Баба-Яга на Новый год

Волчья ягода

Утром предпоследнего дня в году самой голодной оказалась яга. Петя и папа только проснулись и толкались в ванной, чистя зубы и корча друг другу рожи в зеркале, а та уже сидела на кухне и ждала кашу.

— Вошла во вкус, — призналась старушка и кивнула в сторону кастрюли.

Петя сел за стол рядом с ягой и уткнулся в телефон. Та сперва с любопытством заглянула в экран, а после призывно кашлянула. И ещё пару раз, и ещё. Но прежде, чем мальчик обратил на неё внимание, на столе появилась тарелка с овсянкой.

— Волшебство? — переспросил Петя удивлённо и даже тарелку с кашей от себя отодвинул. — Что я знаю про волшебство?

Этот вопрос задала ему Баба-яга.

— Ну да. Вы уже почти неделю живёте с Бабой-ягой в квартире и даже ни разу не попытались меня спросить о чём-нибудь волшебном…

Эти слова повисли над столом ёлочной гирляндой и призывно замигали Пете и папе. Яга, положив ногу на ногу, подставила руки под голову и сладко заморгала. В ожидании вопросов.

Петренко-старший и Петренко-младший переглянулись: яга была права. Сперва испугавшись, потом разозлившись, а после — устав восстанавливать справедливость, папа и Петя даже не подумали поговорить о магии. А ведь… А ведь она явно многое могла рассказать!

Эх… вот и яга так считала! Тем более что настало утро субботы, никто не ехал на работу или в школу, и только тренировка по хоккею, словно клюшка в коридоре, выглядывала из темноты проёма и просила вспомнить о ней в районе четырёх часов дня. Так что время для разговоров о волшебном было самое подходящее.

Баба-яга чуть отодвинула стул от стола и откинулась на спинку.

— Давай. Спрашивай, — скомандовала она Пете. Тут же в кухню влетел фонарь и начал светить яге в лицо, словно софит. Платочки на её шее, плечах и талии засуетились, подтянулись, поправили узлы и поменяли цвет. Из шкафчика над раковиной выскочил пакет с мукой и присыпал щёки и нос колдуньи — припудрил бабушку. Яга ущипнула себя за щёки, чтобы проступил румянец, и приготовилась к интервью.

— Давай. Спрашивай, — повторила она и зыркнула на Петю. Папа хихикнул и тоже отодвинулся от стола, чтобы лучше видеть сына и ягу.

Петя немного помялся, подумал и наконец решился:

— Э-э-эм… Баба-яга… Хм… Когда вы узнали, что умеете колдовать? — Мальчик даже чуть подался корпусом вперёд, будто перекинул в руки яге «горячую картошку» из школьной игры в мяч.

— Ой, милы-ы-ый! Давно это было. Спасибо за вопрос! Я тогда ещё молода была и звалась не ягой даже, а Евдокией. И «Сони»-приставок, и компьютерных игр тогда ещё не придумали. Даже тетриса. Даже телефонов… Шла я однажды весной по посёлку. И увидела куст. А на кусте ягоды росли — вот я одну и попробовала…

— И так научились колдовать? — перебил Петя.

— Нет, родненький, что ты. Так я отравилась. Весь день потом в сортир бегала по двору и есть ничего не могла. И вечер весь. И ночь. И вот ночью, уже совсем без сил и тысячу раз отругав себя за любопытство, снова вышла во двор в туалет. А там — Леший сидит…

— В туалете? — вмешался в разговор папа. Ему тоже стало интересно.

— Да нет, какой туалет Лешему… на крыше нашего дома. Сидит, свистит себе что-то под нос и рогами бодает луну. Увидел меня — бледную, зелёную, в лунном свете — и…

— И укусил? — спросил Петя. Он готовился к истории о вурдалаках и вампирах.

— Нет, не кусал. — Баба-яга потупила взор и кокетливо опустила глаза. — Влюбился. Я ему цветом своего лица — зелёным — одну русалку напомнила. Украл он меня тогда, уволок в лес и на себе женил. А чтобы я не скучала, научил колдовству и магии.

Удивлённые, на стене кухни громко тикнули часы. Вместе с папой и Петей они пытались представить, как Леший превратил Евдокию в ягу.

— Дальше спрашивай, — откинув кончик платка, будто прядь волос, сказала яга и снова забросила одну ногу на другую.

— И какому колдовству сначала учил вас Леший? — спросил Петя.

