Академия егерей

Я кивнул, сразу же проглотил неприятную скользкую жидкость и поморщился. Кожу лица и шеи почти сразу закололо, но постепенно темнота за стенами Академии стала светлеть.

— Пойдешь в Мирийку?

— Не на болота же он отправился, — покачал я головой. Действительно из этого тупика путь был один — пробраться в Мирийку или в одно из поместий. Я намеревался найти следы Фаннара и тогда определить точнее, куда он повернул. На крайний случай у меня был световой амулет.

Лойи не стал даже выглядывать за пределы стен Академии, сразу шатнулся внутрь и закрыл калитку на засов, стоило мне выйти.

— Удачи, — шепнул мне темный силуэт.

Отвечать я не стал, склонился над землей, выискивая продавленные на земле полосы. К сожалению, влага уже многое стерла, но мне повезло в другом — Астер не была легкой как пушинка, и бессознательное тело оставляло множество подсказок. Зацепившийся за сучок кусочек бинта, вырванная трава, след пятки на мхе. Я обходил Академию по кругу, все-таки боковая калитка на то и был боковой, что выводила не сразу на главную дорогу. Нужно было поплутать.

Но чем ближе к дороге, тем сложнее мне было. Хотя я был уверен в направлении, след затерялся. Я топтался на месте. На дороге и вовсе было не найти следов. Может, из-за того, что здесь земля была утрамбована копытами и колесами? Я повертелся, присматриваясь, чуть ли не руками ощупывая землю. Плохо.

Понятное дело, что пойти Фаннар должен был по основной дороге, но могло и так статься, что он найдет другую тропу, через лес. И как же жаль, что рядом нет толкового мага-инженера. Вроде бы они как-то могли зачаровывать свои конструкты на поиск. В Бардарине рассказывали, что для такого поиска, конечно, нужно было учесть множество переменных, да и после всего он мог быть не совсем точным. Но лучше хоть что-то, чем ничего.

Я решил пойти по доступному пути: сначала проверить Мирийку, потом объединиться с местными и обойти поместья. Идея была хороша, не откладывая, я поспешил по дороге. Но далеко не ушел.

Когда светлая тень спрыгнула откуда-то с дерева на дорогу, я схватился за меч. Тварь не спешила, позволяя себя рассмотреть. Впрочем, я узнал ее почти сразу — белая морда, белая грива и человекоподобное строение тела. Неизвестный крикун. Мастер Рольв говорил, что они появляются редко, так что вряд ли это какая-то другая особь, не та, которая сидела в кустах у Академии. Неужели пришла попробовать меня на зуб, раз в прошлый раз не вышло?

Но тварь вела себя странно. Она сначала забегала поперек дороги, будто не пуская меня идти дальше. Причем движения существа были какими-то дергаными. Наверное, травма, иначе можно было решить, что твари непривычно ходить на четырех лапах — тонких, с белой кожей и грубыми ступнями. Она не показывала враждебности, но я не опускал меч. Скорее всего, она заманивала меня куда-то. Те знания, что у меня были, не могли ответить, что именно сейчас происходило. Брачные танцы? Просьба покровительства? Отвлечение противника? Или и вовсе она вела меня прочь от гнезда?

Но стоило мне сделать шаг вперед, как тварь вообще сошла с ума. Нет, не набросилась. Принялась стелиться, чуть ли не человеческим жестом лап показывать, чтобы я шел в другую сторону. Она нюхала воздух, делала пару шагов в ту сторону, откуда я пришел, и снова возвращалась на середину дороги, преграждая мне путь. И вид у нее был такой, будто я ей причиняю мучения. Слишком уж ее лицо было похоже на человеческое.

Я, наверное, сошел с ума. Определенно сошел.

Астер бы дала мне подзатыльник и разразилась лекцией на тему магических тварей, их уловок и опасности. Но что-то в том, как шевелились губы на морде твари или в выражении крупных глаз было странным. И я пошел в сторону, которую указывала бледная лапа.

Тварь сразу же взвизгнула, стелясь, помчалась впереди меня, стараясь опередить. Я чувствовал себе наивным идиотом, но оправдал это тем, что тварь эту странную все равно оставлять за спиной нельзя. Нападет еще в самое неподходящее время.

Мы сошли с дороги, углубились в лес в направлении противоположном Мирийке. Меня это очень напрягло, но тварь курлыкала, махала лапой и умоляюще дергала нависающими над глазами бровными дугами. Если бы я шел по следу Астер, то скорее всего убил бы тварь и вернулся на дорогу. А так…

Когда по ощущениям прошло минут тридцать быстрой ходьбы, не меньше, я остановился и почувствовал себя идиотом. Надо было возвращаться на основную дорогу. Хватит. Теряю время. Но тварь завозилась активнее, вскочила на дерево и принялась указывать на что-то чуть дальше — за кустом. Я покосился на саму тварь и все-таки решил посмотреть.

Я был готов, что сейчас мне на спину спрыгнет если не эта, то какая-нибудь другая тварь. Нападения я ожидал, вытащил нож и держал пальцы так, чтобы ударить заклинанием. Но к куску бинта и следам крови готов не был. Кто-то остановился у этого куста не так и давно — пару часов назад — влага еще не успела сровнять выдавленные чужими телами выемки. Я обнаружил обломанные ветки на кустах, клочья ткани и пустой пузырек от зелья. Удушающе пахло глаймерой. Казалось, этот запах я не забуду никогда — сам цветок, может, пах и приятно, но мне сразу же вспоминался отвратительный вкус настоя, которым поила всех госпожа Эльса.

Здесь была старуха?

По следам определить что-то было сложно. Одним явно тащил второго — это Фаннар и Астер, догадался я, но был ли третий? Искать тело старухи я даже не думал.

Тварь, до сих пор сидящая на дереве, довольно заклокотала. Ее поведение было странным, даже если учесть, что это не обычное животное, а магическая тварь. Вот только выяснить, что с ней не так, можно было и позже. Она привела меня к следам и вовремя. Фаннар, будь он проклят, почему-то решил идти в болота.

Дальше путь был и сложнее, и легче. На болотах я никогда не был, только помнил, что нужно тщательно проверять, куда ступаешь. След здесь терялся сильнее даже, чем в лесу. Но мой странный проводник вел без каких-либо сомнений. А я на всякий случай прислушивался с окружению и к себе.

Я не боялся большой засады или нападения. Как выяснилось, да и Астер говорила, мой огонь небывалой силы. Контроля, конечно, не было над ним, но мою жизнь он сбережет. Вот только меня уже такое развитие не устраивало, мне нужно было, чтобы вместо с моей жизнью огонь не трогал и многое другое. Например, вещи и других людей — тех, на кого я указал бы. С вещами все было просто. Одежда ведь на мне не горела или, точнее, горела не вся. Я предположил, что какими-то мыслями удерживаю пламя так, чтобы оно не оставило меня голым. Так что это правило может сработать и на сумке с вещами.

А это значило еще, что Астер была права. Мне просто не хватало полного осознания, чем меня наделили, и властью над этой силой. Это все равно, что взять новый меч и пытаться им бить, не зная ни длины оружия, ни его остроты. Ну, я так пересказал себе ее слова.

Я бежал быстро, на ходу проверяя следы, нашел момент, когда Астер встала на ноги и пошла. Снова был запах глаймеры и крови, пустые пузырьки из-под зелий, выдернутый мох, словно здесь боролись двое. Зачем это Фаннару? Зачем он забрался так далеко в болота?

Дальше была только… Да, та самая граница, которая спрятала наш мир от альвов. Я уже мог ощутить ее влияние, чувствовал ее напряжение, совсем как когда-то в детстве, когда отец внезапно взял меня с собой к Штормовому перевалу. Я так и не понял, что он хотел показать мне: как хрупок мир или что у людей был враг серьезнее друг друга?

Тварь, бегущая почти рядом, вдруг резко взвыла, развернулась и мелькнула в кустах — а дальше белое пятно испарилось в тенях между деревьев. Я хотел броситься за ней, но потом обернулся и понял, с чего вдруг такое изменение в поведении.

Я бежал прямо, а они подкрадывались, подлетали, пытались обступить меня со всех сторон. Зеленоватые пятна скользили над землей, клубились, настойчиво искали жертву, мелодично звеня. Но звук на меня все так же не действовал.

А вот передо мной было пустое пространство. Оттуда никакого роя не летело. Неужели меня заманивали вперед? Я мог остановиться и вызвать пламя — тогда на все болото о себе заявлю. Мог попытаться сбежать, но вряд ли успею. А мог прыгнуть вперед, через кусты, и уже тогда решать — пламя, побег или третий вариант.

Я в красивом длинном прыжке метнулся вперед — так, что в позвоночнике что-то хрустнуло, так я вытянулся. Насекомые схлестнулись за моей спиной, навалились, но я уже ушел из их хватки. Я рухнул вперед на ладони, перекатился, разбрасывая в стороны какую-то зелень, и замер. Никто на меня не набрасывался, звон множества маленький крыльев остался за спиной. А я сидел на поляне усыпанной мелкими синими цветами и с трудом сдерживал тошноту. Здесь все было усыпано той самой глаймерой. Запах я ни с чем не перепутал бы.

Я сразу же сорвал пару охапок цветов и запихнул себе за пазуху. Так точно не потеряю. А потом я, наконец, обратил внимание, где нахожусь. Я с восторгом осмотрел отлично сохранившиеся строения галдрамаров. Это были не крепости, так, граничный пункт. Я чувствовал восторг: каким-то странным образом получил возможность прикоснуться к легенде. Вряд ли я сам нашел это место. Характерные постройки подтверждали, что здесь был проход в земли альвов.

От духа, который витал над этим местом, меня почти что трясло. Не терпелось рвануть ближе и рассмотреть все — пройти от здания к зданию. Наверное, там и рисунки сохранились, возможно, надписи. Хотя бы что-то, что могло приоткрыть тайну галдрамаров и спасти людей, когда альвы в очередной раз пройдут сквозь заслон. Я отдал бы многое, чтобы то, что произошло во Фрелси, никогда не повторилось.

Желал ли я смерти альвам? Все-таки нет. Они были слишком чуждыми для меня, как стихийное бедствие, которое хотелось предотвратить. Уничтожать их всех я бы не хотел, а вот возможность защитить свою страну — да, это бы не помешало.

В размышлениях я даже забыл на мгновение, зачем сюда явился и за кем сюда явился.

Но стоило мне заметить какое-то движение у трех каменных гробниц, как я тут же сосредоточился и, припадая к земле, тихо направился туда. Пальцы чесались от желания выпустить в Фаннара заклинание — ранить его, лишить возможности передвигаться и после допросить.

Но мне пришлось замереть.

— И что ты со мной сделаешь?

Голос Астер меня порадовал — она жива. Правда, говорила на каком-то странном алскере. Мне пришлось повторить про себя фразу несколько раз, чтобы понять ее смысл. Но вот второй голос стал неожиданностью. Женщина и причем не пожилая — откуда она здесь?

— Ты всего лишь жалкий смесок, но ждать больше я не могу. Меня отрезали от рода. Ублюдки Ил выбросили меня сюда — в ваш уродский мир! Мертвый, плоский, пустой, гадкий, душный… — монотонная выла она. Явно не госпожа Эльса — противная старуха. Я сомневался, что это она, но больше других женщин из Академии не пропадало. Впрочем, я понимал едва ли часть из сказанного ею. Это вообще алскер был?

— Так вернись в свой, — хмыкнула Астер. — Разойдемся в противоположные стороны.

— Ты не понимаешь, что это, да, плесень? Ну, конечно же, ты не понимаешь, ты — всего лишь смесок! Это авааран — грань, разрывающая связи моего санс и родового ло. Так они нас предали. Отделили нас, закрыли нас! Но твой санс хорош, — неожиданно жесткий голос стал добрее и даже нежнее. От этой перемены я почувствовал угрозу. Астер нельзя было оставаться там!

— И что из этого следует?

— А ты любопытная, да?

— Хочу знать все — от и до, — настаивала Астер.

— Зачем? Ты все равно умрешь, — ответили ей, правда, после я услышал хмыканье. — Как я могла забыть, даже разбавленная кровь Ал остается такой же помешанной. Знания стали вашей погибелью.

— Но я еще жива, — настаивала Астер.

— Почти нет. Я вырву твой Ки-ло — пламя твоего разума — и пройду сквозь авааран. Будет нелегко, но я справлюсь. Тебя устроит такое объяснение, любопытная плесень? — рассмеялась женщина. Я не видел ее лица, но фигура у нее явно была не такой как у госпожи Эльсы. Но кем бы эта незнакомка ни была, у нас с ней взгляды на будущее не сходились. По крайней мере, не в том, кого оставить в живых, а кого — нет.

67. Астер

Воздух буквально накалился от напряжения. Здесь и сейчас я перестала быть магистром алхимии и метаморфики, отзываться на Астер гран Тесса и помнить, что я еще была Алской княжной.

Для меня остались только влажная земля под ногами, постройки из темного коричневого камня, твердая поверхность, к которой я прижалась спиной, и госпожа Эльса. Или ее звали не Эльса? Мне сейчас было все равно. Одно ясно было и без пояснений — я в тупике и выбраться можно, лишь прорвавшись через стоящего напротив альва.

Ощущение опасности обострило все чувства. Каждый вдох стал особенным. Я тянула время, пыталась разговорить альва и одновременно определиться с важным и второстепенным.

Важно было спастись, пусть отдав Эльсе то, что она хотела, но остаться живой. Тогда я смогу набрать глаймеры, вернуться в Академию и помочь пострадавшим. Второстепенно — узнать, откуда вообще альвы и что их связывало с моей семьей. Просто верить чужим словам о моих предках — это глупо. Нужна проверка. Хотя я и допускала, что слова Эльсы были правдивы, по крайней мере, они удачно накладывались на мои знания о собственной семье.

Чтобы ей к альвам провалиться!

Я едва не рассмеялась. Теперь альвами ругаться странно, особенно когда один из них стоял напротив меня.

— И что такое это твое Ки-ло? — пыталась я потянуть время. Позже начнем, смогу дать более уверенный отпор и сильнее магический всплеск будет. Жаль, конечно, что руки связаны.

