Беспощадный целитель

Глава 20

Кровь короля стала основой для ритуального круга. Используя правильные элементы, можно было бы захватить даже его, но сейчас у меня есть лишь то, что есть. А значит, моя задача — использовать текущие ресурсы по максимуму.

Еще теплая кровь, в которую я погрузил пальцы, отлично ложилась на бетонный пол, позволяя мне замкнуть первую ступень. Следом наметанный взгляд тут же разметил восемь позиций, которые символизировали первые восемь врат между мирами живых и мёртвых. Багуа, как называли эту структуру мудрецы моего старого мира. Восемь триграмм, описывающих все возможные состояния бытия — от чистого света до абсолютной тьмы.

Второй этап был готов, и я ощущал, как кровь, отравленная некроэнергетикой, пылает в духовном зрении. Замкнутый рисунок медленно тянул энергию как из меня, так и из окружающего мира. Вот она, опасность подобных техник: если ты слаб или неопытен, то ритуал может сожрать тебя раньше, чем ты его завершишь.

Восемь линий расходились от центра, где был нарисован знак подчинения. От него шли линии к каждому из врат, возле которых так же был нарисован кровью символ, означающий суть. Эти знаки существовали задолго до того, как люди научились писать. Знаки, которые понимали духи, и они же поделились ими с людьми. Или же люди украли их у духов. История умалчивает, а каждая сторона рассказывает свои истории.

Восемь символов. Восемь врат. Восемь цепей, которые свяжут душу с моей волей. Но для истинного подчинения этого мало. Нужны последние врата.

Ведь девять — число императора. Число, которое превращает возможное в неизбежное. В моём старом мире говорили, что Небесный Владыка восседает на троне из девяти драконов, а врата в его чертоги охраняют девять стражей. Девять — это символ абсолютной власти.

Девятый символ я нарисовал прямо на своем лбу. Именно моя воля символизирует абсолют, именно мне будет подчиняться этот слуга. Эту презренную рабыню можно поглощать и использовать, а слуга — это совсем другое дело. Его сила связана с тобой навеки согласно древним договорам. И этот договор будет запечатлен в твоей душе и отмечен на теле.

Скорость истечения энергии из моего ядра ускорилась, и мне нужно было начинать ритуал. Будь здесь физическое тело вожака, это было бы проще, но тогда пропал бы бесценный ресурс — кровь короля, и ритуал стал бы намного сложнее. Так что придется призывать его душу сюда, используя призыв.

Закрыв глаза, я начал медленно дышать, погружая свое сознание в транс. Мир, что открылся мне через закрытые глаза, был совершенно другим. Разлом медленно умирал после уничтожения альфы, и скоро все его обитатели уйдут в небытие. Но меня это не интересовало, мне нужен был лишь один конкретный злобный крысюк.

Его тело оставалось там же, где я забрал его жизнь. Крупный, с серебристой шерстью и множеством шрамов, показывающих, что он не просто был удачлив. Он умел сражаться и побеждать. Именно такой слуга мне и нужен.

Душа этого воина все еще висела рядом с мертвым телом. Я видел её внутренним зрением. Яркий сгусток злобной энергии, мечущийся вокруг мёртвого тела и пытающийся вновь в него погрузиться, чтобы ощутить, как клыки впиваются в чужую плоть, а по языку струится такая теплая и вкусная кровь. Его жестокая душа не хотела уходить. Цеплялась за воспоминания о крови и битвах, за ненависть к тому, кто её убил.

И тут он почувствовал мое присутствие. Атака началась мгновенно, но вызвала у меня лишь улыбку. Здесь именно я владыка, а он — всего лишь несмышленый крысенок. Раз за разом он атаковал мою проекцию, но не мог причинить ни малейшего вреда.

— Ты знаешь, зачем я пришёл, — мои мысли ударили в его крошечное сознание словно боевой молот. — Можешь злиться. Это ничего не изменит.

Но он был настоящим бойцом. Душа крысы вновь метнулась в мою сторону, но это был лишь бессильный жест ярости. Без тела она не могла причинить вреда. Пока не могла.

— Если хочешь сразиться — иди за мной. — И самое смешное: тварь поняла и двинулась вслед за моей проекцией.

Черное солнце в груди продолжало вливать энергию в ритуальный круг, когда мы оказались рядом. Крысюк в ярости крутился вокруг моей ловушки и не понимал, что происходит. Но его маленький умишко осознавал, что тут происходит нечто странное. А потом все-таки зашел внутрь, притянувшись к символу призыва.

