Барон фон дер Зайцев – 5

Глава 15

Событие сорок второе

Отправились в плавание первого марта. Все кроме «Третьего», на нём Иоганн с лучшими из новиков и лучшими же матросами, во главе с аксакалом катамаранского движения Бруно Буссом, именуемым в обиходе Автобусом вышел на день раньше. Артиллеристом тоже ветеран — тюфянчей Самсон. Цель простая у «Тройки» — подготавливать место для схода на берег, чтобы размять кости и вымыться, переселенцев и воев с моряками. В прошлый раз чуть не силой пришлось из собственного постоялого двора и таверны в Копенгагене выгонять постояльцев, ругаясь и угрожая родичу купца Венцеля, которого сам Иоганн и поставил этим всем руководить, дак ещё и денег, что приносили эти заведения не требовал. Всего-то два раза на одни сутки выгнать всех и принять его людей. Деньги нужно было на ремонт и дальнейшее строительство таверны и гостиницы тратить. В этот раз барон решил подстраховаться и заранее нагрянуть, чтобы у этого товарища было время всех постояльцев спровадить и побольше еды приготовить.

Уже на подходе к Дании разразился приличный такой шторм, и катамаран сутки почти трепало. Подходить к берегам Бруно боялся, ещё выбросит на скалы. «Третий» медленно на одном стакселе двигался к берегу, взбираясь на очередную приличную волну, а потом падал в пучину. И без того почти все страдающие морской болезнью переселенцы прокляли по сто раз Иоганна, его деда, катамаран, море Балтийское и так далее и тому подобное. Список обширный, и если проклятия работают, то много кому и много чему вскорости хана придёт.

Сам Копенгаген, куда они после того, как ветер прекратил буйство, прибыли рано утром, ничем совершенно не изменился. Как был рыбацкой вонючей деревушкой, так ею и остался. Разве что постоялый двор Иоганна сменил крышу на черепичную и обзавелся пристроем к таверне — кухней. Люксовой гостиницей при этом всё же не стал, и за те блюда, что подавали в таверне, давать звезду Мишлена, м… было рановато.

— Василиса, Маша, нужно преподать местным пару уроков кулинарного искусства.

Иоганн всех девушек переселенок под руководством бабки Лукерьи объединил в кружок по интересам. Интерес один — научиться готовить новые вкусные блюда. Ну, там пельмени лепить, винегрет делать, салат Оливье, сам майонез, да много чего, включая и борщ, чей уж он там русский или украинский.

— Готовить? Для кого, на сколько человек? — на «Третьем», как и в первое плавание семь семей переселенцев, девушек, выходит, тоже семь? Самые бойкие как раз Василиса и Машка. Пигалицы ещё, едва, как и ему, пятнадцать лет исполнилось.

— Сначала, но всегда вместе с местными, приготовьте всякие вкусности для себя и всей команды на сегодня. Потом начинайте готовить для всех наших на тех катамаранах, что завтра прибудут, и потом ещё нужно всяких котлет нажарить и просто мяса… ну и каш разных из расчёта на всех на два дня. И продуктов своих сбережём немного, и дров, и питаться будем вкусняшками. Парни с воями и со мной прогуляются до рынка, обследуйте закрома в таверне и закажите, что прикупить надо своим мужьям.

Сам Иоганн тоже собирался поискать что нужное на рынке, или если не будет, то хоть информацию получить, можно ли это прикупить, пройдясь по дворам.

Мысль об этой ревизии рынка в Копенгагене пришла ему уже во время плавания. До этого он хотел живность покупать только уже в Англии в Плимуте — последней остановке на пути к острову «Буяну», а в море понял, что он дебил в очередной раз. А что, если в Плимуте не окажется уток приличных или гусей, хороших куриц и петухов? Придётся брать, что попало, да ещё и вообще может в продаже не оказаться. Подъедят всех гусей плимутцы (плимутчане), например, за зиму и оставят… пусть будет, аборигены себе только на развод.

