Академия егерей

Дверь в помещение с тварями я открыл не сразу, замки были с норовом и заедали. Заходил с осторожностью, сложил пальцами разрыв. Конечно, смысла в этом не было — все-таки кормил тварей обычный человек, даже не воин, но волнение было. Даже не волнение, предвкушение. Но от запаха внутри меня чуть не вывернуло. Правильно говорила Астер: твари отличаются от тех, с кем я привык сражаться. Ни один человек, даже самый опустившийся, так вонять бы не смог.

Дверь пришлось закрыть за собой. Вдруг курсанты заметят, что двери открыты, и зайдут, потом не выгонишь! Средства для очистки я заметил в углу — с десяток ведер. Рядом лежали длинные перчатки, швабра с пожеванной щеткой на конце, какие-то кусачки, молоток, щипцы — все на длинных ручках. Понятное дело — твари не упустят возможность откусить что-нибудь зазевавшемуся человеку.

Постепенно вонь перестала разъедать мне глаза. Я распахнул окна, кованые ставни разошлись и впустили свежий, хотя и влажный воздух. Существа в клетках завозились, почуяв недоступную, но такую лакомую добычу. Хотя и не все. Рольв упоминал, что некоторые из здешних питомцев людьми не питаются, но портят посевы или домашних животных, поэтому их тоже изучают. Так-то и фроскуры редко на людей нападали.

Я нашел глазами ту самую скрипу, помнить она меня не должна была, но шипела подозрительно. Рядом с ее клеткой до сих пор стояла тележка. Именно с нее я и начал. Окатить платформу из ведра, стараясь дышать в сторону, почистить щеткой, обработать возле колес и откатить тележку к выходу, чтобы не мешала.

Клетку со скрипой я осмотрел со всех сторон. А потом, прикинув, как и что, ткнул в тварь щеткой, сгоняя ее в угол, и плеснул из ведра на пол клетки. Что-то попало туда, куда надо, что-то пролилось мимо. Остатки еды, экскрементов, соломы и шерсти почти сразу отлипли от поверхности. Их я тоже счесывал щеткой, хотя скрипа изо всех сил пыталась сожрать мой инструмент и визжала, как будто я ее резал. Неприятная работа, грязная и вонючая. Но смириться стоило.

В следующих клетках были странные создания — одно, похожее на странного жука, раскрывало на меня огромный рот со жвалами, второе выглядело больше как ульфур — длинная морда, четыре лапы, хвост и уши, серая шерсть, вот только хвост был змеиный, а язык, вывалившийся из пасти, слишком длинным. Я потыкал щеткой в ульфура, но не дождался отклика, разве что грудная клетка слегка вздымалась, сообщая, что тварь жива. Так что пришлось вернуться к жуку: тот от испуга выпустил вонючее облако, да такое, что я порадовался, что еще не ужинал. Какое-то время мой желудок сокращался, пытаясь извергнуть из себя то, чего там не было. Но в целом я выдержал это испытание с честью.

Спину немного ломило от непривычной работы. В школе гвардейцев нас наказывали уборкой редко, чаще физическими упражнениями. А в Бардарине и такого не было. Ведь после курсантов нужно было все перемывать и переделывать. Гвардейцев учили ухаживать за лошадьми, держать свою форму и оружие в порядке, а еще манерам и этикету. Мне такие занятия ставили заочно, домашние учителя постарались, остальным же курсантам, конечно, такое не по вкусу было.

Но мыть клетки магических тварей… Чем еще меня удивит эта жизнь?

Тварь хрипели, стонали, визжали и клацали зубами. Их здесь — живых и голодных — было около десятка. Немного, но мне хватало для начала. Они были не большими и не мелкими и, скорее всего, не самыми опасными. Таких громадин как проскурина я здесь не увидел. Шум стоял знатный, и странный хруст я услышал не сразу. Но вот так случается: все звуки на мгновение становятся неважными, и остается один.

Хруст раздавался со стороны клетки с ульфуром. Конечно, он мог просто жевать остатки еды, но меня все равно потянуло в ту сторону.

Тварь жрала свою лапу. Без визгов боли или чего-то еще она объедала свою заднюю лапу, кровь текла по полу, шерсть клочьями летела в стороны. Из пасти лилась слюна, а глаза твари почему-то закатились и смотрели вообще в разные стороны. Я тут же сделал шаг назад. Было понятно сразу: творится какая-то неприятная чушь. Нужно найти мастера Рольва.

Я развернулся к выходу, но не успел пройти и половину помещения, как в клетках взбесилось еще несколько тварей. Именно что взбесилось. Потому что они наносили себе увечья — бились о прутья до переломов, кусали себя и царапали. Некоторые затихали, чтобы потом снова начать биться.

Болезнь? Скорее всего. А если заразная? Если рабочий не просто с похмелья? Я уже бегом рванул к выходу. Но в этот момент одно из замерших тел в клетке у выхода странно выгнулось и замерло. Я замер, как идиот, сверля взглядом эту противную картину. Но отвернуться было невозможно. Кожа на животе твари растянулась. А потом тварь лопнула.

Мягкий и какой-то скользкий звук, с которым расходятся ткани, противной дрожью отозвался вдоль моего позвоночника. Во рту стояла горечь. Смерть людей другая. Мне так казалось.

Но все не закончилось разрывом плоти.

Мелкие зеленоватые жуки ползли из дыры в животе, вырывались из пасти и ушей, выпархивали из глотки. Они двигались неуверенно, жужжали, пока еще не все, но с каждой секундой рой становился больше, а цвет его насыщеннее.

Бежать! Но двигаться было так тяжело, я был заворожен этой отвратительной картиной — пирующих на развороченном теле насекомых. Их гудение отдавалось гулом в моих ушах. Но слабость постепенно отступала, я мог сопротивляться ей. Мои пальцы даже сложились жестом активации. Мгновение сомнения — смогу ли я, и искры расплескались по облаку насекомых.

Получилось! Огонь их брал. Но рой был только растревожен. Хотя я чувствовал, что могу справиться. Вот только завизжала скрипа — истошно и испуганно. Мой взгляд метнулся в тот угол — там тоже копошилось облако. Будто одна смерть вызвала цепную реакцию. Жужжание наполнило воздух.

И я понял, что если и была возможность уничтожить эту заразу, то только до того, как насекомые вылетят из помещения. За моей спиной была Академия — дети, подростки, ничего не соображающие взрослые. Решимость окрыляла: от странного воздействия насекомых не осталось и следа. У меня был шанс, был огонь, была возможность выжить.

Я схватил ближайшее ведро с очистителем и облил рой.

59. Астер

Я заканчивала вечернюю лекцию, когда ощутила странное — пол под ногами будто бы дрогнул. Курсанты насторожились: кто-то почувствовал сходное и повернулся в ту сторону, откуда по идее шел толчок, кто-то заметил выражение моего лица. Старшекурсники вообще были внимательными. Я нахмурилась и замерла. В лекционной застыла тишина, мы чего-то ждали. И дождались.

Внутренний двор разорвал звон колокола — не такой как обычно, а дерганый и непрекращающийся. Еще до того, как я что-то сделала, несколько курсантов рванули к окнам и распахнули их. «Пожар!» — донесся до нас истошный надломленный крик.

Я замерла буквально на секунду, а потом скомандовала:

— Носилки, вода и оружейная. Разберитесь, кто куда. Двое со мной — в лабораторию. Это не учеба.

Со стола в лаборатории я схватила жменю длинных зелёных флаконов зелья угнетения огня, защитный крем и банку мази от ожогов. Не успела толком расставить покупки, оно и к лучшему оказалось. Варить составы было лень и некогда, так что я просто заказала Эгилю привезти готовые. Вряд ли он расстроится, если я их использую для пострадавших. Зелья отправились в сумку, сумка — в руки курсанту. Другому помощнику достались лечебные средства. Я разделила их, чтобы в чрезвычайном случае не перепутать флаконы.

Действия заняли не больше минуты. Все это время колокол во дворе продолжал трезвонить. Правда, к его звуку добавился и другой шум. Кто-то командовал по поводу воды и амулетов. В оружейной должно было быть что-то против пламени. Всё-таки болота временами горели. А значит, Академия как-то справлялась с этой проблемой.

Уже у самого выхода из лаборатории я замерла буквально на секунду, а потом подхватила с крючка свой старый плащ — один раз он выжил после огня, по идее выживет и второй раз. Защитное покрытие до сих пор действовало. В огонь я лезть не пылала желанием, но случай мог быть каким угодно.

В коридорах корпуса и во дворе творилась страшная суматоха. Преподаватели старались затолкать младший и средние курсы к воротам Академии, дальше от огня. В корпусах было небезопасно.

Старшекурсники и работники вели испуганных и дергающихся лошадей, тащили на себе телеги и другое добро. Толпа все прибывала. Пламя могло и не задеть остальные хозяйственные корпуса и постройки, но никому не хотелось проверять — так это будет или нет. Где-то с командными криками пробежал гран Дари, я его опознала по длинной мантии серого цвета.

Столб дыма и ярких искр пламени я увидела почти сразу — горели помещения, располагающиеся почти сразу за курсантским корпусом. Я не помнила, что там было, просто бросилась вперед, натягивая на плечи плащ. Чем ближе мы подходили, тем жарче становилось. Мимо тащили пострадавших, их было немного, но они были. Слышались крики и стоны.

Добралась я к месту быстро. Дверь в длинное одноэтажное помещение была выбита — одна створка лежала рядом на земле, изнутри порциями выходил черный вонючий дым и языки пламени. Запах меня насторожил — явные отвратительные нотки горящей плоти. Чтобы огонь не распространился, камни и землю вокруг обливали водой. Я успела увидеть мастера Рольва и других преподавателей-мужчин, эконома и его заместителя с ведрами. А директор с каким-то амулетом замер на большой лестнице. Увы, такими средствами лучше пользоваться откуда-то сверху, чтобы лучше видеть размер пожара, особенно если речь шла о возгорании в помещении.

— Куда?! — поймал меня за локоть мастер Рольв. Я обернулась и показала в руке флакон.

— Угнетает огонь, — в следующий миг я бросила в раскрытые двери зелье. При соприкосновении с пламенем оно вспыхнуло и превратилось в легкий дымок, понижая температуру. Вот только отчего-то эффект был слабее, чем я ожидала. Может, дело в источнике возгорания?

— Что случилось, уже известно? Какие жертвы? — спросила я Рольва. Тот нервно дернул щекой и скрипучим голосом перечислил:

— Обвалилась часть стены, один работник Академии умер, двое с ушибами, ожоги у курсантов, прибежавших поглазеть. Идиоты… И Эгиль…

— А что Эгиль? — не поняла я. Мы с ним договорились встретиться после занятий. Они у него уже закончились, так что Эгиль должен был меня ждать в своей комнате. Ну или прибежать на помощь… Странно, что его до сих пор здесь не было. — Где он?

— Там, — показал пальцем на бушующее пламя Рольв и выругался. — Нет больше Эгиля.

Что?

Я обернулась к пылающей двери и негасимому пламени и медленно пошла вперед. Кажется, меня за рукав пытались поймать, только я увернулась. Рольв остановил меня, обхватив поперек, рядом мелькали курсанты. Но это не был самоубийственный порыв.

— Он жив, — крикнула я. Конечно, мне никто не поверил, но я постаралась их убедить. — У него амулет есть. Он жив.

Надо было дать им доступное объяснение. Иначе с чего я была так уверена, что Эгиль жив? Что бы там ни случилось внутри этого помещения, Эгиль скорее всего был ранен или разозлен. Это вызвало пламя, даже более сильное, чем в случае с фроскурами. И если пламя не стихает, то его источник до сих пор жив. Я полагалась на свои наблюдения.

— Тогда его надо вытащить! — взревел Рольв. — У меня тоже есть амулет щита. Вот только сколько он поглотит…

— Давайте ваш амулет. Я пойду, — кивнула я и плотнее завернулась в плащ.

— Куда? С ума сошла?

— Нет, не сошла. Нормальный маг здесь только один, и это я, — я хмыкнула и встряхнула пальцами. Воздушный коридор не самый простой конструкт и, к сожалению, очень энергоемкий. Немного жаль, что я сняла почти все кольца, на пальцах остались жалких два. Но ходить с характерными, сделанными под заказ накопителями я опасалась. Слишком мало времени прошло с моего исчезновения, куда бы я ни поехала, везде был шанс попасться.

Рольв выругался, но ответить ему было нечего. Среди собравшихся большинство способно было только пользоваться амулетами. Разве что гран Дари мог без напряжения сообразить конструкт-другой, но уровень директора был невысок — так, дополнительный неразвитый навык, годный для использования в быту. Академия все-таки не лучшее место работы. Магов не привлекали низкая зарплата и отвратительный запах болот, и не было разницы, о маге-инженере речь или о маге-стихийнике.

Амулет Рольва приятным холодком колол кожу. Я намазала лицо и руки защитным кремом, не особо надеясь, что это поможет. Скорее я ожидала, что смогу успокоить Эгиля и пламя пропадет. И вот конструкт в моих пальцах напитался энергией, вспыхнули искры, закружились в хороводе, образовали светящийся овал в мой рост и рванули вперед, оставляя после себя едва заметный белый след. Медлить было нельзя. Я резко выдохнула и рванула вперед.

Страшно. Ужас внутри меня был настолько же холодный, насколько горячее пламя снаружи. Горячее, несмотря на магию, защитный плащ и крем. Несмотря на мерцающий щит амулета. Внутри дым, мрак и рыжие отблески. Магия гасила яркость, но разглядеть ничего толком не получалось. Я вошла в огонь, почти ослепнув.

Стоило мне отойти от двери, как в тот же миг я потеряла направление. Куда идти? Где моя цель? Сформировать еще один конструкт было нелегко, пот стекал по пальцам и шее, скользил по вискам и коже головы. Вокруг грохотал огонь, под ногами хрустело что-то сожженное до корочки.

Поиск мигнул неверной голубой искрой и пропал, едва успел указать направление.

