Академия егерей

— Развлечения? Или какой-то своей цели, ради которой умирать не стоит, да? — я невесело продолжил его мысль. Прошлое тяжелым камнем заворочалось в моей груди. Я вспомнил свои бессильные потуги и смешное сопротивление противнику, который был гораздо сильнее меня. До невозможности силен.

— Да, — с горечью кивнул Корин и добавил: — Но ты спасся!

— Наверное, — я пожал плечами. — Не знаю, было ли это спасение. Не уверен, нужно ли оно мне было…

— Не смей так думать, — резким взмахом руки остановил меня друг. — Пока есть жизнь, все можно изменить. Возможно, это не случайность. Возможно, твоя жизнь поможет другим? Спасение чертит новую тропу, главное, ступить на нее подготовленным…

— Эти ваши верования… — покачал головой я. Мы почитали Дис — Милосердную защитницу — и призывали Гроха — Воина-разрушителя — на головы врагов. В Оши же было множество поверий и традиций. Но все они касались в основном или ремесла, или смерти. Но никаких советов, с кем жить и как общаться.

— Какими они ни были, мои верования, но вот ты здесь — и снова смог избежать смерти, — это он намекал на мое спасение с лабораторного стола.

— Значит, ты мне веришь? — я не смогу удержаться и не переспросить. Это было важно.

— Шрамы изменили тебя, хотя внешне ты и не изменился. Непонимание семьи ожесточило, да и раскованности, легкости поубавилось, — мягко улыбнулся в свою бороду Корин. — Возможно, я бы засомневался, если бы просто увидел тебя мельком в толпе. Но сейчас… то, как ты сидишь, как держишь кружку и как нервничаешь — все выдает в тебе Эгиля. Возможно, и это мне тяжело говорить вслух, твои братья и отец знали тебя не так хорошо, как я?

— Возможно, — я хотел сказать это со злостью на свою семью, но почувствовал только грусть. Да, я долго пытался отстраниться от некоторых вещей, которые происходили в Гнезде, от действий старшего брата, от нравов и некоторых обычаев. А теперь… что ж… Гнездо само от меня отстранилось.

— Так что ты решил делать дальше? — немного сменил тему Корин. — Будет у тебя самый лучший мой меч, и что дальше? Отомстишь? Или уедешь? Вернуться в семью, я так понял, ты уже не готов.

— Все верно, — кивнул я. — Мне дали понять, что в Гнезде мне больше не особо рады…

А вот отомстить Оддвару? Да, я хотел. Найти его, разоружить и… Чего добиться? Его смерть не стала бы для меня решением. Наверное, даже спокойствия она бы мне не принесла. Да к тому же дала бы понять тому, кто стоял за Оддваром, что я выжил. Вряд ли это совпадение — сгоревший алхимик и убитый неизвестным Оддвар. А так… вероятность, что заподозрят, что я выжил, очень мала. Мы с Хадльдис оставили одного из наемников — того, который был похож по телосложению на меня — на столе алхимика.

Похитить его, взять с собой и долго перевоспитывать? Так он больше не подросток с доверчивыми глазами, он старше меня — того меня, который сгорел во Фрелси. Да и я уже не тот — да, все-таки не тот Эгиль. Эти месяцы изменили меня.

— Нет, отомстить сейчас не главное, — я отмел эту мысль, произнес вслух, чтобы к ней не возвращаться. — Мне нужно спокойно все обдумать…

Я не сказал Корину всей правды, не сказал, как именно избавился от плена алхимика. Объяснил, что алхимик ошибся, не затянул ремень на левой руке качественно — я вырвался и ударил в него заклинанием из последних сил. Незачем взваливать на Корина еще и странности с магией, в которой он все равно не разбирался.

— В принципе выбраться из города не проблема. Не думаю, что каждый гвардеец в столице знает тебя в лицо. Замаскировать твои шрамы, — вслух раздумывал он. — Для посторонних действительно должно выглядеть так, будто ты пропал. А для тех, кто знал о твоей пропаже, что ты умер. Уедешь, куда глаза глядят. Пара дней от столицы — и там никто даже знать не знает, что второй принц вообще возвращался.

Вот только умереть для всех я не мог. По крайней мере, не для мамы. Вспоминая о ней, я видел еще и темные заплаканные глаза Хадльдис. Поступить так еще раз? Пропасть без вести? Я должен был сообщить ей о том, что жив. Да, это было небезопасно, но иначе я уже не мог.

— Уехать, куда глаза глядят, — я пытался примерить к себе эти слова. — Мне бы определиться, куда…

— Так время есть. Будь моим гостем. Да и меч твой — это не час работы! Отпустить тебя с поделкой я не могу! — сложил руки на груди Корин.

— Я согласен, — я не на миг не усомнился, что оставаться здесь может быть опасно. Если же случится страшное, то пусть я ошибусь и тогда стану разбираться с последствиями, чем всерьез буду думать сейчас, что друг может предать меня.

— Отлично, скажу Сигдоуре, что ты займешь гостевой домик. Он крошечный, зато уединенный, — Корин поднялся, похлопал меня по спине и жестом указал мне следовать за ним.

— Спасибо, это много для меня значит, — сказал я его широкой спине. Корин обернулся и произнес.

— Я никогда не забываю доброго отношения ко мне. А ты был добр тогда, когда впервые вошел в нашу лавку. И потом когда протянул мне руку, завел беседу и ни капли не стеснялся того, что рядом с тобой чужак, ошкиец. А потом ты стал мне другом… — он коснулся моего плеча. — Ты же — Эгиль, а я — Корин. И именно ты подставил мне плечо, когда я пытался забраться на балкон к своей будущей жене… Так что тебе не за что говорить спасибо мне.

25. Астер

Из распределения могли и не делать тайны, но, по-видимому, магистрам было не совсем удобно обсуждать будущих коллег и маловероятно, но возможно будущих членов совета. Я их понимала, кому охота портить отношения? Поэтому все зрители и претенденты вышли из лекционной, а возле двери замер лаборант.

Непростая у них работа, у лаборантов — они как прослойка между студентами и профессорами. Когда я только сдала все нужные нормативы на магистерский жетон, мне тоже предлагали место лаборанта. Доступ к ингредиентам и лаборатории, проживание в общежитии на территории университетского городка, расширенный доступ к библиотеке и зарплата. Да, невысокая, но все-таки лучше, чем то «ничего», что я получала от своего отца. Не совсем место моей мечты, но уже четыре года назад я могла сбежать из княжества. Но не сбежала.

Ко всем преимуществам работы лаборанта добавлялось маленькое «но» — отсутствие свободного времени. Когда тут о своем проекте думать, если и лаборатории надо привести в порядок, и после занятий все убрать, и книги за лектором отнести. А за некоторых профессоров еще и эксперимент провести и все в дневник записать.

Если собиралась какая-нибудь конференция или, как сейчас, защита проектов, то вообще ни о каких своих стремлениях и делах даже думать нельзя. В лаборантах надолго оставались. Некоторым, конечно, удавалось впоследствии занять место преподавателя — сначала на замену, а потом приобрести репутацию и начать вести что-то общее, то, на что никому время тратить не хотелось. Но сколько тех некоторых? Я знала отсилы троих. А лаборантов, тенями следующих за преподавателями, были десятки.

По этой же причине не хотелось попасть в какую-нибудь школу. Попробуй потом сбежать от ежедневной проверки домашних заданий! А у меня свои потребности есть. И как основная — высокий доход. Только тогда можно поднимать свои навыки на более высокий уровень. Постоянно бегать за мантикорами я не могла. А теперь и доступа к этим мантикорам уже не имела.

Лаборант у двери в лекционную не двигался. Я нервно постучала пальцами по бедру и постаралась успокоиться. Мой проект явно был самым лучшим. И даже если не Микарская алхимическая лаборатория, то мне подойдет и другое место. Кажется, помощник в торговую палату. Придется проверять составы и снадобья на соответствие нормам. Хлопотная работа и грязная, но тоже неплохая. Но что-то долго комиссия не приглашала претендентов.

Милаш переступал с ноги на ногу почти что у самой двери. К нему я не подходила, мне и своей нервной дрожи хватало.

Меня очень сильно нервировало то, что черноволосый красавчик, который так и не назвал свое настоящее имя, остался в лекционной. И судя по всему, он на это право имел, иначе бы его сразу выгнали.

Алский княжеский двор усиленно поддерживал некоторые факультеты Микарских учебных заведений, приглашал их выпускников на работу в княжество и даже выделял ученым деньги за развитие и модификации определенных снадобий.

Естественно, при моем отце было немало алхимиков и магов — талантливых и увлеченных, в этом я даже не сомневалась. И их число постоянно пополнялось, в том числе и из Микара. Кажется, князь оказывал денежные влияния, а за это имел право выбирать выпускников, выставляя вакансию. В принципе никто не жаловался. Микар получал средства на развитие, а алхимики — отличное место работы и возможность перенять опыт работы у более умелых и старших коллег.

Как-то в юности мне довелось заглянуть краем глаза в одну из лабораторий княжеских алхимиков — незабываемое зрелище — бесконечные полки, блестящий инструмент, стеллажи с книгами, отдельные крепления для рецептов, свои слуги и даже свой поставщик ингредиентов. Тогда я могла сказать, что отдала бы все, чтобы остаться в той лаборатории. Сейчас я отдала бы многое, чтобы иметь такую свою. Но не все, нет, теперь не все.

Я могла морщиться и беситься, но имя княжича давало красавчику привилегии. Мое имя тоже дало бы мне многое, но я сама решила оставаться инкогнито, создать новую личность.

Под платьем — строгим закрытым верхом из нескольких слоев ткани — на моей груди лежал золотой кулон с темным, почти черным неказистым камнем. Но если поднести его на свет, то становилось видно, как ярче становилась синева в камне, и проступал выведенный внутри герб княжеской семьи. Внешних граней камня никогда не касались инструменты ювелира, его просто оправили и так отдали заказчику.

Таких кулонов было всего четыре, по крайней мере, я так думала. Видела я их только у княжон. У Альнир такой тоже был, даже после свадьбы никто не потребовал его назад. Даже без документов и сопроводительных писем, без охраны и красивых нарядов я могла доказать свою личность. Или, наоборот, стереть ее — уничтожив кулон.

До побега я проверила кулон всеми возможными способами, но не нашла никаких привязок, что он мог подсказать кому-то, где меня искать. Поэтому я не выбросила его. Не смогла. Он связывал меня даже не с отцом, а с сестрами. А еще я понимала, что могла сложиться такая ситуация, когда моя власть будет нужна. Когда я должна буду пожертвовать своим спокойствием ради чего-то важного и раскрыть свое имя.

Это был запасной выход. Средство на самый крайний случай.

Опасное средство, которое могло как помочь мне, так и навредить, если его незапланированно увидит хоть кто-то. Поэтому приходилось носить кулон на шее так, чтобы я всегда знала, где он. С этим кулоном я уж точно могла получить то место распределение, которое хотела. Вот только на следующий же день к воротам Микара прибыла бы целая делегация. И если некую Астер гран Тесса, новоиспеченную жительницу Микара, княжеские ищейки забрать не могли, то Алскую княжну увезли бы в два счета.

Хотя нет, не увезли. Я бы сама вышла, смотря на пришедших с презрением, села бы на лошадь и помчалась обратно. Позволить каким-то ищейкам тащить меня сопротивляющуюся? Или жалко кричать на потеху толпе? Нет, бесплатного представления я устраивать не стала бы…

— Ну наконец-то! — взволнованно воскликнул Милаш. И я очнулась от раздумий. Дверь в лекционную приоткрылась. Лаборант кратко поклонился вышедшему магистру и взмахом руки пригласил нас с Милашем войти.

Я пропустила коллегу вперед, потому что толпиться в двери было глупо и несолидно. Все-таки мы — почти магистры, надо создавать хотя бы видимость степенности и достоинства. Пара минут — и в моих руках окажется заветная цепь и свиток-направление на отработку. Я не показывала этого, но мне тоже не терпелось быстрее закончить с церемониями и уйти в сторону городского управления Микара. И, естественно, избавить от внимания подменного княжича. Вон он тут же встрепенулся, стоило мне зайти.

— В этот знаменательный день мы принимаем в наши ряды… — председатель говорил еще много слов о тяжкой работе и великой ответственности. Хотя все собравшиеся понимали, что это лишь дань церемонии, а не реальность. Вот через два года я снова смогу вернуться в Микар, принести свой отчет о проделанной работе и на этот раз самой выбрать, что и как делать. Через два года я буду официально свободна. Мелочи какие… всего лишь два года.

Председатель вручал свитки с милой вежливой улыбкой. Свитков было всего два, меня это ничуть не удивило. Скорее всего, подменного князя вообще никто никуда не распределял. Вот она, разница в положениях. Но, судя по выражению лица, Милашу тоже досталось что-то неплохое: он серьезно покачал головой и поклонился магистрам. Цепь ему передали в красивом футляре.

Наступила моя очередь.

Я сковырнула еще толком и не засохшую печать — и зачем только эти церемонии? — и пробежалась глазами по выведенным красивым почерком словам. Поздравления, тема проекта, мое имя и… место распределения. Вот только вместо Микара в строке значилось Алское княжество.

Что? Обратно? В княжество и тем более в княжеский замок? Это шутка такая?

Я продолжала буравить взглядом буквы, даже не заметила, как мне в руку принялись совать футляр уже с моей цепью. Я вцепилась в него неверными пальцами и нахмуренная подняла взгляд на председателя комиссии.

— Это что такое? — я не смогла выразиться точнее, так сильно было мое удивление. Да и слова в голове разбегались.

— Вам очень повезло, Астер. Поздравляю! Не скрою, мы очень хотели видеть вас в рядах микарских алхимиков. Но сам княжич высказал вам свое расположение…

— Я лично открываю новое алхимическое крыло, расстраиваем уже имеющееся в замке, — он подкрался ко мне из-за спины и приобнял, вцепившись пальцами мне в бок. Я постаралась не дрогнуть, хотя внутри все в миг закипело, сметая выстроенный многими годами контроль. — И мне требуется такая помощница. Личная помощница. Да и стоит запирать этот яркий цветок в четырех белых стенах?..

