Барон фон дер Зайцев – 5

Глава 14

Событие тридцать девятое

Иоганн ещё один кувырок — перекат совершил, чтобы уйти от повторного удара разошедшегося не на шутку разбойника, и меч опять пронёсся в сантиметрах от босой теперь без мурмолки баронской головы.

— А-а-а! — это мародёр закричал.

— Ура! — а это новики ему ответили.

Их не очень-то и много, всего четверо человек. Никто всю команду на берег не перевозил. Лодка ведь не слишком большая. Она на четыре весла. Четверо гребцов на ней и было. Все четверо и бежали. Наверное, и Игнат бежал, для количества, и для громкости кричал. Правильно закричали. Вовремя. Отвлекли внимание. Так как махание мечом над головой у Иоганна прекратилось, и он, перекатившись через пузу ещё пару раз, смог на колени подняться и оглядеться. Бандиты почти успели замкнуть круг, его охватывая, и теперь их факелы со всех сторон были. Один продолжал гореть, лёжа на снегу, и света от него вполне хватало, и чтобы мародёров увидеть, и чтобы тела разглядеть, которые они с такой любовью и тягой к прекрасному раскладывали в лесу в живописных позах. Новиков пока видно не было, но кричать они не переставали и слышно было, что крики приближались, где-то метров пятьдесят до подмоги осталось.

Рядом с мечом бастардом в обоих руках стоял тот разбойник, что собирался уже два раза его побрить. Он свой факел бросил недалеко от дерева, где лежал и орал раненый самими бандитами в голову разбойник. Оба факела и раненого, и этого цирюльника, гасли, напитываясь водой от расплавленного ими же снега. Так себе горение, уже только голубоватые отсветы иногда отрывались от смоченной маслом тряпки. Из-за этого именно рядом с Иоганном стало почти темно. Мародёр смотрел в сторону кричавших новиков, и барон решил этим воспользоваться. Кинжал он из руки так и не выпустил. И теперь между ним и разбойником было всего два метра. Прыжок один и вытянутая рука.

Да даже собачек Павлова можно приучить к правильным действиям. В скользких сапогах на снегу прыгать — это неправильное действие, за это удар током полагается. Иоганн, как настоящий хомо сапиенс, не прыгнул, он сделал два коротких шага и ткнул мечом, вытягиваясь со всей силы, в струну, как говорят, в сторону разбойника, продолжавшего вглядываться в темноту. Достал, пусть и не глубоко, остриё вошло в бок ротозею, но вошло, и тот сам теперь, закричав, как оглашенный, выронил меч из рук. Иоганн тут же ещё короткий шажок к нему сделал, и теперь, со всего замаха, пырнул цирюльника в живот. И тут же отошёл, хотел отпрыгнуть, но локти и колени напомнили, что так делать нельзя. На него же шёл с мечом, отнесённым за голову, за плечо, ещё один разбойник. Этого еле видно было в свете гаснувших факелов. Высокий плечистый мародёр тоже бросил факел в снег, чтобы за рукоять меча двумя руками ухватиться. Лесорубом, видимо, в мирное время был, привык за топорище держаться двумя руками. Не вовремя профессию поменял.

Иоганн устраивать с ним побоище не стал. Во-первых, уж очень скользко, а во-вторых, не честно. У этого здоровяка меч нормальный, а у него булавка, чтобы бабочек пришпиливать. Парень стал пятиться, понимая, что позади него орёт и крутится раненый в голову цирюльником разбойник, потому пятился чуть боком. А дровосек шёл к нему по прямой и довольно резво так. Вот что за несправедливость, у этого обормота не скользят чуни, что на нём надеты, а у парня лыжи настоящие, а не сапоги, не по длине, по желанию ехать по снегу.

— Нужно будет Угнисосу подковки на носок и на пятку заказать с шипами, да побольше, — громко, чтобы наступающий разбойник услышал, проговорил на русском барон Зайцев.

Надеялся, что дровосек остановится и спросит: «Вас»? «Чего ты сказал»? Нет, не сработало, даже бровями не пошевелил здоровяк. Так и наступал с занесённым над головой мечом.

Дойти мародёр не успел. Новики подоспели. Они бежали не шеренгой, вразнобой и первый из них — Иван Дубов, сходу налетел на дровосека. Ткнул ему мечом в бочину, вытащил уже чёрный от крови и саданул по руке, что продолжала меч вздымать. Не отрубил. Но меч дровосек выпустил и, свалившись на колени, завыл. Теперь не опасен, пусть повоет, не до него.

