Антология Сатиры и Юмора России XX века. Том 31. Ефим Смолин

Глава 3 «Ваше здоровье!..»

Дама! Дама в юбке! К терапевту за мной будете. А я вон за той красной кофточкой… Тут еще желтая шапка занимала, но она отошла… Нет, совсем отошла… в мир иной…

Да не волнуйтесь, тут быстро принимают! Чего им долго-то — они ж не знают ничего…

Вот у меня было — насморк ни с того ни с сего… Наверное, съела что-нибудь… Так она мне капель на три копейки выписала! Вот такой пызырек, я клянусь!.. Ну что туда налить, можно, кроме чистой воды? Это по цене все равно что трамвайный билет в нос сунуть! И с тем же успехом! Вот так они лечат…

А вы сами, дама, извиняюсь, с чем пришли? «Голова болит»… Это вы съели что-нибудь… Да-а, с головой шутить нельзя: там же, внутри, мозг находится! И что вам назначили? Уколы? В какое ж место? «В то самое».. Ну вы подумайте, какая связь?! Где голова и где… это самое… куда колют!.. Вот так они лечат, вы понимаете!..

И это институт кончают! Выходят с него и не знают, где голова, где что!.. Так они учатся!..

А я тут как-то к глазному пришла… Чего-то глаз заболел — наверное, съела что-нибудь… Так этот, глазной, вообще неграмотный! Читать не умеет! Меня стал спрашивать: «Это какая буква? А эта?» Так мало что неграмотный, вообще бандит какой-то! Говорит: «С вашим зрением вам минус один надо!..» А? Как вам это нравится — «минус один»? А у меня всего два глаза — что тут вычитать?.. Уй, что вы! С ними моргнуть не успеешь— тебе глаз вынут… Ну, медицина!..

А вон этот, гляди, по коридору идет… Не знаете? Ну, что вы! На-хальный такой!.. Между прочим, в трех местах работает! В трех: ухо, горло, нос… Конечно, где ж у него время возьмется, чтоб к каждому внимательно?..

Я ж тут к нему с ухом пришла… Да, наверное, съела что-нибудь… Так он мне живот даже щупать не стал… Я ему: «Доктор, у меня болезнь сложная — у меня в одном ухе Пугачева кричит, а в другом Киркоров…» А он: «Бабушка, вы здоровы! Просто у вас в доме слышимость такая — уши затыкайте!..» Ну? Вы что-нибудь такое слышали? Вместо того чтобы уши лечить, он их заткнуть предлагает… «Вы здоровы»… Я что — сорок минут в очереди просидела, чтоб домой без всякой болезни уйти?..

Что говорите? К вам внимательно? «Щупал»? Ну, ничего удивительного: вы, женщина, вон на сколько меня моложе… А хоть бы и щупал, толку-то? Они ж нас за людей не считают: пощупают, а потом после нас руки моют, как после кошки… Да, наверное, глистов боятся…

А вы у этого, у психопата, никогда не были? Ну, что вы! Я как-то пришла с нервами… Да, наверное, съела что-нибудь… Так он мне по ногам молотком лупить стал!.. Это, конечно, чтоб я к нему второй раз прийти не смогла… А вы говорите…

А чем красная кофточка болеет, случайно, не знаете?

Дама, я извиняюсь, вы чем болеете? Ногами? Это вы съели что-нибудь… Рентген? Не-ет, рентген ничего не покажет! У нас же как рентген делают? В полной темноте! Что они там разглядеть могут? Вот так! Им же для нас даже жалко лампочку вкрутить…

Я же тоже как-то с ногой пришла. Но у меня знаете какая история? Туфельки тридцать шестой надеваю — чего-то жмут, и все!.. Наверное, съела что-нибудь… И никто ничего в ноге найти не может — жмут и жмут!.. Что? Нет, вообще-то я тридцать девятый ношу… Но у меня денег было только на тридцать шестой, вот я и взяла… Так я этим врачам говорю: «Дайте таблетки, чтоб нога на три номера похудела…» — «Что вы? Откуда у нас…»

Ну, за границей-то наверняка есть такие таблетки для похудания ноги! А у нас откуда? У нас вообще знаете, как лекарства делают? То-то, что не знаете… А мне шурин рассказывал — он сам по врачебной части — в поликлинике польты выдает… так он мне говорил: придумают у нас новую таблетку — и на мышах проверяют! Если не сдохнет, значит, и доя нас хорошо!.. Но вот вы мне скажите, к примеру, если мыши дать пирамидон от головы, как вы узнаете, прошла у нее голова или нет? Она вам скажет, что ли? То-то и оно…

Так что, дамы, удивляться не приходится! Кроликам сено подкладывают и на этом основании выводят, что и нам зелень полезна… И вот ты эту зелень жуешь, пока у тебя уши, как у зайца, не вырастут…

Да… А я-то сейчас с радикулитом пришла. Наверное, съела что-нибудь… Нет, мне сказали один народный рецепт: надо, чтоб на заре ребенок ножками по пояснице потопал… Не, ну у меня ребенок — Танюшка, ей сорок два, она с мужем в Хабаровске… И потом в ней шесть пудов — она ж раздавить может…

Только поэтому сюда и пришла. О! Наша терапевт идет! Здравствуйте, Галина Степановна!.. Видали? Со мной не здоровается! Злая… Наверное, съела что-нибудь!..

Пациент. Здравствуйте, доктор! Я умираю? Да? Умираю?!

Доктор. Спокойно, спокойно, вы же не в какой-нибудь бесплатной больничке. У нас не умрете… Пока не расплатитесь…

Пациент. За что?

Доктор. Ну, во-первых, за каталку…

Пациент. За какую каталку? Я сюда своим ходом пришел!

Доктор. Это сюда. Обратно-то вас повезут. И неизвестно в каком виде. Поэтому на всякий случай у нас предоплата… 15 долларов.

Пациент. 15 долларов! Она что у вас, эта каталка, на 95-м бензине? Чего тут ехать-то? Отсюда до выхода— 10 метров.

Доктор. Это если по прямой. Но санитар, который ее катит, раньше таксистом был. Вот он к каталке счетчик приделал и возит всех по кругу.

Пациент. А! А! Апчхи!

Доктор. Будьте здоровы.

Пациент. Спасибо.

Доктор. Пожалуйста. С вас шесть долларов.

Пациент. За что?

Доктор. Мы здесь, в платной, за каждый чих берем. Садитесь на стул. И хочу вас предупредить: или лечимся серьезно…

Пациент. Что значит — серьезно?

Доктор. Долларов на триста… Или я умываю эти… как их…

Пациент. Руки что ли? Лечить он собрался! Даже не знает, как части тела называются…

Доктор. А мне и знать не надо! Вот у меня плакат, человек в разрезе, и на каждом органе своя цена за лечение. И эти ваши, как вы их назвали?..

Пациент. Руки.

Доктор. Да, вот они у меня тут… По двадцать долларов. Так что или лечимся серьезно, или я эти по двадцать долларов умываю.

Пациент. Ну, вообще, я смотрю, вам помыть их в любом случае не мешало бы.

Доктор. Так, помыли… С вас 40 долларов.

Пациент. Как? Вы моете, а плачу я!

Доктор. А вы хотите, чтоб за 40 долларов я вас помыл? Вы что вообще сюда, мыться пришли? Здесь вам не баня! Или вы хотите, чтоб я грязными руками к вам в рот полез? Пожалуйста! Начнется сепсис… У меня до вас, кажется, кто-то был с бубонной чумой…

Пациент. Все-все, молчу.