— Магический соединитель, но для тебя это ничего не значит, — хмыкнула Эльса и подошла еще ближе, стала почти вплотную. Я чувствовала ее дыхание у себя на щеке, но проигнорировала и не отстранилась.

— Мне нужно знать, что ты отберешь, — настояла я, но Эльса сжала мои плечи и повела головой, будто принюхиваясь ко мне.

— Не-е-ет, не нужно. Ты же не спрашиваешь у магических тварей, когда расчленяешь их на ингредиенты. Или спрашиваешь? Отвечай, плесень!

— Нет! — я не стала юлить. Впрочем, не было ни обиды, ни желания доказать, что альв ошиблась, и что человек — это не магическая тварь. Эльса была слишком чуждой, чтобы возражать ей в этом вопросе.

— Так почему я должна что-то тебе объяснять? — поинтересовалась она, но мой ответ ее не волновал. — Да что магические твари… И человек человека убьет, не спросив, да?

— Да, — согласилась я.

— Плесень, равному я бы объяснила, но человеку… пусть и смеску, нет. Для меня люди — те же магические твари — жадные, глупые и лживые, ущербные существа, которых нужно контролировать. Да они сами просят, чтобы ими управляли.

— И к чему это ты ведешь? — хмыкнула я. Самомнения Эльсе было не занимать, если все альвы такие, то и пусть остаются там, за гранью.

— К тому, ничтожество, чтобы ты не думала, что то, что происходит с тобой здесь и сейчас, что-то значит. Ты — всего лишь шаг для меня. Один из. Ты же не думаешь, что предатели оставили бы авааран без защиты, или что я сама растила здесь глаймеру? — криво усмехнулась Эльса. — Я жила в Академии очень долго, достаточно, чтобы присмотреться к людям… Я даже не приказывала, эти ущербные сами делали то, что нужно.

— Кто?.. — попыталась узнать я. Но она так сильно толкнула меня к гробнице, что я ударилась затылком об камень.

— Хватит разговоров. Время, плесень.

Ее лицо оказалось совсем близко, глаза — в глаза, лоб касался лба.

Сначала ничего не происходило. Кожа альва была прохладной, а может это у меня поднялась температура, все-таки я не до конца выздоровела.

А потом Эльса оглушающе громко для моего слуха вдохнула. А я… Мне будто раскаленный прут вбили в голову. Я заорала от боли и окончательно потеряла ощущение окружающего пространства.

Я пыталась вырваться — проваливалась пятками в грязь и упиралась всем телом. Но Эльса крепко прижала меня к камню и угрожающе шипела. Когти царапали мои плечи. Но эта боль была лишь легким неудобством по сравнению с головной.

Мне нужно выжить. Всего лишь выжить. Но получится ли?

Я уговаривала себя, что нужно выдержать. Магия уже скапливалась, колола кончики пальцев, понемногу и слабо, но вскоре у меня появится возможность ударить всерьез.

Из лихорадочных выкриков Эльсы я поняла, что она очень хочет попасть за грань, но не может. Эта самая грань лишает альвов чего-то важного. То есть если я вытолкну Эльсу туда, откуда она появилась, то обратно она не бросится. План мне понравился. Оставалось дождаться, когда Эльса выполнит то, что она хотела, и станет менее осторожной. У меня не было никакого огня, который ей хотелось забрать. Я же не Эгиль.

Но раскаленный штырь ощущался все четче.

Эльса ликующе взвизгнула. Боль скопилась за моими глазами и опустилась в затылок. Теперь горела вся голова.

Я поняла: Эльса не просто заберет что-то и потом убьет меня. Я умру от этой процедуры. Или останусь безмозглой, или сойду с ума от боли, что тоже не радовало.

«Не отдам» , — поняла я и собрала всю магическую энергию, которую успела восстановить. Ее было недостаточно, но и выбора не было. Даже думать больно.

Я толкнула Эльсу волной. Слабо, но отчаянно. Именно отчаяние и боль придали мне сил. Когти альва оставили глубокие царапины на моих руках, я чувствовала жжение в этих местах. Так же ужасно болел лоб. От вырвавшейся магии меня толкнуло в камень и выбило дыхание, ноги подогнулись, но я устояла. Сдаться сейчас, когда я столько добилась, было невозможным.

— Сдохни! — прорычала я. На кончиках пальцев уже тянуло магией. Энергия собиралась быстрее, чем в первый раз, но все равно недостаточно. Наверное, из-за того, что альв пила мою кровь.

— Что ж, даже плесень хочет жить, винить тебя в это было бы глупо, — оскалилась Эльса. Она выглядела странно: более человечно и вместе с тем чуждо. Черты лица больше не казались слишком острыми, кожа выглядела здоровой, глаза стали ярче. А самое странное — возле лба Эльсы вилась какая-то дымка. Я бы не заметила ее, если мой лоб не болел и если бы дымка не имела оттенок синего.

Моя рука сама поднялась и потянулась в сторону Эльсы. Нет, не к альву, а к дымке. Это был инстинкт, а не знание, и он требовал присвоить дымку себе, вернуть ее, ни в коем случае не отдавать. Но, видимо, такие же мысли посетили и саму Эльсу. Ее глаза сузились, верхняя губа чуть приподнялась, обнажая небольшие клыки, а руки чуть засветились — так, как если бы она формировала одновременно несколько конструктов.

Я на мгновение опешила, ведь доказано, что такое создание заклинаний невозможно! Даже стихийники не могли одновременно бросить заклинание с двух рук. Это лишь причинит боль и внутренние повреждения самому магу! Но вдруг у альвов все иначе?

Иначе!

Две вспышки впились в камень по обе стороны от моих плеч. Я вскинула руки, свой конструкт едва закончила, и, конечно, никакого огненного шторма не вышло. В следующий миг Эльса прыгнула на меня, а я — к ней. Мне было больно — ноги, голова, только зажившая кожа на руках. Тянуло царапины на запястьях и следы от зубов у шеи. Но и сдаться желания не было.

Я ударила ее в лицо, кулак не попал по носу, скользнул по скуле, зацепил ухо. Я пнула ее, вцепилась в волосы, когда клыки щелкнули у моей щеки. Я понимала, что еще немного — и все будет кончено… И Эльса это понимала, почти что ломая мне руку!

На меня вдруг брызнуло кровью — красной, обычной кровью. Впрочем, неудивительно, что у альва она такая же, как у людей, если я действительно смесок. Эльса взвыла, отпрыгнула, зажимая рану на шее. Почти улизнула от еще одной вспышки — та чиркнула по бедру. Она оскалилась, глядя на меня, напряглась, но больше вперед не рвалась, наоборот, отступала к грани — туда, где колыхалось марево.

Я не ждала помощи, не думала, что за мной придут. Но ни на мгновение не сомневалась в том, кто мой спаситель.

— Все-таки приручила, — альв сплюнула на землю кровь и поморщилась. В ее руках в считанные мгновения появился конструкт щита, слишком быстро. Это еще раз подтверждало, что альвы были чрезмерно одарены магией.

— В сторону! — потребовал Эгиль, делая еще пару шагов ко мне, но так, чтобы держать Эльсу в поле зрения.

— А то что? — хмыкнула она, создавая еще один конструкт — в этот раз атакующий.

Шрамы Эгиля раскалились. А мгновение спустя он вспыхнул сильнее. Пламя загудело, расплескалось в стороны. В мое лицо ударило жарким воздухом, я тут же попыталась прикрыться от огня руками. Понимала же, что это никакая не защита, но все равно спрятала лицо в ладонях. Но огонь не тронул меня: трава тлела у моих ног, и только.

В мою сторону полетел мой старый плащ. Я быстро накинула его на плечи, голову, свернулась под ним, спрятав даже ноги. Никогда в жизни я не радовалась так, что купила вместо популярной укороченной модели классическую.

Но оставлять без внимания столкновение между Эльсой и Эгилем я не стала, тут же выглянула. Эгиль будто мучился от судорог, таким напряженным он казался. Контроль над огнем не давался легко. Он оставался в сознании, но неспроста бросил мне плащ, видимо, понимал, что может, как и в прошлый раз, утратить связь с реальностью.

По желанию Эгиля огонь отступил, завернулся пылающим валом и, натужно гудя, поплыл в сторону альва. Эльса сначала выглядела удивленной, а потом вдруг расхохоталась.

— Ну конечно! Заготовка. Как я раньше не догадалась? Но кто?.. Неужели Ол выползли из своих нор?..

— Какая «заготовка»? — прорычал Эгиль. — Если не хочешь сдохнуть, то скажешь…

— Тебе? Плесени я бы ответила, но не вещи.

Она будто специально выводила его из себя. Чувствовала себя в безопасности? Суда по ее словам, она прекрасно знала, что именно сделали с Эгилем. А значит, она также знала, что Эгиль нестабилен! Эльса хотела уничтожить огнем все вокруг! Даже если грани огонь вреда не причинит и угрозы того, что альвы ринутся на болота, нет, то здания галдрамаров, в которых могли остаться их знания, а также я окажутся сожжены до пыли.

— Эгиль, стой! — я прыгнула к нему, прикрываясь плащом. Несмотря на свои же расчеты и проверенные свойства плаща, страх того, что сейчас я сгорю, был. Но огонь мало того что не коснулся меня, он резко потух, стоило мне броситься вперед.

— Все хорошо, я не причиню тебе вреда, — хрипло прошептал Эгиль. Он сильно закусил губу, чтобы не потерять себя, и теперь кровь стекала на подбородок.

— Я верю тебе, — подбодрила я его, но касаться шрамов не стала. Не стоило усугублять ситуацию.

— Смесок и испорченная заготовка, плесень и вещь, — расхохоталась Эльса, глядя на нас. — Отличная пара. Вам повезло, мне противно касаться такого…

— Стой! — я сразу поняла, что она задумала, но успела только дернуться вперед.

Эльса собралась, оттолкнулась от земли и в длинном прыжке спиной врезалась в грань. Марево колыхнулось, поддалось и все-таки пропустило вторгающееся в нее тело. Эльса закричала от боли, дымка у нее на лбу загорелась сильнее — я почти обрадовалась, что у нее ничего не выйдет. Но мгновение спустя изломанное тело оказалось по ту сторону.

— Еще увидимся, плесень, — донеслось до меня. Это были не слова, а какое-то странное ощущение — будто сжатым воздухом коснулись моего лба.

— Не уйдешь! — Эгиль сжал руку в кулак, огонь медленно стал скапливаться для удара.

— Нельзя, — оборвала я приготовления. — Ты ее не достанешь за гранью. А испортить грань нельзя. Это защита от альвов.

— Я понял, — поморщился Эгиль и резко рухнул на одно колено. Огонь очень медленно и, видимо, болезненно впитывался обратно в его тело. Я не мешала: поглядывала, конечно, в сторону грани, но сидела на месте и не двигалась. Сил и желания что-либо делать не было.

— Спасибо, что нашел и спас, — сказала я, когда с огнем было покончено и Эгиль сел на землю и откинулся на руки, тяжело дыша.

— Потом сочтемся, — отмахнулся он, повернувшись ко мне, и тут его лицо приобрело странное выражение — я бы назвала это диким удивлением. Он зачем-то протянул ко мне руку и махнул пальцами у моего лица. Лоб у меня все еще болел, но больше я ничего подозрительного не замечала. Неужели успела набить шишку на лбу?

— Что не так? — насторожилась я.

— У тебя здесь что-то странное, — он указал себе на лоб. — Совсем как у…

Его взгляд скользнул к мареву грани. Я провела пальцами по волосам, пытаясь собраться с мыслями, но ничего лучше, кроме как рассказать Эгилю о моих разговорах с Эльсой, не придумала. Он уж точно имел право знать, что здесь произошло.

68. Эгиль

Все произошло очень быстро. Я не сразу понял, что Астер что-то угрожало, увы, угол обзора был не очень удобный. Но потом мне удалось остановить подозрительную незнакомку. Она напоследок наговорила множество странных и неприятных слов и исчезла по ту сторону от границы. Странные слова я запомнил. Они нуждались в расшифровке и обдумывании. А сейчас для этого было не самое удачное время и место.

В руинах звенела тишина, граница, созданная галдрамарами, едва заметно вибрировала. Если присмотреться, то в воротах что-то колебалось. Я мог бы подойти и дотронуться, но инстинкты удерживали меня на месте. Если там проход в земли альвов, то мне такого путешествия не нужно. Так же, как и гостей оттуда.

Я оставался сосредоточенным и готовым к нападению, несмотря на то, что Астер была уверена: из-за границы никто не вернется.

Странная синяя дымка возле лба Астер никуда не делась, я даже попытался стереть ее пальцами. Но моя рука не чувствовала ничего, даже покалывания. И Астер тоже никак это странное явление не ощущала. Впрочем, дымка была не так удивительна, как то, что синеглазка мне рассказала.

Альвы жили среди людей. Еще и в образе безобидных людей! Я бы точно не ждал нападения от злой старушки!

А она могла напасть, еще и как!

От этой мысли меня начало трясти. Я до сих пор помнил, с какой лёгкостью бросали заклинания альвы в Фрелси. Как моих сил не хватило, чтобы пробить их самый простой щит. Как легко горел сам город. Как такое чудовище могло жить среди людей? Каким чудом мы тогда спаслись?

Оказалось, не чудом, а вполне естественным образом. При переходе через границу, проведенную галдрамарами, в альвах что-то менялось. Астер, конечно, уточнила, что это только ее догадки. Но я ведь знал, что она не сделала таких выводов, если бы ни была уверена.

— Чтобы вернуться, Эльсе нужно было от меня что-то. Во-первых, магическая энергия. Она ее получила через кровь. У меня потом были сложности с восстановлением объема, — она недовольно сжала несколько раз пальцы. Да уж, величина объема и быстрота восстановления — это очень важные величины для мага.

— Магию она при тебе применяла?

— Не особо, только после того, как выпила крови.

— Мне жаль, что я не успел…

— Сейчас я чувствую себя уже лучше, — жестом оборвала мои извинения Астер.

Я послушно не стал продолжать извинения, хотя многое еще мог сказать. Например, что оказался в этих руинах только по воле случая. Точнее, помощью странной магической твари. А если бы убил тварь, а если бы пошел в сторону Мирийки?.. Об этом думать не хотелось.

