Барон фон дер Зайцев – 5

Глава 24

Событие шестьдесят девятое

Пока дошли до деревни или даже посёлка приличного, прошли мимо ещё двух полей. Одно тоже было с кукурузой. Но не всё так просто. Иоганн сначала не понял, что там такое накручено, и пошёл разбираться, не, ну, интересно же…

— Вона чё! — барончик подёргал за стручок фасоли.

Молодцы. В который уже раз парень похвалил «дикарей» голопопых. Они додумались в одну лунку с кукурузой сеять семечко фасоли, и та тянулась вверх по высоченным стеблям, ловко придумали с опорой, но ведь не всё, фасоль тоже кукурузе помогала, обогащая почву азотом. Симбиоз. А ещё вся земля была угольками покрыта, и кое-где из земли пеньки горелые торчали. Подсечное земледелие. Лес срубили, при каменных топорах должно быть не простым занятием, потом сожгли всё, дождались дождей, а после посадили кукурузу и фасоль. Через пару тройку лет, надо понимать, на несколько лет забросят это поле, истощив, дадут подлеску подрасти и по новой. А у него в баронстве, пока он не стал порядок в севообороте наводить, заставить людей землю оставить на несколько лет под пар просто невозможно было. Весь севооборот это озимую рожь на яровую пшеницу поменяют, в самом лучшем случае на горох.

На противоположном поле росли тыквы. И они были двух размеров. Одни что-то типа «Красавицы», которую и Иван Фёдорович выращивал у себя на участке. Сантиметров пятьдесят в диаметре и не круглые, а сильно сплющенные. Вторые были круглые почти и гораздо меньше в диаметре, примерно сантиметров двадцать — двадцать пять.

А дальше был сам посёлок.

У майя вроде пирамиды каменные, у индейцев их вигвамы из кожи бизонов. А здесь? Если честно, то Иоганн такого не ожидал. Это были огромные дома, сделанные из тростника и пальмовых листьев. Не огромные, а ОГРОМНЫЕ! Метров по сорок, а то и по пятьдесят, в длину и десяток с ширину. Сверху такая же тростниковая, как и стены, крыша двухскатная. Опорами служили довольно плохо обработанные столбы и жерди. Гвоздей, понятно нет, всё связано верёвками. Внутри хлопковыми тряпками и циновками из листьев пальмы помещение было разделено на квартиры. Никаких очагов или печей внутри не было. Пожарная безопасность! Готовили пищу в… Летних кухнях. Навесы из жердей прикрытые всё теми же листьями. Посуда была трёх видов. Имелись общедоступные тарелки из тыквы, имелись довольно плохо обработанные и изготовленные явно без гончарного круга глиняные плошки, и ещё были выдолбленные из дерева небольшие пиалки. Очаг интересный. Нет сковород и кастрюль и вместо сковород использовали плоские камни, как бы немного нависающие над очагом, выложенным из таких же плоских камней, но поменьше. Конструкция эта было многоуровневая, очевидно, для приготовления разных блюд требовалась разная температура. Ловко придумали.

Таких огромных домов в посёлке было шесть штук. И по окраинам этих гигантов ещё стояло десятка два схожих по конструкции, но гораздо меньших по размерам домов.

— Малока.

Вождь пригласил Иоганна и новиков в один из таких домов. Внутри он казался ещё больше. Все пространство было разделено двухэтажными нарами, но это вдоль стен. А вот центральный проход смотрелся как взлётная полоса, куда-то в бесконечность уходил.

— Хангри.

Теперь вождь указал на плоский луч солнечного света упирающийся в стену. На стене нарисованы полоски, разные предметы и люди. Сейчас луч солнца уперся в изображения очищенного початка маиса и какой-то чашки с чем-то чёрным.

— Хрена се! Это солнечные часы. Смотри, Андрейка, как они круто придумали. Вот эта полоса с рисунками — это часы. Луч света движется и показывает, когда завтрак, когда обед, когда ужин. А вон тот рисунок явно послеобеденный сон. Нужно нам для бабки Лукерьи такие же на кухне сделать.

— Хангри.

Вождь поманил за собой назад на улицу, там на пеньках возле дома этого гигантского были расстелены пальмовые листья. И на них подали уже угощения. Женщины, сверкая голыми задницами и тряся грудями, расставили тарелки из тыквы и маленькие глиняные пиалки. Некоторые яства прямо на пальмовых листьях расположили.

Одно сразу внимание привлекало. Лепешка? Как-то у них она называется, но сейчас Иван Фёдорович вспомнить не мог. Лепешка была согнута пополам и внутри была какая-то подозрительная чёрная масса.

