Академия егерей

— Я сожгу, мне нужно полминуты. Пока приведите себя в порядок, — сказал гран Дари и тут же принялся за создание конструкта. Когда не было нужды использовать срочно амулеты, он предпочитал потратить немного времени, но решить это магией.

Директор меня удивил. Ладно Астер, я немного привык, что она — отличный маг и уверенно себя чувствовала, выбирая очередное заклинание, всегда вовремя и не сомневаясь. Но увидеть подобное чутье у гран Дари… Судя по всему, я не так и много знал о магах-инженерах. Как добраться до них в схватке, как лишить их преимущества — да, это мне было по силам. Но взаимодействовать с ними я не пробовал.

Огонь быстро пожрал и тело животного, и неоформившийся рой. Директор после заклинания, морщась, разминал пальцы и скрипел спиной. Видимо, спазм. Такое бывало, когда слишком часто с непривычки пользуешься магией.

А еще внутренний объем с возрастом заполнялся медленнее, поэтому мы ждали еще несколько минут, прежде чем гран Дари кивнул и предложил идти дальше. Никто и слова не сказал из-за задержки. Я молчал еще и потому, что маги-инженеры дольше оставались активными в магическом плане. Мог бы я так лихо скакать по округе в его возрасте? Увы, стихийники выходили на покой еще до первой седины, когда становилось сложнее использовать заклинания быстро, немели пальцы и случались головокружения. В такое время многие переходили на стимуляторы — так можно было протянуть чуть дольше, заработать чуть больше или найти пристойное место после отставки. Но стимуляторы не по мне…

Первый мелькнувший в просвете между деревьев рой — и посторонние мысли выветрились из моей головы. Мы приближались к лаборатории, о которой рассказал Фаннар.

— Гробница, — скривился гран Дари, когда мы достаточно приблизились.

Я поморщился, но вслух исправлять не стал: гробницы выглядели по-другому, они были там — возле границы, а сейчас же мы смотрели на похоронный зал. Часть колонн была разрушена, крыша провалилась внутрь и вход был завален. Но разрушения относительно недавние, это видно по округе, и раньше здание хотя бы частично можно было использовать.

— Ох, Дис милосердная! — тихонько простонал кто-то из работников. А я бы еще и крепко выругался. Фаннар говорил, что они забрали матку, способную плодить рой. А такому существу нужна еда. Теперь мы смотрели, как именно рой собирался эту матку кормить.

Вокруг похоронного зала лежали тела — многие уже в жутком состоянии, деформированные, кое-где вообще кости. Как их сюда привели? Пригнали как скот? Болью подстегнули движение или же внутри зараженного на тот момент и вовсе не осталось ничего человеческого? Отвратительный сладковатый запах перебивал запах глаймеры и болота, и даже вкус настоя не мог затмить его. Двоих работников тут же вывернуло, еще одного — курсанта — я поймал за воротник и заставил выташнивать из себя содержимое желудка, не сходя с места. Нам нельзя было расходиться.

— Их слишком много, — гран Дари жевал губу и прищурившись осматривал округу и похоронный зал. — Я не уверен, что цветочки нас защитят.

— Если активируем амулеты, огонь может не уничтожить всех за раз, и потом придется бегать по лесу… — я не стал упоминать очевидное, что через огонь могли прорваться. Все-таки над зданием было столько насекомых, что в глазах рябило.

«Матку нужно уничтожить», — сказала мне Астер. Она все-таки пришла нас проводить. Принесла еще зелий, а ее амулеты лежали сейчас у меня в кармане куртки. Я не смог отказаться от этой помощи, но решил использовать их только в самом крайнем случае. Тем более в самой Академии до сих пор не было безопасно, хотя глаймера помогала и, как осчастливила всех новостью Астер, подобие лекарства уже было. Гран Дари, конечно, потребовал, чтобы мы об этом не трепались, потому что между подобием и реально действующим составом все-таки была разница. Но в любом случае это был прорыв. Академию и ее жителей можно было спасти. Теперь мы должны были внести свой вклад.

Матку нужно было уничтожить обязательно. Она не просто производила рой, а могла создать еще такие же матки. И если мы не хотели, чтобы эта зараза разнеслась по округе, нужно было действовать.

— Разделимся, — предложил я вариант, который мне откровенно не нравился. — Используем амулеты каскадом, с четким графиком активации. Пока атака идет с одной стороны, рой двигается в безопасную зону, где атаку продолжит следующая группа.

— Мне не нравится эта идея, — хмурился гран Дари.

— Мне тоже, — признался я и еще раз посмотрел на скопище насекомых и тел.

— И сколько групп? Нас всего семеро!

— Все правильно, вы с курсантами, эти трое и я, — другого какого-то распределения я представить не мог. Трое работников знали друг друга и вполне могли взаимодействовать, если оставить им инструкции. Гран Дари отлично руководил курсантами, а они быстрые и внимательные. А я… Мне лишние глаза были не нужны. Если я собирался проникнуть внутрь лаборатории, то стоило идти туда самому. В крайнем случае, огонь меня спасет.

Гран Дари, конечно же, спорил, но это было только тратой времени, к тому же время близилось к закату, а оставаться в лесу ночью было не в наших интересах. Три группы было мало, я понимал, но лучше, чем упустить большую часть роя. В итоге директору пришлось уступить. Он с курсантами остался на месте, а я пошел проводить на место и дать указания троице. Мы договорились начать, когда я займу свой угол в воображаемом треугольнике. Я активирую амулет первым, а дальше по мере движения роя и остальные.

Я волновался, хотя и не показывал этого, впрочем не я один. Мы могли не справиться, могли умереть. Мое предложение опрометчивое.

Запоздало пришла мысль, что нужно было вернуться в Академию и собрать больший отряд. Вот только мы уже потратили и глаймеру, и амулеты, чтобы сюда добраться.