Я выругалась и запрыгала вперед. Подошвы сапог начали прилипать к полу. Пятки подпекало. Воздушный коридор сужался, пламя лизало плащ, но тот держался. Вот только он не полностью закрывал меня. И думать об этом было нельзя. Так же, как и пользоваться остатком заряда амулета. Он мне еще нужен будет на самый крайний случай. А так… еще секунд пять — и я смогу сама создать щит. Правда, это еще секунд десять на формирование конструкта. Тут главное было рассчитать время так, чтобы через эти пятнадцать секунд я все еще была жива и хотя бы немного соображала.

Помещение было вытянутым и большим, больше лекционной. Я едва не напоролась на какие-то металлические оплывшие штыри. Возможно, клетка? Их здесь был целый ряд.

Где же Эгиль?

Еще один поисковик дался мне хуже первого, пришлось создать его, а не щит. Впрочем, не зря, время было дорого. Синяя искра вышла слабенькой и вихляла. Все-таки не самое верное решение — прибегать к магии, когда сапоги медленно пытается стать частью моего организма, слиться со мной воедино. Больно, зар-ра-за!

Но вот впереди между языков пламени показался его источник — сгорбленная фигура человека.

На секунду я восхитилась человеческим гением. Насколько же велик наш разум, если способен создавать мага с невероятными возможностями? Я могла быть не в восторге от методов, но это не умаляло грандиозности чужой работы. Впрочем, эта секунда закончилась очень быстро. Я взвыла — штаны прижаривались к ногам не хуже сапог. Но нужно было держаться, последние шаги давались сложно.

Ноги в итоге не выдержали. Но я закусила ткань плаща, разрядила амулет в щит на максимум и прыгнула изо всех сил вперед, сталкиваясь с Эгилем, сбивая его с ног. Мы рухнули на пол — на горячий раскаленный пол. Я заорала и засучила ногами. Больно! Сознание уплывало. Я вгрызалась в свои губы, пыталась взять контроль над руками и магией. Я не могла проиграть какой-то боли!

Хуже этого было только понимание, что Эгиль мог быть мертв и я слишком поверила в свою теорию. Что вместо живого человека в огне осталась только оболочка, а разум уже давно сожжен. Или же огонь не успел и не смог оживить. Тогда все мои муки напрасны.

Волна магии почти неосознанной, не вложенной ни в какой конструкт, немного охладила пол. Я могла слегка выдохнуть.

Тут тело Эгиля изогнулось, и он закричал. Гудящее вокруг пламя уплотнилось, напоследок лизнуло мой плащ и опалило горячим воздухом ресницы и втянулось внутрь тела. Жутко, но прекрасно.

Шрамы тускло светились. Источник пламени стих. Огонь все еще горел, но жар стремительно спадал, а амулет пожаротушения наконец стал действовать, как следует. Сверху через прогоревший местами потолок, чудом не обрушившийся на лежащих нас, сыпались тонкие капли — обхватывали огонь и поглощали его.

Меня трясло с каждой секундой все сильнее. Но отступиться я уже не могла. Нужно было проверить состояние объекта исследования, прежде чем заняться собой. Я протянула руку в сторону Эгиля, взяла его за запястье — почти не горячее, да и шрамы постепенно тускнели — и с облегчением почувствовала пульс. Отлично. Он жив.

А я жива?

Три попытки создать диагностическое заклинание провалились. Четвертую только с натяжкой можно было назвать успешной. Результат не порадовал. Сейчас пройдет шок, закончится выброс гормонов и мне станет совсем не до магии. Рука по привычке коснулась пояса, но как назло никакой сумки с зельями там не было. Ну да, зачем мне походной вариант в стенах мирного учебного заведения? От боли хотелось уже не стонать, а смеяться.

Что собственно я и сделала пару мгновений спустя, непроизвольно, истерично и до слез рассмеялась.

— Астер? — хриплый недоуменный голос. Эгиль очнулся от моего хохота. Надо будет расспросить хорошенько, помнил ли он что-нибудь, когда вырывалось пламя. Если в кошмарах к нему приходило какое-то прошлое, то и в случае прорыва огня тоже должно что-то видеться. Скорее всего, да.

— Что с тобой? Дис милосердная, да ты… Да как? Ты зачем полезла? Ты совсем с ума сошла?! — в его голосе был какой-то запредельный ужас. Интересный момент: о себе он даже не подумал, а сразу на меня посмотрел. Привык, что с ним ничего не произойдет? Или здесь выползли на свет какие-то глубинные психологические проблемы? О себе нет смысла волноваться?

Я понимала, что меня несет. Мысли путались. Эгиль что-то говорил, но я уже почти ничего не слышала. Мне стало ужасно холодно. Даже хуже, чем в первую зиму моего восемнадцатилетия, когда я выбралась из замка в одном платье и мягких туфлях. Шла я в лес, в голове была пустота. Зачем шла — и сама не знала. Взять себя в руки удалось, но не сразу, прежде я чудом не замерзла в сугробе. Но сейчас было гораздо холоднее.

— Чтобы процесс наблюдения был результативным, необходима непосредственная связь наблюдателя и наблюдаемого объекта, — я прошептала, глядя в склонившееся надо мной лицо Эгиля — искаженное то ли в гневе, то ли в страхе. Хотя, вполне возможно, я и прокричала, все равно не слышала ничего кроме гула в ушах.

60. Эгиль

Все пространство было заполнено гулом и мерцающими точками. Не все магические твари были заражены, и теперь они выли и стонали, облепленные насекомыми. Я их понимал. Сопротивляться рою было почти невозможно, точнее бессмысленно. Но я продолжал, как мог, сражался и за свою жизнь, и за жизни других.

Нельзя было впускать хищных насекомых внутрь этих стен. Я знал, как уничтожить их. Огонь мне поможет. В этом я не сомневался. Но Академия не должна была пострадать и от меня тоже. Эта мысль не давала мне покоя.

Насекомые лезли в глаза и уши, облепили мое лицо, жалили так, что, казалось, с меня кожу живьем снимали. Я понимал, что без своего странного дара или проклятия мне не спастись. Пламя душной яростной волной уже подобралось к той границе, когда мне нужно выпустить его наружу.

Но я медлил.

С каждым разом, когда я терял сознание от боли и находился на грани смерти, выброс пламени становился мощнее. Сейчас же я не просто выжгу комнату: огонь выплеснется из открытого окна и неплотно закрытой двери, лизнет землю во внутреннем дворе Академии и коснется незащищенных людей. А они не должны пострадать.

Мне было тяжело: странное невыносимое чувство — сдерживать то, что нельзя было сдержать. Оно было ярче укусов насекомых, ярче разрывающих мое сознание воспоминаний. Удивительно, что я что-то чувствовал. Привык уже, что пламя возникало неощутимо, его-то и заметить можно было только по воздействию. А моя боль меня сводила с ума вовсе не из-за него, а из-за памяти. Воспоминания были чудовищными.

Но сейчас все было иначе. Я пытался управлять процессом.

Если обычно выброс пламени происходил стремительно и неизбежно, то сейчас я изо всех сил старался растянуть это, уменьшить силу, преобразовать чрезмерную мощь во что-то более безопасное. Я больше не осознавал, кто я и где, моей целью оставалось удерживать огонь.

Время замерло. Возможно, насекомых больше нет. Возможно, я должен был остановиться. Но как это сделать? Пламя все бушевало, наталкивалось на преграды, плавило камни и металл, вырывалось языками из окон и дверей. По идее, я как-то должен был вернуть его на место. Но как это сделать, я не знал.

Ответ пришел извне.

Что-то толкнуло меня в плечо: я рухнул как подкошенный на пол, ударившись плашмя спиной. Тело казалось одеревеневшим, будто и не мое вовсе. Но легкая боль, как ни странно, сработала. Сначала, конечно, пришлось корчиться на полу, заново ощущая свое тело. Огонь бушевал, втягивался внутрь неохотно, казалось, он не желал возвращаться. Но все-таки что-то сминало его, заключало обратно в мое тело. Эта сила была странной: и похожей на магию, к которой я привык, и совершенно иной. Ее было слишком много. Я даже на мгновение заволновался, что тело не выдержит. Но опасения были зря.

Огонь втянулся, угомонился и теплом растворился внутри меня. Как будто не было ничего.

Я сладко вздохнул. Настроение было победным. Надо бы Астер похвастаться в своих успехах: не просто вызвал пламя и всех спас, но еще и немного смог контролировать его.

А потом я услышал смех — хриплый, даже сумасшедший. Я резко повернул голову и увидел лежащую всего в шаге от меня Астер. И почувствовал такой сильный ужас, что в моей груди замерло сердце. Я тут же понял, кто толкнул и вернул меня в сознание. И еще болезненнее было осознавать, чем Астер пожертвовала, чтобы сделать это.

Глаза застилала пелена. Кажется, я кричал, умолял Дис о милости, тормошил Астер, говорил, что все исправлю, просил только не терять сознание. А она все шептала, будто издеваясь, о наблюдениях и исследованиях. Сумасшедшая! Зачем она сунулась в пламя? Зачем пришла меня вытаскивать? Зачем?..

Огонь в помещении, оставшийся без моей поддержки, стихал, а я все стоял на коленях рядом с Астер и не знал, что нужно сделать. Нести ее куда-то? А если ожоги?.. Я протягивал руки, чтобы коснуться ее плеч и спины и поднять, но взгляд наталкивался на вздувшиеся от температуры, спекшиеся сапоги и буро-черные штаны. Я боялся представить, что там под одеждой.

Чувство вины было сложно подавить. Даже если это было личное решение Астер отправиться мне на помощь, я себя простить так просто не мог.

Мое бездействие оборвали чужие руки и команды.

Меня отпихнули в сторону. Вокруг засуетились люди, появились носилки. Мастер Рольв хлопнул по плечу, спрашивая о самочувствии, а я не сводил взгляда с того, как Астер аккуратно размещали на носилках.

— Так что с тобой? Что произошло? — выпытывал Рольв.

— Потом, — я смог сказать только это. И как только носилки с Астер вынесли, пошел следом за ними.

— Что значит «потом»? Эгиль, кракен тебя побери! — крикнул мне вслед Рольв, но я не обернулся.

Снаружи почти не было следов огня. Я все-таки удержал его. Мог бы собой гордиться, действительно, но бледное лицо синеглазки тут же возникало перед глазами.

Идти было недалеко, всего-то к кабинету лекаря, но путь показался мне вечностью. Глаза Астер были закрыты, я верил, что это и к лучшему. Ожоги, особенно такие, не лучшее, что могло с ней случиться.

Если бы я не решил, что должен контролировать пламя, если бы выплеснул все в одном порыве, как привык, то Астер не оказалась сейчас на носилках. Хотя тогда вместо нее несли бы кого-то другого, а пострадавших было бы больше.

Меня учили идти на жертвы. А еще выбирать из нескольких зол меньшее, располагать чужими жизнями — жизнями моих подчиненных, и, если того требовал долг, отдавать эти жизни на поле боя. Но сейчас я не был уверен, что важнее — Астер или курсанты. Эти мысли казались неприятными, я не хотел бы когда-нибудь делать этот выбор сознательно.

Внутри помещения местной лечебницы все так же странно пахло, и было сумрачно. Но не тихо. Стоны, разговоры, жалобы — пострадавших было немало. Невнятный лекарь снова появился как тень и замахал на нас руками: свободный коек больше не было. Я схватил его за ворот и встряхнул. Слов не было, только неистребимое желание, чтобы мою ошибку исправили. Чтобы Астер вылечили здесь и сейчас! Чтобы стерли все следы того, что я натворил. Да, любой бы сказал, что я не виноват, но… Но я — не любой.

— Веди туда, где есть койка! — потребовал я у лекаря.

— Но этой мой личный кабинет, — срывающимся шепотом пытался возразить он.

— А ты предлагаешь положить ее в коридоре? — надавил я.

— Альвы с тобой, — прошипел лекарь мне в ответ и отпер одну из комнат ключом. — Только все не заваливайтесь, оборудование разобьете. Дикари. Положили и вышли. Я разберусь.

— А я буду смотреть, как ты разбираешься, — я физически не мог уйти. Лекарь, конечно, возмущался, но в итоге сдался, буркнул в мою сторону:

— Помоги с вещами, — и сам первым принялся дергать с плеча Астер плащ.

Хотелось дать лекарю по рукам. Нельзя же так резко! Ей могло быть больно, пусть она и без сознания сейчас. Я отстранил чужие руки, сам аккуратно стащил потрепанный плащ с плеч Астер — и откуда он у нее, такой старый? Удивительно, но на ткани не было ни следа от пламени. Возможно, щит подействовал, а возможно, сам плащ был с какой-то особенностью. На второй вариант указывало и то, что под плащом одежда была целая.

— Что замер? Держи, — лекарь всунул мне в руки ножницы. И пока я недоуменно смотрел на предмет, он что-то болтал в одной из колб. Их в кабинете было немалое количество, собственно кабинет выглядел странно — как алхимическая лавка. Мало похоже, что здесь лечат.

Ножницами полагалось срезать одежду, а после места ожогов обернуть тканью, пропитанной зельем — от него у меня щипало в носу. Кисти рук Астер почти не пострадали, так же как грудь и шея. Рубашку можно было и не резать полностью, но лекарь заявил, что грязная одежда ему не нужна. Нижнее белье я не тронул, наоборот, прикрыл топ остатками рубахи. Хотя Астер, я был в этом уверен, не обратит внимания, что кто-то видел ее обнаженной: просто хмыкнет и пожмет плечами.

Дальше пришлось распутывать пояс штанов, и мои пальцы случайно коснулись нежной кожи живота. Я вздрогнул, увязнув в тепле этого прикосновения, на мгновение застыл, сглатывая ставшую очень вязкой слюну. А потом выругался про себя, кляня за несвоевременные эмоции, закусил губу и вернулся к поручению. Как я вообще посмел думать о чем-то еще, когда она лежит в кабинете лекаря измученная и пострадавшая! Идиот.

— Хватит, — прервал меня лекарь в какой-то момент. Но я и сам понимал, что все — дальше ткань штанов намертво сплавилась с кожей. Придется счищать лишнее. От этой мысли меня снова накрыл ужас. Процедура вряд ли будет приятной. Я вспомнил, что покупал какие-то зелья, в том числе и обезболивающее, когда был в Мирийке. Сейчас все это было нужнее здесь, самой Астер.