— Очень щедро с вашей стороны, княжич Адрен, — кратко поклонился этому нахалу председатель совета Алхимических и Метаморфических наук Микара и отошел.

— Какая личная помощница? — тихо прошипела я.

— Адрену она действительно нужна, — хмыкнул мне на ухо этот нахал. — Но не волнуйся, Адрен привык делиться со мной своими игрушками. Так что от меня ты не сбежишь, рыжуля…

— А тебя как зовут? — я попыталась дернуться, обернуться, но он держал меня крепко, видимо, помня, что случилось в прошлый раз.

— Далиан, — с придыханием произнес он. — Ты запомнишь его очень быстро. Я буду рядом и днем, и ночью. Иногда не только я, Адрену тоже нравятся рыженькие. Это будут долгие и горячие два года…

— И ты думаешь, что я позволю тебе? — я упрямо сжала губы и вцепилась ногтями в его руку на моей талии. Далиан зашипел от боли, но руку не убрал.

— За это и люблю вас, дипломированных магичек. За самоуверенность, — зло ответил он. — Люблю наблюдать, как вы беситесь, но все равно проигрываете. Внутри тебя такая же трусливая, слабая милашка, которая так и ждет, чтобы ее приласкали… Или ударили… Что ты выберешь?

Я дернулась так, что казалось, кусок платья вместе с моей кожей останется у этого негодяя в руках. В один момент мне стало жаль, что я — не адепт-стихийник, иначе Далиан уже лежал бы в луже своей крови.

Приласкать? Меня?

— Меня вырвет от одного твоего касания, — произнесла я, глядя ему в лицо.

— Ничего, я знаю замечательное снадобье, напрочь убирает рвотный рефлекс на пару часов. Нам с тобой хватит.

Я сжала пальцы на футляре с цепью и резко выдохнула. Я была готова ко многому, но не к этому. Происходящее взбесило и вывело из себя, но показывать это не стоило. Я прошла мимо Далиана устремленным шагом. Свиток с распределением обжигал мне руку. Вероятность, что меня никто не узнает в новой лаборатории, равна нулю. Просто этот наглец из свиты княжича, а наши миры с братьями никак не пересекались. Но лаборатория — это другое. Маги и алхимики так или иначе присутствовали на вечерах и совещаниях. И это я не говорю об охране… Конечно, меня узнают.

Или я сама объявлю свою личность. Если не получится сбежать…

— Я буду ждать тебя в «Розовой мантии» к ужину, — прокричал мне в спину Далиан. — Знай, я не люблю, когда опаздывают.

Он не беспокоился, что я сбегу. Потому что сбегать некуда. Распределение, будь оно неладно. Можно было выкупить себя, но сумма очень большая и только если согласен работодатель. А этот… Нет, он не согласится. Мне нужно было придумать что-то…

Я мчалась по коридору, не замечая ничего вокруг. Притормозила только, когда нечаянно сбила кого-то. Помогла подняться и собрать книги. Эти простые действия немного охладили мое бешенство.

— Смотри, как шла! — зашептались за моей спиной обычные студенты. — Наверное, распределили не так…

— Неужели к дотационщикам? — содрогнулись остальные и покосились в мою сторону. Ну да, на эти должности шли или совсем бесталанные, или провинившиеся, или сумасшедшие добровольцы — те, кто искренне верил, что приносил таким образом пользу. И ведь никто не мог запретить отправиться в одну из этих нищих дыр… Потому что обычно от этих вакансий пытаются отказаться, а не наоборот. Именно поэтому — чтобы будущие работодатели не отказывали претенденту, который отработал на не особо престижной должности два года — такие места нигде не указываются. В книге учета напротив моего имени будет стоять только обозначение дотационной вакансии.

Это выход?

Я застыла под взглядами растерявшихся и даже испуганных студентов. Наверное, выражение лица у меня было еще то — страшное. А когда я рванула еще быстрее по коридору, но уже в другую сторону, они бросились в рассыпную, прижимаясь к стенам.

В приемной осталось всего несколько человек, но девушка, которая принимала у меня документы, была на месте. Я на ходу сорвала с доски перечень дотационных вакансий, положила его на стол перед носом служащей и припечатала его ладонью.

— Я хочу поменять распределение! Какая из этих дыр самая захолустная?

— Что? — непонимающе хлопнула глазами девушка.

— Дыра дырой! На краю мира! Болото!

— Вот! — испуганно взвизгнула она, тыча пальцем в одну из строк. — Академия егерей! Мирийские леса и болота! Начальная алхимия и методики обработки ингредиентов. Проживание в кампусе. Оплата…

— Плевать, беру, — зло усмехнулась я и бросила на стол свой красивый свиток с распределением, чтобы в обмен получить обычную коричневую бумагу.

Ха, даже если этот Далиан за мной последует, я успею подготовиться.

Мирийский лес, конечно, отвратительный, академия, скорее всего, развалина, а работа будет невыносимой. В егеря-то принимали всех подряд. Возможно, мне стоило подумать дольше, успокоиться, но…

Желание скорее покончить с моей связью с Алским княжеством и вырваться из этих сетей было сильнее.

И если это значило вбивать основы алхимии в пустые головы курсантов следующие два года, так тому и быть. Я усмехнулась, настроение немного улучшилось. Что ж, посмотрим, что это за Академия егерей.

26. Эгиль

В гостях у Корина время пронеслось незаметно. И хотя я старался не злоупотреблять гостеприимством, но все равно задержался почти на три дня. Только утром четвертого смог проститься с другом и покинуть этот теплый и уютный дом.

Хотел бы я остаться? Помогать в кузне, торговаться с наемниками или гвардейцами, точить горожанам ножи и ножницы? Возможно! Да, вот так, был принц — стал простой помощник кузнеца. Но моя тайна — странная магия — не давала мне даже шанса на такое развитие событий. Я не мог подвергнуть хороших людей опасности.

Да и, не дай Дис, еще кто-то из моих родственников или знакомых увидел бы меня на Красном рынке. Нет, у меня был свой путь. И раз я чудом оставался жив, стоило этот путь пройти так, чтобы не причинить никому из родных боли.

Три дня мне как раз хватило на все.

Пока Корин всерьез взялся за мой меч, я подготавливал себя к будущему путешествию. Вещи наемников стоило обменять или продать, купить взамен все необходимое путешественнику — от одежды до хозяйственных мелочей. Деньги у меня были, не такое большие, чтобы купить дом, но достаточно — обеспечить себя едой и снимать жилье, оплатить работу Корина с моим мечом.

Конечно, друг хотел все сделать бесплатно. Но это было не по мне. Меч был отличным: качественная работа и дорогие материалы — сталь, камни, кожа. А любой труд нужно было оплатить, так было вбито в меня с детства. Даже принцу и королю не положено отбирать у людей их скарб. Если это, конечно, не военное время. Но сейчас-то мы ни с кем не воевали.

Так что я уговорил Корина взять оплату, все-таки у друга подрастал еще второй сын, а жена ходила, беременная с третьим ребенком. Мои скро им понадобятся.

Конец первого дня застал меня на кровати в гостевом домике. Здесь было тихо. Я перебирал в памяти события прошлых дней. Надеялся, что поджог дома прошел как нужно, как мы с Хадльдис планировали. Какие-нибудь слухи завтра пойдут по рынку, все-таки квартал, где стоял дом алхимика, не так и далеко. А пожар — это страшная напасть, которой очень боятся жители Столицы — слишком много домов и людей.

Утром следующего дня Корин пришел снять мерки с моих рук и тела, чтобы длина меча была правильной. Он застал меня за рукоделием. Во дворе я нашел простой, но приятный на вид камень и обрывки кожи. Получившаяся подвеска была кривой и уж точно не подходила для того, чтобы ее мог подарить кому-либо взрослый мужчина. Но это был символ. Я надеялся, что мать поймет, от кого пришло письмо. Я хотел с ней встретиться перед отъездом.

Понятное дело, что такая встреча сулила мне опасность. Мало ли, кто за ней мог следить. Мало ли, кто и как меня искал. В письме я указал место, достаточно безопасное, чтобы я мог осмотреть округу и решить присоединяться к маме или все-таки повременить. Я не сомневался в том, что она сама лично не виновата в том, что в итоге произошло со мной. Возможно, что-то слышала от придворных или ощущала смену настроений в окружении отца и моего брата, поэтому и принесла мне драгоценные камни, поэтому и просила меня уехать. Верить в то, что она замешана, я не стал.

Как бы велика ни была моя вера, но письмо осталось неподписанным. Оставить даже инициалы мне показалось опасным. Только место, время и неуклюже сделанная, кривая подвеска. А послание Корин передал курьером. В том, что оно дойдет до получателя, я не сомневался. Все-таки я был принцем, даже десять лет, которые меня не было, ничего не поменяли в привычках и мелочах, которые происходили в Гнезде. Но все равно я волновался и места себе не находил.

— Эгиль, ты мне нужен, — мой друг постарался сделать так, чтобы все лишние мысли вылетели из моей головы. Да и действительно моя помощь была как нельзя кстати. Кузница не могла отложить другие заказы на потом из-за моего меча. Так что Корину пришлось освободить помощников, оставили их заниматься изготовлением простых вещей — подков, гвоздей, ножей, утвари и другой мелочи. Его отец с внуками сидел в лавке. А сам он в паре со мной начал работу над мечом.

Хотя «в паре» это громко было сказано. Все, что мне доверили, это носить воду, следить за пламенем и выполнять простые команды — подай и принеси. Но я не жаловался. Корин вряд ли стал бы меня учить, как применять магию, так и я молча наблюдал за созданием оружия. Вечером не осталось сил на разговоры, только доесть ужин и ополоснуться от черных разводов горючего камня.

Сон сморил меня почти мгновенно, стоило закрыть глаза. Хотя я всерьез волновался, что из-за письма не смогу успокоиться и все-таки подпалю постель или даже гостевой домик. Но нет, мне ничего не снилось, и проснулся я в отличном настроении на целых простынях: то ли усталость в этом виновата, то ли я всей своей сущностью ощущал безопасность.

Я вначале обрадовался этому — может, шрамы больше не будут гореть? Но несколькими минутами позже поймал себя на мысли, что затишье может быть кратковременным.

Такого вида явления не пропадали просто так, так же как и не возникали из ничего. Виноваты шрамы или тот, кто их нанес. Как бы ни было противно или неприятно, но мне нужен был алхимик или тот, кто учился на него, либо школа с алхимическими курсами, чтобы разобраться в записях сумасшедшего. Они ждали своего часа на дне моих сумок.

Я покосился на свое отражение, мелькающее в узком зеркале над умывальником, и недовольно вздохнул. Может, конечно, в этом было виновато освещение или крошечная комната, но шрамы были темнее, чем раньше, толще, заметнее. Как бы я не хотел, чтобы это было моим воображением, но и на ощупь шрамы отличались. Выдумываю или?..

Неприятное чувство поселилось внутри меня. Алхимик что-то сделал? Повлиял? Или же это пламя, вырвавшееся из меня, виновато? Если так пойдет дальше, если они станут еще заметнее, то мне будет не скрыться нигде в Рики Винданна. Такое лицо придется маской прикрывать, иначе меня запомнит каждый прохожий в каждом городке.

— Послание! Вам послание, — оборвал мое самолюбование громкий стук в дверь. На пороге оказался тот самый паренек — старший сын Корина. В его руках был узкий коричневый конверт. Я едва смог пробормотать мальчику «спасибо», меня сейчас только одно интересовало: что же там внутри.

На ладонь мне выпала карточка. Больше в конверте ничего не было. На обороте карточки тоже. Но бумага была пропитала сладковатым и мягким запахом. Я узнал его сразу — любимый мамин аромат, он всегда был с ней — в ее комнате, на платьях и кружевных платочках, оставался на моей подушке, если она укладывала меня спать или просто приходила погладить по голове.

А карточка… Ну конечно! Пара влюбленных в беседке. Картинка, которая мелькала в каждом гадательном наборе. Она обозначала свидание или согласие на свидание, в зависимости кто и кому ее отправлял. В Бардарине я почти забыл об этих замысловатых обычаях Гнезда: все-таки непросто договориться о встрече паре, когда вокруг столько глаз. Поэтому у карт гадательного набора были свои значения.

— Она ответила, — я сразу же поспешил к Корину и застал его в кухне. Нужно было пожелать доброго утра, но я смог только кивнуть Сигдоуре, его жене, и тут же повернулся к другу. Когда я собирался с мыслями, когда готовил этот план, во мне было больше решимости. Но вот уже завтра утром мне стоит быть в беседке возле Птичьего парка, а я ощущал себя растерянным. Что говорить? О чем просить? Как объяснить то, что со мной произошло?

Мое отсутствующее состояние было настолько заметным, что Сигдоура подтолкнула меня к столу, на котором был завтрак, а Корин заварил сорж, хотя я вовсе об этом не просил. Первую сладкую лепешку я проглотил, даже не соображая, что делаю. Потом, конечно, распробовал и, расхваливая, взялся за добавку. Забавно, но такое отношение друга и его супруги действительно меня отвлекло.

Но в назначенное время моя мать не пришла. Я ждал чуть в стороне, сидел под деревом у беседки — две полукруглые лавочки со столиком, три арочный входа и десяток столбиков, увитых какой-то зеленью. Я не хотел сразу подходить, вдруг была бы слежка. но время шло, а мамы все не было.

Потом беседку заняла какая-то молоденькая девушка. По всей видимости, она тоже с кем-то должна была встретиться, потому что шла очень целеустремленно и быстрым шагом, почти что бежала. Может, даже опаздывала. Я разглядывал ее, как и остальной парк, только чтобы отвлечься от печальной мысли: я не смогу увидеться с матерью перед путешествием. Одно меня примирило с ситуацией — по крайней мере, я дал ей знать, что жив.

Но зачем она дала понять, что придет? Или это я неправильно прочитал послание на карточке?