Я добежал до нужной точки, взобрался на самый устойчивый валун и замер: отсюда вид на похоронный зал был немного другим, так же как и на громаду крепости. Закатное солнце красиво округу в цвет крови и ржавчины. Наверное, так же тяжело мне было во Фрелси. Вот только тогда я знал, что иду на смерть, а сейчас у меня было немало возможностей, чтобы противостоять противнику. Хотя нет, не противнику, просто магической твари.

Амулет средней мощности в моей руке активировался, раскалился и выпустил волну пламени. В лицо пахнуло жаром. Я не видел результата своего действия, но достал на всякий случай еще один амулет, чуть проще. Влажные волосы — а я вылил на себя из фляги настой — почти сразу высохли. Вверху, где-то над огненным потоком, взвилось зеленое облако, и сразу же к нему с другой стороны понеслись еще полосы пламени — одна прошла выше облака, а две другие прокатились по земле, отсекая сектор и заполняя его жаром. В дыму сложно было рассмотреть хоть что-то, но я на всякий случай отбежал чуть в сторону и выпустил огонь стеной, перекрывая насекомым возможность ускользнуть в пространство возле похоронного зала.

В небе снова вспыхнуло. Огненный язык внезапно возник в опасной близости от меня, вылетев с той стороны пожара. Кажется, мы справлялись. Правда, кое-где начал гореть лес, но лучше уже пожар, с ним маги могли справиться, чем заражение мелкой гадостью.

Я чувствовал восторг — да это мало походило на битву, скорее на охоту, где уничтожали опасную тварь, но все равно было чем гордиться. Правда, мой восторг чуть поутих, когда я сообразил, что огонь скорее всего уже проник в здание, а мне нужно убедиться своими глазами, что матка уничтожена. Ведь Астер определенно спросит это у меня, сразу же как увидит.

Но как подойти к огненному океану? Если я окружу себя тем же огнем, то все получится.

Только две минуты спустя я испортил куртку, получил два ожога, а мой внутренний огонь не откликался. Было похоже на то, что у меня онемела рука, и воспользоваться ею было невозможно. Что не так? Почему он не срабатывал? Ведь в стычке с Эльсой у меня вышло его разбудить и не получить ранений! Я попытался еще раз, но внутри будто образовалась пустота.

Оставалась надежда на гран Дари. У инженеров были щиты, он мог помочь.

Я еще раз проверил, не упустил ли какой рой из виду, не притаился ни он за спиной, но ничего не заметил, а потом сорвался с места. Времени было немного, а бежать порядочно. Заодно надо было скоординировать троицу работников. Но вот в том месте, где должен был оставаться гран Дари, я увидел только курсантов. Они стояли спиной к спине, выставив перед собой амулеты — лица сосредоточенные, взгляд серьезный. Но я и так видел, что мы в принципе справились — если не все, то большая часть насекомых была уничтожена. Огонь легко пожирал мелкие хрустящие тельца.

— Облейтесь настоем, — посоветовал я курсантам. — Где директор?

— Там, — указали мне на воющее пламя. — Щит наложил и ушел, сказал, что надо все проверить. Инструктор Эгиль, он же вернется? Щит же выдержит?

Я выругался, мысленно пройдясь по всем родственникам особо активного старика. И чего ему на месте не сиделось. Вместе бы пошли. А ведь щит мог и не выдержать! Самоубийца!

— Когда он ушел? — рявкнул я, хотя и понимал, что курсанты не виноваты. Срываться на них за то, что они не схватили директора Академии за рукава и полы мантии и не остановили, это глупо.

— Минут десять как, не меньше, — с некоторым сомнением ответили мне.

— Так, — я резко выдохнул и сжал кулаки, требуя от себя успокоиться. — Вы сейчас медленно передвигаетесь в сторону остальных. Они тоже идут навстречу. Потом вместе обходите руины и пользуетесь амулетами, если что-то увидите. Но далеко не заходите, встречаемся здесь.

— А вы?.. — вытаращились на меня курсанты. Я сунул им в руки амулеты Астер, кажется, там была воздушная волна и один щит — слабый, но от физического воздействия должен помочь.

— А у меня тоже есть амулеты, — с серьезным видом ответил я и взмахом руки отправил их в путь. — И про настой не забывайте!

Когда они скрылись за ближайшим деревом, я снова покосился на бушующий огонь. Нехорошо заныло в области сердца — как будто я был не уверен, смогу ли вытащить меч и сразиться с противником или вместо меча окажется только рукоять.

Как там говорила Эльса? Я заготовка, недоделка. И сейчас я вполне это ощущал. Странная сила то била из меня фонтаном, то таилась как зверь. А ведь хотелось уверенности, четкого понимания, кто я и что делаю. Хотелось больше не гадать: смогу или нет. Верить своему телу, своей магии. Себе.

Если и себе не верить, то что оставалось?

Впрочем, выбора у меня сейчас не было. Гран Дари же рискнул. Возможно, даже не надеялся на возврат. Если Астер щит так долго держала и все-таки не выдержала, то что говорить о старике? Он не выйдет оттуда. Может, надеялся, но вряд ли сможет.

Я снова выругался, упрямо посмотрел на пелену жара перед собой и сделал шаг вперед.

75. Астер

Они вернулись почти что на рассвете. К тому времени едва ли не треть Академии стояла у окон и следила, как вспыхивал огонь совсем рядом в лесу. Я не занималась подобной ерундой, не до этого было, несколько новых вариантов зелья уже настаивались или только ждали перегонки. Пока не удалось убрать все негативные эффекты: в одном из вариантов были слабящие желудок травы, во втором сочетание ингредиентов вызывало головную боль. Впрочем, люди готовы были терпеть любые побочные эффекты, лишь бы отстранить от себя опасность.

