Баба-Яга на Новый год

И ещё игрушки

Уроки закончились, в телефоне сияли сообщения от папы и мамы: папа приехал за Петей и стоял у ворот школы, а мама слала фото аэропорта и сердечки.

Сев в машину, Петя вопросительно посмотрел на отца: как, мол, там Баба-яга? Петренко-старший успокаивающе улыбнулся: хорошо, дом цел. Оба чуть помолчали, вслушиваясь в ворчание мотора и хрусткие тугие звуки зимы за бортом. Уже стемнело; снеговичок под лобовым стеклом продолжал мирно кивать.

— Давай позвоним маме? По видеосвязи? — предложил папа. Звонить лучше было не из дома, чтобы яга ненароком не попала в кадр. Петя согласно кивнул.

Мама, втягивая в экран какие-то панели и пластиковую обшивку нового аэропорта, улыбалась мужу и сыну и что-то отвечала в сторону коллегам.

— Ну как, у вас всё хорошо?

Петренко старший и младший дружно и утвердительно замычали.

— Уже всё съели? — рассмеялась мама, и Петя отрицательно булькнул, а папа кивнул.

Мысли о Бабе-яге будто заклеили им рты, и оба боялись проговориться или выдать совсем не новогодний секрет. Поэтому просто переглянулись и вместе замотали головами.

— Так съели или не съели? Андрей, закажешь доставку? — ласково спросила мама.

Потом она поинтересовалась, украсили ли уже ёлку — вернее, купили ли ель? Ель не купили.

— А как диктант? — продолжила расспрашивать мама.

— Диктант будет послезавтра.

— А письма написали?

— Вот письма — письма написали! — заверил папа маму и новый аэропорт, маячивший за её спиной.

— Ну и молодцы! — Мама обняла мужа и сына тёплым голосом и попросила позвонить ей завтра: — Покажете ёлку. Расскажете, как дела. А то мне сейчас надо бежать дальше — работать. Целую, обнимаю. Люблю.

Мама отключилась, машина тронулась, и мимо окон поплыли уютные новогодние улицы.

— Папа… а когда мы ёлку купим? — спросил Петя, разглядывая красивое высокое праздничное дерево у торгового центра. Оно переливалось белым и голубым светом, словно сосулька на солнце.

— Давай завтра? Вечером.

И они с тяжёлым сердцем поспешили домой.

Но за дверью квартиры, кроме пахучего куба-запеканки и какой-то болотной тишины и темноты, ничего нового не обнаружили. Яга сидела на диване и… медитировала.

«Как изменился наш дом с её появлением. Он будто стал не наш», — подумал Петя. На кухне назойливо капал кран. Урчал наползающий вечер. В такой атмосфере делать уроки или читать книжки совсем не хотелось. Поэтому мальчик забрался в спальню, где папа устроился с ноутбуком и искал новости о Бабе-яге. Петренко-старший решил сперва «изучить ситуацию», а после провести с пришелицей серьёзный разговор. Петя закрыл глаза под размеренный стук клавиш ноутбука и прижался носом к тёплому папиному плечу.

— Папа… видишь, Дед Мороз существует, — сказал он.

Папа вздохнул. Он спешно пробегал по верёвочным лестницам ссылок в поисковике, изменяя запросы и ища информацию о других женщинах в платках и в чужих квартирах. Но интернет предлагал Петренко-старшему Бабу-ягу только в качестве аниматора на школьный утренник, как «подружку» Деда Мороза на новогоднюю ночь и даже как гадалку. Спустя сутки после вечернего звонка в дверь папа Пети всё ещё отказывался понимать, что с ними случилось и насколько необычно заканчивался уходящий год.

— Кажется, да, в какой-то мере Дед Мороз существует, — задумчиво ответил Петренко-старший.

Приободрившись и согревшись, Петя подскочил с кровати и побежал к холодильнику, где утром висело письмо от Деда Мороза. Что же там теперь написано?