Стоит зайти в ее лабораторию, наверное, она оставила покупки там…

Но как только помощь лекарю стала не нужна, мои силы тоже закончились. Чтобы не мешать, я отступил к стене и сполз по ней. Лекарь — как же его имя, Лойи, кажется — не внушал мне доверия: все такой же — в теплой мантии, замотанный, с бинтами на руках, правда, сейчас он бы в защитных перчатках. Его действия были более-менее уверенными, сейчас он поил Астер какими-то зельями. Внутри меня зрело желание сказать, что у синеглазки, небось, зелья качественнее, но губы не шевелились.

Видимо, не шевелились у меня не только губы, но и в целом вид был не особо приятный. Потому что и мне достался мерный стакан с какой-то подозрительной жидкостью.

— Пей, отравлено, — ядовито прошелестел лекарь. Я через силу хмыкнул и опрокинул отвратительную жидкость внутрь. Может, оно и было некачественным, но от усталости меня уже шатало не так сильно.

Несколько раз Лойи вызывали к другим пострадавшим. Он выбегал, оставляя меня с бессознательной Астер в тишине, которая была для меня такой звонкой, что казалось, я слышал стук ее сердца. В какой-то момент оно дрогнуло как-то неверно, забилось всполошенное. На мгновение, мне показалось, что я теряю ее. Я выбежал в коридор, чтобы тащить лекаря обратно. Впрочем, тот уже возвращался вместе с директором гран Дари.

— У меня нет квалификации для магического лечения таких ожогов, — ошарашил меня Лойи. Оказывается, действие зелья, которое не давало Астер очнуться, подошло к концу. Вот и сердцебиение изменилось. Теперь лекарь поил ее еще одной дозой.

— Ты же маг-инженер! Лекарь! — я ткнул в одну из стен кабинета, где висели плакаты с переплетением линий — схемы для заклинаний. Я в них не разбирался, но видеть видел.

— И что? — плотнее натянул на голову капюшон лекарь. Я его задел. Умом я понимал, что у всех разные возможности. Наверное, поэтому он в Академии, а не в столичной лечебнице. — Я обработаю ожоги в любом случае, но мои конструкты…

— В оружейной есть парочка амулетов, — вмешался директор гран Дари. — Правда, регенерации, а не заживления.

— Пойдет, — кивнул лекарь. — Процесс не быстрый, провозимся всю ночь.

— Я заплачу за амулеты, — сказал я директору, но тот только махнул рукой.

— Не нужно! Пусть только посмеют сказать, что это нецелевые расходы, — недобро усмехнулся он. Мне заранее стало жаль тех, к кому обращался гран Дари. Наверное, быть директором дотационного учебного заведения — тяжкий труд.

— Тогда я сделаю пожертвование, — решил я иначе. От этих денег директор точно не откажется.

— Амулет пришлю с курсантом, — сказал гран Дари лекарю, а мне приказал следовать за ним.

Я не хотел уходить, но и объяснить, с чего вдруг пожар, стоило. К тому же мое присутствие было лишним, лекарь как раз принялся возиться с ногами Астер. Я успел увидеть чудовищные раны, но дальше обзор закрыла спина Лойи: он создавал какой-то конструкт. Я искренне пожелал, чтобы эти заклинания создавались быстрее. Но, увы, это же маги-инженеры — медлительные и обстоятельные даже тогда, когда стоило поспешить.

Мой рассказ собрались послушать многие — большинство преподавателей, эконом и его помощники, директор и его секретарь. К Фаннару у меня было двоякое отношение: он был отличным специалистом, но мне не нравилось, что он не уехал с дочерью туда, где его могли вылечить хорошие специалисты. Безответственно это. А дальше я, не скрываясь, рассказал все, что видел. С небольшими поправками, конечно.

Многие не поверили мне. Надуманно звучало и то, что я воспользовался сразу двумя амулетами — огня и щита. Но тот же гран Дари знал, что деньги у меня есть, а значит, и дорогостоящие амулеты могли быть. Эконома волновали убытки, преподавателей — нарушение обыденного учебного процесса. Собравшиеся обсуждали, шумели и даже обо мне позабыли в какой-то момент.

Но вот мастер Рольв вел себя иначе: он сидел с напряженным лицом и молчал. Сначала мне показалось, что это выражение относится к тому, что пострадали люди и Астер. Ведь Рольв сам ее отпустил внутрь. Но потом мастер негромким голосом произнес:

— Эгиль, конечно, мог что-то спутать, но я придерживаюсь мнения, что нет… Вот только что это за зараза?..

— Рольв, — вдруг с озабоченным выражением лица обратился гран Дари, — этот твой работник в зверинце, чем он заболел, ты знаешь?

61. Астер

Пробуждение было отвратительным. Во рту стоял мерзкий привкус зелья восстановления — шинтец, нотки ульфриных лапок и среброзерки — пять лепестков на мерку зелья. Сваренное в меру, неплохо, но не мной. Комната медленно вращалась, намекая, что в меня на самом деле влили не одно, а уйму разных зелий. Не только восстанавливающее, а по меньшей мере еще укрепляющее с успокоительными и лошадиную дозу обезболивающего. Приятно, что обо мне так позаботились!

Пальцы рук почти не шевелились, ног я не чувствовала. Казалось бы, нужно испугаться, но память услужливо подсказала, как закончился мой увлекательный порыв — вытащить Эгиля из пламени. Что бы ни случилось с ногами, пусть я лучше не буду их чувствовать, чем загнусь от боли. Над головой знакомый потолок — значит, я где-то в академии. Но не в общей палате: комната походила на смесь лаборатории и кабинета. Или свободных коек не было, или мои раны были тяжелее и требовали более тщательного ухода.

Вдоль позвоночника будто куском льда провели — мне стало на секунду не по себе. Вдруг мое состояние тяжелее, чем я рассчитывала. Когда прыгала в пламя, не думала об невосстановимых травмах. С помощью алхимии и хорошего мага-лекаря постепенно можно восстановить почти все. А если найти отличного лекаря или, что невероятная редкость, способного на создание заклинания «Жизненные покровы» или сходных с ним, тогда никакие травмы не страшны. Но к таким умельцам очереди стояли на месяцы вперед.

Комната все равно продолжала кружиться, даже когда я закрыла глаза. Надо дождаться, пока я почувствую себя сносно, тогда можно применить диагностическую магию. А дальше ориентироваться на результат. Всегда можно заплатить эконому, чтобы в Академию лекаря привезли. Один хорошо, а двое лучше. Вряд ли в Академии скрывался гений своего дела.

Успокоительное зелье было со снотворным эффектом, так что стоило мне закрыть глаза и расслабиться, как меня сморил сон.

Второй раз я проснулась от шуршания и стеклянного звона. В кабинете пахло чем-то странным. Да, такой запах я уже слышала, когда приходила к лекарю в прошлый раз. Открывать глаза не хотелось, и повернуть тяжелую голову было нелегко, но любопытство победило.

Лекарь тестировал зелья: открывал колбу, принюхивался, брала пипеткой немного жидкости, капал на индикаторную бумагу, проверяя на интенсивность и скорость реакции. Краем глаза я видела на столе комплекс реторт для фильтрации, из кривого слива что-то медленно капало, и рядом же расположились выпариватель и сместитель жидкостей. Неслыханное пренебрежение техникой безопасности!

— Испарения поднимают температуру ближайшего сосуда, — прохрипела я, не удержалась, увидев чужую ошибку. — Тогда скорость движения жидкости в сосуде ускорится, и пропорция станет неверной…

Лекарь выругался, сначала голой рукой попытался отставить выпариватель, конечно, обжегся, прошипел от боли. И только обернув руку полой мантии, он повторно тронул прибор, а потом обернулся ко мне. Совсем молодое лицо, такое ощущение, что выпускник колледжа. Вид у парня был не особо цветущий — запавшие щеки, серая нездоровая кожа, на щеке какое-то подозрительное пятно с коркой, руки в бинтах. Еще и одет в плотную зимнюю мантию, видимо, постоянно мерзнет. Меньше всего хочется доверять такому лекарю.

А еще состояние парня было странным. Например, алхимик, даже самый слабый, всегда обеспечит себя зельями. Конкуренция, конечно, была, но частенько коллегам скидки делали и содействие оказывали. Так вот лекари помогали своим еще охотнее алхимиков. Не вылечить кого-то из своих — это пятно на репутации!

— Астер гран Тесса, магистр алхимии, мы уже встречались, но познакомиться не довелось, — приветственно улыбнулась я. Лекарь смотрел настороженно, тянулся к капюшону мантии, хотя и понял, что уже поздно. Из-за удивления он стал казаться еще младше. Я с трудом вспомнила прошлый визит к лекарю: скрытое капюшоном лицо и низкий голос, шипящий команды — он не воспринимался как мальчишка. Ответа от него дожидаться я не стала. Наверное, я должна была спать еще какое-то время. Не рассчитал дозу зелий и поэтому впал в ступор?

— Можно мне воды? — попросила я парня. — Горло болит.

Профессиональное возобладало над личным — и лекарь ожил. Быстро налил стакан воды из графина на столике, добавил туда пару капель из прозрачного флакона, скорее всего для смягчения горла, помог мне сесть и даже выпить. Руками я стакан взять не смогла бы. Пальцы уже шевелились, боли не было, только неприятный зуд, но о том, чтобы что-то хватать, говорить было рано.

— Спасибо, — уже нормальным голосом сказала я. Каждый глоток воды был блаженством. Наконец ушел противный привкус от мешанины зелий и сухость. Я ожила и теперь хотела знать, что происходит. — Что с моими ногами?..

— Лойи, — подсказал лекарь. Он вроде бы пришел в себя, но на меня не смотрел так старательно, что я бы даже заподозрила, что он смущался. А было с чего? Нет, конечно, легкая ткань простыни сползла по пояс, но я не с голой грудью сидела. Да и вообще лекарь и стеснение несовместимы. Казалось бы. Мне стало даже интересно, что этот Лойи за лекарь такой.

Вместо ответа Лойи, все так же не смотря мне в лицо, откинул простынь полностью и дал мне полюбоваться моими же ногами. Я тихо выдохнула с облегчением: ноги никто не отпилил, кости тоже не задеты, деформации я не увидела. Увы, кожный покров пришлось счистить почти полностью, поэтому вся поверхность до колена и частично выше него была сплошной коркой. Без содрогания смотреть невозможно. Ногами это назвать было сложно.

— Заживление идет хорошо, — Лойи быстро создал диагностическое заклинание и довольно кивнул.

— Сколько я здесь?

— Третий день. Вчера решил не будить, шел первый этап — восстановление сосудистой сетки и подкожных слоев.

— Заклинание «Кожного обновления»? — уточнила я.

У лекарей был свой отдельный перечень конструктов, настолько огромный, что учащиеся почти не уделяли внимания других отраслям инженерной магии. Каждое заклинание было очень узкоспециализированным. То, что лечило ожоги, ничего не могло сделать с ранениями. Да и чтобы полностью убрать ожог, нужно было и правильно восстановить слои кожи, нервные окончания и сосуды, а потом добавить внешнему покрову эластичности, чтобы не осталось шрама. Магия все-таки великая сила. Заклинания можно было заменить зельями, но не всегда. Обычно рекомендовали смешанное лечение. Так было дешевле.

— Нет, амулет регенерации, — Лойи почему-то скрыл лицо за растрепанными прядями волос. «Кожное обновление» это средней сложности заклинание. Неужели он тот самый отстающий, которого некуда пристроить, кроме как в дотационную Академию? Хотя лекарей предпочитают все-таки оставлять при колледжах и доучивать. А вот известие об амулете меня порадовало.

— Неплохо, — и это действительно так, правильно заряженный и использованный амулет в сочетании с зельями и даже слабыми заклинаниями дает поразительные результаты. Вот только питаться мне стоит интенсивнее и пить больше. — Какие прогнозы?

— Завтра уменьшу дозы успокоительного, укрепляющее заменю питательными смесями. Сегодня закажу в столовой. Вода, — Лойи протянул мне еще один стакан воды до того, как я попросила, а графин переставил на маленький столик на колесах.

— Неплохо, — пока меня все устраивало. — Где-то послезавтра можно будет самостоятельно встать, так? Лекции…

— Покровы еще не восстановятся. Лучше потерпеть. Разве что обеспечить нейтральную среду, — он забавно поскреб в затылке. — А, конечно! Мне принесли зелья. Ваши. Курсанты. Я потратил, но там…

— Аджайский шер с обеззараживающим эффектом, — я вспомнила, что заказывала эту смесь у Эгиля. Если развести с нейтральной средой и вымочить бинты, то спокойно можно было часов десять проводить вне палаты. Главное, чтобы кожа на стопах восстановилась.

Мы перебросились еще парочкой реплик: все о лечении и планах. Потом наступила тишина, и Лойи наложил — не очень быстро, но уверенно — несколько заклинаний, все для улучшения моего состояния. Ноги и руки почти сразу же начали невыносимо чесаться. И хотя мне очень хотелось перейти от лечебных вопросов к другим — что с Эгилем, из-за чего был пожар и где мои вещи, я позволила себя усыпить. Потом, все вопросы будут потом.

В следующий раз я проснулась от прикосновения к щеке. Сначала было сложно понять, что происходит, но сознание прояснилось ото сна достаточно быстро и подсказало: чужая ладонь касалась моего лица, а большой палец слегка гладил кожу. Ощущение приятное, расслабляющее, мне даже захотелось плотнее прижаться к ладони щекой и потянуться в кровати.

Зря. Резкая боль тут же опалила, стоило мне пошевелить пальцами ног.

Ожидаемо, но все равно неожиданно. Лойи уменьшил дозы обезболивающего, теперь ноги я прекрасно чувствовала, так было проще понять, какими темпами идет регенерация. Хотя сейчас лучше бы меня обезболили. Я тихо выругалась, тепло чужой ладони тут же пропало со щеки. А когда я открыла глаза, то рядом сидел Эгиль, делающий вид, что ничего не было. Правда, стоило мне снова поморщиться от боли, как на его лице появилось настороженное взволнованное выражение, а его рука легла на край кушетки и смяла простынь. Но боль — это мелочь. Я улыбнулась Эгилю и первым делом потребовала:

— Хочу услышать, что произошло!

— Я попытался удержать пламя, — он ошарашил меня признанием. И улыбка мелькнула на губах — и виноватая, и торжествующая. Видно, что он чувствовал вину за то, что произошло со мной, за то что — по всей видимости — контроль дался не так легко. Но вместе с тем это был огромный шаг вперед.

