Баба-Яга на Новый год

Звонок

А дальше всё само как-то смешалось, зацепилось одно за другое и понеслось кубарем, словно рюкзак с ледяной горки.

Прозвенел звонок с последнего урока, зазвонил телефон — папа сообщил Пете, что заберёт его из школы и отвезёт на хоккей, а потом, уже дома, кто-то позвонил в дверь.

— Кто это к нам в такое время? — возмутился папа и, на ходу поправляя тапки и ворча, словно медведь в берлоге, пошёл в прихожую. Дверь снова, уже недовольно и даже раздражённо, запищала и заскрипела. — Десять вечера, — огрызнулся в ответ папа. — Что такое?

Петя, который уже лежал в постели, выглянул в коридор. Он потирал глаза, отвыкшие от света. Замок щёлкнул, ручка повернулась, и на пороге квартиры Петренко объявилась… Баба-яга.

Сделаем передышку, на этом закончив главу? Или продолжим?…

Так вот, на пороге квартиры Петренко стояла Баба-яга. Баба-яга? Откуда в их доме взялась Баба-яга?

Сомнений не возникало: гостья была настоящей. Настоящей Бабой-ягой. Сухой, с платками на голове, плечах и талии, с лохматыми, свалявшимися в сосульки длинными волосами, с большим носом, крючковатыми пальцами и бородавкой на щеке. Старушка явно ничего не знала о расчёске, маникюре и креме для лица. И пока Петя тёр глаза, а папа пытался сделать вдох и ловил ртом убегающий от него воздух, старушка-платок перешагнула порог. Волосы её даже чуть встали дыбом — наверное, от наглости. Следом за собой она затащила в квартиру чемодан, кряхтя и шепча в адрес папы что-то похожее на «мог бы и помочь» или «чего стоишь, дай пройти». С колёсиков её вполне настоящего чемодана стекал вполне настоящий подтаявший снег. Баба-яга выпрямила спину — хрустнув позвонком или чем-то другим, таким же старым.

— Так-с. — Она упёрла руки в боки и оглядела папу и Петю. — Петренко, значит? — Костлявая рука нырнула в складки платков и платьев, надетых одно на другое, и вынырнула с письмом. — На, читай, если умеешь, — усмехнулась яга и протянула конверт папе.

За её спиной возникло усатое лицо таксиста — дверь была всё ещё открытой, а папа замер в прихожей и не мог двинуться с места.

— Дорогуша! — замурлыкал таксист. — Так вы мне не показали, как пройти эту миссию в «Геншин»[2]! А ведь я почти… почти смог без вас!

Яга — уже без хруста, а совсем легко, будто гимнастка или балерина, — повернулась к таксисту и расплылась в яговьей улыбке.

— Так вот же! — И, выхватив у таксиста телефон из рук, сдвинула глаза к самому кончику крючка-носа и застучала пальцами по экрану.

Его свет страшно подсветил её лицо снизу, брови изогнулись дугами, словно кошачьи спины, а музыка, звучавшая из телефона, добавила сцене настроения. Петя по стенке, будто его никто не видел, пробрался к отцу, а тот наконец вышел из оцепенения и закрыл своей спиной сына и квартиру.

— Готово! — Яга протянула телефон водителю такси, пройдя за того уровень. Таксист послал старушке воздушный поцелуй и убежал вниз, к машине.

— Вы кто? — стоя с письмом в руке, спросил папа.

— Баба-яга. Ты что, не видишь? — возмутилась гостья. Повернувшись в профиль, она провела пальцем по огромному носу и, как на видео в онлайн-магазинах, рекламно проговорила: — Длинный крючковатый нос сделает ваш образ незабываемым. Двадцать четыре платка, надетые разом, расставят акценты на самых впечатляющих деталях фигуры — пышных волосах и сухих костлявых руках. Кстати, причёску отлично дополнит паутина: с её помощью удобно укладывать седые волосы в тёмных помещениях. Посадите себе на плечо паука или сову, если любите домашних животных. Ругайтесь, ворчите и скрипите костями: пусть эти звуки разбудят любого — даже самого сонного, уставшего от школьных контрольных и диктантов ребёнка. А ваша метла… вот её оставьте дома: нормальные ведьмы уже давно завели себе пылесос.