За такую же лепешку у себя в тыквенной тарелке сразу хозяин банкета и схватился, и стал откусывать от неё белыми зубами приличные куски, закатывая глаза:

— Ням-ням. Хангри.

Барончик сначала подумал, что это черви какие-то, но нет, присмотрелся, какие-то непонятные нити и куски. Понюхал. Пахло… Трюфелями. Грибами. При этом грибной запах был очень сильным и поневоле вызывал желание это откусить.

— Что это? — Иоганн ткнул пальцем в черную штуковину.

— Креп. Уитлакоче, — вождь как-то совершенно по-русски почесал затылок нестриженный и прокричал чего-то кому-то. Так, в пространство. Но подействовало и быстро.

Молодая девушка, хорошо хоть с прикрытым тряпочкой срамом, а то за столом так себе это бы смотрелось, принесла початок кукурузы с черными образованиями на зёрнах.

— Головня? Спорынья? Нет, всё же головня. Смешно. Для нас главный вредитель для ржи и пшеницы, а они его едят.

— Так отрава? — Андрейка, уже было собравшийся откусить от лепешки, отодвинул её от себя.

— Ну, деваха вон здоровой выглядит. Да и вождь кабан здоровый. Попробуем.

Иоганн ещё раз понюхал и откусил кусок лепёшки с чёрной начинкой.

— М! Ешь, Андрейка, вещь! Прямо праздник живота, чуть островата… Перец?

Паприка? — Иоганн огляделся. Вот семена чего точно нужно добыть, так это перца. Он помнил, что индейцы соли не знали, они вместо соления перчили пищу, потому показал, как над лепешкой солит её пальцами.

И вождь закивал. Опять кричать принялся.

— Ахи! — та же деваха, может, жена или дочь вождя, принесла стручки красного перца.

— Ахи!

Продолжая жевать, Иоганн сразу сунул ценную штуку в сумку.

Вторым блюдом была тушёная фасоль. Вот сюда этого Ахи не пожалели бросить. Потом змея Горыныча можно будет без грима играть. Но всё же какой-то барьер не перешагнули местные повара, фасоль была острой, но есть было можно, и даже вкусно.

А потом принесли и разлили из тыкв высушенных в пиалки кукурузное пиво. Вкус необычный, какой-то маслянистый, но крепость вполне себе, градусов семь — восемь точно есть.

Событие семидесятое

Три дня они гостили у касика индейцев макори Гуарионеша. Нет, язык в совершенстве не выучили. Так, ходил записывал тёзка лоцман, тыкая пальцем во всё, что увидел, и ожидая пока ему раза три всё скажут. Почему три? А Иоганн сам как-то присутствовал при составлении этого словаря, тыкнул датчанин в камень и получил три разных слова в ответ.

Наверное, и в любом языке так. Камень, Булыжник, Скала. Да много можно придумать. Галька, окатыш. Можно гранитом обозвать или диабазом каким.

Но херра Алефельда всё это бесило. Он ведь на слово «камень» нацелился. А тут три. Какой выбрать. переспрашивал, тыкал в соседний камень перстом указующим. Развлекался.

Иоганн облазил с касиком и его дочерью все закрома этого поселения и потом стал бартером заниматься. Не наглел сильно. Но не нажиться на местных не мог. Эго не позволяло. Железный нож или топор здесь — это огромная ценность. А он что может там продать, в Европе, дорого. Так и вышли на перец, корицу и ваниль. Особо много у касика не было, но по пять бочонков с корицей и перцем забили и три бочонка стручками или коробочками ванили (тлильшочитл). Фасоль была двух видов белая и чёрная и, кроме того, были бобы, тёмно-коричневые и очень крупные. А Иоганн им взамен выдал бочонок сушёного гороха на семена, это кроме топоров и ножей. Кукурузы взяли три бочонка, немного хлопковой ткани и семена хлопка, хоть Иоганн был на сто процентов уверен, что хлопок в Прибалтике не вырастет. Ещё один бочонок набили очищенным арахисом, но и в скорлупе взяли, вдруг без нее не довезут — высохнет. Семена всяких фруктов барончик тоже набрал, хотя тут надеяться на урожай вообще не приходилось. Зачем тогда? Ага! А Мадейра или Заячий остров, а Азорские острова. Вдруг там это вырастит. Может не всё, всё же чуть холоднее там, но что-же вырастет. Вот и хапал до чего руки дотянутся.