— Я не видел, но это… эта дымка появилась позже? — я снова протянул руку и коснулся ее лба. Астер не отпрянула и даже не поморщилась. Мне понравилось, как легко она приняла мою заботу. Честно говоря, порядком неловкую и простую — коснуться, погладить, придержать.

— Да, она странно ко мне прикоснулась. Чувство такое, будто голову мне хотела вывернуть наизнанку, — поморщилась Астер и с силой потерла лоб. — Но ей это не удалось до конца. Я уверена, что не выжила бы, забери она это Ки-ло, так она назвала, полностью. Посмотреть бы...

— Зеркала нет, но оно похоже на овальный дымчатый кристалл. Или скорее на каплю, — попытался я объяснить. Конечно, неудачно, только усилил интерес Астер.

— Даже не представляю, что это может быть... — растерянно произнесла она.

— Ты узнаешь. Не сейчас, так скоро. Вполне возможно, у тебя уже есть подозрения, но не хватает возможности сесть и разобраться, — подсказал я. Так со мной бывало, особенно на занятиях по тактике боя. Ответ приходил самостоятельно. Вроде бы и не подумал о вопросе, а в голове уже готовый результат. Просто нужно было покопаться в уже полученных знаниях!

— Возможно, — пожала она плечами и покосилась в сторону границы. — Надеюсь, она не вернется. Эльса упомянула, что ее выбросили в мир людей соперники… Кажется, Ил?

— С ее характером это и неудивительно. Думаю, она всех достала до печенок, — хмыкнул я.

— Точно, — немного вымученно улыбнулась Астер и откинулась на стену гробницы, прикрывая глаза. Я совсем не учел, что она могла устать и до конца не выздороветь, и засуетился. Не зря же Лойи впихнул мне все те зелья.

Мы расположились в стороне от гробниц. В здания не входили, но и ближе к зарослям глаймеры не шли, вдруг насекомые все-таки смогут прорваться. Астер с моей помощью аккуратно стянула с себя сапоги и штаны. Одежда была достаточно свободной, с чужого плеча, так сказать, зато не натирала все еще регенерирующую кожу. Часть процедур Астер могла выполнить сама, магия к ней вернулась: я даже залюбовался на точные движения пальцев и формирование световых рисунков. Инженеры могли создавать красоту.

На меня же легла обязанность снять бинты, вымочить их в зелье и перебинтовать заново. Действие регенерационного амулета не давало образоваться корке, на ногах уже была тонкая и очень хрупкая розовая кожица. Все в потертостях, потому что Астер пропустила процедуры. Поэтому я старался касаться как можно более аккуратно.

— Щекотно, — сморщила она нос в какой-то момент.

— Извини, — я неожиданно для себя замер, не зная продолжать ли бинтовать.

— Нет, это ты извини, я не должна была дергаться. Это лечебная процедура, от которой зависит восстановление моих ног, — серьезно ответила она и больше не дергалась, хотя и закусывала губу. Видимо, все равно было щекотно.

Потом мы собирали глаймеру: рвали охапками и складывали ко мне в заплечный мешок, запихивали по карманам и за пазуху, натирались цветами так, чтобы этот запах пропитал нас полностью. Я поглядывал в сторону руин, так хотелось зайти внутрь и рассмотреть там все. Но одновременно я понимал, что нельзя. В Академии нас с Астер ждали. И каждый час промедления — это чья-то жизнь.

— Так, здесь мы тоже закончили, — услышал я и оторвался от цветов.

Действительно, закончили. Вырывать все было глупо, оставлять пробелы в этой защите тоже. Мы же собирались вернуться к руинам. Поэтому мы оставили полосу из цветов так, как она была, только проредили ее. Астер деловито рассматривала сам цветок, что-то шепча себе под нос, наверное, предполагала, какой опыт с ним провести.

Возле кустов, у границы цветочного поля, слышался натужный гул. Наверное, когда глаймеры здесь не было, вокруг было не протолкнуться от насекомых. В таком случае уж точно никто не смог бы прорваться к границе и остаться в живых — ни с той стороны сюда, ни наоборот. Никакой альв или человек.

Но потом кто-то расчистил путь. Хотя почему «кто-то»? Эльса или подобный ей, в этом у меня даже сомнений не было. Скорее всего, они сделали это не сами, но это не уменьшало их причастности к происходящему.

— Эльса готовилась многие годы, — кивнула мне Астер, когда я высказал свои предположения. — Она же давно в Академии, и время было, и место. И подозрительные смерти тоже можно сюда приплести. Даже если она не сама что-то с курсантами делала, то могло с ее указки все происходить. Чтобы пользоваться магией, ей нужна была кровь. Так что смерти некоторых учащихся за эти годы могли быть не такими и случайными…

— Это не то, что можно разузнать на ходу, — мне не хотелось признавать, что человек мог помогать такому чудовищу как альв. Но вдруг этот несчастный был обманут или напуган? Или этому несчастному денег предложили? Второй вариант вызывал неприятие, но сколько бы я ни скрипел зубами, он был вероятнее первого.

Мы выскакивали из кустов на болота, полные хищных насекомых, очень осторожно и быстро — в венках из глаймеры и обложенные ею. Рой даже не шевельнулся в нашу сторону. Зеленое мерцание скользило дальше, между деревьев, хотя я прекрасно помнил, как стремительно эти облачка выискивали живых людей, как пытались накинуться. Да и жрали они очень болезненно. Увы, я так же сохранил все неприятные воспоминания о том, что было перед тем, как я спалил фроскуров в лесу и насекомых в Академии. Как было больно.

Дальше следовала заминка. Нужно было найти то место, где я вышел к руинам. Мой проводник в это место был подозрительным, так что я оставлял зарубки на деревьях. Теперь только надо высмотреть начало тропы.

Но Астер жестом указала мне на поведение насекомых. Зеленые рои насекомых под тенью деревьев выглядели как растянувшиеся полотна полупрозрачной искристой ткани. Они перетекали друг в друга, извивались лентами, раскручивались и отчетливо скользили в одну сторону. Именно это обнаружила Астер.

Если бы нам что-то грозило, никто бы не дернулся с места. А так мы, не сговариваясь, отправились в ту сторону, куда летели насекомые. Если животное — а именно оно скорее всего попалось в сети мелких хищников — еще живо, надо добить его и сжечь тело. Мошки и так размножались, но можно было ограничить им эту возможность.

Мы недолго плутали, старались обходить скопления насекомых. Астер пошатывалась, но упрямо шла, даже отказалась, когда я протянул руку, чтобы ее придержать. Да, она была права, вцепившись друг в друга, защититься толком мы не смогли бы. Но мне было неприятно смотреть, как она морщится — не от боли, обезболивающее Лойи тоже положил, но все равно.

— Зар-раза! — выдохнула Астер, когда мы пришли к большому скоплению насекомых. Огромное зеленое облако вилось над небольшим оврагом, на дне которого лежали два тела. Видно было их силуэты. Но почему-то облако не нападало, хотя и старалось спуститься все ниже. Возможно, у кого-то из лежащих была глаймера или банальный амулет щита. Но почему тогда жертвы не выбрались?

— Я спущусь, — решил я, но Астер отрицательно мотнула головой.

— Успеешь рискнуть своей шкурой. Есть и другой способ.

Она отошла чуть в сторону, присматриваясь к насекомым и их движению. Потом размяла не спеша пальцы, выполняя дотошно гимнастику, встряхнула руки и выставила их перед собой. Она решила создать конструкт и проредить рой — это я понял сразу. В принципе возражать было не с чего. На то нам и дана магия, чтобы многое делать проще.

— Не рано? Ты себя неважно чувствовала, — я спросил, кивнув на линии формирующегося рисунка. Насекомые зашевелились в нашу сторону, но, видимо, наталкивались на запах свежей глаймеры и замирали на месте.

— Нет, все в порядке. Даже более чем в порядке, — с удивлением ответила Астер, посматривая на свои пальцы, а потом куда-то внутрь себя — проверяла скорость восстановления. Я тоже так делал, особенно когда разучивал новое заклинание. Странная дымка возле ее лба стала насыщеннее.

— Что не так?

— Слишком быстро, — ошарашено пробормотала она. По мне так прошло около полминуты, а это далеко не быстро. Но у инженеров были другие критерии. Астер подтвердила мои подозрения: — Это «оледенение», на моем уровне тридцать восемь секунд в лучшем случае. Из-за травмы я надеялась на минуту. Но не двадцать шесть секунд!

С выдохом она выпустила заклинание: красивые узоры вспыхнули, разорвались узким направленным конусом и ушли резкими вспышками вперед, оставляя после себя падающие на землю крошечные комочки льда. Задело только самое большое облако, но этого хватило, чтобы мы увидели, что же находится на дне оврага.

— Зар-раза, — подхватил я сказанное Астер. И она согласно кивнула.

Насекомые скрывали от нас двоих. На земле лежал бледный до серости Фаннар Бетлари — с темными пятнами струпьев на шее и с неестественно вывернутой ногой. Да, он не смог бы подняться. Вот только даже не в переломе было дело, а в белой человекоподобной твари. Она вывела меня к Астер, а теперь лежала рядом с Фаннаром, вцепившись тому в предплечье зубами. Впрочем, вид тварь имела пожеванный, шкура была в кровавых ошметках, а грудная клетка тяжело поднималась и опускалась.

— Альв, — выдохнула Астер. А я заозирался, но быстро понял, что она имела в виду, и нахмурился. Сходство с изменившейся госпожой Эльсой было смутное, разве что в масти.

Я уже хотел рассмеяться, но Астер посмотрела на меня, прищурившись, и сказала:

— Уж поверь мне, я видела, во что Эльса превращалась. И поверь снова, я отлично знаю видовую классификацию магических тварей не только этого региона, но и других стран. Такой твари я не помню даже приблизительно.

— Она не похожа на… Эльсу!

— Это пока, — Астер выглядела уверенно. — Но если провести эксперимент…

— Резать не дам! Альв или нет, но эта тварь привела меня к руинам… Так что, можно сказать, спасла тебе жизнь.

— Это еще одно доказательство, что перед нами все-таки альв. Как может обычное животное убедить человека куда-то идти? — хмыкнула Астер, и я не нашел, как с этими словами поспорить. — Наверное, этому альву тоже чего-то не хватает…

— Крови? — предположил я.

— Возможно, — согласилась она. — И самый простой вариант проверить — дать эту самую кровь. Но не здесь.

— Не здесь, — кивнул я.

— Ладно, альв, а Фаннар здесь как оказался? — удивилась себе под нос Астер, когда мы спускались на дно оврага. Я едва ли секунду посмотрел на то, как она переступает по вязкой земле, подхватил ее осторожно за талию и снес вниз.

— А он пропал тогда же, когда и ты, — поделился я последними новостями. — И я честно считал, что он сбежал в Мирийку или даже дальше, прихватив тебя в качестве защиты. Но найти его на болотах?..

— Не просто на болотах, — Астер уже присела рядом с телом и ворошила его. Фаннар был без сознания, так что ее действия не причиняли ему вреда больше, чем уже был. — Он отлично знал, куда шел.

Она показала мне веточку глаймеры.

— Он хотел спасти Академию, — я произнес это вслух, но фраза звучала странно. Астер внимательно посмотрела на меня, мол, продолжай. — Но откуда он знал, чем можно всех спасти? А он ведь знал. И куда идти, и что собирать.

— Определенно. Я уверена, что он и видел там, где собирал глаймеру, меня и Эльсу, но не вмешался. Здесь он вряд ли валяется долго. Раны свежие.

— Что будем делать?

— Ты свяжешь альва так, чтобы его удобно было тащить. Я подлечу его и укреплю сон, не хватало, чтобы он проснулся до того, как я суну его в клетку.

— Хорошо. А ты? Вылечишь Фаннара?

— Не думаю, — раздался ответ, Астер показала мне на темные пятна на шее, а потом разорвала рубашку на Фаннаре — пятна и даже вздутие было на животе. — Судя по тому, что мне рассказывал Лойи, он заражен. Глаймера, скорее всего, сдерживает, но не лечит.

— Значит, мы напрасно несем ее в Академию?

— Нет, конечно! Просто для создания лекарства нужно что-то большее, чем просто залить цветочки кипятком! — она фыркнула и уперла кулаки в бока. Это выглядело слегка смешно, ведь Астер сидела на земле. Но улыбаться было нельзя, ведь она говорила серьезные вещи. — Цветы станут основой. Для разной стадии понадобится разная консистенция и дозы. Ничего, я справлюсь. А особенно, когда я добуду наработки…

— И откуда ты их добудешь? — переспросил я, слишком сосредоточился на том, как бы оторвать альва от Фаннара, не оставив последнего без руки.

— Отсюда, — она уже закончила формировать какой-то конструкт, и теперь свет медленно расплывался по голове секретаря. — Нам же нужно знать, что здесь творилось!

69. Астер

Фаннар очнулся не сразу. Я обхватила ладонями его затылок и держала голову чуть на весу, заклинанию требовалось время, чтобы нормализовать давление в черепе, вернуть сознание и стимулировать мыслительную деятельность. «Ладонь просветления» давала кратковременный эффект, и фактически пользы от нее было меньше, чем вреда. Слишком много сил она брала. Но когда нужно было срочно узнать что-то у тяжело раненного, например, кто его так ранил, использовали именно ее. Ко мне этот конструкт попал из методички по методам дознания из княжеской библиотеки. Да, маги-инженеры были не только лекарями и чиновниками.

Тогда не все конструкты в методичке показались мне полезными. Всё-таки нужно иметь определенный склад ума, чтобы причинять другому человеку вред во имя какого-то блага или просто денег. Но часть интересных советов, особенно касающихся поддержания жизни в объекте, я выписала. Скорее из интереса, чем в действительности искала что-то подобное.

Казалось, что глупо выписывать, когда можно прийти в библиотеку и все прочитать ещё раз, и даже расспросить у преподавателей. Вот только потом моя жизнь перевернулась. Пропал жених и меня выселили из комнат, хорошо хоть позволили забрать личные вещи. Так конспекты стали необходимы мне как воздух. Еще я понадеялась на собственную память и помощь Альнир. Кое-что действительно получилось восстановить. Но в магические залы княжеской библиотеки меня больше не пускали, а выдавали на руки разве что учебники для новичков и романы.

