Марина. — Дата драки. Участники. Свидетели. Характер нанесенных в драке повреждений, — Марина потянулась к портфелю, достала блокнот, ручку. Поправила очки. — Вы правы, Галина Евлампиевна, вопрос очень серьезный. Поэтому во всем надо тщательно разобраться, мелочей тут нет. Итак, дата драки?

Директриса какое-то время сидела, открывая и закрывая рот. Ну, точно рыба. И таки да — сутулая.

— Вы что — следователь?!

— Нет, органы следствия меня никогда не привлекали в качестве места работы. Но высшее юридическое образование имеется, если вас это интересует. Давайте вернемся к нашему делу и разберемся во всем подробно, — Марина постучала ручкой по блокноту. — Так какая дата драки?

— Марина Геннадьевна, а можно, я вас поцелую?

— Ты что! Я женщина приличная, я не могу целоваться с юным рыцарем у всех на виду! Давай дойдем до каких-нибудь кустиков, там и поцелуемся.

Судя по тому, как хмыкнул Демьян, идея поцелуев в кустиках ему уже приходила в голову. Правда, это были явно мысли про поцелуи со сверстницами.

Их планам на кусты помешали.

— Лопатин! Демьян!

Они остановились. К ним спешила молодая женщина — серая юбка в складку, голубая блузка, трикотажный кардиган.

— Это класснуха, — вполголоса пробормотал Демьян. — Анастасия Николаевна.

— Тоже сутулая? — одними губами спросила Марина.

— Не, нормальная.

Классная руководительница подошла. Она как будто слегка запыхалась и вообще выглядела взволнованной. Вполне миленькая, светло-рыжие вьющиеся чуть растрепанные волосы, задорный нос с веснушками, тонкие очки. И правда, похоже, нормальная.

— Здравствуйте, Анастасия Николаевна, — Марина отработанным жестом протянула руку. Классная руководительница ее после паузы пожала. — Меня зовут Марина Геннадьевна, Демьян — мой племянник. Андрей Евгеньевич сейчас в больнице, я за него.

Все-таки врать Марина умеет гораздо убедительнее Демьяна. Сказывается опыт.

— А… Ясно. У Андрея Евгеньевича, надеюсь, ничего серьезного?

— Аппендицит.

— Хорошо. В смысле… — она сделал глубокий вздох. — Демьян, ты уже был у директора?

Точно, нормальная. Ребенка по имени называет.

— Мы были, — ответила за Демьяна Марина.

— И как… все прошло?

— Все в порядке, — безмятежно ответила Марина.

— Меня не исключат, Анастасия Николаевна! — выпалил Демьян. — Лампа… В смысле Галина Евлампиевна так и сказала — не исключат!

— Ох… — Анастасия Николаевна даже руку к груди прижала. А потом другой рукой сжала плечо Демьяна. — Ну, вот и хорошо! Но ты больше так не делай! — и она погрозила мальчику пальцем. — Демьян, ты пока иди…

— Куда? — тут же насторожился Демьян.

— Мне с твоей тетей надо поговорить, — твердо произнесла учительница. — Иди. Мальчики на стадионе в футбол играют. Иди к ним.

Демьян встревоженно кивнул, прежде чем уйти. Да и у Марины все внутри подобралось. Что-то еще? Рано она праздновала победу над сутулой рыбой? Да, эта Анастасия Николаевна с виду девочка-ромашка. Только такие часто бывают с сюрпризами.

— Вы не против, Марина Геннадьевна? Располагаете временем? Я ненадолго.

— В пределах пятнадцати минут я располагаю временем.

— Тогда пойдемте в мой класс.

Судя по оформлению кабинета, Анастасия Николаевна преподавала английский язык. Она села за учительский стол, Марина устроилась напротив, больно ударившись о ножку стола. Какое тут все… не такое!

— Это очень хорошо, что вы пришли, — немного торопливо заговорила Анастасия Николаевна. — А то ситуация прямо аховая, а я до Андрея Евгеньевича не могу дозвониться, на сообщения он не отвечает. А он в больнице, оказывается…

Марина подумала о том, что для того, чтобы человек не смог ответить на важные сообщения в телефоне, он должен быть в коме. Или хотя в реанимации. А причина молчания Андрея совсем в другом. Но Анастасии Николаевне такие соображения, видимо, в голову не пришли. Да Марина и сама бы, если бы не знала, не поверила, что тринадцатилетний подросток способен на такие фокусы с отцовским телефоном.

