Апогей: Тензор порядка

Глава 11 Миттельшпиль

«Бывают ситуации, когда любой выбор отвратителен, но отказаться от выбора нельзя.»

Максимилиан Робеспьер (в интерпретации исторических хроник)

Дорога к арене прошла относительно спокойно, и хоть время от времени Бор ощущал поступающие извне волны псионической энергии, явной угрозы они не несли, никто не пытался манипулировать сознанием товарищей Винда, и дойти удалось без проблем, тем более что в этом направлении двигалось достаточно большое количество разумных. Все без исключения участники группы были напряжены, особенно Агата, её ментальное поле буквально полыхало от массы негативных эмоций: страх, растерянность, злость, тревога. Её прогноз на бессмысленность всего этого мероприятия, как ей казалось, начал сбываться, но тем не менее, она упрямо шла вперёд, чувствуя, как рука любимого ею мужчины крепко сжимает запястье.

— Страшно, — раздался в её голове голос Винда.

— Очень, — призналась девушка. — У меня, конечно, есть кое-какая подготовка, но я ведь не боец.

— Зайка, — улыбнулся землянин (он часто любил так называть свою аграфку, её восхитительные, немного удлинённые ушки постоянно навевали ему эту ассоциацию), — неужели ты думаешь, я пущу это на самотек? Конечно же, я тебя обязательно подстрахую. Ничего не бойся, уж поверь, эта мразь тебя не обидит. Он хитрый и подлый, и мы не знаем, какое оружие выберет, но что-то подсказывает мне, что перед императором он не станет использовать что-то энергетическое, а скорее предпочтёт верную сталь, чтобы собственноручно зарезать тебя и тем самым полностью решить все проблемы. И это как раз целиком совпадает с моими планами.

— Что ты задумал? — с надеждой спросила девушка.

— Скоро узнаешь, — не стал вдаваться в подробности Винд и прекратил разговор, переключившись на осмотр арены.

Народу к этому моменту здесь уже собралось много, практически все, кто присутствовал на заседании, уже были на месте, и зрители всё пребывали и прибывали. Не каждый день, во-первых, случались подобные поединки, а во-вторых, среди присутствующих находился сам император, а даже просто увидеть его, не то, что попасться ему на глаза, уже для большей части простых и не очень обывателей, да и в принципе в основной своей массе захолустных аристократов, уже считалось великой удачей.

Ноаль со своей группой сопровождения расположился на другом конце арены и, судя по всему, действительно готовился к поединку, который должен был проходить без применения брони, поэтому он вылез из своего скафандра, оставшись в элегантном тёмно-синем комбинезоне, и о чём-то вполголоса разговаривал с окружавшими его соратниками, периодически посматривая в ту сторону, где находились члены экипажа «Ареса». Параллельно с этим он бросал косые взгляды на Артондаля Третьего. Но тот по-прежнему особого внимания на своего дальнего родственника не обращал, мило переговариваясь с Велиной Ан-Сирайтис.

Почему именно она находилась здесь, оставалось непонятным, хотя на самом деле тут всё было очень просто. Опальная принцесса, обладая законными правами на опустевший трон, быстро сообразила к кому ей лучше всего обратиться за помощью. А ведь и сам правитель аграфов до сих пор ничего не знал о судьбе императора Аратана после того, как дворцовый комплекс на Арате подвергся нападению и был уничтожен, никакой информации о нём больше не поступало, скорее всего, он действительно погиб. И сейчас, судя по данным, которые он получал практически непрерывно, в человеческом государстве начинались пока ещё лёгкие, но уже заметные брожения умов. Аристократия, вмиг потерявшая законную опору, начала искать выход из положения, а тут совершенно неожиданно из небытия появилась Велина и попросила о содействии её легитимизации, предложив взамен максимальную лояльность и преданность правителю аграфов. В общем-то, ему это ничего и не стоило: он разрешил девушке прибыть вместе с кораблём, на котором она путешествовала, выдав ей специальный код, позволявший попасть в сердце империи, и ввёл в свою игру, грамотно расставив акценты. Причём информация о том, что он находится в обществе сестры погибшего императора, тут же оказалась у ряда новостных агентств, которые, получив такой лакомый информационный повод, тут же разнесли новости по всему галонету.

После этого девушка хотела сразу же лететь обратно, чтобы взять власть в свои руки, но Артондаль, как правитель, искушённый в политических делах, порекомендовал не торопиться. Процессы, которые он запустил с помощью подконтрольных ему медиаресурсов, должны были укорениться в нужных головах, и возвращение должно было быть обставлено таким образом, чтобы гарантированно получить нужный результат. В авантюры пускаться аграф не любил, именно поэтому он правил так долго и настолько успешно.