Ну что ж, значит, пора переходить к финальному моменту.

Кровь — это воды жизни, именно кровь несет в себе всю силу наших тел. Она дарует нам множество возможностей, но все они так плотно связаны с демоническими путями. Ведь всем известно, что кровавые жертвы приносят лишь те, кто идет извращенными путями, изученными у демонов. Глупцы!

Кровь — это сила и могущество, но они раскрываются полностью лишь тогда, когда ты используешь свою собственную кровь. Добровольно пролитая кровь умножает твои возможности. И вот сейчас тупой нож взрезает мою левую ладонь, чтобы тяжелые капли открыли путь для души этой крысы.

Боль от разреза была такой привычной и успокаивающей. Сколько раз я так делал? Тысячу? Десять тысяч? Не важно. Куда важнее было то, что кровь Алекса Доу падала пылающими красными звездами, открывая путь. А краем сознания я слышал какое-то пение. Грубое и жестокое. Нечто подобное пели суровые белокожие воины, идущие без страха в бой. Тогда мы победили, но потери были слишком большие.

Линь Ша! Хватит отвлекаться на воспоминания, у тебя есть работа! Повелитель духов — это концентрация воли, это четкое выполнение ритуалов. Отбросив все, кроме задачи, я начал свою песнь призыва.

— Кровью призываю, — пропел я ритуальную формулу. Слова были на языке, которого не существовало в этом мире. Языке духов, который я выучил за двести лет практики. — Кровью связываю. Кровью владею.

Душа вожака задрожала.

Восемь символов на краях круга вспыхнули тусклым светом, моя кровь активировала их, превращая грубые рисунки в настоящие печати власти. Невидимая стена поднялась вокруг тела, запирая душу внутри.

Тварь металась, билась о барьер, но выхода не было. Восемь дверей заперты. Восемь путей закрыты. Остался лишь один.

Следом идут переговоры. Сделка между Повелителем и Слугой священна. Я закрыл глаза и позволил своему сознанию скользнуть внутрь круга, в котором уже металась душа крысы.

Мир вновь изменился, и теперь передо мной виднелась огромная, втрое больше, чем при жизни, сотканная из теней и ненависти крыса. Шрамы на морде светились серебром. Глаза горели белым огнём. Клыки были обнажены в вечном оскале. И от него исходила ярость.

Чистый смысл, бьющий в разум как кулак. Образы: кровь, боль, смерть стаи, моё лицо, искажённое ненавистью. Желание вцепиться в горло, рвать, терзать, убивать.

Я принял этот поток и ответил своим.

Спокойствие. Сила. Неизбежность. Образ реки, которая течёт к морю. Можно злиться на воду, но она всё равно дойдёт до цели.

Крыса оскалилась сильнее. От неё пришло: презрение-вызов-готовность умереть.

Я послал в ответ: выбор.

И показал ему два пути.

Первый путь — гордость. Отказ. Медленное угасание, когда душа рассеивается как дым на ветру. Сначала уходят воспоминания — охота, стая, битвы, множество самок. Потом уходит разум. В конце остаётся только пустота, которая тоже исчезает. Ничего. Никогда. Навсегда.

Второй путь — служба. Связь с живым якорем. Существование после смерти. Возможность сражаться, охотиться, расти. Новая стая из одного хозяина. Новая цель вместо старой.

Крыса смотрела на меня. Ненависть никуда не делась, но рядом с ней появилось что-то ещё. Расчёт. Инстинкт выживания, который не умер вместе с телом.

От духа пришло: условия?

Я показал ему три образа.

Первый: приказ — исполнение. Я указываю цель, он атакует. Без споров, без колебаний.

Второй: мои союзники неприкосновенны. Образ Миры, Алисы, других людей, которых я мог бы назвать своими. Они — табу.

Третий: верность. Абсолютная, безусловная. Никакого предательства, никакой помощи врагам.

Крыса приняла образы, переварила их. От неё пришёл вопрос — что взамен?

Я показал.

Существование: пока я жив, он существует. Связь как якорь, не дающий рассеяться.

Сила: каждый убитый враг питает нас обоих. Он будет расти вместе со мной.

И в конце, далеко впереди, возможно, свобода. Образ духа, который стал настолько силён, что больше не нуждается в хозяине. Редкость, почти невозможная вещь, но я видел таких. Духи, вырвавшиеся из цикла смерти, ставшие чем-то большим.

Пауза. Серая пустота давила со всех сторон. Душа слабела с каждой минутой.

От крысы пришло: принимаю. Один образ, но он изменил всё.

