Академия егерей

Впрочем, какое дело мне было до прошлого этого человека? Важно лишь то, что он нарушал устав. Да еще и как ребенок пытался оправдаться!

— Вина была, — услышал я ответ.

— Выпачканная штанина? Это угроза жизни? — я все-таки хмыкнул, чем еще сильнее разозлил его. — Неужели у гвардейцев такое низкое жалование, что не хватает пары монет на прачку? Поэтому они позволяют себе раскидываться боевыми заклинаниями в глупых детей?

Дети за моей спиной, конечно, обиделись и тихо зашептались. Вообще-то насчет глупых я был прав. Ну почему они до сих пор не спрятались в ближайшем доме или отбежали к ограде? Ведь если гвардеец захочет продолжить бой, мне придется прикрывать еще и эту бестолковую компанию. Девчонка все-таки была среди них самая умная: не только отползла, но и сделала это незаметно.

Обкраденные торгаши или кем они были, конечно, заметили, что их жертва уползает, но даже не двинулись с места. Видимо, теперь они уже жалели, что побежали за девчонкой.

— Или же я могу покончить с тобой здесь и сейчас, — предложил гвардеец.

После этих слов возникла такая тишина, что казалось, никто даже не позволял себе дышать. Самому последнему глупцу было ясно, что покончив со мной — просто потому что ему так захотелось, — гвардеец перебьет или запугает и всех остальных. Чтобы не было свидетелей. Дети, может, и разбегутся, а может, и не успеют.

Он вряд ли со мной справится, мне даже гадать не надо было. Даже если он на стимуляторах, я — маг не из простых. Но все же мне крайне невыгодно было вступать с ним в бой. Я надеялся, что передо мной все же не чудовище, а человек. Запутавшийся и скверный, но все же человек. Потому что чудовище напугать невозможно, оно не знало сомнений. Но с человеком…

— Ты можешь попробовать покончить со мной, — я не расслаблял левую руку, но правой медленно стянул капюшон с головы. Ухмыльнулся, как не раз это делал перед зеркалом, заставляя шрамы стать еще более видимыми. — Возможно, у тебя что-то получится. Возможно.

Гвардеец не отшатнулся, но я видел, как его лицо скривилось от отвращения. Ведь неизвестно, где я эти шрамы получил. Может, в каком переулке на нож упал несколько десятков раз. А может, в боях без правил участвовал — было и такое развлечение среди стихийников. Я продолжал сверлить противника взглядом. И не зря.

В миг, когда его пальцы сложились в заклинании разрыва, я чуть согнул сильнее ноги, готовый вытолкнуть себя вперед, и схватился за рукоять меча. Клинок скользнул из ножен буквально на палец.

— Не будем портить друг другу день? — произнес я, пытаясь передать предупреждение голосом. — Я не собирался задерживаться в городе, заехал только, чтобы пополнить припасы. Ты всего лишь патрулировал как обычно. А эти двое… девчонка вряд ли украла у них больше пары монет. Я возмещу — и мы разойдемся.

Я отсчитывал секунды: мой противник не шевелился. Напряжение между нами, конечно, было, но после горящего Фрелси, после моей смерти и возвращения… разве это можно назвать в полной мере опасностью? Нет, ничего смертельного в нашем столкновении не было. Сомнений не было в том, что гвардеец мог меня убить. Желание у него было. Вот только, судя по всему, рисковать своей жизнью он не хотел. Видимо, связываться с тем, кто мог дать отпор, было не так весело. До сих пор, наверное, жертвы не сопротивлялись.

Я на мгновение захотел, чтобы противник все-таки сделал свой шаг, метнул заклинание, вытащил меч. Но нет.

— Не стоит марать руки о такую бесталанную падаль, — с презрением процедил гвардеец и сдвинулся с места, пошел в сторону более оживленных улиц — к рынку. Я не спешил расслабляться. Но прошла минута, вторая, но ничего не происходило. Правда, это не означало, что он не вернется, прихватив с собой других гвардейцев. Из этого переулка стоило бежать и срочно.

— Вот, за ваши беспокойства, — кинул я на ладонь грузному мужчине с десяток скро.

— Э-не! Она ж кошель целый украла! — с меня попытались потребовать еще денег. Но вид у меня был не сильно дружелюбный, и двое мужчин, злобно зыркая, исчезли за углом, из которого выбежали.

— Дяденька-дяденька, — меня потянули за плащ. — Идти надо…

— Пойдемте, — кивнул самый старший по виду подросток. — Лиска уже сбежала, и нам тут не стоит торчать.

Меня привели в один из заброшенных домов в двух улицах от того места, где произошла стычка. Дети честно пытались привести свое жилище в порядок, даже видны были следы кое-какого ремонта. Чтобы дождь не заливал и не было холодно — все-таки близость гор и леса делала даже лето в Фрелси прохладным, подошли и камни, и доски, а для устойчивости щели мазали глиной. Как вся конструкция не развалилась, я не понимал.

Дети первым делом притащили колоду — мне вместо стула, а сами разбежались по двухэтажному зданию. Кто-то мыл овощи, кто-то звенел котелком и ложками. Двое пытались разжечь слегка отсыревший очаг. Я стащил с себя плащ и оставил на импровизированном стуле, положил сверху меч. Чтобы разжечь огонь, пришлось основательно поворошить ветки, отложить в сторону влажные. Ну а потом дело доли секунды — несколько тех самый боевых заклинаний — и огонь вспыхивает в очаге, захватывает все больше пространства и вокруг становится теплее.

Дети восторженно шептались за моей спиной.

— Ой, как у вас тут интересно, — хихикнул девчоночий голос. Я обернулся и увидел ту самую воровку. Она умылась и отряхнулась от грязи, и теперь даже выглядела миленькой. Если бы не сверкающие наглые глазищи. В будущем из этой малявки вырастет очень деловая женщина, своего она явно не упустит. Успела уже и в плаще моем пошарить и меч потрогать. Я только улыбался: а что еще делать?

— Лиска, все, кыш, положи, что взяла! — отогнал ее от моих вещей старший парнишка. — Хватит, что сегодня нас чуть не пришибло. Сколько вы им отдали? Мы вернем!

Это уже ко мне. Я удивленно посмотрел на парнишку.

— Герс, — возмущенно взвилась Лиска-воровка. — Вот еще — отдавать что-то! У него и сапоги хорошие, и плащ стеганый… а у Эгиля вон последнее штаны порвались!

Я проследил за жестом девчонки и нашел мелкого глазастого мальчишку, он, кажется, в сегодняшнем происшествии не участвовал. Эгиль, надо же! Было и смешно, и печально видеть все, что меня окружало. Нет, я знал, какой может быть бедность. Но не ожидал увидеть ее во Фрелси. Уж точно не беспризорников.

— Нет, у Эгиля я точно ничего отнимать не буду, — я мотнул головой и доложил в ладонь Герсу, так его звали, еще монет. — Вот, думаю, пригодятся. Но меня больше интересует, почему вас по школам и приютам не разобрали? Разве в городе нет таких?

— Это там, где девочки и ночами, и днями с иглами сидят за шитьем? — фыркнула Лиска. — А ночами к ним всякие господа наведываются посмотреть? Или где плетью за лишний кусок хлеба бьют?

Я не знал, что ей ответить. Возможно, оставайся я принцем, то… Нет, скорее всего, я бы и не узнал об этих ребятах.

— Не нужно, Лис, — коснулся ее плеча Герс. — Спасибо за деньги. И за защиту. Я бы хотел как вы, чтобы гвардейцем быть, чтобы защищать, чтобы правильно поступать, но на кого я остальных оставлю. Учиться ведь долго?

— Долго, — кивнул ему я. На сердце было неспокойно. Дети собирались возле очага, кто-то чистил овощи, кто-то снимал высохшие вещи с веревок, со второго этажа слышался смех. Но чем помочь этим детям я так и не придумал. Купить дом? Но кого приставить к ним, чтобы следил…

— Не надо, — внезапно сказал Герс. — Вам нас жалко, и поверьте, я рад, что просто случайный прохожий дал нам больше, чем жители города. Мы справимся, и дом постепенно отстраивается, и я работу нашел. Лиска больше не будет воровать…

— Да ладно! Оно стоило же того! — хмыкнула девчонка. — Это ж все равно барыги были, разбавляли зелье водой и продавали втридорога. И от поноса, и для мужской силы, и от косоглазия. В одном флаконе! Почти сто монет в мои ручки приплыло.

Я покачал головой, с девчонкой они еще намаются. Но сто скро уж точно обеспечат детям нормальную еду и одежду. Если тратить они их будут очень осторожно. Но, судя по суровому взгляду Герса, волноваться о таких мелочах мне не стоило. Парень уже был отличным лидером, учитывая, какие ему неидеальные подчиненные попались — на головах небось стоят и на кроватях прыгают.

Я уходил из этого дома уже вечером, научился готовить похлебку. Как-то с готовкой у меня не ладилось до сих пор, да и незачем было. Я ничего не обещал этим детям. Просто предложил, что если у меня появится возможность как-то им помочь, я помогу. Все-таки где-то там, возле Мирийских болот, у меня целое поместье. Да и Академия рядом, пусть егеря, но все-таки лучше, чем без образования остаться. Герс отказываться не стал. По его глазам я видел, что парнишка не особо надеялся на такой исход, слишком это странно — доброта от незнакомца, но и сразу отметать такое предложение было глупо. Я усмехнулся и потрепал его по волосам напоследок. Умный парнишка, жаль, что некому это оценить.

Из Фрелси я выезжал со странным ощущением. Вспомнить все, конечно, не удалось, но я почему-то был настроен оптимистично. Но сам город ужасал. Война не несла ничего хорошего и еще долго продолжит отравлять собой жизнь обычных людей. Именно поэтому я не решился остановиться на ночлег в самом городе. Лошади отдохнули, можно было отправляться дальше. На запад. Мимо Ридне, через Мирийскую тропу в сторону Слойга. Никогда там не был, что ж настало время познакомиться с теми землями ближе.

Я проехал от западных ворот Фрелси совсем немного, как дорогу мне перегородил человеческий силуэт с мечом в руке. Стремительно приближались сумерки, но они не успели скрыть от меня личность незнакомца. Это был тот самый гвардеец.

— Я решил, — сказал он. — Я убью тебя, недоделок. А потом найду тех маленьких ротта и тоже вырежу всех до единого. И успокоюсь.

Я кивнул, соглашаясь с его решением. Выбора он мне не оставил.

Я молча спешился, бросил плащ на седло и привязал лошадей к ближайшему дереву. Спешить не хотелось. Рукоять меча как влитая лежала в руке. Я посмотрел искоса на противника: красивая и правильная поза, горящие глаза, сила — да, определенно он под действием стимулятора, я чувствовал легкий неприятный запах обака. Он стоял как на экзамене, взмахнул мечом, откинул полу плаща назад и, кажется, собирался еще что-то сказать.

Не успел. Ведь в жизни никто не ждет, когда преподаватель даст сигнал или зашипят лиройские свечи. Я без предупреждений и красивостей бросился вперед, сокращая дистанцию. Именно так сражаются стихийники.

Три разрыва подряд и удар милости мечом. Вот и вся схватка. Не было ни гнева, ни огня.

35. Астер

Норман постарался на славу, колбы были заполнены свартом по самое горлышко. Я утрамбовала мох чуть сильнее и запечатала емкости. Отличный урожай. На стене виднелось немало проплешин. Мой помощник как чувствовал, выбирал самые большие кустики и даже на стол забрался, чтобы удобнее было урожай собирать. Видимо, вошел в раж, да и сварт его больше не пугал. Теперь же парнишка стоял весь измазанный, но защиту не снимал. Меня ждал.

— Молодец, — похвалила я его. Ведь действительно отлично вышло. Ингредиент собран, а я на это не потратила ни секунды своего времени. А то что зелье варить… Так можно несколькими сразу заниматься: и лабораторию долго не занимаешь, и результат сразу весомый.

Я помогла Норману освободиться от перчаток и другой защиты, отправила умываться и приводить себя в порядок. Вещи, испачканные в сварте, нужно было замочить в растворе очистителя, для этого подошел большой таз, который я видела в комнатке напротив. Так парнишка оказался у меня на кровати в весьма провокационном виде — раскрасневшийся от горячей воды и воздуха, голый и замотанный в простыню. Вещи его я быстро прополоскала — парнишка даже попробовал возражать, что делать этого не надо своими руками. Да только иногда проще и быстрее все сделать самой, чем ждать, пока почешется какая-нибудь служанка. Мокрое развесила на стульях. А дальше совсем просто было: уж что, а заклинание горячего воздуха мне всегда давалось легко, я даже схему помнила наизусть.

— Госпожа магистр, тут ваши заказы принесли, — управляющий постучал в дверь и, дождавшись моего разрешения, внес мои покупки внутрь. Конечно, первым делом ему на глаза попался Норман. Ну а потом я — как раз почти конструкт напитала — магия едва заметно гудела, схема плевалась белыми искрами на кончиках моих пальцев.

— Приятного вам денечка, не буду мешать, — неожиданно визгливым голосом отозвался управляющий, чуть ли не бросил на пол принесенные сумки и, быстро захлопнув дверь, исчез в коридоре.

Я фыркнула: неужели подумал, что я парнишку в ритуалах использую? В особенных ритуалах с раздеванием. Может, даже магию пополняю за счет этого самого.

Вот что у людей в головах, представить страшно! Хотя это не только у обычных жителей такое, даже у магов завихрения в голове случаются. Года так три назад был у меня роман с одним магом-инженером — красавец, тут уж не поспоришь. Но многолюб, чего я не стерпела и поставила перед выбором — кто и с кем расстается. Так красавчик, чтобы оправдаться, вещал, что это он не просто так из штанов выпрыгивал, а опыт проводил: дескать, от неуемной страсти в кровати магия рождается. «Да-да, та самая магия, которая отвечает за нечаянные беременности и грибок на интересных местах», — ответила тогда я, выливая за шиворот паршивцу колбу с универсальным красителем. Почти неделю зеленый был ему к лицу.

Воспоминания вызвали у меня улыбку. Норман почему-то поежился и отполз в самый дальний угол кровати. Неужели так страшно, когда маг улыбается и заклинание накладывает?