Увы, как бы я ни перебирала возможности, одним приемом зелья было не излечить. Особенно если капсула с роем разрослась. Даже если насекомых травить изнутри, их остатки требовалось вырезать. То есть помощь лекарей нужна была достаточно срочно.

Но вместе с тем глаймера определенно работала. Лойи получал свою дозу, и его лицо уже немного посветлело. До полного вывода токсина было еще далеко, но он цепко выискивал изменения и радовался, когда находил. Я с трудом удерживалась, что не рассмеяться и не отвесить ему подзатыльник. Как его — такого увлеченного, умного, но совершенно бестолкового идиота и недообученного — вообще выпустили из дома?

— У тебя стало лучше получаться, — похвалила я его, кивнув на выпариватель. Теперь он стоял правильно. Лойи так просиял от простой похвалы, что мне даже стало немного неудобно, и взялся за работу с удвоенной силой.

А ведь если взять его под контроль, обучить работать правильно, то из него определенно выйдет толк! Да, не лекарь, а скорее алхимик. И мне как раз лаборант бы не помешал… Я задумчиво посмотрела на слишком много суетящегося вокруг горелки Лойи и усмехнулась своим мыслям. Он, скорее всего, откажется, хотел же что-то доказать своей семье лекарей.

— Астер? — покосился на меня Лойи. Видимо, он что-то спросил, а я молчала.

— Нет, ничего, — мотнула я головой и вернулась к записям.

Так что следить, что там происходило на горизонте, я не стала. Хватало и тех новостей, которые то и дело приносили курсанты.

Они вернулись, пропахшие дымом и еще чем-то отвратительным и тошнотворным. Но вернулись почти целыми. Сначала работники, один из них подвернул ногу, потом курсанты — закопченные, серьезные, повзрослевшие, а замыкал процессию Эгиль с директором. Тот едва передвигал ноги и выглядел очень паршиво, но не от усталости, просто даже маги-инженеры могли получить истощение. Я сразу же направилась к гран Дари, не в его возрасте так рисковать.

Эгиль был странно напряжен, но я все-таки спросила.

— Какие результаты? Уничтожили матку?

— Да, — он кивнул и протянул мне что-то обернутое в рубашку. Судя по форме и весу — книги. — Все, что уцелело.

— Отлично! — мне уже не терпелось посмотреть, что же в записях. И вроде бы разговор был окончен, ему надо было привести себя в порядок, а мне снова наблюдать за зельем. Но я продолжала стоять, повинуясь ощущению недосказанности. Зачем? Некстати вспомнились слова Лойи про мотивирующий поцелуй. М-да, а ведь и правда, что-то такое в любовных романах было, хотя я читала пару книг, жанр не впечатлил. Но было бы забавно… От шутки с поцелуем удерживало только слишком серьезное выражение лица Эгиля.

— Ты сказала, что можешь исправить, — он наклонился очень близко, почти что касаясь моего лба своим. — Меня.

— Могу попытаться, — я сразу поняла, о чем он, иначе зачем так шептать?

— Тогда попытайся, — он едва заметно кивнул. Он был спокоен и решение казалось взвешенным. Но я на всякий случай взяла Эгиля за руку и приложила пальцы к запястью, считывая пульс. Слегка учащенный, но все в пределах нормы. Странное поведение того, кто только что решился на ужасную процедуру. Я на мгновение хотела отказаться сама, даже несмотря на уникальность возможного опыта. Но Эгиль перехватил мою руку и сжал в своей ладони. И я кивнула:

— Послезавтра. Нужно подготовиться.

День с этого момента шел мимо. Кто-то приходил в лабораторию, я что-то отвечала, даже отдавала указания, но мысли мои были далеко. Я не хотела знать, какие всё-таки причины переубедили Эгиля, ведь он был против всего несколько дней назад. Казалось, проблемы академии подошли к концу, незачем спешить. Нам оставалось только следить за болотами и лесом вокруг, лечить людей и ждать помощи. Но что-то произошло вчера. Хотя все выжили и с заданием справились, но Эгиль решился.

Если бы я спросила о причинах, не давала ему покоя сомнениями, то, наверное, он бы снова задумался и снова отказался. А может, нет. Выглядел решительно.

Но я не спросила, не смогла. Слов не было. Кивнула.

Внутри теперь закручивались две тянущие спирали: одна — ошеломительного восторга — ведь мне предстоит сделать нечто небывалое. Я приложу руку к таинству создания мага ужасной силы. Закончу то, что начали альвы. Оружие. Но я верила, что Эгиль не ринется сжигать своей силой города.

А другая спираль — черного ужаса — это сама процедура. Если я права… а я к сожалению права, то мне придется своими руками причинять боль человеку, который мне доверился. Долго, методично, не обращая внимания на его крики и стоны. Сколько бы крови ни пролилось, я должна буду держать его в сознании, хотя бы в относительном.

Подготовиться к этому было невозможно.

Вечером я сказала о будущей процедуре Лойи. Не все, но самое необходимое и самое страшное. Он мог отказаться и не ассистировать мне. Единственное, на чем я настояла и отдала бы ему все оставшиеся у меня деньги, это на использовании «Сердца воина». Я не была уверена, что после сделанного у меня будут силы заживлять оставленные мной раны. Либо же мне нужно было срочно ставить готовиться заживляющее… Но Лойи тоже не смог сказать ни слова, только молча кивнул.

В нужный день лаборатория стала закрытым местом для всех, кроме действующих лиц. Я раздала новое зелье, указала как пить, и Академия на долгое часы замерла — оставалось ждать первых результатов.