Как только заявленное время, отведённое на подготовку к поединку, вышло, мощный голос искина-распорядителя возвестил о том, что на золотистый песок арены (а в описании этого места значилось, что он привезён из какой-то заповедной планеты, считающейся прародиной аграфов) приглашаются участники поединка. После этого он уточнил условия: бой должен был состояться между баронессой Агатой Лориналь и графом Ноалем, биться предполагалось на мечах. Как и предполагал землянин: во-первых, традиция, а во-вторых, выбери граф, например, бластер, то его шансы на успех могли бы значительно уменьшиться. А так он был уверен, что легко победит молодую девушку благодаря физической силе и лучшей подготовке в фехтовании — этот аристократ, не имеющий стеснений в финансовых средствах, прожил к моменту начала суда триста сорок шесть циклов и успел изучить массу самых разнообразных баз знаний. Поэтому, когда высокий и сухощавый аграф легко ступил на песок арены, по-пижонски неся на плече свой клинок, даже по внешнему виду доказывающий его привилегированный статус и положение в обществе, оно однозначно являлось произведением искусства и сложно было себе даже представить, сколько бы такое оружие могло стоить. Толпа зрителей, набившихся в помещение арены и занявших все свободные места, одобрительно загудела.

К этому моменту Агата уже разгерметизировала свой скафандр, открывшийся со стороны спины, и вышла из него. Идеальная с точки зрения Винда точёная фигурка девушки, обтянутая арайским комбинезоном, выглядела по сравнению с габаритами графа лёгкой и невесомой. В глазах Агаты ясно читался страх. Напоследок она посмотрела в лицо любимого мужчины, но, увидев на нём добрую улыбку, едва заметно попыталась ему что-то сказать. Однако он начал первым. Осторожно приблизился и обнял, боясь причинить ей боль, так как он до сих пор находился в своём артефактном костюме, и прошептал на ушко:

— Ничего не бойся, зайчонок. Всё будет хорошо. Я тебя люблю. Мы этого подонка раскатаем и разрежем на тысячу лоскутов.

После этого Винд протянул ей припасённый ради такого случая клинок, и девушка автоматически взялась за рукоять. На удивление, меч оказался лёгким и сбалансированным. Однако время уже подошло, и баронесса тряхнула волосами, словно отгоняя наваждение, и так и не произнеся ни слова, повернулась и пошла по направлению к небольшому бортику высотою примерно по пояс, огораживающему арену. Как знал землянин, в нём располагалось оборудование энергетического щита, которое использовалось, если поединщики выбирали определённые типы вооружения. При бое на клинках смысла в нём не имелось.

Как только ноги девушки ступили на песок, проход, через который Агата попала внутрь, закрылся, и идеально ровный круг замкнулся. Гул в зале стоял не прекращаясь, до землянина долетали обрывки голосов: кто-то делал ставки на исход боя, однако практически все они сводились к тому, что граф, конечно же, победит. Никто всерьёз не рассматривал девушку как бойца, да и выглядела она, честно говоря, растерянно. Однако, несмотря на внешний вид, она шла вперёд, видя перед собой того, кто отнял у нее самое дорогое — отца. И если на титул юной баронессе по большому счёту было наплевать, он ей действительно не был нужен, то вот смерть единственного родного аграфа она простить права не имела.

Никаких дополнительных сигналов к началу поединка не предусматривалось, ступив на песок арены, каждый разумный тем самым подтверждал свою готовность, следовательно, бой уже начался. Вальяжно стоящий мужчина с лёгкой усмешкой наблюдал за тем, как к нему приближается жертва, и думал лишь о том, как бы эффектнее закончить этот бой, ведь если он её убьёт сразу или сделает это как-то некрасиво, то может пострадать его репутация. А здесь, как ни крути, среди зрителей — сам император, и Ноаль решил немного поиграть и поиздеваться. Поэтому, как только девушка приблизилась на расстояние пяти шагов, он склонил голову набок, как бы рассматривая Агату с головы до ног, и заговорил:

— Даже жалко будет портить такую красоту. Но у тебя ещё есть шанс упасть на колени и вымолить у меня прощение, признав поражение. Думаю, император поймёт меня, если я проявлю благородство. Но за это тебе придётся отработать.

Агата вспыхнула от гнева и хотела огрызнуться в ответ, но в этот момент в дело вступил землянин. Он и не собирался отправлять свою любимую женщину с неясными шансами на исход боя, поэтому просто и без затей взял полный контроль над её телом, задействовав для этого несколько потоков сознания и переключившись на «дистанционное управление». Поэтому первые слова, которые граф услышал от казавшейся столь хрупкой и невесомой девушки, немного выбили его из колеи. Землянину нужно было немного времени на адаптацию, поэтому он слегка подвигал руками и головой, проверяя, всё ли работает как надо, а чтобы потянуть время, решил ответить графу такой же любезностью.