Доктор. Да не бойтесь, мы вас быстро поставим на эти… по 30 долларов.

Пациент. На ноги? Спасибо за скидку. Я смотрю, на плакате они у вас по сорок…

Доктор. Так там они прямые, а у вас… Ну сколько может стоить пара колес, да еще бэу… Тридцатка, не больше. Что ж у нас, совсем совести нет? Ну вставайте-вставайте, оторвите уже свою эту за 60 долларов от стула.

Пациент. Кого?

Доктор. Ну эту, на чем сидите… Подойдите сюда, ложитесь на кушетку.

Пациент. Сразу говорите, сколько это мне будет стоить.

Доктор. Использование кушетки? Двадцать пять. Зиночка, запишите на его счет.

Пациент. Двадцать пять?.. Почему так дорого? Может, за эти деньги я хоть вместе с вашей Зиной на ней полежу?

Доктор. При чем тут Зина? Она здорова.

Пациент. Надеюсь. Не хватало мне еще за двадцать пять долларов подцепить тут что-нибудь…

Доктор. Что-то мне ваши нервишки не нравятся. А ну-ка, сядьте на шестьдесят. Одну за тридцать на другую положите. Сейчас мы молоточком… О, как отскакивает… Закройте оба по пять долларов, вытяните вперед эти… все время забываю… по двадцать. У, как дрожат. А эта, за 7 долларов, не кружится?

Пациент. Кто?

Доктор. Ну, наверху которая.

Пациент. Голова?

Доктор. Нуда.

Пациент. Фантастика! Нет, мне просто интересно! То, на чем я сижу, вы оценили в 60, а голову — в семь! Из каких соображений?

Доктор. По степени важности для данного организма… А это, в груди, за 90 долларов, не покалывает?

Пациент. Покалывает. Стоит немножко пробежаться на этих, по тридцать, и сразу приходится садиться на шестьдесят… И еще вот здесь в боку, за двадцать девять, екает… Особенно если перед этим по восемьдесят…

Доктор. Не понял, где вы здесь на плакате видите что-то по восемьдесят?

Пациент. Это не на плакате. По восемьдесят — это «Гжелка», в рублях…

Доктор. Что-то у вас с этой по 7 долларов… Осложнение. Да, похоже, вы перенесли грипп на этих, по тридцать… Ну-ка подышите. Этот, по двадцать четыре, не заложен?

Пациент. Кто? Нет такого на плакате.

Доктор. Да вот.

Пациент. Нос? Он здесь за шесть.

Доктор. Ну ваш рубильник в четыре раза больше. Глотать не больно? Откройте за 18, высуньте 10 долларов, я посмотрю. Зина, дайте ложечку. Скажите: «А-а-а».

Пациент. А-а-а….

Доктор. У вас за 12 долларов все красное.

Пациент. Не буду платить. За что? Сунул мне в рот маленькую ложечку — 12 долларов ему… Перетрудился!

Доктор. Хорошо! Сейчас я вам за те же деньги в глотку половник засуну!

Пациент. Хорошо-хорошо, пусть двенадцать, только без угроз…

Доктор. Так, придется сдать анализ.

Пациент. Из какого места? Из того, за 60 долларов?..

Доктор. Нет, из другого, за 90 центов.

Пациент. За 90 центов? Чего-то я не вижу такого на плакате…

Доктор. Да вот оно.

Пациент. Это? Так тут за 90 долларов.

Доктор. А вы посмотрите на плакате, а потом у себя — масштаб сто к одному…

Пациент. Чего это такой дешевый анализ, даже обидно. Посуда для него дороже стоит… Я вчера виски дорогой пил, сейчас это все сюда войдет, и все за 90 центов?

Доктор. Ну хоть что-то у нас должно быть дешево!

Пациент. Да, платная медицина, не платная — все равно тебе нахамят, оскорбят…

Доктор. Чем я вас оскорбил?

Пациент. Посмотрел бы я на вас, если бы вам это оценили в 90 центов! Нам не о чем разговаривать! Все, я уезжаю! Каталку мне, каталку!

Мне просто интересно, есть тут женщины, у которых мужья пьяные домой приходят? Поднимите руки… Так, так… А у остальных что? Напиваются, но не доходят? Ну, третьего ж не дано… В общем, сестры по разуму, к вам ко всем обращаюсь я! Скажу на собственном опыте — средство есть! Жалко только, что это открытие скромно прошло, можно сказать, незамеченным. Обидно…

Нет, ну действительно! День радио, когда Попов первую телеграмму без проводов послал, — отмечают.

День космонавтики, когда Гагарин впервые из космоса привет всем жителям Земли послал, — отмечают.

А третье июня? Когда впервые в истории нашей супружеской жизни Федя меня послал? Да, впервые пришел домой пьяный и послал…

Ой, ну вообще никакой явился!.. Я как раз, помню, только из ванны вышла, губку в руках держу. Он ее взял, помял так, говорит: «Ой, какие булочки мягкие!..» И стал маслом намазывать. Потом откусил и послал… Ну, я в слезы, конечно.

И он тогда говорит: «Ладно, не хотел тебе раньше времени… но придется…»

Пошел в коридор, приходит в шлеме, как у летчика-истребителя… «Я, Маш, — говорит, — работаю испытателем. У нас международный экипаж…»

«Ой, — спрашиваю, — что ж ты еще испытываешь, кроме моего терпения?»

«Я, — говорит, — Маша, испытываю на себе влияние водки на организм человека…»

«А шлем-то зачем?» — спрашиваю.

«А у нас, — говорит, — ребята как нажрутся, базарить начинают, могут кирпичом по кумполу заехать…»

Конечно, я ему не поверила. Утром потихонечку за ним пошла.

Смотрю — написано: «ЛабоЛатория». И табличка так криво висит, и буквы на ней сначала нормальные, а потом все меньше, меньше и ниже, ниже… Видно, тот, кто писал, тоже влияние водки на себе испытывал…

В дверь заглядываю — мама моя! Лабораторию сделали в виде подъезда, где обычно алкаши собираются, видимо, чтоб обстановка на них не давила, чтоб все естественно было. Думаю, им какой-нибудь психолог посоветовал.

И все так натурально в этом подъезде! Не скажешь, что искусственный! Надписи на стенах, окурки на полу, даже запах… видимо, это тоже психолог… Не хотел от эксперимента отрываться и тут прямо…

И на ступеньках искусственной лестницы, перед искусственным лифтом трое сидят. Федька мой и еще двое. Все в шлемах, датчики к ним прилеплены, провода к приборам тянутся, в руках стаканы, водки море перед ними, колбаска порезана.

Думаю: «Что же это за международный экипаж? Двое русских и третий, лицо кавказской национальности…» Но с ними, видать, четвертый был. Его как раз мимо пронесли на носилках в черном мешке люди в белых халатах. И один из них, видимо. Отавный конструктор, говорит: «Спи спокойно, наш товарищ… Мы никогда не забудем, что только благодаря тебе смогли доказать — что для русского хорошо, для немца — смерть! Прощай, Ганс!»

А потом хватает микрофон и кричит: «Но это нас не остановит! Внимание! Проверяем степень готовности! Первый!»

И мой Федька стакан выпивает и говорит: «Первый готов!..»