Лойи бросал на меня жуткие взгляды, помогал раскладывать скальпели и пилы — фактически набор для работы с мертвыми телами, а не с живым человеком. Вокруг все пропахло очистителем. Лойи тошнило. Я бы сама была не прочь такого проявления человеческих чувств, но когда обнаженный Эгиль лег на стол и поморщился от холода поверхности, я была спокойна. Все, что осталось, это цель — мне доверяли, а значит, я должна была оправдать это доверие, и ответственность, которую я готова была взять на себя.

Пытки продолжались уже третий час.

Тело на столе дорожало от боли, кровь выступала и тут же запекалась на раскаленной коже. Огонь вырывался и тут же стихал. А я продолжала украшать, иначе и не скажешь, его тело длинными и глубокими линиями. Никакого обезболивающего или дурмана, но Эгиль был в сознании. Держал свою силу и огонь.

Я шептала, что осталось ещё немного. Обманывала, конечно, и продолжала без жалости вести скальпелем. Я врала ему снова и снова. Это было своего рода ритуал: он понимал, что я лгу, но и надеялся на правду. Пожалей я его, прервись хотя бы на минуту — и мое странное спокойствие развеется, и я ошибусь. Мучения Эгиля закончатся, но окажутся совершенно пустыми. Бесполезными. А это было неправильно.

Ран становилось больше. В какой-то миг мне показалось, что не я веду нож, а он меня. Что-то внутри подгоняло сделать тот или иной надрез. Меня накрыло дикое чувство правильности происходящего, перед глазами стояла голубая дымка, и шрамы на теле Эгиля действительно походили на какой-то затейливый рисунок. В них была своя логика, но настолько чуждая, что я так и не смогла приблизиться к ее разгадке. Только коснуться сознанием края.

Мы шли вместе буквально по краю смерти. Как трясся Эгиль на столе, так же тряслась я будто запертая внутри своего тела, способная только смотреть и ощущать. Можно было прекратить это транс, силы воли у меня бы хватило, но все кричало, что любое вмешательство — и я потеряю Эгиля. Не удержу его. В этот момент он почти умирал — от боли, потери крови и ранений, но пламя даже не касалось меня, уходило, сжималось, тлело в узком кольце радужки, едва видной из-за чудовищно расширившихся зрачков.

Но вот я поднесла в очередной раз нож и вдруг отчетливо поняла, что все.

Я или сделала все, как нужно, или убила его.

Я отошла от стола и замерла. О том, что Эгиль жив напоминала только его дрожащая грудная клетка — полураскрытая, кажется, я видела сердце через щель в рёбрах. Он не должен был выжить, но все ещё был жив. Пока еще держался. Пламя теперь едва заметно плясало на коже, не поднимаясь и не вспыхивая.

Мы справились. Кажется, мы действительно справились. Эгиль взял пламя под контроль, а я не убила его до того времени.

— Давай, — хрипло сказала я Лойи. Из моих рук вывалился скальпель на пол, рядом со столиком для инструментов. Не смогла положить его в кювету, руки не поднимались. Металл ножей и распорок был в крови, так же как мои руки, фартук и пол возле стола.

У Лойи тоже дрожали руки, он был еще бледнее, чем обычно. На мгновение я ощутила ужас: вдруг заклинание не получится! Но Лойи продолжал напитывать конструкт энергией, дорисовывать его, расширять — крошечный шарик постепенно разрастался до сложной картины, превращаясь в то, что может накрыть тело человека полностью. Это был третий раз, когда я видела применение такого уровня конструкта. Ранее я бы восхитилась, сейчас же эмоций хватило только на волнение — поможет ли Эгилю.

Напитывать такой конструкт пришлось без малого пять минут. Лойи держался на упрямстве и принятых зельях, а когда заклинание пришло в движение, то и вовсе рухнул на колени.

Смерть отступала. Я смотрела, как медленно искры проникают в тело, и затягиваются нанесенные ножом раны, и тяжело дышала. Не хватало воздуха. Хотелось выйти на улицу и хватить губами предвечернюю прохладу. Я не могла больше стоять возле стола. Заклинание будет действовать еще с час или больше. Можно было и пройтись. Да, пройтись.

Перчатки и фартук я свалила комом в углу, кое-как умылась и, кивнув Лойи, выползла в коридор. Неожиданно стало холодно, но это был хорошо. Теперь дрожь была не только внутри, но и колотила меня всю.

Под ногтями я увидела бурую полосу. Крови было так много, что не помогли перчатки. Кровавые подтёки чуть ли не около плеча. Кровь не стиралась. По дурости я лизнула пальцы и попыталась оттереть слюной. Вот только добилась немногого. А противный металлический привкус теперь не желал пропадать с языка. Наконец напряжение вылилось, как и должно было. Меня затошнило, а перед глазами заплясали световые пятна. Ноги почти не держали, пришлось опереться о стену. Хорошо, что сейчас вечер, а в Академии все в основном сидят по комнатам. Небольшое оживление было в дальнем конце двора, возле конюшен и в корпусе преподавателей. Но я стояла в кустах, авось не заметят.

Лойи все не выходил, это немного беспокоило, но я держалась. Хотя заклинание жутко долгое и длинное и, скорее всего, повторить «Сердца воина» придется еще раз. Но я все равно вылезла из кустов и стала лицом к входу в корпус — войти или нет. Убедиться, что он выжил, или подождать еще?

‌— Попалась, рыжуля! Теперь так просто не отделаешься, — чужая ладонь с силой сжала мое горло, а другая до синяков схватила за грудь, впилась пальцами в ребра, пока не остановилась на бедре, больно ухватив кожу. Разъяренный шепот на ухо, смутно знакомый.

Я дернулась, только сил не было. Нападавший выбрал самый неудобный для меня момент. Меня как куклу повернули вокруг оси, ладонь вцепилась в затылок, сжимая волосы, натягивая их, до боли выворачивая мою голову. Сквозь выступившие слезы я увидела лицо. Узнала не сразу, всё-таки всех мерзких мужчине помнить — никакой памяти не хватит. Но то, как он ко мне обратился. Рыжуля. После нескольких мгновений я вспомнила этого наглеца. Не имя, только лицо. Откуда он здесь? Искал?