— У меня есть к тебе встречное предложение. Я знаю, у тебя достаточно большая семья и несколько сыновей. Поэтому сейчас ты встаёшь на колени, и я отделяю твою мерзкую голову от туловища, но за это я пообещаю, что пощажу остальных из твоего выводка. Ведь если ты не согласишься и мне придётся помахать железом, после поединка я приду и вырежу их всех до единого. Так что выбирай. Аттракцион невиданной щедрости с моей стороны не продлится долго.

Тон, которым это было сказано, почему-то выбил аристократа из колеи, столько в нём было уверенности, что он на секунду даже поверил, что всё так и будет. Однако уже через мгновение отбросил эти непрошенные мысли в сторону, понимая, что девушка скорее всего решила поблефовать в ответ, и договориться с ней он не сможет, да и не пойдёт она никогда на это — слишком гордая, как и её папаша.

— Ну что ж, сучка, значит, ты умрёшь. А потом — и твои друзья, — пообещал Ноаль.

Бор, уже полностью освоившийся с новым телом, словно слившись с ним, пожал плечами, сделал несколько пробных махов клинком, а затем поманил кончиком меча своего визави и приготовился. Разница между ним и графом состояла в том, что скорость мыслительных процессов в преобразованном теле бывшего диетарха, созданном из остатков древних технологий, намного превосходила то, чем мог похвастаться, даже обладая самой лучшей в своём классе нейросетью, граф, и даже несмотря на то, что сейчас землянин использовал чужое тело, ему удавалось повышать мыслительный процесс на порядок. Поэтому сейчас, разогнавшись до максимума, землянин видел глазами Агаты наступающего на него Ноаля словно на кадрах замедленной съёмки. При таком раскладе исход боя был предрешён изначально. Винд, обладая от природы слегка извращённым чувством юмора, тоже решил в свою очередь поиграть и по возможности унизить оппонента. Поэтому, когда тот сблизился на расстояние метра и мастерски сделал выверенный выпад — это действие для землянина, находящегося в теле девушки, выглядело очень медленным и тягучим — он без особого труда ушёл с линии атаки, попутно сделав лёгкий взмах, и оказался за спиной противника, после чего с силой толкнул графа ногой чуть пониже спины и сразу же разорвал дистанцию. Со стороны это выглядело будто девушка на секунду размазалась в пространстве — настолько быстрыми казались её движения. Ноаль, не ожидавший ничего подобного, резко вскрикнул от боли и заозирался, потеряв из виду мерзавку, на поверку оказавшуюся слишком ловкой. Из левого трицепса хлынула кровь, и повреждённая рука практически перестала слушаться, тут же начав неметь.

Опытный боец сразу же понял, что бой лёгким не будет и что его, скорее всего, не убили сразу, потому что хотят поиграть, с намерением окончательно унизить. Аристократ мгновенно занялся тем, что нужно было сделать в ту же секунду: он активировал все доступные ему возможности продвинутой бионейросети, подключая все имеющиеся импланты, тем самым разгоняя этот своеобразный технологический костыль до максимума. Первым делом он ввёл в кровоток с помощью специализированного экспериментального медицинского импланта порцию медикаментов с целью увеличить свёртываемость крови и снизить болевые ощущения. Ему тут же стало полегче. Основной бизнес аристократа состоял в производстве нейросетей, и кому как не Ноалю обладать самым лучшим и совершенным оборудованием. Граф развернулся, и исчезнувшая с его сухощавого лица усмешка сменилась максимально серьёзным выражением. Скорость его движений увеличилась, и хоть он прекрасно понимал, что потом за это придётся расплачиваться, но, по большому счёту, это сейчас не имело никакого значения. Впоследствии придётся всего лишь пройти небольшой курс лечения в медицинской капсуле, а это совсем малая плата за успех.

Попутно он проверил, как чувствует себя повреждённая конечность, сжав и разжав кулак. Видимо, ему повезло, и нервы оказались не повреждены, потому что рука работала, хоть и не так хорошо, как раньше. Резкий подскок, ложное уклонение, обманный выпад и попытка укола — и вновь неудача. Причём лезвие его клинка ощутило настолько сильный удар от парирования, что рукоять чуть не вырвалась из ладони Ноаля. Но теперь ускоренное восприятие уже позволило опытному бойцу уловить движения девушки. Несмотря на скорость, он отметил, что действует она очень профессионально. Только вот ещё он осознавал одну простую истину: никаких ресурсов организма не хватит этой соплячке на длительную поддержку таких показателей. «Применение стимулирующих препаратов, — скорее всего, именно ими она и воспользовалась, ничем другим подобное преображение он объяснить не мог, — но это значило, что скорее всего она очень быстро выдохнется. Мне просто надо продержаться какое-то время».