— Как я могла не прийти. Демьян же мой племянник.

С сегодняшнего дня и внезапно.

— Я очень рада, что вы… Что вы… — учительница нервно дернула воротничок рубашки. Она совсем молоденькая, ей лет двадцать пять, наверное. Марина обратила внимание на ее пальцы — без маникюра и без колец. Даже без обручального. — Понимаете, такая ситуация в семье непростая. Мальчики без мамы растут. И если вы сможете принять посильное участие, это будет просто замечательно. Мальчикам не хватает женской руки — и Демьяну, и Касьяну.

— Я понимаю, — Марина почему-то почувствовала смущение. Одно дело по приколу, в виде авантюры прессовать сутулую рыбу. И совсем другое — вдруг оказаться в роли женщины, которая должна принять посильное участие в воспитании двух совершенно незнакомых ей мальчишек. Даже если это все только на словах.

— Вот и хорошо! Я очень рассчитываю на вашу помощь. А то семья такая… неблагополучная.

Тут Марина вздернула бровь. С какого перепугу семья Лопатиных — неблагополучная? Неполная — да. Неполная и неблагополучная — не одно и то же.

— Простите, — снова всплеснула руками Анастасия Николаевна. — Я не имела в виду ничего плохого. Нет, конечно, не семья неблагополучная, а… Ну, в смысле, сейчас-то все… Нам же передали данные из социальных служб. Нет, мы их не афишируем, но нам же надо было знать, что… Ладно, о чем это я? Вы все и сами прекрасно знаете, раз вы тетя.

Я ни хрена не знаю. Но задавать вопросы сейчас просто глупо.

— Да, конечно, — коротко отозвалась Марина.

— Ну, вот и замечательно! — выдохнула Анастасия Николаевна. — Значит, я на вас рассчитываю? Можно ваш телефончик, в качестве резервного?

Все это перестает быть не только смешным, но и томным. Марина продиктовала номер.

— Марина Геннадьевна… — классная руководительница отложила телефон, в который записала номер Марины. — Так вы не сестра Андрею Евгеньевичу?

— Нет. Я по матери тетка.

— Ой, — Анастасия Николаевна как-то совсем по-детски прижала пальцы к губам. — Ой, такое горе, такое… Сил вам! — она встала и порывисто протянула Марине руку. Пришлось вставать и отвечать на рукопожатие. На том и распрощались.

— Я вам мороженого купил.

— Это вместо поцелуев в кустах?

Демьян пожал плечами и куснул мороженое. Марина смотрела на протягиваемый ей рожок. О, этот благословенный возраст, когда мороженое предпочтительнее поцелуев. Еще предпочтительнее. А бывает, что и уже. Что-то ее посещение школы настроило на философский лад.

Марина взяла мороженое.

— Ну, а теперь давай поговорим.

Демьян вздохнул и уныло поплелся за Мариной к скамейке.

Но их планам опять помешали.

— Дема!

Лопатин-самый-младший стоял, тяжело дыша — явно бежал за ними — и теперь переводил непонимающий взгляд с брата на Марину и обратно. А потом на мороженое.

— Здрастье, — наконец выдал он.

— Так, — Демьян споро подхватил брата за плечо. Вытащил из кармана купюру и дал Касьяну. — Иди, мороженое себе купи. И жди меня возле… Ну, на нашем месте. Погоди!

Демьян оттащил брата на несколько шагов и принялся что-то ему говорить на ухо. Видимо, доводил на сведения новые вводные. Про аппендицит и далее по списку. Касьян ошарашенно кивал, а потом, напутствуемый рукой брата в спину, пошел. Видимо, за мороженым, но то и дело оглядываясь. А Демьян вернулся к Марине, плюхнулся на скамейке.

— Я это… Спасибо вам. Большое.

— И все? — Марина принялась разворачивать свое мороженое.

— Ну… Я больше не буду.