— Вижу, ты рада меня видеть, — усмехнулся он и резко впился поцелуем в мои губы. Моя тошнота усилилась. — Что, от радости дар речи потеряла? Тебе так понравилось?

— Да, — прошептала я. Ужаса не было, только усталость. — Всегда мечтала проверить какой на вкус крапчатый слизень. Как твой язык — отвратительный, тошнотворный и в налете.

Я разозлила его, не удержалась. На мгновение показалось, что волосы мне оторвали. Шипя «ты мне за все ответишь», он тянул меня куда-то. Ноги заплетались, перед глазами была только земля внутреннего двора академии.

Я услышала возмущенный окрик гран Дари. Кажется, он с кем-то разговаривал. И этот кто-то заметил наше приближение.

— Что это, Далиан? — голос мужской, равнодушный.

— Я нашел девку. Ту, которая сбежала. Бешеная сучка, но сладкая, — дав мне лестную характеристику, Далиан дернул ладонь с зажатыми волосами вверх, заставляя меня изогнуться, посмотреть вперёд.

Нам с неизвестным хватило взгляда, чтобы все понять.

Всего одного взгляда синих глаз.

Это конец.

Он был идеально одет и чист — дорогое шитье, кожа, большие драгоценные кольца накопителей на пальцах, поверх камзола демонстративно лежал темный камень в золотой оправе. А я была в крови и старых одеждах, всклоченные волосы, серебро на пальцах и бинты на шее.

Но ошибиться было невозможно. Особенно когда мы стояли друг напротив друга. Разве что мужские черты лица были чуть тяжеловесные, грубее моих.

Он был похож на моих сестер, похож на меня... Синие глаза, черты лица, небольшая рыжина в слегка волнистых темных волосах цвета коры дерева.

Гран Дари охнул и тут же склонился, прижимая ладонь к груди. Только слепой или глупый не мог заметить этого сходства. Директор слепым не был. А вот Далиан, был не сильно умен, раз продолжал держать меня за волосы.

— Руку, — сказал мой брат.

Брат, надо же. Мы не были представлены, но нам это и не было нужно. Разве имя что-то значит? Мы и так осознавали свою принадлежность.

— Твою левую руку сюда, — с нажимом повторил брат. Я не сомневалась насчет того, что будет дальше. Алские княжны бесценны, идеальные драгоценные невесты, такой дар отдают на время и не каждому. Княжна всегда возвращается в родной дом. В княжеском замке не существовало другого мнения. И было глупо считать, что мне удастся скрыться с моим-то прошлым и статусом.

— Да, мой княжич, — недоуменно ответил он и вытащил пальцы из моих волос. Злорадно усмехнуться у меня сил не было, сочувствовать Далиану не хотелось. Я бы на его месте руку не протягивала, но я была на своем месте. И это место мне тоже не нравилось.

— Этой рукой ты касался той, которую и видеть не достоин. Грязные пальцы посмели портить совершенство?

Далиан не верил, он действительно не верил в то, что это происходило с ним. Еще минуту назад ласковый хозяин стал палачом. Это было ощутимо по дрогнувшей второй руке, по крошечному шагу назад. Раздался едва слышимый звук вынимаемого лезвия. Взмах — и на землю упали пальцы. Далиан выл от ужаса и боли, а я, конечно, опустилась на колени на землю, лишившись поддержки.

— А эти губы, как они смели коснуться идеала, опорочить его?.. — острие тонкого меча за секунду оставило два росчерка на лице некогда красивого подонка. По диагонали они перечеркивали губы крестом.

— Убирайся, я запрещаю тебе приращивать пальцы, и твое лицо отныне именно такое, — последовал приказ. А княжич спрятал меч в ножнах и повернулся ко мне, протягивая руки, притягивая к себе в объятья.

— Сестра моя, — чуть ли не ласково сказал он. — Вы заставили нашего отца хмуриться. Он искренне переживает за ваше здоровье. Вы же знаете, Алские княжны никогда не покидают княжеского замка, кроме как краткого периода замужества.

— Краткого? — хмыкнула я. Он был красив, этот княжич, ослепительно красив — от лучистых глаз до волнующего голоса. Вот только не для меня.

— Конечно, — ровно ответил он. — Сокровище должно оставаться в сокровищнице. Только власть и укрепление положения Алского княжества годятся в причины, почему вас, сестра моя, могли отдать какому-то грязному животному в жены. Но такова ваша судьба.

Я поморщилась от непробиваемого чувство величия, которое расходилось волнами от княжича. Истинный сын своего отца.

— Директор, — тем временем обратился он к гран Дари. — Семейные дела прерывают проверку, но мои люди останутся в Академии, располагайте ими. Пойдем, сестра моя, соберем твои вещи. Долг ждет.

Я успела найти взглядом гран Дари. Говорить с ним было нельзя, мало ли что могло прийти в голову моему брату, но посмотреть на него с извинением, шевельнуть одними губами, чтобы попрощался с остальными — это я почти успела. В следующий миг брат подхватил меня на руки. Его хватка была очень сильной, как знак, что сбежать в этот раз мне никто не даст.

76. Эгиль

Вокруг меня было тепло. Такое знакомое с детства ощущение, будто за стенами Гнезда снова снег, а я вернулся после тренировки и тотчас залез под толстое одеяло, чтобы согреться. Именно это ровное приятное тепло сейчас окружало меня. А ведь в лаборатории было нежарко и влажно. Зимой, скорее всего, здесь и вовсе невыносимый холод. Нужно будет подарить Астер шаль или меховую безрукавку. От накидки она точно откажется: неудобно же будет двигаться.