— Шалостям всяким. И по хозяйству. Чтобы в доме помогало и скучно не было. Первым делом научил приказывать метле полы мести, ветки деревьев нагибать, огонь разводить. И ещё наделять тесто даром речи. Заходит хозяйка на кухню, снимает крышку с кастрюли, а оттуда набухшее тесто частушки орать начинает. Или вот лестницы в узел завязывать. Тоже весело.

Но ни говорящее тесто, ни узлы из лестниц Пете и папе весёлыми не казались. Как и съеденные ёлочные игрушки, и отправленные папиным коллегам письма и Петиным одноклассникам — стихи. Мальчик закусил губу и задумался, на какие ещё «шалости» способна их гостья.

— Что за вопросы у тебя скучные? Будто ты «Ютьюб» не смотришь? — насупилась яга и поманила к себе пакет с мукой: нос слишком блестел в свете фонаря-софита. — Лучше бы спросил меня о моих творческих планах да о том, куда я на море хочу поехать отдыхать и сколько денег зарабатываю. Ну ты чего?

— То есть вы стали Бабой-ягой из-за поноса? — поинтересовался папа.

Яга напряглась и открыла рот — сказать Петренко-старшему что-то язвительное и искромётное, но у папы зазвонил телефон.

Звонила мама!

Дед Мороз

Петя выхватил у папы телефон и убежал в свою комнату. Пока сквозь километры и снегопады мобильный оператор соединял звонок, мальчик сквозь пространство квартиры крикнул, что сам поговорит с мамой. Петренко-старший кивнул и снова обратился к Бабе-яге:

— А как вы познакомились с… Дедом Морозом? Он же на севере живёт, а вы… Вы вот где живёте?

Яга, проглотив язвительный ответ, почесала кончик носа. Она задумалась, будто мысленно пронеслась над автострадами, взлётными полосами, дачными посёлками и озёрами — к родным болотам.

— Я далеко живу. Вам лучше и не знать. Да, не по соседству с Дедом Морозом.

Но волшебство — оно теперь тоже, как интернет, глобальное. Вот, например, вы знаете японскую лисицу? Она же…

— Лисицу не знаю, — отрезал папа и посмотрел на письмо от Деда Мороза. — Как вы с волшебником познакомились?

— Это было давно, на конференции. Я тогда была помоложе, посмелее, что ли. Выступала от тёмных сил. Так и познакомились.

— И не передрались? Не поссорились? Войну не начали? — Петренко-старший с увлечением подался вперёд и упёрся в ягу взглядом.

— А чего нам драться-то? Это у вас, у людей, драться надо. А мы… в гармонии.

— И почему вас тогда к нам в ссылку отправили?

— Почему, почему… — заскрипела яга. Разговор ей явно не нравился. — Дед Мороз у нас — рок-звезда. Символ! В него все русалки в моём болоте влюблены. Портреты его висят в пещерах, на соснах и елях профиль его вырезают, выжигают инициалы, волосы красят в седой… Они ему песни посвящают, а под Новый год даже выбирают среди своих самую водяную Снегурку.

— Вы тоже участвуете в конкурсе? — усмехнулся папа Пети и посмотрел на парик яги.

— Ну нет. Я для этого уже старовата. Но есть у нас с ним дела. И иногда я, как бы это сказать… перегибаю палку. И вот проспорила Деду Морозу…

— Проспорили что?

Фонарь закружился вокруг яги, словно пёс, и поменял цвет на болотно-зелёный — почувствовал настроение хозяйки. Старушка, повторяя движения Петренко, подалась вперёд и заскрипела:

— Мы с ним спорили о том, что сильнее в мире: добро или зло. — В её глазах, в зрачках вихрем закружились белые и чёрные полосы, втягивая золото и искры по-новогоднему украшенной комнаты. — Дед Мороз — он только называется «дедом», а под халатом таится силища. Он же каждое утро приседает, отжимается, пресс качает — в общем, современный очень. С таким грязью и ветром не покидаешься. Устроил он мне фитнес-челлендж: не только йогу с медитациями, а ещё всякие бёрпи [9], выпады, стойки, планки. Давай покажу?

Вихрь в глазах яги стих, она снова стала сыпать лукавыми, язвительными искрами. Приободрилась, вскочила с дивана и хотела уже падать на ковёр, но папа Пети её остановил. Кто знает, какой снегопад поднимется от её кроссфита?