Удары графа посыпались один за другим, и Винду, ведущему этот поединок со стороны, пришлось обороняться. Он тоже понял, что в поведении Ноаля произошли изменения, и он стал быстрее. Однако, землянин всё ещё не хотел убивать его сразу, а предпочёл продолжить игру, хотя, надо признать, ему несколько раз чуть было не досталось, но он всё-таки оказывался быстрее. Аграф обзавёлся ещё несколькими неприятными порезами, а седьмой выпад аристократа вообще закончился для него кровавой потерей: его левое ухо, отделившись от головы, пролетело несколько метров и шлёпнулось на песок арены. Сам граф взвизгнул от боли, торопливо разорвал дистанцию и прижал поврежденной рукой немеющую кисть к кровоточащему обрубку.

— Имеющие уши да услышат, — многозначительно продекламировал бывший диетарх, наблюдая за тем, как в глазах аграфа разгорается зародившийся после первого ранения страх, постепенно, но неумолимо превращаясь в ужас. — Ах да, тебе такое теперь не грозит, я ведь сейчас и второе отрежу.

Неизвестно, что случилось бы дальше, потому что именно в этот момент император аграфов наконец-то решил, что настало время для его партии. По его сигналу распределившиеся по пространству, предназначенному для зрителей, подконтрольные ему псионы начали приводить в действие его план. А модернизированный энергетический барьер, смонтированный в ограде площадки для поединков, активировался, только вот он теперь имел совсем другие функции. Ибо Винд разом лишился возможности контролировать тело девушки. Это выглядело так, словно выключили тумблер.

Агата внезапно вновь осознала себя и растерянно посмотрела по сторонам, увидев перед собой уже явно потрёпанного графа, зажимающего рану на голове. Но он всё ещё оставался жив и не менее опасен, чем прежде. Девушка не поняла, почему так произошло, хотя догадывалась перед началом боя, как именно хочет ей помочь возлюбленный. Она в растерянности посмотрела в сторону, где находился землянин, и поняла, что сейчас происходит что-то, явно выбивающееся из их плана, потому что Бор стоял словно статуя и смотрел куда-то в сторону императора, а вокруг него начиналась подозрительная суета. Часть зрителей стремились оказаться как можно дальше от этого места.

Задумка Артондаля состояла не только в ограничении воздействия на арену — это была лишь малая часть, можно сказать резервный план. Основной же удар пришёлся как раз на того, кто так его напугал. И если один он справиться с этим могущественным оператором реальности не мог, то, подключив к этому делу почти три десятка находящихся на службе у государства псионов высших рангов, ему удалось собрать такую суммарную мощь, которая позволила правителю аграфов добиться своего. Каждый из доставленных сюда специалистов был силён, и не просто силён, а обладал целым спектром отработанных методик. И вот сейчас все они обрушились на наглеца, посмевшего бросить вызов правителю одной из старших рас.

Резкое появление в поле сенсорной чувствительности бывшего диетарха большого количества пси-активных существ заставило Винда мгновенно активировать несколько многослойных энергетических барьеров, которые он уже не один раз использовал в противодействии с сильными противниками. Только сейчас их оказалось очень много, и барьер, созданный им, начал практически сразу трещать по швам. Но несмотря на это, все мысли человека были направлены совсем на другое — там, на песке арены, осталась его любимая женщина, которая явно растерялась из-за его отключения и не знала, что делать. Землянин разрывался между тем, чтобы хоть как-то помочь ей и организацией обороны против подлого удара Артондаля. Командир «Ареса», конечно, изначально готовился к чему-то подобному, но видимо неверно рассчитал свои силы. Слишком много разных боевых техник ежесекундно приходилось отбивать, нивелировать или поглощать. Все эти действия съедали большую часть ресурсов, но что самое плохое — он никак не мог пробиться в пределы арены, чтобы вновь взять тело Агаты под контроль. Вотахи и Джон тоже заметили изменение в обстановке, но пока внешних проявлений никто из них не видел, и они не начинали ответные действия, хотя Сол сразу же мысленно обратился к земляку, пытаясь понять, что же происходит.

Заметив изменения в поведении баронессы, Ноаль молча двинулся вперёд, намереваясь подороже продать свою жизнь. И вот тут Агата поняла, что, судя по всему, что-то пошло не по плану и ей придётся доводить начатое дело до конца своими руками.