Воспоминания плыли. Я снова увидел удивление Астер и ее попытку выяснить, в трезвом ли я уме, если предлагаю ей добровольно резать меня. Но тогда перед моими глазами все еще мелькало лицо упрямого старика. И какой альв — я уже и ругаться стал как алскерцы — надоумил гран Дари сунуться туда, куда не нужно было.

Он не мог вернуться обратно. Выдохся и, раздосадовано ворча, сидел посреди камней и остатков лаборатории. В руках были бумаги — обрывки и целые книги, на лице — выражение недоумения и злости. Будто директор впервые понял, что уже не так молод и не способен всю ночь швыряться огнем и бегать по лесу. Его силы просто иссякли. Если бы он мог подождать и восстановиться, то, возможно, волноваться не стоило. Но когда я ворвался в разрушенные комнаты, огонь следовал за мной по пятам, а клубы вонючего дыма распространялись еще быстрее. Времени не было.

Гран Дари не мог выбраться самостоятельно. А у меня остался всего один амулет со щитом. Отдать его директору было правильным решением. Если бы не возник вопрос, как я выберусь сам.

И я уже был готов открыться гран Дари, показать свои странные способности. Вот только огонь снова перестал откликаться. Раз — и ответа нет. Выбор остался небольшой: или я сам спасаюсь, или спасаю директора. Мне повезло — ничего решать не потребовалось, нас вытащили: другие решили за меня, рискнули — и успешно. Вот только я не мог забыть мучительные минуты беспомощности.

Когда я увидел Астер, было просто сказать — да.

Зачем мне ржавый и погнутый клинок? Если была возможность перековать его, то ее нужно испробовать.

К тому же это была Астер. Мы с ней сражались с альвами и выползли из болот. Я оставил ей ожоги, так что закономерно, что она в итоге искромсает меня вдоль и поперек.

Я не знал о ней почти ничего, так же как и она обо мне, но вместе с тем мне было спокойно рядом с ней. Да, с того самого дня, как она заснула в моей кровати. А может, это произошло раньше? Когда она появилась перед моим взглядом — вся в черном с ножом за поясом, и я понял, что с этой женщиной не будет просто.

Не ошибся. Она действительно была непростой. Лучшего соратника мне и желать было нечего. Моя новая жизнь впервые за эти месяцы стала казаться лучше, чем была старая.

Но, милосердная Дис, как же она красива! Хотя и завоевала мое уважение знаниями и умениями, а не внешностью. Как великолепная картина становится ещё более притягательной в правильном обрамлении…

Я поморщился, не стоило проводить таких дурацких аналогий. Комплименты мне никогда не давались. И люди отличались от картин. Но все-таки Астер притягивала меня и многих других — курсантов, директора, улыбающихся ей работников столовой, мастера Рольва, библиотекаря… Даже Лойи не остался равнодушным.

От этих воспоминаний тепло на моей коже почти мгновенно стало горячее, острее. Я с неожиданностью для себя обнаружил, что могу и пальцы сжать в кулак, да и вообще чувствую себя неплохо. Если учесть, что меня резали на части. Ладно, я сам дал себя резать на части и…

Грох меня раздери!

Только сейчас до меня дошло, что я поступил крайне скверно. Астер ведь спросила, уверен ли я насчет операции. Но сам я ответной любезности не проявил. Практически заставил ее. Не подумал, что резать другого человека — не каждый готов пойти на такое. Не каждый алхимик был сумасшедшим с ножом.

Нужно извиниться перед Астер и поблагодарить ее за совершенное чудо. Мое желание было очень горячим и ощущалось правильным настолько, что я не удержался от счастливой улыбки.

Но прежде всего стоило открыть глаза и узнать, что со мной.

— Ты очнулся!

Увы, не Астер. Лойи.

Он был взъерошенный и слишком бледный, стоял рядом, опершись двумя руками о стол, на котором я лежал. Волнение в его голосе передалось и мне. Я с запоздалым испугом поднял к глазам руку — и охнул. Все в крови, и шрамы не исчезли, я и не ожидал этого. Но после более внимательного осмотра я обнаружил, что шрамов стало гораздо меньше. Удивительно!

— Зеркало, — прохрипел я. Горло болело ужасно. Кажется, я кричал, точно вспомнить не получилось. — Сколько прошло?..

— Почти вечер.

Зеркала не было, но Лойи откуда-то достал металлический поднос, вытер его до блеска полой мантии и дал мне в руки. Я с осторожностью сел на столе и вгляделся в отражение — мутное, не особо удачное, но вместе его мне было достаточно. Оставалось немного оттереть кровь с лица и приглядеться. Я столько раз осматривал себя и свое тело в зеркале, что почти сразу увидел разницу — шрамов действительно стало меньше. На всякий случай я даже провел пальцами по коже, вдруг зрение меня обманывало.

— Здесь была большая дыра, — вспомнил я, положив себе руку на грудь.

— «Слеза воина» затянула все, что было нанесено скальпелем сегодня, — похвастался Лойи. Он очень гордился своим умением. Я сейчас был искренне благодарен ему.

— Спасибо.

— Вот только старые шрамы заклинание задеть не должно было, но надо же… — он прищурился, приблизился ко мне, разглядывая что-то на моем лице. И резко будто ныряя в воду спросил: — Скажешь, что это было? Я никогда не видел, чтобы огонь вот так возникал!..

— Все, что захочешь. Все-таки ты приложил руку к моему выздоровлению, так сказать, — я усмехнулся. — А пока скажи, где Астер?

— Вышла, — ответил он и с заминкой добавил. — Не знаю, сколько прошло. Я перетрудился. Два раза накладывал заклинание. В обмороке валялся. Слабак.

