Глава 24. Последний патрон

Что, кусок жорского навоза, молчишь? Не выгорел твой гениальный план? Не на тех напал, скотина ползучая... Теперь ход за мной. И сегодня ты от меня не сбежишь.

Чужой голос в моей голове молчал. А вокруг всё было наполнено гулом коротких пулемётных очередей и стрёкотом трёх летучих машин, барражировавших вокруг здания жиркомбината — на достаточно почтительной высоте. Очевидно, пилоты хорошо помнили о том, какой эффект оказывает внезапная струя слизи, извергнутая толстяком, и не рисковали понапрасну. Убедившись в том, что населению крыши больше ничего не грозит, лётчики методично зачищали пространство вокруг здания.

Когда в ходе манёвров вертолёты оказывались от нас чуть дальше, то сквозь гул и стрёкот можно было расслышать радостные вопли спасённых детей. Подбежав к парапетам, они с искренним удовольствием наблюдали за разгромом противника.

Андрей пытался о чём-то говорить по рации, но его явно не слышали. Да и он никак не мог разобрать слов с той стороны связи, хотя прижимал динамик к самому уху.

— Забей, кэп! — Проорал я ему в другое ухо. — Потом наболтаешься! Пойдём, глянем, что там творится!

Проследив за моей рукой, командир кивнул, и, в компании Алины, мы тоже подошли к краю крыши, аккуратно огибая дымящиеся кучи фарша, в которые превратились атакующие жоры. Но вся обувь всё равно тут же покрылась их тёмной кровью.

Глянув сверху во двор комбината, я успел заметить, как остатки личной гвардии главжоры спешно затаскивают носилки внутрь прямо под нами, стремясь защитить его от крылатых штурмовиков. Как охранники, так и сросшиеся спинами мутанты, валявшиеся на носилках, явно были уже серьёзно ранены — следом за ними по асфальтированной дорожке кровь текла широкими ручейками.

Прежде чем эта процессия скрылась за дверями, пулемётчик с «Ансата» успел срезать ещё одного солдата-телохранителя. И вместе со своим повелителем внутрь успел зайти только один раненый прыгун.

Всех остальных уродов, которые ещё совсем недавно выстраивались в очереди на живые лестницы, сейчас разметало по всему двору. Перепаханный выстрелами газон был покрыт почти ровным слоем тел — и длинноруких пауков, и сутулых прыгунов, и целыми отрядами обычных тощих бродяг. И я ничуть не сомневался, что со стороны фасада внизу разворачивается такое же зрелище. Об этом явно свидетельствовали те подростки, что сейчас смотрели вниз с другой стороны крыши. Их руки то и дело поднимались вверх в ликующих жестах, когда «крокодил» самогонщиков делал очередной смертоносный заход вдоль проезда Мальцева.

— Там же их, наверное, ещё сотни! Или больше! — Андрей проорал мне в ухо, указывая на юг промзоны. В том самом направлении, где она переходила в самарские болота и старицы. — На всех патронов не хватит! Надо улетать отсюда!

Словно расслышав его сомнения, синий «Ансат» отделился от остальных летучих машин, поднялся повыше и облетел нашу позицию по широкому кругу. Во время облёта от него то и дело отделялись и падали вниз какие-то небольшие банки, испускавшие из себя желтоватый дымок. Очевидно, это Альфа всё-таки воплощала в жизнь свои планы о химической атаке на остатки балаковского мегаулья.

— Патронов не хватит, да! Но вон, посмотри — хватит кое-чего другого... Теперь можем не торопиться! — Проорал я в ответ, наблюдая за тем, как оба «крокодила» плавно заходят на посадку с разных сторон крыши.

Едва колёса боевых машин коснулись замызганного кровью рубероида, из салонов выпрыгнуло с полдюжины сызранских курсантов. Подбежав к парапетам, они немедленно заняли круговую оборону. А через несколько минут пилоты заглушили двигатели.

— Хрен вам, а не патроны теперь, на! — Из кабины ближайшего вертолёта выпрыгнул улыбающийся до ушей Фёдор. — Разоришься тут с вами взад-назад летать, едрить её!

— Ничего, сочтёмся, дружище! — Я хлопнул протянутую ладонь. — Как там наш Фома Неверующий? А то тут все испереживались по нему.