Есть люди — причем их видно с самого детства — которым эта фраза противопоказана. Она идет им, как корове лифчик. Демьян Лопатин — явно из их числа.

— Что, если опять будут дразнить эту девочку — промолчишь? Ничего не сделаешь?

Демьяна дрыгнул ногой, откусил мороженого. И не по возрасту мудро смолчал.

Марина тоже откусила от своего рожка. Шоколадное, с орешками. Надо же, угадал.

— Послушай. Вот сейчас я тебе помогла. И мне это было не трудно.

— Вы крутая! — перебил ее Демьян. — Я вообще не видел никогда, чтоб Лампа так… — он восхищенно вздохнул.

— Во-первых, Галина Евлампиевна — директор школы. И в той социальной среде, в которой ты сейчас находишься, она — на вершине иерархии. Игнорировать этот факт — глупо. Ты понимаешь? Или я говорю слишком сложно?

— Я понимаю, — буркнул Демьян, возвращаясь к мороженому.

— Во-вторых, это сейчас последствия твоей драки достаточно легко нивелировать. Но если ты будешь практиковать такие методы и дальше… Представь себя в восемнадцать. Ты похож на отца, так что, скорее всего, вырастешь крупным крепким юношей. И последствия твоих ударов могут быть не так уж и безобидны.

— В смысле?

— Предположим, твой удар сломает оппоненту челюсть. А это уже уголовная статья.

— Меня посадят в тюрьму за драку?!

Марина не стала вдаваться во все нюансы, во все эти «если» и «при условии». Просто кивнула. С забытого мороженого на штаны Демьяну упала коричневая капля. Он ойкнул и принялся спешно облизывать рожок — но уже явно безо всякого удовольствия.

— Даже если срок будет условный, — Марина решила вывалить на Демьяна как можно больше информации. — Это все равно судимость. А судимость может очень существенно подпортить биографию молодому человеку.

Какое-то время они молча ели мороженое. Демьяну она явно закинула в голову поводы для размышлений. Правда, к каким результатам может привести этот мыслительный процесс, Марина предугадать не могла. Как думают тринадцатилетние мальчишки, она не представляла. Зато сама говорила с Демьяном как с взрослым. Условный срок, судимость… Комиссия по делам несовершеннолетних ее явно не досчиталась.

Мороженое они доели одновременно. Марина встала.

— Ладно. Поехала я на работу. Надеюсь, ты мои слова услышал.

Демьян как-то неопределенно дернул головой

— А что вы будете делать на работе?

— Буду читать договора о переуступке прав аренды.

— Это интересно?

— Не очень.

Поход в школу попал в редкое окно в делах. И тут же буквально как из рога изобилия посыпалось. То по одному делу, то по другому. И еще одно всплыло, и потом еще. В общем, все в один день, и всем все надо. Подумать толком о том, как составить разговор с Андреем Лопатиным, Марина не успела.

А вот он ждать не стал.

— Ничего не хочешь мне рассказать?

Марина медленно обернулась. Ну да. Ей не показалось. У ее машины стоял Андрей Евгеньевич Лопатин, собственной персоной без аппендицита. И, судя по его угрюмой роже — каким-то образом Марина с Демьяном спалились. Касьян оказался слабым звеном и проболтался? Или?.. Да с такими партнерами, как Демьян и Касьян, этих «или» может быть миллион.

— Пиво будешь?

Андрей моргнул от неожиданности.

— А что, есть?

— Есть.

— О как. Специально для меня? Готовилась к встрече?

— Коллега привез из командировки. Какое-то крафтовое. Ну что, пошли?

Андрей опустил на нос солнцезащитные очки.

— Пошли.

Повторялась мизансцена их первой встречи. Двое на кухне и пиво. Правда, и Марина, и Андрей — сегодня оба в сухой одежде. И бутылка пива одна. И кухня другая. Но не скандалить же на улице и на трезвую голову? Себе Марина достала початую бутылку вина и бокал.

— Тебе бокал не предлагаю.

— Не предлагай, — он забрал у нее бутылку и бокал. Вытащил зубами пробку, покрутил головой, потом вздохнул и сунул ее себе в карман. — Тебе по-модному, на один палец, или как нормальной?

Она, оказывается, успела соскучиться по этому дивному чувству юмора.