Сама идея, покупать живность в последнем кусочке цивилизации, казалась вначале Иоганну правильной. Чем позже купить, тем меньше корма они истратят эти утки и гуси и прочая, и прочая. А поразмыслив, барон понял, что, как всегда, идея завиральная. В Плимуте можно не гусей плохих покупать, а пополнить запасы корма, который сожрут хорошие гуси, купленные в Гааге или Копенгагене. Купить зерно всегда легче, чем племенных животных.

Пришлось одну девушку из переселенок с собой на рынок брать. Не считал себя Иоганн великим спецом по курам и уткам. Купили они в итоге и на куриный супчик, и на разведение на Буяне, два десятка куриц, всяких цветов от черных до белых. Потом купили пять уток. Больше не продавали, но Машка, а взяли как спеца именно её, сказала, что ути неплохие. Гусей она выбрала только четверых, остальные, по её мнению, были больные. И Иоганн был с ней согласен, на некоторых и перьев толком не было.

А напоследок, в ряду со свиньями барончик увидел плетённую корзину с четырьмя белыми крольчатами. Про такую скотину, как кролики Иоганн, если честно, то и не думал. Да, когда он узрел на пиратском французском когге ангорских коз, то мелькнула у него мысль про ангорских длинношёрстных кроликов. Но как мелькнула, так и погасла. Он даже не знал, разводят ли кроликов в Русском селе, Кеммерне и других его дорфах. Где-то на краю сознания Иван Фёдорович помнил, что крольчатина на Руси была церковью запрещена. И там полно разных причин. Основная — это заблуждение, кролик считался родственником нечистого животного кошки. В Китайском календаре и до сих пор год Кролика и Кошки один и тот же. А ещё кроли так быстро размножались, что съедали все запасы сена, что заготовили для коровки кормилицы. Ну, и ещё один нюанс. Они очень подвержены различным заболеваниям, бамс, только что у тебя было полсотни кроликов, и вот они все дохлые лежат.

Стоит ли их завозить на остров «Буян»? Коров и лошадей пока там нет. Не объест их кролик. А вот зимнюю одежду сшить можно будет из шкурок. Всегда же можно прекратить кролиководство, когда коровы появятся. А поп? А попу можно дать в лоб. Пусть попробует воду мутить.

Хотя и не должен. Из Пскова прислали нормального такого крестьянствующего субъекта. И при этом он греческий и латынь знает. Ну, да, там пока эти знания не сильно востребованы, но потом пойдут дети, почему бы их в школе языкам не учить.

— Берём. А ящик понадёжнее у вас есть? Нет? А доски? Нет? А совесть есть?

(Снят был запрет на употребление крольчатины окончательно лишь при радикальной церковной реформе патриарха Никона в 1650-е годы, когда многие прежние строгие ветхозаветные каноны оказались отменены).

Событие сорок третье

В первую поездку в Копенгаген Иоганн его и осмотреть толком не успел. А вот теперь чуть времени появилось. Что можно сказать? А сказать можно, что его конгломерат из сросшихся практически поселений: Кеммерн, Русское село и Художественное училище, а замок сам ещё, больше, благоустроеннее, чище и точно в разы богаче будущей столицы Дании. Может, по общему числу жителей и поменьше. Тут дома один на другой натыкались, а у него простор и огромные приусадебные участки.

А запах? Не, понятно, что так гниющей рыбой у него не воняло. Рыбу народ ловил и в реке, и в озере, но всё это вполне цивилизовано и потроха с головами на берег никто не выкидывал, хватало свиней и собак, которые за хозяевами подъедали. А совсем уж ненужное закапывалось. Запахи были другие. Свиной навоз и птичий помёт воняют не меньше протухшей рыбы, но к своей вони привыкаешь, а тут противная чужая и очень ядрёная.

Единственным приличным домом, а точнее двором была его таверна с постоялым двором. Всё же немец управляющий не воровал излиху, а на самом деле вкладывал деньги в реконструкцию и расширение построек.

В приличном номере постоялого двора Иоганн отлично выспался, и даже эта рыбная вонь не помешала. Несмотря на бурю все три оставшихся кораблика пришли вместе и пообнимавшись, всё же больше недели не виделись, и пересказав друг другу новости, в основном, кто сколько дней блевал в море, стали тут же и прощаться. Теперь встретятся снова только в Гааге.

