Арабо-израильский конфликт в ракурсе советской политики: достижения и потери (1950-е-1967 гг.)

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Период 1950-х – 1960-х гг. стал наиболее продуктивным в закреплении советских позиций в ближневосточном регионе. Причины повышенного интереса Советского Союза к ближневосточному региону, активизации его участия в региональных проблемах по сравнению с предыдущими историческими периодами связаны с глобальным конфронтационным климатом, который формировался в международных отношениях сразу же после войны. СССР, выдвинувшийся на лидирующие позиции в мире в послевоенный период, проявлял большую активность в глобальной конфронтации с Западом. Ближний Восток как важный стратегический регион и в тот период главная база топливно-энергетических ресурсов Запада стал одним из первых опытных полигонов в попытках противостояния коммунизму посредством создания региональных военно-политических союзов под англо-американской эгидой, размещения военных баз на территориях ближневосточных стран. В Москве считали эту политику враждебной Советскому Союзу и расценивали ее как непосредственнато угрозу безопасности.

Доктрине «сдерживания коммунизма», выработанной уже в период президентства Г. Трумэна, советское руководство противопоставляло политику решительного отпора Западу, прежде всего, американскому империализму. Во внешнеполитическом курсе СССР отчетливо проявилось стремление нащупать слабые места в глобальных позициях своих бывших союзников по антигитлеровской коалиции, попытаться вклиниться и упрочить свое влияние в тех регионах, в которых, как казалось, пошатнулось положение западных держав. Развернувшееся антиколониальное движение арабских народов создавало объективную основу для противодействия планам Запада на Ближнем Востоке. Развивая сотрудничество с националистическими режимами в таких арабских странах, как Египет и Сирия, Советский Союз рассчитывал на расширение зоны своего политического и военного влияния в регионе, который становился критически важным для советских интересов. Предполагалось также, что антиимпериалистический, антиколониальный потенциал режимов в Египте и Сирии — непосредственных участниках ближневосточного конфликта — сделает их союзниками СССР на международной арене.

Перманентная конфликтная ситуация в регионе, примыкающем к советским южным рубежам, серьезно беспокоила Москву. На первых порах арабо-израильский конфликт рассматривался как препятствие для создания военно-политических блоков антисоветской направленности на Ближнем Востоке. Надо было предотвратить возможность его урегулирования на условиях западных противников во избежание формирования в ближневосточном регионе антисоветского форпоста. Это заставляло советскую дипломатию подключаться к обсуждению проблем конфликта, тем более что существенное повышение международного статуса СССР за годы войны, его положение признанной великой державы позволяло преодолевать традиционную монополию США и Великобритании в этой сфере.

Уже на ранних этапах, в 1957–1958 гг., советское правительство пыталось предпринимать шаги для снижения конфликтного потенциала на Ближнем Востоке, предлагая великим державам коллективно заявить о принципах установления мира и безопасности в регионе, о неприменении силы в решении спорных вопросов. Но в условиях холодной войны эти предложения не вызывали доверия ни со стороны западных держав, ни со стороны стран региона, участвовавших в ближневосточном конфликте.

У Советского Союза были потенциальные возможности для того, чтобы претендовать на посредничество в арабо-израильском конфликте. Серьезным преимуществом СССР перед западными странами было отсутствие колониального прошлого на Ближнем Востоке. В 1950-е – 1960-е гг. политика поддержки национально-освободительных движений в их борьбе за освобождение от колониального прошлого и за утверждение независимости молодых государств обеспечивала Советскому Союзу доверие к нему арабской стороны.

Определенный кредит доверия к СССР какое-то время сохранялся и у Израиля благодаря тому, что советская позиция в пользу создания еврейского государства в Палестине в 1947 г. и оказанная Израилю военная помощь на первом этапе его существования сохранялись в памяти тех, кто стоял у руля власти в стране.

Однако уже на ранней стадии, в 1950-е гг., советская внешнеполитическая мысль работала не на поиски аргументов, сглаживающих конфликт, а видела в нем инструмент использования политических, идеологических, национальных противоречий на региональном уровне для нанесения ущерба глобальному противнику — Западу в целом и в первую очередь США. На первых порах арабо-израильский конфликт рассматривался Москвой во многом как результат западного вмешательства в дела Ближнего Востока. Решать его предлагалось путем прямых переговоров между арабскими странами и Израилем при максимальном отстранении внешних сил от участия в них. Возможность реализации такой схемы в 1950-е гг. не просматривалась.

По мере того как режимы в арабских странах зоны конфликта — сначала в Египте, а затем в Сирии — переориентировались на СССР, конфликтная ситуация на Ближнем Востоке, по советским оценкам, все более вписывалась в контекст глобального противоборства с Западом. В арабо-израильских военных столкновениях Москва усматривала израильскую агрессивность и стремление западных держав силами Израиля провести наступление на независимость и суверенитет арабских государств, воспрепятствовать их продвижению по «прогрессивному пути» развития и сломить их ориентацию на Советский Союз. Развитию такого взгляда на конфликт очень способствовало участие Израиля в совместной с Англией и Францией интервенции против Египта во время Суэцкого кризиса в 1956 г., а также различные вспомогательные услуги Израиля, оказывавшиеся Великобритании и США в кризисных ситуациях на Ближнем Востоке в 1957–1958 гг.