Бандиты крики слышали. «Ура» новики вполне громко кричали. Почему не убежали, непонятно? Хотя. Тут столько железа с оружием дорогущим лежит, которое они уже своим считают, и которое их сделает обеспеченными людьми, и дом позволит купить, и лошадь, и козу даже, да чего там, двух коз. А тут какое-то «Ура» непонятное, к тому же слышно, что не так и много крикунов. Нельзя своё отдавать, за своё биться надо.

Не получилось. Вышли в итоге трое на трое, и трое подготовленных, хоть и запыхавшихся от быстрого бега, новиков, легко за минуту буквально бой закончили. Владеть мечом нужно учиться. Если привык с ножом на большой дороге орудовать, то это мечником тебя не делает. Пара финтов, ложный замах и лежишь уже с перерезанным горлом, и смотришь в звёздное небо, наблюдая, как звёзды гаснут для тебя в последний раз.

Иоганн не бросил кинжал и не уселся под дерево перевести дыхание. Очень хотелось, но пересилил это желание. Нужно было срочно добить двух раненых мародёров, чем он и занялся сразу, а после нужно было определяться, и чего делать теперь? Вся прекрасная композиция ими половину ночи создаваемая, порушена теперь.

— Что делать будем, Иван Фёдорович? — разделавшись с разбойниками, подошли к нему новики и Игнат. Все с факелами. Горели они плохо, успели в снегу изваляться и растопить этот снег, влагой напитались. Теперь трещали и чадили, а света почти не давали.

А барончик придумал уже. Чёрт его знает, как там решат те, кто будет здесь разбираться, но если разбойников этих тут рядом с рыцарями разложить, то вполне на битву, на нападение разбойников на копьё рыцарское похоже. Полегли все? Лучника нет, и дыры непонятные в рыцарях, ну, значит, не все бандиты погибли, и их надо найти и покарать. Повесить до смерти.

— Ребя, давайте мы бандитов аккуратно поднимем, чтобы непонятно было, что их тащили, и бросим рядом с рыцарями. Ну и одного — двух тут оставим. И всё, уходим. Теперь местные точно не осмелятся тут мародёркой заниматься, а осмелятся им же хуже. Теперь тут битва настоящая получается. Сегодня же думаю до магистра дойдёт. А нам нужно быстрее уходить. Катамаран судно заметное. Желательно, чтобы на глаза никому не попасться, до света подальше уплыть.

Событие сороковое

Чем закончилось это приключение барона Людвига фон Эрлихсхаузена, Иоганн не узнал ни через неделю, ни через месяц. На обратном пути они зашли в Пернов (нем. Pernau) и распродали там немного кружек и чашек с мультяшными героями, мыла пару сундуков продали и одну картину с тигром. Всё это в основном, не чтобы прибыль получить, а для отмазки глаз, если кто-то поинтересуется, куда это такой приметный кораблик ходил, то есть сотни очевидцев их пребывания и торговой деятельности в Пернове.

Вернулись они, Иоганн погрузился в семейную жизнь и подготовку ко второму путешествию в Америку, и всё ждал либо гонца из Риги с вызовом к архиепископу, либо, что ещё хуже, гонца от самого ландмейстера из Ревеля, а то и очередного копья оттуда с предписанием доставить схизматика на суд пред его светлые очи. Но неделя прошла — тихо. Вторая — ничего. Четвёртая, а власти словно забыли про барона фон дер Зайцева, и даже Иоганн Валленроде не вызывает его и не сообщает, что там с его графским титулом, и что король Ягайло ответил на письмо. Тишина. Нет, так-то понятно, что средние века и почты России нет, как и интернета высокоскоростного. Но уж письмо от Риги до Кракова не может больше месяца ходить. Или может?

Сколько до Кракова от Риги? Ну, они до деревни Танненберг чуть не месяц добирались. А Краков раза в два дальше. Получается, туда-обратно, если коней не до смерти загонять, а путешествовать вместе с торговцами, то месяца три с лишним только на дорогу в оба конца. Да ещё сколько там Ягайло будет соображать. Ха, так он о радостном известии поспешит сообщить Великому князю Витовту, всё же князь Давид Городецкий — это его подданый. И без Витовта принимать решения не будет. Это ещё плюсом три месяца. То есть, раньше, чем к концу лета каких-то известий от родичей новых и ждать не стоит. А возможно, что и дольше. Непонятный брак с непонятным бароном из вражеского ордена. Тут надо подумать. Не спеша взвесить всё.