И все эти три дня Иоганн раздумывал. Плыть ли ему к Юкатану? Нужно ли ему чего от империи майя. Он почти всё, что хотел привезёт и без этого, даже больше, чем рассчитывал, получил. Не помнил ни про арахис, ни про ваниль. Не хватало для полного списка всего нескольких растений. И их не было на острове. Скорее всего, это чисто материковые виды или даже они интродуцированны майя из других мест. Не было двух подсолнечников — обычного и топинамбура или земляной груши. Не было георгина. Ничего не слышали островитяне о помидорах. Нет у них деревьев какао. Нет индюшек. Табак есть и его курят, но вот табак в Европу Иоганн точно тащить не собирался. Не росло на острове или касик просто не знал о нем, но авокадо добыть не получилось.

Кстати, это был остров и именно Гаити, как Иоганн и предположил с самого начала. Местные называли его Таино. Иван Фёдорович поскрипел мозгами и вспомнил, что именно так La Española или Гаити аборигены и называли. Горы, кажется, переводится, тем более что и слово Гаити тоже присутствовало, когда Гуарионеша (или Гаронеш) обводил руками всё вокруг. Было ещё и слово Кискейя, но Таино и Гаити в голове победили.

Про земли вокруг касик знал. Там далеко на западе, где заходит солнце, есть большая земля. Сколько плыть? Неизвестно. Долго. Никто не плавал. Но при его прапрадеде оттуда пришла лодка. Бурей затащило.

Барончик прикинул, что не меньше полутора тысяч километров до Юкатана, выходит, придётся недели полторы плыть. Потом столько же назад. Да там придётся задержаться. Итого: месяц. Стоят помидоры и индюшки такой траты времени? Лежал вечером в гамаке и раздумывал. А потом плюнул, рукой махнул и решился. Стоит. Там ещё ведь и какао бобы. Шоколад сделать, жену Александру побаловать таким лакомством, да и себя любимого.

Корью и оспой может заразить индейцев? Всё одно их заразят. Не он, так Колумб. И лучше он, чтобы они успели восстановить численность к прибытию испанцев конкистадоров и смогли им отпор дать.

Событие семьдесят первое

Это были инопланетяне. Без всяких сомнений. Иоганн, когда увидел товарища Чикумкуата чуть не обделался от страха. Уже на обратной дороге задумался. Ну, уродовать тела у знати не только здесь додумались. В Китае принцесскам как-то там ломают ступни и держат в колодках, чтобы получилась очень маленькая ступня. Негоже принцессам пешком ходить, их на носилках носить должны. Это хоть как-то объяснить можно. А вот здесь всё, что проделывали с головами знати, а особенно правителей, объяснить можно только одним. Сюда действительно прилетали инопланетяне и потом правителей и знать делали на них похожими. Одно или даже два изменения можно модой объяснить, стремлением выделиться, но, когда смотришь на лицо халач уиника… Ну, насколько понял Иоганн переводится это примерно, как «настоящий мужчина», или «законный мужчина», для простоты пусть будет император. У него ведь в подчинении полно мелких городов — государств, довольно-таки независимых и даже говорящих на разных языках, чем не империя?

Так вот, когда смотришь на… блин это нельзя назвать лицом или головой… когда смотришь на то, что у этого аборигена вместо головы и лица, то ужас в голове начинает все мысли хоронить. Стоишь и слово сказать не можешь.

Стоит начать с формы черепа. Его голова была настолько плоской, что превращалась в выступ такой над лицом. На сковороду похоже, перевёрнутую. Дальше нечеловеческое лицо. Всё оно было покрыто татуировкой, фактически надрезами, в которые залили краски разных цветов. Не лицо, а маска с цветными шрамами. При этом они как бы квадратные… не то слово, ну, в общем, чёткие линии под прямыми углами. Из-за этого и всё лицо приобретало квадратную форму. И если бы всё этим ограничивалось.

Халач уиник переделывал себе форму носа с помощью шпаклевки, делая из него крючковатый клюв, чтобы соответствовать каким-то инопланетным стандартам. Нет, это не орлиный нос. Это «крючок» бабы-Яги или кикиморы.

Дальше уши. Уши эти товарищи (знать майя) прокалывали и постепенно увеличивали, а в получившую мочку уха, которая спадала до плеч, вдевали огромные украшения. Нефрит, скорее всего. Нефритовые огромные диски. Перемычку носа тоже прокалывали и вставляли в отверстие нефритовое украшение. На ожерелье похоже, только не на шею надевали, а к носу подвешивали, при этом полностью рот скрывая.

Левую ноздрю халач уиника прокалывали, как бы для серьги и не давали ей зарастать при помощи деревянных затычек, которые в праздничные дни заменяли топазами. Хотя может и не топаз, но розовый какой-то самоцвет.