— Отлично, тогда расскажи, на что это было похоже.

— Это было… больно, — он поморщился. — Не так больно, как во снах. Просто физически невыносимо. Такое ощущение, что я делал что-то, что противно моей природе…

— Но пересилить себя смог?

— Да, хоть это было и нелегко. А потом, к сожалению, что-то пошло не так. Только после того, как ты меня толкнула, в голове немного прояснилось, и я заставил огонь вернуться обратно.

— Внутрь, в твое тело, — поставила я точку в его рассказе и задумалась.

Одни из моих подозрений подтверждались: процедура над Эгилем не была закончена. То есть фактически в него что-то подселили, а теперь это что-то, точнее пламя, пытается вырваться. Эгилю огонь никакого вреда не несет. Прямого, по крайней мере. А вот косвенный мог быть. Например, неконтролируемая энергия могла прорваться в любой момент и не просто скромным огоньком, а выжечь округу. Неприятная неожиданность. Тогда проще будет такого мага устранить. Возможно, Эгиль сбежал до того, как ему смогли бы поставить контроль. Или даже не так… Нет, по-другому!

Я закусила губу и посмотрела на шрамы Эгиля. Нужно было решиться и рассказать ему.

— Я хотела с тобой поговорить по поводу тех бумаг и дневников, которые ты мне оставил.

— Ты что-то нашла? Можно это как-то убрать? — он подался вперед и жестом указал на себя — на шрамы.

— Убрать — нет, этот процесс необратим, — разочаровала я его. Конечно, оставалась вероятность, что я не права, вот только обычно такие сложные реакции морфирования или вживления можно проследить, но не обернуть. Эгиль уже не тот маг, даже не тот человек, каким был. В его глазах вспыхнула и потухла надежда, значит, он не отказывался от мыслей, что вернется в прошлой жизни. — Но под контроль огонь взять можно. Я уверена, ты сможешь.

— Не хочу пробовать еще раз, — поморщился он и аккуратно коснулся моей руки. — Мне не понравилось смотреть, как из-за меня горят заживо.

— Я и сама против, — трепетное внимание и забота грели. Возможно, и к лучшему, что сейчас он готов ради меня на все, сочувствовал мне и рвался оберегать. По крайней мере, он выслушает до конца то, что пришло мне в голову. — Я полагаю, что ты сбежал до того, как твое изменение закончили. Из-за этого огонь прорывается. Ты уже используешь свой странный дар, но неосознанно. Например, в случае угрозы для жизни.

— Это не дар, — возразил он, но я только покачала головой.

— Не думай о том, что с тобой сделали. Думай, что ты можешь сделать с этой силой. Зачем швыряться искрами, когда ты способен вызвать огненный шторм?

— И уничтожить всех подряд?

— Контроль у тебя будет, я же сказала, — добавила в свой голос больше уверенности. — Скорее о контроле волноваться не стоит. Ты уже начал понемногу управлять этим огнем. Тебя ночью даже будить не надо, чтобы огонь исчез. Теперь ты смог сам регулировать воздействие… Да, было больно, но это только начало, я уверена! Так что проблема не в контроле…

— А в чем?! — я видела, что он на пределе. Лицо потемнело от сдерживаемой ярости. Он не хотел мощи и силы? Может, и хотел. Но я бы тоже подумала раз десять, прежде чем согласиться на те пытки, которые сделали бы из меня грандиозного мага. А Эгилю ничего объяснять не стали, просто использовали. Поэтому отказываться от такой сомнительной мощи — это нормально.

— Скорее всего случился разрыв между твоим сознанием и новой физиологией…

— Новой чем?! — я чувствовала его возмущение, но от разговора не отказалась.

— Прости, но ты же не думал, что шрамы — это просто шрамы?

— Маги ничего не нашли… Лекари, алхимики… — он качнул головой. Я ничего не могла поделать, он должен был сам это принять.

— Оно — я не знаю, как это назвать — скрывается. Я бы сказала, что это как будто ты приобрел еще один способ чувствовать. Или специальный орган для магических преобразований. Я не уверена ни в каких определениях, чтобы знать, нужно видеть весь процесс с самого начала. Но связь с этой новой частью осталась на уровне инстинктов: как только становится больно, ты защищаешься. И это нормально. Но чтобы управлять этим пламенем при помощи разума, полностью отдавая себе отчет, нужно больше, чем просто вытерпеть боль, — я замолчала, не зная, как продолжить.

— То, что мне снится. Ты это имеешь в виду? — он смотрел на меня, не отрываясь.

— Да, — я кинула. Хотелось отвести от Эгиля взгляд, но сил не было. — Ты должен полностью подавить порыв защититься, уметь закрыть пламя в себе. Этого механизма сейчас нет.

— Значит, ты все-таки будешь резать меня на куски без обезболивающего. И ты еще предлагала довериться? — он ухмыльнулся — неприятно, ядовито, будто и не было никакой ласки и заботы еще несколько минут назад — и вскочил на ноги.

— Нет, послушай! Не сходи с ума, я же не знала! — несмотря на боль, я потянулась, вцепилась пальцами в его рубаху. — Это самый очевидный вариант, но не окончательный. Я найду, чем нейтрализовать твои приступы. Я только начала исследования. Это только теория…

Но он разжал уже мои пальцы и выскочил за дверь. Я едва не скатилась с кушетки. Было неприятно, я действительно пообещала обезболить и просила довериться, но… Альвы побери того сумасшедшего алхимика! Я-то вовсе не хотела резать наживо человека. Но как это объяснить человеку, который пострадал и в каждом видит мучителя?

62. Эгиль

Я вылетел из кабинета лекаря, не разбирая дороги. Сначала повернул не туда, сунулся в палату, потом развернулся, кое-как вырвался в коридор корпуса и наконец наружу — дальше от слов Астер и собственных воспоминаний. До одури хотелось схватить меч и отработать комплекс упражнений — самый долгий и выматывающий. Я не просил дополнительной власти или мощи, мне и так хватало того, что было дано с рождения. Мне не нужно… Ничего этого не нужно!

В голове все перемешалось. На Астер злиться не получалось, даже мои слова показались теперь неправильными. Она не набрасывалась на меня, не вынуждала ни к чему, осуждала то, что со мной произошло, старалась быть аккуратной… Так с чего мне ее обвинять? Ответа на этот вопрос не было. А времени на долгие раздумья тоже. Гран Дари уже спешил в мою сторону.

— Есть какие-нибудь новости? — спросил я директора.

— Рано ещё, — поморщился он и махнул мне рукой, мол, следуй за мной.

Я и сам знал, что рано. Все-таки сначала курьер заедет в Мирийку, а потом направится в Слойг. Время так же требовалось на встречу со старостой поселения и чтобы пробиться в городское управление, дождаться своей очереди, чтобы подать прошение. Я знал, что подобные письма не рассматривают сразу. Но надеялся, что секретари обратят внимание на пометки «срочно» и «опасно».

Несмотря на середину дня, во дворе Академии почти никого не было: не только отдыхающих курсантов, но и спешащих по делам работников. Даже тренировки отменили. Все оттого, что работник — тот, который возился с магическими тварями — слег не просто с несварением — температура, рвота, истощение. Диагностические заклинания лекаря не смогли определить, что с ним не так. Зелья никак не меняли состояния несчастного. Легкая детоксикация тоже не помогала, серьезную процедуру ослабленный организм, по словам лекаря, мог и не пережить.

Вывозить заболевшего в Мирийку гран Дари запретил, просто переселил его соседей. Оставалась еще надежда, что несчастного всего лишь укусила какая-то из сгоревших тварей. Вот только ни мастер Рольв, ни специалист по повадкам тварей мастер гран Соур не могли сказать, какая именно. Следов укусов на теле пострадавшего тоже не было.

Ничего доказать они не могли — странные насекомые ли это, лихорадка или какая-то своя болезнь, не передающаяся другим. Но директор все равно объявил карантин. Это решение стоило уважать.

Гран Дари не пытался справиться со всем в одиночку. Все-таки Академия имела очень скудные возможности. Он сразу же написал о помощи и отправил курьера. Пусть приезжают те, кто способен отличить ложную тревогу от серьезных неприятностей. А еще Академии нужны были строители, чтобы восстановить сожженное помещение. Вопрос оплаты ремонта пока остался открытым. С одной стороны, гран Дари и некоторые другие верили мне. А с другой, было немало тех, кто считал мои слова выдумкой. Та же госпожа Эльса сверлила меня острым недоверчивым взглядом, а потом и вовсе скривилась. В ее глазах я вряд ли был кем-то большим, чем источником неприятностей. Хотя что с нее взять? Старики часть бывали невыносимы.

— И что нашли в библиотеке?

Я пожал плечами: ответить мне было нечего, а ведь когда приедет помощь в Академию, мне нужно будет что-то говорить в свою защиту.

Первым вечером, сразу же после того, как все успокоились и разошлись, гран Дари поручил мне и своему секретарю собрать информацию по поводу насекомых. Кроме нас к этому делу присоединились библиотекарь и гран Соур. Я был лишний в этой компании, если бы не был единственным, кто видел этих насекомых — «плод моей слишком богатой фантазии», как сказал гран Соур. Кроме того, я слышал вялые издевки за спиной, что «стихийнику под стимулятором привидится еще и не то». Но ссориться и уж тем более отстаивать свою правду я не стал. Не докажу никому ничего, а внутреннее чувство равновесия пошатну. Оно и так было не в полном порядке: я беспокоился за Астер. Мне не нравилось, что пришлось ее оставить в кривых руках Лойи.

— Хочу, чтобы ты оценил состояние стены с зверинца с другой стороны. Обходить Академию снаружи не нужно, Рольв предложил спустить тебя на веревке, — сказал гран Дари. Я не стал спрашивать, почему мне досталась эта честь. Из преподавателей я был самым молодым и физически подготовленным. К тому же я лицо заинтересованное — гляну на результат своих действий.

Работникам выходить за пределы Академии гран Дари запретил. Не хватало, чтобы сейчас кто-то еще пострадал: без разницы, по какой причине. Помощь в Академию приедет вместе с проверкой: в этом я был уверен.

Стены зверинца были черными, древний камень местами не выдержал силы огня и раскрошился. На мгновение я почувствовал восторг с легкой примесью волнения — в моих руках действительно была жуткая мощь. Страха не было. Бояться этой силы я не видел смысла. Опасения касались лишь того момента, что огонь может причинить вред тем, кого я трогать не хотел или, и того хуже, пытался защитить.

Рольв в очередной раз проверил крепеж длинной веревочной лестницы. Я натянул перчатки, поправил шнуровку сапог и застегнул старую полотняную куртку с чужого плеча. Одежде я был рад: все-таки мне сейчас сползать по черной от копоти стене, возможно, придется прижаться плечом или грудью к камням, а после такого вещи вряд ли удастся отстирать.

Я крепко сжимал пальцы, чуть проскальзывая вниз по веревочной лестнице — от узла к узлу. Осторожность больше нужна была в самом начале. Оконный проем, конечно, очистили, убрав остатки оплавленного стекла, а подоконник укрепили деревянным брусом. Так что я перебирался на стену, внимательно рассматривая, куда ставлю ногу. Внизу совсем близко темнела зелень деревьев и влажная земля. Спуститься к ней было не так и легко: все-таки крепость стояла на высоком фундаменте.

Внешний осмотр меня порадовал. Огонь полыхнул скорее вверх, поэтому стена выше окон и часть крыши требовали ремонта. Зато не нужно было трогать монолитную стену ниже уровня окна, здесь даже копоти было гораздо меньше. Но на всякий случай я спустился на землю и поковырял стыки между камнями ножом. Сажа сцарапывалась хорошо, стена под ней была нетронутой, все-таки пламя едва коснулось этой стороны.

Я прошел вдоль всего стены. Даже странно находиться снаружи, пока все заперты внутри Академии. Эта мысль напомнила мне об опасности окружающих лесов. Я сжал пальцы разрывом и внимательно присмотрелся к кустам. Как назло дальние — слева от меня — зашевелились. Я хмыкнул и не стал сразу же бросаться заклинанием. Это глупо: в кустах или никого нет, или достаточно безобидный зверь, или магическая тварь. Но в последнем случае мой разрыв, скорее всего, не попадет в цель. А бесполезно тратить энергию желания не было.

Я отступил ближе к болтающемуся концу веревки и бросил в сторону кустов камень. В тенях действительно что-то дернулось, мне даже показалось, что испуганно. Скорее всего, я казался существу большим хищником, а если так, то оно не бросится на меня, пока не покажу спину. Мне нужно было видеть то, что скрывалось в кустах, чтобы знать, как повести себя: отогнать или убить.

Еще один камень улетел в сторону шороха и теперь попал в цель. Сначала раздался жалобный трескучий визг, а потом между ветвями вывалилась голова животного. Нет, магической твари.

Я едва сдержал разрыв на кончиках пальцев, вспомнились слова Астер о том, что на каждую магическую тварь был свой метод охоты. Вдруг именно эта защищена от заклинаний или плюется ядом? Я присмотрелся к морде, торчащей из листвы, но в памяти не нашел ничего похожего, хотя в последнее время много внимания уделял каталогу тварей. Белая морда очень похожа на человеческое лицо, настолько, что я почувствовал неприятный холодок вдоль позвоночника. Только черты были будто приплюснутые, плоские: сдавленный нос, чрезмерно широкий рот с почти отсутствующими губами, спутанная грива белых грязных волос и синие широко расставленные глаза. Именно глаза окончательно убедили меня, что это магическая тварь — раскосые, без белка, звериные.

Я напряженно замер, всматриваясь в существо. Какой недобрый бог мог сотворить таких существ? Хотя боги, магия и духи предков здесь были ни при чем. Жизнь и была тем творцом, безжалостная и бесконтрольная сила созидания! Пока я разглядывал существо, оно выставило вперед голые лапы с длинными бледными пальцами и темными когтями. Но прежде чем оно сделало хотя бы шаг ко мне, я все-таки бросил разрыв. С треском разлетелась в щепы ветка совсем рядом с мордой твари — та отшатнулась, проскрипела и исчезла в кустах. А я не стал задерживаться и гадать, вернется ли тварь или нет, схватился за веревку, подпрыгнул и быстро стал подниматься наверх, то и дело оглядываясь за спину.