А письмо, отправленное в Боровск с купцами к княгиням, матерям девушек? А кто сказал, что сёстры короля у русских остались после исчезновения девушек. Да они вполне могут тоже в Краков податься к брату или в Вильно к Витовту. Искать должны дочерей. Матери же? Кто он им, этот Витовт, двоюродный брат или дядя? Да не важно. Вполне могли отправиться. Чего им теперь сидеть в варварской Московии и ждать татарских набегов? В Вильно точно спокойней, чем в Московском княжестве. А не найдя дочерей там, могли и к брату в Краков отправиться.

Письмо же Валленроде к королю римскому Сигизмунду, который ещё пока не стал императором Священной Римской империи, а с ним что? Так до Вены в два раза дальше, чем до Кракова. Это письмо вообще может год ходить, а если потребуется согласование Рима или Авиньона, то и два года может пройти, прежде чем ему сообщат, стал он графом или нет.

Однако через месяц в конце февраля Иоганн всё-таки наведался в Ригу, как бы между прочим, поинтересоваться, как дела у банка, да привёз на продажу четыре новых Мадонны и трёх львов. И ничего не узнал. Архиепископ молчал про исчезнувшего барона, а Иоганн, чтобы не проколоться, не спрашивал.

А после совсем не до ерунды этой стало. Корабел Кольт изготовил, полностью собрал и даже снарядил всеми парусами и канатами «Шестой». Пока мудрить не стали. Новый корабль — это полная копия «Пятого». Вот если эти два корабля себя хорошо покажут в плавании к Ньюфаундленду, тогда можно будет подумать об увеличении корпусов на метр другой. И не из гигантомании, а из желания побольше груза в новую колонию доставить.

— Разбирать будем? — человек сто собралось на стоящий на мёрзлой земле катамаран поглазеть. Бруно Бусс похлопал по тёмно-коричневому, просмолённому боку корпуса, с сожалением похлопал. Не хотелось ломать красоту такую, хоть даже и на время.

— Нет. Сначала, как договаривались, попробует в целом виде сдвинуть.

Это очередная завиральная идея Иоганну в голову пришла. Вспомнил про Вещего Олега. Вспомнил про пирамиды. Там блоки огромные вроде катили по брёвнам. А десяток переволоков по всей Руси? Так там километры приходится везде толкать корабли ничем не меньше катамарана этого, а тут всего примерно сто пятьдесят метров. Если бы Аа не была покрыта льдом, то получилось ещё проще. Есть места, где русло реки всего в шестидесяти метрах от берега моря пролегает. Но от верфи на конце этой петли, что делает река вокруг замка, метров сто пятьдесят — двести до берега моря. Сейчас скорее двести, река совсем обмелела. Но корабли начали строить во время осеннего половодья и теперь они стоят на земле на приличном расстоянии ото льда.

Собравшиеся люди впряглись в канат, что опоясывал корпуса, под кили корпусов положили брёвна, Бруно поставил паруса все до единого, и Иоганн махнул рукой, а потом не выдержал и сам побежал, уцепился за канат, стал, упираясь в мёрзлую землю новыми сапогами с шипастыми подковами, помогать тащить корабль к серой воде Рижского залива. Про паруса — это тоже его идея. Есть же соревнования по льду на хрени какой-то. Опять же есть классный фильм «Сахара», кажется, где по песку под парусом двигались. А сейчас ветер точно в корму — юго-западный. Тепло и весну несёт. И главное — с приличной силой несёт.

Событие сорок первое

Всё к одному сложилось. Пора было отправляться в плавание. «Третий» и «Четвертый» перевернули в доке в Риге, собрали заново и проверили в походе до Пернова. Там же в Риге и «Пятый» полностью готов и пассажиров ждёт. А теперь и «Шестой» готов и покачивается в двадцати метрах от берега на небольшой волне. И переселенцы готовы. Дед Иван не подвёл привёз на санях в Псков двенадцать семей молодых, правдами и кривдами уговорив или принудив к этому переселению на остров «Буян». Были и добровольно решившие на новом месте судьбу пытать, были и выкупленные холопы. Сопровождал молодёжь десяток воинов, нанятых купцом на два года. И чтобы не ограбили и не убили тати разные в дороге, ну и, чтобы не разбежались. Среди этих переселенцев, к радости Иоганна, есть один бондарь неплохой. Есть сын кузнеца вполне батянькину науку освоивший. И что особенно обрадовало при знакомстве барончика с переселенцами, был и сын бортника. Да и сам уже не раз пчелиные гнёзда разорял, без присмотра со стороны отца.