Письма на месте не было. Сердце Пети ёкнуло — куда пропал волшебный листочек? Мальчик осмотрел кухню, заглянул за холодильник, в духовку, обнюхал странную запеканку на столе, от которой кто-то — явно Баба-яга — отщипнул кусочек с одной стороны и отрезал угол с другой. И ничего не нашёл.

Петя заглянул в гостиную. Яга перевязывала платки на талии и плечах. На столе стояла коробка для игрушек. А рядом… лежало письмо! Оно махнуло Пете уголком-крылом и поманило к себе. Вот что оно сказало:

Дорогой Петя!

Прости, что моя ХОРОШАЯ знакомая и ваша гостья уничтожила ёлочные игрушки. Скорее загляни в коробку и попроси папу завтра же купить ёлку.

Твой Дедушка Мороз

Петя послушно заглянул в коробку — провожаемый медленным взглядом Бабы-яги, скрестившей руки на груди. А там! Там лежали точно такие же, какие были ещё утром, игрушки. Яблоки, конфеты, зайчики, лошадки, кукуруза, орехи, подводные лодки, локомотивы, ангелочки, большие стеклянные и маленькие цветные шары. Гирлянда из лампочек-снежинок, объёмная пачка «дождика», искусственный снег в баллончике. И звезда — красная, которая хранилась весь день в Петином рюкзаке. И шары из папиных карманов тоже.

— Вот это да! — вслух сказал Петя. И снова заглянул в письмо.

«P.S.: Волшебство возвращается, если в него верить», — приписал кто-то последнюю строчку.

— А ты боялся… Рыдал почти. Малахольный. А гляди, как оно? — загудела с дивана яга. И протянула к Пете руки.

Мальчик, и так растревоженный возвращением любимых новогодних украшений, шарахнулся от бабушки и побежал к отцу.

— Папа! Папа, игрушки вернулись! — с порога из темноты прокричал Петя.

Но папа сладко спал в обнимку с ноутбуком.

Уравнения и болота

«Контрольная по математике» — тревожно замигала лампочка в голове у Пети, он послушно поддался зову совести и справедливости и пошёл к себе в комнату. Да, он занял второе место на городской олимпиаде, но деление в столбик успокаивало мальчика, как и папу: Петренко-старший так делал, когда его что-то волновало. Папа сладко похрапывал за приоткрытой дверью спальни. «Разбудить его? — подумал Петя. — Но ведь ему не нужно делать уроки. Не буду».

Петя погрузился в пучины деления и умножения, примеров и неизвестных, между которыми разлились болота и реки из параграфа по «окружающему миру», а в коридоре появилась яга. Будто почуяв старушку, под боком у папы зазвонил телефон. Это был дядя Лёша, брат Петренко-старшего.

Яга одним прыжком оказалась у кровати и, пока папа не проснулся, взяла трубку. Голос её одеревенел и присел, словно на корточки, до уровня мужского сонного тембра. Яга проворчала:

— Алло…

— Алло, — весело, пружинисто отозвался дядя Лёша. — Что там у тебя за яга в доме? С Ларисой поссорились?

Яга хмыкнула, вышла в коридор и чуть увереннее, будто проснувшись, ответила:

— Да нет. Это я новую методику изучаю: принимаю в себе тёмные стороны. Моя тёмная оказалась… Бабой-ягой.

— Это ты молодец, — закивал в телефон дядя Лёша. — Отличный план. Год решил так красиво закончить?

— Ага.

— А что там с твоим чек-листом с планами на двадцать третий год? Всё успел?

— Нет, но я уж постараюсь успеть. Ты меня знаешь.

— Ну давай, давай. Ягу только сильно в себе не балуй, а то распустится, — засмеялся дядя Лёша.

— Не, не… игровая приставка, и пусть ест что хочет. — Яга даже спину выпрямила — настолько она была довольна собой.

— Ест… эх. Ты всегда у нас худой, а я похудеть никак не могу. Вот был у меня такой пункт в планах на этот год…

— А знаешь что? Я тебе такой рецепт подскажу! Суперспособ! Напомни потом. А сейчас я пошла, — сказала яга и зажала рот рукой: проговорилась.

— Ну давай, давай, — восприняв оговорку как шутку, усмехнулся дядя Лёша и отключился.

