Беспощадный целитель

Глава 18

Переход сквозь барьер этого разлома ощущался как прыжок в ледяную воду. Кожу обожгло холодом, а в следующее мгновение меня выплюнуло в тёмный коридор недостроенной станции метро.

И запах, ударивший мне в ноздри, тут же напомнил, почему я так не люблю охотиться на крысоподобных тварей. Сырость, плесень и отвратительно сладковатый привкус разложения, который я научился узнавать ещё в первые годы ученичества, когда старый шаман заставлял меня потрошить трупы демонических зверей. Гниющая мертвечина. Притом свежая. Похоже, крысиные стаи устроили разборки за территорию, а проигравших попросту еще не успели сожрать. Но хуже всего, что от этого запаха мёртвое ядро начало биться в ускоренном темпе, словно чувствуя нечто родное.

Тускло-зелёное свечение исходило от стен, покрытых чем-то похожим на светящийся мох. Биолюминесценция разлома — это такой побочный эффект искажённой энергетики этого места, и зачастую он встречается там, где некроэнергетики в избытке. В моём старом мире такие места называли Гнилыми Землями — территории, где грань между жизнью и смертью истончилась настолько, что даже камни начинали дышать. Судя по интенсивности свечения, этот разлом был достаточно старым, чтобы успеть обзавестись собственной экосистемой.

Чёрное солнце в груди дрогнуло, почувствовав родственную энергию. Сорок три процента заполненности. Негусто, но для начала хватит. Главное — снова не переоценить свои силы и не сдохнуть в первые же минуты от глупой самоуверенности.

И словно в ответ на мои мысли, откуда-то из глубины туннеля раздался повторный писк. Сигнал тревоги прокатился гулким эхом по коридору, отражаясь от бетонных стен. Меньше чем за десять ударов сердца обо мне узнали как минимум две стаи тварей.

Я медленно потянул тесак из-под куртки. Клинок тускло блеснул в зеленоватом свете, и на мгновение мне показалось, что сталь впитывает это свечение, становясь частью разлома. Дешёвое оружие, переточенное из обломка чужого меча, но для крыс сойдёт. Самое главное — беречь горло и не попасть в окружение.

Тени впереди шевельнулись, отделяясь от стены плавным, почти текучим движением. Три силуэта, каждый из которых был размером с крупную кошку, как и говорилось в описании разлома. Вот только сухие строчки отчёта не передавали самого главного — их глаз. Мертвенно-белые, без зрачков, светящиеся изнутри тем же гнилостным светом, что и стены. И в этих глазах читался голод, древний, первобытный голод существ, которые давно забыли, что такое насыщение. Голод, который я прекрасно понимал, потому что нечто похожее жило теперь и во мне.

Крысы умны, и за века у них выработалась целая система, как встречать гостей. Первым делом идут разведчики, которых стая послала проверить источник шума. Пушечное мясо, призванное оценить угрозу и, желательно, её устранить.

— Добрый вечер, — я чуть наклонил голову в издевательском приветствии. — Надеюсь, вы не против, что я зашёл без приглашения?

Крысы не оценили юмор. Впрочем, чего ещё ожидать от существ с мозгом размером с грецкий орех? Первая из них напряглась, готовясь к прыжку, и я почувствовал, как изменилась энергетика вокруг её тела.

Она не побежала, а словно скользнула вперёд, используя свою мерзкую способность. Тело твари на мгновение стало полупрозрачным, словно сотканным из дыма, и в следующий миг она уже была в воздухе, целясь мне в горло. Фазовый сдвиг — способность частично проходить сквозь материю. Красивый трюк, но бесполезный против того, кто его ожидает.

Шаг влево, разворот корпуса. Тесак описал короткую дугу, встречая тварь на полпути к моему горлу, и голова крысы отделилась от тела раньше, чем та успела понять, что промахнулась. Чёрная кровь брызнула на бетонный пол, оставляя дымящиеся пятна, и я почувствовал, как энергия мёртвой твари потекла в моё ядро. Тонкий ручеёк силы, который чёрное солнце жадно впитало.