Андрей недовольно покосился на меня, но всё же улыбнулся и тоже крепко пожал Фёдору руку.

— Да он там на «Ансате»... — Командир сызранцев прислушался к разговорам внутри своего шлема, оценивающе оглядывая группу самарских подростков. — Говорят, что щас они тоже тут сядут, на. А то к нам все эти не влезут. Давай, усаживай пока своих, Андрюха, на! Человек по пятнадцать на каждый борт... Хотя, совсем мелких можно и побольше.

— Окей... — Андрей направился к своим подручным и занялся посадкой спасённых на вертолёты. В первую очередь в кабину полезли усталые девчонки и ликующие малыши. Все они уже забыли о пережитых страхах и предвкушали полёт на настоящих боевых машинах.

— Тут с тобой поговорить хотят... На. — Фёдор снял с себя шлем и вручил мне. — Э! Э! Хватит, а то перегруз будет, на! В другой их кладите, в другой!

Убежав руководить погрузкой раненых, он оставил нас с Алиной вдвоём.

Присев рядом с ней на парапет, я попытался надеть шлем, но он был мне ощутимо маловат. И приложив его к уху, я всё-таки смог расслышать переговоры в эфире.

— Кир, ты на связи? Мы сейчас спустимся! У нас новости! — Кажется, это был Игорь.

— На связи. Телефон что ли ломанули?

— Ага! То есть нет... Короче флэшку из него смогли прочитать. Ключа к контейнеру со вторым «автономом» там нет. Но на ней бэкап переписки Михалыча! Про всякие его научные дела, про первую версию «автонома»... Короче, всё как мы и думали. Про общее сознание, память, обмен веществ дистанционный и всё такое. В общем, я чё кричу... Что самое главное... Нельзя эту тварь убивать, пока рядом есть другая особь. Иначе этот главжора опять восстановится в чужом теле... Точнее, не то, чтобы в чужом... Он уже в них всех сидит, по сути, прямо сейчас... В их мозгах. Просто в этом случае какая-нибудь другая особь получает нужный химический сигнал от умирающего. И начинает быстро как бы прорастать этим главжорой изнутри... Становится эдакой маткой, взамен подохшей. Если можно так сказать... Ну ты понял!

— Понял, да. — Глянув через край, я посмотрел на кровавый след от носилок, ведущий внутрь здания. — Кажется, я уже видел, как это в результате выглядит.

— Наверное, поэтому ты его слышишь. Ты ведь когда-то был частью улья, как мне тут рассказали... Но это ещё не всё! В этом есть и плюс! Если он всё-таки сдохнет, то память о ключе всё равно сохраняется в улье. Как и прочие его воспоминания. Так что если он всё-таки помрёт, то ещё ничего не потеряно! Мы ещё сможем выпытать ключ! Только нужно эту матку как-то изолировать от остальных, как-то спланировать это всё... И тогда... Тогда мы спасём мир, Кир! Ни много ни мало! — Голос пилота был полон искренней радости и надежды. Конечно. Уж кому-кому, а ему-то точно есть ради кого приводить этот мир в порядок. И через шесть месяцев их станет уже двое.

— Да знаешь, Игорь... — Я встретил внимательный взгляд Алины, которая тоже прислушивалась к нашему разговору, прильнув к шлему с другой стороны. — Кажется, я уже кое-что спланировал...

— В смысле? — Голос лётчика звучал всё-так же оптимистично. — Да ты погоди! Мы сейчас сядем к вам! Только дотравим тут этих тварей... Их на юге вдоль речки просто полчища... Ты бы видел...

— Да не торопитесь. Зачищайте спокойно... Игорь, а кто там с тобой?

— Альфа тут... А? Да, вон там ещё шашки, под сиденьями, бери... Ещё Лань, Морж... И тут этот паренёк из Самары... Говорит, хочет с тобой лично поговорить, не по радио. Наверное, извиниться хочет. Совестливый малый. — Пилот хохотнул. — А что?

— Скажи ему, что я не держу на него зла. Он всё правильно сделал. Хоть и перестраховщик... Но сейчас по-другому нельзя. И ещё... Игорь... — Я помедлил и вновь поймал взгляд Алины — на сей раз тревожный. — Передай, пожалуйста, Лани, что она... Она... Хотя нет. Не надо. Она и сама знает.