— Твоя сухая одежда, держи, — бросила я в его сторону вещи, а сама взяла принесенные сумки и принялась разбираться с ингредиентами. Основу под средство, убирающее сварт, я и здесь приготовить могу, а вот доводить его до готовности придется в лаборатории. Деньги платить не хотелось, но в целом я же приобретала больше, чем потратила. — И кстати, какое зелье ты хочешь?

— А есть, чтобы забеременеть? — парнишка старался не смотреть мне в глаза. Я с трудом не рассмеялась.

— Кто беременеть будет-то? Ты, что ли? — ответом мне стали круглые от ужаса глаза. Ну да, магистр алхимии и метаморфики — это же не просто так, мало ли что я морфировать могу.

— Нет! Сестра! — замахал он руками.

Я нахмурилась, отложила пучок огоницы и обернулась к парнишке. Такие средства действительно были. Принимаешь зелье — если двое не совсем бесплодны, то беременности не избежать. Даже если кто-то из пары не хотел никаких детей. Такие составы не запрещены, даже не надо магом быть, чтобы их создать, но применение подобных усилителей не одобрялось. Нет-нет, да выползет на свет история, когда мужчине или женщине захотелось ребенка вне зависимости от желания партнера.

Вот только к женитьбе беременность не приведет. Особенно если семьи отца и матери очень разного статуса и положения. Не свяжется обычный латник с аристократкой, не выйдет замуж дочь торговца за княжеского племянника. Разве что ребенок будет от мага и унаследует способности… Только уж ребенку хотя бы везло, а не его родителям. Свои размышления я Норману и высказала с легкой толикой неодобрения.

— Так что если сестра твоя собралась мужчину так привязать…

— Нет-нет, сестра замужем, и муж у нее хороший! — Норман так замотал головой, что я даже забеспокоилась: не оторвется ли. — Но пять лет уже, а детей все нет.

— А ты хоть спросил, они детей-то хотят? — я фыркнула, глядя, как парнишка хмурится. — Может, у них планы другие?

— Вроде бы хотят, — осторожно ответил он.

— Если все так, как ты говоришь, то зелье я приготовлю. Но перед этим мне нужно увидеть их с мужем и поговорить. Если есть проблемы, то зелье нужно создать строго под эту пару, — согласилась я.

— Конечно, сегодня же! — мой помощник пообещал все обговорить с родственниками. Я только покачала головой: пусть сами разбираются. Забота младшего брата — это замечательно, но все-таки я считала, что подобные вопросы стоит решать в паре — когда и сколько. Если только вы не королевского или княжеского рода. Тут было все наоборот — быстрее роди наследника и спи себе спокойно. Бесило ли это меня? Не передать как!

— Завтра, с утра, — остановила я его. Зачем мне на вечер какие-то разговоры? Тем более я решилась уже наведаться во вторую лавку — старого Дарри — и присмотреться к еще одной лаборатории. Если она приличнее, чем та, что я уже видела, и свободна на сегодня, то уничтожитель для сварта я быстро доделаю, и кое-то из мелких зелий тоже. Да и колбы с взрывчатой смесью стоило бы замешать и запечатать.

Вниз я спускалась уже полностью готовая к долгим прогулкам. Куртку и сапоги обработала водоотталкивающим средством, на шее — плотный платок так, чтобы и лицо можно было прикрыть, за спиной сумка с полуготовыми зельями, ингредиентами и моими записями — рецепты и рисунки заклинательных схем. Правда, в самом трактире я задержалась: не буду же я бесплатный обед пропускать. Вот только пришлось мириться с соседством, потому как даром не значит удобно и приятно. Сначала мне покоя не давал управляющий — заикающимся голосом хотел узнать, как там со мхом дело. А потом за столик уселся незнакомец, широко расставив колени, и я его явно не приглашала.

— А, господин Ниельс, дня доброго вам, — заискивающе произнес управляющий. Ниельс — крупный, мрачный и самоуверенный — лениво дернул пальцами в ответном приветствии. Смотрел он только на меня. Но если он думал, что жаркое станет комом в моем горле из-за такого пристального внимания, то он глубоко ошибся. Я большую часть моей жизни ела на виду у кого-то. Так что даже глаза не подняла на эту человеческую помеху.

Ниельс шумно выдохнул и поменял немного позу, снова заерзал. Я краем глаза отметила, что он пытается развалиться как можно более важно — по-хозяйски, но для такого нужен трон или хотя бы кресло с подлокотниками, а не шаткий трактирный стул. Улыбки я, естественно, не удержала. Слишком очевидным было то, что мужчина ждал, чтобы я подняла на него взгляд и, смущенная или разозленная пристальным вниманием, сбитая с толку, удивилась и сама первой начала разговор. Тогда можно было на меня надавить.

Впрочем, разговор я действительно начала первой. Все-таки кряхтение над ухом не особо приятное звуковое сопровождение. Я предпочитала обедать под тихую ласковую музыку.

— Вам плохо? Желудочные колики? Головные боли? Непроходимость кишечника? — я резко отложила ложку в сторону и недовольно уставилась на Ниельса. Тот естественно нахмурился, брови сдвинул, а когда его губы изогнулись, чтобы что-то брякнуть неприятное, иначе же никак, я продолжила: — Тогда каких альвов вы стонете и скрипите зубами у меня над головой? В тарелку заглядываете?

— Я не скриплю… — начал отвечать он, но я, конечно же, снова перебила его:

— Мне, знаете ли, виднее. За моим столиком вы что забыли? — ложкой я демонстративно размяла остатки жаркого в кашицу.

— Я пришел…

— Я все поняла. Пришли. А теперь встаете и уходите, да? — напала я на него не просто так, слишком уж мне не нравилась его куртка. Так и хотелось пощупать — есть под тонким слоем материи металлические пластинки или нет. По росту и габаритам Ниельс в принципе походил на того грубияна, который чуть не пришиб меня.

— Ты поедешь со мной. Мастер-алхимик мне пригодится, давай свой контракт, заполню, — осчастливили меня в следующую секунду. Нет, я встречала бесцеремонных нанимателей, но чтобы так предлагали работу — у меня еще такого случая не было. Если бы не придворная привычка держать все эмоции при себе, я бы громко рассмеялась, запрокинув голову. Сразу отпало желание придерживаться хотя бы видимости вежливой беседы.

— Даже мастеру-алхимику ты приказывать не смеешь. Кто ты собственно такой, чтобы твои пожелания выполнялись? Просто очередной охотник, — я прикосновением прервала почти сорвавшиеся с губ Ниельса слова. Любой бы растерялся на пару мгновений, если одна чужая ладонь внезапно накрывает твою руку, а вторая касается щеки. Я дернула кончиками губ, намекая на улыбку: — Я — магистр алхимии и метаморфики. Я тебе не по карману — это раз. Ты меня не устраиваешь — это два. Между нами недопонимания не осталось?

Мои пальцы скользнули с его щеки вдоль шеи и остановились на плече, чуть сильнее надавили, ощупывая куртку. Да, пластины были, возможно, этот тип меня и толкнул.

— Не осталось, — рявкнул свой ответ Ниельс, выдернул из моей легкой хватки свою ладонь и встал из-за стола.

Может, он и собирался еще что-то сказать, но я вытянула из-за ворота магистерскую цепь и демонстративно ею махнула. В Рики Винданна магистры приравнивались к отпрыскам знатным семей. Так что даже если этот Ниельс и хотел продавить меня своим происхождением, я спокойно могла отмахнуться от него степенью. А вот мастер-алхимик… М-да, будь я мастером, так просто наша стычка не закончилась бы. Поэтому бежать из княжества, имея только мастерство, было бесполезно.

— Зря вы так, — прошептал мне управляющий. — В Слойге многие уважают господина Ниельса, связи у него налажены и…

— Я здесь не задержусь надолго, контракт у меня уже есть. Нормально бы спросил, я бы спокойно ответила, — я объяснилась. На этом я посчитала разговор законченным, встала, собрала вещи и покинула трактир. Лучше бы вообще не оставалась на обед!

Впрочем, уже через десяток шагов остатки моего возмущения окончательно рассосались. Впереди меня ждала работа. Какой-то охотник, слишком многое о себе возомнивший, уж точно не та причина, чтобы я испортила зелье.

36. Эгиль

После стычки с гвардейцем меня немного мутило. Все-таки три разрыва подряд вызывают неприятный откат. Лучше, когда заклинания идут с небольшим перерывом, хотя бы секунд десять. Слабости не было, перед глазами не кружилось и не плыло, ноги не подкашивались, но ощущения в желудке мне не нравились. Ко всему это усугублялось тем, что нельзя было просто посидеть или полежать и отдохнуть, а надо было ехать дальше.

Трогать тело гвардейца я не стал. Никаких вещей или денег мне от него не нужно было. К тому же маг-инженер мог восстановить картину произошедшего по свежим следам. Ни лиц, ни характерных особенностей при таком заклинании видно не было — всего лишь тени. Но даже этого достаточно. Дознаватели заметят, что меч гвардеец обнажил задолго до того, как я напал на него. А значит, он первый начал драку. Он был уверен в своей победе, но проиграл. Бывает.

Конечно, если меня найдут, то разбирательства будут. И в камере меня другие гвардейцы бить будут за то, что их сослуживец не одержал надо мной верх. Осторожно, без переломов и серьезных травм, но долго и основательно. Надо же восстановить справедливость и чувство непобедимости. Я слышал о таком, когда обычным патрульным проходил краткую практику после окончания школы гвардейцев. Хотя сам никогда не видел и не участвовал в таких «развлечениях».

Через дней пять меня бы отпустили, из-за дуэлей никого не судят и на каторгу не отправляют. Сама суть мага-стихийника — это сражения. Вот только не всегда к способностям еще и умная голова прилагалась. Даже в Бардарине травмы и смерти на дуэлях случались. Редко, но раз в полгода кому-то очень не везло. В основном это был адепт младших курсов: у них с контролем все еще были проблемы.

Но вот если я трону тело и что-то — не дай Дис! — с него возьму, то убийство на дуэли превратится в убийство с целью ограбления. И тогда искать меня будут очень усердно — разошлют ориентировки в соседние города и поселения. Грабитель, да еще и маг — это знатная добыча для гвардейца.

Прятать тело я тоже не стал. Зачем, если и так все ясно. Если бы все случилось наоборот и я лежал на дороге, то гвардеец оттащил бы меня в лес. Бродяги никто не хватится и разыскивать не будет. А пропажа патрульного станет заметна уже завтра.

Мне просто нужно было быстрее убраться подальше от места стычки. Мирийские леса я знал по рассказам других курсантов из школы гвардейцев. А еще, конечно, по учебникам и трудам из библиотек. До сих пор мне интереснее было бывать в краях более южных, теплых, где и города чаще встречаются, и климат приятнее. Смысл тащиться в болота, полные монстров? Даже в Фрелси со мной ездили только оттого, что в городе немало увеселений было. Поэтому сейчас я чувствовал дрожь и старался тщательнее поглядывать по сторонам: места незнакомые, а с основной дороги я съехал, решил поплутать мелкими тропками.

С направления я сбиться не боялся. Как бы высоки ни были деревья в Мирийском лесу, но ночное небо было видно. Ехать пришлось медленно, в какой-то момент меня стало убаюкивать неспешное движение и прохладный воздух. Но вот стоило какой-то ночной твари заорать в глубине леса, как сон тут же покидал меня. Я решил сразу: если и останавливаться на ночлег, то только утром. Ночные звери утихнут, от дневных я защищусь, а от людей… Так вдали от основных троп людей почти и не бывало.

Еще один день прошел в пути. Как и намеревался, я лег отдохнуть на рассвете. В лесу небезопасно, конечно, но заезжать в Ридне я не решился. Вряд ли меня уже объявили в розыск, просто задерживаться, делать крюк, а потом снова возвращаться на дорогу в сторону Мирийских болот не хотелось. Припасов у меня было достаточно, чтобы спокойно добраться до Слойга или даже до моего поместья. Быстрее бы разобраться с тем, что мне досталось, узнать больше о жителях моих земель и скорее устроиться в Академии.

Путешествовать с пустой плашкой мне не понравилось. Тогда — десять лет назад — у меня было несколько вещей, подтверждающих мою личность. Знак второго принца — браслет из кожи ватна и тонкая полоса из голдия. Никаких застежек или завязок, концы были соединены алхимической спайкой. Плашка школы гвардейцев, отличительные синие знаки на форме — принадлежность к королевской гвардии, кулон мастера-стихийника, браслет адепта Бандарина. Именной кинжал. Все это исчезло в тот день во Фрелси. Быть никем тяжело.

Егеря… Я поморщился. Не самая плохая специализация для воина, но фактически принимали в егеря всех, у кого было желание. Вряд ли в Академии учили чему-то серьезному, им скорее нужно было вытянуть выпускников к определенному уровню. Начиная с правописания и заканчивая командным боем. История и география, письмо, повадки животных и магических тварей, немного о помощи при ранениях, бой на мечах, работа с ловушками. Еще не охотники, конечно, но после Академии у меня будет имя и, возможно, команда. Один-два человека, которым можно будет доверять. План, как мне казалось, был неплох, поэтому я гнал лошадей вперед, останавливаясь только на отдых.

Ночи были прохладными, а из-за влажности еще и выматывающими. На четвертый день в воздухе появился странный запах — что-то не особо приятное — чрезмерно влажная земля или слегка гниющие растения. Под копытами лошадей все чаще проминалась дорожка, с листьев срывались капли. Дождя не было, но сверху из сумрачного неба сыпалась легкая морось. Перед тем, как устроиться на отдых, я тщательно отряхивал плащ от утренней росы. Карта подсказывала, что я скоро выйду к населенным местам. Пару раз я путал тропу и упирался в непроходимую чащобу, из-за чего мой путь несколько удлинился, но потом я все же возвращался к более хоженым дорожкам. Постепенно следы присутствия людей становились все заметнее — аккуратно срубленные ветки, остатки костра и зола, клочья ткани, след на дереве от меча или топора, белый круг на стволе — метка для лесорубов.

Но на людей я наткнулся раньше, чем увидел дома или стены города.