Одна десятая процента. Мелочь, но приятно. Ну что ж, поиграем в кошки-мышки. Вот только я не мышка и не кошка. Я кот, хищный кот.

Две оставшиеся крысы среагировали мгновенно, синхронно метнувшись в противоположные стороны. Умные твари, способные учиться на ошибках товарища прямо в процессе боя. В следующее мгновение они атаковали почти одновременно, пытаясь поймать меня в классические клещи.

Примитивно, но эффективно против большинства противников. Вот только им не повезло. Я не относился к большинству.

Вместо того чтобы уворачиваться, я шагнул вперёд, навстречу левой крысе. Она явно не ожидала такого. Её глаза расширились за мгновение до того, как мой тесак вошёл ей в череп по самую рукоять. Не останавливаясь и не теряя инерции движения, я развернулся на опорной ноге, одновременно выдёргивая клинок и используя мёртвое тело как импровизированный щит.

Третья крыса врезалась в труп своей подруги, не успев затормозить. На секунду она замешкалась, пытаясь обойти неожиданное препятствие и понять, куда делась добыча. Этой секунды мне хватило с избытком.

Носок ботинка врезался твари в бок, отшвыривая к стене с влажным хрустом. Прежде чем она успела подняться и прийти в себя, тесак пригвоздил её к бетону, пройдя насквозь и высекая искры из камня.

Три трупа. Три секунды. Три десятых процента энергии. Неплохое начало для вечерней прогулки. Как говорится, трижды три — это девять, а уж девятка дарует успех во всех делах. Ведь девять — это число Великого Неба, как говорили имперские нумерологи.

Вторя моим мыслям, чёрное солнце в моей груди довольно пульсировало, переваривая добычу. Некроэнергетика этих тварей оказалась на удивление… вкусной. Другого слова не подберёшь. Чистая, концентрированная эссенция смерти, которая идеально подходила моему извращённому ядру, словно эти крысы были созданы специально для того, чтобы меня кормить.

Лао Бай, старый друг, ты бы сейчас смеялся до слёз. Великий Божественный Доктор, гроза демонов и повелитель духов, охотится на крыс в вонючем подвале. Как низко я пал. Впрочем, путь в тысячу ли начинается с первого шага. А мой путь начинается с крысиных трупов, но пусть попробует кто-нибудь меня осудить.

Выдернув тесак из трупа, я двинулся вглубь туннеля, оставляя за собой три изуродованных тела. Пусть остальные увидят, что осталось от их разведчиков. Пусть знают, что в их дом пришёл хищник пострашнее них самих.

Стая нашла меня через десять минут блуждания по лабиринту коридоров. Вернее сказать, я позволил им себя найти, специально замедлив шаг и громче ступая по усыпанному обломками бетона полу.

Восемь голов. А вот это уже серьёзнее.

Они выползли из боковых проходов, окружая меня полукольцом и отрезая путь к отступлению. Двигались синхронно, как единый организм, каждая тварь точно знала своё место в строю. Стайный интеллект — одна из самых главных причин, почему призрачные крысы так опасны для неопытных охотников. Каждая тварь в отдельности была слаба, едва тянула на нижнюю границу Е-ранга. Но вместе они превращались в смертоносную машину, способную завалить противника куда сильнее себя.

Вожак стаи выделялся размером, почти вдвое больше остальных, с мощными плечами и клыками, которые торчали из пасти, даже когда она была закрыта. На его морде виднелись старые шрамы, серебристые полосы на серой шкуре. Ветеран десятков схваток, выживший там, где другие погибли. В мутных белых глазах светился злобный разум, и этот разум сейчас оценивал меня как потенциальную угрозу.

— Неплохая компания, — я медленно поднял тесак, позволяя зеленоватому свету скользнуть по окровавленному лезвию. — Надеюсь, вы танцуете лучше, чем ваши разведчики.