Я как раз почти добрался до окна, как в спину раздался вопль — дикий, жуткий, уже знакомый мне. Звук в одно мгновение заставил меня мобилизовать все силы и буквально влететь внутрь Академии. Конечно, я почти сразу обернулся и выглянул вниз. Но в густой зелени ничего не было видно.

— Что это там? — вслед за мной выглянул вниз Рольв.

— Вы когда-нибудь слышали такой крик? — я, конечно же, поинтересовался у мастера. Но тот только покачал головой и задумался, потирая подбородок.

— Слышать-то слышал, но вот кто так орет, до сих пор и не нашел, — наконец, ответил он. — Наверное, перебралась какая-то тварь к нам из других мест.

— Почему перебралась?

— Такая уже вопила… хм-м, лет десять или около того назад, — он снова потер подбородок. — Я тогда много записей пересмотрел, какая ж это может быть тварюка! Да только хоть бы что узнал! Было еще пара упоминаний в хрониках Академии, но это лет сорок как с тех пор прошло.

— А это вопит недавно?

— А то! Несколько месяцев, может, даже меньше. Хотел бы сказать, что она курсантов пожрала, но, увы, пропадать стали раньше, чем тварь заорала, — поделился Рольв.

— Странно все, — и я, следуя примеру мастера, потер подбородок. Наверное, так думать легче было, потому что вместо того, чтобы описать стену и крышу, я решил заодно спросить о встреченной твари. Не может же оно быть совпадением! — Мастер Рольв…

— Так что там с крышей? Обвалится?

— С виду отвратительно, — поморщился я. — Но лучше пусть специалисты смотрят, а стена хорошо сохранилась. Но я не об этом…

Меня прервал влетевший в помещение мужчина. Я не сразу узнал в нем — растрепанном, с круглыми от испуга глазами и побелевшим лицом — секретаря директора. Одного взгляда на Фаннара хватило, чтобы понять: произошло что-то ужасное.

— Ты был прав, — прохрипел он, тыча в меня пальцем. — Оно здесь.

Я сорвался с места так быстро, что едва услышал, куда стоило бежать, в корпус работников, только не тот, в который меня заселили, а соседний — где остался заболевший работник. В голове звенела мысль, что выпустить пламя на этот раз будет невозможно. Но как поступить, как защититься, я придумать не успел: закончилось время. Ноги сами принесли меня к небольшой толпе.

Первое, о чем я подумал, — большинство не приучено толково реагировать на угрозу для жизни. Работники стояли полукругом, раззявив рот, и буравили взглядом золотисто-зеленые искры — совсем небольшое скопление насекомых. На земле перед толпой лежали двое, с виду обычные работники, пара. Она — тронутые сединой волосы, руки, привычные к работе, плотная фигура и некогда румяное лицо — лежала на боку и не шевелилась. Темные пятна — то ли кровь, то ли короста — обезобразили ее лицо и грудь, рот приоткрыт, шея и щеки расцарапаны. Она, видимо, рвала на себе платье, калечила себя, совсем как те магические твари в клетках, пока не умерла. Рядом корчился пока еще живой мужчина. Я мог увидеть в полной мере, как и что происходило с женщиной.

Жуткие насекомые не вышли через внутренности, как это было с магическими тварями. Наверное, разница в проникновении была. Мужчина пытался орать, он извивался от боли, откашливал темные сгустки то ли крови, то ли насекомых. Он царапал глаза и раздирал себе грудь. А толпа стояла и молчаливо смотрела на то, что происходило.

Второе, о чем я подумал, — толпа не сдвинется. И потому, что они замерли от ужаса, и по причине жуткого воздействия, которое оказывал рой. Но меня этот звук больше не заботил. Тем более рой был маленьким. Значит, Фаннарх сбежал до того, как умерла женщина? А остальные не сообразили. Может, поглазеть хотели, может, помочь.

Я начал с малого: толкнул ближайшего ко мне человека. Тот повалился на соседей, и — Дис милосердная — те, наконец, немного пришли в себя.

— Пошли вон! Живо! — заорал я. До этого кричать было бесполезно, крика здесь и так было достаточно, а толпа в это время не двигалась. Теперь же они с визгом падали, отталкивались от земли, ползли, пытались встать на ноги, чтобы побежать. Но главное, что у меня получилось: больше свободного пространства и отсутствие помех.

Я шагнул вперед: разрыв слетел с моих пальцев привычно и легко, а мужчина на земле перестал мучиться и затих. Внутри меня шевельнулось сожаление, но времени на него не было. Следующим заклинанием были искры — раз и еще раз. Огненные вспышки только коснулись насекомых, но не уничтожили всех. Из тела мужчины ко всему прочему стали выбираться новые мошки. Я отпрыгнул назад, снова занес руку, но услышал крик.

— В сторону!

Я не раздумывал, метнулся вбок, уходя кувырком, отпрыгивая дальше. Мимо пронеслась огненная пелена — пылающая стена размазала летающую тварь, подпалила тела и утихла, встретившись со стеной корпуса. Благо постройки были не деревянные.

— Еще один залп, Лиах! — я услышал голос мастера Рольва и обернулся. В стороне стоял, покачиваясь, директор гран Дари. Вид у него был изможденный, грудь ходила ходуном, а руки висели плетьми и дрожали.

— К-какой еще залп? — возмутился он, покачав головой. Я с трудом удержался чтобы не присвистнуть: гран Дари оказался способен на боевые заклинания. Пусть и давались они ему очень тяжело.

— Еще один, поменьше, с меня пара кружек браги, — уговаривал директора Рольв. — Тела лучше сжечь, ты ж понимаешь.

Директор действительно понимал, смог поднять руки и принялся формировать еще один конструкт из инженерной магии. А я, наконец, слегка расслабился — без меня все закончат — и мог обдумать то, что произошло. Картина вырисовывалась отвратительная: пока все мы следили за состоянием работника зверинца, отвратительная зараза появилась в совершенно других людях. И не ясно теперь, сколько заражено и когда появятся новые жертвы.

63. Астер

Эгиль не вернулся, и я осталась в одиночестве. Я даже немного разозлилась на себя: прежде чем что-то говорить о процедурах и своих подозрениях, нужно было узнать, что происходит в Академии. Да и вообще стоило подготовить Эгиля к новостям и желательно влить в него пару мерок успокоительного. Или даже снотворного, чтобы точно не сбежал.

Гнаться за ним я не стала: во-первых, это было невозможно из-за травмы, а во-вторых, он вряд ли бы услышал то, что я скажу.

Что сделано, то сделано. Не у всех такой же рациональный подход к знаниям, как у меня. Эгилю нужно время на принятие.

Я попыталась удобнее устроиться на кушетке. Руки пришлось положить на грудь, шевелить пальцами было больно. Я так сильно схватилась за одежду убегающего Эгиля, что травмировала тонкую, только наросшую кожицу. Теперь придется ждать, когда все зарастет заново.

Лежать было скучно. Как назло, я почувствовала необходимость полистать дневники, которые передал мне Эгиль. А если не заняться ими, то зайти в библиотеку Академии, она, кстати, была неплохой, хотя некоторые книги разваливались. Или хотя бы выпить чаю с госпожой Эльсой. Было даже все равно, что она в этот чай добавляет, главное — не лежать на месте. К тому же ноги чесались все больше, а трогать их было нельзя.

Я наскоро припомнила все свои травмы, наверное, эта была самая серьезная. До нее был почти выбитый глаз на охоте на вирсаков, тогда клюв только чудом не уткнулся мне в глазницу. Ожог гортани и слизистых на практикуме по охлаждающим зельям, тогда сосед попался невнимательный и обварил наш стол и окружающие облаком горючего пара. Вывихи, порезы, ушибы, ожоги — это все были мелочи, которые решались или заклинаниями, или зельями.

Я, конечно, не лекарь, но грех не воспользоваться своими же возможностями!

Хорошего алхимика ноги кормят, а умный алхимик еще и пользуется всеми наработками на свое благо и не экономит на собственном здоровье. Об этом нам говорили преподаватели в Микарском колледже, но из моих сокурсников мало кто слушал.

Одна только проблема была — не перейти грань между просто использованием своих зелий и экспериментами на себе. Ведь действительно, почему бы не выпить новую модификацию обезболивающего или тонизирующего? Не нужно искать подопытного и платить ему деньги, а еще результат заметен сразу, данные, так сказать, из первых рук. Очень привлекательная, но и опасная дорожка. Я старалась ею часто не ходить.

Как издевательство, в голове тут же зашевелились мысли о том, как увеличить срок сгущения крови мантикоры. Тогда, возможно, и мазь будет действовать долгосрочно. Хотя плащ защитил меня от пламени, я была уверена, что это действие скоро пройдет. Слишком мощным был огонь Эгиля. В следующий раз защита могла не сработать или отказать не вовремя.

Лекарь появился в кабинете, когда я мысленно уже провела несколько экспериментов. Пальцы чесались взять выпариватель — тот стоял на столе всего-то в пяти шагах от кушетки, подключить толковую горелку, а не то недоразумение, которое было у лекаря, подготовить остатки крови, развести ее с половиной мерки выжимки из ягод горни и греть в три этапа с разным температурным режимом. Выжимка создаст пленку на поверхности, будет меньше испарений. Если не ноги, я давно бы вскочила и принялась за дело.

Выглядел Лойи неважно настолько, что я жестом предложила воспользоваться восстанавливающим зельем. В дополнении к своему странному состоянию он устал и был растерян.

— Еще одна смерть. Повар. Просто шел и упал. Насекомые вылезли через нос. Место заражения — мозг. Директор сжег тело. Ждем помощь, — выдохнул он. — Диагностика. Анализы. Я взял пробы, но мало. Нужен образец. Если бы вскрыть…

— Нельзя вскрывать! — как только Лойи рассказал, что, собственно, произошло, мне резко стало холодно. Такое противное чувство, не страх, но беспомощность. Мне и первых двух встреч с неизвестной магической тварью хватило. — В Академии нет оборудованного помещения. Хищный, предположительно паразитический организм с гипнотическим воздействием… Еще и быстро размножается, убивая носителя. Нужна защищенная среда.

— Ты видела их, да? Насекомых?

Я только кивнула. И видела, и ощутила воздействие. После произошедшего в лаборатории я могла еще думать, что насекомые — это всего лишь паразит фроскуров. Но столкновение уже в окрестностях Академии расставило все по местам. Заманить, размножиться и сожрать, когда новый рой будет готов к вылету. Простой механизм.

К сожалению, вероятность того, что все в Академии заражены, была не маленькая, так же, как некоторые люди в Мирийке и окрестностях. Эгиль, я и другие приезжие могли избежать этой чести. Но я предполагала, что количество зараженных все-таки гораздо меньше. Не все паразиты могли выжить, некоторые просто оставили в организме человека высохшую капсулу и не развились. Паразитам явно были нужны определенные условия как проникновения, так и роста. На фроскурах это было видно хорошо.

— Должны быть какие-то следы, человеческое тело хорошо изучено, нужно просто увидеть несоответствия, — я нахмурилась, глядя на то, как Лойи расставлял пробирки с кровью. — Невозможно развиваться в другом организме и не оставлять следов. Токсины, изменения гормонального фона или поведения — что-то должно быть.

— Повышенная температура еще и у десятка человек. Трое — курсанты.

То, что подростки под угрозой, было совсем невесело.

— А тот — самый первый заболевший — как его состояние?

— Жив. Слабость. Температура, озноб, — нервно пожал плечами Лойи.

— Но у тех, кто умер, никаких признаков не было? Температуры? Никто не жаловался?

— Это не точно. Особых видимых следов болезни или утомленности не было. Директор расспросил их соседей, — отрапортовал Лойи и скрылся в наборе с индикаторами токсинов. Он настолько долго выбирал бумажку, что я не выдержала.

— Начни с маркировки холодных цветов и продвигайся к самому теплому — красному, — подсказала я то, что, наверное, учат еще на самом первом курсе лекарской школы, если не раньше. — Это вообще-то самое простое. Даже стишок есть детский.

— Я знаю! — взорвался он и схватился за первую индикаторную бумажку голыми пальцами. — Просто забыл.

— Куда?! — теперь рявкнула я. — А технику безопасности тоже забыл? Пусть кровь не кислота, но она может быть заразной. И что тогда?

— Ничего! — выглядел Лойи обиженно как ребенок или мелкая птичка — изможденный, посеревший от усталости. Как его только такого из лекарской школы выпустили?

Свой вопрос я, сама того не ожидая, задала вслух. Лойи тут же напрягся, нахмурился, потянул на голову капюшон теплой мантии, которую, казалось, он вообще не снимал. У него были явные проблемы с регуляцией температуры организма. Я попыталась сгладить сложившуюся ситуацию:

— Извини, но странно, когда лекарь не уверен в лечебных заклинаниях или диагностике.

— У меня есть диплом! Я все сдал!

— Не спорю, — хмыкнула я, — но все же как?.. Вряд ли комиссию впечатлили твои навыки.

— Впечатлили. «Сердце воина». Я могу его создать, — прошептал он и отвернулся.

— Что? — я закашляла, потому что если он имел в виду то самое «Сердце воина», то это невероятно.

«Сердце воина», как и «Жизненные покровы», — один из сложнейших конструктов в лекарской магии, великое заклинание. Мощный отклик, долгий процесс создания и весьма специфическое использование: этот конструкт мог спасти жизнь, залечить все раны, даже самые безнадежные, но только если они нанесены острым оружием — будь то меч, нож или даже простая вилка. Говорили, что стирается все, а шрамов не остается, хотя в это верилось с трудом. Но «Сердце воина» и лекарь, который толком диагностическое создать не мог? Как?

— Интальер. Позор предков, — поморщился он. — Дали диплом. Отправили подальше. Таланта нет.

С этим я была не согласна. Как же нет таланта, если он способен на «Сердце воина»? Не самый, конечно, нужный конструкт, особенно когда у меня ноги в ожогах, лучше бы те самые «Жизненные покровы» или хотя бы «Воздушные объятия». В любом случае, создание такого действительно требует колоссальной мощи и концентрации. И Лойи, как бы ни выглядел, этими свойствами обладал. Вот я замечательно создавала все большие конструкты — боевые, бытовые, лечебные — без разницы, но не великие. С Интальер из Ренгальдора, семьей потомственных лекарей, мне не сравниться.