— Эм... Окей... Ты как там вообще? Не ранен? Как Алина?

— Мы в порядке. Устали только... Ладно, давай, не буду тебя отвлекать. Работайте.

— Окей! Мы скоро! Отбой!

— Отбой... — Я отложил шлем на парапет и посмотрел на подростков, грузившихся на вертолёты. Все были полностью поглощены этой процедурой. Радостная суета сопровождалась строгими окриками командиров, распределявших места и призывающих возбуждённых малышей к порядку.

— Ты чего? — Алина подсела поближе и толкнула меня плечом. — Чего думаешь?

— Думаю, что Чёрному Жоре самое время спасти это поколение сирот. Раз и навсегда. Пока не поздно. — Я повернулся к курсантам, наблюдающим за периметром неподалёку. — Пацаны, помогите вон те мешки раскидать по быстрому.

— Ты чего опять задумал-то, а? — Девочка поспешила следом за мной, когда я направился к завалу рядом со выходом на крышу.

— Ты слышала, о чём говорил Игорь?

— Ну да...

— Этот урод сейчас там внутри.

— И?

— И сейчас у него будет только один вариант для того, чтобы прорастить свою личность в другом теле.

Алина замерла на месте, осознав то, что я собираюсь сделать. Растерянно наблюдая, как я и пацаны отбрасываем от двери на чердак один мешок за другим, она медленно приблизилась и тихо проговорила:

— Нет. Так нельзя. — Вцепившись в мой рукав, она закричала. — Нет! Я не позволю! Я тебе не позволю!!!

Обернувшись, я посмотрел в её глаза, мгновенно наполнявшиеся слезами.

— Ты не только позволишь. Ты мне ещё и поможешь.

— Нет...

— Да. Вспомни наш уговор. Самое время его соблюсти.

— Нет... — Девочка отпустила мою руку и продолжала растеряно шептать одно и то же, растирая по щекам слёзы. — Нет... Нет...

Сызранцы смущённо покосились на неё, но продолжили всё также ловко разбрасывать мешки по сторонам.

— Нет! — Алина громко всхлипнула. — Уговор был о том, что мы плывём до Москвы!

Я отбросил последний мешок и вздохнул:

— Спасибо, бойцы. Свободны. — Дождавшись, когда парни отойдут в сторонку, я повернулся к девочке. — Если мы оставим у себя в тылу эту тварь, тебе некуда будет возвращаться из своей Москвы. Даже если мы найдём нужную информацию. Рано или поздно до этих складов доберутся жоры. Ведь уж кто-кто, а ты прекрасно знаешь, на что они способны. И прекрасно понимаешь, что пока они живут и развиваются, все наши успехи лишь ненадолго продлят существование... Твоё существование. И всех твоих новых друзей... Нет... Наших.

— Но... Но...

— Но я не хочу снова рано или поздно остаться один среди горы черепов. Не хочу, как и раньше, снова стать никому не нужным одиночкой. Озлобленным на весь мир моральным уродом. Я так уже жил. И это ничем хорошим не закончилось. Это хуже смерти.

— Это хуже, чем прямо сейчас навсегда стать жорой?! — Выпалила Алина.

— Вот поэтому мне и нужна твоя помощь. — Я повернулся к двери и заглянул внутрь. — Пойдём. У нас очень мало времени.

Осознав, что я не собираюсь больше с ней спорить, девочка помедлила, но всё-таки пошла следом. Тихонько всхлипывая, она аккуратно спускалась по чердачной лестнице в темноту, которая немного освещалась сквозь окна лунным светом.

— У меня есть фонарик. — Я услышал, как она полезла в свой ранец и через несколько секунд щёлкнула выключателем. — Вот.

— Спасибо. — Я принял у неё из рук источник света, но в момент передачи девочка вцепилась в мою ладонь и больше не отпускала. — Осторожно, тут какой-то мусор... А нет, это дохлый жора. Перешагивай.

— Как думаешь, где он? — Прошептала Алина, опасливо прижимаясь поближе, когда мы спустились на второй этаж. Ни одного звука или движения. Должно быть все, кто оккупировал это здание, вышли наружу в момент штурма. Или тогда, когда мы строили полуживую лестницу.