И вот сейчас я пожинала плоды своей запасливости и держала ладонь на затылке Фаннара Бетлари. И ведь он ни в чем предосудительно замечен не был. Жену потерял, растил дочь, общительный, открытый, немного плутоватый. С виду. Хотя Академия, конечно, не лучшее место для детей, но не мне обсуждать чужие проблемы и возможности, сама же в затруднительном положении. Понятное дело, что причины у Фаннара были, чтобы здесь находиться.

А теперь он лежал в овраге и имел вид трупа. Темные пятна под его кожей уже распухли, им не мешал запах глаймеры, разве что нужно было пропитаться ей полностью — пить, есть и мыться в ней. Наверное, так и делала Эльса. Она знала об опасности и себя оберегала. А вот Фаннар, скорее всего, не сразу понял или не думал, что все настолько серьезно.

Как только первое заклинание начало действовать, а глазные яблоки шевельнулись, я применила на теле секретаря диагностическое и вгляделась в результат. Да, времени у нас действительно было немного. Фаннар вот-вот должен был превратиться в обед для насекомых. Тело слишком ослабло. Наверно, только глаймера сдерживала жажду роя вырваться.

— Как он? — поинтересовался Эгиль.

Я покосилась: он как раз вязал узлы на лапах альва. Странные существа все-таки. И очень опасные. Правильно ли мы поступили, не убив его сразу? Может, безопаснее было прикончить его и прикопать? Мало ли, кем этот альв был. Конечно, он мог быть не таким как Эльса, но верила я с трудом. Так же как и в свою причастность к этим самым альвам.

Я потянулась к собственному лбу, но не нащупала там ничего. Возможно, чтобы забрать у меня что-то, Эльса должна была это что-то во мне найти и привести в рабочее состояние, так сказать. Других причин странностей с магией, которые теперь со мной творились, я не видела.

Впрочем, странности были неопасные и даже полезные и могли подождать, пока мы не выберемся из болот обратно к Академии и не решим проблему с насекомыми.

— Долго не протянет. Потом придется очень быстро отсюда бежать. Зрелище будет не из приятных, — я представила, как разрывается натянувшаяся кожа на животе Фаннара, и поморщилась. Нужно двигаться быстрее, на его месте мог быть любой из жителей Академии.

— Да, я представляю, — кивнул Эгиль. Он как раз закончил с телом, обложил его цветами, чтобы насекомые не продолжили есть альва, перемотал своей же рубашкой. Почти готовы были и носилки: несколько гибких веток, связанных вместе — так тащить тело будет легче.

— Агда… Агда! — стонал Бетлари, а потом что-то невнятно бормотал, еще и переходил на диалект юго-восточных винданских земель. Тогда его слова становились тягучими и становилось не различить, где закончилась одна фраза и началась другая. Благо, Эгиль замер рядом и подсказывал то, что я не поняла.

Фаннар был в сознании фрагментарно. Пока я держала его, речь становилась внятной, а признания четкими и откровенными. Видимо, он решил открыть сердце перед смертью, а возможно покупал своими словами обещание Эгиля позаботиться о его дочери. Но когда действие заклинания заканчивалось, его речь становилась еще более неразборчивой.

Он знал, кто такая Эльса. Впрочем, об этом было несложно догадаться. Так же как знал, что глаймера действует против насекомых. Все-таки природа не терпела абсолютных неуязвимых хищников. Вот только о заражении он не думал. Никаких симптомов же не было.

Я могла рассмеяться ему в лицо, потому что между «не было симптомов» и «не нашел симптомов» пролегала целая бездна. Но прерывать Фаннара было нельзя, он и так все старался сбежать от меня в обморок, не пролив свет на происходящее. Альвы или кто еще с ней, с Эльсой, меня больше сейчас интересовал рой.

— Агда была перспективным ученым… У нас был грант от торговой гильдии Ренгальдора.

Эгиль губами прошептал «жена», и я кивнула. В принципе, торговцы часто так поступали: давали деньги тем, кто мог принести прибыль. Не просто так, естественно, был договор и огромное количество пунктов, за которые исполнитель мог здорово задолжать торговцам. Но если все исследования проводились верно, даже отрицательный результат оплачивался.

— Эти лягушки… Она потратила на них четыре года…

Эгиль с недоумением посмотрел на меня, но я отмахнулась, мол, поняла, о чем Фаннар, потом расскажу. Неудивительно, что здешние болота притягивали тех, кто хотел поживиться. И то, что фроскуров морфировали, тоже меня не удивило, сама же разделывала. Даже немного завидно стало: морфирование живых существ — сложная вещь. Так быстро справиться с задачей — всего-то четыре года, жена Фаннара действительно была очень перспективной.

Было у меня подозрение, что если бы в жизнь Фаннара Бетлари и его жены не вмешалась Эльса, то или эти двое сейчас были бы живы и богаты, или уже давно лежали где-нибудь в окрестностях, обглоданные до костей.

А так вышло то, что вышло.

— Значит, она была магистром метаморфики?

— Нет, но должна была стать, — ответил Фаннар.

Я понимающе присвистнула. Даже среди лекарей проще стать магистром, а они — общество, которое не любит нововведений, в их среде сложнее найти тему для исследования, чем провести его. Я потому выбрала алхимию — больше возможностей. А метаморфика — очень узкое направление. Очень проблематичное и опасное. Нужна была хорошо укомплектованная лаборатория. От многих органических вещей спасенья нет, а живые организмы восстанавливались и имели тенденцию размножаться и пожирать все вокруг. Рой был очень хорошим подтверждением моих мыслей.

Но жена Фаннара пошла к магистерской окольными путями: не восхищать и ужасать темой магистерской работы, а удивить комиссию своей практичностью. И договор с торговцами очень помог, как раз появились средства на ингредиенты, оборудование и переезд на Мирийские болота. Работа шла полным ходом, морфировать фроскуров было занятие не из легких, особенно учитывая способ их размножения. Чтобы закрепить новые особенности, нужно было найти гнездо. За этим делом пара и углубилась в болота.

Задача была сложной, но Фаннар закупил амулеты, да и кроме него и жены в отряде были еще охотники. Несколько раз приходилось возвращаться ни с чем, чтобы пополнить припасы. Благо, была возможность за небольшую плату остановиться в Академии. Именно там они с Эльсой и встретились. И та предложила сделку.

— Лучше бы сгинули на болотах, — в сердцах сказал Эгиль. Я его понимала, но если не супруги Бетлари, то кто-то еще согласился бы на предложение Эльсы. Тем более что выглядела она безопасно — старушка, которая сама себе на уме.

Старушке было нужно не так и много: сопроводить ее к руинам на болотах и очистить их. Для этого надо было убрать кое-какую живность — насекомых, но у отряда были амулеты огня и воздуха. На этот счет никто не беспокоился.

Вот только с насекомыми в руинах было не все просто. Старушка умолчала о воздействии на сознание, фактически большая часть отряда стала жертвами, чтобы остальные получили мгновение передышки и смогли хоть как-то противостоять.

На этом моменте воспоминаний Фаннар задергался, слишком сильными были переживания, а ведь сейчас ему как раз волноваться была нельзя. Я и так держала его на коротком поводке, постоянно обновляя заклинание.

— Фаннар, слушай меня. Это прошлое. Нам нужно знать. Мы договорились. Ты помнишь? — попыталась я дозваться его, склонившись чуть ли не к самому лицу. Эгиль тут же вцепился в мои плечи и отодвинул от тела.

— Ты с ума сошла? — прошипел он. — А если заразишься?

Но мне было некогда. Узнали мы только предысторию, а Фаннар уже готов был покинуть нас. Его глаза налились кровью, зрачок сузился, проступила сосудистая сетка на коже, опухшие живот и пятна дергались, вот-вот грозя разорваться. Его трясло от боли, хотя я влила в него остатки обезболивающего, которое нашла в сумке Эгиля. Но когда тело проедают изнутри, пара капель зелья вряд ли поможет.

— Помогите ей, помогите, — почти неживой Фаннар цеплялся скрюченными пальцами за мой плащ. — Моя Агда… спасите ее!

— Я-то помогу. Но надо знать, от чего спасти. Не смей дохнуть! — потребовала я. Но разве что-то можно было добиться от невменяемого человека на грани смерти.

— Надо уходить, — скомандовал Эгиль.

— Еще чего! — у меня было другое мнение.

Мы столкнулись с Эгилем взглядами на пару мгновений, не больше. Он ничего не сказал. Впрочем, и так было ясно, что он имел в виду: что мы рискуем и нужно убраться отсюда. Он не скрывал эмоций: побелевшие губы, сжатые кулаки, прищуренные глаза — не от злости, скорее от беспокойства. Я видела в его исполнении и то, и другое — и могла сказать почти точно. Беспокойство было приятным, но несвоевременным. Я же не безголовая, чтобы рисковать собой просто так. Рисковать нами.

Я не отвела взгляда, попыталась передать свою уверенность. Эгиль все еще хмурился, но кратко кивнул, мол, делай, что нужно.

— Не получится, уберемся отсюда. Пока оттащи свою добычу из оврага, чтобы не хватать его, кода потребуется срочно бежать. И возвращайся, мне нужна помощь.

— Что ты хочешь сделать? — уточнил он.

— Парализовать его, — я уже всерьез приглядывалась к извивающемуся Фаннару. Своими шевелениями тот лишь усиливал активность насекомых и приближал свою смерть.

Частная вариация диагностического конструкта поможет мне не добить его, а только лишить чувствительности. Жаль, нельзя сделать это магией, придется резать кожу, чтобы добраться до позвоночника и его содержимого. Я, конечно, о таких операциях читала, но никогда не видела и тем более не делала. Да и в примере речь шла об операции на поврежденном спинном мозге. А я собиралась все сделать наоборот — повредить, а не лечить. Но лечить тут уже нечего.

— Дышать-то он сможет?

— Будешь крепче держать, больше шансов, что сможет, — шикнула я на Эгиля. Нож был ясно не подходящим инструментом для таких операций. Фаннар вовремя потерял сознание, а я и не удерживала его.

— Игла или булавка есть? — я похлопала себя по карманам. Но шансы были минимальны.

— Сейчас, — Эгиль вытащил из своей сумки брошь — красивую, явно не мужскую, с синим камнем — и безжалостно обломал. Протянул мне металлическую иглу. Не совсем то, что нужно, но лучшего все равно нет.

Руки слегка тряслись, пока я не приставила нож к коже и не сделала первый надрез. В этот момент перестали болеть ноги, на которых пришлось сидеть, больше не кружилась голова, и не мешал звук шелестенья насекомых. Полностью оголить участок позвоночника, выбрать один из позвонков в шее, проследить за диагностическим заклинанием. Травма нужна была легкая, желательно конечно чувствительность убрать, но и паралича рук и ног было достаточно. Когда доступ был расчищен, вместо ножа я взяла иглу, медленно обхватила ее магией — переносить предметы так можно, но сложно, энергозатратно и ничего кроме пушинки или тонкой щепки не поднять — и нанесла «легкие повреждения спинного мозга». Совсем как это было в учебнике.

Как только операция прошла, я снова задрожала. К альвам все, устала как проклятая!

— Он жив? — уточнил Эгиль. Я пожала плечами, еще одно диагностическое заклинание пришлось почти что выдавить из себя.

— Да, жив, — обрадовала я нас и попыталась собраться с силами. Надо было снова будить Фаннара и выдавить из него все, что нам нужно знать.

Внезапно в ногах неприятно закололо, и я покачнулась, неуклюже взмахнула руками и чуть не завалилась на спину. Но упасть не успела. Эгиль прижимал ладонь к моим лопаткам и держал меня. Его руки не дрожали, в отличии от моих. И от чужого спокойствия я тоже чуть расслабилась. Да, я и сама бы справилась, пусть и не сразу, но удобнее ведь, когда рядом был тот, кто поддержит. И прикроет на случай нападения.

— Возвращаемся к вопросам, — уже более собрано произнесла я, сосредоточилась на заклинании и потянулась к Фаннару.

70. Эгиль

Мы возвращались в Академию быстрым шагом. За моей спиной над заболоченным лесом вился столб дыма. Когда Фаннар Бетлари перестал дышать, я воспользовался амулетом и сжег его тело. Выбираться из оврага пришлось быстро, не потому что времени было мало и нас ждали в Академии, просто дым был очень вонюч.

Я не чувствовал никакого сожаления от того, что на моих глазах умер знакомый человек. Мы не были близки, а последние слова перед смертью показывали Фаннара в новом свете. Нет, ужасаться было не с чего, просто я окончательно понял, что не поступил бы как он. Я бы не потерял жену. Не рискнул бы здоровьем ребенка.

Хотя я никогда и не был на его месте.

Я никогда не оставался без средств, не сдыхал от голода, не носил затертую до дыр одежду, не жил на грани, не протягивал руку, чтобы просить о милости. Я был рожден принцем, это накладывало ограничения, но привилегий также было немало. Будь моя жизнь другой, возможно, я тоже хватался бы за любую возможность обогатиться и зажить, как хотел. А может, и нет, кто знает...

Но каждый из нас сам решает — делать что-либо или остаться в стороне.

Фаннар Бетлари и его жена не были нищими. Они просто хотели больше — разумное желание для амбициозной пары. Никаких заговоров и тайных планов, лишь одно просто человеческое желание. Они рискнули. Но удача от них отвернулась, а расплачиваться за их решения теперь приходилось другим. Нам с Астер, Академии, маленькой Агде.

Астер держала Фаннара в сознании до последнего, но в итоге его тело отказало — нельзя заставить работать то, что давно сломано. Внезапно он перестал отвечать и реагировать на заклятие, просто обмяк, будто из него вытащили все кости. Астер низко склонилась над телом на пару секунд, а потом подскочила на ноги, жестом показывая мне, что нужно спешить.

И мы поспешили. Правда, синеглазку пришлось придерживать. Не с ее ногами куда-то бежать!

Вытащить из Фаннара удалось не все. Но главное — дорогу к Академии и место, где была лаборатория его жены — он открыл. Последнее добывали с трудом и уговорами, да и то он сдался, потому что там остались его записи с исследованием глаймеры. Астер, конечно же, прошипела что-то вроде «любитель-непрофессионал», но, к моему удивлению, не стала утверждать, что сама со всем разберется.