— Не слабак, — я положил руку на его плечо и крепко сжал. Ведь действительно, как может называть себя слабаком человек, который за считанные часы вернул меня к жизни, залечив страшные раны.

А вот то, что Астер ушла, было неприятным.

Могла она винить себя? Или посчитать, что причинила мне больший вред, чем я мог выдержать?

Необходимо было это узнать!

Я тут же соскочил со стола, но не побежал, а неуклюже переступил с ноги на ногу. Тело не слушалось, мне пришлось как будто заново приноравливаться к нему — как к новым сапогам, праздничному костюму из жёсткой, почти стальной ткани или только что выкованному клинку. Странно, но и захватывающе.

Я поспешно натянул на себя брошенную до процедуры одежду. Крови было немало, но все больше в районе грудной клетке. Будет не видно. Чутье торопило меня быстрее выйти на улицу и найти Астер. Показать ей, что я выжил и процедура прошла действительно успешно. А страшный внешний вид это мелочь.

Снаружи двор заливали лучи закатного солнца, а меня встретило странное оживление. Я почувствовал на себе ожидаемые удивленные взгляды, но среди зрителей были не только уже примелькавшиеся жители Академии, но и новые лица. Приехала помощь из Слойга? Но почему так много разговоров на алскере? Скорее всего, Астер стоило искать среди толпы. Но сначала я наткнулся на гран Дари.

— Что случилось?! — он по всей видимости указывал на кровь. Но я лишь отмахнулся. Мол, ерунда, что у вас здесь, скажите сначала. Гран Дари нахмурился, но настаивать не стал.

— Проверка из Микара, они за своими назначенными преподавателями приглядывают, дотационные заведения курируют, — ответил на вопрос директор. — Могут и Академию закрыть после последних событий. Но не только они тут, гонец привел отряд из Слойга, они на мою просьбу прибыли…

— А алскерские латники?

— Так ведь княжич в проверяющих, как же без латников, — пояснил гран Дари.

Я нахмурился, не хватало еще с кем-то подобным встретиться. Княжон я не видел, но с одним из княжичей общался. Не особо приятной была встреча. Вряд ли это тот самый, хотя они и похожи, скорее всего.

— Вы Астер не видели? — нетерпеливо поинтересовался я. А гран Дари замялся, свёл брови и пробормотал:

— Значит, она и тебе не призналась?

«В чем призналась?» — хотел спросить я, но тут на крыльцо преподавательского корпуса вышел он.

В том, кто передо мной, я даже не сомневался. Лицо будто знакомое, но я ориентировался на родовые цвета, очень вычурную одежду и богато украшенные ножны. Меч, скорее всего, был владельцу под стать — тонкий, хищный, изворотливо острый. Вот только на княжиче мой взгляд задержался едва ли на мгновение.

Он тащил за руку Астер. Она морщилась, прижимала свободной рукой к себе записи, на ходу теряла листы, исписанные размашистым почерком, но продолжала идти. Неужели она оставит эти записи лежать на земле? Мне казалось, что для Астер исследования и новые знания очень важны. Но сейчас она даже не пыталась остановить княжича. Она сдалась?

Я, не веря, бросился к этой паре и заступил им дорогу.

Еще хуже стало, когда Астер увидела меня, глянула сначала с восторгом, уже знакомым мне интересом, но тот очень быстро сменился отчаянием, а потом она и вовсе скрыла взгляд, опустила голову.

Что произошло за эти несколько часов, которые меня не было?

Что сделал княжич? Как он мог превратить Астер — ту, которую не останавливали собственные ранения, не испугал альв и магические твари, и которая шла только вперед — в тусклое подобие себя? От ярости я сжал кулаки и чуть наклонился. Княжич был хорошо сложен, видно, что сильный противник, вот только я не отступил бы, пока не стер его в порошок.

— Твой любовник? — на мне даже взгляд не остановили. Княжич смотрел на Астер, а та не поднимала головы.

— Нет, — раздался тихий ответ.

— Я бы не осудил тебя за такой выбор. Хороший самец, хотя и грязный, — сказал княжич, на мгновение скользнув взглядом в мою сторону. — Но раз не любовник, то я его не убью.

— Ты никого здесь не убьешь, — прошипела Астер, на мгновение превращаясь в себя настоящую.

— А что взамен? — он дернул ее на себя, всматриваясь в ее лицо.

— Я не стану бежать, пока ты меня сопровождаешь…

— А когда перестану сопровождать, сбежишь? — усмехнулся княжич и с секундной паузой добавил. — Я принимаю. Мы едем сейчас же.

Краем глаза я увидел, как со стороны конюшни вели лошадей. Отпустить Астер с этим ненормальным?

— Она никуда не едет, — настойчиво произнес я, а пальцы сами по себе сложились в жест разрыва.

— Значит, все-таки любовник, — растянул губы в улыбке княжич. — Неплох внешне, но, сестра моя, твой выбор мужчин меня удручает. Это лучшее, что ты могла выбрать? Бешеное животное?.. Привлекательная порочность, но все же вряд ли достойная тебя. Мне уже жаль, что я согласился на нашу сделку. Убить такое — на благо.

Сестра? Мне послышалось? Подозрение пронзило меня болезненней клинка. Я на мгновение закрыл глаза, а когда снова посмотрел на Астер и княжича, то постарался увидеть всего лишь людей, а не свое отношение к ним.

Они похожи. Слишком похожи, чтобы это было случайностью.

— Алская княжна? — голос меня не слушался, перед глазами стояло хмурое лицо Астер. Грох меня побери! Астер! Алская княжна Астер! Как такое возможно?

За удивлением я не сразу услышал, что ко мне обращаются.

— Теперь ты понимаешь, любовничек, что я должен был бы отрубить и твои грязные руки, и то, что ниже пояса. Но, пожалуй, оставлю эту честь для мужа, — сверкал глазами княжич.