Вожак издал короткий писк, который прокатился по строю как волна. Команда к атаке.

Они бросились все разом. Восемь тел атаковали по восьми разным траекториям в надежде, что хоть кто-то вонзит свои клыки в чужака. Идеальная координация хищников, которые провели вместе всю свою короткую жизнь и научились понимать друг друга без слов.

Я улыбнулся, потому что это построение было мне до боли знакомо.

В моём прошлом мире существовал клан Тысячи Клинков. Их бойцы атаковали именно так. Все разом, с разных направлений, превращая пространство вокруг противника в мясорубку из стали и крови. Мне потребовалось три года, чтобы разработать полноценную контртехнику против этого стиля. Три года и шестьдесят четыре трупа, каждый из которых научил меня чему-то новому.

Чёрное солнце выплеснуло энергию в мышцы, немного, ровно столько, чтобы ускорить реакции на долю секунды и превратить тело в идеально настроенный инструмент убийства.

Шаг назад. Разворот на пятке, одновременно уходя в присед. Тесак описал широкую дугу, собирая кровавую жатву.

Первая крыса потеряла передние лапы и с визгом покатилась по полу, оставляя за собой дымящийся след. Вторая попыталась увернуться, меняя траекторию в прыжке, и напоролась грудью на остриё клинка, который я вытянул в молниеносном выпаде. Третья всё-таки достала меня когтями, распоров рукав куртки и оставив три параллельные царапины на предплечье, но её голова отлетела раньше, чем она успела нанести что-то более серьёзное.

Три трупа за одну атаку, в целом неплохо. Нет, два с половиной, та, без лап, ещё дёргалась на полу, пытаясь ползти на культях. Впрочем, она уже не представляла угрозы.

Осталось еще пять. И по тому, как они замерли, я понял, что расклад сил резко изменился.

Вожак отступил на шаг, глядя на меня с чем-то похожим на уважение. Или страх. У крыс сложно отличить одно от другого, особенно когда твои товарищи умирают быстрее, чем ты успеваешь моргнуть.

Умная тварь. Поняла, что я не обычная добыча, и теперь лихорадочно подсчитывала шансы на победу.

Четыре оставшиеся крысы перегруппировались, формируя новое построение позади вожака. Теперь они не спешили атаковать, кружили вокруг меня на безопасном расстоянии, выжидая момент и обмениваясь почти неслышными писками.

— Что, передумали? — Я демонстративно стряхнул чёрную кровь с лезвия, позволив ей разлететься веером чёрных капель. — А я только начал разминаться.

Вожак снова пискнул, но на этот раз команда была другой. Не атака, а что-то иное, чего я поначалу не понял.

А потом до меня дошло. И мысленно выругался.

Они не отступали. Они ждали подкрепления.

Из темноты туннеля выползли ещё шесть крыс, появляясь из боковых проходов и щелей в стенах. Потом ещё четыре. И ещё. Они всё прибывали, заполняя коридор шевелящейся массой серых тел и светящихся глаз.

Двадцать тварей. Нет, двадцать пять. Я сбился со счёта, когда число перевалило за тридцать.

— Ну охренеть теперь, — пробормотал я, машинально сжимая рукоять тесака крепче. — А говорили, что крысы не умеют работать в больших стаях. Похоже, конкретно эти твари не читали учебников по биологии.

Чёрное солнце забилось быстрее, реагируя на опасность и готовясь к тому, что должно было последовать. Сорок четыре процента. Недостаточно для длительного боя с применением техник, но выбора не было. Придётся работать по старинке, жестокостью и сталью.

Они атаковали волной, и следующие минуты для меня слились в непрерывный поток насилия.

Думать было некогда. Тело двигалось на рефлексах, вбитых за двести лет практики так глубоко, что они стали частью моей сути. Шаг, удар, разворот. Блок, контратака, добивание. Тесак мелькал в тусклом свете, оставляя за собой шлейф чёрной крови и умирающих тварей.

Крысы гибли десятками, но на место каждой убитой словно приходили две новых.