— Наверное поближе к еде пополз... Где-то тут у самарцев должен быть... «Склад готовой продукции». — Прочитал я на указателе висевшем у прохода на лестницу вниз. — Я видел, как он питается для того, чтобы быстро залечить раны. Видимо, скорость обмена веществ позволяет. Так что... Нам туда.

— А ты его сейчас не слышишь? Ну... В голове.

— Нет. Затаился, урод... Зато я слышу кое-то другое... Да и ты, наверное, тоже.

— Фу-у-у... Точно...

На первом этаже нас встретила знакомая мне вонь. Именно такой запах исходил от этой матки, когда я сталкивался с ним лицом к лицу.

— Вон смотри... Там под лестницей выход во двор. Видишь?

— Ага...

— И от него следы. — Я посветил фонариком на тёмные разводы, отходившие от двери дальше по коридору.

— Это кровь что ли?

— Надеюсь... Но, судя по запаху, не только...

Чем дальше мы шли по следу из кровавых разводов, тем сильнее становилась невыносимая вонь.

— Вон туда след идёт... — Девочка указала пальцем на массивную дверь. Слегка приоткрытую.

— Вижу... Свети на неё — Передав ей фонарик, я покрепче перехватил нож. — Держись сзади.

Подкравшись к приоткрытому проёму, я прижался спиной к стенке и, зацепив край двери носком сапога, толкнул её в сторону.

— АРГХ!!!

Из проёма в коридор выпал истекающий кровью прыгун. Точнее, он попытался обрушиться всей своей массой на того, кто, как ему показалось, открывал дверь. Но в итоге распластался прямо у моих ног.

— Вот тебе и «аргх». — Бросившись на него сверху, я прижал мощную шею к полу коленом и быстро вонзил нож в висок. После нескольких конвульсий, тело существа замерло и обмякло.

— Фу-у-у... Вон он... — Луч фонарика в руках девочки выхватил за дверью сросшихся спинами уродцев.

Мутные подслеповатые взгляды воззрились на источник света. Раззявив желтозубые рты, все четверо хрипло и прерывисто дышали. Весь пол был залит тёмной кровью.

— Привет, ублюдок. Как успехи в освоении планеты?

Сросшиеся тела дёрнулись и одновременно кашлянули кровью, пуская из уголка ртов розовые пузыри.

— Вы... Вы люди... Вы же болезнь этого мира... Всё живое... Вся природа живёт в гармонии и равновесии, пока рядом не появляется человек... Вы превращаете цветущие леса в пустыни... Вы уничтожаете сотни, тысячи видов за считанные годы... Вы разрушаете всё, до чего дотягиваетесь... Даже себя самих... Поэтому вы всё равно обречены...

— Нет в природе никакой гармонии, биолог хренов. — Я шагнул внутрь и пропустив за собой Алину, плотно прикрыл дверь складского помещения. — Выживает сильнейший. И сегодня это не ты.

Нож легко вскрыл горло у одного из задыхающихся существ. Веки прикрыли затуманенные глаза и это тело быстро перестало дышать.

— На нашем месте будут другие... На нашем месте уже есть другие... Ты же не думаешь, что наш организм — единственный на планете? Первый автоном был доступен не только саратовскому НИИ... Мы об этом позаботились...

— Не переживай. До всех доберёмся. Как ты там говорил? «Вы разрушаете всё, до чего дотягиваетесь»? Вот и вас тоже разрушим.

Ещё одно тело забулькало вскрытой гортанью и обмякло.

— Это невозможно... Тебе не спасти всех, глупый маленький автоном... Твоего материала на всех не хватит...

— Моего, может и не хватит. Но того, что в контейнере на ГЭС — вполне должно хватить. Вырастим ещё много противоядия от вашей заразы.

Шелест стали по коже, бульканье и последний выдох. В живых осталось только одно хрипящее туловище.

— Что? В контейнере? Второй автоном в контейнере? Но... Это невозможно... Мы же всё уничтожили...

— Ага, вспомнил? Теперь ты не сможешь не думать про белых обезьян... Давай, вспоминай дальше... Как ты его наполнил... Как ты его закрыл... На какой ключ...

Последний несчастный жора поник с перерезанной глоткой. И в этот момент моё сознание снова взорвалось.