«Второй?»

«Второй готов!»

И видно, причем невооруженным глазом, без всяких приборов, что оба готовы, и первый и второй: лыка не вяжут. А третий, грузин этот, выпил столько же — и ни в одном глазу..

Я сначала особо внимания не обратила, ну, думаю, просто кавказец, они там с детства вино хлещут, тренированный просто.

Тут Федька и второй уже базарить начали, приставать к третьему: а, мол, чернопопый, понаехало вас тут!..

Я думала, что этот третий сейчас за нож схватится, а он только таблетку какую-то в рот бросил и говорит им абсолютно трезвым голосом: «Что гаваришь, слушай! Дальтоник, да?» Потом встает, снимает штаны, поворачивается к ним задом и говорит: «Какой черный? Сматри какой попка — белий-белий…»

Вечером, когда Федьку домой принесли и аккуратно положили в прихожей, я говорю: «Ты бы хоть мне этих нервных таблеток д ля спокойствия с работы принес, которыми грузин закусывал, с тобой же никакой психики не хватит».

Он говорит: «Да это не от нервов, это ж «Антипохмелин», мы его и испытываем. Мы со вторым парнем в контрольной группе, только пьем, а третий — еще «Антипохмелином» закусывает. Ой, ну таблетки! И снимают агрессию во время выпивки, глупости не болтаешь, и еще он много чего делает. Вот, к примеру, если выпить с «Антипохмелином», а потом ребенка зачать, родится не даун, а самый нормальный малыш…»

Я говорю: «Да, жалко, что твой папа с тобой поспешил, не дождался «Антипохмелина», может, и у него бы нормальный родился! Потому что только сыночек-даун мог добровольно записаться в контрольную группу! Завтра же иди к своим алкашам и скажи, что будешь третьим!..»

И со следующего дня Федю как подменили! Другой человек! Экономия страшная! Вот он с «Антипохмелином» рюмку выпьет и неделю балдеет. И больше ему не надо. Даже если из принципа нальет себе вторую, ему внутри из организма «Антипохмелин» говорит: «Все, Федя, хорош…»

Соленых огурцов мне теперь до весны хватает — никто по ночам в холодильник не лезет, рассол не выпивает. Ему вообще похмеляться не хочется.

В гости теперь зовут — ходить не успеваем. Ну раз мы такие культурные, каждому хочется на нас посмотреть…

Да я сама на него другими глазами смотрю! Тут где-то в гостях мы с ним выпили, по таблетке — хлоп-хлоп! Смотрю на него — ну как подменили! Узнать моего Федьку нельзя! Как-то выше ростом, лысина заросла, красавец! Я его целую и говорю: «Федь, да ты просто теперь другой человек!» А он тоже меня целует и говорит: «Я и есть другой, меня Колей зовут…»

Это я, видать, с дуру таблетки перепутала, вместо «Антипохмелина» анальгин проглотила, ну и после водки все как в тумане, конечно…

Вижу только — Федя подскакивает со сжатыми кулаками — я от ужаса глаза закрыла, — а он еще таблетку «Антипохмелина» хлоп… Гляжу — улыбается, кулак разжимает, там ключ на ладони. «Это, Коля, от квартиры, — говорит. — Возьмите, вам там с Таней удобней будет…» Вот как одной таблеткой агрессию снимает!

Только не подумайте, что Федя на Колю свои супружеские обязанности решил переложить. Ему это не надо. Он после «Антипохмелина» свои не знает, куда девать. Ну, я ж не железная. А он как на ночь таблетку примет, я от него прячусь прямо, честное слово. Ну выше крыши потому что. Виагра отдыхает… Просто в дикого быка превращается, готов, как говорится, все, что движется… Я тут от него в очередной раз спряталась, сначала искал меня, под кровать заглядывал, потом слышу — затих. Выглядываю — а это он на полу самку таракана заметил и давай к ней приставать… Подмигивает ей, крошки сыплет, самца ее лично дустом заморил, приревновал, видимо… А потом ей: «Ну, и куда ты теперь без мужа…»

Только не думайте, что этот «Антипохмелин» как-то вредно на мозг действует. Ерунда! Наоборот! Такие скрытые резервы открывает! Ну Федька вдруг по-английски заговорил! Никогда не учил, а тут…

Прихожу как-то, смотрю — в комнате намусорено. Я говорю: «Ну, кто насорил?» А Федька вдруг на английском: «Ай эм сорри…»

Нет, хорошо с «Антипохмелином», хорошо. Единственное, что огорчает — судьба первопроходца, грузина этого, который вместо Феди в контрольную группу пошел. Ну что-что, без таблеток спился так, что его даже из алкашей выгнали. Еле на работу устроился. Его за мохнатые ноги в рекламу взяли. Да вы видели: «это моя спина, это моя нога» — вот это его ноги…

Ну что делать — в науке без жертв не бывает…

А она вообще все дальше идет. На основе тех же молекул. По просьбе женщин к 8-му Марту готовят для мужиков! «Антиналевоходин». Добровольцев испытывать не нашлось, я по просьбе Главного конструктора его Феде хитростью впихнула. Из его любимой любительской колбасы кусочки жира выковыряла и вместо них таблетки этого антилевоходина навставляла. Результа-ат! Мало того, что налево не ходит, его при ходьбе даже вправо забрасывает! Да, видимо, передозировала я. Никого не видит, кроме меня! Особенно если его очки спрятать…

Плавный благодарил меня и по секрету шепнул государственную тайну: сейчас для чиновников «Антивзяткоберин» разрабатывают. Чтоб, если им деньги дают, их тошнило, наизнанку выворачивало… Сделают такие черные шарики, будут им незаметно в икру добавлять… Уже есть результаты. Пока их тошнит, если объедятся икрой, но наука продолжает работать…

Илья прибегает к Юре.

Илья. Катастрофа! Просто катастрофа!

Юра. Что случилось?

Илья (ходит нервно туда-сюда). Как она догадалась? У этой женщины просто какая-то звериная интуиция!

Юра. Да в чем дело-то?

Илья. Люська полезла вчера в мою записную книжку, там Танькин телефон…

Юра. Боже мой!.. Так ты что — не зашифровал?

Илья. Ну как это — «не зашифровал»? Я что, по-твоему, похож на идиота?

Юра. Нет, не похож… Но знаешь — внешность обманчива. Вот Люська-то, видно, на всякий случай и полезла в твою книжку: а вдруг он все-таки идиот, вдруг не шифрует телефончики…

Илья. Еще как зашифровал… Мужским именем… Вот, смотри: «290 15 40 — Татьян Петрович»… Ну вот как догадалась? Ну фантастика…

Юра. Не, ну кто ж так шифрует? Мужским именем… Это давно пройденный этап. Я ж тоже этим методом пользовался. После одного случая отказался. У меня помнишь Серафима была? Я ее по телефону Сергеем звал… Как-то звоню — ее нет. Я ей на автоответчик: мол, Сергей, это Юра, хочу с тобой встретиться, позвони мне 912 38 72. Ну и звонок… (Изображает гомика.) «Але, Юрочка? Это Сергей, вы хотели со мной встретиться? Я га-атов..» (Обычным голосом.) Видно, я не туда попал. Он меня вот так месяц преследовал, и я вынужден был…

Илья. Встретиться с ним?!