Удар справа — я принял его на предплечье, позволив когтям скользнуть по коже вместо того чтобы тратить время на уклонение. Боль была резкой, но терпимой, царапина ценой за убийство. В ответ моя ладонь, сложенная лапой, врезалась твари в череп, вминая кости внутрь с влажным хрустом. Выплеск некроэнергии добил её мгновенно, не дав даже пискнуть.

Ещё одна попыталась вцепиться мне в ногу, подобравшись сзади, пока я разбирался с её товаркой. Каблук ботинка размозжил ей голову о бетонный пол, оставив кровавое пятно там, где секунду назад были глаза и зубы.

Третья прыгнула на спину, и я почувствовал, как её зубы впиваются в плечо сквозь изодранную ткань куртки. Вместо того чтобы пытаться её снять, я развернулся и бросился спиной на ближайшую колонну, впечатывая тварь в бетон всем весом тела. Хруст костей. Писк, перешедший в хрип. Тишина и горячая кровь, стекающая по спине.

Сорок шесть процентов. Сорок восемь. Энергия текла в моё ядро непрерывным потоком, каждая смерть добавляла каплю к растущему резервуару.

Каждая смерть питала меня. Каждый предсмертный вздох, каждая искра угасающей жизни делала чёрное солнце сильнее. Оно жадно поглощало эссенцию умирающих тварей, и я чувствовал, как некроэнергетика наполняет мышцы, ускоряет реакции, притупляет боль от накопившихся ран.

Это было неправильно. Омерзительно. Запрещено всеми школами целительства, которым я когда-либо следовал. Практика, за которую меня бы изгнали из любой уважаемой секты и предали анафеме на всех континентах старого мира.

И это было чертовски эффективно. Настолько эффективно, что я начинал понимать, почему Пожирание Смерти было запрещено во всех школах, — слишком велико искушение пойти по этому пути до конца.

Вожак первой стаи всё ещё держался в стороне, командуя атаками резкими писками. Умная тварь берегла себя, бросая на меня волну за волной рядовых крыс и оценивая результат. Тактика изматывания работает на большинство, рано или поздно я устану, замедлюсь, допущу ошибку, и тогда он нанесёт решающий удар.

Логично. Разумно. Именно так поступил бы любой опытный командир на его месте.

Вот только он не знал, с кем имеет дело. Не знал, что каждая убитая крыса не изматывает меня, а наоборот, восстанавливает мои силы. Не знал, что я становлюсь сильнее с каждой секундой боя.

И я не собирался ему об этом рассказывать.

Прорвавшись сквозь очередную группу из пяти тварей и оставив за собой кровавую просеку, я резко изменил направление движения. Вместо того чтобы отступать и держать оборону, я рванулся вперёд, прямо к вожаку.

Тесак вошёл в бок ближайшей крысе, провернулся, ломая рёбра, и вышел с другой стороны в фонтане чёрной крови. Не останавливаясь, я подхватил ещё дёргающееся тело и швырнул его в тех, кто пытался преградить мне путь.

Секунда замешательства, но мне хватило и этого. Будь это обычные крысы, то они бы уже мчались отсюда со всех ног. Но твари разлома действуют по другим законам.

Прыжок вперёд, перекат под атакой двух тварей, выход в стойку прямо перед вожаком. Так близко, что я видел своё отражение в его мутных белых глазах.

Наши взгляды встретились. В его глазах я увидел понимание, он знал, что проиграл. Знал, что его тактика не сработала, что добыча оказалась охотником. И всё равно атаковал, потому что такова была его природа.

Достойно уважения. Для крысы.

Его пасть раскрылась, обнажая ряды жёлтых зубов. Тело начало становиться полупрозрачным — он собирался использовать фазовый сдвиг, чтобы пройти сквозь мой удар и вцепиться мне в горло с той стороны, где я не смогу защититься.

Жаль, что я знал этот трюк. Знал и готовился к нему.