Серая пустота взорвалась светом. Я почувствовал, как что-то рвётся и одновременно соединяется, словно две верёвки связываются в один узел, который невозможно разорвать. Чужое сознание коснулось моего разума.

Образы хлынули потоком.

Тёмные туннели, знакомые как собственное тело. Запах добычи, от которого сводит челюсти. Схватка с соперником — кровь, боль, победа. Тепло стаи, сбившейся в кучу. Страх перед королём, огромным и безжалостным. Голод, вечный голод, который никогда не утихает. И ненависть — ко мне, к убийце, к тому, кто отнял всё.

Я принял эти образы и оттолкнул их, выстраивая стену между своим разумом и сознанием духа. Связь должна быть, но не такая глубокая.

Следом пришла боль, и, как всегда, внезапно.

Острая, жгучая, словно кто-то залил в открытую рану крепчайшее рисовое вино. Она сосредоточилась в одной точке на левом предплечье. Именно там, где хвост короля распорол мне руку. Я дёрнул рукав и увидел, как на коже проступает рисунок.

Чёрные линии появлялись сами собой, словно невидимая игла выводила узор изнутри. Сначала контур, овал размером с монету. Потом детали: оскаленная пасть с рядами острых зубов, прижатые уши, злобные глаза-щёлки, серебристые шрамы на морде. Идеальная копия вожака при жизни.

Татуировка слуги проступила буквально за несколько секунд. Маленькая, невероятно детализированная голова крысы, навсегда впечатанная в мою кожу. Каждый шрам, каждый клык, каждая складка — всё было выведено с точностью, на которую не способен ни один живой мастер.

Сделка заключена. Отныне я вновь вступил на путь Повелителя духов.

Я открыл глаза, и мне сразу же захотелось влить в себя кувшин хорошего вина. Слишком уж затратным вышел ритуал, в кадавровом ядре оставалось буквально пятнадцать процентов энергии.

Круг на полу уже погас. Символы оказались вплавленными в бетон, но сама граница рассыпалась. Тело крысиного короля, лежащее рядом, оказалось изрядно поедено. Похоже, не зря я решил использовать кровь этой твари в качестве основы: часть энергетического отката ушло на его тушу, и некроэнергетика в разы ускорила процесс разложения.

Но все это мелочи. Самое главное, что в паре метров от меня сидела призрачная крыса размером с кошку, сотканная из дыма и темноты. Чёрный мех колыхался несуществующим ветром. Глаза горели тусклым зелёным огнём. Когти казались острее любого клинка.

От него пришёл образ-вопрос: приказ?

— Сначала — имя.

Дух склонил голову. От него пришла вереница писков на низкой частоте, которые означали на его крысином языке «тот, кто охотится во тьме».

— Слишком сложно.

Имя слуги — это очень важная вещь. Оно определяет суть и направляет развитие. Неправильное имя искажает духа и ослабляет его будущую мощь.

Этот дух был охотником и убийцей, что нападал из темноты и засад. Он прятался в тенях, а потом бил без предупреждения.

— Тень, — сказал я. — Слуга, отныне твое имя — Тень.

Дух вздрогнул. Я почувствовал через связь, как имя впечатывается в его суть. Он больше не был безымянной душой мёртвой крысы. Он стал Тенью.

От духа пришло: принимаю-нравится-хорошо.

— Рад, что одобряешь.

Я поднялся на ноги. Татуировка на предплечье слегка пульсировала, теперь я буду чувствовать Тень всегда, где бы он ни был. И он будет чувствовать меня.

— Первое задание. Разведай путь наружу. Найди опасности. — Несмотря на связь, он все еще оставался крысой, и приказы должны быть максимально простые и понятные. Это в будущем, когда он пройдет две-три трансформации, его способность понимать вырастет многократно. Но до этого еще нужно дожить, а сейчас у меня наконец-то появилось настоящее оружие.

Тень скользнул вперёд и тут же прошёл сквозь стену, словно её не существовало. Связь натянулась, но не порвалась. Я чувствовал его движение где-то впереди, его присутствие как покалывание на краю сознания.

Я посмотрел на татуировку. Крысиная морда скалилась с моего предплечья, и в зелёном свечении умирающего разлома казалось, что глаза рисунка мерцают. Первый слуга в этом мире. В прошлом моим первым духом была змея.