Он цедил слова с усмешкой, показывая всем своим видом, как его забавляло происходящее. Его рука то касалась рукояти клинка, почти вытягивала его из ножен, то скользила мимо. Он играл. И я был уверен, что когда ему эта игра надоест, его меч попробует проткнуть меня насквозь.

— Не мужа, жениха, — исправила его Астер. Она больше не прятала глаз и была вне себя от ярости — плотно сжатые губы, твердая линия напряженных скул, прямой взгляд.

— Нет, уже мужа, — обрадовал ее княжич. — Новости еще не дошли до этого захолустья?

— Отсроченный брак? Отец не мог… — но она не договорила, горько хмыкнула. — Нет, почему же. Мог, конечно. Значит, нечего уже расторгать.

— Да, наш отец подписал бумаги, а вторая сторона не возражала. Но ты сама его вынудила. Так что ты, где бы ты ни была, уже замужем, — он коснулся щеки Астер, так будто имел на это право.

Я привык к синеглазке достаточно, чтобы замечать малейшие изменения на ее лице: сейчас она готова была убить стоящего рядом брата. Что стало толчком к этому чувству? То, что без нее решили ее же судьбу, или горечь понимания, что ей больше не сбежать? Теперь она уже была частью моей семьи, а из Гнезда выбраться очень сложно. Я знал из собственного опыта.

А я? Получалось, что я тоже уже женат. Как к этому относиться?

И относиться ли вообще?

Я замер на месте, не шевельнулся, когда княжич протащил Астер мимо меня. За спиной уже нетерпеливо фыркали лошади, ожидая всадников.

Меня это больше не касалось, ведь так? Я сжал правую руку на левом запястье, уверяя себя, что моя жизнь это больше не жизнь Эгиля Хакона. Вот только пальцы, как назло, ощупывали почти пропавшие шрамы на руке.

«Астер-Астер, что мне делать?»

Мой отец ни за что не признается, что у него исчез сын. Под моим именем уже живет или будет жить другой человек. Кто-то другой возьмет на себя обязательства быть мужем Астер, касаться ее, продолжать род с ней. Возможно, кто-то из племянников, они больше не юнцы, десять лет их изменили. А может, и Эйнар. Лучше бы не он…

Этот кто-то так же как Хафстейдн будет скучающе говорить, о том что Алские княжны — идеальные жены и роскошные красавицы, желанная награда и другие пустые слова. Получить от такой наследника — это ли не мечта любого мужчины? Если бы еще дурью Астер заниматься перестала. Жена второго принца не может возиться с кислотами и кровью тварей, ведь есть множество достойных женских занятий — вышивка или благотворительность.

«Астер, назад пути не будет, ведь так?»

Как можно запретить заниматься алхимией магистру этой науки? Магистром просто так не становились, это работа и упорство. Я бы не простил себя, если бы в ладонь Астер вместо колбы вложили вышивальную иглу. Почти невыносимо. Так же, как и безразличные пустые глаза.

Я снова увидел эту картину: как я бежал из Фрелси, как остановился у ворот и не смог смириться со своим побегом, как сжал руку на горле своих страхов и сомнений. И вернулся в горящий город, спасать жизни или хотя бы попытаться их спасти. Если я сейчас отпущу Астер, то моя новая жизнь пойдет своим чередом. Вот только смотреться в зеркала станет больно.

И, как и в прошлый раз — в горящем городе, я не смог отвернуться.

Когда-то я пообещал себе, что не буду таким, как мой брат. Что буду добр к той девушке, которую выбрали за меня. Что не утрачу достоинства.

Первый шаг был самым трудным, но вместе с тем я чувствовал восторг и легкое веселье из-за того, что мне предстояло сделать.

— Отпусти ее.

Княжич не ожидал моего движения. Латники рванули вперед, но мне не нужна была его жизнь, я просто оттолкнул его от Астер.

Не будет легко. Ни с ней, ни со мной. Не будет тихой жизни, своего отряда охотников и поместья, зарастающего травой. Не будет мира. Княжич меня не простит, попытается отомстить, а в Гнезде остался тот, кто пытался меня убить.

Возможно, не стоило втягивать в это Астер? А возможно, я еще раз пытался не поддаться страхам и устоял?

Я притянул растерянную от неожиданности Астер в свои объятья, а потом резко вскинул вверх, почти что усадив себе на плечо. Тяжело, она была не такой и легкой, но я должен был выдержать. Так нас было виднее остальным.

Оставалось сделать глубокий вдох и перечеркнуть свою почти удавшуюся тайную жизнь. Впрочем, не жалко.

— Я — Эгиль Хакон, сын Хат Айсы, короля Рики Винданна. Второй принц, Защитник трона. Я подтверждаю этот брак своим словом и своей кровью. И пусть все присутствующие будут этому свидетелями.

Тишина опустилась на внутренний двор Академии. Вряд ли кто воспринял мои слова как правду. Но наказание за подобную ложь — долгие и непрекращающиеся пытки. Придется восстанавливать свою личность, снова знакомиться с родственниками и выживать. Теперь, правда, уже не одному.

Цепкие пальцы легли на мой подбородок, крепко сжали его, Астер вынуждала меня смотреть ей в лицо. Я не сопротивлялся. Иначе чуял всей своей шкурой, что она оторвет мне голову.

— Вот, значит, как, — она смотрела на меня сверху вниз. Но выражения ее прищуренных глаз я так и не понял. Злость или интерес? Нужно было пошутить или наоборот смолчать, сейчас же не время для подобных разбирательств. Но я ответил несколько более резко, чем хотел:

— Тебя что-то не устраивает?

— Нет, все отлично, — ее улыбка становилась все шире и шире, а потом Астер и вовсе запрокинула голову и весело рассмеялась. Ведь и правда смешно все сложилось. До боли.

Конец