— С таким заклинанием, даже с ним одним, тебя военные с радостью примут, облизывать будут, пылинки сдувать! — посоветовала я, но Лойи только качнул головой и обвел руками кабинет. Во всех углах плакаты и книги, лабораторная посуда, множество каких-то листов и образцов. Было видно, что это не просто бардак, здесь пытались чего-то добиться.

— Хочу доказать, что могу, — подтвердил мои мысли Лойи. — Исследования. Практика. Хорошие отзывы. Я могу сам!

— Хорошо, не спорю, — махнула я руками, успокаивая разбушевавшегося лекаря, который по виду был чисто ребенок — казалось, он едва ли больше чем на пару лет старше курсантов Академии. Возможно, так и было. В семьях, где и так ясно, к какой магии будет тяготеть ребенок, часто начинали обучение раньше и в школы отдавали тоже в более раннем возрасте.

Вот только вряд ли его в Академии оставят после странного заражения. Как только помощь прибудет и общественности станет известно, что здесь произошло, то само заведение, скорее всего, закроют, и преподавателей разбросают по другим дотационным школам. А семья Лойи утащит его обратно в свое цепкое лоно, потому что такой шанс — проявить себя — добровольно обычно дается всего один раз, дальше его приходится добывать силой. Но каким бы бездарным он ни был в других сферах лекарского дела и как бы его ни унижали в семье, мага, способного на «Сердце воина», никто в трезвом уме не оставит в покое. А вот если бы он разгадал загадку насекомых и вылечил персонал, тогда никто ни к чему его принуждать бы не смел. Вот чего он так старался, работал на износ!

— Дай хотя бы я на результаты анализов посмотрю. Скучно! — попросила я, перебирая уже кое-как реагирующими пальцами на ногах. Было слегка больно, неприятно тянуло еще не до конца восстановившуюся кожу, но вместе с тем отказаться от этих ощущений было невозможно. Они означали, что регенерация шла, как следовало.

— Спать, — поставил передо мной снотворное Лойи, но я только скривилась. Глупо растрачивать драгоценное время на сон, когда жителям Академии грозила опасность. Отдых мне нужен был, но не круглые сутки.

— Нет, давай мне использованные индикаторные бумаги. Я выпишу показатели и составлю график. Так будет быстрее. Пальцы меня уже слушаются, — и я продемонстрировала ладони. Конечно, повязки снимать пока было рано, но с руками, я знала точно, все уже было в порядке, остались только мелочи.

Лойи даже спорить не стал, видимо, сильно хотел разобраться с этим делом.

В крови пострадавших с температурой был только один сходный параметр: указание на продолжительный повышенный уровень нервозности и беспокойства. Это можно было бы отнести к происходящим событиям, но нет. Волнение они должны были испытывать задолго до моего приезда в Академию. Жаль, что нельзя проверить тела уже умерших, вдруг их анализ как раз бы показывал пониженный показатель. Ведь гипнотический эффект жужжания роя не просто заставлял замирать на месте, но еще и убаюкивал, успокаивал. Возможно, после такого внушения внутренняя защита организма тоже поддавалась проще, и заражение происходило удачно для насекомых и не очень для человека…

Мои размышления прервал приход директора гран Дари. Он был немногословен, только всунул мне в руку запасной ключ от оружейной. И пока я с недоумением смотрела на длинный штырь, гран Дари деловито сказал:

— У тебя есть боевой опыт, да и маг ты превосходный, так что доверю ключ тебе и Рольву. Доступ к бумагам тоже настрою. Кто-то из вас Академию вытащит, надеюсь. Дождитесь помощи, постарайтесь защитить курсантов, потом рабочих… Альвы с ней, с Академией, лишь бы люди выжили!

— Мне не нравится ваш ход мыслей. Собрались нас покинуть? — я нахмуриалсь, показывая свое неодобрительное отношение к его действиям.

— В жар бросает, — пожаловался он, дернув воротник рубашки. — А иногда озноб пробирает и дышать сложно. Это, Астер, или старость, или…

— Давайте остановимся на старости, — настойчиво попросила я. Гран Дари, конечно же, мотнул головой, мол, я предупредил, и исчез. Я вслед ему крикнула, чтобы пил больше поддерживающих зелий и отдыхал. Вот только какие зелья, если в Мирийку больше эконом не ездил, а единственный алхимик лежала с ожогами?

— Фаннар варит, — ответил на мой вопрос Лойи. — Отвратительные. Некачественные. Без диплома. Но что есть.

Я едва не вскочила с кушетки, чтобы поползти спасать свою лабораторию от кривых рук самоучек. Но успокоилась, как только Лойи добавил, что варил зелья Фаннар в собственной лаборатории. В принципе неудивительно, за пять или даже больше лет, что он здесь, можно было организовать и алхимическое место. Алхимиков без диплома было немало, некоторые зелья варить проще, чем приготовить мясо в подливе. Спроса с таких умельцев никакого, разве что власти поймают, если засветился со своими некондиционными зельями. Тогда такого алхимика судили. Но сейчас действительно было не время отказываться от помощи. Каждый, как мог, поддерживал жизнь в Академии.

Лойи рассказал мне о нескольких попытках побега, о бравом Эгиле, который мчался ловить беглецов… Кстати, Эгиля я так и не видела. Хотя он явно приходил: принес мои вещи, одежду, в том числе плащ, мои дневники и кое-что по мелочи из лаборатории. Теперь можно было не страдать от скуки.

— Передай ему, чтобы приходил нормально, а не ждал, пока я усну. Скажи, что давить не буду, даже говорить не буду. Это его решение, — попросила я Лойи поработать посыльным. Тот скривился:

— Размолвка. Не вмешиваться.

— Не размолвка, а недопонимание, — фыркнула я, но продолжать уговаривать Лойи не стала. Сам решит, передавать или нет. К тому же если объект исследования не идет ко мне, я без затруднений могла подойти к объекту. Регенерация работала даже выше моих ожиданий.

Проснувшись в очередной раз, я поняла, что какой-то из рубежей заживления пройден, и я могу встать на ноги. Это был четвертый день в кабинете лекаря. Диагностическое заклинание вышло как по учебнику. Я соскучилась по магии, хотя прошло всего-то пара дней. Во время лечения пользоваться заклинаниями не рекомендовалось. Можно было навредить заживлению.

Настроение мгновенно улучшилось. Его даже не испортила серое лицо Лойи. Он, кстати, не выкручивался, просто согласился с тем, что ходить мне уже можно, и даже костыли принес. Те были сделаны на скорую руку, но будто бы на века. Ходить же с ними было утомительно — много весили. Но свое желание я все-таки выполнила — выползла во двор Академии.

Здесь было непривычно пусто. Откуда-то ветер доносил разговоры. Курсанты строем ходили на занятия, в столовой не задерживались, после отбоя не гуляли. Не из-за внезапно возникшего послушания, нет. Курсантам было страшно, и они как и всякие дети рвались к взрослым, чтобы услышать те самые заветные слова — «не волнуйся, я все решу».

Костыли несли меня в сторону преподавательского корпуса. Наверх — в свою комнату — зайти я могла разве что повиснув на ком-то. Но заглянуть в библиотеку или оружейную мне было по силам. В коридоре я встретила госпожу Эльсу, от нее как обычно пахло глаймерой. Вид старушка имела взъерошенный, глазами сверкала, а волосы и вовсе торчали так, будто она долго ерошила их ладонями. Но все равно я едва не расчувствовалась.

Новое же лицо! Четыре дня лежания на кушетке ослабили меня физически, а еще я жутко хотела знать все, что произошло без меня. Это желание заставляло теперь интересоваться у госпожи Эльсы ее делами. Это насколько же мне было скучно!

— Десять лет прошло, ты жаждешь вернуться? Кровь взывает к прорехе! — она неожиданно схватила меня за руку. Еще секунду назад рассказывала о том, как сжигали тела, а потом резко сменила тему.

— Что за вопрос? — не поняла я. — Какие десять лет? Я приехала недавно, и месяца не прошло! Из княжества приехала.

Чужие ногти неприятно прокололи тонкую кожу, на поверхности выступили пара капель крови. От боли я поморщилась и выдернула руку из хватки. Это было слишком!

Видимо, госпожа Эльса снова впала в старческое слабоумие, о чем я ей и сообщила. Но взгляд старухи вдруг стал более осмысленным, резким. Она хмыкнула, демонстративно слизнула со своего пальца мою кровь и засеменила по коридору. Я, конечно же, как можно быстрее скрылась в библиотеке. Встреча оставила неприятное ощущение.

В библиотеке тоже было пусто. Я выбрала книгу и, шаркая ногами, поплелась к выходу. Поковыляла по ступеням во внутренний двор, возвращаясь обратно в кабинет лекаря. Сколько шагов я сделала на этих дурацких тяжелых костылях? Шесть или семь? Кажется, семь. Еще и нагнулась, чтобы видеть, куда ставить костыль. Не упасть бы...

Шею захлестнула петля — что-то гладкое, что нельзя сковырнуть пальцами. Костыли отлетели в сторону. От неожиданности я поперхнулась, выпустила драгоценный воздух. Удавка не поддавалась, сознание уплывало, а ноги без костылей сразу подкосились.

Я рухнула тут же — на ступенях, ударилась ногами, хрипло булькнула от боли — удавка затянулась сильнее. Мои пальцы еще скользнули по чужим рукам, кажется, я пыталась впиться ногтями эти руки, но неудачно. Воздуха больше не было — в глазах потемнело.

64. Эгиль

Рой взметнулся к потолку комнаты и низко загудел. Я даже не дернулся от звука, еще раз бросил искры, чтобы отвлечь насекомых от их жертвы — все еще живого человека. Сзади на меня наскочил Лойи, но тут же с воплем вывалился обратно в коридор. Я отступил в сторону, приманивая рой к себе и пропуская лекаря вперед. Нужно дать доступ к пострадавшему. Комнаты преподавателей были гораздо больше той, в которой поселили меня. Так что место для маневра было.

В этот раз я опоздал: мало того, что преподаватель точных наук уже умер, так и рой успел вцепиться в работника столовой — тот как раз принес толстяку обед. Дверь была открыта, парень зашел и успел закричать, прежде чем застыть статуей. Его услышали. Я мог быстрее всех забежать на третий этаж, так что мне вручили амулет и лекаря. Вот только мы все равно опоздали.

Гран Дари старался как мог, распределил всех по комнатам, не выпускал больше необходимого. Напуганных было немало, но возмущение с каждым днем становилось все более ощутимым. Я смотрел на настороженные лица курсантов, резкие, почти истерические движения работников и преподавателей и понимал, что зреет волна негодования. Многие думали, что они не заражены. Обманчивое ощущение.

Сколько времени пройдет, когда эти многие решат, что директор Академии им не страшен, наказания за нарушение объявленного карантина тоже, поднимут ворота и ринутся в Мирийку и Слойг? А может и дальше. Вся надежда была на быструю реакцию властей и приход помощи.

Пока же приходилось справляться в одиночку.

Размышлять, из-за чего насекомые пробуждались именно сейчас, было некогда. То ли виновата середина лета, то ли сезон такой, а может, еще какие причины были. Все, что я мог сделать, это мчаться в очередной раз по территории Академии и помогать справиться с роем. Раз на меня не действовал звук. То ли мои шрамы виноваты, то ли я привык к нему. За точным ответом стоило обратиться к той же Астер, но с последнего разговора мы не виделись. Точнее, я ее видел, заходил, когда она спала, проверял, как идет восстановление, даже вещи занес. Но для разговора время не пришло. Некогда было думать.

Амулет в моей руке мягко вспыхнул, окатил часть комнаты пламенем, выбил стекла в единственном окне и рассыпался. Я вытащил из кармана еще один. Их осталось не так и много в оружейной, около полсотни штук — зачарованные на огонь, одноразовые и слабые. Впрочем, чтобы сжечь тело или даже два, больше и не надо было. Но сегодня удача все-таки была на нашей стороне. Лаборант пришел в себя и чувствовал себя сносно. Все лицо и руки, конечно, в кровавых пятнах и выемках — насекомые оказались очень хищными. Но ни в нос, ни в рот эта тварь не пролезла, лаборант все-таки успел защититься.

— Стой, — окликнул меня Лойи. — Возьму соскобы и анализы. Тело брать опасно, но нужно хотя бы часть.

Я немного поменял свое мнение по поводу этого чудака. Да, лучше работать он не стал, выглядел еще более изможденным, а вел себя порой подозрительно. И запах от него был странный. Но от своей работы он не отказывался. Возможности были не особо впечатляющие, но Лойи это не останавливало. Вот и сейчас он быстро привел в себя жертву — по комнате поплыл противный запах какой-то настойки, а потом вернулся к телу. Я стоял в отдалении, а Лойи прежде чем брать анализ закутался в свою мантию и прикрыл рот и нос, еще и очки надел.

Не зря.

Иногда рой выходил не полностью. То есть облако уже сформировалось и действовало, а остаток мошек продолжал выпархивать из горла или ушей жертвы. Вряд ли они могли нанести какой-то вред, но никому не хотелось рисковать. Я предпочел бы поджечь одинокую мошкару факелом, чем смотреть, как она себя вести будет.

Лойи уже выкачал из несчастного крови, срезал плоть, наскоро осмотрел тело, рванув на груди несчастного рубаху. Но стоило ему полезть в рот, как оттуда выпорхнуло крошечное, но видимое облако.

— Назад, — рявкнул я. Но не учел одного: для того чтобы выполнить мой приказ, Лойи следовало хотя бы на ноги встать, а так он просто отклонился назад и завалился чуть ли не на спину. Я мысленно высказал, что думал о нерасторопности лекаря, и метнулся вперед и чуть влево. Если бы применил амулет сразу, то поджег не только рой, но и идиота, который замер на полу и не собирался отползать.

Но рой неожиданно не накинулся на Лойи, хотя он был в шаговой доступности. Рой с жужжанием потянулся в мою сторону. А так не бывало. Насекомые всегда пытались напасть сразу же на первое живое существо. Причем неважно было, зараженное оно или нет.