Свою дочь Фаннару спасти хотелось. Он и шел на болота за глаймерой не ради других, а ради дочери. Он любил ее. Но по мне, так это была странная любовь. Вместо того, чтобы уехать из Академии и показать дочь лекарям, он не оставлял надежды получить выгоду. И вроде бы верно: с деньгами лечение Агды будет и быстрее, и надежнее, можно, обратиться к магистрам — самым могучим лекарям. Но чтобы добыть эти деньги, Фаннар был вынужден задержаться в Академии на годы. А это в свою очередь влияло и на здоровье дочери… Замкнутый круг? Нет, я так не думал. Но я и не Фаннар Бетлари

— Любые документы сэкономят время, даже если исследования проводились непрофессионалом, — вздохнула Астер.

Вот только эти записи еще достать нужно было. А как я понял, рядом с этой лабораторией стоило быть осторожнее. И виной тому была вовсе не Эльса.

— Мы нашли то, что можно хорошо продать, — в горячке уверял нас Фаннар. — Старуха сказала сжечь в руинах всю живность. Только я сжег не все, а Агда унесла с собой часть основы, гнезда… Рой, он же не просто так, насекомые… они же — Агда сразу поняла — морфированные. Новый вид морфированных существ — очень аккуратно выведенных — агрессивный, целостный, с механизмами защиты и активным природным размножением!

— Это ж сколько за такое денег отвалят, да? — хмыкнула Астер. Я покосился на нее недоуменно, и мне объяснили быстрым шепотом: — Следы изменений в любом морфированном организме будут заметны при магических исследованиях, даже если вид совершенно новый. Просто следы, не сами изменения. Это как с твоими шрамами: есть они и огонь, но что именно причина этому — нужно искать. Но можно провести исследования и присвоить результаты! Если никто не заявил об эксперименте, не подал заявку с описанием и не внес в реестр, конечно. Процедура присвоения долгая, но за отличный экземпляр заплатят очень хорошо. Щедро.

Мне осталось только головой покачать. А Фаннар захлебывался слюной и кровью и рассказывал дальше. Как, потеряв половину отряда, они выполнили договор с Эльсой. Как Агда нашла гнездовье нетипичных насекомых, причем находилось оно в специально сделанной тумбе. Кто-то когда-то поместил гнездо внутрь полого камня. Агда забрала небольшой кусок. Остальное пришлось сжечь.

— Это был эксперимент…

Я мог бы придушить Фаннара, если бы тот и так не был при смерти. Они не знали, что насекомые выводятся не только из гнезда, где сидели большие жуки-матки и было полно питательных веществ, которые приносили другие мошки низкого ранга. При необходимости рой мог размножаться, используя как носителя людей и животных. Теплые и питательные существа — подходящий рацион для хищных насекомых. Всего-то нужно попасть внутрь организма, на слизистую оболочку и закрепиться, а дальше — рост, питание и деление, — рабочие особи умирали и производили себе подобных — способных собирать и нести пищу к жукам-маткам.

Лаборатория была сооружена, чтобы исследовать фроскуров, а не рой — слишком опасный и мелкий. Но Фаннар хотел денег, его жена и ее коллеги — признания.

— Работать с такими организмами можно только в стеклянном кубе и с постоянным магическим щитом, — Астер отнеслась к затее пары скептически. Впрочем, как показало будущее, лучше было им не лезть и ничего не брать из руин.

Конечно, был несчастный случай. Конечно, никто не был виноват, а последствия постарались убрать. Но рой очень живучая зараза, пусть доступа к маткам не было, но это не мешало размножаться иначе.

Впрочем, как оказалось, люди и насекомые очень похожи. И там, где остальные звери не выдерживали и сдыхали, трое исследователей — те, кто выжил — успели выбраться из лаборатории и даже ее заблокировали, больше половины залов была перекрыта. Фроскуры разбежались. Гнездо осталось внутри, а от отдельных скоплений насекомых избавились. От тех, которые летали снаружи — да, но не от тех, которые уже жили в людях.

— Не сразу заметили… — скрипел Фаннар. — Потом Агда обнаружила, что беременна. Невовремя, конечно, но чего волноваться?...

Действительно, волноваться было нечего. Деньги будут, фроскуры смогли сбежать на болота и плодятся — поймать можно, а то, что люди пострадали и насекомых не удалось изучить… Так после родов этим можно было заняться. Набрать другую группу помощников, договориться с Академией...

Я слушал его и больше хмурился. Нельзя же так бездумно творить все, что в голову взбредет! Или можно? Они же так и творили: алхимик — в своем подвале, гвардеец — на улицах Фрелси, Эльса — на Мирийских болотах. И чета Бетлари тоже недалеко ушла.

Ребенок родился нездоровым. И с тех пор не стало лучше, я видел Агду, и мне ее было искренне жаль. Лекарям ребенка показали, но от вопросов, откуда такая болезнь, Бетлари пришлось бежать.

Они были уверены, что сами со всем разберутся. В Академии их и второй раз приняли хорошо, даже рабочие места предложили. Только Агда жила недолго, после беременности насекомые развились в ее организме очень быстро. Изменения стали заметны. Умирать она ушла на болота. И там осталась.

Я был вне себя от ярости, даже шрамы неприятно зудели. Именно Фаннар расплодил насекомых в округе. Неспроста же никто о подобной твари не слышал и описания ее нет. Может, гнездо удерживало рой возле руин у границы, а может, еще были какие причины. Но Фаннар не смог сжечь один из источников заражения.

— Что ты сделал с телом? Нужно было сжечь тело!

— А ты бы смог? Уничтожить тело любимой женщины? Неужели не дрогнула бы рука? — уколол меня Фаннар.

Я на мгновение задумался и представил: женские лица мелькнули перед глазами — матери, сестры и почему-то Астер. Хотя понятно почему, мы в последнее время часто виделись. А опасные ситуации сближали, это я ещё во время обучения в школе гвардейцев заметил. Поднимется ли у меня рука даже на мертвое тело?..

— Так, хватит нести бред, — вдруг прикрикнула Астер и пребольно ткнула мне локтем в ребро. — Над чем тут думать? Чему дрожать? Мертвая любимая — уже мертвая. И если у тебя нет сексуальных пристрастий к насекомым, то, конечно, уничтожить источник угрозы. Потому что смертей иначе станет больше! А страдать можно и потом.

Я хмыкнул. Ее слова были правильными, даже слишком. И очень характерными для воинов. Вот только Фаннар поступил как обычный человек.

Одно хорошо: своими действиями супруги Бетлари сильно испортили план Эльсы. Если бы не заново расплодившиеся насекомые, альва уже несколько лет как покинула бы Академию. И мы бы не узнали о свойствах глаймеры. Она сразу поняла, что Фаннар не уничтожил гнездо, выставляла требования, предлагала помощь. Вот только Фаннар не верил больше никому, а Эльса не предлагала лечения, так, намекала и только.

Глупо все произошло, да и закончилось несчастливо. Но ничего изменить уже было нельзя.

Мы шагали на приличной скорости. Я тащил за собой альва, на скорую руку сделанные носилки подскакивали на кочках, хотя выбирал я дорогу относительно гладкую. Астер молчала, иногда качала головой, видимо, пытаясь распределить полученные знания по полочкам. Перед моими глазами в тот же миг возникло видение: Астер сортировала листы бумаги на множество стопок и вид имела суровый и торжественный. Такие видения меня не удивляли, еще бы, идти уже который час и сосредоточенно посматривать по сторонам — очень сильно выматывает. Впрочем, синеглазке явно было хуже: и она ногами перебирала медленнее и медленнее. Даже синяя дымка у лба почти исчезла, наверное, от усталости.

— Здесь пометка, не отставай, — она махнула мне рукой. Поскольку я тащил ношу, то Астер выглядывала отметины на деревьях и камнях, которыми отмечал путь Фаннар.

Сколько еще идти? Три часа или пять? Позади три использованных амулета и с десяток убитых фроскуров. Большие твари не попадались. Астер даже прочитала мне лекцию по повадкам магических тварей. Не до конца, голос с каждой репликой становился все тише и более сиплым. Просто вода уже никак не помогала.

Конечно, Астер упала. Я настолько погрузился в мерное перебирание ногами, что даже не сразу понял, что синеглазка летит в лужу.

— Все, доходилась, — нервно улыбнулась она. Но останавливаться надолго и отдыхать было нельзя. Зелий тоже не осталось. А магии, которая бы влила в нас силу и свежесть, не существовало. Во все времена люди предпочитали для этого или выспаться, или пожевать какой-нибудь корень. Искать сейчас траву было невозможно. Я не разбирался, да и время зря тратить.

— Залезай, — скомандовал я и присел рядом с Астер.

— Ты меня понести хочешь? Тогда мы станем легкой мишенью, — нахмурилась она. — Может, просто посидим немного…

— Нет, только остатки сил потеряем, — я повернулся к ней спиной. — Залезай на спину, понесу тебя так, как раз удобно будет носилки тащить.

— А опасности болота?

— Если что случится, брошу. И вообще, ты же маг и руки у тебя будут свободные, придумаешь что-нибудь, — я хмыкнул и выразительно посмотрел на Астер через плечо. Она рассмеялась и покачала головой.

— Нет, предложение, конечно, очень заманчивое. Сесть симпатичному парню на шею — это мечта многих девушек…

Я не знал, что лучше — скорчить серьезное выражение лица или расплыться в улыбке. Понятное дело, что слова о симпатии были только игрой. Я помнил, как выглядел в зеркале. Но было немного приятно. Слегка шевельнулось притупленное мной желание покрасоваться.

— Я лягу на носилки, думаю, они выдержат. Альвы меня не пугают. Особенно бессознательные, — и в подтверждении своих слов подвинула тушу альва в сторону и сама прилегла. — М-да, еще полдюжины веток здесь не помешали бы.

Я улыбнулся, видно было, что Астер не переубедить. Но тащить двоих я смогу, так что присмотрелся к ближайшим деревьям и пошел рубить недостающие ветки. А стоило переделать носилки, как Астер тут же прикорнула на них и отключилась. Я на всякий случай присмотрелся к альву: но нет, тот валялся и не подавал признаков жизни, кровь уже не сочилась, заклинание Астер немного подлечило его. Носилки, конечно же, значительно потяжелели, но я навалился и потащил. Ноги шли, глаза смотрели — так что путь надо продолжать.

71. Астер

Я проснулась от лёгкого дискомфорта, недостаточного, чтобы открыть глаза, но его хватило, чтобы разбудить меня. Это была не боль, так, лёгкое жжение возле ключицы. Я даже не удивилась. После того как Эльса оставила там след от своих клыков, раны не просто жечь должны, а ныть, болеть и тянуть. И я надеялась, что альвы неядовитые. Иначе яд уже бы сработал.

Видимо, из-за критического состояния организма и постоянного напряжения рана меня не беспокоила, так же как разрезы на запястьях и остальные царапины и синяки. Или помогала примочка, наложенная Эльсой, чтобы я не сдохла раньше времени, а потом зелья, которые принес Эгиль. А теперь их действие прошло.

Недовольно постанывая, я хотела перевернуться на другой бок. Не получилось. Резкая неприятная боль оттого, что мне в бок что-то впилось, заставила меня передумать. Я охнула. М-да, совсем забыла. Меня же тащат на носилках из веток, а под боком и частично даже на мне альв. Впрочем, опасности я не чувствовала — альв был связан, а заклинание должно было продержаться гораздо дольше, чем я спала.

— Все в порядке? — спросил Эгиль.

Я запрокинула голову и открыла глаза. Вид мне открылся занимательный: спина, обтянутые грязными штанами ноги и спутанная веревкой рука — так, наверное, было больше уверенности, что импровизированные носилки не выскользнут из хватки. Мышцы бедра двигались, ткань слегка обхватывала ноги, намекая, что уж кто, а Эгиль в отличной физической форме. Приятно смотреть.

— Да, в порядке, — я хрипло ответила. Очень хотелось промочить горло, но двигаться... Нет, сил до сих пор не было. Хотя я и провалялась на носилках какое-то время. Интересно, сколько? — Как долго я уже сплю?

— Не знаю точно, пару часов, может, больше, — не поворачиваясь, ответил он. Дыхание было напряженным. Эгиль устал. Видимо, даже мои вопросы отвлекали его от дороги.

Я попыталась вспомнить, есть ли что из заклинаний, способных нам помочь в данной ситуацию. Но если и были несколько конструктов, позволяющих справиться временно с перенапряжением мышц, как правильно применить их, я не знала. Сейчас бы полистать парочку справочников, но увы, я могла только лежать и, прикрыв глаза, не мешать Эгилю идти, не сбивать его. Его движения были размеренными, меня снова убаюкивало. Это несмотря на душный запах болот, который не могла перебить даже глаймера. Но меня эта вонь уже не смущала. Привыкла, наверное.

Когда жжение у ключицы вернулось, я снова поморщилась и постаралась не думать о неприятных ощущениях. Мысли перескочили на лабораторию. Осталось ли что-то из зелий на складе или Лойи выгреб оттуда все? Хватит ли мне оборудования, чтобы провести исследования глаймеры? А самой глаймеры хватит? На ком проводить испытания?..

Мы с Эгилем не говорили вслух о том, что нас ожидает в Академии. Понятное дело, что за эти неполные сутки кто-то умер. Успели ли уменьшить распространение активного роя? Не станется ли так, что по возвращению нас ждали вымершие комнаты, полные жужжащих насекомых. Тогда ни о каких исследованиях и речи бы не шло. Пришлось бы все сжечь. Очень страшный исход. Я все-таки надеялась, что ситуация окажется не настолько плохой.

Даже если все закончится хорошо, придется эти болота глаймерой засеивать. Чтобы отвадить насекомых, которые явно не только людей заразили. А если не закончится, то тем более… Странно, что раньше рой не распространялся по болотам. Скорее всего, что-то его контролировало. Я пообещала себе вернуться к руинам, если все закончится и буду жива и способна куда-нибудь вернуться… Нет, когда все закончится.

Слабость кружила голову, с закрытыми глазами переносить ее было легче, так же, как и жжение в груди. В принципе такое самочувствие не было удивительным. Но все-таки я надеялась, что после короткого сна мне станет легче. А тут… странно как-то… Впрочем, думать тоже сил не было.