Безусловно, она не обладала ни такой физической силой, как её противник, ни тем более таким количеством боевых баз знаний. У неё просто не было столько времени, чтобы освоить весь тот объём, который имелся у давно живущего аристократа, не стеснённого в доступе к любой обучающей информации. И тем не менее, Барон Лориналь частенько гонял её по спортивному залу родового имения, приговаривая, что даже девушке необходимо научиться себя защищать, ведь когда-нибудь, как всегда, в самый неподходящий момент, может возникнуть необходимость для этого. И вот, похоже, это время настало. Агата слегка развела пошире ноги, чуть-чуть согнула их, вспоминая все те уроки, которые она усвоила от отца, расставшегося с жизнью на песке этой самой арены.

Аграф был выше её на полторы головы и, казалось, занимал всё пространство вокруг. Он плавно перетёк в широкую стойку, практически непрерывно производя подпитку препаратами, подал корпус чуть вперёд, а клинок вытянул в длинную линию. Его левая рука беспомощно висела, но это не означало, что она не представляла опасности. Несмотря на то, что он дышал достаточно тяжело, в ногах у него всё ещё оставались силы и, что самое главное, скорость. Да хитрость никуда деться не могла, а при таком раскладе, её и следовало ожидать.

Девушка опустила меч чуть ниже, перейдя в низкую гарду, а клинок слегка сместила в сторону. Она экономила силы, чувствуя, что та часть боя, во время которого ею руководил Бор, тяжело далась её организму. Она чувствовала жуткую усталость, как будто преодолела многокилометровую трассу, неся за плечами тяжёлый походный рюкзак. Конечности слегка подрагивали — верный признак того, что они уже на пределе. И если противник навяжет высокий темп боя, она не выдержит и проиграет.

Ноаль сделал свой очередной ход первым, сорвавшись в резкий флэш, почти бег. Золотистый песок взметнулся из-под его ступней, а клинок аристократа описал короткую дугу, нанося рубящий удар снаружи. Девушка встретила его парированием кварты. Клинок в её руках мелодично звякнул, а болезненная отдача прошла в плечо. Но Агата всё-таки попыталась сразу же сделать рипост, пробуя донести колющий удар в корпус. Противник ушёл почти не глядя, скорость спасла его, и кончик её клинка лишь слегка вспорол кожу на бедре, добавив ещё один порез к уже существующим.

В голове Агаты мелькнула гаденькая мысль: «Он слишком быстро двигается». Мужчина не дал ей восстановить дистанцию, нанося серию коротких атак: финт в голову, перевод в плечо, снова укол вниз. Он работал одной рукой, но делал это невероятно мастерски, виртуозно компенсируя потерю второй конечности идеальной работой ног, несмотря на то что и на них уже имелись неприятные порезы. Граф почувствовал слабину и перешёл на контртемп, проводя классическую политику боя, оказывая постоянное давление и принуждая к ошибке. Девушка отступала, отчаянно отбиваясь. Песок скользил под ногами. Один неверный шаг — и он пробьёт её не самую лучшую защиту.

Завершив серию, Ноаль не остановился. Он ударил снова, сделав обманный выпад — слишком открытый. Инстинкт опытного бойца сразу бы закричал, что это ловушка, таких ошибок профессионал никогда не сделает. А девушка им всё-таки не была, но кое-что о подобных приёмах слышала на тренировках, более того, её внимание несколько раз заостряли на теме аналогичных уловок. И вот сейчас, в этот момент, она словно воочию увидела тот самый урок, когда барон втолковывал ей, ещё совсем маленькой, эти прописные истины, которые втолковывал ей заботливый родитель, описывая именно это движение и то, как его можно использовать. И она приняла эту помощь отца, который даже после смерти смог позаботиться о своей дочери. Она нарочно опоздала с парированием, и клинок Ноаля скользнул по её защите. Боль вспыхнула, но девушка понимала, что при таком приёме порез не может быть глубоким, он неизбежен, но необходим. В тот же миг она провалилась в ближнюю дистанцию, почти врезалась в плечо графа, который инстинктивно попытался дёрнуть повреждённой рукой, но она тут же скользнула под неё. Ноаль этого не ожидал и уже вывернул стопу для того, чтобы скруткой уйти от возможного удара сбоку, однако Агата резко сменила хват, позволив мечу чуть-чуть упасть, будто рука ослабла, а свободной ладонью зажала рану на боку, сгибаясь и показывая тем самым, что ей сильно досталось.

Такая вот не слишком вычурная хитрость, и опытного бойца она никогда не должна была обмануть, однако критичность мышления у взбешённого аристократа не позволила ему трезво подойти к продолжению поединка. Увидев слабость, он, не раздумывая, пошёл на добивание, подняв клинок для рубящего удара сверху — слишком широко, слишком уверенно. Так раскрываться перед противником является непростительной глупостью.