Юра. Нет, вынужден был номер поменять… С тех пор все — мужскими именами не шифрую…

Илья. А что ж ты, для памяти узелки на платке завязываешь? Я пробовал, это ерунда, это до первой стирки. Моя, ты не представляешь, такая интуиция! Платок берет стирать, только посмотрит на узелок, сразу: «Опять с этой курвой встречаешься?..»

Юра. Да ладно — интуиция! Ты уж прямо Люське своей какие-то сверхъестественные способности приписываешь! Я тебя уверяю: мнемотехника — никакой интуиции не по зубам…

Илья. Мне-мо-техника?

Юра. A-а, так ты даже не знаешь, что такое мнемотехника? Совсем деревня? Нет, я просто поражаюсь, как ты, не зная мнемотехники, вообще рискуешь с девушками встречаться…

Илья. Чего это я не знаю? Прекрасно знаю эту… как ее… мнимо… технику. Это когда в сексе мужик только пыхтит как паровоз и ни с места, все в гудок… Одна видимость!

Юра. Чего-чего?

Илья. Я говорю, когда вроде и техника у мужика хорошая, и позы он вроде принимает правильные, а… все мнимое.

Юра. Какие еще позы?

Илья. Да неважно какие — когда женщина сверху или когда мужчина…

Юра. Ага! Когда оба сверху… Знаешь ты, как же! Мнемотехника — это запоминание по ассоциациям! Илья. А я про что говорю? То есть он еще помнит как, но…

Юра. Да нет, вот смотри… Предположим, я хочу записать телефон этой твоей Тани…

Илья. А зачем тебе ее телефон?

Юра. Да это я к примеру!

Илья. Хороший пример! Записать телефон чужой девушки! И чему ты учишь таким примером? Отбивать у товарища?

Юра. О господи! Да это я так сказал! Да ты, ты ее телефон записать хочешь…

Илья. А мне не надо! У меня он и так записан!

Юра. И чудесно! Телефон как записан, так записан! А вот рядом вместо имени «Таня» пишешь, с чем она у тебя ассоциируется, ну что у тебя сразу в памяти возникает, когда ты ее вспоминаешь…

Илья. A-а! Понял-понял!

Юра. Фу! Слава богу, наконец-то!..

Илья (черкает в своей записной книжке). Здорово! Так вот что такое мнемотехника…

Юра. Ну, что у тебя получилось? (Заглядывает в его книжку, читает.) «290-15-40. Вот такая зад…» (Осекается, смотрит на Илью.)

Илья (мечтательно). Не представляешь себе… Я как только подумаю «Танька» — сразу она перед глазами стоит… (Разводит руки в стороны, показывает, какая задница) Вот такая… ассоциация!

Юра. Нет, ну это не годится! Ну это ж Люська твоя сразу догадается… То, что ты пишешь, не должно наводить на эти… на эти задние мысли…. (Достает свою записную книжку.) Вот, смотри у меня… «Доски… Шпингалет, «Умелые руки»… СМУ-18». Моя, даже если увидит, только заплачет от умиления: вот, мол, я какой у нее деловой и хозяйственный, все своими руками…

Илья. А на самом деле?

Юра. А на самом деле… «Доски» — две сестрички! Худые! Обе плоские как доска. «Шпингалет»— малолетка одна, еще в школу ходит. А эта — умелые руки — ну, сам понимаешь…

Илья. А вот это — СМУ-18?

Юра. Эта с мужем живет. СМУ! Он в восемнадцать домой приходит…

Илья. Тебе хорошо: у тебя хобби — все своими руками, ремонт делать… Конечно, с твоими досками кто тебя заподозрит…

Юра. А у тебя что, никакого хобби нет?

Илья (показывая на свою записную книжку). Кроме этого — никакого… Куда мне? Я же весь больной, все время по врачам…

Юра. Вот и пиши, будто это врачи! Вместо этой (показывает руками большую задницу)… пиши — геморрой! Сразу вспомнишь…

Илья. Точно! У меня еще Тамарка одна — вот такие глазищи — пишу «глаза», да? «Окулист»?.. (Черкает в своей книжке. Юра заглядывает в нее.)

Юра. А это кто — «238 45 51»?

Илья. Это Альбина…

Юра. У нее что, полипы в носу?

Илья. С чего ты взял?

Юра. А что ж ты рядом пишешь — «ухо, горло, нос»?

Илья. А у нее ноги потрясающие, от ушей…

Юра (опять заглядывает в книжку). А это — «215 16 10» — грудь»?

Илья. Ой, это Нинка, не представляешь — седьмой номер! Седь-мой!..

Юра. Я понимаю, но где ты видел, чтоб мужик в свою записную книжку писал врачей, специалистов по груди? Ты бы еще гинеколога сюда записал…

Илья. А как же такую грудь зашифровать? Седьмой номер — не спрячешь!

Юра. Пиши: телефон такой-то, добавочный — седьмой…

Илья (черкая). А! Вроде как с коммутатором! Ты — гений… Ну все! Все имена вычеркнул! Одни ассоциации остались…

Юра. Tеперь попробуй для тренировки позвонить кому-нибудь…

Илья. Я вот сейчас этой. (Пауза.)Как же ее зовут?..

Юра. А что написано?

Илья. Написано: «240 12 13, зубы…» Слушай! Зубы! Да это Валька! Ну, конечно, «зубы»! Потрясающая девица! Зубы, знаешь, просто жемчуг…

Илья (набрав номер, в трубку). Але, Валюха! (Пауза.) Нет таких? Извините… (Хлопает себя по лбу, опять набирает) Е-мое! Это же Тереза! Ну конечно! Зубы! Юрка, не представляешь себе! Вот она целуется, и зубами так все время прихватывает… (В трубку.)Але, Терезочка? Нет, а кто со мной? Анфиса?.. (Испуганно.)Нет-нет, это не Илюша. (Бросает трубку.)

Юра. В чем дело?

Илья. Ну конечно! Анфиса! Как я мог забыть!.. У нее все зубы железные… Все ты со своими ассоциациями! Ну и что теперь делать — я все имена вычеркнул…

Юра. Ну хочешь, моим позвоним? Я-то помню… (Листает свою книжку.) Вот! Доски! Это две сестрички…

Илья. Худые, худые, это я уже слышал, звони…

Юра (набрав номер). Але? Привет! Это… Это… Это доски?..

Илья. Тоже забыл? Ни одного имени не помнишь?

Юра. Только этого… Cepeгy.

Илья (со вздохом). Ну, хоть ему звони: все равно вечер пропадает…

Женский монолог

Я вам скажу, женщины: если у вас со своими мужиками что-то не так… ну, в интимной жизни… сразу, как я, тащите их в секту кришнаитов!