Лошади шли шагом, я расслабленно сидел в седле и думал, с чего следует начать жизнь в поместье. Казалось, что-то обязательно забуду, и я надеялся, что обнаружу на месте кого-то знающего. Меня управлять домохозяйствами не учили. Королевство все-таки очень отличается от куска земли, большого дома и горстки людей. Что я с ними буду делать? Учить ходить строем или обсуждать политическую обстановку десятилетней давности? В современной я так толком и не разобрался, а в детали меня никто посвящать не хотел.

Лес, конечно, шумел, но это был равномерный звук — редкие трели птиц и скрип ветвей. Ночами звуков было больше — рычание, возня, дикие далекие вопли. Там — в чаще — водились и более страшные чудовища, чем ульфуры, носящиеся серыми тенями, или темно-рыжие рефиры, чей любопытный нос торчал из широких нор. Но то ночью, а вот днем — после полудня — я точно не ожидал, что лес огласят дикие вопли.

Что-то мчалось в мою сторону.

Скрипели деревья, со звонким хрустом ломались ветки, нечто тянуло их за собой, а лес разносил этот звук по округе. Я быстро спешился, вытащил меч и успел толкнуть лошадь, отсылая животных дальше по тропе — они послушно рванули вперед. Нужно было убрать от этого места лошадей до того, как появится что-то, их пугающее.

Тварь вырвалась из чащи — косматая, с густой шерстью и длинными иглами в ней. Большая пасть, короткие и тонкие, но когтистые лапы. Большая тварь, по пояс мне в холке. Налитые кровью глаза, круглый черный нос. Была бы возможность, я бы отошел в сторону, пусть бежит дальше. Не с руки мне сейчас с таким чудовищем разбираться, да и не знал я, что за существо мне встретилось на пути. Егеря разбирались в их видах, охотники — в том, как их убивать, алхимики — в кишках уже убитых, а ремесленники — в шкурах и мехе. Меня же все это не волновало до сих пор.

Но возможности разойтись с тварью миром не было. Чуть дальше по тропе испуганно заржали мои лошади.

Тварь рухнула на тропу, заскребла лапами, поднимаясь на них, и визгливо заголосила. Иголки топорщились, с острых клыков капала слюна. Прошло мгновение — не больше — тварь дернулась в сторону лошадей. А я сделал то, что умел лучше всего — ударил магией.

Я бросил искру — быстро, но все-таки недостаточно. Вместо того чтобы опалить морду, часть заклинания осела на густом свалявшемся меху. Но эффект был — меня заметили. Тварь щелкнула челюстями, бросаясь в мою сторону. Я отпрыгнул назад, выставляя меч перед собой, молясь Гроху, чтобы у твари хвоста не было. Потому что контролировать и лапы, и пасть уже было сложно.

Взмах мечом — тонкая царапина на протянутой лапе, красная кровь разлетелась на темной земле. Тварь снова взвизгнула и обмочилась. Вонючая жидкость хлынула на дорожку, и я с трудом удержал обед внутри себя. Глаза щипало. Какой-то метод защиты? Но останавливаться было нельзя. Я швырнул еще одни искры, огонь твари не нравился, но не настолько, чтобы сбежать.

Бросок — зубы щелкнули в опасной близости от моей ноги, выкусили клок из плаща. Я отшатнулся вбок, замахнулся мечом, разрубая переднюю лапу, и тут же бросил разрыв. Глаз твари взорвался, но она продолжила двигаться, несмотря на повреждения. И иглы — Грох их побери — мне показалось, что иглы выдвинулись сильнее и теперь часть их торчала почти в мою сторону. Она выстрелит? Это возможно? Я не знал, и как прикрыться, тоже не представлял. Упасть на землю, побежать? Успею ли?

И тут из чащи с воплями выскочили люди — сначала двое, потом к ним добавились еще три человека. Двузубые вилы на длинных держаках вонзились твари в бока, удерживая ее на месте. Еще один незнакомец уже с клещами забежал с моей стороны: со второго раза клещи обхватили морду твари.

— Замерли! — раздалось громогласное. И кричавший усатый мужчина поднял руку с амулетом — синяя точка в нем разгорелась и вспыхнула. Тварь в тот же миг перестала орать и замерла. Я нахмурился: это было обездвиживание или паралич.

— А теперь руби ее, братцы! — скомандовал тот же человек. — Господин Ниельс нам пирушку закатит, как узнает, что мы поркурину завалили!

Появились еще несколько незнакомцев, вытащили мечи и топоры и методично принялись рубить твари голову, не смущаясь брызг и вони. А я, наконец, слегка расслабился и огляделся. Если я все правильно понял, то передо мной ватага охотников.

— Старшой, — крикнул кто-то с той стороны от твари. — Там лошадушки…

— Это мои лошадушки, — я подал голос. Послышались смешки, кто-то даже громко прошептал «было ваше, стало наше», из-за чего я сжал пальцы на мече сильнее. Вот еще стычки с охотниками мне не хватало. Организм быстро восстанавливался, но все-таки не настолько, чтобы в это мгновение продолжить сражение уже не с магической тварью, а с людьми.

Был бы у меня стимулятор, не обак, конечно, а алхимический — орвари — жидкий яд и спасение для всех стихийников, я бы выстоял. Он мгновенно прекращал откаты, восстанавливал возможность использовать заклинания, никакого головокружения или тошноты. Вот только за такое чудо плата была высока — частый прием и привыкание. С одной дозы, конечно, со мной ничего бы не случилось. Я не пробовал орвари, потому что восстанавливался достаточно быстро. Но для тех, кто его принимал, часто все не заканчивалось одной дозой. Ведь почти невозможно отказаться от чувства всесилия, иначе это не назвать — возможность использовать заклинания и совершенно не слабеть.

Но ничего подобного мне не понадобилось. «Старшой» гаркнул «не трогать» и с кратким кивком обратился ко мне:

— Господин маг, вы вовремя. Благодарю за содействие. Слишком быстрая оказалась тварюшка. Не угнаться. Если б не вы, то топать нам до ворот Слойга!

— Охотники? — уточнил я.

— А то как же! Отряд господина Ниельса, — он с гордостью выпятил грудь и подкрутил кончики усов. — Больше нас никто в сезон не зарабатывает. Не слышали?

— Я не здешний. И не охотник.

— Ну, никогда не поздно им стать, — дружелюбно осклабился мужчина. — Магов мы очень приветствуем. Господин Ниельс как раз за магами в город ушел. Вы ж — штучный товар! И за алхимиком…

— А алхимик вам зачем? — удивился я.

— Так это, кто ж больше всего знает, что из этих тварюшек и как доставать надо? Алхимики или метаморфики! И тушу не нужно целиком тащить, надрываться. Все по баночкам да тазикам разложат — и готово на продажу.

— Так откуда знаешь, если нет у вас алхимика?

— Был-был. Только его мантикора сожрала. От, скотина злобная, как вцепилась в пузо мастеру, всемером не смогли оторвать! Выела всю серединку! Так-то понятно, мастер был круглый как булка, всяко вкуснее, чем я или кто из ребят. Но теперь надо нового искать… А вы, господин?..

— Пока не уверен, что охота это мое, — я отказался. Все-таки у меня были планы, да и не собирался я становиться охотником так рано. К тому же лучше свой отряд собрать, чем с чужим ходить. И не такое это и простое дело, как я думал. Действительно стоит готовиться и даже учиться, если хочу преуспеть. Уже имеющихся знаний все-таки мало. Скорее бы в Академию попасть.

Охотников тем временем стало больше, я насчитал дюжину, не меньше. Кто-то обустраивал подобие лагеря чуть в стороне. Кто-то занимался тварью: голова и лапы уже лежали отдельно, теперь дело стояло за шкурой и остальной тушей. Работали они слаженно, поэтому казалось, что ничего необычного в происходящем нет. Подумаешь, магическая тварь — клыки, иглы, когти, красные глаза, зато денег хорошо заплатят.

— Я пойду, — задерживаться было незачем. «Старшой» уже что-то выговаривал одному из подчиненных — тот, видимо, не заметил, а тварь его оцарапала, но на мои слова он все-таки обернулся и ответил:

— Так вы хоть клык возьмите, так сказать, на будущее. Авось вспомните о нас и присоединитесь. Да и в охоте помогли… Вот же ж шустрая поркурина попалась!..

37. Астер

Лавка старого Дарри стала для меня приятным сюрпризом. Цены на обычные ингредиенты были почти такими же, как в ближнем магазинчике, но лаборатория порадовала и полностью меня устроила. Мне достаточно было осмотреть вытяжку, набор тиглей и заклинательный столик, чтобы сразу не жалея высыпать монеты в морщинистую ладонь хозяина. Конечно, оборудование было староватым, ножи сточенными, а поверхность стола исчерченной — вся в зарубках. Неровности пытались сгладить, да только проще всю столешницу заменить. Камни накопители — большие, тусклые и дешевые, тем не менее, отлично держали заклинания. Фильтры и индикаторные бумажки я купила тут же.

Меня старость лаборатории не смущала. Главное — это чистота и рабочее оборудование.

Хозяин тоже был рад. Из-за тумана городские алхимики почти не захаживали, и не так много их было в Слойге.

Магистры-то, понятное дело, сидели в лаборатории при городском управлении. Их в Слойге было четверо, и трое — на королевской службе. А вот мастера, как оказалось, на теплое время года предпочитали наниматься к охотникам или уезжать в села и поселки, где требовалась помощь с урожаем.

Меня эта сторона жизни мастера-алхимика обошла стороной. Все, что я могла себе позволить, это краткосрочные контракты на зелья или исследования. Исчезнуть на неделю или на несколько недель, когда был период экзаменов в колледже, я могла, но не на месяц и не в неизвестном направлении. Поэтому я бралась за легкие задания, например, определение родства. За них платили мало, но зато я не привлекала внимания отцовской службы безопасности. Остальное же время я посвящала исследованиям и добыче ингредиентов, работала над магистерским проектом, тогда как мои коллеги нарабатывали клиентуру, заводили семьи и открывали собственные лавки или магазинчики.

Лабораторию готовить не пришлось, это входило в стоимость аренды. Хозяин предложил мне устроиться удобнее, заварить себе травок и угоститься печеньем. Я была не голодна, но все-таки приняла его приглашение. Двери в саму лавку мастер Дарри закрыл, повесив табличку со словом «занято». На шее у Дарри болтался кулон мастера.

— Нет, куда уж мне в магистры, первому внуку уже пять лет, — со смехом отмахнулся он. — А раньше… Сначала практика, бегал по селам и городкам, да и денег надо было собрать на свадьбу, на дом, какие уж тут исследования? Потом и дети родились. Тратить деньги на печень скрипы с когтями мантикоры или на новую курточку сыну — я сделал свой выбор. Затратное это дело — магистром быть. Еще и отработка, кто ж знает, куда тебя отправят! А от семьи уезжать… Нет.

Я молча поддержала мастера Дарри, кивнула вслед его словам. Среди дюжины мастеров, которые посещали подготовительные курсы в Микаре, в тот год только половина решили попробовать и пройти дальше. Но тему проекта с доказательствами приняли только у четырех соискателей. К защите допустили двоих — меня и Милаша. Возможно, кому-то удастся защититься в следующем году. Но слишком многого требовали исследования: времени, денег и внимания.

Это я шла вперед, потому что выбора не было. Экономила на всем, не вылезала из лаборатории, ни платьев красивых, ни украшений мне не надо было, только новая жизнь и свобода. Кому б рассказать, как умело княжна Алская штопает носки с чулками? Да только не поверит никто. Поэтому многие даже не засматривались на магистерские цепи, если денег или отчаянного желания не хватает, то чего вздыхать о несбыточном?

— Ну вот я и закончил, — обрадовал меня Дарри, приглашая присмотреться, все ли хорошо. — Не буду вас отвлекать, госпожа магистр. Приятной работы! Если нужно что будет, вот звоночек…

Он поклонился и оставил меня в одиночестве. Я не бросилась к столам в тот же миг, отхлебнула из кружки настой, прислушалась к тихим звукам в лавке. В лаборатории, кстати, был крошечный уголок со всем необходимым для отдыха, чтобы можно было перекусить, не отрываясь от работы. Удобно и заботливо. В своей башне я иногда, чтобы не бежать в гостиную, заваривала травки прямо в колбах и пила из них. Альнир как-то раз увидела это безобразие и долго на меня кричала, что я перепутаю и отравлюсь. Смешная сестренка. Вот только из лабораторной посуды мне было и проще, и быстрее.

Мысль о сестре вернула ощущение тревоги. Я до сих пор не знала, как сообщить о себе. А даже если бы и нашла способ, то все еще было рано связываться с сестрой. Многим было известно, что мы с ней близки. Эти же многие могли правильно предположить, что я захочу Альнир написать.

Тяжелые мысли проще всего было уничтожить работой. Так что не прошло и получаса, как лаборатория ожила. Натужно выла вытяжка, шуршал защитный фартук при каждом моем движении и потрескивали накопители. Первым делом я взялась за средство для уничтожения сварта. А потом основа для зелья беременности, немного мелочей для обыденного использования, кое-что для самообороны… Дел было невпроворот.

За окнами стемнело, но я даже не заметила этого. Туман просто стал гуще и мрачнее. Глаза немного побаливали из-за сосредоточения, в этой лаборатории было темнее, чем я привыкла. В носу першило, и мне хотелось чихать. Наверное, не стоило проверять чистоту противопростудного на нюх, но так жалко было тратить индикаторную бумагу на дешевое зелье. А сварить его стоило хотя бы оттого, что ночи были холодными, и болеть мне сейчас никак нельзя было.

Я потянулась и сверилась с часами — оставался еще один оплаченный час. Как раз его хватит, чтобы дошли до готовности составы. Убирать после себя не нужно было, но я все равно немного привела рабочее место в порядок. Привычка, чтоб ее

Теперь, когда я не была сосредоточена на работе, то звуки из лавки стали слышнее. К мастеру Дарри постоянно кто-то заходил, хотя лавка уже скоро должна закрыться. Но этот посетитель меня заставил нахмуриться.

— Орвари, старик, мне нужен орвари! — хрипло потребовал посетитель.