Прошло сорок лет с того момента, и я нашел израненного высшего духа снега и ледяных метелей. Он медленно умирал, проиграв свою схватку, но все еще был смертельно опасен. Большинство Повелителей Духов добили бы его и получили себе нового раба. А я рискнул и заключил сделку. Не как Господин со Слугой. Как равный. И с тех пор у меня появился брат. Вместе с которым мы нашли и убили его врага, а потом и моих.

Лао Бай, мой брат. Клянусь Небом, я не прекращу искать тебя.

Глубоко вздохнув, я начал поглощать духовный кристалл. Да, в будущем он мог бы мне пригодиться, но я и так уже затянул с охотой на Дэмиона. Так что сила мне нужна здесь и сейчас. Эффективность этого духовного кристалла была не очень большой, но иметь в запасе почти пятьдесят процентов энергии было чертовски приятно. В этот раз охота была крайне удачной.

От Тени пришёл образ: путь чист, враги отсутствуют, выход близко.

— Возвращайся.

Дух выскользнул из стены через пару секунду. Его глаза светились ярче, он был доволен выполнением первого успешного задания.

Мысленный приказ — и крыса тут же растворилась в татуировке, чьи глаза стали гореть зеленым огнем.

На обратном пути коридоры казались намного длиннее. Или, может быть, я просто устал сильнее, чем думал. Раны давали о себе знать, пусть кровь уже не сочилась из дюжины порезов и укусов, но каждый шаг все равно давался с трудом.

Разлом выпустил меня, а через мгновение превратился в ничто, оставив после себя лишь маленькое зерно, которое я тут же поглотил. Тысяча кредитов придет на мой счет, нужно будет лишь обналичить государственную награду. А вот зерно станет очередной прибавкой к моему запасу.

Волна силы прокатилась по телу, и чёрное солнце жадно впитало дар умирающего разлома. Зерно было меньше, чем от разлома с жуками, — видимо, размер зависел от возраста портала, — но всё равно даже пятнадцать процентов от запаса — это чертовски приятная прибавка.

Ночной воздух обжигал легкие после гнилостной атмосферы разлома. А мне хотелось лишь помыться и хорошо выспаться. Скептически посмотрев на себя, я усмехнулся. С таким внешним видом ни один водитель не рискнет меня везти. Так что придется двигаться ножками, а на ходу заняться лечением.

Как говорили старшие, мастер отличается от новичка тем, что тренируется всегда и везде.

Глубоко вздохнув, я медленно побрёл в сторону жилых кварталов. Тело протестовало против каждого движения, раны саднили, мышцы гудели от усталости. Но все это было мелочью в сравнении с ощущением удачной охоты.

Путь домой занял почти час. Я шёл медленно, стараясь не привлекать внимания, хотя в три часа ночи улицы были практически пусты. Редкие прохожие шарахались в сторону, увидев окровавленного парня в изодранной одежде, и я не мог их винить. Сам бы шарахнулся на их месте, будь я нормальным.

Трансовое состояние позволяло одновременно контролировать ситуацию на улице и при этом заниматься починкой своего многострадального организма. В этот раз он пострадал намного меньше, чем после охоты на жуков. Никаких некрозных поражений, никаких участков мёртвой ткани, которые нужно выжигать. Просто обычные раны, которые нужно немного почистить и залатать. В целом они могли бы зарасти и сами, но это слишком долго. А у меня не было времени ждать недели, пока тело восстановится естественным путём.

Чёрное солнце выпустило тонкие нити энергии, и я направил их к самым серьёзным повреждениям. Тонкие жгуты энергии работали не хуже иглы с шелковыми нитями, стягивая раны. Некроэнергетика отлично справлялась с ролью дезинфекции. Так что пока я дошел до дома, мой организм был вполне в порядке. Идеально выполненная точечная работа. Минимум затрат, максимум эффекта. Все как я люблю.

Большинство ран затянулись, оставив после себя только розовые полоски свежей кожи. Ещё пара дней, и они побледнеют, а потом сольются с остальными шрамами. Пройдет еще время, и, выйдя на более-менее стабильный уровень силы, мое тело начнет само восстанавливать соединительную ткань, заменяя ее нормальной. И лишь для удаления действительно серьезных шрамов мне придется тратить на это свое внимание.

Студия встретила меня привычной тишиной и запахом дешёвого освежителя воздуха. Я запер дверь, сбросил остатки куртки прямо на пол и доковылял до ванной.

Зеркало показало именно то, что я ожидал увидеть. Лицо в засохшей крови, по большей части чужой. Но хуже было то, что мои глаза стали ещё темнее, почти полностью черные с едва заметным серо-зеленым отблеском. Классический признак глубокого отравления некроэнергетикой…