— Кто вас прислал? — посерев от возмущения и злости, как паутина, спросил папа. Ночью в его квартире никто не мог устраивать беспредел. Кроме него самого. Петренко-старший решительно двинулся навстречу яге, чтобы выпроводить гостью за порог. И явно рассчитывал, что она, сохраняя личное пространство, сделает шаг назад в открытую дверь. Но яга не шелохнулась, а только спокойно потянулась за дверной ручкой.

— Выйдите, пожалуйста, — загудел папа грудью, раздавшейся, как у бойцового петуха.

— Теперь — не смогу, — блеснула глазами старушка и ткнула пальцем в письмо. Переминаясь с ноги на ногу, она ждала, что папа начнёт его читать. Но папа нащупывал в кармане штанов телефон — он подумывал позвонить в полицию и проверить сообщения: не разыграл ли его кто-то из знакомых.

— Вы… Уборщица? — Он совершил ещё одну попытку объяснить себе происходящее. Экран телефона подсветил его строгое лицо, на котором брови тоже изогнулись кошками, только толстыми и ленивыми. Тут из-за его спины высунулся Петя и выдал предположение:

— Это мама вас заказала? Помыть полы?

— Уборщица? Заказала меня? Ну, малахольные… Это вы меня сами «заказали»! Меня к вам Дед Мороз прислал! — объявила старушка. И фыркнула, настойчиво сдвинув чемодан вперёд. А когда папа попытался помешать ей пройти, вдруг оскалилась и с какой-то невероятной силой вырвала телефон из рук Петренко. Вдобавок ко всему каркнула вороной, проговорила заклинание — что-то типа «три ноль ноль восемь один четыре…» — и проворчала, ухмыльнувшись, что папа Пети мог бы ещё дату собственного дня рождения паролем на телефоне поставить. Паролем был Петин день рождения.

Вокруг головы яги собрался вихрь, от чего у Петренко-старшего даже зашевелились усы. Он попытался забрать смартфон, но вдруг отступил, сел на тумбочку и побледнел: старушка включила пугающую, подходящую для фильма ужасов музыку, экран обдал ее подбородок и нос зелёным светом, глаза яги мутно потемнели… Папу зрелище явно впечатлило. Он тоже позеленел. Яга протянула свободную от телефона руку к Пете со словами:

— У-у-у… Тебе не страшно, что ли, малахольный?

Петя послушно зажмурился. А когда открыл глаза, старушки на пороге уже не было. Музыка стихла. Широким шагом, оставляя на полу грязные следы от валенок, яга прошла в гостиную. Папа приходил в себя на тумбочке.

— Достаточно с вас на первый раз, — донеслось до Петренко-старшего и Петренко-младшего. — Чемоданчик мой принеси, Андрюша. Будем с вами вместе письмо читать. И почему у тебя в телефоне нет никаких игр? — прорезал квартиру скрипучий, как мороз, голос.

Настоящий хвост

Дорогие Андрей и Петя!

Я получил ваши письма с пожеланиями и итогами года и очень вам за них благодарен! Особенно Пете, который занял второе место на олимпиаде по математике.

Спасибо и Андрею за рассказ о том, что он за год отрастил настоящий хвост, шерсть, усы, научился задавливать врага всей массой тела, полного сосисок и попкорна, и теперь готов сразиться даже с Лешим или Водяным.

Андрей! Лешего я отправил на перевоспитание в Тулу, в музей зодчества. Водяной работает тренером по аквааэробике в районном бассейне и учит пенсионерок плавать с нарукавниками. Поэтому вас я от чистого сердца прошу помочь мне с Бабой-ягой. Она хорошая и очень добрая — в душе. И пока ваша мама в отъезде, пусть поживёт у вас. О чём я прошу? Подружитесь с ней и помогите настроиться на новогодний лад. Мне кажется, вместе вы с этим очень хорошо справитесь!

Из квартиры вашей она не сможет выйти, пока не подобреет. Позаботьтесь о ней, пожалуйста, и научите её чему-нибудь хорошему.

Желаю вам счастливого Нового года и обещаю не забыть о ваших подарках.

Ваш Дедушка Мороз

Письмо, развернувшееся на столе возле коробки новогодних игрушек, улыбалось мягкими сгибами и приветливо, по-собачьи, смотрело на папу и Петю. По краю листа «горели» огоньки — колючие блёстки, словно снежинки, были рассыпаны рядом с текстом. Папа перечитывал письмо в третий раз. Читать он согласился потому, что яга взяла в заложники его телефон и уже отбила три попытки выставить её в коридор. Сперва она захрюкала из угла гостиной кабаном, потом завертелась вихрем и после открыла в телефоне приложение для инвестиций.