Это заостряло тему подчиненности, несамостоятельности израильской политики в конфликте с арабскими странами. Хотя в партийно-государственных кругах имелось понимание территориальных, этноконфессиональных и других противоречий, составляющих основу вражды арабов и израильтян, на первое место и на пропагандистском поле, и в практической дипломатической деятельности была выдвинута «классовая» сущность событий. В публичном пространстве, в официальных советских заявлениях и средствах массовой информации конфликт характеризовался как столкновение между силами империализма и теми, кто отстаивает национальное освобождение, демократию и социальный прогресс. Если применительно к Суэцкому кризису в такой трактовке еще можно было найти долю истины, то оценка июньской войны 1967 г. как военной операции США по созданию военных плацдармов у южных границ СССР, по реализации империалистического плана противодействия национально-освободительным движениям посредством израильской агрессии выглядела весьма далекой от реального положения дел.

Какими бы странными ни казались эти выводы с позиций современного научного знания, они отражали важную роль доктринальных идеологических установок в формировании внешнеполитического курса. Поддерживая арабские страны в ближневосточном конфликте, советская сторона не только заботилась об усилении собственных региональных позиций, но и рассчитывала, что укрепление их «социалистической ориентации» и антиимпериалистического настроя будет служить задаче расширения мировой базы социализма. Марксистско-ленинская внешнеполитическая доктрина предписывала бороться за переустройство мира на принципах социализма в его советском варианте, за сокращение позиций капитализма как общественно-политической формации и экономической системы на международной арене. Марксизм-ленинизм составлял мировоззренческую базу действующей власти. Внешнеполитические решения принимались людьми, взгляды которых формировались в условиях строгого идеологического контроля партийно-советского аппарата. Их представления об устройстве мира укладывались в русло заданных марксистско-ленинских стереотипов, порожденных единственно правильной «научной» теорией о путях общественного развития человечества. На основе классово-формационного подхода ко всем явлениям международной жизни выстраивалась политика поддержки антиколониальных, антиимпериалистической движений как одного из потоков мирового революционного процесса, который должен подорвать капиталистическую систему и привести к торжеству идей и практики социализма в мировом масштабе.

Дискурсивное оформление внешнеполитических задач в марксистско-ленинской терминологии обеспечивало советской политике в ближневосточном регионе морально-нравственную основу для продвижения и закрепления своих военно-политических позиций. В пропагандистском плане как внутри страны, так и на международной арене провозглашенная поддержка «справедливой борьбы арабских народов» против «сил империализма и неоколониализма» формировала имидж Советского Союза как главной опоры молодых государств, утверждавших свой суверенитет и независимость. В то же время демонстрация идеологической твердости была важным инструментом для послесталинского руководства, позволявшим приглушить голоса оппонентов, выражавших недовольство политикой мирного сосуществования и разрядкой, выступавших с позиций реставрации более жесткого курса в отношениях с Западом, с США.

При таком идеологизированном взгляде вся картина причинно-следственных связей в конфликте представала в искаженном виде. Не арабская угроза существованию Израиля способствовала милитаризации его курса и подогревала агрессивные настроения в отношении арабских соседей, а подчиненность израильской политики задачам империалистического Запада заставляла арабов вооружаться и предпринимать шаги для обеспечения своей безопасности и утверждения своего суверенитета. Не поддержка египетским и сирийским режимами различного рода диверсионно-террористических акций на приграничных израильских территориях порождала израильскую концепцию «защищаемых границ», предполагавшую приращение территории, а якобы изначальный территориальный экспансионизм сионистского руководства лежал в основе конфликта с арабами. Советская политика строилась на утверждении, что израильская и произраильская пропаганда на Западе намеренно преувеличивала опасность, грозящую еврейскому государству, чтобы оправдывать милитаризацию страны и получать моральную поддержку извне.

Подводя итоги советской политики в отношении арабо-израильского конфликта за период чуть более десяти лет, следует отметить, что совпадение советского подхода по многим позициям с арабскими взглядами, а зачастую и его формирование под непосредственным влиянием радикального руководства Египта и Сирии способствовало укреплению доверительных отношений с арабскими режимами зоны конфликта. Но для Египта (ОАР) и Сирии главным и основным в сотрудничестве с СССР оставался вопрос обеспечения непрерывного потока советских вооружений и прямой советской военной помощи как в освоении новейших видов оружия, так и в подготовке национальных военных кадров. В периоды военной фазы конфликта арабы рассчитывали на прямое участие советских вооруженных сил в военных действиях на их стороне. Уклонение от этих требований наносило Советскому Союзу большой имиджевый ущерб, несмотря на огромные объемы экономической и военной помощи, предоставлявшейся арабским странам, и на все политические усилия по их поддержке в конфликте с Израилем. Согласие на базирование советских военно-морских сил на территории арабских стран было получено лишь тогда, когда их руководство после поражения в июньской войне 1967 г. сочло, что присутствие советского флота будет полезно для ограничения американского вмешательства в случае возобновления военных действий с Израилем.