— Как нормальной.

Остатки вина уместились в бокал все, наполнив его почти до краев. Андрей пальцами открутил крышку с пива.

— Твое здоровье, свояченица.

Марина нахмурилась. В словах, которые означают состояние родства, она регулярно путалась. Свекровь — это потолок ее познаний.

— Что же ты, терминологию не подучила? Свояченица — сестра жены.

— А ты мне кто? — пробормотала Марина, чтобы потянуть время.

— Позвольте представиться, Марина Геннадьевна — ваш драгоценный зять Андрей! — он издевательски отсалютовал ей бутылкой с пивом. — Знаешь, я даже не думал, что юристы такие… непоследовательные. То у тебя к моим пацанам претензии материального характера, то ты их покрываешь.

Марина молчала, собираясь с мыслями. Сделала еще один глоток вина, но вкус куда-то делся. А Андрей все не унимался.

— А с виду такой серьезный человек. Еще и очки надела.

— Андрей, хватит! — не выдержала Марина. — Я собиралась тебе рассказать.

— Да ладно?

Марина села за стол. Андрей после паузы последовал ее примеру.

— Как ты узнал?

Андрей хмыкнул, сделал глоток.

— Не поверишь — Анастасию Николаевну встретил. А чего бы и нет — школа-то вон, рядом. Удивляюсь, что раньше не пересеклись. Имел очень дурацкий вид, когда узнал, что, оказывается, лежу в больнице с аппендицитом.

— Что ты ей сказал?

Андрей покосился на нее. Кажется, с изумлением. Вздохнул.

— И ведь ни капли раскаяния… Что сказал, что сказал. Сказал, что диагноз не подтвердился, и что меня досрочно выписали.

— Молодец!

Андрей прижал руку к груди и церемонно склонил голову. А потом сделал еще глоток и отставил бутылку.

— А еще я имел долгую и увлекательную беседу с Анастасией Николаевной. Ну что, ты достаточно очухалась, чтобы объяснить мне, какого, собственно, хрена?

А вот теперь Марине поверилось, что может и заорать. И имеет право, так-то. Ну, Анастасия Николаевна, ну какого, собственно, хрена? Ладно. Все тайное рано или поздно становится явным. Просто сегодня, именно сегодня это явно не к месту.

— Во-первых. Извини.

— Не принимается.

Марина растерянно моргнула. Она не ожидала ни такого ответа, ни резкости тона.

— Это мои дети. Я несу за них ответственность. А для тебя это шутки.

— Не шутки.

— А на хрена тогда?!

— Я хотела помочь твоему сыну!

— Избежать ответственности?

— Его собирались исключать из школы.

Второй раз за полчаса Андрей моргнул от неожиданности.

— Что?..

— А тебе Анастасия Николаевна не сказала?

— Нет.

— Интересно, и о чем у вас тогда была долгая и содержательная беседе? Мою персону обсуждали?

Марина не могла понять, откуда у нее взялась эта язвительность по отношению к учительнице Демьяна. Она ведь славная. И к мальчику хорошо относится. А то, что она именно сегодня встретилась с Андреем — просто случайность.

Андрей некоторое время молчал, глядя на Марину. Она поймала себя на мысли о том, что взгляд у него тяжелый, конечно. Но глаза — глаза неожиданно красивые. Выразительные.

— Вот прям… прям серьезно? Исключать?

— Я видела все документы для исключения. Там все готово.

Андрей наклонил голову, положил руку на шею, взъерошил коротко стриженый затылок.

— Пизде-е-е-ец… — поднял голову и тяжело вздохнул. — Теперь в школу идти… Там директриса — не вышепчешь, какая мымра.

Марина от души согласилась с этой формулировкой. А с остальным…

— Не надо никуда ходить. Если только лично хочешь подарить букет цветов Галине Евлампиевне.

— В смысле?..

— Я все решила. Демьяна не исключают.

Он долго молчал. Потом вернулся к оставленному пиву.

— И как ты это сделала?

— Законно, если ты на это намекаешь.

Он хмыкнул и снова приложился к пиву.

— Так ты решала?

Теперь Марина отсалютовала ему бокалом. Ну что, гроза миновала?