— Сейчас как куплю тебе акции СельхозПромДомЗаУгломБанка, сразу по-другому со мной общаться начнёшь! — выдала она и совсем лишила папу сил.

После этого-то папа и сел читать письмо. Вообще вначале оно показалось ему короче — и в нём вроде не было ни слова насчёт характера Бабы-яги и папиных годовых «подвигов». Но с каждым разом папа находил в нём всё новые подробности и наконец, поверив своим глазам, сложил листок пополам.

Петя стоял рядом с отцом и смотрел то на письмо, то на Бабу-ягу, усевшуюся на диване, то на ёлочные игрушки. Те спокойно блестели в коробке и пытались сказать, что всё будет хорошо.

— Что же делать? — спросил сам себя папа и опустил голову.

— Ложиться спать, — отозвалась Баба-яга. — Я устала с дороги, да и вам, малахольные, надо бы отдохнуть. Я лягу прямо тут, на диване.

— Может быть, маме позвонить и спросить? — предложил Петя.

— Не надо, — замотал головой папа. — Она не поймёт, как в доме появилась эта… — Петренко-старший осёкся, — чужая женщина.

— Да уж, — хихикнула Баба-яга и сама затащила в комнату свой чемодан.

Из чемодана тут же появились тюк с четырьмя матрасами, подушка — пышная, как летнее облако, — и ночник, похожий на стеклянную лампу, снятую с уличного фонаря. Тюк развернулся на диване и довольно, по-собачьи вздохнул, а ночник повис в воздухе, прямо над головой Бабы-яги, разливая тусклый, настраивающий на ночной лад жёлто-розовый свет.

— Всё, спать, — скомандовала яга и щёлкнула пальцами. Квартира тут же погрузилась в темноту.

Разговор шёпотом

Но у папы и Пети сна уже не было ни в одном глазу. Поэтому они ушли на кухню и сели за стол.

— Папа… ты правда написал в письме, что отрастил хвост и шерсть? И что можешь победить Лешего? — первым делом спросил Петя.

— Да, — растерянно улыбаясь, признался папа. — Я же весь год ходил на джиу-джитсу. Кто мог знать, что Дед Мороз существует и прочитает моё письмо?

— А я-то гадал, чего ты так хитро улыбался, когда это писал, — кивнул Петя.

Оба задумались и тяжело вздохнули. В ответ на их вздохи из гостиной донесся свист и храп. Это Баба-яга смотрела первый сон на новом месте.

— Я буду сторожить её до утра, а ты иди спать, — сказал папа. — И ничего не бойся. Твоя хоккейная клюшка в прихожей стоит, я, если что, справлюсь.

— А бита? — уточнил Петя.

— Она в машине. Но и клюшки хватит.

Будто посмеиваясь над клюшкой и битой, Баба-яга в гостиной сладко хрюкнула, засопела и с хрустом и скрипом повернулась на другой бок.

— Может… полицию вызовем? — с опаской спросил Петя. И тут же представил, как смущённый участковый будет спрашивать у яги паспорт, а потом ещё и нелепо попросит пройти трудный уровень в «змейке» в его телефоне.

— Вот уж действительно — жизнь как в сказке. Кто же знал… — Папа встал со стула и закончил разговор, будто накрыл крышкой. Петя послушно зашагал из кухни за ним.

Петренко-старший и правда сел в гостиной в кресло, а Петя — и правда — пошёл к себе в комнату. Ему было немного неспокойно, но очень любопытно. И даже щекотно оттого, что сам Дед Мороз ответил на его письмо.

Закрыв глаза, Петя повторял про себя слова из послания — похвалу его победе на олимпиаде и благодарность за итоги года. «За второе место… по математике…»

Сладко вздохнув, сквозь сон он вдруг увидел высокую новогоднюю ёлку, украшенную какими-то невероятными игрушками, сияющими гирляндами, блестящим «дождиком» и ватным снегом. И под этой ёлкой-горой возвышались — горой чуть поменьше — подарки. Мысленно разворачивая коробку, упакованную в фольгу и подписанную его именем, Петя сладко и крепко уснул.