Я удивленно дернула бровью. А не много ли этот незнакомец просит от простого мастера? Орвари варили только маги-алхимики, имеющие лицензию, или магистры. Состав сложный, приготовление взрывоопасное, да и в этой лаборатории такое не приготовишь. Разве что в продаже был. Кто-то из алхимиков с лицензией мог варить и продавать в лавки, которым тоже нужно было получать разрешение на продажу. И стоило это средство недешево. Дурной и опасный стимулятор.

— Но господин, я не продаю орвари, — ожидаемо ответил мастер.

— Да ты что?! Ты не алхимик, что ли? Если нет, то свари! — монеты рассыпались по прилавку, я услышала их звон. Так не терпится? На дуэль, что ли, вызвали?

— И готовить его мне никак…

— Тогда руки тебе зачем, старик?!

Угроза меня, честно говоря, удивила, поэтому я сняла защитные перчатки и вышла из лаборатории в зал лавки. Надо же посмотреть, кто там такой нетерпеливый. Да и мастера немного жалко. Стихийные маги — они все на головушку скорбные, а этот еще и ЧТО

— Эй, шумный господин, он не сможет приготовить тебе орвари, это правда.

Мне достался злобный взгляд. М-да, смотрел на меня красавец — блуждающий взгляд, испарина на висках, трясущиеся руки. Да у него ломка! Я хмыкнула. Мужчина чуть ли не зарычал, приподняв верхнюю губу, показав зубы — желтые с синюшными деснами. Посмотреть бы еще на свертываемость его крови, но не попросишь ведь, мол, порежьте себе палец, мне интересно. И киньте одно из ваших дурацких заклинаний, чтобы я засекла время наложения и проверила интенсивность восстановления энергии. Это чтобы окончательно определить степень интоксикации и возможность восстановления организма.

— Вам, шумный господин, к лекарям надо и поскорее. Сколько вы его принимаете? Флакон в неделю? Два? Если в течении года, то месяц на восстановление даю. Если более года, то тут уж молите Дис милосердную, может, действительно поможет.

— К альвам твоих лекарей! — заорал мужчина. — Не эта лавка, значит, иду в другую.

— В той тоже никто не сварит, там оборудование еще хуже, и такие дорогие зелья не продают, — я пожала плечами и еще раз посоветовала. — К лекарям.

— И кто ты такая, чтобы советовать?

— Та, у кого есть разрешение варить эту дрянь, а желания это делать нет… А даже если было, то на таком оборудовании орвари не готовят. Вам дорога в городское управление, к королевским алхимикам, но я настоятельно советую — к лекарям.

Мужчина дернулся ко мне, пытаясь сложить какую-то фигуру из пальцев. Вот только они дрожали, магия собиралась неохотно. А дальше мастер Дарри, пользуясь тем, что я отвлекла неприятного клиента, достал из-под прилавка самострел.

— А ну пошел отсюда, неприкаянный! Вон из моей лавки! Пристрелю и никто мне слова недоброго не скажет, — угрожал мастер.

С криком «ты пожалеешь» неприятный незнакомец убежал, чуть не выбив дверь. Мастер выругался и тут же запер лавку. Видимо, больше покупателей пускать не хотелось. Мало ли, еще кого туман принесет. Я не надеялась, что стихийник одумается и обратится к лекарям, это было не в их природе. Не так часто меня со стихийниками сталкивало, но если такое случалось — то все они как на подбор были проблемными. Даже вспоминать тошно!

— Может, самострел возьмете, госпожа? — предложил мне мастер Дарри. Сидеть вечно в лаборатории я не могла. Лавку мастер уже закрыл. Ему-то домой идти — выйти из лавки и повернуть направо, там дом в два этажа стоял. А мне сквозь туман бежать. Предложение насчет самострела было хорошим, но к чему он мне при такой видимости.

— Нет, тут всего-то квартал пройти. И если что, у меня есть, чем встретить несдержанных личностей, — отмахнулась я. Не в первый же раз сама ночью куда-то иду.

Сумка с зельями почти не звякала, туман был такой густой, что казался белоснежным, несмотря на темную ночь. Казалось бы, ближе к северу должно было темнеть позже, но нет. Впрочем, сон мне еще не грозил, нужно было обработать часть стены зельем. Быстрее покончу со свартом, можно будет заняться другими делами.

Я считала шаги и шла вдоль заборов. И не дошла до трактира всего четыре или пять домов.

В меня врезалось тяжелое тело. Отбросило к стене, вмяло так, что что-то хрустнуло. И я искренне надеялась, что это мое ребро, а не склянка с каким-нибудь зельем. Напавший пах потом и жаром. Сбивчивым голосом он бормотал гадости, выплевывал обвинения. Будто это я виновата, что он подсел на дрянь. Мне хватило секунды, чтобы понять что происходит.

Ну конечно, какая плохая госпожа магистр! Не хочет бедному стихийнику еще порцию дорогостоящего яда сварить! Альвов стихийник!

Злость вспыхнула в моей груди. Я пнула нападавшего по голени носком, неудачно, удар смягчил сапог. Он зарычал и попытался вцепиться мне в шею, но мешал плащ. А мне туман мешал, на ощупь защищаться еще не приходилось. Впрочем, действовать надо было быстро. Сначала я надавила на глаза, заставила отступить стихийника хотя бы на миг. Тонкий алхимический нож с маркировкой «три» — средней длины с широкой каймой, из стали — привычно лег мне в руку. Я тут же слегка припала к земле, уходя от попытки меня схватить, и всадила в бедро нападавшему свое оружие. Жаль, конечно, было использовать отличный инструмент, он ведь, скорее всего, погнулся.

Стихийник заорал, хватаясь за ногу. Но я уже торопилась оставить его в одиночестве.

— Убью! — предупредил меня нападавший и все-таки смог наложить заклинание.

Из-за тумана яркая красная вспышка казалась бледной. У меня были доли секунды, не больше. Отпрыгнуть я не успевала, нужно было просто минимизировать урон. За это время я успела прикинуть, что подставить под заклинание — руку или сумку с зельями, и почти склонилась к варианту «рука». Левую, конечно, чтобы правой можно было нормально оказать себе помощь, когда вернусь в трактир. Авось полностью не оторвет. Все-таки стихийник сейчас не в лучшей форме.

И в этот миг туман, стихийника и вспышку заклинания снесло белой волной. «Дорогой щитовой амулет», — мгновенно определила я. Ноги слегка тряслись, но вместе с тем я чувствовала облегчение — меня удачно спасли. Даже не пришлось рукой жертвовать.

— Грох с тобой! Ауслейг, я же приказал ждать в трактире, — раздался мужской голос, громкий, командный, полный с трудом сдерживаемой злости. — Объясни, почему ты не выполнил мой приказ?

— Больно, — просипел валяющийся на дороге стихийник. — Мне нужен орвари! Дайте мне орвари… Дай! Горит! Все горит!

— Он уже не слышит, а скоро видения начнутся, — я попыталась объяснить состояние стихийника. Ломка прогрессировала и была сильнее, чем я предполагала. — Ему уже и орвари не поможет. К лекарю его и срочно.

— Благодарю за консультацию, госпожа магистр, — злости в голосе стало меньше, появилась усталость, а сквозь туман я видела того самого мужчину, который пытался навязать мне контракт. Ниельс, кажется, так его назвал управляющий трактиром. Хм-м, надо же, он умел общаться нормально.

— Ситуация не критическая. Если вы сейчас обратитесь к лекарям, то вытащить его еще можно. Вот только никаких стимуляторов. Иначе он больше не будет магом, — с коротким кивком предупредила я. — Хорошей ночи, господин Ниельс.

— И вам хорошей ночи, госпожа магистр, — так же едва заметно наклонил голову Ниельс.

38. Эгиль

Охотники приглашали остаться с ними на пару дней, потом вся ватага отправлялась в Слойг, ближайший город, отчитаться перед командиром и закатить пирушку. Развеяться хотелось. Эти люди не знали меня, их не смущали шрамы и было безразлично мое прошлое. Только мои способности имели значение. А еще один маг им был нужен. Второй-то вместе с частью отряда и господином Ниельсом по делам в город ушел. Я согласился остаться только на кружку горячего супа, а после поблагодарил и двинулся дальше. Как раз лошади отдохнули и успокоились.

За пределами леса дорога расширилась, далеко впереди — за небольшой рощей — виднелись стены города, но я сознательно выбрал поворот налево. В Слойг я еще успею заглянуть, в этом я не сомневался. Вряд ли в поместной усадьбе есть все мне необходимое. Но прежде мне стоило увидеть все своими глазами, чтобы знать, что приобрести. Никогда еще не обустраивался сам на новом месте. От нетерпения хотелось пришпорить лошадь, но я себя остановил. Дорога была размытой, иногда встречались камни и рытвины, не хватало, чтобы животное повредило ногу.

Границу поместных земель отмечал столб с остатками синей краски и выцветшим облезшим гербом. Да, сейчас бы это старшему брату показать, он как раз за непочтение к гербу увеличил срок на каторге. Да только вряд ли его высочество пожелает проехаться к болотам. Туман, плохие дороги, вьющаяся над головой мидха и другая мошка, печально воющие твари в лесах, постоянная влажность, из-за которой в воздухе чувствовалась легкая примесь запаха гниения. Вокруг все заросло темно-зеленой высокой травой, в продавленных телегами колеях плескалась мутная вода. Только яркое горячее солнце не давало забыть, что сейчас летний сезон, а вот от влажной земли по ночам неприятно тянуло холодом.

К столбу было прикручена еще одна дощечка с кривой надписью «Мирийка». На карте такого названия не было, но от охотников я уже знал, Мирийка — небольшой поселок между территорий поместий. Их здесь было немало — около десятка — дом-усадьба, кусок пахотной земли или леса. Поместье было неплохой поддержкой: крыша над головой, возможность отдохнуть от ранения, дополнительный доход от сдачи части земель под посев. Поместья переходили от владельца к владельцу, пока длилась королевская служба и королевская милость. Им можно было распоряжаться, но не владеть в полной мере этого слова, и уж точно я не мог передать его как наследство. Не то чтоб было кому передавать, но о будущем тоже стоило подумать.

Я был благодарен матери за этот шанс — собственный дом, место, где можно успокоиться и подумать. Для того, чтобы начать новую жизнь, поместье подходило как нельзя лучше. Никого не смущало, что появился новый владелец и что он выглядит странно и вещей у него немного. Я же не купил эти земли, мне их просто пожаловали. А пожаловать могли кому угодно и за что угодно — воля короля.

Несколько раз дорога разветвлялась, на столбах были отметки с числами — а я искал указатель с числом пять. Так было обозначено мое поместье в документе. Судя по карте, от него и до Мирийки совсем недалеко. Мне же и лучше, не нужно тратить время, чтобы выбраться в люди. И торговцы должны были до поселка доезжать. Пока мне навстречу попались две телеги с кошеной травой и вереница подростков с вилами и сапками.

Свою усадьбу я увидел издалека. Двухэтажное мрачное здание из темного камня почти скрылось среди деревьев и было похоже на замок из страшной истории. Во всем виновата башенка, возвышающаяся у одной из стен. Я осматривался внимательно, заинтересованно, не подгонял лошадей. Мне же здесь жить, ну, по крайней мере, сюда возвращаться, пока не окончу обучение и не устрою свою жизнь по собственному желанию.

Приусадебная территория не выглядела совсем заброшенной. Был старый забор из тонких металлических прутьев, кое-где проржавевший. Был сад, за которым давно никто не ухаживал, но тем не менее я точно видел, что это не просто роща возле усадьбы, а намек на сад с цветами, беседками и другой ерундой. Наверное, когда-то здесь было кому отдыхать, а по белым дорожкам, уже полностью затянутым травой, ходили парочки или бегали дети.

Створка металлических ворот тоскливо проскрипела, когда я потянул ее от себя. Замка не было, охраны у ворот тоже. Я хмыкнул: странно, если бы она была. Пока поместье пустует, могли назначить управителя, обычно мелкого чиновника, но денег на охрану или ремонт — нет, это уже нецелевые расходы. Чем ближе я подъезжал, тем старее выглядело здание — вытянутое, скорее всего, с большим внутренним двором. Здесь мне тоже никто не встретился. Это немного тревожило. Если управителя нет, то придется проехаться до поселка или даже в город, обратиться в городское управление и там доказывать свое владение королевским служащим. Тогда мне выделят сопровождающего и ключ от усадьбы.

Но лучше бы управитель был, ведь я сейчас не готов мелькать своим лицом со шрамами. Конечно, печати на документах настоящие, уж в этом я не сомневался. За свою жизнь я их насмотрелся,достаточно, чтобы точно знать, где подделка, а где нет. Но кто-то из чиновников мог решить, что я выгляжу не так, как особа, удостоившаяся королевской милости, и начать расследование. Дис, убереги, чтобы чужие вопросы и внимание коснулось моей матери!

С управителем было проще, он сам решал все вопросы с документами и передачей ключей. Мне достаточно было только доказать свое право распоряжаться поместьем.

Я оставил лошадей у ворот, коновязь была чуть слева, и тронул дверь. Конечно, она была заперта. На перезвон и громкий стук никто не ответил. Но я на всякий случай, вдруг меня не слышно, подождал еще несколько минут. Нет, ни шагов, ни движения так и не услышал. Но я не терял надежды: здание было большим, так что стоило поискать черный вход и постучать еще там.

Я шел вдоль стены и осматривал сад. Деревья и кусты без внимания садовников разрослись и переплелись, на клумбах вместо ярких цветов, которых так немало было в Столице, цвели обычные — те, что так часто встречались мне вдоль дорог. Когда-то эта усадьба действительно выглядела богато, даже фонтан был. Я не утерпел, перепрыгнул через куст и по траве прошелся к каменному небольшому бассейну. Некогда его украшала статуя, вряд ли девушки, скорее всего, какого-то зверя, но по обломкам было сложно определить. Вода в бассейне была мутная, дождевая, покрытая пленкой зелени и каким-то мусором — обрывками одежды, мелкими костями, черными огрызками. Я был уверен, что на дне немало осколков стекла. М-да, кто-то из предыдущих хозяев или из жителей округи любил застолья на природе. Когда обустроюсь, здесь стоит все вычистить.