Шаг, второй… Агата ждала. А когда дистанция сократилась до необходимой, она молниеносно взорвалась, совершая контррепост, словно забыла о ранее полученной резаной ране. Сделала шаг в сторону, нанося удар по мечу графа, ещё один уклон, резкий поворот кисти — и её меч, практически не ощущая сопротивления, вошёл ему под рёбра, точно, без лишнего движения, пробивая сердце врага.

Граф замер. Он не был дураком и понял, что проиграл. Виртуальный экран нейросети и без того пестрящий разнообразными уведомлениями, окрасился тревожными красными иконками, но он лишь слабо улыбнулся, уже не обращая внимания на ту, которая смогла его победить. Он искал глазами лицо императора, который обещал ему, что всё пройдёт без проблем, что всё это — лишь детали глобального плана. Отчаянно захотелось вздохнуть полной грудью, однако проткнутые насквозь лёгкие, сдавленные спазмом, не позволили ему этого сделать, и он плавно опустился на колени перед стоящей в двух шагах девушкой, выпустившей из своей ладони рукоять клинка, оставшийся в теле поверженного врага.

— Тварь… — попытался прорычать аграф, но вместо звука изо рта пошла кровавая пена.

Баронесса, доказавшая своё право на титул, защитившая свою честь, честь своего дома и отца в ритуальном поединке «алартан», сделала шаг вперёд, слегка нагнулась, ухватилась своей изящной ладошкой за окровавленную рукоять и, уперевшись правой ногой в корпус побежденного графа, рывком вытащила меч наружу из раны. Резкий взмах в сторону — и с идеального лезвия слетели алые капли и упали на жёлтый песок, мгновенно впитывавшись в него. Но девушка уже не думала ни о чём, она тут же повернулась и пошла туда, где в странной, неестественной позе стояли те, с кем она сюда пришла.

А в это время Бору стало уже не до шуток. Он уже не единожды пожалел, что так самоуверенно сам привёл тех, кто ему так дорог, в ловушку. Чего он хотел этим добиться? Доказать что-то? Агате вроде самой всё это не нужно, и она предлагала сосредоточиться на решении проблем с возможной опасностью, грозящей их реальности. Впечатлить императора аграфов? Так он, похоже, не из тех, с кем можно договориться. Вообще, с такими надо действовать грубо. Слишком уж возгордился бывший диетарх, подумал, что стал настолько силён, что круче его и нет никого в этой вселенной, но суровая действительность преподнесла ему жестокий урок: стадо муравьёв забодают и слона. А здесь собрались далеко не муравьи.

Как только аграфские псионы, скрывающие свой истинный потенциал, раскрылись, Винд сразу же понял, что вряд ли он сможет победить, потому что враги нападали широким фронтом. Часть из них сосредоточилась на его товарищах, в их разум постоянно пытались пробиться менталисты. Их воздействие наслаивалось друг на друга, и землянину с огромным трудом удавалось купировать эти нападки, отражая массу других, которые пытались наносить собранные против него специалисты. По всей видимости, сначала псионы действовали по заранее разработанному шаблону, а когда это не решило исход противостояния в краткосрочной перспективе, они перешли на более изощрённые методы. Судя по всему, против него работала слаженная команда, потому что они медленно, но, верно, продавливали его защиту. И хотя часть энергетических потерь Бору удавалось восполнять за счёт входящего урона, основные мощности он всё-таки брал из своего, хоть и сильно увеличившегося, но далеко не безразмерного хранилища. Землянин понял, что если дальше бой будет происходить в том же духе, то его просто раздергают, и однажды он совершит ошибку. Поэтому он сделал единственно правильное решение: вызвал на связь искин своего корабля и приказал ему совершить прыжок на максимально близкое расстояние и сразу же телепортировать всех на борт Ареса. Паралельно с этим он сообщил тем, кто его сопровождал, что на них идет атака. И как только поблизости не останется лишних разумных, она приобретет совсем другие качества.

Дэн послушно выполнил полученный приказ. Только вот, когда он попытался активировать телепорт, то, на удивление, у него не получилось это сделать. Он совершил несколько попыток, а затем вынужден был сообщить своему командиру о том, что поставленную перед ним задачу выполнить не удалось. Судя по всему, хитрожопый Артондаль применил какой-то до поры до времени скрываемый артефакт или технологию, препятствующую переносу на борт рейдера. Винд даже попробовал самостоятельно, применив псионические способности, переместиться поближе к императору, но и тут у него ничего не вышло. Похоже, аграф сосредоточил все доступные ему возможности, планируя не дать дерзкому человеку добиться своего никаким способом. Запоздало пришла мысль применить пространственно-темпоральный ключ, но пятнадцатисекундный зазор, которым он мог воспользоваться для перемещения во времени, был безнадёжно упущен. Если бы сразу, в первые мгновения, он принял бы это решение, то всего этого можно было бы избежать.