Пока я мучился сомнениями, в беседке стало происходить странное. Девушка не могла найти себе места. Она то вставала, подходила к узорным перилам, то пересаживалась, то прохаживалась вокруг столика. Я, сам того не желая, посматривал в ее сторону. И тут она потянулась вверх к перекладине во входе в беседку и прикрепила что-то к ней. Я прищурился и с удивлением рассмотрел тот самый кулон, который отправил в письме несколько дней назад. Неужели я все не так понял? Мама не смогла прийти и прислала кого-то вместо себя?

А вдруг это ловушка?

Подозрения еще не развеялись, а я уже целенаправленно шел к беседке. Я скрыл лицо капюшоном, так я привлекал меньше внимания, чем если бы показывал каждому свои шрамы. Девушка вздрогнула, стоило мне показаться на пороге и зайти внутрь символичных стен. Ее пальцы нервно отбивали по столику рваный ритм, но сама она пыталась казаться спокойной и была очень молода.

Я с секундной заминкой стянул с головы капюшон. Незнакомка охнула, приоткрывая по-детски рот и округляя глаза.

А незнакомка ли?

Я вдруг понял, что где-то эту девушку видел. В Гнезде? Она точно не горничная и не служанка, слишком аккуратные руки и прямая осанка. Может, до моего исчезновения?.. Хотя нет, она слишком молода. Но прежде чем я разгадал эту загадку, девушка вздохнула, будто собираясь с силами, и произнесла:

— Здравствуй, старший братик.

Милосердная Дис! Я совсем забыл, как быстро меняются дети.

27. Астер

Когда я вышла из здания, солнце уже клонилось к закату. Нужно было спешить. В городском управлении Микара стоило оказаться до закрытия, не откладывать регистрацию цепи на завтра.

У меня остался только один этот вечер, чтобы расправиться со всеми делами, собраться и покинуть город. И пусть Далиан ждет меня в «Розовой мантии», а потом ищет по пансионам и ночлежкам… Сколько угодно ищет!

Я еще раз пожелала на голову этому самому Далиану неприятностей, да покрупнее, и кинулась из университетского городка в сторону главной площади Микара. Именно там светились в сумерках все еще открытые двери городского управления. Путь предстоял неблизкий, особенно пешком. Я даже на некоторое время забыла о том, что хотела выглядеть солидно, и побежала.

Мне повезло: я влетела внутрь в числе последних посетителей. После меня успели втиснуться еще четыре человека, а потом одна из створок была закрыта, а в проеме стал усатый страж.

Ноги гудели от бега, чуть ли не в горле билось сердце — что-то я давно не разминалась. Пока сидела в башне и корпела над проектом, было не до физических упражнений. Разве что охота на мантикору…

Процедура регистрации прошла быстро и без лишних вопросов. Мой кулон мастера растворили в специальном составе, туда же опустили новенькую цепь магистра, прядь моих волос и каплю крови. Заклинание накладывал усталый маг в помятой форменной мантии. Он почти не смотрел на меня, нужный конструкт создавал не так чтобы уверенно, ища подсказку в книге. Все-таки не каждый день магистры приходят.

Я его не торопила. Работать магом в городском управлении или в другом подобном учреждении — очень выматывает. Мало того, что запросы у всех пришедших разные, так просители еще и не могли частенько внятно объяснить, чего они хотят. А магу нужно качественно работу выполнять и не попутать. Тут уж не до любви к магическому искусству, лишь бы не сорваться!

Наконец жидкость загустела и впиталась в цепь под воздействием заклинания. Мы с магом внимательно следили за реакцией. Он поднял цепь щипцами, встряхнул и положил передо мной на красивую салфетку сушиться. Через пару минут я могла ее уже забрать, но прежде маг должен был заполнить ведомость: мол, цепь зарегистрирована на мое имя и всякое такое. Конечно, он глянул на бумажку с моим распределением и поморщился, хотя и попытался последнее скрыть.

— Напоминаю, что отчеты о проделанной работе нужно отправлять каждый квартал. Так же вас ожидает проверка, так что рекомендую с места распределения никуда не пропадать, — это он, по всей видимости, намекал на то, что я сбегу из Академии егерей, как только ее увижу. — Иначе вам грозит штраф и еще три года отработки. В конце срока распределения следует прибыть в любое официальное учреждение, которое работает с алхимиками, и снять ограничение с цепи. Все ясно?

— Предельно. Благодарю, — я подхватила свои бумажки, повесила цепь на шею и покинула кабинет.

Ощущения были странными. Казалось, я шла к этому моменту столько лет. Но вот я — магистр, заветный знак у меня, цель достигнута! А внутри ничего, даже радости нет.

Конечно, во всем был виноват тот нахал. Если бы меня распределили в Главную алхимическую лабораторию, я бы сейчас не бегала по подворотням, а поднимала кружку горячего вина за свой успех в ближайшем трактире. Но нет, никакой выпивки, мне нужно было успеть на алхимический рынок до его закрытия. Торговые ряды работали и после заката, но тогда было сложнее распознать, хорош ли ингредиент, или продавец пытается впихнуть позапрошлогоднее гнилое сырье.

Вечерний Микар был окружен весельем, особенно центр, все-таки в большей мере это был студенческий город. Запах трав и алкоголя, какой-то еды, поздравления и уже немного пьяные песенки — окружали меня. Я даже шаг замедлила. Вот бы остановиться! Нет, не поучаствовать, все же на студентку я не походила, но приблизиться к этому простецкому и искрометному веселью хотелось. Не думать ни о чем, не хмуриться, жить одним днем…

Но мои мысли то и дело возвращались к тому, что оружие мое осталось где-то в лесу, чулки там же, растерзанные мантикорами. Хватит ли мне тех денег, что у меня при себе? Сколько я могла позволить себе потратить? До первой зарплаты еще далеко.

К тому же вряд ли в Мирийских лесах есть пристойные алхимические лавки. В школе, я была в этом уверена, на складе разве что пустая колба со спиртом и паутина осталась. Даже если прошлый учитель оставил какие-то запасы, их растащили все кому не лень. А у меня с собой только самое важное и редкое из ингредиентов, то, что не нужно каждый день.

И самострел… Альвы побери этих мантикор! Мне нужен был самострел и готовые капсулы со снарядами, потому что сейчас я не могла никак пополнить свои запасы. И амулетов лучше было бы прикупить…

Катастрофа!

Я сжала кошель, лежащий в сумке, и в отчаянии вытащила его наружу. Денег было жалко! Но ехать в глушь голой и босой? Ну, уж нет! Хватит мне неожиданностей.

Еще дома я разделила средства на несколько частей. Самый большой мешочек должен был уйти на текущие расходы, на обустройство в Микаре, съем жилья. Но я не думала, что потрачу эту сумму в один вечер. Но придется так поступить. Иначе я могу и до Академии не доехать, все-таки путь неблизкий. Да и в Микаре кое-какие диковины и мелочи дешевле, чем в лавчонке в трех днях пути по заброшенных тропам от большого города.

Обратно в «Приют добряка» я пробиралась, уже когда вечер был в разгаре. Темноту разгоняли яркие алхимические светильники и вспышки заклинаний. Тяжелая тканевая сумка оттягивала мне плечо, в руках были еще свертки, а по спине била неудобно повешенная за ремень сумка со снарядами. Самострел купить так и не удалось. Денег за такое просили сумасшедше много, впрочем, было за что. Но покупать оружие, когда толком не видно, насколько хороши деревянные элементы, правильно ли хранили оружие и нет ли дефектов… Нет, я не была готова тратить столько за лейсу в мешке!

На ужин в «Розовой мантии» я не пошла. Мысли такие были — потешить самолюбие Далиана, подыграть ему, узнать чуть больше о той части княжеского двора, которая мне была неизвестна. Но я решительно отбросила эту идею, не стоило рисковать. Пусть он раньше начнет беситься за неповиновение, чем я попаду в ситуацию, когда придется выпрыгивать из окна, чтобы избежать приставаний.

И вряд ли даже в таком шикарном заведении, как «Розовая мантия», готовили лучше, чем на княжеских приемах! Так что я отдала все свое внимание пристойно приготовленному простому ужину. Но вниз — в общий обеденный зал — спускаться не стала. Чем меньше я мелькаю перед чужими глазами, тем лучше. А волосы пришлось скрыть купленным на рынке простым черным платком.

Я легла спать почти сразу, как закончила ужинать. В комнате уже были разложены вещи, платье упаковано в сумки, а на кривом стуле лежала моя обычная дорожная одежда и длинная куртка в придачу. К цепи на груди я почти привыкла, вес не ощущала, разве что за пуговички платья ею зацепилась, но это было мелкое неудобство.

В предрассветных сумерках я покидаю Микар. Раньше выехать не получилось, оказывается не так просто разместить всю поклажу на лошадях. Накупила я вчера все-таки немало, к тому же место занимала кое-какая еда. Увы, впереди меня ждала неблизкая дорога — четыре-пять дней пути — на северо-запад, никуда не сворачивая.

Поклажа все равно казалась мне скудной. Будь моя воля — наняла бы экипаж и доверху заполнила его вещами. В последние годы у меня было не так много денег, чтобы баловать себя. Но я знала, как это могло быть — жить, ни в чем себе не отказывая, спокойно заниматься экспериментами и читать книги. Не задумываться о том, что кислота оставила дыры на последней приличной рубахе.

Стражи на воротах Микара пропустили меня без лишних слов, стоило показать им цепь. Да, возможно, кто-то из них вспомнит женщину с магистерской цепью, выехавшую из города. Вот только я специально выбрала не те ворота, которые были мне удобны, а соседние, чтобы запутать преследователей. Путь ищут меня по всему северу. Просто так в Рики Винданна Далиана вряд ли занесет без официального-то разрешения, а Академия находилась как раз на территории королевства моего жениха.

Правда, местоположение не мешало принимать в егеря всех кого не лень. Но на то дотационные школы и существовали, чтобы любой мог начать новую жизнь, получив полезный навык. Егеря образовывали бригады и за плату чистили дороги и леса от расплодившихся магических тварей или обычных вулфов и рысцов. Егерь мог прибиться к охотникам на монстров и стать одним из них или просто пойти в армию. В винданские гвардейцы или в наши латники, не говоря уже о магических подразделениях, егеря бы не взяли. Но всегда была возможность или в наемники податься или в пехотинцы. За какую сторону меч хватать, в Академии научить должны были.

Я усмехнулась и сладко потянулась. Свобода пьянила, путешествие обещало быть занимательным. За воротами Микара гулял легкий рассветный ветерок. Пряди волос, выбившиеся из-под платка, щекотно касались моей щеки.

На краткий миг можно было помечтать о будущих двух годах. Может, и Академия будет неплоха, может, мне даже понравится моя будущая работа. Бумага с распределением лежала у меня во внутреннем кармане куртки. Но даже если я ее потеряю, курьер совета Алхимических и Метаморфических наук уже спешил доставить письма во все места, которые выставили вакансии: в одних сообщалось об отсутствии претендента, в других — про скорый приезд новоиспеченных магистров.

Я надеялась, что к моему появлению Академия подготовится. Хотя… В тот же миг я понимала, что это самообман. Кому нужна преподавательница каких-то основ алхимии? Приехала, и ладушки! Но я старательно рисовала себе приятную картину будущего, мне не хотелось начинать первый день своей свободной жизни с тяжелых мыслей.

Я наконец настроилась на путешествие и быстрым шагом направила лошадей по широкой дороге вперед, где-то там — в часе или полтора пути — должен был мелькнуть поворот налево. Если, конечно, карта не соврала.

28. Эгиль

Я не просто почувствовал себя идиотом, я и был им. Передо мной сидела Эйрика — моя младшая сестра — и напряженно глядела на меня. Надо же… До меня не сразу дошла эта мысль. И я был так удивлен, что пропустил момент, когда мог что-то изменить. Младшая сестра вздохнула и отвела взгляд:

— Ты не узнал меня, да?..

— Прости, — тихо ответил я.

Соврать я ей не мог. Отмотать назад время и исправить — тоже. Все, что мне оставалось, это сидеть и смотреть на молоденькую девушку, так похожую на нашу мать, и называть себя идиотом. Я пытался доказать семье, что остался их частью и не изменился. Меня особо никуда не выпускали, меня осматривали и проверяли, а я настаивал, что остался прежним. Но за этой беготней я совершенно забыл, что могли измениться они — те, с кем я общался и кого считал своей семьей. Не просто жениться, получить другую должность или полысеть.

И вот теперь я пожинал плоды своей слепоты: сидел, смотрел вперед и не мог сопоставить два образа — большеглазого растрепанного ребенка и симпатичной девушки. Когда я исчез, Эйрике было всего семь или восемь. А сейчас…

— Прости, — повторил я и со стоном опустил голову на стол. Дис, помоги мне, я не узнал собственную сестру!

— Меня не пускали к тебе, братья говорили, что ты не в себе, — произнесла она. — Потом я обиделась, что ты не вспоминаешь обо мне. Я хотела поговорить с тобой после аудиенции, но мама не пустила. А дальше… ты пропал.

Я кивнул и внезапно понял, что действительно видел Эйрику возле трона, но не придал значения этому. Подумал, что смутно знакомая девушка чья-то невеста. Милосердная Дис! А ведь она, скорее всего, с кем-то помолвлена… Кажется, моей невесте тоже было около семнадцати, когда мы должны были пожениться.

— Я не думал, что ты такая, — попытался объясниться я.

— Другая? — Эйрика улыбнулась. — Да, нянюшка говорила мне, что мужчины частенько не видят дальше своего носа. А от мамы я слышала, что ты — догадливый и не хотел меня обидеть. Просто я изменилась, ведь так?

— Да, прости, — неуклюже в который раз пробормотал я. Было стыдно. Как я мог спутать с кем угодно собственную маленькую сестренку?

— Я всего лишь повзрослела, братик, — фыркнула она и похлопала меня по руке. А когда я поднял на нее взгляд, то со смехом добавила: — Ты тоже изменился. Это нормально!