Ну, потому что они ведь буддизм исповедуют. А буддизм, он ведь что говорит? Что человек проживает много жизней. Даже если этот человек — мужик. Так что он, выходит, не только в этой жизни кому-то кровь портил, но и в других…

Но есть и преимущества, буддизм говорит. Если у парня, как у мужика, в этой жизни ничего не получается, он может это… Слово забыла… Что-то такое с медью связано… А! Медитировать!.. В общем, покопается в своем прошлом, вспомнит, как у него все хорошо было, когда он был, скажем, бабочкой или орлом, и с этим пылким чувством летит к жене как на крыльях…

Не, ну, конечно, это не просто. Это надо стать настоящим кришнаитом, самовнушением владеть. А то у нас в секте многие знаете как? Пострижется под ноль и думает, что он уже кришнаит. А не получается с ходу, он сразу орать: «Отдайте назад мои 600 рупий!» Да, у нас там все в рупиях. Ну мы же индийцы, блин… И Петров, и Федорчук, и Мишка мой — все индийцы теперь… А я вам скажу так, по-бабьи, да хоть китайцы, лишь бы у них… ну вы меня поняли…

Но еще раз говорю — не сразу. На это даже не настраивайтесь… Во-первых, надо много читать. Про животных, про птиц и зверей. Чтоб не так, мне Мишка рассказывал, как Федорчук… Услышал в телевизор от Дроздова, что черепахи-самцы обладают большой сексуальной силой — все, даже досматривать не стал. Забрался в ванну, представил себя черепахой… В одиннадцать вечера из ванны выполз, пока до спальни дополз… жена уже на работу ушла…

Не, ну, и у моего, если честно, поначалу такая же осечка была. Смотрю как-то — ползет ко мне по полу… Честно говоря, подумала, что это он надрался, на ногах не стоит. А это он, оказывается, вспомнил, что в одной из прошлых жизней был дождевым червем… Ну и ничего не получилось… Черви-то, оказывается, двуполые, они сами с собой, им для счастья никто больше не нужен…

Потом еще как-то он паучком себя представил… Только все мне там паутиной заплел и больше ничего…

Ой, я, помню, так орала тогда… А он: «Зина, ты должна запастись терпением, я же пока только начинающий кришнаит…»

Я говорю: «Кришнаит ты начинающий, а идиот законченный! Люська своего в один день с тобой привела, а он уже себя петухом представил и ее затоптал просто!»

А он: «Да пусть она от этого петуха хоть яйца несет! Что ты сравниваешь? Ну если я в прошлых жизнях не был петухом, как же я могу себя им представить?»

«Хорошо, — говорю, — пусть не петухом. Представь себя бегемотом, я согласная. Только не говори, что ты в той жизни и бегемотом не был! Посмотри на свою будку в зеркало — ну одно ж лицо!»

«А ты знаешь, милая, — он говорит, — что бегемоты только раз в году, весной, во время гона и только при полной луне проявляют интерес к самкам… Ты Брема почитай, деревня…»

«Господи, да хоть бы разочек! — говорю. — Весной, как подарок к Восьмому марта. И свет от луны меня не пугает: пусть смотрят… если будет на что…»

А он: «Ну не был, не был я бегемотом!..»

Я говорю: «Что ты за человек такой! Все люди как люди! А у тебя в роду одни насекомые!..»

Тут он как закричит: «Ты наших насекомых не трожь! Вон Хабибулин — в секте со мной за одной партой сидит — он в прошлой жизни вообще бактерией был, теперь размножается и размножается делением, жена не нарадуется, между прочим, каждый день ему новые блюда… не то, что ты!»

Я говорю: «А тебе-то новые блюда за что, паучок мой несчастный! Могу тебе только дохлых мух в тарелку напустить! Может, тогда начнешь размножаться. Пусть не делением, пусть хоть умножением!..»

И назло ему одну зелень на обед, вообще никакого мяса — щавель, петрушка, салат… А он то ли с голодухи, то ли ему действительно понравилось — вцепился в эту зелень, жует, жует…

Я смотрю и так, знаете, девчонки, без всякой надежды говорю: «Может, ты кроликом в той жизни был?» Тут он жевать перестал, глаза закрыл, за уши себя подергал, тихо так говорит: «Люська! Ты гений!..» И в кровать поскакал.

Ну, подробности я опускаю, девчонки, но кролики, вы же знаете, ужас какие плодовитые… Так что у нас уже шесть маленьких кришнаитиков, причем это все за один помет…

Ну, все гладко не бывает, есть, как говорится, и побочные явления: он в кровать с капустой лезет, жует, по всей постели разбрасывает и гадит все время… Но это все такая ерунда по сравнению со счастьем материнства!

Господи Есусе!! Спасибо тебе, Кришна! Аллах акбар!

Доктор, доктор! Стойте! Это пятнадцатая больница? Я сестра со «Скорой». Скорее, у нас тяжелый… Стойте! Куда вы бежать сразу? Очень тяжелый, еле доперли его…

Ну? Представляете, мы его с пятого этажа без лифта? Это хорошо еще, он на четвертом с носилок в пролет упал…

Да нет, вроде внешне все цело, ничего не повредили— ни перила, ни ступеньки.

А, кости? Нет, руки-ноги все нормально… Он, слава богу, головой вниз летел. Она немножко самортизировала…

Чего — «белый как смерть»? Да нет, это известка! Мы, когда выносили, его лицом по стене провезли…

Да не, глаза закрыты — ерунда. Это он когда меня видит — зажмуривается…

Что нужен? «Узи»? Так безнадежно? Ну, «узи», автомат израильский, пристрелить, чтоб не мучился, да? Я на это дело не пойду, доктор. Энцефалограмму? Ну это еще куда ни шло…

Сейчас повезем, где каталка? Черт! Верхний свет выключили! Опять, наверное, за неуплату. Где же она? А, вот, нащупала… Кастрюли какие-то… На ней, похоже, обед в столовую везли…

Да некогда, некогда разгружать… Кладем его. Вот сюда, головой ко вторым блюдам, а ногами между овощами и кастрюлями.

Быстрее! Доктор, кажется, мы его теряем!.. Да что вы шапку снимаете? Не больного, колесо от каталки… Вечно на соплях сделают…

У нас проблема! Больной весь в поту, у него жар. Спичкой посветите… Температура тридцать девять. Вкалываю жаропонижающее… Нет, растет… Уже сорок… Пятьдесят… Девяносто… Что такое… Еще спичку… А, это у него ноги в кастрюлю с борщом попали…

Доктор, ну выньте их из кастрюли, мы ж все-таки не холодец варим…

Черт, упала до сорока, дальше никак… Сипит… Кислорода не хватает? Что ему? Подушку? К лицу? Приложила! Сипит. Что вы спрашиваете? В коме он или нет? Да, похоже, в коме. Г)газа закрыты, ругается матом, но в коме, весь в коме… перьев из подушки. Так надо было сказать, что кислородную… Доктор, больной все время как будто что-то сказать хочет: «О-о!» Может, у него аппендицит, доктор? Что странно? Да сестра я, сестра. Я сестра шофера. Мы мебель мне на дачу везли, когда этот вызов пришел…

Температура тридцать девять. Стоит. Доктор, снимите с него шубу, июль все-таки. Ну мы ж его с января везем. Вот такие пробки в Москве, доктор…

Это ж не от нас зависит. На вызов-то мы пулей помчались. Как только позвонили: «Приезжайте, у нас грузин-жилец, ему плохо». Мы тут же с сиреной…

Влетаем в квартиру, видим — этому грузину действительно плохо, себя не помнит: ест сало и говорит: «Хлопцы, шо цэ такэ?» Диагноз ясен, мания величия у грузина: думает, что он украинец…

Мы его на носилки, нам из квартиры кричат: «Да не спешите, он не жилец…» Доктор, нам и в голову не пришло, что не жилец в том смысле, что, пока мы на дачу заезжали, они уже другому жильцу комнату сдали…

Что, доктор, что вы нащупали? Энцефалограф? И куда эти проводочки? Ему к голове?