Бор бросил взгляд на арену и с удивлением обнаружил идущую в его сторону баронессу, держащую в руке клинок. По левому боку девушки стекала алая кровь, а за её спиной лежал ничком поверженный граф. На лице победительницы легко читались тревога и непонимание того, что происходит. А Бор вдруг осознал, что если сейчас подлый Артондаль нанесёт удар по ней, то это будет конец, и он окончательно потеряет смысл своего существования. Зачем ему тогда нужна будет вся эта вселенная, вся эта реальность, если в ней не будет той, которую он полюбил? И пусть она была совсем иной расы и родилась бесконечно далеко от его материнской планеты, но он осознавал, что чувство, которое он испытывает к этой девушке, никогда прежде не зарождалось в его сердце. Ведь за неё он был готов уничтожить весь мир. Только вот сейчас помочь ей у него не получалось. А враг всё давил и давил. В какой-то момент Бор увидел злое торжество на лице Артондаля, который встал на ноги и подключился к непрерывным атакам. Стало ещё тяжелее, все-таки император был ужасающе силен. Непрерывно формируемые землянином щиты начали лопаться один за другим, а возникавшие в непосредственной близости от него гравитационные аномалии, которые он до этого благополучно поглощал, начали появляться гораздо быстрее, чем ему удавалось с этим справляться.

И вот тут в разум бывшего диетарха прокрался истинный страх. Каким бы крутым он себя ни считал, что бы ни думал о своих способностях, ему наглядно дали понять, что они не безграничны. И результатом первой допущенной землянином ошибки стала жизнь Аргуна. В какой-то момент он пропустил гравитационную аномалию, сформированную одним из вражеских псионов, прямо внутри тела вотаха, и тот вдруг одномоментно, словно немного сдулся: его внутренние органы за секунду стянулись в один сверхплотный комок, и верный телохранитель мгновенно умер. Увидев смерть брата, Скар активировал спрятанные в локтевых сегментах скафандры излучатели и открыл шквальный огонь по тем, кого посчитал угрозой.

Собственно говоря, выявить вражеских псионов оказалось легко, потому что к этому моменту большая часть лишних зрителей уже пробивалась к выходу — судя по всему, всем им пришло уведомление с требованием покинуть помещение арены. Следом к бою подключился Джон, до этого ещё не понимающий, что конкретно происходит и как на это нужно реагировать, потому как большая часть противоборства, началась практически без визуальных проявлений. Только вот враг оказался готов к любому повороту событий и без труда формировал, в свою очередь, защитные полусферы, полностью поглощая ведущийся по ним огонь.

ПЛАНЕТА ААНУА, ЗАЛ СВЕРШЕНИЙ

Карра Кен напряжённо размышлял, пытаясь найти выход из сложившейся ситуации. Раз за разом он прокачивал генерируемые его многократно преобразованным мозгом варианты, изучал данные, а затем отметал, признавая их несостоятельными. Смысла в одиночку воевать с ордой вторжения, о которой он получил предупреждение, гегемон не видел. Даже если он в этой галактике соберёт все возможные боевые корабли, то что это ему даст? Ведь большая часть элементов, замыкающих глобальный контур, разрушающий целиком пласт реальности, будет размещена не в этой, по сути, крохотной части вселенной, а в весьма отдалённых, разбросанных по немыслимо огромному пространству местах, куда он при всём желании дотянуться не сможет. Остаётся единственный способ — нужно сбежать. Сбежать туда, где его не достанут и не смогут найти, тем более после уничтожения вживлённого ему бывшим хозяином импланта это стало возможно. Он сможет затеряться. Только как организовать этот побег?

Все мысли гегемона рано или поздно сводились к одному существу, которое чисто теоретически могло бы помочь ему осуществить задуманное: тому, кто и вернул его в эту реальность; тому, кого он поклялся уничтожить, — уроженец Терры, Бор Винд. Только вряд ли он добровольно пойдёт на такой шаг. Значит, нужно его заставить или создать такие условия, при которых ему не останется ничего, кроме как самому покинуть этот лепесток.

Только вот действовать нужно быстро. По привычке Карра Кен попытался прочувствовать метку, которую он поставил на корабль человека, и вдруг, в общем-то, не надеясь на положительный результат, чётко и ясно запеленговал её. Лицо ящера тут же расплылось в довольной ухмылке — видимо, сама судьба благоволила ему, послав такой подарок.