— Нормально? — переспросил я. А Эйрика со все еще детской непосредственностью кивнула:

— Да! У отца седина на висках, у кое-кого уже и живот над ремнем висит. Противный мальчишка Гардар, который показывал мне язык, теперь щеголяет значком гвардейца и щипает девчонок за бока. Уже жениться предлагал. Садовники в зимнем саду выкорчевали все розаны — слишком старые кусты. А у нашего старшего братца очередная невеста… Все вокруг постепенно становится другим.

— Тебя уже с кем-то сговорили? — теперь я несмело коснулся ее пальцев. Надо же, как серьезно меняются дети. Почему я этого никогда не замечал? Не задумывался? Наверное, проведи я эти десять лет в кругу семьи, то не воспринимал бы взросление младшей сестренки как некое диво. И не было сейчас этого разговора.

— Мама отстояла мое право выбирать, — немного грустно улыбнулась Эйрика. — Но год-два — и жених появится. Если я не выберу, то это сделают за меня.

— Два года это мало…

— Будто бы тебя спрашивали, хочешь ты жениться или нет, — рассмеялась она. Я поморщился. Все-таки судьба принца отличалась от судьбы принцессы. Это было не одно и то же. Эйрика же махнула рукой и сказала: — Но я сюда пришла не для того, чтобы плакаться. А по маминой просьбе.

— Я догадался.

— Спасибо тебе, — неожиданно серьезно произнесла она. — Я почти не помню, что было, когда ты исчез первый раз. Но мама с тех пор стала не такой, более грустной. А когда ты исчез снова… Ей было слишком тяжело. Я понимаю, что написав письмо, ты сильно рисковал. Но спасибо тебе, брат. Это много для нее значит!

— Как же я уеду, не попрощавшись? — мягко улыбнулся я.

— Она не смогла прийти, ее отсутствие будет слишком заметным. Сейчас в Гнезде переполох. Все-таки ты исчез, и конечно же, никто ничего не видел. Или не хотел видеть, — поморщилась Эйрика.

Я кивнул. Все-таки мои подозрения по поводу того, что Оддвар действовал не в одиночку, подтверждались.

— Есть какие-то подозрения? — уточнил я.

— Я ни в чем не уверена, а мама молчит, — развела руками Эйрика. — Но за эти годы при дворе все устроилось так, что ты, братец, совсем не вовремя появился. Им нужно было либо учитывать тебя, хоть ты больше и не защитник короны, но все еще принц, либо…

— Убрать меня, чтобы не мешался и дальше, — я хмыкнул, кивая.

— Мама пыталась тебя предупредить, сказала, что убедит тебя уехать.

— Ей это почти удалось! Я и сам бы уехал, просто мне нужно было несколько дней на раздумья, — я понимал, что никакой точной информации мне Эйрика не скажет, может, мама знала, но это было опасно — разговаривать на тему заговоров. Опасно потому что в конце цепочки заговорщиков мог стоять мой брат или и вовсе мой отец. Я не хотел об этом думать, но в глубине моего сердца понимал, что возможно все. Даже такой вариант.

— Значит, тебе это точно пригодится, — улыбнулась Эйрика и вытащила из сумочки тубус для бумаг. — Удачи, братец. Если появится возможность, передай мне или маме весточку, что жив и хорошо устроился. Она будет волноваться.

— А ты?.. У вас все будет хорошо? — меня пронзило опасением, что я подверг опасности не только себя, но и маму с сестрой. Но Эйрика подмигнула мне и заговорщицким шепотом ответила:

— Я умею ускользать от чужих взглядов. Меня Альнир научила.

— Альнир? — имя смутно знакомое, не наше. Я где-то слышал его, но сразу так и не вспомнишь.

— Да, жена Хафстейдна! Она частенько бывает в Гнезде и многому меня научила. А ты знаешь, что алхимики… — воодушевленно затарахтела Эйрика, но я ее остановил жестом. К тому же об алхимиках мне как раз не очень интересно было слушать.

— Я ценю вашу дружбу, но не очень уживаюсь с алхимиками, — попытался объяснить я, чтобы сестренка не обиделась.

— Как знаешь, — пожала она плечами. — Но, Эгиль, я и о твоей невесте спрашивала! Она тоже алхимик. И неплохой!

— Значит, и хорошо, что принц Эгиль пропал без вести, и хорошо, что свадьбы снова не будет, — я рассмеялся с облегчением. — Каждый пойдет своей дорогой.

— В любом случае тяжело судить было бы вам хорошо вместе, если вы друг друга ни разу не видели, — вздохнула Эйрика. — Я боюсь оказаться в одиночестве, в незнакомом городе с человеком, которого не люблю… Эгиль, а вдруг я не полюблю своего жениха? Вдруг меня сговорят с тем, кто будет мне противен? Я не хочу выйти замуж за кого-то похожего на нашего брата или Хафстейдна. Я не…

— Тише, ну что ты? — я приобнял сестру и осторожно погладил ее по спине. — Знаешь, давай сделаем так…

Я предложил единственное, что мог сделать: вернуться и помочь, если ей будет плохо. Если она не встретит свою любовь, если не мил будет жених, и ее будут выдавать замуж насильно, то я вернусь и помогу. Я понимал всю печаль нашего положения, что нами заключают контракты между странами, укрепляют свои позиции внутри страны, и никому нет дела до наших чувств. Но все-таки надеялся, что хотя бы Эйрике — той самой крошке в белом одеяле, которую я многие годы назад брал трясущимися руками — я смогу помочь. Ведь для чего-то же существовали старшие братья.

Я возвращался в кузницу с головой, полной тяжелых мыслей. Мне и не терпелось разобраться в бумагах, которые передала мама, а с другой стороны, теперь я не был уверен, что правильно поступаю, уезжая. Ведь здесь оставались те, кто мне дорог.

— Я узнал, где тебе проще всего спрятаться, — осчастливил меня Корин, стоило мне переступить порог внутренних помещений кузницы.

Друг как раз заканчивал работу с моим мечом. У меня не нашлось слов, чтобы описать то, что он мне предлагал. Я взял из его рук меч и присмотрелся к клинку. Он был великолепен! Свет чуть серебрился по лезвию. Мягкая чуть шершавая обмотка рукояти не скользила в ладони. По моим ощущениям у этого оружия был идеальный баланс и вес. Впрочем, неудивительно, ведь его делали под меня. На мгновение я забыл обо всем, что хотел рассказать Корину, мне нужно было взмахнуть мечом, нанести пару ударов, попробовать его в деле.

Но потом меч был спрятан в ножны, и я с благодарностью обхватил друга за плечи. Я искренне верил, что это оружие поможет мне справиться со многими трудностями впереди. А их будет еще немало, я почему-то не мог переубедить себя в этом.

— Смотри, — Корин разложил передо мной карту — потертую, кое-где порванную, видно что наемничью, но названия городов и мест все еще можно было по ней прочесть. — Я расспросил своих клиентов, где легко будет начать новую жизнь. Сказал, что родственник едет из Оши, хотел бы прижиться в Рики Винданна, стать своим…

— А такие места есть? Чтобы раз — и стал своим? — усмехнулся я.

— Тут и с правильным лицом, и предками не так легко может быть, — поддержал мою улыбку Корин. — Но где достать документы, мне подсказали. В гвардейцы никто не возьмет без протекции. Но есть дотационные школы. Военная возле Столицы принимает совсем юнцов. Есть лекари и алхимики, но это мы отметаем сразу… Магические колледжи требуют наличие попечителя…

Его палец порхал над картой, указывая мне то или иное место. Действительно, проще всего получить новые документы можно было при обучении, точнее, при успешном его завершении. На обучение требовалось время и силы, поэтому каждому, кто решал идти по стезе профессионала, разрешалось выбрать себе новое имя или оставить свое. Все зависело от того, хотел ты оставить связь с прошлым или нет. Отличительные знаки нельзя было потерять, ими не мог воспользоваться другой человек.

— Но я бы выбрал охотников, — показал Корин на две точки на карте. — Одна академия на самой границе с Алским княжеством, вторая — ближе к Оши. Про ошскую много хорошего говорили…

Ранее я бы так и поступил. В принципе мне было все равно, где остановиться, лишь бы не вблизи Столицы. Но сейчас у меня на руках были бумаги, которые передала мне мама. А среди них переливалось вензелями свидетельство на владение поместьем. То самое, на западных болотах. Вот только раньше оно было выписано на имя принца Эгиля, а сейчас зачаровано на предъявителя — никаких имен. Мне только нужно оставить магический след. Я мог бы и не ехать в ту глушь. Но почему бы и нет? Если у меня есть дом, почему бы не посмотреть на него?

— А Мирийские болота? — нашел взглядом я этот район на карте. — О них что скажешь?

— Ходят слухи, что там альвы водятся, а по ночам утопленники поднимаются из трясины и скребутся в двери домов, — хмыкнул Корин, но потом, нахмурившись, ответил все-таки: — Есть там академия, но честно говоря, лучше выбрать что-то другое. Егеря, сам понимаешь.

Я чуть не рассмеялся: да уж, отличная карьера для принца. Начал со школы гвардейцев, почти окончил Бардарин — академию боевых магов, а теперь упал на самое дно — до егеря! Впрочем, после небольших раздумий этот вариант уже не был настолько смешным. Со своим опытом я ведь могу и досрочно окончить эту — ха! — академию. Сдать экзамены, получить новое имя и выбрать путь по нраву.

— А неплохая идея, знаешь, — выслушав мои мысли по этому поводу, с удивлением проговорил Корин. — Вот только погода там…

— Зато собственное поместье рядом, — бросил я на чашу весов еще один аргумент. Судя по карте, мой новый дом действительно был где-то поблизости от академии — между небольшим городом, парой сел и собственно Мирийскими болотами.

Я поднял взгляд на друга, и Корин, соглашаясь, кивнул. Хотя, конечно же, выбирать было мне.

Чтобы прийти к решению, я сосредоточился на мече. Вытащил его из ножен, посмотрел внимательнее на кромку. Надо бы точильный круг прикупить… Или мага из инженеров найти, у них на все случаи жизни есть эти самые конструкты.

А ведь, действительно, что я теряю, если запишусь в егеря, не в охотники? Пару-тройку месяцев? Так мне спешить некуда. А если совсем не по нраву будет обучение, то попробую себя в другом месте. Я здоров, не бедствую и меч при мне. Так почему бы не отправиться на северо-запад?

Путь, конечно, был неблизкий, да и болота — не совсем та местность, где бы мне хотелось жить. Но было еще кое-что. Оно не давало мне покоя, мучило меня.

Альвы. В тех краях действительно видели альвов. Я почувствовал, как гнев внутри меня колыхнулся, стоило мне только подумать об этих чудовищах. Очень редко они перебирались через Мирийские проклятые топи, но все-таки был шанс, что я снова найду кого-то из этих ублюдков. Возможно, мне удастся что-то узнать о моих шрамах или хотя бы убить одного из них.

— Пусть будет Академия егерей, — решил я.

29. Астер

Карта не соврала, на третьи сутки я оказалась у границ Алского княжества. Путешествие проходило без особых сложностей, хотя я старалась не расслабляться и поглядывала по сторонам. Но вот, наконец, я должна была избавиться от части волнений…

Возле пропускного пункта собрались немаленькие очереди. Пришлось встать в их конец. Толпа угрюмо таращилась куда-то вперед, где-то лаяли хундуры и слышалась забористая ругань. Говорили в основном на алскере, но изредка проскакивали и фразы по-виндански. Не так сильно и отличаются наши два языка, хотя все-таки они недостаточно сходны, чтобы любой житель княжества понимал винданца. Нужно было обучение и общение.

Впрочем, мне недопонимание не грозило. Все-таки я изначально была невестой винданского принца. Конечно же, мои учителя и воспитатели позаботились о том, чтобы я знала этот язык. Точнее, не просто знала, а общалась на нем так же как на родном. В принципе я могла бы и переводчиком работать, если что с алхимией не заладилось бы…

«Хотя что у меня могло не заладиться?»

Смешная мысль. Я даже фыркнула от возмущения.

Очередь медленно ползла вперед. В моем желудке возмущался завтрак, который мне пришлось в себя впихнуть. Увы, еда, собранная с собой в Микаре, закончилась еще вчера. Трогать же сушеное мясо и зерновые лепешки я не хотела, мало ли, как будет дальше с трактирами. Чем альвы не шутят, придется еще ночевать под открытым небом!

Завтрак все еще не мог определиться, куда он желает отправиться, а я уже добралась до пропускного пункта. Немного поплутала между очередями, и в итоге оказалась в самой быстрой. Эта тоже двигалась медленно, но все-таки быстрее чем такая же в ночную смену в Микаре.

Я никогда не пересекала границ Алского княжества, но мне все равно показалось странным, что здесь такая толпа людей. Среди застрявших у границы были и торговцы, и ремесленники, и обычные крестьяне. Некоторые и вовсе выглядели так, как будто они эту границу пересекают три раза на день. Может, случилось что?

С болящим животом сосредоточиться было очень сложно. Пришлось все-таки залезть в свои драгоценные припасы и отломать веточку от пучка с верегонкой. Противная растительная горечь, тем не менее, почти сразу успокоила бунтующий желудок.

Мир в один момент стал более гостеприимным и красочным. Я встрепенулась и прислушалась к ругани: кто-то распекал то ли дочь, то ли жену за то, что она забыла «свою плашку».

На мгновение я не поняла, о чем говорят, но ответ женщины расставил все по местам. Говорили об удостоверении личности. Плашка, браслет или кулон — это могла быть любая зачарованная мелкая пластинка или камешек. Стоило правильно сказать свое имя и место жительства, как удостоверение должно было подсветиться. Та же функция, что и у моей магистерской цепи, только цепь еще и мою квалификацию подтверждает и потерять ее невозможно. А «плашку» даже забыть дома можно.

Но ругань и другие разговоры немного пояснили мне, что происходило на границе.

Меня начали искать.

Как бы долго ни отвлекала внимание на себя Альнир, но в мою башню вошли и меня там не обнаружили. Времени все-таки прошло уже достаточно. Еще вчера я должна была отправиться с самой Альнир и ее мужем, с вереницей повозок с моими вещами и подарками на собственную свадьбу. Но не отправилась, в этот раз потеряли невесту. Какое несчастье!