С облегчением вздохнув и прикрыв глаза, яга на цыпочках вернулась в спальню и подсунула телефон папе под бок. И пошлёпала на кухню пилить запеканку.

Ближе к девяти вечера, когда уроки были сделаны, а запеканка — ещё чуть надкушена, квартира сладко вздохнула и зевнула. Ей, как и папе, снился волшебный вечер Нового года. Праздник, смех, музыка, торт и запечённая с яблоками курица, пирамидка нарядной ёлки, огоньки гирлянды, пузырьки лимонада и шелест подарочной бумаги. Так квартира предвкушала новогоднюю ночь.

Петренко-старший разлепил глаза, выбрался из глубокого сна, словно из берлоги, вышел в коридор и отправил младшего чистить зубы. Он выключил свет в гостиной над громко храпящей ягой, отметив сквозь ещё не рассеявшийся туман сна, что не успел с ней поговорить, но не будить же старушку? И снова открыл ноутбук.

Волшебники и решебники

За бесконечно долгую декабрьскую ночь выпало много снега. Прежде чем ехать в школу и на работу, отбросив все утренние планы, Петренко пришлось хорошо потрудиться. С лопатой, совком и щёткой Петя и папа откапывали из сугроба машину, пока та освещала фронт работ фарами и жалобно урчала мотором. Но утро так бодро началось почти в каждом доме, поэтому в класс Петя всё-таки пришёл самым первым.

Он занял наблюдательный пост за своей партой и ждал одноклассников, особенно Пудовкина. «Вот он сейчас прискачет в класс, как кенгуру, — думал мальчик. — Или… придёт Игорь с рожками, а то и с пятачком. Или… Катя появится с радужными волосами, как у Барби. А может, Пудовкин будет вилять хвостом и лаять?»

Ева Георгиевна впорхнула в кабинет и стала наводить порядок, перемывать доску и раскладывать блокноты и линейки. Календарик со щенками и четыре разноцветные ручки, похожие на магические предметы, в круг легли на столе. Пете показалось, что учительница вот-вот подвернёт под себя ноги и сядет в позу индийского йога, как Баба-яга с утра. Но Ева Георгиевна только улыбалась мальчику и ещё паре девочек, сидящих на передних партах, бросала взгляд в сизое окно, вздыхала и занималась своими делами. Петя сделал глубокий, какой-то тяжёлый вдох, скосил глаза к бровям, даже ткнул себя пальцем в лоб. Принял решение. И пошёл к учительскому столу.

— Ева Георгиевна… — начал он. — А вы читали письма, которые мы писали Деду Морозу?

Учительница удивилась вопросу Петренко и внимательно посмотрела на него.

— Не-е-ет. А почему ты спросил?

— А вы правда верите, что… он существует?

Ева Георгиевна сдвинула брови, искоса, долго, не моргая, осмотрела Петю, а после улыбнулась и встала.

— Петя! Я верю в чудеса — и в Деда Мороза тоже! И писем чужих не читаю. Но, думаю, чуду надо давать шанс случиться каждый день. — Она положила руку на плечо мальчика и чуть наклонилась к нему. — А всё же почему ты спросил?

Петренко-младший разглядывал свои ботинки: с одной стороны, он обещал папе никому-никому не говорить о Бабе-яге, с другой — сил терпеть у него уже не было.

— А я вот не верю. Папа мне всё рассказал о нём. Но мы с папой всё равно написали письма и… — Он набрал полную грудь воздуха, чтобы прошептать, что какая-то ведьма ввалилась к ним в дом и портит их ёлочные игрушки и продукты. Но Ева Георгиевна приложила палец к губам и уверенно, сильно развернула Петренко спиной к доске, а лицом — к парте.

— И вы большие молодцы, — продолжила она фразу за Петю. Её голос будто слегка подтолкнул его вперёд. — Пусть ваши желания сбудутся! Но чтобы это случилось, даже если ты не веришь в Деда Мороза, желание не надо произносить вслух. Достаточно письма. А сейчас как раз прозвенит звонок.