А сейчас рой почему-то посчитал меня вкуснее Лойи. Конечно, я сжег облако — подпустил ближе, сначала сбил двумя искрами, а потом растоптал то, что посыпалось на пол, ногами.

— Больше никаких проб без контроля, — мотнул я головой, когда Лойи попытался продолжить то, что начал, — взять соскоб с гортани. Конечно, он бы недоволен, но ничего не сказал. А я воспользовался амулетом, убедился в том, что тело сгорело, и вышел за дверь. В коридоре уже ждали работники с ведрами. Огонь не исчезал после того, как амулет рассыпался. Так что, если об этом не позаботиться, то я вполне мог вызвать пожар в Академии.

— Странное поведение. Нетипичное, — стоило нам спуститься к директору, Лойи поспешил обсудить произошедшее.

— Думаешь, ты заражен? — уточнил я. В ответ получил только пожатие плечами. В принципе я понимал его отношение к возможному заражению: все равно ничего не изменить, не в это мгновение.

Директор был не один: в кресле для посетителей плакалась и громко делилась своими горестями госпожа Эльса. Я поморщился: экзамен ей так и не сдал и не потому, что не выучил. Просто чем-то я старухе не понравился. Да так, что теперь она мне выше удовлетворительных оценок не ставила. Утомительная женщина. Я почувствовал головокружение уже на второй минуте, а что говорить о директоре? И если мы с Лойи могли развернуться и выйти из кабинета, то гран Дари морщился, утирал бледный лоб платком и кивал, казалось, даже не прислушиваясь к потому слов.

— Минус два амулета, и нужен новый преподаватель точных наук, — сообщил я неприятные новости, стараясь не коситься на госпожу Эльсу.

— Идите, отдыхайте, — махнул на нас директор. Я кивнул, услышав в его словах еще кое-что недосказанное: «отдыхайте, пока есть время». Сегодняшнее происшествие стало седьмым. В следующий раз мы можем опоздать сильнее. Также никто не знал, станет ли хуже тем, кто сейчас лежал в кроватях с температурой и ознобом.

А гран Дари действительно выглядел больным: под глазами залегли тени, капельки пота блестели на висках, а пальцы судорожно сжимались на листе бумаги. Сколько он еще выдержит?

Видимо, он пытался читать какой-то отчет, когда ему решила помешать госпожа Эльса. Была она здесь уже немало времени: слишком сильно пахло глаймерой. Мысль о цветке внезапно меня заинтересовала. Астер, кажется, просила привезти его, если я найду.

А ведь цветок стал бы отличным поводом для новой встречи! Никакой натянутой тишины и попыток не смотреть друг другу в глаза. Идея мне понравилась.

— Я в лабораторию? А ты спать? — уточнил Лойи у меня.

Я кивнул и пошел рядом, потому что уже который день жил не в своей комнате, а в лекционной рядом с алхимической лабораторией. Она удобно располагалась — две минуты бегом до оружейной — и стояла пустой, пока Астер восстанавливалась.

— Астер сегодня встает, — произнес Лойи, уже скрываясь в лаборатории. Он не трогал ничего из ингредиентов, которые принадлежали Астер, но не пользоваться оборудованием было глупо. К тому же его кабинет сейчас был занят выздоравливающей синеглазкой и испарения от зелий могли повредить ей.

— Зайду завтра, — буркнул я.

Укладываясь на своеобразной постели — двух матрасах на полу, я все больше убеждался, что найти глаймеру — хорошее решение. Определенно, такой подарок сгладит все неловкости.

Вот только выйти за пределы Академии я не мог. Так что единственный источник цветка был в комнате госпожи Эльсы. Но сама старуха мне бы ничего не отдала, даже за деньги. Я в этом не сомневался. Хотя другие сомнения были: я никогда так не воровал, и теперь решиться было сложно. Или все-таки спросить? В любом случае днем мне под комнатой госпожи Эльсы делать было нечего. Все-таки занятия у курсантов никто не отменял.

Время до захода солнца прошло спокойно. Уже в сумерках я заглянул в лабораторию к Лойи. Лекарь оторвался от окуляра, удивленно посмотрел на меня, видимо, не до конца понимая, сколько времени прошло.

— Ты бы отдохнул, — посоветовал я. И Лойи неожиданно послушно кивнул: наверное, слишком устал, чтобы возражать.

— Да. Повязки Астер сменить надо, — он потянулся и вместе со мной вышел из лаборатории. В палату он заходил теперь редко. Все заболевшие сидели в своих комнатах, а из серьезных пациентов с ожогами только Астер осталась. На секунду я остановился, решаясь: идти ли к госпоже Эльсе или сразу к Астер, и выбрал все-таки поиск глаймеры.

На третьем этаже преподавательского корпуса было тихо и душно. Тускло горели осветительные шары. Я остановился возле нужной двери и покосился в левую сторону — в этой комнате я уже был, когда собирал вещи и книги для Астер. На стук мне никто не ответил, и в другое время я бы не удивился, но не теперь, когда преподаватели как и курсанты должны сидеть по комнатам. Может, старуха не услышала? Или все-таки ушла пройтись?

Я постучал еще: гулкий громкий звук не услышать было нельзя. На него отозвались другие преподаватели, выглядывая в коридор. Но никто из них не видел, чтобы старуха уходила. Закралась мысль, что госпожа Эльса все еще там — за дверью, что она умерла, и в ее комнате теперь клубится рой.

— Назад, — махнул я рукой появившимся зрителям, сложил пальцы в искры и с силой толкнул ногой дверь. Та распахнулась, хотя я думал, что придется ломать.

Я входил очень осторожно, осматривал и потолок, и пространство за занавесями — а их здесь было немало, но в комнате никого не было. Ни старухи, ни роя. Куда она могла уйти?

Я не хотел ее искать, но сделать это нужно было. Уже не из-за цветка, а потому что она могла быть заражена и опасна для остальных. Так же как каждый из нас.

А она будто испарилась! Ее не было в столовой и у директора, не видели ее и в корпусе курсантов. К работникам она и сама не ходила, но мастер Рольв на всякий случай ушел проверять и там. Неприятное ощущение того, что я что-то упустил, становилось с каждой минутой все весомее. Я оставил мастер Рольва и направился к корпусам — в кабинете лекаря я еще не смотрел, может, старухе стало дурно?

Но остановился я раньше: Лойи стоял во дворе Академии, чуть сбоку от входа в корпус преподавателей и держал в руках костыли. На лице у лекаря было странно выражение: он хмурился и вместе с тем выглядел обеспокоенно.

— Астер нет в комнате…

— Но ты сам сказал, что ей можно вставать, — не понял я, с чего он так разволновался.

— Астер нет. А должна быть на перевязке. Договорились же. И костыли в кустах. Опасно, — он еще сильнее свел брови к переносице.

— Она могла… — начала я и тут же осекся. Вот именно, что не могла. Как бы рискованно ни действовала синеглазка, у нее всегда был какой-то план, и она поступала разумно. Она не рисковала напрасно, даже когда полезла в мой огонь — у нее были и амулеты, и магическая защита, и тот плащ, просто времени не хватило. Поэтому бросать костыли, когда ходить нужно осторожно, это не про Астер. Это был бы глупый поступок.

— Не могла, — качнул головой Лойи. — Мы договорились. План лечения.

Вот именно, план лечения, который она сама же и одобрила, небось. Таким нельзя пренебречь! Сама по своей воли Астер бы так не сделала. Старуха Эльса и Астер — или они пили где-то тот противный чай, или что-то произошло. Я кивнул Лойи и бросился внутрь корпуса: нужно было найти директора.

Но гран Дари уже шел мне навстречу быстрым шагом, а за его руку хваталась девочка — та самая Агда, дочь секретаря. Она смотрела испуганно и по шелушащимся щекам катились крупные слезы. Вид у ребенка был такой же нездоровый, как и тогда, когда я ее увидел в первый раз. Но раз Лойи ее отправил к отцу, значит, ей или стало легче, или он ничего не мог для нее сделать.

Девочка, конечно, отвлекла меня на мгновение, но мысли тут же вернулись к пропавшей Астер. Вот только на мои слова гран Дари поджал губы и потер с силой лоб.

— Фаннар тоже пропал. Агда пришла ко мне, когда он не вернулся вечером. Я был в комнате. Фаннар явно собрал какие-то вещи — небольшой сверток. Ребенку сказал, что ненадолго, — гран Дари запнулся, а потом продолжил. — У него есть амулет. Многоразовый. Возможно, он взял какие-то документы. Я не уверен.

— Нужно проверить привратника! И конюшни, — я кивнул и сорвался с места. Хотя на самом деле эти метания были бесполезными, но так я успевал еще забежать в свою комнату, переодеться и вооружиться.

Понятно, что из Академии можно выйти не только через главные ворота. Может, об этих ходах мало кто знал, но они должны были быть. В любой крепости или замке имелось что-то подобное. Наверное, секретарь воспользовался одним из этих ходов. С амулетом не составит труда пройти через лес даже ночью. Зачем Фаннару синеглазка, было ясно, все-таки она маг и шансы на успешную дорогу увеличиваются. А вот при чем здесь старуха Эльса — я понять не мог.

65. Астер

Я очнулась и слепо уставилась в никуда. В глазах была темнота с редкими вкраплениями белых мушек. Сильно пахло кровью и глаймерой — сочетание удушающее, тошнотворное — я с трудом сдержала спазм желудка. Перед глазами сразу же мелькнул образ госпожи Эльсы, слишком уж примечательный запах.

Болело горло, горели ноги и неприятно жгло под мышками. Иногда что-то кололо в спину. В голове истошно звенело, поэтому я не сразу поняла, что происходит. Но шли минуты — мне становилось лучше, мысли больше не путались, а я начала соображать.

Меня куда-то тащили по земле. Если это Эльса, то силы ей явно не занимать. Кололась трава и сучья, тянула петля ткани, пропущенная под мышками, а запах крови… Неприятно щипало где-то в области ключицы, там же ныла кожа под едва засохшей коркой, подозрительно тянули запястья. Меня явно порезали.

Сознание прояснялось, хотя и с трудом. Наверное, сказывалась потеря крови. Вместо звона возникали слова — бормотание человека, привыкшего общаться с собой. От звука голоса я даже чуть шевельнулась. Ошибиться было сложно, столько раз слышать и не узнать голос Эльсы было невозможно! Она меня похитила? Неужели каким-то образом узнала мое настоящее имя?

Я постаралась прислушаться к бормотанию.

— …Великая Эльсаной не может ошибаться, это всего лишь мелочь, так, неудобство... Мелочи не стоят моего внимания. Уже сегодня я буду в Элдинне, а моя кровь снова станет во главе Дома. Да-да, Эльсаной, так все и будет... Отребья Ил еще ответят!

Язык был мне знаком — первичный алскер, не знала, что старушка им владела. В княжестве им разве что в глуши пользовались, да еще в официальных документах, больно заковыристый он был. Остальные жители уже давно перешли на упрощенную версию. Часть бормотания пришлось пропустить мимо ушей, часть я вообще не разобрала из-за витиеватости выражений, все-таки я давно этот диалект не употребляла. Но чем больше слышала, тем лучше понимала. Слова Эльсы пока не давали никаких данных и казались бредом.

Перед глазами появились световые пятна, зрение понемногу возвращалось. Руками и ногами, к сожалению, пошевелить не удалось. Неприятное чувство болезненного давления под мышками и на спине указывало, что чувствительность я не потеряла. Это не паралич. Возможно, чем-то опоили или применили заклинание.

Эльса бормотала то тише, то громче, и тогда я различала, как она грозит каким-то своим врагам — оторвет им головы, выпустит кровь, вырежет сердце, расчленит… Долгие и долгие муки. Фантазии старухе было не занимать. Альвы с ней, откуда в старой женщине столько ненависти? И мне все больше не хотелось оставаться с ней наедине.

Силы возвращались, а вместе с ними и раздражение.

К альвам все! Что случилось?.. Где я?..

Память услужливо подсказала, что сегодня — а сегодня ли? — я встала на ноги и решила пройтись. Все равно Лойи был занят. А потом встреча с Эльсой, чужие руки и чернота. И вот теперь меня куда-то тащили.

Запахов становилось все больше, особенно выделялся болотный. Земля под ногами Эльсы продавливалась и хлюпала влагой. Я уже какое-то время ощущала, что тянули меня не по влажной траве, а по настоящим лужам. По сторонам мелькали неровности, заполненные цветущей водой. Мы были уже не в лесу, а в Мирийских болотах.

Сверху на меня упал одинокий солнечный луч. Уже день? Сколько времени прошло? Что там в Академии? Мне нужно встать, избавиться от старухи и вернуться. Меня ждали исследования и поиск вещества, которое убьет насекомых.

Я завозилась и замычала, так как язык меня тоже не слушался. Но Эльса не перестала шагать, хотя и обратила на меня внимание: петля под мышками болезненно натянулась. Она одобрительно хохотнула и дернула мое тело сильнее. Голос почему-то звучал то ли моложе, то ли сильнее, чем я привыкла.

— Пустышка, ну почему ты пустышка, если так хорошо пахнешь? — движения неожиданно замедлились. Она бросила меня на землю головой почти в лужу и куда-то отошла. Я попыталась ползти, но лишь вяло дернула ногами. А руки увидеть удалось: на толстые царапины вдоль предплечий были наложены травяные примочки, видимо, чтобы я раньше срока кровью не истекла, а болотная вода в раны не попала.

— Пей!

Жесткие пальцы до боли впились в мое плечо и перевернули меня на спину. Я дернулась, поморщилась, упрямо сжала губы и посмотрела в лицо Эльсы.

Это была не старуха! Я не должна была ошибиться, но ошиблась!

Женщина оскалилась, а я все смотрела на нее — неестественно светлые волосы, будто давно выгоревшие на солнце, острые черты лица и раскосые синие глаза. Возраст я бы не определила, морщин не видно, а лицо слишком непривычное, чтобы по нему что-то сказать. Ее нельзя было назвать красивой, но она притягивала взгляд. Не старуха явно. Но кто?

— Насмотрелась, плесень? Пей! — прошипела она и сильнее сжала хватку пальцев на моем плече, будто когти вонзила. Я охнула от острой боли и приоткрыла рот. И чуть не задохнулась. Незнакомка лила зелье, не обращая внимания, куда попадала — в рот мне или в нос. Я фыркала, пыталась сопротивляться, но чужая рука зажимала мне рот и нос, вынуждая глотать.