Вместо тесака я ударил открытой ладонью. Не в тело, а в пространство перед ним, туда, где он должен был материализоваться после сдвига. Выплеск некроэнергии создал невидимую стену, барьер из чистой силы смерти, который заблокировал его переход между состояниями.

Вожак материализовался прямо на пути моего второго удара, не успев понять, что произошло.

Основание ладони врезалось ему в череп с такой силой, что кости хрустнули, как сухие ветки под ногой великана. Чёрная кровь брызнула мне на лицо, горячая и пахнущая железом и медью. Тело рухнуло на пол, дёргаясь в предсмертных конвульсиях, и чёрное солнце с жадностью поглотило его жизненную силу.

Пятьдесят два процента.

Оставшиеся крысы замерли, словно кто-то нажал на паузу. Без вожака они потеряли координацию, потеряли единый разум, который управлял стаей. Смертоносная машина рассыпалась на отдельные детали. Толпа перепуганных зверьков, которые вдруг осознали, что остались одни против чего-то намного более страшного, чем они сами.

— Ну что? — Я медленно обвёл их взглядом, не торопясь атаковать. Кровь крыс стекала по лицу, пощипывая кожу. Моё тело настолько пропиталось некроэнергетикой, что то, что разрушало металл, на меня почти не действовало. — Кто следующий?

И твари окончательно испугались.

Тени метнулись в разные стороны, исчезая в боковых проходах и щелях в стенах. Через несколько секунд коридор опустел, оставив меня в окружении трупов, и только эхо удаляющегося топота говорило о том, что здесь только что были десятки живых существ.

Я позволил себе выдохнуть, прислонившись к колонне и чувствуя, как гудят перетруженные мышцы.

Следующий час превратился в методичную зачистку, которая всё больше напоминала работу мясника, чем бой.

Крысы больше не пытались атаковать большими группами. Преподанный урок был усвоен, и усвоен хорошо. Они реорганизовались и выбрали новую тактику. Теперь меня ждала настоящая партизанская война вместо открытого противостояния. Неожиданные атаки из засад и попытки использовать местность против меня.

Вот только они не учитывали, что я тоже учился, адаптируясь к их методам с каждой новой схваткой.

Их призрачная кровь оставляла следы на моём внутреннем зрении, следы, которые обычный человек никогда бы не заметил. Там, где прошла крыса, некроэнергетика слегка искажалась, создавая невидимые обычному глазу дорожки, светящиеся тропинки в темноте. Я шёл по этим следам, как охотничий пёс по запаху, и следы неизменно приводили меня к добыче.

И самым эффективным было уничтожение гнёзд этих тварей.

Первое гнездо притаилось в бывшей технической комнате, за ржавой дверью с надписью «Посторонним вход воспрещён». Дюжина тварей, включая нескольких детёнышей, сбившихся в кучу в углу. Они смотрели на меня теми же светящимися глазами, и в глазах детёнышей я не видел страха, только тот же голод, что и у взрослых.

Я не стал церемониться, уничтожив их всех, включая детёнышей. Милосердие, о котором вопили монахи в белых одеждах, в данном случае было бы лишь большей жестокостью. Оставить их в живых означало позволить вырасти в новую угрозу. Это означало, что кто-то другой погибнет от их клыков.

Целитель спасает жизнь, но иногда спасение одних означает смерть других. Этому меня тоже учили, хотя в старых книгах формулировка была куда более поэтичной.

Пятьдесят пять процентов заполненности ядра. Ночь с Мирой ещё сильнее уплотнила стенки чёрного солнца, что позволяло удерживать всю эту энергию без малейших потерь.

Второе гнездо оказалось намного больше. Почти тридцать голов взрослых крыс, занявших целый участок туннеля. Они попытались организовать оборону, забаррикадировавшись в тупиковом коридоре и выстроив что-то вроде укреплённой позиции из обломков строительного мусора. Два крупных самца перекрыли проход, скалясь и шипя, готовые умереть, защищая своих.

Трогательно. Почти по-человечески.