А Эгиль все продолжал идти. И, казалось, все-таки вывез нас куда-то к людям. Потому что волны болотного запаха стали менее насыщенными, а звуки четче — птичьи трели, шорохи лесной жизни. Дышать и правда стало легче. Вот только сквозь запах болота и глаймеры прорывался еще один — запах крови. Теперь странностей стало достаточно, чтобы я из последних сил открыла глаза и попыталась пошевелиться. От усилий в голове будто белые вспышки мелькали.

Первым делом я опустила глаза на собственную грудь и обнаружила весьма неприятный сюрприз. Открытые внимательные глаза альва. Он не спал. А из пасти то и дело медленно высовывался розовый язык, который слизывал капли крови, выступающие из раны на моей ключице. Эта зараза отковыряла примочку, растревожила ранки и теперь подсасывала мою кровь! И скорее всего магию.

Страх скопился где-то в животе, вынуждая действовать. Увы, я только возмущенно засопела, сил на крик, а тем более, чтобы ударить и оттолкнуть альва, не было. И как только альв смог сбросить такое заклинание? На них по-другому действовала магия? Мысли скакнули в сторону научного интереса и возможных защитных механизмов, которые должны приостанавливать действие того же наведенного сна. А может, это даже не сопротивляемость, а наоборот, поглощение?

Я мысленно выругалась: о чем я вообще думала? Сейчас это чудовище обнаружит, что я в сознании, и вгрызется мне в горло!

Хотя почему не вгрызлось до сих пор? Набиралось сил?

Следующая попытка отстраниться и как-то обратить на себя внимание Эгиля стала удачнее. Я отшатнулась и увильнула от потянувшегося за очередной партией крови языка. Альв поднял на меня взгляд: теперь его лицо нельзя было назвать мордой, оно стало еще более человекоподобным. Ноздри его раздувались, глаза сузились. Мой взгляд тоже был далек от добродушного.

Сейчас бросится, поняла я. Все, что оставалось, обозвать себя самонадеянной идиоткой и собрать все силы, чтобы как-то вывалиться из носилок на землю. Получилось. Со стоном я упала среди корней, носилки рванули вперед, став легче. На мгновение меня опалил страх, что Эгиль не заметит моего исчезновения. Слишком сильно он зациклился на том, чтобы идти вперед. Но нет, спустя полдюжины шагов он понял, что не так, и остановился.

— Астер? — он обернулся и, долго моргал, прежде чем остановить свой взгляд на мне. Он слишком вымотался, был на пределе возможностей. Так что неудивительно, что хваленая реакция магов-стихийников не сработала.

Я искренне пыталась промычать, даже руку поднять — указать на альва, оставшегося на носилках. Но тот и так догадался, что минутой раньше или позже, а его раскусят. И скотина, нализавшаяся моей крови, вдруг оттолкнулась от носилок, кубарем скатилась по другую сторону от них и, прискакивая на не до конца освобожденных ногах, прыгнула за дерево. Руки у альва вроде бы остались связанными, а вот ноги стали видимо тоньше и изящнее, достаточно, чтобы выпутаться. Сказать, что я удивилась, это ничего не сказать!

Эгиль, конечно, кинул вслед альву какое-то заклинание. Может, достал, но скорее всего нет. Очень живучая это зараза. Я разозленно простонала: и ведь должна была сообразить, что альв так изменится. Эльса же менялась, хотя и не сильно. Была бы не ранена и не сбита с толку, то сообразила бы. Но не сейчас. Мне вообще повезло: альв меня не сожрал, хотя мог.

Эгиль выругался, посмотрел на меня каким-то диким взглядом и быстро упал на колени рядом со мной. Он подтянул меня к себе на руки, чтобы я не валялась на влажной земле, осмотрел рану на ключице. От Эгиля пахло усталостью и жаром, и болотом, но этим запахом провонялось все вокруг.

Он пытался помочь. В карманах своей куртки нашел платок, видимо, хотел прижать и успокоить кровотечение, но выглядел этот кусок ткани неважно — как грязная тряпка. Нервным жестом Эгиль запихнул его обратно, подтянул меня выше и коснулся языком сочащейся ранки. Объятья неожиданно показались ужасно горячими, даже болезненными. Я вздрогнула, хотела уже сказать, что польза от зализывания ран так и не была полностью доказана. Но уступила, приняла помощь, пусть и такую. Не совсем научную.

— Пей, — он отстранился, а фляга с остатками воды оказалась передо мной. Я даже пошевелилась, чтобы поднять руки, но постоянно держать что-то еще не могла. Эгилю пришлось поить меня самому.

— Извини, — сказал он, когда влил в меня всю жидкость. Впрочем, ее там было не так и много. По хорошему, мне бы влить в себя три флакона восстанавливающегося и столько же поддерживающего, вот только до зелий еще добраться надо.

— Ты не виноват, — нахмурилась я. Язык уже слушался, хотя и казался онемевшим. Мне вообще повезло, действие регенерационного амулета все еще не прошло, последствия кровопотери пройдут быстро, нужно только пить больше. И желательно есть, все-таки регенерация сильно бьет по запасам организма, постепенно превращая меня в учебное пособие по строению скелета человека.

— Надо было мне внимательнее быть.

— Надо было, но мне! — твердо сказала я, стукнув Эгиля по руке. — Все живы, и на этом остановимся. Надо дальше идти.

Из объятий выбираться не хотелось, чужое тепло было приятным. Жаль только сидеть так нельзя долго.

— Тебе лучше? Ты уже не такая бледная, — повернул к себе мое лицо Эгиль. М-да, для него, наверное, шоком было: мало того, что альв освободился, так и я была бледная и белая, чуть ли не при смерти с виду.

— Да, ты все более-менее. Не умираю, — краем губ улыбнулась я и чуть отстранилась от его теплой груди. — Надо идти дальше.

— Носилки бросим. Я соберу глаймеру, — он кивков указал на разбросанные цветы, альв, когда сбегал, разнес сложенные тюки вокруг носилок.

— Я не смогу так сразу идти, — предупредила я, но Эгиль только хмыкнул.

— Конечно. Ты понесешь глаймеру, примотаем к твоей спине, а я понесу тебя. Так подойдет?

Конечно, я согласилась. Потом были попытки залезть Эгилю на спину. Меня даже пришлось приматывать к его спине, хотя ноги на его талии я скрестила уже с новыми силами. Мой плащ стал замечательной котомкой, правда, узел неприятно давил мне на грудь, но лучше так, чем если бы цветы вывалились где-то по дороге. У Эгиля на груди тоже был примотал тюк. А его сцепленные за спиной руки не давали мне свалиться, хотя я, конечно, еще держалась за шею. Вдруг какая опасность?

Лес все густел и казался бесконечным. Я даже отчаялась, заподозрила, что Фаннар обманул нас и вывел нас куда-то не туда своими отметками. Но неожиданно за очередным деревом возникла дорога — та самая дорога, которая соединяла Марийку и Академию. Обознаться было невозможно, она здесь такая была одна. Я бы даже пустила слезу, только я еще не совсем сошла с ума тратить драгоценную воду на такое. Уже потом, когда все закончится, можно будет выплеснуть эмоции, но не сейчас.

— И теперь в какую сторону? — пробормотала я себе под нос. И тут же сама ответила. — Туда.

Эгиль показал рукой в том же направлении. Хотя лес выглядел одинаково, был небольшой уклон дороги в сторону Академии, его мы с Эгилем и заметили.

— Уже скоро, — прохрипел он и ускорился. Его шаг стал более упругим и уверенным. Он явно мобилизовал последние силы.

Но оно стоило того: еще полчаса — и мы увидели Академию.

72. Эгиль

Академия встретила нас тишиной, а мы не спешили близко подходить, как бы ни хотелось бежать к воротам. Я снял Астер со спины, стянул тюк с глаймерой и наслаждением потянулся — болело все, даже кожа головы. Хотя последнее скорее от того, что Астер, пытаясь удержаться, несколько раз хватала меня не за шею, а за волосы. Даже хорошо, что они у меня недлинные, а то страдал бы больше.

Мы выжили и дошли, даже не верилось. Если бы не альвы, то Астер никто бы не украл, но и благодаря этим самым альвам я ее нашел. Хотя и тот, кто помог мне, не сделал это бесплатно, зараза! А мы его от роя спасли. И ведь я при случае сам бы отдал своей крови, не стал бы жалеть. Но зачем было доводить Астер? Рушить доверие?

Хотя о каком доверии могла идти речь? Это наши слова и чувства, может, у альвов в чести совершенно другие вещи. Выгода или обман, или?..

— Идем, — потянула меня за рукав Астер. Она шла, пошатываясь, но ноги ее пока что держали. Я нахмурился и быстрым шагом нагнал ее.

— Держись позади меня, — запихнул я ее себе за спину.

Астер, конечно, посмотрела скептически. Я тоже не выглядел полным сил. И да, перед глазами немного двоилось от усталости. Я сам был не уверен, что смогу среагировать на опасность в ту же секунду. Но дело было не в том, что я не доверял, или в том, что я сильней физически. Сейчас мы были слабы почти что одинаково. Просто Астер была магом-инженером, а это значило, что ей в любом случае нужно больше времени на заклинание, чем мне. А также — что она сможет вытащить нас из передряги, когда на меня нападут. Я дам ей лишние секунды для действия.

Мы не решились ломиться в главные ворота, а боковая калитка, конечно, оказалась заперта. Правда, стоило нам выйти из тени деревьев на дневной свет, как за решеткой задвигались тени, а потом дверца распахнулась. Оттуда на нас уставились круглыми от удивления глазами старшекурсники, я не помнил их имена, узнал по лицам.

— Магистр, живая, — прошептал один из них.

— Еще с утра была, но без воды скоро могу и помереть, — хмыкнула Астер и предложила: — Так, может, пропустите. Я еще и спать хочу так, что лягу прямо здесь под стеной.

И все завертелось. Нас с воплями радости уволокли внутрь Академии, мелькали лица и чужие руки, кто-то поддерживал меня за плечи, рядом несли Астер. Не уронили бы! Я слышал голос мастера Рольва, но кружение перед глазами стало сильнее. Добрались, надо же, теперь можно расслабиться.

— Все хорошо, ты справился, отдыхай, — тяжелая чужая ладонь на плече, голос знакомый, кажется, это гран Дари. Где-то рядом мелькнуло что-то серое — не иначе, Лойи. К моим губам прикоснулось холодное стекло. Зелье было противным, а спать от него захотелось еще сильнее. Я, конечно, попытался возразить. Ведь сейчас не время, да и касательно глаймеры нужно объяснить.

— Отдыхай, приказ директора. Пара часов ничего не изменят, — угомонил меня мастер Рольв, курсанты уложили меня на кушетку в кабинете лекаря. На соседней уже спала Астер, чуть дальше расположилась маленькая Агда. Она смотрела на меня круглыми темными глазами, немного любопытная, немного испуганная. А ведь мне придется рассказать ей о смерти ее отца.

— Спи давай! — потребовал мастер. — А то на вас с красавишной смотреть страшно…

И я сдался, откинулся на подушку, набитую шерстью, и мгновенно заснул. Даже не успел подумать, что нахожусь не в одиночестве, что другие могут увидеть проснувшийся ночью огонь. Но я слишком устал, чтобы волноваться.

Кошмаров не было, мне совершенно ничего не снилось — никакой боли, чужих рук или ножей. С приходом Астер кошмары уже не длились так долго, как это было до того. А сегодня… Может, я просто их не дождался? Слишком коротким был сон? Все-таки пробуждение было не из приятных: тело и голова все еще были тяжелыми, выныривать из сна не хотелось, но рядом слишком громко разговаривали. Отстраниться не получилось, так что я смирился и открыл глаза.

Комната слегка кружилась, но стоило мне дернуться, как в поле зрения появились Лойи и несколько курсантов. Меня подняли, усадили, подпихнули под спину несколько подушек и сделали это так быстро, что я не успел ни возразить, ни отказаться от помощи. Лойи угрюмо сверлил меня взглядом, но потом напряженные короткие брови слегка расслабились, складка на его лбу разгладилась, и он кивнул своим помощникам. Те загремели склянками, и мне без объяснений было выдано целых пять разных зелий.

Смотрели курсанты на меня с таким восторгом, что еще немного, и я бы загорелся. Впрочем, я быстро нашел причину такой реакции: Астер уже не спала и, хитро улыбаясь, посматривала в мою сторону.

— Утро, — сказала она. Я просто кивнул.

Тяжелая после пробуждения голова становилась легче то ли от зелий, то ли от того, что с Астер все хорошо, а я в очередной раз выкрутился. Выглядела она гораздо лучше: вся в пластырях, с перемотанными ногами, со всклокоченными, нерасчесанными волосами, но на лице появился естественный румянец, а синие глаза блестели. Возле лба, что странно, больше не было дымки. Когда она исчезла, я не запомнил. Вроде бы когда мы разговаривали с Фаннаром, она еще была. Может, это альв был виноват? В любом случае, такая Астер — расслабленная, улыбающаяся и окруженная восторженными слушателями — притягивала мой взгляд.

Курсанты и правда слушали, даже Агда перелезла к Астер на койку, чтобы быть ближе. Вот только, когда я постарался вникнуть в ее рассказ, то чудом не подавился воздухом. Что-что она сказала?

— …Поймал альва руками за шею и долго тряс, чтобы тот раскрыл секрет нашего спасения…

— Прямо за шею? — скептически переспросил кто-то из старшекурсников. — А что ж альв не вывернулся?

— Так куда ему выворачиваться? — фыркнула Астер и, помогая себе жестами, продолжила: — Наш доблестный помощник инструктора сначала его заклинанием ранил, потом вытащил меч, и сошлись они в схватке. Альв бросался, растопырив когти, и они у него были острее любой стали. Мечом его было не искромсать, глаза горели, из пасти — пламя. Так что я собрала последние силы и постаралась сбить противника с толка, иначе нам было не выжить! И Эгиль воткнул меч ему в сердце… Хотя нет, сначала он воткнул его в область печени, если у альвов она в том же месте, что и у людей. Потом рубанул по запястью, отсекая когтистую ладонь, а потом уже нанизал альва на меч, как птицу на вертел.

— И он просто сдох? — подростки явно хотели кровавых подробностей.

— С нами дети, — сказала Астер и погладила Агду по голове. Но взглядом и подергиванием бровей синеглазка намекнула, что сдох этот неведомый мне альв в ужасных корчах, расплескав вокруг литры крови.

