Беспощадный целитель

Глава 8

Храни Небо того, кто придумал круглосуточную доставку еды.

Я сидел на полу студии, прислонившись спиной к кровати, потому что сил дойти до стола попросту не было. Руки, измазанные острым соусом чили, дрожали, запихивая в рот третий гамбургер. Перец жег порезы на пальцах, но мне было плевать. Тело требовало калорий прямо сейчас.

Вокруг валялись разорванные картонные коробки из доставки. Я заказал сразу на сотню кредитов. Пять гамбургеров, большая порция картошки фри, куриные крылышки в остром соусе и два литра сладкой гадости, которую местные жители называют газировкой. Для нормального человека это была бы обжираловка на троих. В моем же случае, это был самый простой способ получить необходимые материалы для восстановления организма.

В прошлой жизни я ел блюда, приготовленные лучшими поварами Небесной Империи. Изысканные супы из духовных трав, мясо демонических зверей, настоянное на вине столетней выдержки, рис, сваренный в росе с лепестков лотоса бессмертия.

К демонам все эти воспоминания. Тогда было тогда, если я буду и дальше пытаться вспоминать привычную роскошь, то я попросту сдохну. Если что и вспоминать, так это самое начало моего пути, когда мальчишка целитель из дикарского племени сумел доказать всему миру, чего он стоит.

А сейчас надо доесть третий гамбургер и удержать его в собственном желудке. На вкус он конечно вполне себе, но куда важнее, что калорий в нем просто безумное количество, а мне они нужны позарез.

Воспоминания о том, как я добрался до дома, всплывали обрывками между укусами. Словно разум милостиво пытался стереть особо мерзкие детали, но получалось хреново.

После сожранного черным солнцем, зерна мне на какое-то время стало легче. Жаль только не надолго. Резервуар ядра наполнился почти наполовину, но учитывая состояние тела, большая часть уйдет на лечение.

Некрозаплатки в мышцах, костях и сухожилиях медленно разрушались, отравляя организм продуктами распада. Если не убрать их в ближайшие часы, начнётся каскадное гниение тканей, которое мне будет остановить практически не возможно. А что может местная медицина, я уже знал. Лучше уж я как-нибудь сам.

Главное как можно быстрее оказаться дома.

Первые метров триста я шел, цепляясь за стены ржавых ангаров. Ноги волочились, словно чужие. Каждый вдох отдавался болью в сломанном ребре. Даже анестезия от некроткани практически не помогала.

Выбравшись с промзоны, я вздохнул с облегчением, пока не увидел усатого мужчина средних лет. Он остановился как вкопанный стоило ему увидеть меня. Руки сжимающие поводок от пса мелко дрожали. Похоже я сейчас выгляжу на все сто. Ну или как столетний зомби поднятый недоучкой некромантом.

— Парень, вызвать тебе врача⁈ — его лицо побелело. А по голосу было слышно, что он очень хочет, чтобы меня тут не было. Но он все же сумел себя пересилить и предложить помощь. Наверное хороший человек, так что не буду усложнять ему жизнь.

Мотнув головой, я медленно побрел дальше, игнорируя жалобный лай пса. Животные всегда чувствуют неладное. Эта блохастая тварь жалась к ногам хозяина и мелко дрожала. Зверек чуял смерть, пропитавшую мою одежду и кожу.

Возле ночного магазина старушка причитая полезла за телефоном, явно собираясь вызвать скорую. Я ускорился, насколько позволяло разваливающееся тело, и нырнул в ближайший переулок. Спасибо, бабуль, но больничка это последнее место где я сейчас хочу оказаться. Увидев, что происходит с этим телом любой врач начнет задавать слишком много вопросов, а мне не хочется кого-то убивать просто потому что он пытается хорошо делать свою работу.

Впереди уже виднелся дом, когда я почувствоал на себе взгляд. Стоило обернуться, как я увидел стайку подростков идящих с дешовым пивом на детской площадке и один из этих недоумков во всю снимал меня на телефон. Были бы силы сломался бы ему нос, чтобы хоть немного думал что творит.

— Братан, ты в порядке? Выглядишь как из фильма ужасов! — С тупой ухмылкой задал вопрос этот шкет.

С трудом повернув голову, я посмотрел ему прямо в глаза. Кажется до него дошло, что лучше не стоит снимать все подряд. Ухмылка медленно сползла с его лица, а телефон больше не смотрел в мою сторону.