Возвращался я к зданию также по траве, завернул за угол, почти сразу увидел крылечко черного входа. А еще следы чужого пребывания — сохнущее на веревке стираное белье. Значит, управитель был и даже с семьей, потому что кроме мужской рубахи висели детские вещи. Это меня воодушевило.

Вот только в следующую секунду это чувство расслабленности исчезло, как будто погасили свечу. На дорожке перед крыльцом, да и на самом крыльце темнели следы крови — немаленькие лужицы. Кто-то раненный дошел к дому и сравнительно недавно. Он зажимал рану руками, несколько раз упал, оставив отпечатки ладоней на ступенях крыльца, и наконец сполз по двери, успев дернуть за колокольчик.

Раненого забрали, потащили внутрь. Я присмотрелся к размазанным следам и кончиками пальцев коснулся двери внутрь усадьбы. Она была приоткрыта. И я с секундным замешательством осторожно скользнул внутрь.

Сразу за дверью была небольшая прихожая и внезапно широкий и высокий коридор, уходящий вглубь здания. Холодные каменные стены была забраны тонкой старой тканью. Ступать нужно было медленно и аккуратно, иначе звук шагов гулким эхом разносился по коридору. Следы крови были и здесь, но меньше, их явно пытались стереть, но потом бросили это занятие на полпути. Видимо, нашлись дела важнее?

Даже если бы не было этих следов, я все равно понял, куда мне идти. Коридор раздвоился, но из правого отворота слышались всхлипывания и мужское бормотание. Я остановился у одной из дверей и прислушался. Все-таки врываться, не поняв, что собственно происходило, было глупо. Я уже два раза спасся от смерти, третьего счастливого случая могло и не быть.

— Бальдр, он снова потерял сознание! Что делать? Зелье не помогает! Надо лекаря! В Мирийке был лекарь? Ведьма? Алхимик же точно был! — женский голос дрожал. — Бент, солнышко, держись… Я…

— Нет, я поеду, — решительно сказал мужчина.

— Куда? — ахнула женщина. — Ты еле на ногах стоишь! Я еду, присмотри за Бентом…

— Куда ты на лошади?..

В комнате заводились, кажется, кто-то пытался встать. Женщина хотела уйти. Мужчина настаивал, что все сам сделает, только бы на лошадь сесть. И на заднем фоне — за звуками этой перепалки — я слышал еще что-то — хриплое дыхание и стоны боли. Что ж подслушивать дальше было бесчеловечно. Особенно когда у меня была возможность помочь.

Они не ждали, что кто-то войдет. Замерли на месте — испуганная бледная женщина и кряжистый бородатый мужчина. У нее тряслись руки, он тяжело опирался на спинку стула, с которого пытался встать. Голень его правой ноги была перевязана, и на серой ткани уже выступила кровь. Комната явно была чьей-то спальней, и на кровати в бреду валялся паренек, скорее всего, сын этой пары или родственник. У него дела обстояли хуже — кровь была и на боку, и на плече, кто-то всерьез его подрал. Я сделал шаг ближе к кровати и присмотрелся — да, именно подрал когтями. Какая-то тварь, не иначе.

Я коснулся тыльной стороной ладони лба раненого — он сгорал, губы пересохли и потрескались, тело дрожало, глазные яблоки шевелились за закрытыми веками. Плохо дело.

— Мне нужна чистая вода в чистой емкости, — распорядился я. Ситуация еще не была критической, но мне стоило просмотреть раны, очистить и еще раз перевязать. Скорее всего, вместе с когтями или зубами в кровь попала зараза или яд твари.

— Ты кто такой будешь?! — очнулся мужчина, дергая к себе родственницу — жену или сестру.

— Новый хозяин этого дома, — я сбросил плащ на спинку кровати и раскрыл сумку, доставая документы. На пару не смотрел, подозревал, что женский всхлип относился к моим шрамам, а не к тому, что поместье перешло к очередному кратковременному владельцу. Времени на впечатлительных персон у меня не было, я достал нож и приблизился к подростку.

— Что вы делаете? — взвизгнула женщина и кинулась на меня, обхватила мою руку своими. Я повернулся к ней и ответил спокойно, понятное дело, что горе совсем лишило ее способности мыслить.

— Вы хотели помощи? Я вам ее окажу. Но не мешайте тогда.

— Помощи?.. Вы лекарь? — проскрипел мужчина от боли. Видимо, слишком резко дернулся, но не рассчитал силы.

— Нет, но у меня было очень разностороннее образование, — серьезно ответил я и медленно повторил. — Мне нужна чистая вода в чистой емкости. И проводите меня к главному входу. У меня есть зелья, которые помогут.

— Вылечат? — выдохнула женщина. Но я покачал головой:

— Нет, но замедлят заражение, помогут продержаться до приезда лекаря.

На этом я посчитал — остальные объяснения можно отложить на потом. Да и стоило мне отвернуться, как женщина вздрогнула и метнулась из комнаты. Я вымыл руки и протер их очистительным зельем, обработал нож и принялся снимать на раненом неаккуратно сделанную повязку. Я сказал этим людям правду. Образование у меня действительно было разносторонним. Есть идиоты, считающие, что стихийные маги могли тоже заклинаниями швыряться и бросаться в бой без раздумий. Да, мы — воины, такая уж суть стихийника. Но даже в школе гвардейцев, кроме боя, преподавали и основы лекарства. Так может статься, что мои руки могли бы спасти чью-то жизнь, просто из-за вовремя оказанной первой помощи. В Бардарине эти курсы продолжились более углубленно. Конечно, никаким лекарем я не стал. Но перевязать раны и поддержать организм раненого до прихода помощи мог. Вот сейчас это мне и предстояло.

— Благодарю вас! — сипло произнес мужчина, но я только отмахнулся.

— Пока не стоит, — отказался я, ведь не за что еще было благодарить. — Лучше расскажите, что с вами произошло.

39. Астер

Я скинула капюшон и подставила лицо солнцу — утреннее, оно еще не жарило так явно, не кусало, так что можно было наслаждаться теплом. Как же хорошо, и под руку никто не шипел, что загара у княжны быть не должно. Обгорать я точно не собиралась, но мне нравился легкий золотистый оттенок кожи. Насекомые тоже не беспокоили, я тщательно обработала и себя, и лошадей отвлекающим составом. Широкая дорога становилась то уже, то шире, мне навстречу попались несколько таких же сонных всадников. Но они стремились быстрее попасть в город, а я уезжала из него. Слойг остался за моей спиной.

Колбы со свартом заняли свое место среди ингредиентов. Остатки плесени я с помощью Нормана и еще двух слуг затерла сначала специальным средством, а потом очистителем. Даже если и остались где-то споры, все равно лет десять ничего не прорастет. А это большой срок, может, к тому времени уже и трактира не будет.

Зелье я своему ответственному помощнику подарила — то самое, для беременности. Хватило буквально нескольких минут разговора с сестрой Нормана и ее мужем, чтобы у меня не осталось сомнений — ребенок им действительно был нужен. От пары я потребовала не так и много: финальные ингредиенты — ее кровь и еще кое-что от него. От названия того-самого ингредиента покраснели все присутствующие, кроме меня. Я хмыкнула и предложила считать меня лекарем, ведь перед ними стесняться нечего. Да и надо мне только конечный результат, а не все, что ему предшествует.

Зелье настаивалось почти час, но не на заклинательном столе, а в руках будущих родителей. Пить тоже пришлось им поровну, зеленея и прикрывая рот рукой. М-да, не самый приятный состав, но бывало и хуже. И так действеннее, чем просто с кровью. Зелье настраивало организмы партнеров друг на друга. К тому же все ингредиенты были морфированы и полностью растворены.

Я приободрила пару тем, что вероятность почти стопроцентная, только стоило в ближайшие дни хорошенько потрудиться для результата. Одновременно я мысленно хихикала и вспоминала, как профессор в колледже делился историей, мол, пара просто выпила зелье и ждала, что ребенок сам зародится… магически. А когда результата не получилось, еще и жалобу написали в совет, мол, некачественное зелье продали.

Осталась позади лавка старого Дарри — туда я еще вернусь и не раз. Вряд ли в Академии выделяется достаточно средств на полный склад ингредиентов. Скорее всего, придется выбивать силой даже то, что нужно для учебной деятельности.

Я поежилась: как-то все это время я избегала мыслей о том, что мне придется кого-то учить. Учебную практику я проходила, но быстро, кое-как и постаралась о ней забыть на следующий же день, как та жуткая неделя закончилась. Даже если вместо юных умов в лекционной будут сидеть взрослые остолопы, ничего собственно не изменится: каждому нужно материал в голову впихнуть, оценку какую-нибудь поставить и не отравить между этими двумя пунктами. За что мне такие муки?

Муки немного скрашивал чарующий цветочный запах. Как только я поняла, что придется смириться с болотными ароматами, то быстро создала основу под ароматическое масло. Оставалось только найти запах, который будет мне приятен и перебьет остальные — неприятные. Но неожиданно для меня выбор был сделан очень быстро, помог случай.

Время было уже послеобеденное, я присматривала, куда бы и в какие сумки разложить свои покупки, на следующий день собиралась покинуть Слойг. А вещей даже без учета новых ингредиентов было немало — и одежда, и мелочи, необходимые для дальнейшей жизни. Стук в дверь я не ожидала, с управляющим мы уже все обговорили за обедом. Оказалось, что это и не он вовсе, а посыльный. И мне из рук в руки передали большой букет.

Я с трудом обхватила роскошные розаны на длинных стеблях. Темные листья топорщились, обтянутые мягкой, но плотной зеленой тканью. Никаких лишних украшений или блесток, никакой шуршащей бумаги. Только ткань, темная лента, зелень стеблей и яркие пламенеющие крупные бутоны. Дорогие. От аромата даже немного закружилась голова.

Винданские розаны. В крошечной карточке, которая прилагалась к букету, скупые слова благодарности. Видимо, господин Ниельс представил воочию, что было, если бы я не дала отпор, и его маг меня придушил на той улице. А может, мой совет действительно утвердил этого господина в решении поместить стихийника под надзор лекарей. Не знаю. Тем не менее, розаны сейчас лежали на столе, и вся комната почти мгновенно пропиталась их запахом.

Ниельс знал, что дарить. Розаны были великолепны. Да, до семнадцати лет мне дарили много цветов. Особенно на неделе празднований в честь Алских княжон. Раз в год вспоминали ушедших и чествовали меня и моих сестер. И если у княжичей и отца были свои даты, то у нас с сестрами всего один специальный день. Вряд ли мы действительно родились в один день, просто так было принято. Раньше меня это не беспокоило, теперь же неприятно царапало где-то внутри.

Ну а после семнадцати мне стало не до букетов. И вот сейчас…

Настоящие, такие приятные на ощупь розаны — нежные, бархатные лепестки, острые колючки на стеблях — их уже точно не оставили бы при морфировании. Я распутала ленту и раскрыла ткань, взяла один цветок и провела бутоном по щеке, коснулась губ. Как нежно, просто с ума сойти! И запах — насыщенный, но чистый — истинное удовольствие. При близком рассмотрении бутоны были неидеальные, разные, некоторые лепестки чуть помялись, а листья надорвались.

Такие совершенные и нет — неморфированные цветы. Селекция, конечно, была, но осторожная, не алхимическая. Винданцы вообще гордились вещами, сделанными без помощи магии. Я относилась к таким взглядам скептически. Если хочется людям тратить больше времени на простейшие процессы, то кто я такая, чтобы судить их.

Я любовалась розанами недолго, но это были очень приятные минуты, а потом обхватила ближайший ко мне бутон и без сомнений оборвала, комкая лепестки. Букет это, конечно, замечательно, но непрактично, если он просто завянет. Розаны использовались в некоторых косметологических зельях, а еще в духах — везде, где требовался стойкий аромат. Его практически невозможно было исказить, он отлично перебивал запах очистителя. Мне хватит этих лепестков на очень долгий срок, успею насладиться и даже устать от этого запаха. Первый лепесток я потратила сразу же, добавив в ароматическое масло.

И теперь вместо запаха болота, грязи и влажности меня окутывал аромат розанов. Блаженство, да и только. Я бы даже записочку с благодарностью черкнула Ниельсу, если бы знала, куда ее отправлять.

Третью ночь я провела под крышей таверны, а с утра, плотно позавтракав, покинула Слойг. Дорогу мне объяснили детально — так что я не заблудилась бы даже с закрытыми глазами. За день, к сожалению, до Академии доехать было сложно. Впрочем, ночевать под открытым небом мне не грозило. Норман подробно рассказал, где и как лучше остановиться.

Если бы я гнала лошадей, то успела бы к вечеру в Мирийку — смешное название, но, видимо, отражало действительность — от поселка до болот было совсем близко. Но лошадей мне было жаль, а вокруг как раз все цвело и росло. Так что я то и дело спешивалась и шла собирать то, что мне пригодится в будущем. Даже если эта трава использовалась только в зелье для мужской потенции. Ничего, пусть будет! Все-таки потеря своего склада и лаборатории больно ударила по внутреннему равновесию, хотелось быстрее все восстановить.

Поэтому, когда начало темнеть, поселка все еще не было видно.

Я воспользовалась вторым советом Нормана и свернула по одной из нумерованных троп, ведущих к здешним поместьям. Не везде можно было остановиться на ночь, большинство из усадеб пустовало. Парнишка назвал мне четыре, в которых точно был управитель, и еще два, где жили полноценные владельцы, так сказать. Я предпочла бы договориться с управителем — вряд ли переночевать стоит дороже нескольких монет, зелья и последних новостей.

Уже в глубоких сумерках я уткнулась в скрипучие металлические ворота, чуть дальше обнаружилась и усадьба — черная громада на фоне наступающей ночи. Но в окнах мелькал свет, и я посчитала это хорошим знаком. Рядом с коновязью уже скучала одна лошадь, расседланная, но не чищенная. Кому-то не хватило времени или желания? Я понимала этого нерадивого хозяина, мне тоже не особо хотелось возиться еще и с лошадьми, устала за день. Лучше бы денег кому заплатить. Их у меня было немного, но свой организм дороже.