— Давай вернемся к тому, с чего начали. Я приношу свои извинения.

— Принято.

— Я в самом деле собиралась тебе рассказать.

— Проехали.

— Андрей… Не ругай его сильно.

Он снова хмыкнул.

— Ты еще скажи, что он больше не будет.

— Демьян мне так и сказал.

— Бесполезно. Он же если вобьет что в свою бошку… Упрямый, как…

— Как отец?

Андрей ничего не ответил. Встал.

— Ладно, надеюсь, мы поняли друг друга. В смысле… — он повел плечами. — Спасибо тебе, конечно, что решила вопрос с директрисой. Но впредь прошу не вмешиваться. Я сам.

— Поняла. Ты сам.

— Именно.

И он вышел из кухни. Марина встала за ним следом.

— Андрей… Как тебе пиво? Вкусное?

— Гадость редкая. Вишневое.

— Пап, ты обещал нам рыбалку.

— Правда, что ли?

— Правда! — Касьян плюхнулся на диван в ногах отца. — Ты обещал, что когда мы закончим учебу, мы поедем на рыбалку! Мы закончили.

— По-моему, уговор был немного не так составлен. Я обещал рыбалку, если вы хорошо закончите учебный год.

— Мы хорошо закончили! — подпрыгнул на диване Кася. — У меня всего одна четверка!

— Две.

— Да по музыке вообще не считается!

Тут Андрей с младшим сыном не мог не согласиться. По рисованию, в общем-то, четверку тоже можно не считать.

— А я без двоек закончил, — Андрей перевел взгляд на старшего сына, который подпирал плечом косяк. Точь-в-точь, как любил делать сам Андрей. — А еще меня не исключили, — добавил он с вызовом.

— А это вообще супер-достижение.

Демьян вздернул подбородок еще выше.

— Папа, ну па-а-а-ап… — заныл Кася.

Андрей вздохнул. Сыновья почему-то свято верили в то, что без рыбалки настоящим мужикам жить никак невозможно.

— И откуда у вас только эта блажь насчет рыбалки…

— С дедом всегда на карася ходили, — набычившись, ответил Демьян.

И не возразишь. Эх…

— Ладно, — Касьян снова подпрыгнул, в этот раз от радости, а Андрей продолжил: — В субботу не могу. В воскресенье поедем.

— А чего не в субботу? — заныл младший. Судя по всему, они уже настроились.

— Дайте мне выспаться хоть один день в неделю.

— Сколько можно спать, — буркнул старший.

— И потом, надо же все достать с верхней полки — снасти, спиннинги, подсачек, сапоги резиновые.

— И мангал!

— И мангал. Рыбу-шашлык никто не отменял. Так что это все на вас.

— Все сделаем! — тут же отрапортовал младший. А старший огорошил:

— А давайте, Марину с собой возьмем. В смысле, Марину Геннадьевну.

Андрей едва не поперхнулся остатками чая.

— Наху… Зачем?!

Старший нахмурился, формулируя. А тут брату на помощь пришел младший. Они вообще на диво спетый дуэт.

— Пап, так ты же всегда ругаешься, что рыбу не любишь чистить. Ну, вот и возьмем ее. Она же женщина. Вот пусть и чистит рыбу.

Андрей расхохотался. Даже Дема хмыкнул. Только Касьян переводил недоуменный взгляд с отца на старшего брата и обратно. Типа — а чего такого я сказал?

Вот Демьян, похоже, уже понимал, что такого. Потому что уже пообщался с Мариной Геннадьевной и понимал, что чистка рыбы и Марина Геннадьевна Голубятникова — это, как говорится у классика, «дистанции огромного размера»

Сам Андрей после этого дикого эпизода с несостоявшимся исключением Демьяна из школы собрал на «добрую тетю Марину» все информацию, как мог. Ну а как иначе? Какая-то левая тетка под видом родственницы приходит в школу и что-то там разруливает. А если бы она заявление об уходе из школы накатала?! И эти тоже хороши, две клуши — и директриса, и Анастасия Николаевна.