Я не стал лезть в лоб. Это было бы глупо — слишком велик шанс получить рану, а мне ещё убивать альфу.

Вместо этого я сел у входа в туннель, скрестив ноги в позе для медитации, и начал дышать. Чёрное солнце в груди забилось медленнее, входя в резонанс с некроэнергетикой разлома, становясь частью этого места.

И после этого я позвал. Чистым импульсом чистой силы, который прокатился по туннелю как невидимая волна, как холодное дыхание зимы в разгар лета.

Моя сила говорила им, что их ждёт. Смерть. Холод. Неизбежность. Смирись и умри.

Крысы завизжали от призрачной боли. Их тела, пропитанные некроэнергетикой, откликнулись на мой зов, как металлические опилки откликаются на магнит. Я тянул их жизненную силу к себе, медленно, по капле, не убивая, но ослабляя.

Две минуты. Три. Визг становился тише, сменяясь жалобным поскуливанием. Я получал сил больше, чем тратил, и это было самым прекрасным в этой ситуации.

Первый защитник рухнул, его лапы подогнулись, и он упал на бок, тяжело дыша. Второй продержался чуть дольше, упрямо скалясь до последнего, но и он тоже упал, не в силах больше стоять. А потом я встал, отряхнул пыль с колен и вошёл в туннель, добивая ослабленных тварей одну за другой. Они даже не пытались сопротивляться, слишком обессиленные, чтобы сражаться.

Пятьдесят восемь процентов.

Третье гнездо. Четвёртое. Пятое. Я потерял им счёт, двигаясь по станции как ангел смерти, оставляя за собой трупы и забирая их силу.

Тесак затупился от постоянного использования, лезвие покрылось зазубринами и перестало резать так чисто, как в начале. Но мне уже почти не нужно было оружие. Некроэнергетика текла через меня свободно, превращая каждое прикосновение в смерть. Я бил открытыми ладонями, и крысы падали замертво от одного касания, их жизненная сила перетекала в моё ядро без сопротивления.

Шестьдесят процентов.

К этому моменту я потерял счёт убитым. Пятьдесят? Семьдесят? Сотня? Коридоры станции были усеяны трупами, чёрная кровь хлюпала под ботинками при каждом шаге, и зелёное свечение стен казалось ярче на фоне этой крови.

Моя одежда превратилась в лохмотья. Куртка изодрана когтями, рубашка под ней пропитана кровью. По большей части не моей, но и мои маленькие противники ухитрились достать меня. Всё-таки я ещё слабоват для подобной вылазки, чтобы не получить ни единой царапины. На теле было не меньше дюжины ран: укусы, царапины, даже пара рваных ран. Ни одна не была серьёзной, но вместе они показывали, что пятьдесят процентов опасности — это слишком низкий рейтинг. Восемьдесят, а то и девяносто было куда ближе к правде.

— Лао Бай, — прохрипел я, привалившись к стене, чтобы перевести дух и дать измученному телу минуту отдыха. — Ты там, в своих ледяных пустошах, среди духов и снегов. Надеюсь, тебе весело смотреть на это. Надеюсь, ты смеёшься надо мной так же, как смеялся раньше.

Тигр не ответил, но мне нравилось думать, что где-то там, в бескрайних ледяных пустошах духов-хранителей, его дух наблюдает за мной. И смеётся над моими злоключениями, как смеялся всегда, обнажая клыки в беззлобной усмешке.

Наглый комок шерсти. Как же мне тебя не хватает. Как не хватает твоего ворчания по утрам, твоих едких комментариев, твоей силы рядом в бою.

Но ностальгия — слишком большая роскошь, которую я не могу себе позволить. Не сейчас, когда главная цель была так близка.

Я почувствовал, что почти добрался до цели. Ощущения об этом сказали мне раньше моих глаз. Потоки некроэнергетики стали намного гуще, а это могло означать только одно. Чёрное солнце в груди дрогнуло, откликаясь на что-то впереди, что-то большое и голодное.

Впереди меня ждало логово крысиного короля.