Но, увы, как оказалось, платить было некому.

На звонок мне открыли и даже провели внутрь. Комнату указали пыльную, видно, что давно здесь никто не останавливался. Но мне было все равно. Вот только за своим багажом и лошадьми пришлось мне самой смотреть. Жена управителя была бледна и не прекращала трястись, а ее муж — бородатый и кряжистый — припадал на раненую ногу. Маленький ребенок — лет пяти — настороженно выглянул за дверь своей комнаты и тут же испуганно спрятался. От монеток они отказались. Ко мне не приставали, обычно я такому была рада, но тут не выдержала, сама пошла навстречу. Видно же, что-то случилось.

Я столкнулась с женщиной на кухне. Она стояла возле большого стола, на котором готовили уже не одно десятилетие, такой темной была столешница, и смотрела вперед, почти что не моргая. По щекам текли слезы, губа закушена. Не похоже, что ей было больно, но мыслями она явно была не здесь.

— Что с вами? — я коснулась ее руки. Женщина всхлипнула, сначала попыталась от меня отойти, а потом уткнулась мне в плечо и разрыдалась. Истерика продолжалась долго. Я крепко сжимала чужие плечи, гладила по дрожащей спине и не давала упасть. Уйти было невозможно, остановить истерику пощечиной — недейственно. Нужно было ждать. Когда эмоции чуть утихли, то я усадила женщину на стул и сбегала в свою комнату. Принесла успокоительное — три мерки на стакан. Напоить рыдающую получилось не с первого раза, часть жидкости расплескалась, но мне удалось.

Действовало зелье быстро, минуты через две передо мной уже сидела адекватная особа. Глаза и нос покраснели, щеки еще мокрые, но взгляд трезвый и внимательный.

— Так что с вами?

— Господин увез сына… — ответила она и снова задрожала.

Я поняла, что ничего не поняла, и щелкнула пальцами, обращая на себя внимание.

— Так, а теперь с начала. Какой господин и куда увез?

Мне долго пришлось выстраивать рассказанное женщиной во внятную историю. Танья жила с мужем и детьми на этих болотах уже не первый десяток лет. Здесь никогда не было особо безопасно, но Академия егерей так или иначе прореживала неприятных соседей — зверей и магических тварей. Да и охотники не сидели без дела. К тому же предыдущий хозяин этого дома, осчастливленный короной, был гвардеец не из последних и водился с охотничьей братией. Иногда даже пренебрегал долгом, чтобы выехать на охоту. За что и поплатился: пропустил очередные учения или сборы и лишился королевской милости. Управитель с семьей попрощались с прошлым хозяином и стали жить себе дальше. Вот только с охотниками, пусть те и любили пьянствовать в саду возле фонтана, было безопаснее.

— Ах, если бы господин Ниельс вернулся, — всплеснула руками Танья.

А я чуть водой не захлебнулась, как раз сделала глоток. Внимательнее присмотрелась к кухне, вспомнила темный дом. М-да, неужели Ниельс жил здесь и был гвардейцем? Еще и королевским! Хотя выглядел он представительно, одевался практично, по-военному, видимо, привык к форме. И была в его голосе такая странная нотка, будто его команд все слушаться должны. Профессиональная деформация? Я с трудом скрыла несвоевременный смешок, приложив ладонь к губам. Мол, закашлялась.

— А новый хозяин что же? — направила я разговор в интересующую меня сторону. Как бы я это ни любила делать, но пора собирать сплетни, ведь мне здесь жить ближайшие два года и так или иначе сталкиваться с местными.

— Страшен лицом, но добрый внутри. Мальчика моего перевязал, зельем напоил и к лекарю увез. Сказал, что сам он ничего сделать больше не может, а в поселке лекарь есть, мастер Эйнар, маг. Мы все к нему наведываемся, если вдруг какая напасть, — бормотала Танья, прижимая ладонь к щеке и слегка покачиваясь. — Вот только мальчик мой… Вдруг не довезет его господин? Вдруг лекарь не поможет?

— А что за тварь была? Или зверь?

— Так мой муж видел и новому хозяину все рассказал. Ему в ногу вцепилось, а Бент, мой бедный Бент…

— Пойдемте к мужу, — я прервала поток причитаний и потянула ее за собой.

По следу укуса определить можно было только, что тварь магическая. Слишком острыми были зубы, обычное зверье другие следы оставляет. А я их насмотрелась, клыки и зубы — это тоже алхимические ингредиенты. Мою догадку подтверждала и припухлость вокруг раны и тонкая серая пленка, которая стала появляться на открытых участках. Буквально в два счета я разложила полевую лабораторию, иначе и не назовешь. Взять мазок, смешать с нейтральной средой и потратить несколько индикаторных бумажек. Неважно, какой была на вид та тварь, которая подрала управителя и его сына. Главное — определить токсин, который был на зубах.

Тот мужчина, новый здешний владелец, который увез ребенка к лекарю, поступил в принципе верно. Раствор, который остался в миске, пах знакомо и должен был замедлить распространение заразы. Вымыть токсин полностью было невозможно. Я обнаружила еще две пустые колбочки от зелья — поддерживающего. Даже немного зауважала незнакомца: не растерялся, сделал все, чтобы раненый дожил до помощи.

— Все будет хорошо, — обнадежила я глазеющую на меня пару. — Я уверена, добраться к магу они должны были удачно, а там лечение быстро поставит вашего сына на ноги.

— Милосердная Дис! Надеюсь, все будет, как вы скажете, госпожа, — раздался ответ. Я едва слышно хмыкнула. Я даже цепь не показывала, достаточно было нехитрых алхимических манипуляций, чтобы простые люди смотрели на меня как на чудо. Впрочем, я тоже умела быть благодарной: крышу-то над головой они мне дали, несмотря на горе, не погнали прочь.

— А пока с вашим сыном возится лекарь, давайте посмотрим на вашу ногу, — я жестом потребовала управителя сесть как мне удобно. Рану заматывать в тряпки не дала, пусть ткани дышат. Встряхнула ладонями, подула на кольца, активируя накопители, и ненадолго задумалась: альвы его побери, совсем из головы вылетело, какое же это было плетение. А идти за справочником не хотелось. Но память надо мной сжалилась, и я вспомнила и взялась за контур.

— Госпожа, вы лекарь?! — охнула Танья, когда я стала напитывать воображаемую матрицу энергией и рядом с моими пальцами появились светящиеся линии.

— Нет, но у меня было очень разностороннее образование, — хмыкнула я и полностью сосредоточилась на энергетическом конструкте. Наполнение шло медленно, наверное, не стоило забрасывать эту ветвь магии. Но заражение я осилить должна, хотя и давно не практиковала, все-таки это не ушиб внутренних органов и не сотрясение мозга.

Конструкт вспыхнул, полностью готовый к действию. Я закусила губу и принялась за лечение.

40. Эгиль

Я придерживал подростка в седле и гнал лошадь по дороге. Мысленно пришлось извиниться перед животным, все-таки отдохнуть нам толком не вышло, времени не было. Поселок уже был где-то рядом, но дорога все тянулась и тянулась. Бальдр, управитель усадьбы, сказал, что до Мирийки недалеко, может, около двух часов неспешной езды. Но то ли во всем виноваты набегающие сумерки, то ли я так боялся не успеть, что казалось, эта дорога никогда не закончится. Но вот справа я увидел вьющиеся в небо дымки, очередная рощица закончилась, и из-за деревьев выглянула Мирийка — небольшой поселок с плотно сбитыми улицами, деревянными высокими домами на сваях и внушительным забором вокруг поселка.

Я притормозил перед воротами: даже здесь были гвардейцы. Вот только у меня каждое мгновение было на счету.

— Срочно, к лекарю! — потребовал я проезда. Пусть выпишут штраф, сейчас бы подростка спасти. Конечно, я сделал все, что мог, обработал раны, как учили. Вот только, судя по рассказу Бальдра, напал на них не обычный зверь, а магическая тварь. И кто знает, что у той твари было на зубах? А ведь точно что-то было, потому что парнишке не становилось лучше, да и его отец выглядел так, будто его мучил жар. Нужно было попасть к лекарю как можно скорее. В другом случае — а я мог привезти лекаря в поместье — терялось драгоценное время.

— Сначала разберемся, кто… — перехватил удобнее пику один из гвардейцев, но второй охнул и оттянул товарища:

— Это ж Бальдра сын, мы с ними на рыбалку ходили, помнишь? Что ж случилось-то, а? — а мне достался взмах рукой. — Проезжай! Лекарь на центральной площади.

Я понятия не имел, где находится эта центральная площадь, но понадеялся, что дорога от ворот ведет к ней, как и в большинстве других поселений. И как же хорошо, когда вывеску над лавкой или заведением можно прочитать с дальнего расстояния. Я только выехал на свободное пространство, как почти сразу зацепился взглядом за лекарский знак. Было бы темнее, я не заметил, но мне повезло.

Лечебница была небольшой, скромной по меркам тех лечебниц, в которых я бывал. Но иного ждать было странно. Впрочем, думать было некогда. Я бросил поводья слуге, ко мне подбежал помощник лекаря, судя по форме, взял парнишку из моих рук. В два счета я и раненый оказались внутри небольшой лечебницы. На первом этаже полдюжины коек, перегородки, отдельный кабинет для лекаря и еще несколько помещений. На втором этаже обычно размещались квартиры персонала.

Дежурный лекарь оказался моложавым веселым мужчиной. Из его кабинета тянуло запахом ветчины и свежего хлеба, видимо, я оторвал его от ужина. Пока он вытирал пальцы очистителем, помощник уже уложил парнишку на ближайшую койку и принялся стаскивать ту одежду, которую я натянул на раненого в усадьбе. Ну не везти же его полуголого!

— О как! — с легким удовольствием присмотрелся к ранам лекарь. Даже глаза загорелись. Я слегка вздрогнул: лекарей я уважал, вот только некоторые из них испытывали какое-то пристрастие к разглядыванию болячек и ран. Я буквально чувствовал, что еще немного и услышу бормотание «какая приятная встреча, какая милая рана, кто ж вас так?». Как бы я ни волновался за подростка, но все-таки отошел в сторону, к стене, подальше. С такого профессионала станется ко мне подойти и в шрамы ткнуть.

Беспокойство понемногу отступало. Я сполз на пол у стены, на койку в грязной одежде садиться не хотелось, и попытался расслабиться. Нужно было восстановить в памяти рассказ Бальдра. Теперь это мое поместье, и меня совсем не радовало, что на его территорию заглядывают какие-то твари.

Со слов Бальдра было понятно, что напавшие твари были знакомые. Их час от часу притаскивали охотники — алхимикам на ингредиенты, а простым обывателям — на потеху. В народе их ласково прозвали прыгунцами за длинные задние лапы и характерные движения. Небольшие чудовища, по колено человеку, зелено-коричневая кожа, широкая пасть с острыми зубами. Подъедали они более мелких животных, яйца, насекомых и птиц — прыгали и сбивали их в полете. На людей обычно не нападали, особенно в одиночку или парами. А вот если кто подошел близко к гнезду, того разрывали в клочья всей стаей.

Вот только встречали этих попрыгунчиков на болотах — тех, дальних, что около Академии. И уж точно возле усадьбы Бальдр их видел впервые. Никогда такого не было, поэтому-то управитель не смог защититься. Самострел у него был, да только куда он против таких шустрых тварей. А те, как с цепи сорвались, благо хоть их всего трое было.

Меня такие изменения не особо радовали. Я точно знал, что нужно будет как-то ограждать свои земли от подобных набегов. А если миграция у тварей или просто они гнездо перенесли, то покоя не будет. Или же это было нападение? Но кому управитель мог дорогу перейти? Мне банально не хватало знаний.

Были у меня знания или нет, а пройтись к месту нападения и чуть дальше я решил, что должен. Просто не хотел, чтобы вернувшись в очередной раз, я застал не просто раненых, а растерзанных в клочья людей. Как маг и воин я мог оказать сопротивления любой твари. По крайней мере, той, которая ростом мне по колено, — точно.

«Заодно и на Академию погляжу», — нашел я дополнительный стимул. Мое поместье даже по карте располагалось неподалеку. Относительно неподалеку. Разделяло их с Академией территории еще двух поместий — заброшенных, так мне сказал Бальдр — и небольшой заболоченный лесок.

Вернуться в поместье ночью мне никто не дал. Мне выделили койку, а лошадь подсказали где пристроить: на соседней улице я сразу увидел распахнутые двери трактира, рядом коновязь и стойла. Запах лошадей смешивался с запахом браги и еды. Сочетание получилось не особо приятное, но я внезапно понял, что голоден как зверь. Ведь планировал же поужинать уже в усадьбе, а оно вот так все завертелось. Обратно в лечебницу я возвращался сытый и с небольшим свертком в руках. Мне в лечебнице на ночь оставаться, хорошо бы наладить отношения с местными. А еда и хороший разговор — всегда в этом помогал.

— А как же оно так, а? — лекарь все-таки добрался до моих шрамов. Звали лекаря Эйнар, как моего старшего брата, но не был похож на него ни одной чертой лица или движением. Да и характер у этого Эйнара был легкий и компанейский. А это несказанно меня радовало.

— И чем же это было сделано? — Эйнар не касался меня, листал огромную магическую книгу с чертежами. И то и дело создавал эти свои конструкты. Я не стал обнажаться весь, но даже спины и груди ему хватило. Впрочем, лекарь очень быстро выдохся — видимо, потратился еще на лечении парнишки — и рухнул на соседнюю койку. В помещении мы были одни, не считая спокойно спящего сына управителя. Помощник давно ушел наверх и, скорее всего, уже спал.

Я натянул обратно рубаху, налил себе еще настроя на травах — лед в банке уже давно растаял, но напиток все равно освежал. Летняя ночь в Мирийке мне неожиданно понравилась. Особенно когда лекарь меня опрыскал специальным составом от насекомых. Я сделал мысленную заметку: зайти в алхимическую лавку за зельями, которые потратил, и другими составами. С каким бы подозрением я не относится к алхимикам, но их дело значительно облегчало жизнь.

— Магия! — вдруг подпрыгнул на койке Эйнар, указывая на меня куском хлеба.

— Что именно?