Проходя мимо я услышал, как мне в спину прилетело: Псих. Продолжая двигаться к своей цели, я попросту показал ему средний палец. Жесты иногда куда красноречивее слов.

Последние метры до входной двери были настоящим адом. Ноги подкашивались. Зрение мутнело. Дважды я останавливался, хватаясь за забор, борясь с приступами накатывающейся тошноты.

Черное солнце тратило бесценную энергию латая критические повреждения на ходу, чтобы тело не развалилось окончательно. Но этого было недостаточно. Мертвая ткань расползалась, как гангрена, отравляя все вокруг.

Я должен был дотерпеть. Еще немного. Еще чуть-чуть.

Дверь в студию я открыл, опираясь на косяк. Захлопнув ее за собой, рефлекторно повернул ключ в замке и рухнул прямо на пол.

Не знаю, сколько я так лежал. Может, минуту. Может, десять.

Сознание плыло, цепляясь за реальность из последних сил.

Вставай слабак. Еще не время умирать.

ВСТАВАЙ!

Я с трудом перевернулся на спину, глядя в потолок. Вдох-выдох. Дыхательная гимнастика уже давно ставшая рефлексом немного очистила голову и я сумел доползти до ванной комнаты.

Какое же счастье, что тут душевая кабина, а не здоровенный чугунный монстр переребраться через борт которого для меня было бы равносильным восхождению на гору.

Тугие струи горячего душа ударили по мне и вода тут же окрасилась в красный. Прошло как минимум пару минут прежде чем она стала розовой и лишь спустя минут пять окончательно посветлела.

Я сидел под обжигающе горячей струей, стягивая с себя остатки одежды. Футболка и джинсы буквально прилипли к телу. И мне пришлось хорошенько размочить их прежде чем удалось отодрать ткань. Боль от этого процесса воспринималась куда легче, чем то что творилось внутри организма. Но не смыв с себя все это проводить чистку организма будет намного сложнее.

Когда наконец-то я освободился от одежды сброшенной в угол грязной кучей я провел внешний осмотр своего состояния.

Мда. Выглядел я так же хорошо, как спина заключенного после пятидесяти плетей выданных рукой опытного палача.

Больше всего пострадали руки. Демон не думал о сохранности тела, когда взял его под контроль. Костяшки ободраны до мяса. Ногти сломаны. Порезы, ссадины, ожоги от некротической энергии. Руки убийцы и мясника в одном флаконе. Красота!

Температуру воды я поставил почти на максимум. Горячая вода стекающая по ранам отрезвляла и помогала держать фокус сознания. Несколько минут работы щеткой обильно смоченной мылом и кровь, пот, грязь и внутренности жуков окончательно попрощались с моей кожей и волосами.

Первый взгляд в зеркало был, как бы лучше это сказать? Пусть будет. показательным.

Нужно быть честным с самим собой. Выглядел я мягко говоря хреново. Впалые щеки, тяжелые синяки под глазами. Кожа какого-то пепельно-серого оттенка, на которой виднелись грязно-черные шрамы, следы некрозаплаток, которые я накладывал в разломе.

Но хуже всего было с глазами. Если изначально у Алекса они были бледно-зеленые, то после того как я занял его тело, они стали скорее медовыми. Сейчас же они изрядно потемнели. В таком освещении они казались практически черными с одним маленьким нюансом. В глубине зрачков мерцал едва заметный серо-зеленый отблеск. Мертвенная зелень классический признак отравления некроэнергетикой. Именно поэтому что цзянши, что у обычных мертвецов глаза горят зелеными огнями.

Мозг тут же начал строить гипотезы относительно таких изменений. Побочный эффект черного солнца? Возможно оно медленно меняет тело изнутри?

Тряхнув головой, я отогнал лишние мысли. Как говорил один великий человек, чтобы жить хорошо нужно вначале выжить. И именно этому правилу я всегда следовал.

— Выгляжу как жертва культиста, — пробормотал я, разглядывая отражение. — Или сам проклятый культист. Впрочем после всех моих фокусов, любой скажет, что второе намного ближе к правде.

Наверное стоило добраться до кровати и проводить чистку там, но понимая что меня ждет, я решил остаться в ванной и начать очистку организма. Скрестив ноги в позе лотоса и выпрямив спину, я начал входить в транс. Руки на коленях ладонями вверх, классическая медитативная поза, которую я принимал тысячи раз в прошлой жизни.

Глубокий вдох через нос.

Медленный выдох через рот.

Еще раз. И еще.