Чуть изменить пришлось маршрут барону фон дер Зайцеву после разговора с одним из торговцев на рынке в Копенгагене. Там продавец коз, к которому Иоганн подошёл поинтересоваться удоем его коз, оказался человеком словоохотливым и поведал, что среди предков его коз есть знаменитые шведские козы породы ландрас (Svensk Lantras), которые дают более трех сотен литров молока за лактацию. Ясно, что про литры разговора не было, датчанин сказал, что козы дают по десять анкеров. Путём сопоставления и разведения рук, а потом и с помощью соседей продавца удалось примерно определить, что анкер — это что-то между тридцатью и сорока литрами. (Ёмкость одного анкера в Дании составляла 37,44 литра).

На вопрос, а где можно этих коз фантастических купить, продавец ткнул пальцем на север:

— Можно в Марстранде (швед. Marstrand) купить, я так понял, что вам всё равно мимо проходить.

Точно, Иоганн сказал, что он купец и идут они в Англию.

Этот Марстранд, до которого они купили лоцмана за кучу денег, оказался крошечным городком на острове, где все три сотни жителей были рыбаками и рыбопереработчиками. Сельдь ловили и солили в бочках. И ни одного козла или козы там не было. Правда, язык кого-то там довёл до Киева, а расспросы местных через лоцмана и переводчика привели к тому, что им указали на место уже на нормальной земле, а не острове, где есть поселения земледельцев, и вот у них этих коз полно. И молока с них в самом деле получают прилично, так как сыр из этого молока ходовой товар.

Поплутав между огромного количества островов и островков через три часа, они всё-таки добрались до людского поселения на берегу. Десяток неказистых хибар из камней и палок, облепленных глиной. Первобытнообщинный строй. Какие нахрен викинги, пещерные люди.

А козы были. Смотрелись очень непривычно. Они были не белые, как у него в дорфах, и не бежевые ангорские, что позаимствовали у французских пиратов. Эти были серо-чёрные с длиннющей шерстью и просто огромным выменем у коз, которое им ходить мешало.

Поселение называлось Врокерр. Иоганн себе заметку сделал зайти сюда и на обратном пути. Такие козы и в баронстве не помешают. Есть же теперь у него селекционер потомственный, вот пусть и старается суперпороду вывести, а Иоганн ему будет материал для экспериментов поставлять. У этих же козопасов купили и их знаменитый сыр. Нет, это не Дорблю

(нем. DORBLU), это что-то типа брынзы. Но Иоганн купил почти весь. И для еды во время перехода от Англии до Америки, и для того чтобы бактерии получить или закваску для поселенцев. Пусть тоже себе на зиму делают.

У лоцмана был прибор. Квадрант называется. Иван Фёдорович книги читал и примерно понимал, что это такое. Это как бы недоделанный секстант. По этой штуке можно определить широту пребывания судна. Вот только к солнцу, как оказалось этот прибор не имел никакого отношения. Тёзка — лоцман Иоганн Алефельд направлял его ночью на Полярную звезду, чтобы определить её высоту и вычислить широту, на которой они находятся. И дело не в том, что по солнцу труднее определить. По солнцу невозможно почти определить. Нет хронометров. Вообще часов нет. Как определить точно полдень?

Барончик задумался. Если ему нужно в этом году найти Азорские острова, то полагаться на чистую удачу можно, конечно, но глупо. Он знает широту столицы Азорского архипелага. Это 38 параллель. И вот имея квадрант и человека, который умеет им пользоваться, гораздо же проще найти Азоры. Можно тупо идти вдоль побережья Америки, до этой параллели, а потом повернуть на восток. А можно и ещё короче. Спуститься от острова «Буяна» точно на юг, а потом повернуть на восток на 38 широте.

Там, правда, опять эта чехарда с ветрами и течениями. Ну, ничего страшного, можно и до Нью-Йорка будущего доплыть. Он, кажется, на сороковой или сорок второй широте. Заодно купить остров у индейцев. Там что-то совсем дешево он голландцам обошёлся. При этом не деньгами же платили. Всего Иван Фёдорович не помнит, но там точно было несколько бочонков рома, медные пуговицы, стеклянные бусы, ну и должно быть те самые одеяла с оспой. Бус у него нет, рома тоже. Зато есть три бочонка виски, и куча ножей и топоров. Наверное, это лучше бус.