Ряды в 3-м «Б» заполнялись, появился Игорь Гнездов, на ходу поправляющий очки и галстук, который делал его похожим на маленького взрослого, и Катя Арбузова — с аккуратными бантами из розовых лент в горох, будто у куклы, и Стас Доденко — крепкий мальчик с первой парты: он сидел с выскочкой-Женей, терпел её и всегда молчал.

Пудовкин — мокрый, красный — открыл дверь в класс за секунду до звонка: жилет поверх рубашки у него съехал, волосы торчали в разные стороны. Женя попросил у Евы Георгиевны прощения и, когда та одобрительно кивнула, вбежал, подбрасывая рюкзак над головой, и плюхнулся за парту. От него по-взрослому пахло потом, как от мальчишек из старших групп по хоккею.

Началась математика — полугодовая проверочная работа. Пока Ева Георгиевна писала на доске задание, Петя хотел расспросить Женю о собаке или лисице, об английском и о том, научился ли он прыгать выше собственной головы… Но, снова сдвинув брови и прикусив язык, стал громко-громко и сильно-сильно думать: «Пудовкин, ты пахнешь! Пудовкин, где дневник? Пудовкин, повернись… Пудовкин, ты готов к контрольной?… Пудовкин, хватит сопеть!» Петя хотел проверить, научился ли за ночь Женя читать мысли. Ведь этот талант он просил у Деда Мороза?

Женя кряхтел и ковырялся в портфеле. И вместе с дневником и учебником по математике из его «багажа» вдруг выпрыгнул решебник. Ева Георгиевна стояла к классу спиной и этого не заметила, а запретная книжка со стуком врезалась в пол и открылась на страничке с… той самой контрольной. Прямо как по заказу.

Учительница писала на доске новые строчки с уравнениями и примерами, а второй и третий ряд 3-го «Б» класса взволнованно шуршали листочками и переписывали верные ответы. Не списывал только гордый Петя. А Женя только рот успел открыть и потянулся за книгой, когда Ева Георгиевна приступила к последнему, шестому пункту контрольной. Пудовкин крякнул и подтянул к себе решебник ногой, чтобы спрятать его под столом: книжка должна была пропасть в чаще больших, забрызганных грязью брюк и его рюкзака.

Класс шептался и передавал верные ответы на первый ряд, а Пудовкин — теперь красный от волнения — стирал со лба пот и добавлял в списанную из решебника контрольную ошибки. Для правдоподобности.

Игра

Было ли происшествие на контрольной по математике случайностью, или «выпрыгнувший» из рюкзака Жени решебник можно было обвинить в колдовстве — Петя понять не мог. Мысли об этом почти не думались. За обедом Петренко-младший с серьёзным видом жевал булку с маком и рассматривал Пудовкина. Тот следов магии на себе не ощущал, но очень хотел есть и просил Петю перестать на него пялиться.

— Мне жевать тяжело, понимаешь? — взмолился Пудовкин.

Петя, опустив глаза, кивнул. Но напоследок потрогал лоб Жени, попросил его угадать, о чём он думает, и предсказать, что скажет Арбузова, когда сядет с подносом напротив них. Лоб Пудовкина был холодным, как мокрая лягушка, угадать Женя ничего не смог, а Арбузова села обедать за другой стол.

В это время папе Пети тоже следовало бы перекусить. После битвы с сугробами Петренко-старший не поехал в офис: от упражнений с лопатой его рубашка помялась, он неприятно вспотел и не хотел слушать жалобы коллег и долгие рассказы о том, как плохо жить в их городе зимой. Поэтому он вернулся домой, кивнул яге и уселся в кресле. Откладывая разговор с ягой, он решил ещё раз проверить новости и почту.

Яга же, свернув свои матрасы и уложив спать фонарь, взялась за приставку. Старушка бормотала что-то под нос и переписывалась с кем-то из игроков в чате. Её платки, будто живые, меняли цвет и, как хамелеон, подстраивались под обивку серого дивана и шторы.