Радовался правда Иоганн не долго. Этот парень — Михась, стал вопросы задавать разные. И среди этих вопросов было два, которые, когда они вместе были заданы, заставили Иоганна задуматься и затылок почесать. Вопросы были, а много ли там пчёл и много ли они мёда дают? Стал в памяти Иван Фёдорович копаться, и не прояснило, но сомнение зародило. Он вспомнил, что индейцы называли пчёл то ли мухами белых, то ли белыми мухами. Откуда информация, уже теперь не вспомнить? А вот на мысль она наталкивала. Пчёлы следовали за переселенцами из Европы. А что с американскими пчёлами? Почему они не устроили европейцев? Мало меда дают? Возможно, стоит подстраховаться.

— А можно улей… колоду с пчёлами перевезти на корабле? Месяц, примерно, плавание займет, — решил-таки подстраховаться барончик. Ульев ещё не изобрели, и помочь тут местным хроноаборигенам он может только неправильными, скорее всего, советами. Ни разу Иван Фёдорович не видел, как улей внутри устроен. Нет, в фильмах всяких, соты в рамках видел, как достают их из пчелиного домика, тоже видел, но, как эта рамка сделана, в живую, не видел. Но как-то европейцы перевезли своих пчёл в Америку и тогда, скорее всего и у них ещё ульев не было. Вырезанную из дерева целиком колоду везли?

— Если сейчас везти, то можно. Зимой пчёлы в дуплах сидят. В такой зимний клуб собираются. Запасённым мёдом питаются. Если будет холодно на море, то и перенесут путешествие.

Иоганн и без того хотел пораньше отплыть, раз уж Рижский залив в этом году из-за тёплой зимы не замёрз. Надеялся к посеву яровых успеть. Помощь привезти первым поселенцам.

В планах было купить в Англии, в Плимуте, пару хороших лошадей, кобылу молодую, но уже раз или два жеребенка приносившую и жеребца. Понятно, что на двух лошадях лишку не вспашешь, но судёнышки маленькие, а везти всего много надо. Коров ведь тоже надо. С кровами Иоганн решил чуть проще поступить. Купить сразу пару стельных коров. Чтобы быка не везти. Вероятность того, что в отёл народится бычок пятьдесят процентов. Ну, даже если родятся две тёлочки, то ничего страшного, на следующий год быка привезёт.

А пахать? Слышал Иван Фёдорович, что и на коровах в войну пахали, и люди в плуг впрягались. Потерпят пару лет. Так ещё и неизвестно растёт ли там рожь и пшеница, хватит ли им тепла летом?

Это главный вопрос, и именно из-за этого нельзя больше животных с собой взять. Все трюмы будут зерном и мукой забиты. Это сейчас там всего двадцать одна семья и десяток ушкуйников новгородских. А теперь он повезёт ещё двадцать семь семей, в том числе и присланного по его запросу попа с попадьёй и двумя детьми, пяти и семи лет пацаны. Да и воев новгородцев на замену первым привезет. В три раза сразу население увеличится, а если там у всех по ребёночку родится, то, как бы и не в четыре.

Хочется быстрее. Завести туда табун лошадей, да стадо коров, да отару овец… а козы в чём измеряются? В стадах или отарах? Пусть будет, стало коз — тоже хотелось. Но у него всего лишь четыре маленьких катамарана, а не четыре огромных чайных клиппера. Коз, плюсом к коровам и лошадям, там же в Англии ещё трёх купить было в планах. При этом все три — козы, козёл, уже имеющийся на «Буяне», с пятью подругами должен справиться. Ещё три овцы в плане прикупить. И кур немного, а то и уток, если попадутся.

Всё, больше места нет. И с лошадьми с коровами не все просто. В трюм они не влезут. Нужно везти на палубе. А если шторм? Понятно, что в клетках. Но один хороший шторм и они либо смыты будут за борт, либо захлебнутся. В первом плавание повезло, не было серьёзных штормов. А ну, да, теперь поп есть, попросит у бога хорошей погоды.