— Иоганн, а не хочешь с ними сплавать в неведомые земли. Если нужно оплатить серебром, то я готов тебе двадцать серебряных марок предложить. Это почти два фунта серебра. Могу ту же сумму в золотых монетах предложить. Могу потом тебе в Копенгагене дом огромный построить. Рядом с моим постоялым двором.

Событие сорок четвёртое

В Гааге… Подплывая к Гааге Иоганн чуть умом не тронулся. Плывут это они спокойно, уже в порт входить начинают и тут сверху орать начали с вороньего гнезда. Не что-то конкретное, «Полундра» или «Сарынь на кичку», а просто союз один всем известный: «А-а-а». И руками ещё Андрейка машет. На порт машет. В воронье гнездо парень не полез, там вдвоём не разместиться, он вскарабкался на высокую клетку с козами, что на мостике стояла между мачтами. Обруганный и даже атакованный козлом Борькой, Иоганн взобрался на верх клетки и был готов сам союз этот популярный закричать: «А-а-а».

В порту стоял катамаран. Не, ну теоретически его кораблики в Гааге видели, а чего уж тут спорить сейчас эти голландцы одни из лучших корабелов. Могли собезьянничать. И только присмотревшись чуть внимательней барончик понял, что нет, это не голландская посудина. Это его собственная. На мачте красный шёлковый треугольник развевался. У всех четырёх катамаранов сейчас на правой мачте есть такой вымпел. Но тогда всё только ещё хуже. Почему тут только один корабль? Как и когда этот катамаран — «Пятый» или «Шестой» судя по длиннющему бушприту, мог их обогнать? Где остальные? Кильский канал прокопали и теперь не надо вокруг Дании путешествовать? Вопросов в общем полно.

— Бруно правь к нему.

— «Шестой»! У него мостик в жёлтый цвет покрашен, у «Пятого» в коричневый, — капитан чуть довернул штурвал направляя кораблик к собрату.

«Третий» шел на одном блинде и приближался к пирсу черепашьими шагами, Иоганн даже хотел «уговорить» Автобуса чего ещё из парусов задействовать, но тот, даже не дав барончику рот раскрыть, замотал головой.

— Врежемся. Никуда не денется. Минута другая разницы.

Причалы и глубина бухты вполне позволяли катамарану подходить вплотную к берегу. Пусть не через минуту, а через все десять, но Иоганн уже сбежал по трапу на деревянный причал и направился быстрым шагом к новикам и команде «Шестого» тоже сошедшими на причал, увидев их катамаран.

А чёрт его знает, как эти новости воспринимать, хорошие они или плохие? То, что обогнали их Иоганн и так понимал, из-за этих трёх коз породы ландрас (Svensk Lantras) они сутки почти потеряли, пока до острова этого, потом снова галсами на юг, да пока коз с сыром покупали, часики тикали и более скоростной новый катамаран их обогнал. Это вполне нормальная новость. А вот то, что «Шестой» потерялся ночью и утром оказался один — плохо. Но даже не то плохо, что потерялся, а то, что остальные корабли ведь тоже должны были обогнать «Третий», а их в порту нет.

— Опять на пиратов напоролись? — высказал предположение Бруно, — Или ищут пропавший катамаран?

— Я ведь команду дал, не рыскать по морю и не искать. Дать сигнал цветной ракетой и идти к месту встречи, — рыкнул на капитана Иоганн, — Ты бы тоже искать стал?

— Ну… А чего… Немного бы покрутился. Вдруг помощь требуется, — замялся Автобус.

— Вот и пиши уставы!

Не, Иоганн писать устав караульной службы или какой другой не собирался. уставы кровью написаны, и если он сейчас чего и напишет, то не вляпавшись в блуду десяток раз никто их соблюдать не будет. Чего им юнца слушать. Сами с усами. И даже с бородами, в отличие от барончика.