— Не надо! Я вам на слово верю.

— А я вот слово и не сдержала… — призналась яга. — Поэтому под Новый год собрала чемодан — и к вам. А тут уж одной планкой не отделаться. Дед Мороз обещал мне перемены в жизни, хорошее настроение и плюс к карме. Вот отрабатываю.

Подарки

Волнение перед началом Нового года наэлектризовало не только «дождик» на ёлке в доме Петренко, который тянул щупальца следом за проходящими мимо людьми, как водоросли в подводном мире. Весь город замер в пробках и очередях и напряжённо гудел. И в эту пучину предновогодней суеты, вооружившись терпением, искрящимся внутри праздничным настроением и — тоже — волнением, отправились Петя и его папа. Настроение! Новогоднее! Появилось. Нужно было купить мандарины, картошку и колбасу для салата, конфеты, пирожные, а ещё — любимые мамины духи.

— Упакуем в красивую бумагу! С бантом, — мечтал Петя в машине. Это был бы его подарок. Папа кивал и искал место на парковке.

Обходя один за другим парфюмерные магазины, стеллажи с тюбиками, коробочками, помадами и спреями, Петренко искали тот самый, нужный флакон: с цветами на крышке и каким-то сказочным названием. Но ни в первом, ни во втором, ни в третьем, ни даже в каком-то сомнительном пятом магазине духи не находились. Консультанты только разводили руками: раскупили. «Нет по всему городу… можно заказать онлайн», — вторили друг другу измотанные новогодней суетой девушки. И предлагали скачать приложение очередного косметического супермаркета. По иронии судьбы доставка была возможна лишь из Сибири или Саратова. И только через три дня.

— Это же их привезут аж в следующем году! — Петя заглядывал в папин телефон и вопросительно смотрел на Петренко-старшего. Папа гуглил духи в интернете и напряжённо сдвигал брови. Вариантов не находилось — даже в дьюти-фри ближайшего аэропорта.

В итоге, потратив бесполезно два часа и ужасно устав, отец и сын сели в кафе, чтобы наконец купить маме билеты в театр.

— Вручим от нас двоих. Есть хорошие места, — сказал папа. — А духи… подарим на 14 февраля.

Театр мама тоже любила и всегда была готова сидеть в темноте, молча, тихо, затаив дыхание, в красивой неудобной одежде и туфлях.

Оформив заказ — абонемент на целых три спектакля — и допив какао, папа с Петей двинулись против течения к выходу из торгового центра. Камешек упал с их сердец, и оставалось всего ничего: распечатать билеты, купить продукты и дождаться маму. Но вдруг, словно по команде, они остановились перед витриной спортивного магазина. Со стеллажа с товарами для йоги на них смотрел аккуратный каучуковый коврик с рисунком — гнутыми дикими деревьями, озёрами и каким-то индийским узором. Коврик поманил проходящих мимо Петренко, словно сирена или русалка. Переглянувшись и не сказав ни слова, папа и Петя поняли: это новогодний подарок для Бабы-яги. Подарок, о котором они не подумали, но который — как стало понятно — был очень нужен. Ведь Баба-яга его достойна! Или он достоин Бабы-яги… В общем, коврик надо было брать.

— Ей же, наверное, никто никогда ничего не дарил на Новый год? — вдохновлённо спросил папу на кассе Петя.

— Такой коврик — точно, — согласился Петренко-старший и потрепал сына по плечу. Девушка за стойкой кассы с пониманием улыбнулась и закивала:

— Для бабушки? Бабушки сейчас такие спортивные стали. Отличный подарок!

— Ага! — усмехнулся Петя. — Для Бабушки!

— С наступающим Новым годом! — Девушка вручила им чек и пакет и переключилась на стоящих следующими в очереди двух школьниц-подруг: они покупали одинаковые фитнес-бутылочки и легинсы. Папа даже подумал: может, они приобрели один на двоих абонемент в фитнес-клуб и подписали контракт одной розовой ручкой с блёстками? Или клятвенно скрепили его кровью?

Укутав подарок для яги в шуршащую блестящую бумагу — потому что какой Новый год без упаковки? — Петренко выезжали с подземной парковки и продумывали план. Требовалось отвлечь старушку, чтобы занести в квартиру свёрток. Из-за суеты с духами и поглотившего их внимание ковра они, конечно, забыли о салатах и мандаринах. И, подпевая новогоднему радио, выводили песню об аэропортах.