Ну и как тут нашарить в потемках на этой каталке, где голова? Где, это не голова, это, извиняюсь, совсем другое… Ты смотри — больной-больной, а туда же, кобелина… А, это морковка для столовой… И голова где-то тут должна быть, между овощами… Нашла-нашла, подключаю… Ну что там на экране, доктор? Прямая линия? Боже мой! И лоб ледяной! А, это я к кочану капусты подключила…

Щас-щас… Куда-то уже проводочки дела, а, вот они, сейчас мы их к голове… Что вы, доктор? Дергаетесь, прямо как Майкл Джексон… И лицом похожи — почти черный стали… Что вы поете — ток, ток… Да вижу, что ток дали… Ой, это я к вашей голове подключила? Ну извините, что ж так орать. Это ж только энцефаллограмма. А, это другие проводочки… От сети, на двести двадцать… Ай эм сори, Майкл…

Куда же вы? Куда вы от меня в тумбочку прячетесь? Не от меня? От этого? А кто это? Ваш лечащий врач? А вы? Больной? А белый халат? Маскировка? Ну прячьтесь, прячьтесь — жить-то всем хочется…

Правильно говорят: наше здоровье — в наших руках. Не надо на врачей сваливать. Лечат у нас хорошо, надо только нам самим правильно прицелиться, к какому специалисту идти.

Сейчас же узкая специализация! Это раньше один врач все знал и от всего лечил. Но ведь это невозможно, все знать нельзя! Бывает даже, тебе кажется, что ты что-то знаешь, а на самом деле — ни хрена! Иллюзия это!..

Ну вот, простой пример. Заходишь в столовую, в меню написано: «курица». тебе кажется, что уж курицу-то ты знаешь, да? А на деле? Тебе приносят крылышко… Ты грызешь крылышко, сосед грызет крылышко, соседка грызет крылышко… За какой стол ни посмотришь — у всех одни крылышки! Теперь скажи: если все эти крылышки сложить — получится курица?.. С двумя ногами, гребешком, головой с клювом — получится?.. Нет! Вот и выходит: ты всю жизнь считаешь, что ел куриц, а на самом деле это были многокрылые вертолеты…

А уж в медицине тем более все знать нельзя! Вот они твое тело на участки и поделили! И за это на докторов нельзя обижаться! Главное, повторяю, верно прицелиться! Другое дело, что это не всегда получается…

Мне тут жена говорит:

— Что-то, Федя, ты мне не нравишься. Сходи в поликлинику, пусть тебя там послушают.

Пошел. Говорю в регистратуре:

— Одышка у меня, еле ногами двигаю…

— Ногами? Это вам к специалисту по ноге…

Прихожу к этому ножному специалисту, он по-научному «ортопед» называется. Посмотрел он:

— Значит, говорите, еле ногами двигаете? Не знаю, в чем дело — у вас нормальные ноги. Кривые только, но это уж — как Бог послал… А так кости, суставы — все нормально.

— Ну как же «нормально»? Я ими еле двигаю, а вы— «нормально»…

— Да вы поймите — я узкий специалист! По моей части — все нормально! А то, что вы ими еле двигаете, это может быть тысяча причин!

— Ну, например?

— Например, может, у вас ботинки тяжелые! Что же, прикажете мне и в сапожном деле разбираться?

Я говорю:

— Конечно, приказать я вам ничего не могу, а если бы мог, приказал бы вам только одно: быть к людям более внимательным!

— По-вашему, я невнимательный, да?

— Вы еще спрашиваете? Да вы меня даже не послушали!..

— Я? Я?.. Слушайте, ну вы наглец! Я его не послушал, как вам это нравится! Да я уже полчаса вас слушаю!..

— Я не про это! А чтобы со стетоскопом, с трубочками в ушах…

— Ну, хорошо, если вы настаиваете…

Он взял стетоскоп, воткнул трубки себе в уши и отрывисто скомандовал:

— Хорошо, я вас послушаю… Давайте ноги…

— Да не ноги! Ноги-то — что их слушать… Вы весь мой организм прослушайте…

— Зачем? Зачем я буду слушать то, в чем я совершенно не разбираюсь? Ноги — другое дело. Ноги — моя стихия. По ногам я все книги прочел, я ноги знаю, как пять пальцев. А все остальное… — Он оглянулся на дверь и добавил шепотом: — Скажу вам честно: я, кроме ног, никаких других органов не знаю, даже затрудняюсь, как их зовут… Зачем я буду чужими названиями загружать свою… эту… забыл, как она называется… ну эта… она у людей в самом верху расположена, из нее еще к старости волосы лезут…

— Шапка, что ли?

— Возможно… Зачем я буду эту свою шапку всякими глупостями загружать…

А я свое гну:

— Значит, даже не послушаете? Я такую очередь к вам отстоял, и даже дома рассказать нечего будет… Спросят меня: «Ну, тебя хоть послушали?» А я…

Он сдался:

— Ну ладно! Что-то я такое вспоминаю, нам на первом курсе говорили — есть такая штука у человека… забыл как зовут… Ну, еще когда в любви объясняются, про нее говорят: мол, предлагаю тебе руку и… и… и вот эту штуку…

— Не понимаю, о чем вы…

— Ну, неважно, — ортопед говорит, — неважно, как ее зовут, главное — что именно ее у больных слушают… Давайте я попробую…

— А где она у человека находится? — спрашиваю.

— Это я помню: она находится у человека с левой стороны — там, где обычно бумажник. Ну раздевайтесь, вставайте быстренько, я с вами час тут уже…

Ну, я разделся, встал так, чтоб ему удобней было слушать..

Он как заорет:

— Как вы стоите? Что вы мне подставили? И это я должен слушать?! Хулиган чертов!..

Я говорю:

— Вы мне сами сказали: «Эта штука с той стороны, где бумажник…» Никто вам, доктор, не виноват, что я деньги в брюках, в левом заднем кармане ношу! Я только выполнял ваши указания… Не хотите слушать — не надо, а кричать нечего…

Он как заорет:

— Во-он!..

Я думал, судьба больше никогда не сведет меня с этим страшным человеком. Но вышло по-другому…

Как-то заболели у меня глаза… Прихожу в поликлинику, иду в регистратуру — меня опять к ножному посылают. Думаю: «Какая связь? Где глаза — где ноги?» Но оказалось, связь есть…

Он меня узнал сразу. А узнав, так дернул за ногу — глаза на лоб полезли! Вот вам и связь…

Год я после этого в поликлинике не был. И дальше б не ходил, если б не особый случай…

Как-то наелся я огурцов, запил молоком и стал после этого, ну.., все время бегать… Какое-то время терпел, очень не хотелось к врачам, но чувствую — все, сил осталось на один забег… И побежал в поликлинику.

Та же регистраторша отправила меня с моим острым кишечным заболеванием к тому же ортопеду…

Казалось, он больше не помнил зла. Посмотрел на меня, сочувственно покачал головой и сказал:

— Есть один способ, сразу бегать перестанете…

— Какой, какой способ, доктор?

— Предлагаю ампутацию…

Я бежал от него так быстро, как только мог, без шапки, без ботинок… Через день я уже лежал с сильнейшей простудой, я бредил, мне снился жуткий сон, всегда один и тот же…

Во сне я вызывал врача из поликлиники. И приходил, конечно, он, ортопед…

И каждый раз я метался по кровати и в отчаянии кричал:

— Ну почему, почему всегда вы?!