Я хмыкнула. Извини, мой несостоявшийся муж, но моим будущим не будет вышивание дни и ночи у окошка, пока ты решаешь серьезные королевские дела. Так и быть, я еще пару лет поохочусь на ингредиенты, поучу каких-нибудь идиотов, а потом… Да, потом все наладится.

А поиски мои развернули не на шутку, видимо, отца задело мое самоуправство. На границе отсеивали всех, у кого не было при себе именного подтверждения. Дальше тех женщин, кому не повезло, отводили на дальнейшую проверку. Как подтверждение своих мыслей, я увидела яркий временный шатер, установленный рядом с пунктом пропуска. Там и заседал тот, кто знал меня в лицо… Или нет.

Скорее всего, там был мой портрет. Все-таки не так много людей, которые меня узнали бы. Я не представляла, как бы старуха Ферден ездила по границе и всматривалась в сотни женских лиц. Да ее же скрючит ко второму дню таких разъездов!

Нет, скорее всего, поступили проще. В шатре сидит маг-инженер, знающий заклинание подобия, и стоит колба с кровью моего ближайшего родственника. Может, даже отца! И десяток латников — охрана для этой колбы. Не мага же охранять.

Да, наверное. Я бы сама поступила именно так.

Но кто бы ни спланировал мои поиски, он ошибся в самом начале. Надо было проверять всех, кто подходит под описание, неважно, какое имя они сейчас носят. Даже если это еще сильнее задержит людей на границе. Впрочем, кто бы мог предположить, что у княжны появится за это короткое время новое имя?

Чтобы уж совсем запутать проверку, я прибилась к рыжему семейству торговцев. В западной части Алского княжества этот цвет волос был не таким редким, как в центре. И если в Микаре мне казалось, что все так или иначе поглядывают в мою сторону, то чем дальше я удалялась на запад, тем меньше глаз на меня таращились. Ну, подумаешь, еще одна рыжая!.. Скорее многих интересовало, что у меня в сумках.

Стражи даже не посмотрели на мое лицо, достаточно было стянуть с шеи цепь магистра.

— Магистр алхимии и метаморфики Астер гран Тесса по распоряжению Микарского совета Алхимических и Метаморфических наук…

— Проезжайте, госпожа, — буркнул усатый мужчина, поправляя каску. Цепь едва успела засветиться легким голубым сиянием. Я нервничала слишком много по сравнению с тем, как все в итоге разрешилось. И если для стражников я была очередной женщиной в бесконечной череде людей, то для меня это разрешение на проезд… Да, я с трудом удержалась, чтобы не рассмеяться от радости.

Да здравствует незнакомая страна! Да здравствует новая жизнь!

Винданские гвардейцы вообще на меня не обратили внимания. Один из них нетерпеливо взмахнул рукой, ожидая торговца, которых ехал сразу же за мной. Ну да, там было с чего поживиться. Но не такая уж это и большая цена — пара монет за сговорчивость гвардейца.

Я сжала коленями бока лошади и двинулась бодрой рысью вперед, объезжая телеги, повозки и пешеходов. За границей пока не было ничего примечательного, такого чего я не видела в родном княжестве. Сквернословили так же, разве что на слегка отличающемся языке. Одежда сходная, хотя воротники и длина рубахи могла и отличаться. Оружие и зелья — тут уж точно все идентично.

Единственно, что женщины предпочитали плести косы вместо того, чтобы подбирать волосы вверх, а мужчины — те, которые маги в особенности — не носили бороду. Наши маги как-то спокойнее относились к бородам, особо экспрессивные еще и завивали растительность на лице. Я захихикала, вспомнив, как один преподаватель успел за лекцию пять раз помешать своей бородой зелье. Из-за лишнего компонента из котла полезла коричневая жижа, а борода застыла мелкими колючками. К следующей лекции от бороды осталась едва ли треть.

Я на ходу кое-как заплела косы, вышло криво, это я и без зеркала понимала. Но лучше так, может, сойду за местную.

Или не сойду…

Мой путь лежал сначала на запад, а потом к северу. Когда поворот в сторону Столицы остался за моей спиной, дорожное полотно стало значительно хуже, а сама дорога уже. Это было своего рода предупреждение любому путнику, которого несло в сторону Мирийских лесов. Мол, одумайся, несчастный, впереди тебя не ждет ничего приятного.

В первых же день я промчалась мимо невнятных поселков, старалась быстрее добраться до крупнейшего в этих землях города. Хотя крупным он только на карте казался. Но я надеялась остановиться там на ночлег, все-таки насчет ночевки под открытым небом я погорячилась. Пусть до болот еще была пара дней пути, но мошкара уже доставляла неприятные ощущения.

Слойг встретил меня резким химическим запахом, будто весь город сговорился и принялся мыть пробирки и отстирывать рабочую алхимическую форму. Иначе почему туман, бродящий по улицам, щиплет на языке? Место для ночлега я нашла с трудом, из-за тумана даже подсвеченные вывески было сложно прочесть. В мареве перекрикивались люди, строем промаршировали гвардейцы, скорее всего, вечерний обход. Туман то съедал звуки, то наоборот распространял их, искажая оригинал.

Я вошла в трактир и вздохнула с облегчением. Здесь запах кислот для чистки был не таким сильным, его перебивал стойкий аромат пережаренного масла и пота. Неприятно, но смириться можно, особенно если здесь найдется комната подороже и почище. Да, денег у меня было не так и много, но ночевать на лавке я была не согласна. Лучше уж в чистом поле!

— Мне нужна приличная чистая комната, — сказала я, подойдя к управляющему в характерном жилете. Тот как раз возился с какими-то бумагами и взгляд на меня поднял не сразу. Рядом носились женщины и мужчины с тарелками и большими кружками, за длинной перегородкой была видна кухня и раскрасневшиеся от жара повара.

— Свободная есть, — не поднимая глаз, ответил мне мужчина, но потом запнулся и мотнул головой: — Нет, грязно там. Не могу поселить.

— Так в чем проблема? Некому убрать? — я, честно говоря, удивилась.

— Да, есть кому. Вот только летом там убирать бесполезно, э-э… госпожа, приношу свои извинения, что был невнимателен… — он наконец посмотрел на меня. Да, выглядела я не как княжна Алская, но все-таки лучше остальных посетителей. И явно была при деньгах.

— А другой комнаты нет?

— К сожалению, все занято. Разве что койка в общем зале, но…

Я поморщилась. В общем зале я ночевала пару раз, когда совсем выхода не было. А после того, как один лесоруб перепутал койки и попытался уложиться прямо на меня, то зареклась повторять этот опыт. Да и потом поутру доказывать, что это не я сломала любителю женской ласки указательный палец и не я почти лишила его возможности стать отцом пятого ребенка, повторно не было желания.

— На соседней улице, скорее всего, будут свободные комнаты, — как бы ни хотелось отсылать управляющему меня к конкурентам, но видимо выхода у него не было. Вот только выводить лошадей из конюшни, тащиться куда-то еще в тумане я не хотела.

— Ладно, давайте грязную!

— Но, госпожа…

— Что еще?

— Там не просто грязно, — со вздохом признался управляющий. — Там сварт расплодился.

Я хмыкнула: одно слово — и мне стало абсолютно ясно, почему в ту комнату не селят летом, особенно влажным и жарким летом. Сварт, он же черный мох, он же альвова плесень, полезный ингредиент, вот только расползается неумеренно быстро и пахнет неприятной затхлостью. Использовался мох в изолирующих бальзамах, но для обывателей это была просто неприятная зараза, которую сложно вывести. Небольшой пузырек этого мха остался в моей башне, с собой я его не брала. А тут появилась возможность пополнить запасы! Не отказываться же мне!

— Давай так, — предложила я и вытянула из-за пазухи цепь магистра. — Останавливаюсь в комнате бесплатно на два дня, еда включена, но о сварте ты больше не вспомнишь и даже не найдешь, где он рос? Согласен?

— Пройдемте, госпожа. Я буду глупцом, если откажусь от вашего предложения, — управляющий даже засветился от радости. Ну да, не каждый день мимо проезжают магистры и почти за бесценок оказывают услугу, за которую пришлось отвалить и немало какому-нибудь магу.

30. Эгиль

Я распрощался с Корином следующим днем. Пополнил припасы, еще раз просмотрел будущий путь и снарядил лошадей. Пожар в доме Хадльдис, как я узнал буквально на днях, только напугал соседей, но потом на помощь явились маги и борцы с огнем и очаг возгорания убрали. Конечно же, нашли тела. На рынке шептались, что «Грох прибрал нечистого на руку алхимика». По всей видимости, сумасшедший создавал любые зелья, на какие был спрос. Не чурался ни отравы, ни дурманящих составов, ни зелий омоложения — из тех, что на крови и плоти настаивались. Ну, такие ходили слухи на рыночной площади. Шептуны вздыхали и от страха, и от зависти, кому-то же хватало скро на такие зелья!

Я пропустил мимо ушей сплетни, они всего лишь подтвердили мое мнение о всей алхимической братии. Да, заказчик виноват, что замыслил недоброе или гадкое. Но исполнитель-то тоже хорош! Без эмоций и сомнений берется смешивать разные гадости! Нет, умом я понимал, что были полезные зелья и составы, лекарства и наоборот оружие, взрывчатые смеси и кислоты. Да, на войне все средства шли в ход — это я тоже помнил. Но все равно алхимикам не доверял!

Алхимия, может, и полезная наука была, но мои предки тоже не особо привечали зельеделов, разве что лекарей, и даже лаборатория в Гнезде располагалась вдали от жилых этажей. А вот когда появилась еще и метаморфика… Какому умному пришло в голову использовать нутро магических тварей? Кто был тот сумасшедший, кто заставил выпить морфированное зелье первого добровольца? И добровольца ли?..

Я живо представил привязанного к столу человека, в которого заливали через трубку жидкость. Несчастный плевался и пытался орать. А экспериментатор стоял рядом и записывал действие эликсира в толстую книгу.

Отвратительно!

Так что даже если бы я не был причастен к произошедшему в доме алхимика, то все равно был, в общем, согласен с мнением толпы. Сгорел — туда ему и дорога. Хорошо хоть домочадцы не пострадали!

Я и не заметил, как за размышлениями уже давно остался позади Красный рынок, даже не видно было колокольни с ярким стягом королевских цветов. Дома по обе стороны улицы становились мельче и беднее, мелькнуло большое двухэтажное здание — бараки латников, рядом вытоптанный сотнями ног плац. Я на мгновение засмотрелся на тренировки, вспомнил свое обучение, но вместо тяжелой грусти теперь ощутил только равнодушие. Да, было когда-то… Видимо, эти несколько месяцев после моего возвращения превратились для меня в годы.

Окружение отвлекало от лишних мыслей. Под копыта лошадям то и дело пытались упасть дети. Иногда приходилось пригнуться — над головой на натянутых веревках висели вещи. Потом меня преследовал резкий неприятный запах — все время пока я пробирался улочками квартала ремесленников.

Увы, я промахнулся с поворотом — давно не был в этой части города — и оказался в квартале дубильщиков и кожевенников. Быстро по улицам ехать было невозможно, так что мучиться мне пришлось долго. Очень хотелось сорвать с себя капюшон… Но это бы меня никак не спасло.

Ко всему прочему я понимал, что к капюшону стоит притерпеться. Если шрамы станут более заметными — а они станут, я не верил в то, что все обойдется, — то мне стоит привыкнуть носить капюшон. И бриться перестать, не бороду отпускать, конечно же! Я же все-таки маг! Просто щетина хоть немного, но отвлекала на себя внимание.

Я покинул родной город так легко, что даже не заметил этого. Гвардейцы покрикивали на торговцев и крестьян, а обычные наемники, особенно выезжающие из города, а не наоборот, их не волновали. Вел я себя спокойно, хватило вежливого приветствия и мелкой монеты. Я был уверен, что гвардеец даже не вспомнит, кто только что прошел мимо него.

Столичные ворота не закрывались уже долгие годы. На моей памяти такого не случалось. Разве что в случае, если альвы подошли бы к стенам Столицы, их бы закрыли. Иначе нет смысла. Сразу за высокой — в три моих роста, не меньше — стеной продолжались улочки и дома. Слишком много жителей хотели жить ближе к Столице, так что некогда мелкие поселения вокруг постепенно разрастались. Теперь-то уже и не понять, с какой стороны была застройка — от столичных стен или к стенам.

Впрочем, Гнездо было видно и с того места, где я на минуту остановился, чтобы осмотреть вещи — не украли ли что-нибудь, пока я плутал по городским улицам. Нет, конечно, сумки были собраны на совесть, да и материал у ремней был прочным — так просто не порвется, а ножом пилить, так время нужно.

На самом деле волнение было лишь предлогом, чтобы спокойно смотреть на Гнездо. Кто знал, вернусь ли я вообще туда? В коридоры и залы, которые были знакомы мне с детства? Раньше я мог без сомнения ответить «да», а теперь — пустят ли меня, хочу ли я сам?..

Я хмыкнул — ну вот, только за стены города выехал, а уже какие-то переживания! — и вернулся обратно в седло. Путь предстоял неблизкий, но времени у меня было достаточно. Странно даже не иметь никаких рамок и обязанностей. Раньше я всегда знал о своем будущем: обучение, женитьба, выполнение обязанностей защитника трона. Никаких изменений быть не должно было. И вот неожиданно для себя я мог выбрать любую дорогу и ехать по ней столько, сколько захочу.

Впрочем, бесцельно скитаться было не по мне. Если теперь никто не ставил передо мной целей, это не значило, что я их не видел. Просто прожигать время было не по мне. Усадьба — это замечательно, так же как и пустые плашки с моим именем. Такие серые пластинки на шнурке я уже видел: временные удостоверения выдавали курсантам и адептам в увольнительных. Пока ты не получил образование или не приступил к работе, постоянное удостоверение тоже не получить.

В тубусе этих плашек была полная горсть, я мог бы не беспокоиться насчет будущего. Вот только это было не по мне — сидеть без дела. Каким магом я тогда буду? Забуду все, что учил до сих пор? Без толка похороню навыки, которые приобретал многие годы? Ну, конечно, я и так достаточно просидел под замком в Гнезде!