Отвратительный сладкий привкус забивал все остальные и вместе с тем был мне знаком. Это была глаймера, только в очень концентрированном виде. От удивления я забыла, как сопротивляться и позволила незнакомке влить в себя еще зелья. В этот раз обезболивающее и стимулятор — все паршиво сваренное. Но, видимо, в рецептуре ошибки не было, потому что не прошло и пары минут, как я почувствовала в себе силы пошевелиться.

— Зачем? — прохрипела я, глядя на незнакомку. Та каким-то знакомым движением отбросила локон упавший на лоб.

Незнакомка ли это? Но высмотреть сходные черты было сложно. У старухи были мягкие черты лица и второй подбородок, она ходила, сутулясь, и зачесывала редкие седые волосы в пучок. С этой странной женщиной госпожу Эльсу роднила разве что форма острого носа. Но это не показатель… Магия способно на многое. Я нахмурилась, продолжая таращиться. А женщина вдруг запрокинула голову и расхохоталась:

— Что не узнала? Все-таки такому ничтожеству как ты не распознать истинного искусства метаморфики!

Я ошалело смотрела, как широкие чуть раскосые глаза незнакомки меняли форму на более овальную, а радужка становилась менее яркой. На секунду мелькнули морщины вокруг глаз, будто госпожа Эльса выглянула и тут же скрылась.

Я охнула и отползла от этой… странной магички. Ведь так метаморфика не действовала! Хотя возможно никто просто не сталкивался в таким проявлением… Но госпожа Эльса определенно была опасна. Когда спина уткнулась в какой-то корень, мне пришлось остановиться. А Эльса, ухмыляясь, подошла и нависла надо мной.

— Что, трясешься, плесень? Я молилась Шандар-ло, чтобы встретить сати, такого же отвергнутого как я, но что в итоге?.. — ее пальцы вцепились в ворот моей рубахи и потянули вверх. Я попыталась хватку разжать, дернуться, но ужасы не прекращались. Глаза ее стали полностью звериными, вместо белка синяя радужка. Вместо человеческой ладони я нащупала длинную и когтистую лапу. Вторая такая же схватила меня за волосы и дернула. Я заорала, то ли странная магичка, то ли человекоподобная тварь завыла, смеясь.

— А в итоге то, что пахло как сати, оказалось жалким смеском, — прорычала тварь мне в лицо, а потом резко подалась вперед и вгрызлась мне в плечо.

В глазах вспыхнуло, в горле клокотал крик, боль судорогой прошла по телу. Я не орала, забыла про звук, молча распахнула рот и тряслась. Сучить ногами и бить руками не получалось, тварь просто погребла меня под своим жестким телом. А вот магия… Впервые с раннего детства магия не откликнулась на мой зов. Это пугало еще больше клыков, сжимающихся на моем плече. Будто часть меня парализовало.

Эльса оторвалась, утерла губы ладонью и сплюнула:

— Пустышка, но сойдешь. Остальные были еще хуже. А тебя не убью сразу. Вставай.

Она вздернула меня на ноги и, к сожалению, обезболивающее работало: я встала и даже пошла. Бежать было бесполезно: Эльса обвязала мне запястье полосой ткани и потянула за собой.

Я впала в странное состояние, переступала бездумно ногами, таращилась в спину твари, которая снова выглядела как человек, и старалась выбраться из сошедшего на меня безумия. Эльса же выглядела обновленной и постоянно усмехалась, что-то бормотала, спорила, чуть ли не веселилась. Казалось, что с кровью она отобрала у меня что-то важное.

А ведь я никогда не считала эмоции важными. Они даже вредили, когда дело касалось исследований. Но возможно, дело было в том, что я не хотела отдавать то, что отдала. Была разница — самой контролировать свои эмоции и лишиться их.

— Будь благодарна, плесень, — обрадовала меня она. — Сама великая Эльсаной снизошла до тебя и взяла твое санс! Ты всего лишь ублюдочный смесок Ал, но я милосердна и позволю тебе оказать помощь…

Дыхание. Она сказала, что взяла мое дыхание.

А остальное… Это было дико. Это не укладывалось ни в какие границы. Я пыталась найти опору в своей памяти и знаниях, хотя бы примерно определить, что происходило. Но ответа не было. Полная неизвестность. Я будто попала в чей-то кошмар — невнятный, странный и опасный. Паника наступала и грозилась затопить меня полностью. Если бы ни это украденное «дыхание», я бы уже визжала и каталась по земле.

Из-за своего состояния я даже не сразу заметила, как из-за дерева в нашу сторону потянулись два больших роя насекомых. Сил ужасаться и реагировать на угрозу не было.

— Пей, — Эльса снова вливала в меня противный настой глаймеры, но на этом не остановилась. Выпила сама и облила нас жидкостью. Я зафыркала и тряхнула головой.

— Шевели ногами, — последовала команда. И мы пошли навстречу рою. Я успела взвизгнуть, но насекомые, недовольно жужжа, отшатнулись от нас, пропуская. Я старалась рассмотреть как можно больше: но в целом получалось, что глаймера или распугивала, или была неприятна рою. А это значило, что госпожа Эльса давно была в курсе, что жило на болотах. Она могла спасти всех, но не сделала этого!

— Т-ты с-с… — непослушными губами давила я из себя слова, хотела выругаться, но не смогла.

— Сильна, хоть и смесок, — удивилась она, останавливаясь и разглядывая меня пристальнее. Пальцы подцепили меня за подбородок. — Цвет глаз чистый, а санс свежее… Твоя мать понесла от родственника, да?

— Ч-то? — кошмар продолжался.

— Кровь разбавлена, но не так как если бы сати снизошел до плесени, — она чуть ли не носом водила по моей щеке. — Кровное родство, определенно. Что ж, ублюдки Ал все еще не вымерли. Жаль.

— Ка-к-кие Ал?!

— Такие как ты, смесок, — расхохоталась она. — Но и к лучшему для меня, что не вымерли. Вперед!

Она толкнула меня в спину, заставила протиснуться через какие-то кусты, нырнуть сквозь облако насекомых, и снова потащила вперед. В конце я не выдержала, оступилась и упала, перецепившись через корень. Хотелось умереть, но позволить себе этого я не могла. Нужно было вернуться в Академию. Как относиться к сказанному Эльсой, я не знала, но думать об этом сейчас не было времени.

Я боком упала в цветы — мелкие, синие, знакомо пахнущие — и со стоном повернулась на живот. А вот и та самая глаймера. Целая поляна. Эльса не стала меня трогать, поднимать, переступила и пошла вперед. Ну да, так просто я от нее сбегу. Но стоило осмотреться, как меня потянуло туда же, куда ушла она.

Неизвестно, сколько мы шли по болотам — сначала Эльса меня тянула, потом я ковыляла самостоятельно, но прошли прилично. Только благодаря зелью я была способна передвигаться. По крайней мере, никто из преподавателей не упоминал никаких руин поблизости от Академии.

А сейчас я смотрела именно что на руины — не крепость, но все равно значительное и красивое. Два невысоких здания с хорошо сохранившейся крышей, между ними что-то на манер портала — прохода. Мне даже показалось, что внутри этого пространства мелькнул то ли отблеск пламени, то ли волна. Но зрение могло и обманывать, хотя меня тянуло вперед все сильнее.

— Что это? — прошептала я, обращаясь к Эльсе. Она застыла в десятке шагов от портала рядом с длинным каменным постаментом, таких было три. Приблизившись, я поняла, что ошиблась. Это были не постаменты, а каменные гробницы.

— Ты видишь проход, плесень? — она обрадовалась, и мне стало от этого не по себе. Лучше бы я молчала. — Значит, я дарую тебе быструю смерть. Иди сюда!

— Нет! — конечно, я попыталась сбежать.

Вот только со связанными руками на нетвердых ногах разве убежишь далеко. Она повалила меня наземь и потянула за собой за воротник. Пальцы дернули за волосы, наверное, выдрали клок. Я заорала: магия откликнулась, пусть слабо, но это был прорыв. Еще немного продержаться — и я смогу ударить хотя бы волной силы. Только бы продержаться!

Эльса бросила меня у гробниц, а сама коснулась камня одной из трех. Скривилась, зарычала, человеческая челюсть снова начала меняться, а когти удлинились.

— Твоя кровь хороша, но чтобы эффект был долгим, стоит выжать из тебя все до капли, — Эльса явно почувствовала, что я на нее смотрела, но не обернулась, продолжила скребсти когтями по камню гробницы. — Мы подарили неблагодарным низшим Шандар-ло, а они посмели воспользоваться нашим подарком против нас. Слуги… Всего лишь жалкие слуги! Как они посмели?! Жаль, что нельзя оживить эту плесень и вдоволь натешится их смертями. Вырезать их лживые глаза, переломать предателям каждую кость, вырвать языки и взять санс до последнего отголоска!.. Как они посмели предать?!

Какие слуги?

Вопрос я так и не произнесла вслух. Легкая боль стимулировала мыслительный процесс. Смысл спрашивать, если достаточно посмотреть вокруг. Если видел одну крепость галдрамаров, то легко узнаешь их отпечаток в любых других руинах.

Я мало уделяла внимания слухам, но набег альвов десятилетней давности никого не обошел стороной. Я не хотела говорить об этом, но мне приходилось слушать. Говорили, что альвы пройти могли не только через Штормовой перевал, но и на Мирийских болотах. Говорили, что галдрамары остановили альвов, запретили им проход в человеческие земли, а теперь щит истончался. Но кем были эти могучие маги, как они это сделали, никто не знал. И вот, кажется, сейчас я касалась этой тайны.

Голова гудела: происходящее уже не казалось кошмаром, а превратилось в бред сумасшедшего, который затянул меня в свое нутро. Ну какие галдрамары? Какие альвы? Да еще и намеки этой… твари на наше родство!

Но мое возмущение почти сразу стихло, эмоции улеглись подавленные разумом и знаниями. Ведь странно, не так ли, что так похожи Алские княжны на отца и между собой. Ведь странно, что тварь говорила на первичном алскере. Ведь странно, и весьма, что никто из моих родственников не жил за пределами замка, кроме замужних княжон и уезжающих по делам княжичей.

Ведь странно, что мои глаза и глаза моих предков так похожи на глаза этого человекоподобного чудовища, которое с ухмылкой смотрело на меня. Никто не видел альвов — точнее их лиц. А я удостоилась этой чести.

Странно. Невозможно. Дико.

Я должна была захлебнуться в отрицании, ошеломлении и гневе. Но эмоции вспыхнули, отозвались тяжестью в висках и схлынули, оставляя трезвую голову. Мне никогда не нужно было много времени, чтобы осознать ситуацию, в которой я оказывалась. Вот и сейчас я мысленно перешагнула через свои переживания и спокойно посмотрела на альва.

— И что ты со мной сделаешь?

66. Эгиль

Фаннар явно ушел пешком, лошади были нетронуты, боковая калитка оказалась приоткрыта, а сторож валялся рядом без сознания. Влажная земля хранила следы ног и бороздки, будто что-то тащили. Или кого-то. Как в этой компании оказалась госпожа Эльса, никто понятия не имел. Скорее всего, она видела похищение Астер, а теперь тело старухи лежало под каким-то кустом.

Гран Дари хотел навешать на меня не только амулеты, но и целую связку метательных дротиков, а еще старательно пихал в руку алебарду. Видимо, в его понимании воин был способен сражаться с любым оружием. Управляться с древковым и двуручным меня учили, конечно, но постольку поскольку, чтобы не было пробелов в образовании. Но основным оружием для меня всегда оставался обычный меч.

Большую часть амулетов я оставил, Академии они нужнее, из дополнительного оружия взял только пару ножей. Сборы проходили быстро. Я и так понимал, что исчезновения Астер и Фаннара было замечено поздно. Секретарь уже успел уйти на порядочное расстояние от Академии. Впрочем, у меня не было на руках едва ходящей Астер, так что шансы найти Фаннара были хорошие.

Кто-то из преподавателей — я не видел кто, а из-за других звуков голос не узнал — заявил, что преследовать никого не нужно. Невелика потеря, а если что, то беглецов найдут после того, как в Академию явится помощь. Да, это было разумно. Оставайся я на месте, спасу, скорее всего, больше жизней: я самый мобильный среди местных, не считая курсантов, конечно. Но последних никто к бою допустить не мог. Хотя зря это, старшекурсники вполне готовы к испытаниям.

Вот только как бы тяжело ни было в Академии, я не мог бросить Астер. Если бы не ранение из-за моего пламени, то у Фаннара не было бы и шанса ее схватить! Я был уверен в этом: синеглазка была хороша в магии, как может быть маг-инженер, имела опыт столкновений и отлично управляла своим телом. Астер была не воин, конечно, но боец. И я должен был… Нет, я хотел спасти ее и вернуть обратно в Академию. У нас еще разговор не оконченный.

Если кто и был против моего решения, то точно не директор и не мастер Рольв.

— Господа, — резко прикрикнул на болтающих гран Дари. — Господин Эгиль вообще числится в списках Академии как вольный слушатель и не обязан защищать наши с вами шкуры. Так что рекомендую свое мнение держать при себе.

Преподаватели притихли, все-таки директор до сих пор был авторитетом для остальных. Мне же в свою очередь досталось напутствие возвращаться быстрее. Я махнул рукой и направился к боковой калитке.

Лойи вынырнул из тени очень плавно, у него был явный талант скрываться в них. В руках у него были остатки зелий — те, что помогали от ожогов, и те, которые действовали после, еще я попросил принести одежду Астер и, самое главное, ее плащ. Тот самый, который выдержал столкновение с моим огнем. Я не знал, было ли это заклинание или какая-то алхимическая штучка, но на случайность не походило, поэтому взял плащ с собой.

Лойи вопросов не задал, несмотря на специфический набор. Наверное, я мог бы ему объяснить или даже показать. Все-таки мы с лекарем, несмотря на первого впечатление о нем, неплохо поладили. Он не лез ко мне, а я не стоял у него над плечом. Но сейчас на отвлеченные действия времени не было.

— Улучшает зрение в темноте, — предложил мне еще одни флакон Лойи. — Пользуюсь, когда поздно работаю.