— Ну, а кто же? — спокойно отвечал он. — Ведь у вас грипп, а я как раз специалист по ногам…

— Да при чем, при чем тут ноги-то?!

— Как это «при чем ноги»? — говорил в моем страшном сне терапевт, заботливо поправляя мое одеяло. — При гриппе что нужно парить в горячей воде? Но-о-ги…

— Мне некогда тут с вами парить ноги! — кричал я. — Я завтра же выхожу на работу.

— Пожалуйста, можете выходить, — отвечал он. — Сейчас наука достигла таких высот, что мы можем вам ноги парить отдельно…

— Это каким же образом?

— Предлагаю ампутацию.

… И я каждый раз в этом месте просыпался в холодном поту и еще долго дрожал, пока не убеждался, что это сон, что он не стоит рядом…

Но как-то раз я проснулся… Он продолжал стоять надо мной… Я протер глаза — он не исчезал…

Рядом стояла моя жена и говорила ему:

— Понимаете, доктор, он стал такой раздражительный, просто бросается на людей! Вот я и позвонила в поликлинику, попросила прислать специалиста, сказала, что он каждый день встает с левой ноги…

И она заплакала…

— Ну, успокойтесь, — сказал ортопед. — Обещаю: больше он с левой ноги вставать не будет…

С этими словами он достал огромную пилу..

Он взял мою ногу, как полено, примерился пилой, поплевал на ладони…

Спасти меня могло только чудо… И оно произошло! Я сунул ему ногу в носке прямо под нос…

— А! А! Невозможно работать! Носки… надо чаще менять!.. — пробормотал доктор, хватая ртом воздух, и рухнул на пол.

…С тех пор я практически не болею. И не хожу к врачам. Не имею права — мне еще столько предстоит сделать: посадить дерево, вырастить сына…

Нет, никак нельзя нам к врачам.

Оказывается, человек — это то, что он ест… Ну, в смысле, что съел — из этого его организм и формируется. Это вообще многое объясняет! Вот у меня Федька, знакомый, вегетарианец и действительно парень такой — ни рыба ни мясо.

А я тут охотничьи колбаски поел — и чего-то сразу волосы на груди расти стали и все время хочется ногой голову почесать… Видимо, в собаку на охоте попали…

Да, а сейчас ради денег из чего хочешь еду сделают Вы эти комиссаровские пельмени видели, «Моя семья»? А семью его кто-нибудь видел? Ну? Еще вопросы будут?

Не, это открытие многое объясняет! А я смотрю, чего-то Люська со мной такая ласковая! Каждый день обеды, причем все с говядиной, с говядиной… Я только не пойму: это чтоб потом доить меня, как корову, или чтоб рога наставлять?..

Ну, я вообще, конечно, сам виноват. Не, раньше все нормально было. Но тут как-то вечером дома романтический ужин устроили. При свечах, с шампанским, раков заказали из дорогого ресторана. Поел я этих раков и от Люськи стал пятиться…

Не, я потом пробовал себя реабилитировать, вырасти в ее глазах. Даже рагу из кролика ел. Кролики же ужас какие плодовитые. Но, к сожалению, выросли только уши…

Думаю, она теперь с кем-то из моих корешей крутит. Только вот с кем? Серега для этого дела никакой. У него только выпить на уме. Мы как-то выпивали сидели. Я говорю: «Ты знаешь, что человек — это то, что он ест?» А он мне руку протягивает, говорит: «Да? Очень приятно познакомиться! Гжелка…»

Колька-геолог? Не, у него теперь вообще другая ориентация. После того как он в экспедиции с голодухи компас съел… Да еще закусил голубикой…

Погоди… Если действительно человек — это то, что он ест… Неужели она с Васькой? То-то он вчера один целую палку сервелата сожрал…

У как эта теория все ставит на свои места!

И то, что Степан неумел, неумел плавать, а на пляже пирожок съел непонятно с чем — и теперь не тонет вообще!

Да не, если человек — это то, что он ест, это ж можно всю жизнь с помощью еды изменить в нужном направлении…

Ну, конечно, если распорядиться с умом. А то я Петьке рассказал, тот жене, и она ему каждый день шашлык из баранины. Мы с ним через неделю по улице идем, он вдруг остановился, уставился на что-то и спрашивает: «Это что, новые ворота, что ли?» Я говорю: «Она тебя действительно одной бараниной кормит?» А он: «Ага. Кормит и плачет». — «Плачет? Может, ей денег жалко?» — «Не знаю, — говорит. — Только она теперь все время с ножом ходит, плачет, вздыхает и говорит: «Прости, милый, но мне так новая дубленка нужна…»

Ну это ж надо знать, кому говоришь. А то Витька своей болтанул. «Знаешь, человек — это то что он ест…» Уж где она достала мясо енота-полоскуна, не знаю, только Витька теперь каждый день сам носки стирает…

Не, ну конечно, это открытие только в мирных целях использовать надо. А то этот парень по телевизору, наркоман, видимо, вместо героина «Тайд» лизнул, теперь по квартирам ходит, грозится прийти к тем, кто еще кипятит.

Но самое страшное… Я вообще не хотел говорить, но просто чтоб вы поняли, как это может быть опасно… Ванька свою из роддома забирает, ну там говорит ей, человек, мол, это то, что он ест… А она ему: «Ты мне будешь рассказывать! Тоже мне новость! Я девять месяцев черный кофе пила, и вот результат…» Конверт приоткрыла — а там негритенок!..

Первый. Черт… Вот закон придумали! И матом нельзя, и иностранные слова нельзя! Нет, эти в Думе просто му… мудрые люди! Ну, и как мне теперь без вывески найти ап… ап… То место, где для лечения снадобья продают? Так, она была тут между бистро и бутиком… Если бистро теперь называется «Обжираловка», а бутик «Версачи и Армани» — «Лабаз для Веры и Мани», значит, она теперь — вот это вот, под вывеской «Для вас, доходяги»… Ну, что, зайдем… Здравствуйте, скажите, вы ап…

Второй. Вы с ума сошли! Вы что, меня под срок хотите подвести? Никаких ап! Я теперь знахарь… Что вы хотите?

Первый. У вас есть… ну, это иностранное слово, вы же знаете, сейчас по закону нельзя их употреблять… У вас есть… ну, чтоб детей не было?..

Второй. Не понял…

Первый. Ну, на букву пэ…

Второй. На букву пэ… Чтоб детей не было… Палка, что ли?

Первый. При чем тут палка?

Второй. Если ей врезать, никаких детей не будет, все из дома разбегутся… на улице орать будут…

Первый. А мне не надо, чтоб и на улице орали! Я не могу слышать эти крики… Ну в пакетиках, средство такое…

Второй. А! Так бы и сказали! Вот…

Первый. Что это?

Второй. Вкладываете в уши — и забудете про детей…

Первый. В уши? Я такой позы не знаю… А обычный, на букву «пэ», чтоб детей не было…

Второй. А, на букву пэ, чтоб детей не было… Есть у нас одна, искусственная, вот, только ее надуть надо…

Первый. По-моему, вы меня надуть хотите! Не нужна мне эта резиновая баба! Я вам русским языком говорю: на букву п, надевается…

Второй. Перчатка?

Первый. Да нет, перчатка на пять пальцев надевается, а когда один…

Второй. Инвалид, что ли?

Первый. Нет, ну вот ночь. Вы с чем к жене идете?

Второй. У меня нет жены.

Первый. Ну хорошо, не жена. Просто к женщине вы с чем идете?.