— Это чудовище и убило папу? — тихо проговорила Агда.

И я понял, для чего весь этот спектакль. Астер не стала скрывать смерти Фаннара, видимо, сказала сразу и откровенно, так, как делала всегда. Единственное, что незачем ребенку знать, как все было на самом деле. Тело Фаннара уже не найдут, никто не поймает нас на лжи. Так что рассказать можно то, что выгодно.

— Да, Агда, все так и было, — серьезно ответила Астер, и девочка кинулась ей на грудь, зарыдав.

Астер выглядела удивленной. По идее нужно было обнять ребенка в ответ, но ее рука замерла на плече Агды, словно синеглазка не знала, что делать — прижать сильнее или погладить. Неужели не приходилось никогда утешать?

— Так говорят, альва убить нельзя, — пробурчал кто-то из курсантов. Я нахмурился и шикнул на них, а потом махнул рукой, мол, идите за мной, нечего здесь хвастаться своими знаниями. Подняться было непросто, но чем больше я двигался, тем легче становилось. Уже в коридоре, я, как бы недовольный и раздосадованный, поделился с курсантами «правдой»:

— Сбежал этот подлец!

Ответом мне стали тихие ругательства: вроде как и ситуация соответствующая, но с другой стороны я же помощник инструктора, почти что преподаватель, а при мне такого лучше не говорить. Но я сделал вид, что не заметил, и продолжил рассказывать, дополняя выдумку Астер подробностями:

— Ранил я его — это точно. Но увертлив, зараза, и живуч. Да и магистр гран Тесса помогла. Хотя как только сил хватило, ведь та тварь и кровушки из нее попила и ранила!

Лица слушателей буквально засветились от негодования. Надо же, а я и не думал, что в Академии так много любителей алхимических наук, или все-таки новый преподаватель пришелся по нраву? Но на сторонние рассуждения не было времени, надо было заканчивать байку.

— Я бы, наверное, умер, уж больно метко альв целил мне в горло. Но Астер… магистр гран Тесса сумела выпихнуть его к границе. А я уж не упустил возможности и наскочил на него с ударами. А тот сбежал! Хотя оно и так неплохо, но как бы хотелось... Нечего им ходить по нашей земле!

— Это вы правильно говорите, — кивнул нахмуренный старшекурсник. — У меня батя не вернулся из-под Ридне. Мамка поседела за тот год. Вот бы этих альвов!.. Да я бы!..

— Тихо-тихо, — спокойным голосом я прошу парня.

Сколько ему? Пятнадцать, вряд ли больше. Десять лет назад он был совсем ребенком. Но пережить смерть родных тяжело в любом возрасте. Ему до сих пор больно. Тоска по ушедшим забирала много сил, хуже только если к ней примешивалась месть.

Я обхватил сжатую в кулак ладонь курсанта. Его кулак пока еще нельзя было назвать мужским, да, ладонь уже большая, широкая, но запястье пока еще тоньше, чем нужно. Я не помнил его имени, но видел сверкающие глаза — может, из-за ненависти к альвам, а может, из-за обиды на отца, что тот не вернулся. И память не давала жить дальше. Я разжал этот кулак и поделился приобретенным опытом:

— Ничего в этом мире не вернет тебе того, что ты потерял. Обратно не вернуться.

А перед моими глазами появился отец и остальная семья, их взгляды и подозрения. Тогда я хотел всем доказать, что все еще Эгиль, тот, который исчез в Фрелси. Правда, это было бесполезно. Потому что я уже не был. Точнее, тогда я еще никем не был. Так, заготовка. Альв правильно сказал. Но у меня было время обдумать все и измениться. Хотя бы частично принять себя нового.

— Но в твоих силах распорядиться тем, что у тебя есть. Отношения с матерью, например. Или твое будущее. Хочешь ли ты сделать все, чтобы стать защитником? Или чтобы стать карателем?

Я говорил не только для парней, окруживших меня, но и для себя самого. Найти тех, кто продал меня алхимику и отомстить — эта мысль занимала меня долгое время. Что бы я сказал Оддвару? Как бы искал виновных? Пока не стало ясно, что если я пойду по этому пути, то скорее всего перекрою себе возможность начать новую жизнь. Мало кто способен успеть все.

— Но вдруг не получится покарать? Они же… Никто не убивал альва! — не унимался парень.

— Возможно, ты станешь первым, — хмыкнул я. — А возможно, погибнешь, как и многие до тебя. Так же став защитником, ты можешь не справиться с этой задачей.

— Так что же тогда выбрать? — задал вопрос другой голос. Я повернулся: мастер Рольв стоял, прислонившись к стене, тень почти полностью скрывала его. Он был чуть скособочен, все-таки нога не давала покоя. И, видимо, у этой травмы была своя история.

— Что бы ты ни выбрал, это будет твое решение. Плохое, хорошее, удачное или нет — с последствиями придется столкнуться, — я знал, что говорил слишком банальные вещи. О таком написан не один десяток трактатов. Все эти, так сказать, мудрости всегда навевали на меня скуку. Только несколько самых упертых курсантов не спали на таких занятиях в школе гвардейцев. А сейчас вот, к собственному удивлению, я принялся рассуждать. Еще и курсантам рассказывать. Не смешно ли?

Но мастер Рольв не рассмеялся, только кивнул, при этом с силой поглаживая больное бедро.

— А если я не хочу выбирать? — спросил меня совсем мелкий мальчишка.

— Возможно, ничего не случится, а возможно, выберут за тебя. И тут придется либо согласиться с чужим решением, либо пытаться что-то исправить. А это может быть очень сложно.

«Значит, лучше выбирать», — прошептал себе под нос мальчишка, но не он один так подумал. Согласие с его словами чувствовалось почти в каждом взгляде собравшихся вокруг меня курсантов. Они уже хотели самостоятельности. Но не все так просто.

Я не стал упоминать ситуации, когда и выбора не дают. Например, когда ты — принц, а она — княжна, и вы должны пожениться, потому что ваши семьи договорились. Хотя в итоге у нас с Алской княжной все пошло совсем не так, как должно было быть.

— Голову забивать это, конечно, тоже полезное дело, не все же в нее есть, — чуть более громко заявил мастер Рольв. — но и делом заняться надо бы. Вот мое вам решение — отмыть цветы от грязи, мастеру Лойи нужна чистая трава! А ты, — его палец указывал в мою сторону, — за мной, нужно кое с чем решить. Да и сказочку твою послушать я буду рад.

73. Астер

Рассказывать сказки курсантам было неплохим развлечением, особенно когда ничего другого делать было нельзя. Выздоравливать мне надоело, еще когда я с ожогами лежала. Я лежала послушно, но недолго, всего лишь день. А потом курсанты ушли, Эгиль вместе с ними, и дочку Фаннара забрали. Я осталась одна в палате, пила зелья и просматривала свои записи. Особенно те, которые сделала недавно — свои заметки об Эгиле в основном. Нужно было пересмотреть свою теорию с учетом того, что я узнала от Эльсы. Я могла бы собой гордиться: почти правильно разгадала причину шрамов и спонтанного возгорания. Ошиблась только в источнике — ну кто в трезвом уме предположил бы участие альвов?

Стоило Лойи разрешить мне стать на ноги хотя бы ненадолго, как желание скорее взять за дело меня больше не покидало. Я почти сразу потянулась и сползла с кушетки. Ополоснуть лицо водой, привести себя в порядок — и вперед к исследованиям. Мне крайне нужно было добраться хотя бы до лаборатории. Благо, она близко, но в свою комнату я в таком состоянии, как сейчас, точно заползти не смогла бы.

За эти дни я буквально истосковалась по своим инструментам и колбам. К тому же Академии как никогда нужны были зелья и мази.

Длинный коридор, ведущий к лаборатории, мне не пришлось преодолевать в одиночку. Лойи как обычно появился из какого-то темного угла, подхватил меня под руку и потащил вперед. Он ничего не сказал ни про необходимость покоя, ни про костыли. Спорить со мной — лишний раз только сотрясать воздух.

Я почти сразу применила на себе диагностическое заклинание, чтобы убедиться, так ли все ужасно с моими ногами. Оказалось, что навредить побег по болотам мне не смог, хотя старался — воспаление все-таки было. Чтобы его снять, пришлось выпить еще несколько отвратных на вкус зелий. Я пыталась пить и не думать, что готовил их Фаннар или — Дис милосердная, отведи беду, как выражался Эгиль — сам Лойи. Может, как лекарь он был еще неплох, но зельедел из него очень неважный. И это была веская причина скорее приступить к работе.

В лаборатории был бардак, даже у меня такого беспорядка никогда не было. Впрочем, это касалось только самого помещения и охладительного шкафа. Склад почти не изменился. Я быстро достала ингредиенты для восстанавливающего зелья. Оно пригодится. Большую часть ингредиентов вообще не тронули, и зелья даже остались, где-то треть от общего числа колб.

— Почему не взяли все? — спросила я Лойи.

— Не нужны. Когда рой вырывается, не поможешь. Остальное — мелочи.

Он дернул плечами и вернулся к тому, чем занимался до этого: резал глаймеру, отделял цветы и листья от стеблей. Я еще в палате предположила, что разные части цветка могут иметь разную интенсивность воздействия. Вот теперь стоило проверить эту мысль.

— Дай хотя бы предварительные данные по заражению. Ты кровь брал? — для себя я выбрала пару зелий со склада, открыла первое и вдохнула приятный аромат. Совершенно другое дело!

— Да. Записи вот.

Мне досталась увесистая кипа листов и большой потрепанный дневник с закладкой. Я поставила отлеживаться основу для восстанавливающего, а потом села за соседним столом и разложила бумаги. Рядом на горелке уже кипел настой, распространяя тот самый отвратительный большинству запах глаймеры. Кружку такого пойла уже вручили каждому в Академии. Люди плевались, но пили. Возмущений не было, потому что каждый хотел выжить. Пока не создано лекарственное зелье, настой, по крайней мере, должен был приостановить смерти.

Глаймеру, кстати, нашли и в комнатах Эльсы. Не особо много, но лишней она точно не была. За время нашего с Эгилем отсутствия произошло еще четыре смерти. Увы, на этот раз жертвами стали не только взрослые, но и двое курсантов. После такого уже не было смысла ограждать учащихся от происходящего. И старшекурсники под командованием преподавателей патрулировали помещения и двор Академии.

Один из пузырьков зелья я отставила в сторону и сделала себе пометку занести его директору. Очень он плохо выглядел. Не так плохо, как я, но мантия на гран Дари уже заметно болталась, а под глазами появились огромные черные круги. Был единственный плюс: за это время он отлично наловчился создавать простейшие атакующие конструкты. Огонь, толчок — а большего и не надо было.

А вот мне настой глаймеры как обычно показался вкусным. Лойи даже скривился, увидев, как легко я его пью. По идее, факт моих вкусовых пристрастий подтверждал мою возможную принадлежность к альвам. Выборка, конечно, не презентабельная — всего двое, но гипотезу вполне можно выдвинуть. А если дать попробовать глаймеру той же Альнир…

Основа зелья уже сгустилась до нужной консистенции, когда Эгиль залетел в лабораторию. Не иначе, как случайным ветром занесло. Потому что как ушел он позавчера, так и не вернулся в палату. Эгиль резко остановился на пороге, кивнул Лойи, повернулся ко мне и обрадовал новостями:

— Собираем отряд. Пойдем в лабораторию. Нужны зелья. Ты не идешь.

— Мне нравилось, когда ты был более многословным, — медленно произнесла я в противоположность тому, как выпалил свои слова Эгиль. Отправляться или нет — это только мне решать. Или же должны быть причины, почему меня не брали. Но вот так ставить перед фактом? Сразу видно, что с мастером Рольвом переобщался. Тот тоже любил всех построить.

Эгиль понял, что я имела в виду почти сразу — какая наблюдательность! — и неловко извинился. Потом зарылся ладонью в волосы на затылке и расслабился, стал в более свободной позе, а не так будто он на плацу.

— А ты действительно хочешь пойти с нами? — серьезно спросил он. Я для порядка подумала несколько секунд и отказалась. Лучше я амулетов дам и зелий. Ноги все-таки держали меня очень неуверенно. До места не дойду, в бою отвлекать буду.

Эгиль с облегчением выдохнул и прислонился к стене. Опасался, что я на костылях побегу за ними? Лойи тем временем протянул ему кружку с настоем и ткнул пальцем в угол, где стояли разномастные стулья для посетителей.

— Садись, а то совсем тебе голову заморочили наши мэтры тактики и стратегии, — я хмыкнула. Но Эгиль покачал головой, хотя настой, конечно, взял, сейчас от него никто не отказывался.

— Я ненадолго. Пришел за зельями, если есть.

— Я соберу, — жестом остановила я Лойи, который рванул уже к дверям на склад. — А не рано ли? Ты только в себя пришел, всего-то день отдыха. Я верю в свои зелья, вот только организм не может постоянно на них жить.

— Я бы и сам отдохнул, — Эгиль поморщился. — Но не судьба. Курсанты с крыши видели скопления насекомых у западной стены Академии. Как раз в той стороне, где была лаборатория.

— Опасаетесь, что полезут в Академию, в принципе, не без причины, — поняла я, и дождалась в ответ согласного кивка. Никому не нужно, чтобы насекомые расплодились, минули Академию и двинулись в сторону Мирийки. Если так случится, то в карантине не было смысла. Так что я понимала желание гран Дари и остальных покончить со вторым источником заразы как можно быстрее. — А когда выдвигаетесь?

— Через два часа, — Эгиль нахмурился и сплел пальцы в замок.

Может, приободрить его? Я, молча, выставляла зелья на стол. Оказать поддержку действием, зельем — это понятно, но словом?..

— У вас все получится, — невпопад произнесла я. Слова казались странными, наверное, нужно было выбрать другие. Как назло, другие в голове не появлялись.

— Спасибо, — но Эгилю хватило и этой моей неуклюжей фразы.

— Ты вернешься, — я не спрашивала, ставила его перед фактом. — Мы еще не закончили. У нас договор.

— Да, вернусь, — кивнул он и поднял на меня глаза. Сомнений во взгляде я не нашла, но мало ли, он мог и скрыть чувства. — Не волнуйся…

— Я и не волнуюсь, — потому что это не было волнение, так, легкий дискомфорт, что я не доведу свои исследования до конца. Да и терять того, кто вытащил меня из болота, надежного напарника, было неприятно.