Да и альвы… Определенно мне нужно было узнать больше.

После Академии егерей я подумывал стать наемником — хотя со столичными гвардейцами у них постоянные стычки были, сколько я себя помню. Но мне — человеку без семьи и имени — другого пути не дано. А дальше организовать свою команду и действовать так, как мне будет удобно. Люди, которым я смогу доверять как себе. Дело, которое принесет как деньги, так и репутацию.

Почему бы и нет? Так мне будет проще получать знания, со мной будут делиться сведениями… Должен же я раскрыть тайну своих шрамов, тайну, где я был все эти годы!

Дневники сумасшедшего болтались в седельных сумках, я ни на мгновение не забывал о них и о странном пламени. После того, что произошло в подвале алхимика, я перестал просыпаться от кошмаров и поджигать постель. Но это ничего не значило. Возможно, завтра или через месяц я снова проснусь в огне. С этим нужно было покончить!

Дорога гладко ложилась под копыта лошадей, так что я даже не заметил части пути. На перекрестке я по привычке следовал левой стороной дороги и свернул в сторону Фрелси. Конечно, это был мой обычный маршрут, сколько раз я проезжал здесь и не счесть. По традиции именно Фрелси считался второй столицей Рики Винданна. Именно здесь должна быть вотчина защитника трона. Именно здесь я должен был поселиться, когда трон займет мой старший брат, чтобы поддерживать нового короля и защищать Столицу.

Мне не нужно было ехать этой дорогой — проще было поехать западнее, да и короче путь был бы, но я не стал оборачиваться. У меня было время, так почему бы не вернуться туда, где все началось? Эта мысль захватила меня целиком, я поднял лошадей в галоп и помчался вперед.

К третьему часу пути лес вокруг меня стал редеть, тонкие, молодые деревья были невысокими, земля между корней серебрилась, и это было странно. Ведь Мирийский лес никому толком не пройти, а леса вокруг Фрелси как раз от Мирийского и пошли — густые, мрачные и величественные. Здесь и охота неплохая, и местный люд много что из дерева мастерит. Потому так хорошо и горел город, было чему гореть…

Ах да… Я поморщился: ведь гореть, конечно же, было чему, скорее всего, лес тоже горел. За молодой порослью, если внимательно присмотреться, иногда мелькали черные остовы — остатки высоких и раскидистых деревьев. Когда-то я слышал, что зола хороша для урожая. Вот только там, где прошли альвы, ничего долго еще не росло.

Фрелси всегда дарил мне дивное ощущение уюта, когда бы я ни приезжал в этот край. Вокруг города раскинулись засеянные бесконечные поля, люди отвоевали это пространство у леса. Я видел, как тяжелые колосья клонились к земле, цвели и пахли до головокружения медоносы, жужжали гурнары, перелетая между цветами. И как собирали урожай — тяжелая, но такая важная работа — под солнцем крестьяне, а золотистые семена злаков ссыпались на землю и в большие мешки. Весной же меня встречали тонкие зеленые побеги, только-только пробившие темную влажную почву.

Но вот я выехал из-за редкой хилой лесополосы, и мое сердце замерло. Того Фрелси, который я знал, не было. Тонкие ломкие деревья, серые поля с комковатой землей, вялые растения, усталые люди. Все еще обгорелые стены города. Даже отсюда я видел эту копоть, которую так и не смогли смыть за десять лет. Этот город был похож на меня — покрыт шрамами. И я не знал, сколько лет нужно мне и Фрелси, чтобы восстановиться. Да и возможно ли это?

У меня не было ответа на вопросы. На мгновение я даже пожалел, что свернул по знакомой дороге. Но слабость прошла, я взял себя в руки и направился к воротам в город. Была надежда, что там мне удастся вспомнить хоть что-то.

31. Астер

Первым делом я вернулась к стойлам за вещами. Лошадей расседлают и вычистят, за это было заплачено, но никто не гарантировал, что кроме упряжи и седла остальное будет в целости и сохранности. В помощники мне отрядили пробегавшего мимо разносчика — совсем молодого паренька. Управляющий зыркнул на него и указал на меня пальцем.

— Ты! Проводи госпожу магистра в двадцать восьмую комнату.

Парнишка запнулся только на одну секунду, а потом без капли сомнений бросил поднос на первый же пустой стол и пошел за мной.

Снаружи все так же неприятно пахло очистителем. Свет фонарей расплывался из-за тумана, такого густого, что дальше нескольких шагов не было ничего видно. Я буквально на ощупь шла вдоль трактира, благо внутри денников с лошадьми туман был не такой непроницаемый. Мне повезло, что я успела заехать в город. Конечно, за его стенами туман вряд ли был настолько густым, но все равно пришлось бы ночевать в мокром, холодном, несмотря на летнее время, лесу. Мне не хватало только заболеть!

Вещей было немало, все-таки я не планировала возвращаться и взяла максимум. Снимать сумки нужно было аккуратно, так что провозились мы долго. Судя по вытаращенным глазам парня, и весило мое добро порядочно.

— И не вздумай его бросать, — строго предупредила я. — Разобьешь зелья, не расплатишься и за год!

В принципе я не так уж и преувеличивала, ведь забрала с собой самые дорогие ингредиенты. Но лучше предупредить. Даже если деньги выплатят, кто вернет мне время, потраченное на сбор ингредиентов?

Комната, которую я так удачно сторговала, располагалась на третьем этаже, почти что под крышей. На крошечном пятачке, которым заканчивалась шаткая лестница, было две двери. Одна явно вела в какую-то кладовку и была приоткрыта, показывая нутро, забитое хозяйственными мелочами, коробками и какими-то склянками. А вот вторая была больше похожа на дверь в комнату, да и наведенный краской номер виднелся, почти облупился от старости.

Видимо, нет смысла эту комнату ремонтировать и приводить в порядок, раз там почти круглый год плодится сварт. Это здешнему хозяину повезло, что черный мох очень привередлив к смене влажности — быстро растет и быстро засыхает. Иначе давно не только третий, но и второй этаж затянуло этой гадостью. Да, в таких масштабах — это была уже гадость, а не полезный ингредиент.

Внутри пахло так, как я и ожидала — влажностью и тиной. Достаточно большая комната, видимо, раньше это был номер для важных персон. Кровать с пыльным балдахином, полдюжины разномастных стульев, большой стол и огромный комод. Два продавленных кресла. Большое почерневшее зеркало на стене и скромная дверь в ванную комнату — удивительно, но тут и такое было, а не просто ограничились тазом с водой. Все старое и, по всей видимости, часть мебели сюда принесли, чтобы в других номерах это старье не хранилось. А потеки на стенах намекали, что когда-то тут были лиройские свечи. Давно.

Приставленный ко мне паренек принес из чулана светильник, и его желтый свет показал весь масштаб того, с чем мне придется сразиться.

Я хмыкнула и подошла ближе к полностью черному углу. Сварт обычно разрастался пучками, но тут я обнаружила его сплошной ковер — дорожка вдоль стены, почти до пола и почти треть потолка. Видимо, очаг был где-то на крыше.

Парнишка сдавленно охнул, отходя на пару шагов, ближе к выходу из комнаты. Я улыбнулась, но ничего не сказала, не развеяла его страхи. Зачем? Только время потеряю. Тем более черный мох действительно выглядел отталкивающе, как и множество подобных ему растений. Так-то он был относительно не опасен, хотя такие большие скопления могли вызвать приступ аллергии у людей с шатким здоровьем или стать причиной головной боли. Мох выделял в воздух мелкие частички. Но я знала, как обезопасить себя.

Я жестом указала сопровождающему, куда сгрузить сумки. Благо что кровать находилась в другом углу от черной неприятности. На полу остались следы того, как ее двигали. Пока парень копался и переносил вещи, я разложила на столе кое-что из рабочих инструментов. Ничего сейчас со свартом я сделать не могла, нужна была по крайней мере лаборатория, но убрать запах и его легкое токсичное влияние мне было по силам даже с тем ограниченным набором, что у меня был.

Пока на горелке нагревалась колба с жирной смесью, которой я буду окуривать комнату всю ночь, я заглянула наскоро в ванную и слегка умылась. В горле все еще стоял противный привкус химикатов. Да, влажный болотный запах сварта был лучше кислотной кислинки, что ожидала меня снаружи. Из ванны я вышла посвежевшая и сразу наткнулась на удивленный взгляд — парень никуда не ушел и теперь сидел у двери и глазел.

— Ты свободен, — отмахнулась я, но парнишка просительно проговорил:

— Я пригожусь! Может, вам стол подвинуть надо или постель перестелить. Или еще за какой безделицей сбегать? Я готов!

— Так не хочется работать в общем зале? — хмыкнула я, в принципе мне было все равно. Да и предложенное парнем имело смысл. Почему бы не согласиться? Вот только интересны мне были причины: — Что так? Лень?

— Да что вы! Ленивых господин Гамли не держит, работа у меня хорошая, — мотнул головой парень. — Только нынче народец захаживает непростой… А я вчера с одним поцапался. Дал в рожу, чтобы к девчонкам не цеплялся, наши девчонки не из этих самых…

— А этот «один» сегодня еще и друзей привел?

— Все так, — пригорюнился парень. — А мне от них не уйти, домой не отпроситься, в таком-то болотном тумане…

— Ну сиди, ты мне не мешаешь, — разрешила я, к тому же парень мне действительно никак не мешал. Даже польза от него была, все равно мне нужен был кто-то из местных: — Что за болотный туман?

— Болотный туман каждое лето приходит, — с готовностью ответил мне парнишка. — Маменька моя говорила, что раньше такого не было, но я сколько себя помню, то и туман помню. Пять-десять дней держится. Летом и осенью бывает. С Мирийки ползет…

— Мирийка? — переспросила я, потому что не помнила никакого населенного пункта с таким названием.

— Да, селище это на болотах. Ранее там просто усадьбы богатеев были, так это еще давненько было, потом народец ближе к богатеям потянулся. Дом за домом — так и улицы сложились. Вот только гадость из болот всякая лезет, усадьбы теперь-то почти все пустые стоят…

— А как же егеря? — удивилась я, одновременно снимая с огня колбу. Теперь нужно было пипеткой добавить несколько капель загустителя и ароматическое масло, чтобы убрать запах сварта. Ну и слить куда-то получившееся варево, пока оно окончательно не застыло, иначе придется выковыривать из колбы эту своего рода свечу.

— Какие егеря?

— Судя по карте, здесь целая Академия егерей, — хмыкнула я и повернулась к парнишке.

— А, ходят тут всякие, да только дела нам до них нет, — отмахнулся он. — Ворюги и дезертиры.

— Мне плошка нужна или тарелка какая глубокая, — потребовала я, а сама пыталась оправиться от удивления. М-да, кажется, все с этой Академией еще хуже, чем я думала.

— Сейчас все будет, госпожа!

Он пропал на пару минут не больше, я едва успела стянуть с себя жилет и распутать косы С удовольствием зарылась пальцами в волосы, помассировала кожу головы и шею. К альвам все! Как же я устала! Эти дни, наверное, с охоты на мантикору, я только и делала, что куда-то спешила и о чем-то волновалась. Такой темп жизни меня не привлекал… Скорее бы уже осесть в этой альвовой Академии и отбить себе новую башню. Или хотя бы добраться до нее.

— Вот, госпожа магистр, — парнишка протягивал мне миску, чуть больше чем нужно, но это было не столь важно.

Ко всему прочему он притащил еще постельное белье и поднос с ужином — что-то горячее и одуряюще вкусно пахнущее. Я про себя удивилась: все-таки до сих пор мне не особо перепадал такой прием, на плашку мастера смотрели скептически. А тут, наверное, магистерская цепь сработала, хотя я еще ничего не сделала. Другой причины щепетильной заботы со стороны управляющего я не видела. Но отказываться от ужина я не стала. Тут же рядом с горелкой и разложенными инструментами и села. Парнишка тем временем шуршал возле кровати, перетряхивал подушки и одеяла. Я же надеялась, что кроме сварта здесь больше ничего не водилось. Сваренная на скорую рук свеча горела крохотным огоньком. Это было неважно, главное — приятный сладкий запах постепенно окутывал комнату.

— Ну наконец-то, — пробормотала я, избавившись окончательно от кислотного привкуса тумана. — Кстати, что у вас с воздухом в городе?

— А, так это… ротту травят, — обрадовал меня парень. — Они так и раньше в городе были, все подъедали, серые твари, а теперь говорят, они еще и заразу разводят! Укусит тебя ротта — и все, конец!

— Болезнь? — я нахмурилась. Нет, конечно, животные особенно мелкие и грызуны, могли всякую дрянь переносить, но магия со многим справлялась. А если сложный случай, то за дело брались метаморфологи и находили первопричину. Работа кропотливая, грязная и очень долгая. Возиться с больными животными или людьми, разбирать умерших по кусочкам, чтобы найти причину… Никогда не увлекалась этой стороной метаморфики, хотя меня учили разному.

— Может, и проклятье, — прошептал парнишка и заозирался, будто сейчас на него из черноты не ротта выскочит, а целый альв. — Говорят, человек страшными язвами покрывается и воет как зверь!

— Что ж точно никто не видел?

— Троих таких нашли, — с круглыми от страха глазами прошептал паренек. — Маги сказали, что ротта во всем виноваты, вот весь город их и травит. А еще на Желтой улице вчера тело нашли, растерзали несчастного!

— Так растерзали укушенные? Или растерзали укушенного? — я попыталась разобраться в здешней обстановке. Хотя нужно оно мне? Быстрее бы разделаться с заданием, пополнить запасы и отправиться дальше. М-да, может, стоило остаться в чистом поле ночевать?

— А-а, наверное, как-то так, — паренек почесал в затылке пятерней и пожал плечами. — Но еще и туман виноват, так что народ теперь вдвойне с опаской из дома выходит. И охотники еще…

— А что охотники? — после сытного ужина меня нещадно стало клонить ко сну. И слушать парня стоило, но и глаза закрывались.