Второй. С деньгами..

Первый. Послушайте, случайные связи очень опасны… Сейчас свирепствуют жуткие болезни… Надо предохраняться от заразы…

Второй. О, наконец-то я понял, чего вы боитесь! Держите!

Первый. Что это?

Второй. Повязка на рот.

Первый. Ну, это предохраняет от поцелуев, уже теплее, но еще не горячо.

Второй. Сейчас будет горячо! Вот! Держите!

Первый. Зачем мне кальсоны?

Второй. В них вам горячо будет, чистошерстяные, и не простудитесь, никаких болезней…

Первый. Да что ж такое! Да мать вашу..

Второй. Только ругнитесь…

Первый. А кто ругается? Я просто спросить хотел: мать вашу… вы давно не видели?

Второй. Давно.

Первый. Когда увидите, спросите, почему у нее сын такой тупой! Давайте еще раз, последний, с самого начала. Я не люблю эти крики и плач, у меня от них башка болит! И мне нужно… ну, средство такое, на букву пэ… Сами догадаетесь или сделаете звонок другу?

Второй. А! Понял!

Первый. Ну наконец-то!

Второй. Действительно, с этим законом, когда не можешь даже название произнести… Не сразу поймешь!

Первый. Вот именно! Что это вы пишете?

Второй. Пишу, как пользоваться…

Первый. Хо-хо! Да ну что вы! Слава богу! Как говорится, не первый год замужем…

Второй. Многие так думают, а на самом деле не умеют. Значит, будете три раза в день…

Первый. Три раза в день? Да нет, это вы преувеличиваете мои возможности… И потом, даже если б я мог, мы ж не сидим целый день дома.

Второй. А это не обязательно дома, это можно и в машине, и в магазине, и на улице…

Первый. На улице?

Второй. Да где угодно. Остановились на минуту и… Только они очень большие, будете по половинке…

Первый. Как по половинке?

Второй. Так. По половинке, кладете в рот и сосете…

Первый. Кто — я?

Второй. Ну не я же, это у вас от детей голова болит. Вот держите, чтоб не болела, на букву пэ… В красивой жестяной коробочке…

Первый. Но это пирамидон!..

Второй. Тихо-тихо, не произносите вслух…

Первый. Знаете что? Напрасно ваши родители не пользовались этим средством на букву п… А эти таблетки засуньте себе в же… жестяную коробочку обратно! До свиданья!

Гипнотизер. Закройте глаза… Сейчас под гипнозом я вызову у вас стойкое, на долгие годы отвращение к водке… Ваши веки тяжелеют…

Алкаш. Тяжелеют…

Гипнотизер. Вам хочется спать…

Алкаш. Мне хочется спать…

Гипнотизер. Вам снится, будто вы сидите за столом, буквально на расстоянии вытянутой руки стоит полный до краев стакан холодной, ледяной водки, но вы абсолютно равнодушны…

Алкаш. Я равнодушен…

Гипнотизер. Вы даже не смотрите в сторону стакана…

Алкаш. Даже не смотрю…

Гипнотизер. Вы не тянетесь к нему..

Алкаш. Не тянусь…

Гипнотизер. Отлично!

Алкаш. Чего мне тянуться, у меня тут прямо под рукой такой же стакан…

Гипнотизер. Откуда? Я вам про второй ничего не говорил….

Алкаш. Ну что же я, в собственный сон стакан не пронесу?

Гипнотизер. И напрасно несли. Потому что вам и на него не хочется смотреть….

Алкаш. Не хочется. Не смотрю…

Гипнотизер. Отлично!

Алкаш. Чего смотреть? Я его на ощупь беру, не глядя…

Гипнотизер. А напрасно не смотрите! Потому что в стакан влетела огромная отвратительная муха. Она будит в вас всякие ассоциации…

Алкаш. Будит.

Гипнотизер. Что вы вспоминаете? Выгребные ямы, помойки?..

Алкаш. Нет, «Хевен Шолдрес»…

Гипнотизер. При чем тут муха и «Хевен Шолдрес»?

Алкаш. Два в одном! Водка и закуска в одном флаконе. Вот я беру стакан с водочкой, открываю рот…

Гипнотизер. А рот не открывается! Страшная судорога свела челюсти!

Алкаш. А я беру трубочку для коктейлей и в нос…

Гипнотизер. У вас грипп! Нос заложен!

Алкаш. Тогда в ухо… Трубочку в стакан, подношу к уху…

Гипнотизер. А рука трясется, вы не можете попасть!

Алкаш. А мы берем тогда трубочку большего диаметра, от водопровода, подносим…

Гипнотизер. Ваша рука вдруг наливается свинцом, она становится тяжелая-тяжелая и не может удержать стакан. Он выскакивает и летит вниз…

Алкаш. Но его подхватывает левая рука… Гипнотизер. Не подхватывает, она такая же тяжелая… Алкаш. Не, не такая же, я с нее часы снял… И она подхватывает стакан.

Гипнотизер. Но вам становится жарко, очень жарко, и стакан выскальзывает из липкой руки, летит на пол и разбивается! Вся водка разливается по полу…

Алкаш. И мы ее слизываем с пола, слизываем…

Гипнотизер. А пол грязный, кругом инфекция, микробы.

Алкаш. Да! Хорошо, что водка все дезинфицирует…

Гипнотизер. Слизываем и не знаем, что это левая водка.

Алкаш. Нет, не знаем. И это наше счастье, что не знаем, это не портит нам кайфа.

Гипнотизер. Мы не знаем, что она сделана на метиловом спирте… от которого в 99 случаях из 100 люди слепнут.

Алкаш. И вот он, этот единственный счастливый случай. Человек лижет — ему хоть бы что!

Гипнотизер. И в этот момент в язык попадает заноза, начинается нагноение, человек лежит — таблетки, микстуры, — ничего не помогает, и вот уже к нему подходит старуха с косой…

Алкаш. Подходит и уходит…

Гипнотизер. Не-ет. Старуха с косой, если уж подойдет — не уйдет…

Алкаш. Да нет, она сколько раз приходила, глянет — и сразу назад…

Гипнотизер. Кто?

Алкаш. Старуха с косой. Роза Соломоновна, наша врачиха участковая. Старая, а все как девочка, с косой ходит. Такая невнимательная! Посмотрит секунду, и дальше бежать…

Гипнотизер. Да, Роза Соломоновна очень невнимательная, она путает пирамидон с цианистым калием, секунда — и вы на небесах…

Алкаш. Да, я на небесах, я летчик… У нас тут запасы спирта против обледенения плоскостей.

Гипнотизер. И вы весь выпиваете, и обледенелый самолет разбивается к чертовой матери! Ба-бам! И вот уже приближается он…

Алкаш. Кто?

Гипнотизер. Догадайтесь с двух раз — с рогами, хвостом и копытами, с огромной сковородкой…

Алкаш. Серега! Мясник? Он всегда из гастронома на холодец хвосты с копытами таскает.

Гипнотизер. А рога-то у него откуда?

Алкаш. А это вы, доктор, у его жены спросите… Гипнотизер. Так, все, медицина бессильна. На счет «раз» просыпаетесь, на счет «два» — открываете глаза… Раз…

Алкаш. Подождите, тут же где-то во сне второй стакан был…

Гипнотизер. Не трогайте его! Это мне! С вашим братом на трезвую голову просто невозможно…