Надо же, кажется, я привыкла к Эгилю.

— Но все-таки, — покачал головой он. — Все будет хорошо…

Я уже открыла рот, чтобы снова уверить его, что и так знаю, что они справятся. Глаймера защитит от роя, Эгиль не подвержен гипнозу, гран Дари обвешается амулетами, да и остальные, кто пойдет, тоже не отступятся. Я была уверена, что вместе они одолеют эту заразу — завершат то, что не сделал Фаннар — сожгут все.

— Так! — внезапно прикрикнул Лойи и даже по столу хлопнул ладонью. Звук вышел глухой, надо было для громкости кулаком быть. Но тогда я всерьез опасалась за целостность хрупких пальцев лекаря. Но тем не менее, мы с Эгилем повернулись к Лойи. А он только и ждал этого.

— Так! Хватит заигрывать. Это странно. Вы странные. У меня эксперимент! Надоели со своей драмой, — фыркнул он и ткнул в меня. — Ты мотивируй как в книгах. Поцелуй крепко наудачу. А ты, — теперь внимание досталось Эгилю, — пришел, убил и вернулся. У тебя истощение. Надо отдыхать. Как лекарь говорю.

— Это где ты такие книги читал? — посмеиваясь, спросила я Лойи. Тот отвечать не собирался, что-то заворчал себе в воротник мантии и действительно склонился над образцом.

— Пойду я. Правда же, пришел, убил, вернулся, — Эгиль встал, взял зелья и замер у самого выхода. И теперь смотрел в мою сторону как-то странно, искоса. Чего-то ждал. Я фыркнула: не поцелуя же наудачу он ждал, это глупо, поэтому просто помахала рукой на прощанье.

— Жестокая ты, Астер, — вздохнул Лойи.

— Думаешь, стоило поцеловать? — хмыкнула я. В принципе никакого протеста я внутри не чувствовала: симпатичных мужчин, особенно чистых, целовать приятно, в этом я себе никогда не лгала. Но зачем это Эгилю?

Лойи снова что-то заворчал, но это уже не касалось нашего разговора, а результата теста. Я подскочила и заглянула ему через плечо. Кажется, первый прорыв произошел. Из состава зараженной крови было видно, что насекомые понемногу отравляли своих носителей. Причем в случае, когда рой не плодился, а просто застывал в капсуле, интоксикация была даже серьезнее. Поэтому те, кто умирал, не выглядели больными.

Лойи работал всю вчерашнюю ночь и сегодняшний день: подбирать состав, который станет основой для зелья, выводящего этот токсин, ему приходилось вручную. Хотя я изо всех сил пыталась облегчить ему поиски, согласно алхимическим тождествам были вещества, которые не сочетались. Так что отбросить получилось приличный процент зелий.

И наконец результат!

Глаймера отлично реагировала на одно из предложенных мной зелий для детоксикации — не самое легкое в приготовлении, но зато с простыми ингредиентами. Только один из них мог вызвать сложность — но так удачно вышло, что сварт у меня был и даже с запасом.

— Так, нужна свежая кровь зараженного с высоким содержанием токсина, чтобы виднее было, — теперь я вертелась возле Лойи и крутила увеличительные стекла, наблюдая, как связываются ингредиенты. На этапе приготовления я возьму все в свои руки, скорее всего, магию придется применить для более быстрого созревания большого объема зелья. Но прежде следовало проверить: сначала на образце крови, потом на добровольце, а дальше взять группу добровольцев. Это если время будет.— Сейчас вернусь, — буркнул Лойи и ушел из лаборатории.

Я посмотрела на лабораторный стол и решила убрать все ненужное, перед тем как готовить спасительное зелье. В сторону отправились заметки и записки, листы бумаги, исчерченные кривым почерком Лойи, его исследования зараженной крови. Кстати, немаленькие такие записи. Даже не верилось, что он мог проделать такую внушительную работу за несколько дней. Но потом мой взгляд зацепился за что-то неправильное.

Дата на одном из листов стояла странная: по ней выходило, что записям этим уже года три. Но как так? Чью кровь Лойи исследовал? Спутал? Но быстро пробежавшись по результатам сегодняшним и той давности, я убедилась, что не спутал. Теперь понятно, почему мы так рано достигли успеха. Подготовка и исследования велись уже не первый год.

— Кровь, — вернулся Лойи, но я не отрывалась от записей, только кивнула:

— Молодец, ты многое что перепробовал, — я показала ему листы. Лойи дернулся и замер. Меня интересовало еще кое-что. — Кто был объектом исследования?

Отвечать мне не собирались, я увидела это по упрямо сжатым губам Лойи. Не такой он и бестолковый. Но навыков ему не хватало или, может, повторного прохождения некоторых дисциплин. В принципе кандидатура на роль объекта у меня была. Сам Фаннар рассказал, что его дочь родилась уже больной.

— Это Агда, да?

— Да! — слишком поспешно ответил Лойи. И голос как-то прозвучал неестественно. Солгал? Я успела заметить за то время, что лежала в палате, что девочка относилась к Лойи спокойно, не ждала от него ужасов, например, что он начнет брать у нее кровь. А крови нужно было немало, и пробы пришлось бы брать регулярно годами, учитывая, насколько провальными были исследования. Нет, лекарь не способен так распоряжаться жизнью пациента. Но если это не пациент…

— Руки покажи, — потребовала я. Мне достаточно было бы увидеть сгибы запястий. Вряд ли он ожидал от меня такого требования, поэтому не стал бы брать кровь из более неудобных мест.

— Я не… — Лойи попытался сбежать от меня, что еще больше подтвердило мои предположения.

— Руки! — рявкнула я, постепенно теряя контроль. И было из-за чего.

Лойи вздохнул и как бы закрылся. Он со спокойным видом принялся закатывать рукава. Обнажились бинты, след от иглы, струпья и темные пятна… Очень знакомые темные пятна. Как-то раньше я не придавала этому значения, и Лойи прятал ото всех. Но теперь я знала, как выглядел Фаннар перед смертью, и могла опознать симптомы интоксикации.

— Идиот! — прошипела я, хватая его за руку. — Сумасшедший! Придурок ненормальный! Ты вообще, о чем думал?!

— Думал, вылечу Агду — и всем докажу, что я… — голос его становился все тише и тише.

— У тебя вообще в голове что-то есть, кроме пустоты? — я рычала, сжимая пальцами переносицу. От ярости в голове звенело и ломило в висках. Хуже алхимиков, которые пробуют зелья на себе, только лекари, которые заражаются болячками пациентов.

— Есть. Я «Сердце воина» могу создать, — Лойи попытался отстоять наличие у него разума.

— Магия есть, ума не надо, — я уже всерьез стонала. — Ты хоть понимаешь, что тебе повезло? Что ты мог сдохнуть уже пару лет как?

— Но ведь не сдох!

— И это меня удивляет, — я постепенно успокаивалась, брала себя в руки, хотя хотелось треснуть от души Лойи по затылку. — Хорошо, что положительный результат у твоего идиотизма есть, нам не нужно ничего отбраковывать, ты уже с этим справился. Даже токсин разложил на составляющие, — Лойи, конечно, тут же распрямил плечи от похвалы, но я поспешила вернуть его обратно на землю. — Успех никак не изменяет того факта, что ты идиот и поступил очень опрометчиво и глупо. Ты безосновательно рискнул своей жизнью, и второй раз тебе может так не повезти…

74. Эгиль

Огонь вспыхивал в просветах деревьев, проносился огненным вихрем, подчиняясь магии, пожирал влажные кору и листья. Горели мхи и даже сама земля. После оставалось только черное выжженное пятно. Возможно, поступать так было неверно, но мы хотели быть уверенными в результате — уничтожить опасность для Академии.

Огонь еще не до конца стихал, когда я делал первый шаг. Меч едва заметно бил по бедру. Он сегодня вряд ли пригодится, но оставить оружие я не смог. От моей магии тоже было немного проку, гораздо меньше, чем от амулета в правой руке. Но я шел впереди, потому что знал — рой не сможет меня подчинить. То ли природный талант, то ли особенность, которая возникла из-за моего огня. Впрочем, проверить это было невозможно.

Я пригляделся к медленно расступающемуся дыму и махнул рукой остальному отряду. Можно идти.

Нас было немного — всего-то семеро. Директор, трое крепких молодых работников — они уже использовали амулеты, а один даже был охотником, двое курсантов — отличники, в подготовке которых я был уверен, и я. Все четко подчинялись командам — сначала моим, а потом директора. Мастер Рольв настоял на таком распределении. И я был согласен. Вести отряд или даже отряды — даже армию — меня учили многие годы, так что мой опыт пригодился.

Гран Дари зажимал нос платком, кровь пропитывала серую ткань, он перестарался с последним заклинанием. С последними двумя, если быть честным. Все-таки директор был уже не так молод. Из-за возраста мы не взяли с собой еще четверых претендентов. Мастер Рольв тоже остался в Академии, не с его бедром прыгать по оврагам. Лес в этой части был очень своенравен.

Местные редко ходили в этом направлении. Во-первых, необходимости не было. А во-вторых, стоило нам обойти Академию по периметру, как дальше идти стало сложнее. Мы напарывались на камни и остатки строений. Когда крепость галдрамаров была в своем расцвете, здесь, скорее всего, были личные дома, торговые лавки, общественные места и места уединения. Когда разрушилась одна из стен, обломки серьезно повредили эти здания, а время усилило этот процесс.

Мне довелось увидеть, как разрушения выглядели с внешней стороны. Крепость с этого ракурса выглядела не просто огромной, а исполинской, неприступной и вместе с тем уже побежденной, раненной. Было стойкое ощущение, что огромный взрыв изнутри разнес часть крепости и разметал камни во все стороны. Чья это была сила? Что произошло? Я задавал этот вопрос себе снова и снова, поглаживая древние камни. Их покрывал мох, лес медленно забирал то, что уже не принадлежало людям.

— Сюда, господин маг, — один из работников нашел тропу, о которой рассказал Фаннар. Я мог бы любоваться камнями долго и восхищаться искусством великих магов, но у нас было ответственное дело.

Глаймера не давала насекомым подлететь ближе, но чем дальше мы пробирались, тем чаще появлялись едва заметные при свете дня зеленоватые скопления. Мы могли обойти их стороной, сначала разобраться с лабораторией. Но гран Дари скомандовал уничтожить все, что попалось нам на глаза. Всего один упущенный рой станет чьей-то смертью.

От жара огня слипались ресницы и драло горло. Я постоянно прикладывался к фляге, вместо воды там был настой глаймеры. И к четвертому часу нашего путешествия отвратительная жижа даже начала казаться мне пристойной на вкус. Никто из нас почти не морщился. Но еще и потому, что отвлекаться на такую мелочь как вкус питья было некогда. Приходилось быть очень сосредоточенными.

Кто-то из курсантов заметил, что происходящее похоже скорее на прогулку, чем на опасное задание. Я возмутился, но притушил эмоции. Для этих парней, которые не знали опасности, не понимали, что в один момент любая жизнь могла оборваться, и не видели, как умирали люди или как горел город, наше медленное и осторожное продвижение действительно казалось прогулкой.

Я обернулся, чтобы потребовать молчания, но выкрикнул другое.

— К земле! — приказ я сопроводил жестом. Рука с зажатым амулетом показывала, что нужно было сделать. Работники замешкались, но меня волновали курсанты — но те послушно рухнули как подкошенные. И вовремя.

Рой не мог к нам подобраться. А вот зараженное животное, сошедшее с ума от боли, да. Его не волновала глаймера, оно просто мчалось на первую попавшуюся цель. Я не был уверен, могли ли насекомые управлять своей жертвой. Или они просто гнали ее, отмеряя дозу страданий, контролируя направление: так же, как сами чуяли людей, так и заставили идти по следу и животных. Сейчас главным было другое — защитить отряд.

— Я сам! — предупредил я остальных. Простые амулеты не лучшее оружие, когда нападавший быстр и не стоит на месте. А расходовать более мощные амулеты нет смысла, неизвестно, с чем мы столкнемся дальше. Одним животным дело не ограничится, я был в этом уверен.

Я бросил разрыв, ошметки плоти и брызги крови брызнули во все стороны, голова животного держалась почти что на волоске. Но оно продолжало двигаться. Курсанты вовремя метнулись в стороны — перекатились по земле, давая мне дорогу. Я мысленно похвалил обоих — Рольв замечательно поработал над их дрессировкой. Ну, и я сам приложил немного усилий. Небольшой прилив гордости — я оказался способен чему-то научить — быстро сменило ощущение опасности.

Я не глядя бросил амулет в ту сторону, куда укатился один из курсантов. Бить животное в голову не было смысла. Из-за боли в нем не осталось даже инстинктов, кроме как жажды бежать и крушить все на всем пути. Секунда — еще одно заклинание. На этот раз клыки — тяжелое и объемное, неприятное, я не любил его. Разрыв был более милосерден, а клыки вырывали кусок плоти в том месте, куда попали. Размер раны зависел от способностей мага, но в любом случае ранение было неприятным и очень опасным.

Я целился даже не в грудь животного, когда-то напоминавшего ульфура, но сейчас по виду это была жуткая магическая тварь, так покорежило бедного зверя. Меня интересовало черное пятно на серой с рваными проплешинами шкуре. Заклинание едва не прошло мимо, так быстро зверь извивался. Кусок плоти с насекомыми, гнилью, мехом и кишками вывалился на землю, но это все равно не остановило животное. Но замедлило, на что я и надеялся. Несозревший рой зелеными точками усыпал черную землю, чтобы его тут же растоптали и размазали.

Я выхватил меч и чиркнул по шкуре концом клинка, заставляя тянуться за мной. А сам отпрыгнул от животного. Как Астер и говорила, на охоте действовали свои законы. И там где человек задумался бы, предположил, что его заманивают, зверь только бросился вперед — ведь противник сбегал.

Вот только подставлял я его не под свой удар. Призрачная волна прошла совсем рядом со мной, оттолкнула животное, связало его — слабо, ненадолго, скорее всего на пару секунд. Но мне хватило: рывок и несколько прямых рубящих ударов — конечности и голова.