Потом, правда, Андрей остыл. Этому очень способствовало, во-первых, адекватное поведение Марины и ее вполне разумные объяснения. А во-вторых, она же реально решала. Андрей с пристрастием допросил Демьяна, и у него волосы дыбом встали на затылке. Реально дело пахло исключением. Не факт, что Андрей бы сам смог так эффективно разрешить эту ситуацию. Зная свой характер, Андрей, скорее всего, запросто бы в разговоре с директрисой сорвался, наорал — и тогда пиши пропало. Ему до кучи ко всем проблемам еще только квеста с поиском новой школы не хватало. Эта удобная, рядом с домом, пацаны там оба учатся.

Нет, в итоге, в целом, можно, наверное, даже было сказать Марине спасибо. Но не хотелось. Кому понравится, когда за твоей спиной что-то мутят? Именно поэтому Андрей на всякий случай решил пробить эту Голубятникову. Спасибо Анастасии Николаевне, сказала фамилию его новоявленной «родственницы».

Марину никак нельзя было назвать публичной персоной. Все, что удалось найти в Интернете, касалось ее профессиональной деятельности. Судя по обрывочной информации — репутация безупречная, профессионал высшего класса. Представить земельного юриста с безупречной репутацией чистящим рыбу… А что? Даже интересно посмотреть. Поржать. А вдруг и в самом деле поможет рыбу чистить? Тоже дело.

Да и вообще, как там было? Мы в ответе за тех, кого приручили. Изволили отмазать драчуна от исключения из школы? Чистка рыбы — в подарок!

— Валяйте.

— В смысле? — вытаращились на него оба сына. Не привыкшие они к тому, что отец на что-то быстро соглашается.

— Хотите Марину на рыбалке — я не против. В машине место есть. Но приглашайте сами. Честно говоря, я сильно сомневаюсь, что она согласится. Не с ее маникюром рыбу чистить.

Взгляды, которыми обменялись сыновья, не сулили ничего хорошего. В данный момент — «доброй тете Марине».

— Здрасте.

Марина подпрыгнула на месте и обернулась. У Лопатиных, видимо, это семейная привычка — подкрадываться к ней. В этот раз своим вниманием ее почтил самый младший представитель почтенного семейства.

— Я Касьян, — посчитал необходимым напомнить он.

Марина захлопнула багажник.

— Я помню, что ты Касьян. Добрый вечер.

— А вы Марина Геннадьевна.

— В точку.

Касьян почесал ногой о ногу, потом пальцем нос. И выпалил:

— А пойдемте с нами на рыбалку!

— Какую рыбалку? — опешила Марина.

— В воскресенье. На карася. С папой.

С этими Лопатиными точно не соскучишься.

— А с чего ты… или вы… решили, что… что я хочу на рыбалку?

— Так вы это… вон… Демьяну по школе помогли. Ну и мы это… чтобы отбал… отбля… тьфу ты! От-бла-го-да-рить!

Невероятной щедрости предложение.

— Слушай, Касьян…

— Меня обычно Кася называют, — перебил он ее.

— Хорошо. Так вот, Кася, я благодарна вам за приглашение, но, если честно, не очень люблю рыбалку.

— Значит, не поедете?

— Спасибо, но нет.

Касьян вздохнул.

— Папа так и сказал.

— Что именно он сказал?

— Что вы нипочем не согласитесь. Что с вашим этим… — он мотнул головой в сторону рук Марины. — С вашим маникюром рыбу нельзя чистить.

Марина повернула к себе руку. Что значит — с вашим маникюром?! Чем маникюр-то не угодил? Классика, закругленный квадрат, консервативный приглушенный красный цвет. Нет, положим, рыбу она чистить и так не собирается, но в остальном… Андрей Евгеньевич, на «слабо» меня берете?

— А во сколько вы собираетесь на рыбалку?

— В половину седьмого. Утра.

Кошмар. В половину седьмого утра в воскресенье… Лопатины — семья извращенцев!

— Хорошо. Я поеду.

Касьян даже подскочил на месте.

— Правда?

Марина протянула руку.

— Даю слово.

Касьян с опаской посмотрел на протянутую ему руку, особенное внимание уделив маникюру, затем вытер свою руку о штаны и ответил на рукопожатие. Рука у него, конечно, детская, но крепкая.

— Тогда ждем вас в воскресенье в половину седьмого утра у нашего подъезда.