— Порезы могла наносить магия, — объяснил он, но потом нахмурился и потер подбородок, даже не заметив, что до этого брал пальцами ломоть жирной ветчины и даже не обтер их. Идея о магическом вмешательстве у меня уже была, вот только я отбросил ее, как невозможную: меня тогда должно было убить множество раз. А я жив.

— Хотя создать такой конструкт, чтобы он оставил такие следы… — Эйнар покачал головой. — Это возможно. Но тебя все равно должно было убить. Раз двадцать.

Я хмыкнул, соглашаясь. Лекарь только что подтвердил мои подозрения. Я не рассказывал ему свою историю, про десять лет и другие мелочи, например, что умер во время набега альвов. Просто сказал, что побывал в плену алхимика. Что в принципе было недалеко от правды. Эйнар сразу немного сник. Он алхимического образования не получал, только магическое, хотя и пользовался разными настойками. Так что показывать ему записи сумасшедшего алхимика было бесполезно. Я немного даже сожалел, что лекарь не мог помочь мне во всем. Все-таки был он парнем интересным и легким в общении.

Утро для меня настало раньше, чем я того хотел. Зазвенел колокольчик у двери — уже кто-то рвался увидеть лекаря. Его помощник, зевая, пробежал мимо, застегивая рабочий халат на пуговицы. В открытые двери ворвался мужчина, придерживая беременную женщину. Следом пытались войти еще пациенты. Мне лучше было уйти, от криков, споров и вообще человеческих голосов даже начало покалывать в голове. Кажется, я здорово отвык от сборищ и толпы.

Правда, с появлением Эйнара и другой незнакомой мне лекарки пациенты притихли, но я все равно не стал задерживаться. Сын управителя останется здесь еще на пару дней. А вот самому управителю тоже стоило явиться на прием. Даже если тварь его слегка оцарапала, в крови остался ее яд, и мужчина будет выздоравливать очень долго. Да и последствия могли быть, если не удалить заразу из организма. А на это либо магия способна, либо долгим приемом зелий можно обойтись.

При дневном свете Мирийка оказалась приятным поселком, шумным, быстро разрастающимся. Во всем виноваты были охотники, которые частенько захаживали в здешние места. Да и егеря с алхимиками от них не отставали. Болота, конечно, были опасным местом, но и заработать можно было немало.

Но я недолго пробыл в поселке: позавтракал, сделал пару покупок и еще раз справился о состоянии парнишки — тот как раз очнулся и откровенно не понимал, что происходит, кто я и где родители. Глядя на беспокоящегося подростка, я понял, что мне стоит поторопиться назад, управитель с женой, наверное, тоже места себе не находят. Лекарь мне шепнул, что обязательно поищет какую-то информацию о моих шрамах, ему все-таки было интересно, и на этом попрощался со мной. Пациенты не могли ждать.

А я вскочил на лошадь и двинулся обратно — в поместье. Еще многое предстояло сделать. Правда, мой порыв едва не стоил мне здоровья и лошади. Хотя я тут был не так и виноват, просто не ожидал. Почти что у поворота на Мирийку мимо меня промчался всадник во весь опор. Мы едва не столкнулись!

Я возмущенно повернулся вслед: а нет, не всадник — это была всадница. Длинные косы за спиной. Видимо, путешественница — две лошади, вторая хорошо груженная. Хотя мелькнувшие рыжие волосы… Вроде бы среди местных много рыжих. И куда здесь спешить? Но как только всадница скрылась за поворотом виляющей дороги, я выбросил эту встречу из головы и пришпорил лошадь. Мне тоже следовало поторопиться.

41. Астер

Я проснулась резко, вскочила на кровати и настороженно прислушалась. Что-то меня разбудило. Крик? Движение? Нет, показалось. В комнате было тихо. Я на всякий случай встала, прокралась к двери, выглянула в коридор, но услышала только очень отдаленное шуршание в той стороне, где была кухня. А вот когда развернулась к кровати, то поняла, что именно меня разбудило. Сквозь пыльное окно пробился яркий солнечный луч. Он-то и попал мне на лицо.

Я протерла какой-то тряпкой стекло и обнаружила, что солнце только-только выползло над лесом. Рань несусветная! Если бы осталась в кровати, то я могла бы еще уснуть, но не теперь. Вчера лечь пришлось поздно: сначала лечение, потом перевязка, возня с лошадьми, поздний ужин, попытка привести в порядок комнату или хотя бы кровать, чтобы в пыли не спать. Танья охала и ахала, сокрушалась, что не приготовила все заранее, извинялась за беспорядок. Но, видимо, после того, как в усадьбе количество жителей сократилось и осталась только семья управителя, не было нужды убирать везде. Раньше, как мне объяснили, у нее были помощницы, в одиночку приводить в порядок всю усадьбу нереально.

После того как я подлечила ее мужа, Танья чуть повеселела и больше не застывала на одном месте. Хотя видно было, что о сыне она беспокоилась. Просто мои слова, что лекарь поможет и сделает это быстрее, чем я, ее приободрили. Так что в итоге мы проговорили несколько часов о всяких мелочах, хотя в основном делилась своими знаниями о здешних порядках и историями из жизни именно Танья. Я же молчала, поддакивала и немного рассказала об обучении. Так и засиделись.

Раз утро настало так рано, я решила этим воспользоваться: зевнула, потянулась и начала собираться. Раньше выеду — раньше окажусь в Академии. Да, с одной стороны, меня никто не торопил, то есть задержаться в дороге я могла еще на неделю. Но чем раньше приступлю к обязанностям, тем раньше получу зарплату. Деньги и время не хотелось терять.

Перед отъездом я еще раз глянула на ногу управителя. На саму рану, конечно, все еще неприятно было смотреть, да и зашить бы не помешало, но никаких подозрительных пленок, частиц или пятен я не заметила. И температура тела у моего пациента снова вернулась в пределы нормы. Я была довольна собой, хотя и понимала, что многое из магической теории из моей головы улетучилось.

Я тренировала только те плетения, которые нужны были для отлова магических тварей или для работы с зельями, а на лечение махнула рукой. Но, кажется, зря. В той же Академии придется вспомнить все направления магической инженерии, ведь мои ученики, скорее всего, не раз обожгутся и порежут себя. Я уже смирилась с тем, что придется кого-то учить, и теперь обдумывала, как сделать этот процесс наиболее комфортным. Для меня, конечно.

Я покинула усадьбу ранним утром. Искренне махнула рукой провожающим и спешно двинулась в сторону Академии. Сегодня я собиралась добраться туда и как можно раньше. Болтаться по незнакомым болотам в сумерках было бы не лучшим моим решением. Я не глазела по сторонам, только вперед, и так сосредоточилась на дороге, что чудом не сбила выезжающего мне навстречу всадника.

Откуда он выезжал, я поняла уже позже, когда остановилась отдохнуть и пообедать. Конечно! Рядом же был поселок. Мирийка. Как раз должен был мне попасться на пути. Возвращаться я не стала. Потом, как обустроюсь в Академии, съезжу и познакомлюсь ближе.

Прошло уже чуть больше четырех часов, как я покинула поместье. После того, как едва смогла удачно разминуться с другим всадником, я не гнала лошадей. Тем более теперь я уже могла рассмотреть черную башню среди такого же темного леса впереди. Вот он, конечный пункт моего путешествия. А вокруг болото… Лесное болото, м-да, не самое приятное место жительства. Но я надеялась, что внутри Академия окажется гостеприимнее, чем лес снаружи нее.

И все-таки мне было хорошо — свободно и спокойно. Солнце припекало, пахло присохшей грязью, рядом по обе стороны от дороги протянулись поля, засеянные хвейтой — тяжелые колосья золотились, но пока еще не все клонились к земле. Впрочем, урожай уже начали собирать. На обочине и по полю высились соломенные холмы. А ветер доносил обрывки разговора.

Я смотрела на своего рода торжество человеческой мысли и магии над природой. Этот край никогда не был приятным и доступным для человека. Погода отвратительная, животные и магические твари водились в избытке, опять же болота и близость гор — единственной нашей защиты от альвов. Поля здесь можно было засеять только с помощью магии — укрепить землю деревьями, отодвинуть болота, осушить землю, выровнять ее и удобрить, оградить место под поле растениями, отпугивающими тварей и зверей.

Урожай сохранить тоже было непросто. Милаш как раз свою магистерскую цепь и получил за состав, который не вреден для человека, но не дает некоторым видам насекомых уничтожать посевы. Правда, это касалось только того, что росло над землей. Но как знать, пройдет год или несколько — разберутся постепенно и с другими проблемами.

Я остановилась как раз у одного из таких золотистых холмов на окраине поля. Солома была примята, видимо, и до меня здесь отлично отдыхали. Рядом было деревцо и приятная тень, можно было привязать лошадей и позаботиться о них. Но главное — меня привлек столб с синей перекладиной. Синий цвет в этом случае не обозначал принадлежность к короне, это был знак, что здесь есть колодец. Как раз то, что нужно мне сейчас. Лошадей следовало напоить, а искать посреди полей реку или ручей я могла долго. К тому же сразу поить было нельзя, я просто сняла с них поклажу и расположилась рядом в тенечке.

Жужжали гурнары, но где-то далеко; через плотную крону дерева пробивались солнечные лучи, а легкий ветер шевелил пряди моих волос — и будто я действительно больше не княжна Алская, а странствующий алхимик. И нет никакого прошлого, и больше оно не будет меня преследовать… Хотя нет, пока Альнир не со мной, мне не избавиться от того, кто я такая.

Я недолго скучала в одиночестве, к колодцу подходили люди небольшими группами по три-четыре человека — крестьяне. На меня поглядывали, но разговор не заводили. Мои лошади подъедали сено, на котором я лежала. Надо было узнать у работников, кому отдать монетку за съеденное.

Я же пыталась представить учебный процесс. Лекции и лабораторные. Если поток слишком большой, то придется разделить учащихся на группы. Нет, курсантов, егеря все-таки относились к военным, так что следовало называть их правильно. Чем меньше группы, тем выше качество обучения, и меньше мое свободное время. Дилемма.

Я должна была продолжать научные изыскания. Заниматься уже созданной мазью. Иначе через три-пять лет — и кто-нибудь попробует повторить мой опыт. Конечно, не с такими же ингредиентами, это все-таки запрещено без моего разрешения, но если замена будет адекватной, то кому-то зачтут проект и мое имя забудется. А мне очень этого не хотелось. Да и магистр должен подтверждать свое звание раз в пять лет. Те, кто преподавал, просто бросали все на ассистентов и лаборантов, а потом присваивали результаты. Но это был не мой вариант: и помощников нет, и противно брать чужое.

Я нахмурилась и сложила руки на груди. Лежать так приятно, хотя мысли в моей голове были тяжелыми. Нет, нельзя разделять поток на мелкие группы. Но как-то же их учить нужно? И так, чтобы без чрезмерных травм.

Интересно, с какой степени ожог будет считаться чрезмерной травмой? А если я могу его вылечить?..

Из-за мыслей я сначала не поняла, что происходит. Только что работники стояли у колодца, как вдруг кинулись друг за другом через хвейту, ломая колосья и не разбирая дороги. Что-то происходило там, за моей спиной, чего я не видела из-за копны соломы. А потом я услышала крики и визг… и вопль — так кричат не от ужаса, а от боли.

Мне хватило два вдоха и два выдоха, чтобы подскочить, найти среди вещей сумку с зельями и побежать вслед за крестьянами. Пояс с колбами — с шерхом, перцем и сонной травой — я не снимала. Жаль, кинжала нет и самострела.

У дальнего конца поля происходило недоброе. Крестьяне мешали друг другу, кричали, кто-то отмахивался серпом, чудом не поранив других. Золото колосьев окрасилось в красный цвет. Я невежливо толкнула ближайшего растерянного мужчину, он неуклюже взмахнул руками и сел на землю, и оказалась на затоптанном куске поля. Мой взгляд мгновенно вычленил две укушенные ноги, лежащую женщину с прижатыми к животу руками, еще одного пострадавшего — разорванное плечо и горло — этот был уже не жилец. Остальным я могла помочь. К тому же раны были очень знакомые. А нападавшие…

Четыре тушки валялись тут же, исполосованные серпами, добитые цепом. Болотные фроскуры — управитель их назвал попрыгунчиками, так что я не сразу поняла, что он имел в виду. Но сейчас картина стала ясной. Вот только какие могли быть фроскуры под дневным солнцем и так далеко от воды? Они же вообще не высовываются из болот. Шкура сохнет и покрывается язвами. Но размышлять об этих странностях было некогда.

Первым делом я направилась к лежащей женщине, прокушенные ноги могли подождать.

— Помогите! — потребовала у первого, кто попался мне на глаза. Мужчина непонимающе глянул, но вместо него подошел кто-то другой, более расторопный. Перевернуть раненую, разорвать рубаху. Рана отвратная, зубы почти пробили мышечный каркас — скользнули глубоко и вырвали куски кожи и мышц ближе к боку. Видимо, женщина успела чуть повернуться боком и пыталась защититься рукой. Глубокие царапины были и на левом запястье. Молодец какая. Вгрызись эта тварь чуть центральнее, коснись кишечника — и я уже была бы бессильна что-либо сделать. А так шансов было гораздо больше.

Зелье влить внутрь, постараться, чтобы проглотила, а не захлебнулась. Поддерживающее и седативное, обезболивающего не было.

— Нужна вода! — на мое требование мне подпихнули под руку сразу несколько фляг. Я развела несколько мерок обеззараживающего раствора прямо во фляге и обильно принялась поливать женщине живот. Конечно, это было больно, ее пришлось держать. Но больше ничем я здесь помочь не могла. Промыть раны, убрать заклинанием токсин фроскура, приложить примочку с восстанавливающим — чтобы и не препятствовать заживлению, и не занести другой неприятности в рану, ведь перевязку делать пришлось из разорванной чьей-то рубахи. Повторить то же самое для руки. Потом переползти к раненным ногам. Там было чуть проще, да и пациенты не дергались, хотя и ругались сквозь зубы. Перевязку здесь заканчивали без меня. Теперь мне нужно было подняться.