Во время совместной трапезы довелось и рот императора Иоганну узреть. Писец. Причем, полный писец. Императорские зубы были подпилены и инкрустированы всё тем же нефритом. Что-то вроде выступающих брекетов. И все волосы на лице, включая брови, выщипаны.

И последний штрих, какими-то операциями и с помощью татуировок глаза специально делали косыми. Первый раз увидев халач уиника, барончик подумал, что это просто природное уродство, бывает ведь, есть же люди косоглазые, но нет, косыми были все придворные почти, в том числе и старший принц. Видимо инопланетяне походили на камбалу.

А нет ещё есть… не к обеду быть помянуто. Сидел император на возвышении, троне таком, нефритом украшенном, и это было примерно на уровне головы Иоганна. Трусов у императора не было, а юбочка из ниток не скрывала причинное место. Так и над ним эти вивисекторы потрудились. Его пенис подвергался трансформации… его обрезали таким образом, что крайняя плоть выглядела как кисточка. На полоски тоненькие порезали.

Всё это вместе не могло не натолкнуть Ивана Фёдоровича на мысль, что специально именно так тело знати у майя деформировали, чтобы они стали похожи на прилетавших к ним инопланетян. Ну, тем, что им кукурузу подарили.

А в целом Чикумкуата был не глупым херром. Власть у Майя наследуется старшим сыном или, если это невозможно, то старшим дядей. А невозможно это становится, если правитель дурак или не хочет, или не может править.

Этот мог и хотел. Он вполне радушно встретил бородатых белых богов, которые изрыгали огонь. Иван Фёдорович помнил, что в школе рассказывали, что именно по этим признакам вторую или третью экспедицию Колумба признали спустившимися с небес богами. Вот Иоганн и велел всем, кто брил бороды, не трогать их после Заячьего острова. Отрасли не сказать, чтобы лопаты, но вполне себе, и только у Иоганн с его пятнадцатью годами, только усы пробиваться стали.

Приняли хорошо, отвели во дворец… До города, а это километров пятьдесят их всех семерых, тех кого Иоганн взял с собой, тащили на носилках и не пешком, а бегом по мощенной камнем дороге. Успели за день добраться до столицы.

Дальше пиры всякие и взаимные подарки. Во дворце Чикумкуата Иоганн увидел, как это они проделывают, голову в блин превращая. К голове младших принцев были привязаны дощечки такие специальные, которые фиксировались под подбородком или на затылке. Жуть.

Город весь построен… состоял… сформирован из пирамид. Ну, это понятно, если нет цемента и гвоздей, то квадратные жилища делать сложнее чем пирамиды. Народ жил в маленьких пирамидках, жрецы и прочая знать в пирамидах побольше, а халач уиника в огромной. Вокруг всех этих пирамидок и пирамид полно цветов и цветущих кустов.

Иоганн уже набрал семена подсолнуха — Сахкокта — «тот, кто следит за солнцем» или второе название Чимальшочитль — «щит-цветок». Нашёл георгин. Это не те пока огромные цветы, что радуют глаз в двадцать первом веке. Пока соцветие не больше десяти сантиметров, но всё одно сам куст выглядит великолепно.

А особенно порадовали барончика томаты. Оказалось, что это чуть исковерканное местное название. Индейцы называли это растение «туматль». И они точно, в отличие от европейцев, их ядовитыми не считали. Иоганн читал где-то про интересный факт связанный с помидорами на территории США. Миф о ядовитости томата был настолько общеизвестен и непререкаем, что в 1776 году во время борьбы Америки за независимость повар Джорджа Вашингтона попытался отравить его мясом, сваренным с помидорами. Вашингтон кушанье оценил и остался им доволен, а повар, до похвалы не дожил, в страхе перед расплатой, взял и перерезал себе горло.

Слово помидор майя не слышали, а туматль оказался не одним растением, а двумя, физалис или помидорчики в кожуре назывался так же. При этом видов или сортов томатов Иоганну принесли десятки. Они были разных форм и размеров: от маленьких, похожих на вишню, до больших, круглых и удлиненных. Цветовая гамма также варьировалась от бледно-желтого до насыщенного красного. Ну, разве модных в последнее время чёрных не было.

А то всякие селекционеры бьют себя в грудь пяткой и утверждают, что они вывели новый сорт помидор. А оказывается, всё это индейцы и дикари вывели тысячи лет назад.

«Поми д’оро» — «золотое яблоко» по-итальянски. А значит, в Италию первыми попали именно жёлтые томаты.

Местные из томатов делали в основном соусы, в том числе и кетчуп. Но попадались и экзотические рецепты. Эти соусы часто смешивались с другими ингредиентами, такими как тыква, перец чили, авокадо, фасоль и даже птичьи экскременты.