Тысячи голосов не просто вопили... Они словно давили на черепную коробку изнутри. Звук был осязаем, как пульсация переполненных кровью сосудов. Как бешеное биение сердца, готового разорваться от нагрузки. Ноги подогнулись, нож выпал из ослабевшей руки. Мужские и женские, молодые и старые... Голоса орали на все лады какой-то бессвязный бред и просто разрывали меня изнутри...

— Тихо... Тихо... — Но лишь один негромкий голосок легко перекрыл весь этот сумасшедший хор. — Я с тобой. Я тут...

Я почувствовал прикосновение к своей щеке и открыл глаза. Бездонные светло-серые блюдца смотрели мне прямо в душу. Спокойный и решительный взгляд Алины вернул меня в сознание. А многоголосая какофония ушла куда-то на второй план.

Девочка опустилась на колени напротив меня и успокаивающе гладила обожжённые щёки, на которых уже успела проклюнуться свежая щетина.

— Ты... Как ты это делаешь... Как... Что это за механизм... Как это работает... Почему она... Как она...

— Не отвлекайся, урод. Контейнер. Ты закрываешь его замок. И придумываешь ключ доступа. Давай. Думай об этом, тварь... Думай!

— Нет... Это невозможно...

— Контейнер. Замок. Ключ. Контейнер. Замок. Ключ.

— Но... Нет... Ха... Ха! Ха-ха-ха-ха-ха!!! Теперь ты навсегда станешь частью всех нас! У тебя нет выхода! Тебе больше не помогут эти ваши дурацкие одноразовые изобретения... Теперь ты один из нас навсегда!

— Контейнер! Замок! Ключ!

— Теперь ты поведёшь наши армии в будущее! Теперь ты бессмертен! Ты непобедим!!! Но сначала ты разорвёшь её на куски!!!

— Контейнер!!! Замок!!! Ключ!!!

— ...пусть будет код того неизвестного филотипа, который мы нашли в скважине в 2015 году... Да, в Востоке... Что? Нет... Это неправда! Не слушай!

— Алина... — Язык почти не ворочался, но каждый раз, когда девочка снова прикасалась к моей щеке, я мог выдавить ещё пару слов. — Запомни... Код филотипа бактерии... Найденной во льдах озера Восток... В 2015 году... Слава должен знать... Должен знать, где его найти...

Нет! Это не правда!!! ...да, именно 2015. Тогда была только одна находка, не перепутаем... Проклятье! Но ничего... Ещё минута-две... И ты полностью станешь частью нашего организма... И твоя девчонка ничего не сможет с этим поделать... Ты сам её сожрёшь! Прямо сейчас!!!

— И ещё... — Я сделал попытку залезть к себе в карман, но не смог даже пошевелить пальцем. — У меня в правом кармане... Патрон...

Алина сунула руку в карман и нащупала тот самый заряд, который я демонстративно вытащил перед Саней из пистолета, найденного Шуркой на АЭС.

— Он... Он должен подойти к твоему «Глоку»...

— Нет... — Глаза напротив меня широко распахнулись от страха.

— Да... Ты должна мне помочь... Я не хочу превратиться в это... Это...

— Нет... — Из глаз девочки снова полились крупные слёзы, и она в ужасе отшатнулась от меня, осознав моё желание.

— Сделай это!!! — Едва она убрала руки от моего лица, как под черепом снова взорвался хор демонических голосов. Я с трудом мог их перекричать. — Пока не поздно! Давай! Давай!!!

Сквозь багровую дымку я смог разглядеть, как она медленно извлекла из кобуры свой небольшой пистолет.

— Скорее... Мне очень больно... Я... Я не смогу терпеть дольше...

Девочка неловко вставила патрон в пустой магазин и торопливо воткнула его обратно в рукоять пистолета. Щелчок взводимого затвора я уже почти не слышал. Я был готов убить её одним движением, лишь бы оборвать эту невыносимую боль...

— Прощай... — Слёзы текли по щекам девчонки не останавливаясь. — Я... Я тебя люблю...

— Я... Я тебя тоже...

Тонкие дрожащие ладони медленно поднимают воронёный ствол перед моим лицом.

Вдох.

Выдох.

Выстрел.

Загрузка...