Рывок поставил меня на ноги, но на этом мои силы закончились — перед глазами мелькнуло и закружилось золотое поле и густое синее небо без единого облачка. Меня тут же поддержали чужие руки. Кто-то впихнул мне в ладонь деревянный стакан с водой и какую-то сдобу в тряпице. Да, подкрепиться не мешало. Впрочем, слабость сразу же прошла. По идее, ее и вовсе быть не должно было, просто я давно не практиковала. А тут четыре заклинания почти подряд. М-да, совсем разленилась с этой своей алхимией!

Сладкая сдоба пошла на пользу, энергия почти сразу восстановилась. Я почувствовала себя даже слишком живой и готовой к дальнейшим свершениям.

— Женщину срочно нужно к лекарю. Раны неприятные. Заражения не будет, но больше я ничем помочь не могу, — пояснила я ближайшему работнику, кто стоял рядом со мной, но слушали меня все. И действительно очень быстро и телегу пригнали, и раненых аккуратно расположили. Я посоветовала не гнать быстро, ничего произойти не должно, пока они пару часов до Мирийки добираться будут.

— Может, вы с нами? — попросили меня. Но я только мотнула головой, потому что ни зашить, ни полечить я не могла. Пользы от меня в этой поездки было бы немного.

— Возьмите, — попытались впихнуть мне в руки какие-то деньги, а одна женщина, видимо, жена раненого, стаскивала с пальца кольцо.

— Мне лишнего не нужно, — я тут же вернула почти все дарителям. Отобрала только несколько монет, чтобы отбить покупку ингредиентов на зелья. Все-таки будучи нищим сложно оказывать помощь кому-то. От платы я обычно не отказывалась, но брать лишнее с тех, кто и сам не особо денежный, не стала бы.

— Но магия?.. — заикнулся кто-то из крестьян. За некоторые заклинания и правда брали немало, но я отмахнулась.

— Если найдете мне еще одну вкусную булку, то мы будет в расчете.

Конечно, булка нашлась. А еще в колосьях хвейты что-то зашуршало. Все, естественно, насторожились. Кто-то из крестьян бросил в сторону звука горсть камней — и на свободное пространство выпрыгнул еще один фроскур, подранный, но живой, с оскаленной пастью, иголочками-зубами, с темной кожей вдоль крупной головы. На солнечном свету эта кожа уже давно должна была покрыться волдырями, но этого не произошло. Этот экземпляр мне был нужен. Я взяла из рук ближайшего работника вилы и плавно пошла вперед, воркуя и подвывая, чтобы было похоже на звуки фроскуров.

Тварь замерла, ощерилась, покачнулась и прыгнула с секундной заминкой. Но замах я сделала раньше и поймала фроскура на вилы. Темная кровь брызнула мне на куртку и, скорее всего, попала на лицо. Уж слишком быстро от меня отпрыгнули крестьяне.

— Я позаимствую вилы, не против? — спросила я, хотя могла и не спрашивать. Мне сейчас отдали бы все. Ну да, страшна я, страшна — и магией лечу, и тварей на раз убиваю. Наловчилась за эти годы. К крестьянам вопросов у меня больше не было. Меня больше интересовало, откуда здесь фроскуры и почему Академия ничего не сделала, чтобы обезопасить людей. Ведь до болот отсюда еще час езды.

Этот вопрос я собиралась задать уже скоро, недовольство копилось с каждой минутой пути. Довольные и отдохнувшие лошади несли меня вперед, их даже не смущала тушка магической твари, наколотая как на копье на вилы. Конечно, я потащила фроскура с собой. Дорога долго петляла, запах болота становился сильнее, даже перебивал иногда запах розанов. Солнечный свет едва пробивался через плотный заслон из листьев и веток. В заболоченном лесу было прохладно и неприятно. Но в конце концов я добралась.

Здание Академии егерей — большое, древнее, местами уже почти нежилое — будто крепость возвышалось над лесом. Темные камни были негостеприимны. Проем ворот был пуст, что было странно, ведь вокруг водились твари, а за ним виднелся вытянутый внутренний двор с коновязью и тренировочным полем. По обе стороны от внутреннего двора располагались в три этажа жилые и рабочие помещения, ступени внутрь я заметила сразу. Действительно крепость.

Меня окрикнули откуда-то со стены, но я не обратила внимания, проехала внутрь, едва не задев вилами металлическую решетку — видимо, все-таки защита была и по ночам решетку опускали. И с каждой секундой внимания ко мне становилось больше, обрывки фраз и выкрики, кто-то показывал пальцем, кто-то хмурился. Мужчины — относительно молодые, некоторые вообще подростки, женщин очень мало, пара бородатых стариков. Я тряхнула волосами, разбросав их по плечам, и широко улыбнулась. Первая мнение при встрече — это ведь очень важно. Хотя его слегка портила кровь на моей куртке и магическая тварь на вилах.

— Что здесь происходит? — на балкон второго этажа выбежал седой мужчина в черной мантии и с массивной цепью с кулоном-бляхой на груди. Директор. По крайней мере, именно так выглядел знак директора колледжа в Микаре.

— День добрый! Я — ваш новый преподаватель курса “Начальная алхимия и методики обработки ингредиентов”. Магистр Астер гран Тесса! — я склонила на мгновение голову, а потом невежливо ткнула в сторону директора фроскуром, насаженным на вилы. — А теперь объясните, какого альва здесь происходит? За два дня два нападения на мирных жителей. И это только те, чему я была свидетелем. Зачем здесь вообще Академия егерей? Чтоб для красоты стояла?

42. Эгиль

В поместье я вернулся быстро и с тех пор не присел толком ни на мгновение. Ночью падал на кровать и сразу же отключался. Утром вставал и попадал в круговорот поместных дел. Да так, что пропал на трое суток в разных заботах. А их было немало.

К сожалению, управитель мне толком помочь не мог, хотя старался, прыгал на целой ноге. Разве что с бумагами возиться взял на себя труд. Но мне самому пришлось и территорию поместья объехать, и объявление о найме работников отправить, и даже строительством заняться. Усадьба была в неплохом состоянии, но вот остальные здания выглядели заброшенными. Предыдущий хозяин не интересовался ничем, кроме охоты. Поэтому поля стояли без дела, а ведь в поместье были и улья для гурнаров, и пристойная конюшня, и даже загоны для скота. Я не рассматривал всерьез вариант остаться и вести хозяйство. Но привести в порядок имущество, которое пока принадлежало мне, и сдавать его в аренду — почему бы и нет. Деньги никогда не бывают лишними.

Уже на второй день к усадьбе прикатили несколько телег с работниками. Дом и сад следовало привести в порядок. Да, большинство комнат так и будут стоять пустыми, но я хотя бы избавлюсь от слоя серой пыли, от которой немилосердно хотелось чихать. За дело работники принялись без промедлений, не пререкались, плату свою отрабатывали с огоньком. Стоило мне глянуть в чью-либо сторону, как тряпка в чужих руках терла с удвоенной силой. Я едва сдержал смешок: иногда шрамы приносили и пользу.

Странное это ощущение — быть хозяином чему-то. Я даже сначала не понимал, зачем так сильно вцепился в этот дом и кусок земли, зачем мне арендаторы, работники, если цель у меня совсем другая — получить новое имя и статус. Я должен был быть уже в Академии, писать заявление на поступление. Но почему-то вместо этого разбирался с запасами на кухне, помогал с разбитым фонтаном в саду и слушал объяснения по поводу водопровода. Бальдр из-за ранения не мог присутствовать везде, где было нужно. Так что мне приходилось играть роль хозяина, перед которым отчитываются в проделанной работе, и мне это нравилось.

Конечно, первым делом по возвращению я попытался отправить Бальдра к лекарю, но меня тут же удивили. Оказывается, как только я его сына увез в Мирийку, явилась некая то ли лекарка, то ли магичка и вылечила управителя. Еще и зелий оставила, чтобы раненый выздоравливал быстрее. Мне даже жаль было, что я не застал нечаянную спасительницу и не смог поблагодарить. Было бы лучше, если бы мы увиделись и договорились на будущее: все-таки команде охотников не помешали бы маги, даже инженеры. Да, они не особо хорошо себя показывали в бою, но помимо боя было много других проблем, которые магия как раз решала.

— Господин Эгиль, — потревожил меня Бальдр утром четвертого дня. — Вы спрашивали об охотниках и следопытах. Он здесь, ждем в малой гостиной.

У меня была и малая, и большая гостиная, хотя в целом они были раза в три меньше малого бального зала в Гнезде. Старая мебель меня не смущала, по крайней мере, теперь от того, что кто-то сел на диван, не плыли облака пыли. Я действительно ждал охотника — опытного, желательно следопыта — и готов был заплатить ему за услуги. Потому что до того, как отправлюсь в Академию, я должен быть уверен в безопасности моих работников.

К тому же я подумывал, что по мере того, как поместье начнет приносить доход, можно было бы вернуться в Фрелси — буквально на пару часов — и забрать оттуда детей. Вряд ли они будут против. Да, воровать в поместье не выйдет, но здесь им не будет ничего угрожать, крыша над головой не исчезнет внезапно. А если и исчезнет, королевская благодарность перейдет кому-то еще, то я на тот момент буду способен прокормить и обустроить нас всех.

Я никогда не представлял себя в роли многодетного отца, хотя от моего союза с княжной ожидали ребенка и желательно не одного. Нет, отцом я тем бездомным детям быть не хотел. Просто помочь им было не так и сложно, особенно когда у меня появятся средства и возможность. Но прежде следовало убедиться в безопасности.

Чтобы отгородить земли от магических тварей и животных, использовали заборы и особенные растения, запах которых отпугивал. Я предположил, что где-то на территории поместья образовалась дыра, проем, пропускающий незваных гостей. Или же просто магических тварей возле моих земель стало больше. Или все из-за того, что охотники съехали из этих мест.

Наше путешествие с охотником началось от того места, где твари напали на управителя и его сына. Конечно, крови уже было не видно, темная земля давно поглотила ее. Но, тем не менее, мой попутчик нашел место стычки достаточно быстро. Незаметные мне следы были. Нам повезло, что здесь некому было ходить и выяснить хотя бы что-то можно было.

Сначала мы шли заброшенными полями, заросшими дикими травами и колючками. Чем ближе был лес, тем четче были следы присутствия животных. Даже я смог углядеть царапины на поваленном бревне, которого заменяло когда-то работникам лавку, вырванные клочья земли с травой. Рядом с очередным разросшимся кустом валялась полусъеденная птица — комок перьев и лапка. Капли крови на перьях не потемнели, все еще были яркими, это настораживало. Охотник первым вскинул кулак и взялся за самострел. А я вытащил меч и приготовился к возможному нападению.

Мы не ошиблись: из кустов выпрыгнуло то, что жрало птицу. Первого попрыгунчика я встретил с удивлением — таких тварей я еще не видел. Охотник подстрелил его почти что мгновенно, мне оставалось только кивнуть, признавая профессионализм мужчины. Но вслед за первой тварью, которая издохла с писком, появились еще и еще. Пришлось потрудиться и мне. Бросались твари вперед быстро, но не быстрее чужого меча на тренировке. Двоих я поймал на меч, еще одному достался разрыв прямо внутрь темной пасти. Тварь булькнула, дернула лапами и издохла.

— Фроскуры, — произнес охотник и, видя мой удивленный взгляд, пояснил: — Эти называются фроскурами. Живут на болотах.

Я оглянулся: хотя пахло влажностью и тиной, но до болот было неблизко. Охотник же пошевелил тушку одной из тварей и поморщился:

— Они вроде ж не должны выползать так далеко…

— Может, миграция?

— Не, — отмахнулся охотник. — Что-то другое. Не только фроскуры… И другие твари как с цепи сорвались. Далеко в болота теперь ходить опасно, наши все в лес перебрались. Там тоже охота неплохая, но заказ-то на болотных тварей никуда не исчез.

— А что ж егеря? — я махнул рукой в сторону далекой черной башни.

— Раньше мы их чаще видели, молодняк их старшие водили на практику. Нас даже, бывало, нанимали, чтобы загнать определенную тварь. А сейчас как отрезало… — пожал плечами охотник. — С прошлой осени не встречали егерей на тропах.

— Может, программа обучения поменялась, — пробормотал я. Вот только охотник мне не мог ничего ответить.

«Но не все ли мне равно?» — подумал я. И действительно, даже если и стало хуже обучение, мне ведь от Академии только плашка курсанта нужна. Тогда мне станет проще жить. Хотелось и знаний, не спорю, но отбрасывать этот шанс из-за каких-то изменений в политике учебного заведения я не стал. Дотационные школы вообще только чудом выживают — за счет принудительного распределения, пожертвований и услуг населению, так что нечего их винить в низком уровне. Хотя егеря обычно держатся на плаву, особенно в таком регионе, где водится немало хищников.

— Пойдем дальше? — уточнил охотник, когда мы добрались до границе поместья.

В заборе действительно зиял проем, хотя это забором-то было сложно назвать — покосившиеся секции, подранная когтями древесина.

— Растения сгнили, — я, наконец, увидел те самые цветы — мелкие и синие на длинном толстом стебле, которые должны отпугивать животных. На местах, где они должны были расти, остались лишь болезненные листья в красных точкам и почерневшие стебли.

— Болячка, не иначе, — покачал головой охотник. — Плохо. Надо магов звать.

Я и сам понимал, что это не к добру. Да, за поместьем слабо ухаживали, и в этот угол, может, никто и не забредал, но болезнь могла распространиться на другие участки, и тогда все остальные жители останутся почти без защиты. Не наймешь же сотню охотников на все поля и делянки, чтобы они охраняли крестьян? Стоить это будет дороже того урожая, что получится снять.

За забором начинался лес: черный, сумрачный, не такой, как окружал Фрелси, и не тот, через который он проезжал на пути к Слойгу. Темные кроны деревьев заслоняли солнечный свет, рассеивали его. Здесь было холоднее и неожиданно тише. Так, что каждый шаг сопровождался таким громким звуком, будто они с охотником ломились по лесу, а не аккуратно шли. Еще одного фроскура они нашли минут через пять. Эта особь была крупнее и казалась более темной. Я добил его мечом и обернулся к охотнику. Тот как раз высматривал какие-то следы.