— Так они четырежды в год ходят в Мирийский лес и тварей разных бьют. Мантихор там, сентавров или кадаверов всяких…

Я пофыркала, улыбаясь, но не стала объяснять причину своего смеха. Ну да, просто профессионалы своего дела: в брачный период на охоту ходить.

— Господин Ниельс их собирает, он раньше усадьбой владел на болотах, когда с синим гвардейским знаком ходил… А теперь вот охотничает…

Я с трудом вспомнила, что означает синий цвет в войсках Рики Винданна. Получалось, что должность у этого господина Ниельса была высокая. Тем не менее, попросили его прочь, еще и землю отобрали. Проштрафился, видно, сильно, но почему-то из района, где все помнят о его бывшем статусе, не переехал. Значит, было за что здесь держаться…

Я зевнула и тряхнула головой, бормотание парнишки меня убаюкивало. Он будто вознамерился пересказать мне все сплетни этой глуши за считанные минуты: о летающих девках, о горящих глазах в тумане и даже о разумной мидхе — мелком комарье, которое сбивалось в тучи и нападало на людей. Впрочем, это не мешало парнишке одновременно работать руками. Он уже и кровать в порядок привел и в ванну заглянул, и даже пыль, где мог, стряхнул — всячески создавал уют. Действительно, не ленивый работник.

— Так, — прервала я поток откровений, после которых была уверена, что какая-нибудь идиотская история мне обязательно приснится. — Завтра разбудишь меня ко второму завтраку, мне нужен помощник. Заодно и тронуть тебя никто не посмеет, будешь при мне.

Парнишка принялся кланяться так, что я думала, его пополам переломит. Но нет, прилив благодарности закончился, и меня оставили в одиночестве. Соседство черного мха теперь казалось мне даже милым, учитывая, что на улицах Слойга — и эпидемия, и сумасшедшие, и туман с горящими глазами. А тут всего лишь сварт, загадочно шевелящий черными кустиками с потолка. Можно спать спокойно.

32. Эгиль

Я тихо и мирно въехал в Фрелси через ворота, в которые так и не вышел десять лет назад. Именно здесь я развернулся и посмотрел в глаза своему страху, признал, что этот страх существует. Я почувствовал легкую дрожь, когда проезжал под каменной аркой, и даже дыхание немного сбилось. Но этого никто к моему удовольствию, не заметил. Гвардейцы практически не обратили на меня внимания, так, только плашку спросили, слишком они были заняты.

— Давай проваливай, пустоголовый! — махнул рукой одни из них. — И смотри, меча из ножен не вынимать. А, и ворье здесь не терпят!

Я поморщился, но постарался не показать, что чем-то недоволен. Вот уж полезный совет. Пустоголовым меня окрестили из-за пустой плашки, мол, дела себе по жизни не нашел. А к чему про воровство было сказано, я и не понял: все-таки вид у меня был пристойный, не в лохмотьях, да еще и оружие, и лошади при мне.

Но переспрашивать я ничего не стал. Хотел быстрее оказаться в городе. К тому же возле ворот дышать было тяжело — все пропахло горечью обака.

Гвардейцы курили почти без перерыва, сизые дымки вились над их головами, и в горячем летнем воздухе стоял резкий запах самокруток. В специализированных лавочках скрученные листы обака обрабатывали особым раствором, чтобы дым не раздражал окружающих. Но цена на такие мелочи была выше, чем если просто покупать листы на вес. Если эффект одинаков, зачем платить больше?

Когда-то я тоже пробовал курить, мне сначала даже нравилось. Все курили — почему бы и нет? Чуть меньше полугода прожила моя привычка. Потом просто бросил. Семья не одобряла, да и я сам понял, что рука тянется за следующей порцией...

На моем курсе многие маги курили. Или пили стимуляторы. Все оттого, что определенные снадобья и курительные смеси на четверть, если не больше, могли увеличить магическую мощь в бою. Ненадолго, но для экзамена такого стимулятора хватало. Потом, конечно, наступал откат и опустошение, тряслись руки, слезились глаза и хотелось срочно закурить или выпить еще, но это было потом. Главное, что экзамен был сдан.

Я невесело улыбнулся своим воспоминаниям. Все-таки обучение в Бардарине было не из легких. Даже мне — второму принцу — никто особенных поблажек не делал. Бардарин был основан, чтобы выпускать боевых магов и гвардейскую элиту. Чтобы наследники знатных семейств и богатых жителей Рики Винданна могли обеспечить своим отпрыскам пристойное будущее. Выпускников Бардарина уж точно не послали бы стеречь ворота Фрелси или другого городка. Отличники подготовки и вовсе должны были влиться в королевские отряды и носить на форме отличительные ярко-синие знаки. К званию полагалась и пристойная оплата, и надел земли с домом, а за определенные заслуги — даже поместье. Только нужно было доучиться. Со стимуляторами или без.

За стенами Фрелси и был похож на город из моих воспоминаний, и нет. Улицы восстановили, дома перестроили, и даже высокое здание ратуши снова возвышалось далеко впереди. Я помнил, как осыпались стены и горели здания, следы пожаров еще хранил потемневший фундамент домов. А сейчас там, где пылал огонь, трава пробивалась меж камней мостовой, деревянные постройки на месте монолитных каменных, тонкие, едва живые кусты вместо обильной зелени. Город выглядел серым.

Даже рыночная площадь — казалось бы, самое оживленное место — меня не впечатлила. После Красного рынка здесь и цены показались мне завышенными, и выбор скудным. Но тем не менее я все-таки решил прогуляться: оставил лошадей у коновязи, заплатил сторожу за сохранность своих вещей, а парнишке-конюху — за чистку и уход. Я не собирался останавливаться в Фрелси дольше необходимого. Вот только…

Возле рыночной площади раньше был магазинчик с выпечкой. За столиками всегда скучали или наоборот весело общались молоденькие девушки. А бравые адепты — и я в том числе — собирались чуть поодаль, возле раскидистого дерева и перемигивались с девушками, надеясь на взаимность. Мне тогда было шестнадцать или около того. А сейчас вместо магазинчика заколоченный дом, видно, что пытались его привести в порядок, но на попытке дело и закончилось. Нет и старого раскидистого дерева, остался пень — обгоревшую часть спилили.

Ноги сами несли меня дальше. Память подбрасывала мне картины: на этом углу мы с друзьями поспорили, кому достанется поцелуй цветочницы, а в соседнем здании был неплохой трактир, а в том переулке мне подбили глаз — местные парни не были рады видеть чужаков на своей территории. Я три дня прикладывал к синяку компресс и прятался в комнате над трактиром, даже на занятия не вернулся, чтобы никто не задался вопросом, откуда синяк у принца, чтобы никто — а в особенности мой старший брат — не решил найти моего обидчика.

А вот эта улица…

Я остановился посреди все еще разрушенного квартала. Здесь видны были следы стройки, но часть зданий так и осталась почти нетронутыми — обожженными, без толковых окон, с кое-как сделанной крышей. Квартал не был заброшен, просто здешним жителям было не по карману перестроить дом. Откуда-то доносился стук молотка и вялая ругань не на винданском, а может, и на винданском, но с таким акцентом, что я родной язык не узнал. Наверное, в самые бедные кварталы заселись приезжие и бродяги. А как иначе? Если так много жителей погибло.

И меня где-то здесь не стало. Да, все случилось на этих улицах — чуть в стороне и от ворот, и от рыночной площади. Здесь был жилой квартал: уютные домики теснились стена к стене, крошечные зеленые сады, деревянные дорожки у домов… Я бежал сюда, услышав крики, снес заклинившую дверь и помог выбраться кому-то. Спасенные тенями пробежали мимо меня.

Я на мгновение остановился напротив крайнего здания — дверной проем был закрыт сделанной на скорую руку из досок дверью. Сейчас и бесполезно было искать в памяти, кого именно я тогда спас.

А воспоминания неслись дальше. Я быстрым шагом пошел вперед, потому что и тогда — десять лет назад — мчался на помощь сквозь огонь. Мои заклинания не могли потушить альвское пламя, только сбить на краткое время, чтобы кто-то мог спастись. Я едва не споткнулся на неровной дорожке, но даже не заметил этого, не придал значения, что мог свернуть ногу. Я был сосредоточен на другом.

Шаг за шагом — как охотничий хундур за добычей по следу — я продвигался вперед, восстанавливая все свои действия. Перед глазами мелькало прошлое. Вокруг меня снова пылал огонь, кричали и умирали люди. Казалось, что воздух и правда воспламенился, таким обжигающим был каждый мой вдох.

Я забежал в проем между домами, перемахнул через покосившийся забор, напугал какую-то старушку в линялом синем плаще, пересек ее двор и снова оказался на улице. Да, именно так я оказался лицом к лицу с теми альвами. Вот еще мгновение — и я должен был вспомнить что-то еще, кроме их мантий, шлемов и белых перьев.

Кажется, я видел, как кто-то из альвов наложил заклинание, как двигалась его рука, как распахнулась на несколько секунд мантия… Что там было? Доспех? Какая-то одежда? Или мне удалось заметить цвет их кожи или волос? Да, их кровь была такой же красной, как и наша. Но до сих пор никто не видел ни их лиц, ни тел. Раненных забирали с собой, убитых же… Кто вообще видел альва убитым?

Мне не удалось даже сопротивляться их магии! Так, жалкие трепыхания, которые закончились то ли моей смертью, то чем-то более страшным — тем, о чем были мои кошмары. Как я был зол, сколько во мне было отчаяния, когда я понял, что все было тщетно, что я не могу спасти никого — даже себя.

Я крепко зажмурился: сейчас внутри меня снова бушевал огонь, как тогда в подвале алхимика. За закрытыми глазами я видел вспышки. Память не отпускала меня: в то же мгновение горели мои руки, и, несмотря на всю боль и отчаяние, я рвался вперед. Хотел выложиться до предела. Хотел, чтобы моя смерть не была напрасной… Чтобы не дать шрамам снова засветиться, чтобы отвлечь себя, я до крови прикусил губу. Боль слегка отрезвила, позволила продлиться воспоминаниям еще немного…

…Мои пальцы распадались, разлетались черным пеплом, картинка перед глазами расплывалась, покрывалась черными тлеющими пятнами, как будто листы бумаги. Это была смерть, наверное. По крайней мере, я так думал. Тогда иначе нельзя было думать.

В груди в один миг стало тяжело и больно. Я пошатнулся, оперся рукой о стену дома и прижал вторую ладонь к середине груди, там трепыхалось пронзенное острой болью сердце. Это было мое воображение… Или нет. Но на долю секунды я увидел или же мне показалось, что пальцы мои не рассыпались в пепел, а стали огненными вихрями…

— Воровка! — резкий окрик вырвал меня из странного состояния. — Держи воровку!

Кто-то мелкий с острыми локтями и плечами врезался в мой бок и отскочил, упав на дорогу. Я же едва устоял на ногах, тут же развернулся и покосился на того, с кем столкнулся. Девчонка — мелкая, рыжая и остроносая, в каких-то обносках, иначе и не сказать. Я подал ей руку, но она в ответ злобно зыркнула, сама чуть ли не прыжком оказалась на ногах и сорвалась с места.

— Держи воровку! — мимо меня проскочили несколько мужчин, один высокий, второй грузный. Мне даже пришлось посторониться, чтобы их пропустить. Проулок для нас троих был слишком узким.

— А ну проваливай с дороги, — наградили и меня драгоценным вниманием. Я мысленно пожелал неизвестным никого не догнать. Воровства не одобрял, но и вмешиваться не собирался. Что могла украсть такая мелочь? Пару монет? На мужчинах не было дорогой одежды или аксессуаров, они выглядели едва ли лучше маленькой воровки. Один так и вовсе разносил вокруг себя запах застоявшейся на дне стакана бормотухи.

Но девчонка далеко не ушла. На улице — чуть дальше от того дома, где я встал как вкопанный, погруженный в свои воспоминания — ее поймал гвардеец. Высокий мужчина держал девчонку за руку да так, что она едва касалась ногами земли. Двое обокраденных топтались рядом. Но кроме них появилось еще несколько человек — тоже дети, кто постарше, кто помладше.

— Не троньте Лиску! Сами вы воры! — кричал потрепанный грязный паренек, замахиваясь на гвардейца то ли камнем, то ли землей. За ним стояли еще какие-то дети. А я бы поостерегся это делать. Ведь любой гвардеец мог оказаться магом. А что мог противопоставить подросток стихийнику, для которого бросить разрыв или искру легче легкого?

Впрочем, кем надо быть, чтобы в действительности воспользоваться боевым заклинанием против детей, пусть и хулиганов? Я продолжил идти вперед, довольствуясь этой мыслью. Сейчас гвардеец просто должен был вызвать подкрепление и задержать провинившихся. И все. Но в следующий миг все пошло не так, как я ожидал.

— А ну отпусти ее! Не виновата она!

Комок грязи, брошенный слабой детской рукой, все-таки долетел до гвардейца и оставил черный неаккуратный след на штанине. Мальчишка испуганно замер, он и сам не ожидал, что так выйдет. А гвардеец скривился, резко выпустил рыжую девчонку да так, что она рухнула чуть ли не носом на камни, и уже свободной рукой сделал взмах.

Жало? За считанные мгновения до того, как сформировалось заклинание, я узнал его — по-особенному сложенные пальцы и жест. Жало — несмертельное, более медленное, чем разрыв, но все же болевое заклинание. И уж точно не стоило его применять на обычных жителях!

Я не собирался вмешиваться, не должен был, это было безрассудно привлекать к себе внимание. Я всего лишь в часах езды от Столицы, все еще уязвим! И по ходу глупец, если хочу поставить на кон свою новую жизнь! Но когда жало зеленой искрой скользнуло к мальчишке, я стал на его пути и пальцами левой руки сжал щит.

33. Астер

Я проснулась от деликатного постукивания в дверь. Вставать не хотелось, было приятно лежать и наслаждаться ощущением — мне никуда не надо спешить. До сих пор удивляло, как все-таки повернулась моя жизнь… Как необычно, когда тень отца не стоит у тебя за спиной. Ощущение свободы действительно окрыляло.