На часах было только десять утра. Все приличные, закончившие школу люди с неохотой приступали к делам. О Бабе-яге Петренко-старший решил подумать после созвона с коллегами. Он открыл ноутбук и, словно пианист, поставил пальцы на клавиатуру. Удивительное дело, но сейчас ему прямо не терпелось проверить почту и вообще — всё-всё-всё успеть по работе. Лишь бы не… Лишь бы не говорить с ягой.

Он сладко, по-кошачьи, щурился и двигал усами, но вдруг понял, что не может вспомнить пароль. Напечатав пару раз что-то неподходящее, Петренко-старший мотнул головой, закрыл ноутбук и открыл его снова: пытался вызвать мышечную память в пальцах. Но и с третьей попытки разблокировать компьютер он не смог. А Баба-яга, с весёлой жестокостью побеждавшая гаргулий в игре, хихикала. Конечно, совсем не над папой.

— На тебе, на! Так тебе и надо! Получай, урод! — буркнула она, громко сопя. После победы над особенно крупным «уродом» на экране засиял огромный золотой сундук.

И тут папа, уже в боевом настрое, посмотрел на ягу и… нашёл внешнего врага. Шум от компьютерной игры — вот что мешало ему приступить к делу и вспомнить треклятый пароль.

— Уважаемая… — подобрав подходящее слово, кашлянул Петренко-старший и загородил собой экран и сигнал от джойстика. — Уважаемая. Хватит играть — вы мне мешаете.

Яга, сняв наушники и опустив джойстик на колени, посмотрела на папу Пети исподлобья.

— Я мешаю только принцу Альбрехту и Камню души [3], - сообщила она и сдвинулась на левую сторону дивана, чтобы продолжить играть. Глаза у неё горели, словно гирлянда в темноте.

— Нет, мне мешаете, — не сдаваясь, папа снова загородил яге экран. И потянулся за джойстиком. Старушка вцепилась в него пальцами, почти зашипела, оскалилась и сжалась, будто кошка перед прыжком. Но папа чувствовал себя как на работе, и потому такими выходками его было не напугать.

— Не отдадите пульт? — холодно поинтересовался он.

— Не отдам, — со дна души пробурчала яга. И прижала джойстик к сердцу. Что этот напыщенный мужчина мог понимать в борьбе со злом?

— Ха! — поднял голову папа Пети и ушёл. В коридор.

Яга и бровью не повела и продолжила мочить зомби. Но вдруг в квартире выключился свет. Экран медленно погас, перестал гудеть холодильник, и только фонарь разливал тусклый свет по сумеречной комнате.

— Что это такое? — завопила яга и подскочила с дивана.

Папа, вернувшись в гостиную, как ни в чём не бывало открыл компьютер и… смог вспомнить пароль! Стычка с колдуньей укрепила его боевой дух и вернула в голову нужный заряд злости и концентрации. Он тут же бросился разбирать почту и, не отрывая взгляд от монитора, сообщил:

— Электричество закончилось.

Яга со злостью метнула в диван джойстик и даже подняла руку, чтобы наложить на Петренко-старшего какое-нибудь противное заклятие, но застыла на месте.

Монитор компьютера подсвечивал мужчину несколько устрашающе. К тому же Дед Мороз запретил ей заколдовывать людей.

— Ух, я тебе… Ух, я тебе… покажу, — закипела яга и затопала ногами. Она вертелась на месте, словно шишка, обёрнутая уголками-чешуйками платков и палантинов, а Петренко-старший не без удовольствия посматривал на неё из-за стола.

— Нельзя… нельзя меня трогать, — довольно кивнул он и записал что-то в табличку о Бабе-яге. Разговор со старушкой папа передвинул с обеда на поздний вечер. Определил приоритеты, так сказать. — Петя как вернётся из школы — починит, — хладнокровно сообщил Петренко-старший.

Признаться, он любил иногда вывести из себя парочку коллег. Поэтому злость колдуньи его только радовала.

— А как же… как же твой компьютер работает? — спросила Яга.

— Он заряжен, — не отвлекаясь от почты, ответил Петренко. — На успех.

— Ах так?! — ухнула Яга. И что-то придумала.