Уровень взаимодействия арабских стран с СССР в том, что касается их планов и намерений в конфликте с Израилем, оставался невысоким. У Советского Союза не было возможности контролировать своих арабских союзников и предотвращать их особенно рискованные действия, как, например, в майском кризисе 1967 г., повышавшие угрозу военного столкновения с Израилем. Г.А. Насер, которого в Москве считали особенно ценным союзником, никогда не закрывал дверь для сотрудничества с США, несмотря на всю его антиамериканскую риторику в контактах с советскими представителями. Он отдавал себе отчет, что в конфликтной ситуации только американцы способны заставить Израиль пойти на компромиссы с арабами. В процессе поисков формулы установления мира на Ближнем Востоке после Шестидневной войны Насер в конечном итоге склонился к поддержке проекта, разработанного совместно американцами и англичанами, несмотря на то, что именно советские предложения полностью отвечали арабским интересам.

Исключительно проарабская позиция СССР порождала атмосферу крайнего недоверия в отношениях с Израилем, усугублявшуюся советско-израильским конфликтом на почве эмиграционных запретов для советских евреев. Политический капитал, который принесла СССР поддержка создания еврейского государства в 1947 г., был практически исчерпан к 1967 г. Свою единственную опору в обеспечении безопасности, в сохранении и развитии своей государственности Израиль видел только в США. Прекращение дипломатических отношений с СССР не наносило большого ущерба Израилю, тогда как советские перспективы на участие в урегулировании конфликта сужались.

Оценивая советское проникновение на Ближний Восток, нельзя не сказать, что его результаты были неоднозначны как для ситуации в регионе, так и для советских внешнеполитических интересов. Советский Союз вступил в зону конфликта на Ближнем Востоке посредством так называемой «чехословацкой сделки» — соглашения о поставках в Египет больших партий оружия, заключенного через Чехословакию. В конфликтной ситуации вооружение арабских стран провоцировало Израиль на все большее повышение планки в своих запросах на поставки оружия сначала из европейских стран, а затем из США. В конечном итоге именно с вооружения сторон конфликта их покровителями началась гонка вооружений на Ближнем Востоке, отвлекавшая огромные ресурсы от нужд экономического и социального развития стран региона.

Во время военных фаз конфликта советское руководство прибегало к довольно жесткой демонстрации своих силовых возможностей в целях прекращения военных действий. Советские «ракетные ноты» оказали свое психологическое воздействие на страны-интервенты во время Суэцкого кризиса в 1956 г. Опасность советского военного вмешательства на стороне арабских стран была одной из важных причин, заставивших Израиль прекратить военные действия в 1967 г. Но при этом создавались очень высокие риски столкновения советских вооруженных сил с базировавшимися в Средиземноморье силами НАТО, прежде всего с американскими ВМС. А это несло в себе уже непосредственную угрозу безопасности СССР. Миссии по спасению арабов обходилась Советскому Союзу ценой принесения в жертву самых существенных собственных интересов.

Именно эта опасная ситуация заставила советское руководство включиться в поиски путей установления мира политическими средствами. За десятилетие, прошедшее после предыдущей военной вспышки на Ближнем Востоке в 1956 г., роль СССР как стороны, напрямую вовлеченной в дела региона, значительно возросла. Теперь СССР выступил в качестве непосредственного партнера США в совместных усилиях для достижения прекращения огня на Ближнем Востоке в июне 1967 г., что стало важной предпосылкой для дальнейшего советско-американского сотрудничества в разработке формулы мира в рамках ООН. Резолюция № 242, принятая Советом Безопасности ООН, хоть и не стала результатом этого сотрудничества, но в ней нашли отражение принципиальные советские позиции о недопустимости приобретения территорий силой, об обеспечении территориальной целостности и политической независимости государств региона, о приоритетной роли ООН в примирении сторон конфликта. Это был важный международно-правовой документ, практическая реализация которого столкнулась с большими трудностями. Дело было не только в упорстве сторон, рассчитывавших добиться своих целей силовым путем. Каждая из них опиралась на поддержку своих покровителей — СССР и США, для которых приоритетной задачей в арабоизраильском конфликте становилось не столько его прекращение, сколько его использование в интересах своей глобальной политики. В результате арабо-израильское военное противостояние затянулось на шесть лет, истощая ресурсы обеих сторон и порождая многочисленные жертвы среди военных и мирного населения. Оно не могло не привести к новой военной вспышке в октябре 1973 г.