За окном белело полупрозрачное туманное марево, легкий золотистый оттенок намекал, что где-то там — в вышине, над городом — есть утреннее солнце. Слойг уже давно проснулся, я слышала какой-то шум с улицы. Надо и мне вставать, но не хотелось.

Над головой висел серый потрепанный балдахин со следами вышивки, вчера ночью он показался мне просто однотонно-черным. Сама постель пахла цветами, точнее алхимической отдушкой — три капли на литр воды для полоскания. Я предпочла бы нейтральные запахи, но гнать куда-то парнишку, чтобы он нашел другое белье, а потом ждать, когда он его перестелет… Нет, я не настолько принципиальна.

Одеяло придавливало меня к постели, я натянула его почти что на голову: чем дальше продвигалась на север, тем неприятнее становилось лето — влажное, холодное. Впереди маячила необходимость забрести в одежную лавку. Иначе мерзнуть мне в стенах Академии, это я чувствовала всем нутром.

Я мысленно подсчитала доступные деньги, кажется, покупку самострела придется отложить. Ограничусь снарядами и ингредиентами. Кое-что получится собрать по дороге, на тех же болотах водились водяные змеи и квикинды, шкурки последних использовались в защитных и заживляющих бальзамах, росли десяток нужных мне трав и цветов. Осталось только обжиться в Академии, подготовиться к вылазке на болота и отметить места произрастания трав, а потом наведываться и собирать их. Я сложила руки на груди и выпрямилась в постели, мысль о работе в Академии почти перестала меня раздражать.

Я даже задремала, но в дверь снова заскреблись.

— Госпожа магистр, госпожа магистр, вы просили разбудить, — стараясь не повышать голоса, шептал мой вчерашний помощник.

— Пять минут и завтрак, — я громко отозвалась и потянулась на кровати. Мебель отчаянно заскрипела старыми деревянными частями, но не развалилась. С занавеси взвилось в воздух облако пыли, ее частички заискрились на свету. М-да, надо сказать помощнику, чтобы балдахин почистили, вчера это меня не волновало, но дышать пылью сегодня желания не было.

За ночь ничего не поменялось. Сварт никуда не делся и, будто затаившись, смотрел на меня. Я как-то видела статью в алхимическом вестнике про вероятность возникновения разума у растений. Если бы ее сумасшедший автор мог доказать хотя бы один из собственных постулатов, то я бы с этим вот свартом даже поздоровалась. В дневном свете он выглядел еще внушительнее, чем ночью.

— Работы непочатый край, — напряженно пробормотала я, когда замерила реальную величину черной плантации. Самой мне здесь не справиться, за двое суток уж точно. А задержаться дольше — будут глазом косить: как же это магистр пообещала и не выполнила? Можно, конечно, сразу уничтожить, но мне и поживиться хотелось. И как бы все успеть?

В тот же миг я поняла как. Кто сказал, что нужно все делать своими руками?

Парнишка как раз зашел в комнату с моим завтраком и попал в поле моего внимания. Кажется, ему взгляд мой не понравился. Я ухмыльнулась, деваться помощничку было некуда.

— Госпожа магистр, так я пойду? Балдахин же постирать надо, — попытался он увильнуть от моих планов.

— Позже, ты мне сейчас для другого нужен, — подозвала я жестом паренька, на стол из моей поклажи уже были выложены колбы, серебряный ножичек для срезания мха и защита от его спор. — Как тебя звать, парень?

— Норман, госпожа…

— Вот, Норман, твое задание на ближайшие несколько часов, — я с улыбкой нацепила на глаза ему защитные окуляры и протянула маску. — Надевай перчатки! Берешь нож, подходишь к стене, пальцами одной руки держишь кустик мха и чуть отодвигаешь, а второй срезаешь. Мох кидай в эту колбу. Маску и очки не снимать, в глаза грязными руками не лезть. Пот перчатками не вытирать. С ножом осторожно. Если порежешься, то кровью в колбу не накапай! Испортишь еще ингредиент.

Кажется, с кровью я переборщила. Вон как паренек побледнел и немного задрожал. Но так ведь правда, зачем мне кровь в сварте? Выкинуть потом придется всю партию к альвам!

— А может не надо? — дрожащим голосом попросил Норман. — Я испорчу вам все…

— А ты не испорть, — хмыкнула я и подтолкнула парня ко мху. — А я за это тебе зелье сварю. Из тех, что разрешенные, конечно.

Странно, но парнишка вдруг даже осмелел и согласился. Хотя и подходил к стене так, будто она его сейчас укусит. Действительно, может, зелье какое нужно было, а в лавке не достать? Или морфированное, или дефицитное. А мне расплатиться зельем было даже проще: обычно все-таки себестоимость флакона гораздо меньше, чем пришлось бы выложить монетами за любую услугу. А я как маг и алхимик могла многие зелья сварить без чьей-либо помощи.

Дело еще в том, что собирать сварт такое себе удовольствие.

Норман как раз коснулся дрожащим ножом кусочка черного ковра, мох поддался лезвию, но одновременно раздалось “пуф-ф” и в воздух вылетело черное облачко. Оно тут же осело на коричневой рубашке Нормана. Парень, конечно, попытался стереть споры с рукава, но получил только черное маслянистое пятно. Собирать сварт нужно только в том, что не особо жалко. Это точно не относилось к моей одежде.

— Сварт хорошо отстирывается, — обнадежила я Нормана и принялась за завтрак. Впрочем, парнишка достаточно быстро перестал трястись каждый раз, как срезал кустик мха.

— Где здесь ближайшая алхимическая лавка? — поинтересовалась я. — И лаборатория?

— М-м-м… — попытался отреагировать Норман, но одновременно говорить и собирать мох у него не получилось, так что пришлось прерваться. — На Железной улице, за углом от нас, дом с зеленой крышей. И в соседнем квартале — лавка старого Дарри с деревянной вывеской на углу.

— И какая лучше?

— Так у Дарри дешевле, а там сами судите, госпожа, — пожал плечами Норман и вернулся к обдиранию сварта. Я оценила, с какой скоростью летит мох в колбу, и достала из поклажи еще один сосуд.

Смотреть на то, как работали за меня, было очень увлекательно, но дело действительно не ждало. Туман за окном так и не рассосался, кажется, стал чуть плотнее — молочно-белый, даже на вид холодный. Я натянула капюшон куртки заранее, подхватила сумку с деньгами и ценностями, такое оставлять нельзя нигде, и выскочила из номера. Норман за моей спиной продолжил с остервенением отдирать мох.

Управляющий дернулся в мою сторону, стоило мне спуститься в общий зал. Я оглянулась: посетителей почти не было, хотя запах дешевого алкоголя все равно витал в воздухе. Мне собственно поговорить с управляющим тоже нужно было. Я была почти полностью уверена, что основное тело сварта — то, которое покрывается плотной кожицей и переживает неблагоприятные условия — находилось где-то на крыше или в простенке между крышей и потолком моей комнаты. Точно это станет известно, когда Норман обдерет большую часть мха со стены, а потолок я обработаю специальным дегидратирующим средством.

Нормана мне оставили. Судя по круглым глазам управляющего, он и знать не хотел, из чего там это страшное средство по уничтожению сварта будет состоять. Хотя я все-таки перечислила основные компоненты и парочку просто жутких, которые в дегидратах не использовались, — так, чтобы у него даже в голове не мелькнула мысль, что слишком уж у меня все легко выходит с этим черным мхом.

Управляющий впечатлился и предложил мне вина к ужину. А я засомневалась для вида, но согласилась. Хорошо быть магистром!

Ходить в тумане было неприятно, липкие капли оседали на коже, даже капюшон не спасал. Я шла вперед в поисках зеленой крыши, хотя все вокруг сейчас было одного цвета — серого. Марево иногда приносило звуки — обрывки разговоров.

— …А он как взвыл! А Ниельс ему — хрясь — и встромил меч промеж глаз! Варилфур человеческим голосом промолвил «Матушка, матушка прости меня!..» и помер. И выкатился язык из его пасти, и полилась кровушка на мостовую…

Я пофыркала и пошла мимо, туман на секунду показал мне тени — мужчина, стоящий на ящике, и десяток раскрывших рот зевак. Варилфур… Ну, конечно, чего только не выдумают! Нет такого заклинания, чтобы человек в животное обращался. Нет таких животных, чтобы человеческим голосом говорили осознанно. Неразумные подражатели были, так в основном хищники приманивали жертв. И слишком умные магические твари тоже были, некоторые даже наводили морок, чтобы человек увидел человека. Но это все не то и наукой давно объяснено!

А чтобы создать чудовище — получеловека, полузверя — нет, такое магическая наука не практиковала. Аксиомы метаморфики были весьма просты. Следуя им безукоснительно, я всегда добивалась результата: подобное к подобному, изменение — это движение по прямой линии, вариативность признаков должна быть ограничена. И превращение человека в зверя вообще не вписывалось ни в одну формулу.

Ученые говорили одно, но обыватели продолжали шептаться о людях, которые по своей воле или под влиянием чего-то — смены дня и ночи или резких звуков, на что хватало фантазии сказителя — превращались в чудовищ и жрали других людей. И у таких сказочек всегда было много любителей. Ну очень ведь страшно! Пфе!

Дом с зеленой крышей я нашла, и алхимическая лавка удивила меня неплохими ценами, даже скидка на амулеты была. Мне удалось договориться, что мои покупки доставят в трактир. Вот только лаборатория мне совсем не понравилась: маленькая, полуподвальная, затертые столы и старое оборудование. Конечно, цена за аренду была очень низкой, привлекательной, но варить здесь что-то или создавать я решилась бы только в крайне случае. Все-таки придется заглянуть к другому алхимику.

Несмотря на быстрый выбор покупок, я все равно потратила немало времени. Скоро обед, который мне пропускать точно не хотелось. Бесплатно же! Да и нужно проверить, как там Норман, не съел ли его сварт.

Пришлось снова пробираться в тумане — обратно к трактиру. Плохая видимость и неприятный запах уже стали действовать мне на нервы. Хотя Слойг продолжал жить даже в белесом мареве: куда-то бежали дети, бряцали оружием гвардейцы, громко смеялась компания охотников у какого-то трактира, медленно тащились по дорогам экипажи. Люди перекрикивались, чтобы ни с кем не столкнуться, а сталкиваясь, даже не извинялись — видимо привыкли.

Я старалась идти вдоль стены, изредка касаясь ее пальцами, было очень легко потерять ориентацию в пространстве. Сумку прижала рукой к боку, чтобы не было у ушлых ворюг желания покуситься на мое имущество. Но появившегося из-за угла мужчину я заметить никак не могла. А он в свою очередь даже и не думал хотя бы на полшага сдвинуться в сторону, просто толкнул меня плечом — да так, что у меня искры из глаз посыпались. А от шока сказать было нечего, язык отнялся.

Я прошипела от боли сквозь зубы и приложила ладонь к ушибленному плечу. Судя по неприятным ощущениям при надавливании, будет синяк. Наверное, на этой сволочи была куртка с пришитыми пластинами. Конечно, я обернулась глянуть, кто же это был такой. Сейчас в моей сумке было то, что могло заставить извиниться любого — амулет паралича. Пусть полежит провинившийся в канаве, насладится видами и запахами, никто и не узнает из-за тумана. Но тот самый туман в считанные секунды слизал мужскую фигуру. А, альв с ними — и с неприятным прохожим, и с этим туманом! Уничтожу сварт и уеду подальше.

Я прислушалась к той стороне, где пропал толкнувший меня мужчина, но только крики, разносимые эхом, и слышно было:

— Господин Ниельс… Ниельс…

Правда, оставалось неясным, то ли это имя толкнувшего меня и его кто-то звал, то ли эхо донесло очередную сказочку о подвигах охотника Ниельса, бывшего гвардейца короля.

34. Эгиль

Заклинание жало вспыхнуло легким зеленым свечением и расплескалось искрами вокруг моей руки. За спиной орал от ужаса подросток, к нему почти сразу присоединились другие дети. Но я не обращал на звуки внимания. Гвардеец — вот кто меня сейчас беспокоил. А он замер на месте и с ошеломленным выражением лица смотрел на меня.

Удивление, впрочем, достаточно быстро сменилось гримасой злости.

Я сжал пальцы на рукояти меча и чуть наклонился вперед, отставив левую руку. Классическая стойка, ее учили на втором году в школе гвардейцев-магов. Я тренировал эту и другие стойки еще до школьного обучения с индивидуальными учителями. В Гнезде принцам редко когда можно было скучать. Но смысл показывать свои знания сейчас? Я даже руку отставил чуть больше, чем требовалось, намеренно сделал ошибку. Ведь я — пустоголовый, так что нужно отыгрывать эту роль. Пусть мой соперник думает, что меня выгнали из школы гвардейцев, поэтому я и не получил звания.

— Господин, воровка… — визгливо обратил на себя внимания один из обкраденных.

— Молчать, — рявнул на них гвардеец. Он даже не обернулся.

Девчонка тоже его больше не интересовала. Шустрая, кстати, малявка. Я не без удовольствия проследил, как она сверкала глазами в мою сторону и понемногу отползала прочь от того места, где упала — подальше и от обвинителей, и от гвардейца.

— Нападение на гвардейца короля во время исполнения обязанностей — десять плетей и два года каторги, — медленно, с удовольствием проговорил он.

— А я могу процитировать другую статью кодекса. Использование боевых заклинаний на жителях без доказательства вины и в ситуации, когда гвардейцу не угрожает смерть, карается… Хм-м, в зависимости от тяжести нанесенных увечий — от штрафа и понижения в должности до той самой каторги.

Я едва сдержался, чтобы не хмыкнуть. Слишком бурно реагировал на мои слова гвардеец. Откуда столько самоуверенности? Хотя он молод и богат — форма из более дорогого сукна, опрятный внешний вид, перстни на пальцах. Учился в Столице? Возможно. Столичные гвардейцы — даже те, кто не был выходцем из Бардарина — действительно смотрели на всех свысока. А ведь Фрелси сейчас не то место назначения, которым можно гордиться. Недоволен своей работой и отрывается на случайных прохожих?