Абсолют сосредоточился, и уже через мгновение оказался на борту «Ареса», сразу же став невидимым и недоступным ни одному из способов контроля внутреннего пространства со стороны искина. Если в прошлый раз его не смогли обнаружить, то не смогут и сейчас. Так и случилось. Древний ящер, повидавший огромное количество лепестков реальности, уже через мгновение знал, что на борту рейдера находятся всего пятеро разумных существа, и землянина среди них нет. Корабль располагался на ближней орбите неизвестной планеты, и, судя по всему, тот, кто ему нужен, находился там, внизу. Ещё один телепорт и рывок, и ящер оказался в космосе, после чего, раскинув сенсорную сеть на всю планету, без труда обнаружил столь ненавистного, но уже и не менее нужного ему разумного.

Всё это время Карра Кен поддерживал псионические техники, позволяющие ему оставаться невидимым ни для кого. Его словно бы не существовало. Поэтому, когда он оказался в гуще событий, которые в данный момент происходили с бывшим диетархом, он сразу же понял, что если ситуация будет развиваться в том же ключе, то вполне возможно, человеку несдобровать и он потеряет единственную возможность спастись. Но и помогать просто так абсолют ему не собирался.

Противников у человека было много, но самое интересное, что его женщина находилась внутри арены. Что это такое, гегемон прекрасно знал, обладая достаточной информацией об империи аграфов — судя по всему, девушка вышла победителем из схватки, значит, её и нужно использовать как рычаг для влияния. Псионические возможности бывшего Седьмого Посланника сильно отличались по своей структуре от тех, которые использовал землянин и те, против кого он сражался, поэтому рептилоиду без особого труда удалось преодолеть блокировку телепортации, и он оказался за спиной девушки. Его рука резко выстрелила вперёд и схватила её за шею. Когтистые пальцы, облачённые в композитные пластины чёрного, как смоль, скафандра, сомкнулись и слегка сдавили плоть, блокируя возможность сделать полноценный вдох. От неожиданности девушка дёрнулась, а сам ящер медленно деактивировал техники, позволяющие ему оставаться невидимым, и мысленно сформировал телепатический канал связи с человеком, преодолев его барьеры.

— Ну, здравствуй, Бор Винд. Наверное, ты не ожидал меня тут увидеть. Извини, что отвлекаю от вечеринки, — проскрипел его хриплый голос.

Почувствовав резкий укол тревожности, командир рейдера резко повернул голову в сторону Агаты и обомлел. Сердце пропустило удар, потому что прямо за её спиной медленно материализовывался враг, перед которым все эти аграфы вместе взятые были ничем. А затем в его голове раздался холодный, слегка насмешливый голос, от которого мороз побежал по коже. Человек понял, что эта подлая тварь пришла сюда, чтобы ударить — ударить в самый неподходящий момент и в самое больное место.

— Что тебе нужно? Я бы с радостью с тобой поболтал, но, как видишь, я немного занят, — попытался поддержать разговор Винд, потянуть время, чтобы придумать как спасти Агату.

— Я же обещал забирать у тебя самое дорогое. Постепенно.

В отчаянии землянин попробовал сделать хоть что-то, однако все его попытки оказались тщетными. Он просто не мог дотянуться туда, где стояла его любимая женщина, оказавшаяся в лапах врага, и пробиться сквозь барьер, параллельно отражая непрерывные атаки. Понимая, что вот-вот потеряет любовь всей своей жизни, в отчаянии Винд практически взмолился:

— Не трогай её, пожалуйста. Я тебя прошу. Хочешь — забери меня, но она должна жить.

— Думаешь, что это так просто? Забыть всё, на что ты меня обрёк? Ты знаешь, что значит миллионы лет службы Хозяину?

— Я защищал свой дом, который ты хотел уничтожить. Я — воин, и это мой долг. По крайней мере, я дрался честно и не прикрывался женщинами.

— Может быть, и так, но ты мне всё равно должен, да и слово я тебе давал, — ехидно протянул рептилоид.

— Хочешь — убей меня. Я не буду сопротивляться, но оставь девушку, она тут ни при чем.

— Сомневаюсь, что при таком раскладе ей удастся выжить. Судя по всему, вы все здесь в ловушке, и, раз не можете сбежать, то надежно заблокированы. Думаю, ты уже ощутил влияние артефактов древних. Хотя, какие они древние? Я прожил столько, что все они начинали свой путь от простейших организмов намного позже, чем я оказался во тьме Нигиля.

— Пока я жив — сражаюсь. Да и если меня убьют, ты будешь только рад. Тебе достаточно ничего не делать, и твоя месть будет совершена.

— Ошибаешься. У меня есть к тебе определённый интерес. Я оставлю её в живых, но взамен ты выполнишь мою просьбу. Я хочу покинуть эту реальность, и ты поможешь мне это сделать. Так что выбирай. Мое терпение не безгранично.

— Как говорится, торговаться надо вовремя, — вынужден был признать бывший диетарх. — Похоже, ты не оставил мне выбора.