Мир начал исчезать. Звуки стали тише, а телесные ощущения отступили куда-то на второй план. Пара ударов сердца и я погрузился в свой внутренний мир освещаемый черным солнцем.

Тьма окружала меня. Она обволакивала и успокаивала, а в центре этой тьмы медленно пульсировало черное солнце. Мое проклятое, мертворожденное ядро. Сфера из острых осколков, скрепленных мертвой энергией. Трещины между фрагментами светились тусклым серо-зеленым светом.

Сейчас оно было заполнено примерно на тридцать пять процентов. Мало, слишком мало, чтобы у меня получилось все идеально, но достаточно, чтобы я достаточно смог очистить тело.

Но хуже всего, что вокруг черного солнца, словно паразиты, начали образовываться серые наросты.

Некроткань тянулась к моему ядру, как зелень к свету. Еще более неприятно было, то что эти наросты медленно увеличивались. Врастали в живые каналы энергии, пожирали здоровую ткань. Словно злокачественная опухоль, которую не остановить без радикальных мер.

Если не убрать их сейчас, через день начнется некроз. Через два-три мои органы попросту откажут. Через неделю я точно сдохну. А через две, если это тело не захоронить по правилам в городе заведется полноценный цзянши.

Люблю радужные перспективы.

— Что ж, — прошептал я в пустоту. — Приступим к самой приятной части дня. Сегодня меня ждет боль. Море боли.

Будем честны. Все в округ не сбежались в мою маленькую комнату лишь потому, что я очень плотно запихал себе в рот кусок тщательно прополосканной ткани, которая когда-то была футболкой.

Первым делом я занялся груднной клеткой. Именно там, где при ударе клешни альфы треснула кость.

Некрозаплатка обвила ребро, как корни дерева, проникшие в трещины скалы. Она вросла в надкостницу, проникла в костный мозг, намертво сцепилась с живой тканью.

Отрывать нельзя, кость треснет окончательно и превратится в крошево. Придется выжигать. Как же я ненавижу работать с некрозаражениями….

Потянувшись к черному солнцу, я начал концентрировать небольшие крохи энергии. При такой работе контроль должен быть абсолютным. Слишком мало и все придется делать заново. Слишком много и вместе с некротканями сгорит и живая кость.

Энергия потекла тонкой нитью, холодная и тяжелая, пропитанная эссенцией смерти. Я направил ее к ребру и начал методично выжигать некротическую плесень изнутри.

Первая волна боли ударила так, что челюсти сжались сами собой. Честно говоря не знаю, чтобы я сейчас делал если бы не импровизированный кляп во рту.

Это было хуже, чем удар клешни альфы. Хуже, чем пытки, через которые мне приходилось пройти.

Больше всего это напоминало ощущение, что кто-то заливает раскаленный свинец прямо в грудную клетку. И одновременно отламывает кость маленькими кусочками, делая все изнутри.

С каждым новым движением дышать становилось все сложнее. Соленый пот застилал глаза. А я твердил себе словно мантру лишь одно слово — контроль.

Сосредоточившись на процессе, я сжал всю свою волю в кулак и продолжил. Выжигал, миллиметр за миллиметром. Мертвая ткань корчилась, сопротивлялась, пыталась зацепиться за живую плоть. Но я был неумолим.

Еще.

Еще немного.

Контроль дрогнул, буквально на мгновение. Я выдал слишком сильный импульс. Но даже этой микроошибки было достаточно, чтобы кость затрещала.

Хотелось орать от боли и одновременно материться, но у меня была слишком большая практика, чтобы поддаться порыву эмоций. Остановиться. Выровнять дыхание и вновь взять все под свой контроль сосредоточившись на задаче.

Работа пошла медленнее, зато без ошибок и наконец, последний клочок некротической ткани отделился от здоровой плоти, чтобы рассыпался в ничто.

Мое ребро было свободно. Вот только снаружи прямо по форме ребра остался уродливый серо-черный шрам напоминающий мне о моей ошибке

Из носа потекла тонкая струйка крови. Но у меня было еще слишком много работы, чтобы думать еще и о таких мелочах, ведь меня ждало плечо. И там было все совсем не весело. Некротическая ткань глубоко проросла в мышцы плеча и переплелась с живыми волокнами. Нечто подобное делают некоторые лозы, что проникают в структуру дерева и используют его как свои корни. Мертвая плоть впилась в здоровую ткань так плотно, что отличить одно от другого было почти невозможно.

И выжечь это было попросту нереально. Любое неосторожное движение и я останусь без руки. Придется отрывать по волокну и лишь потом чистить всю эту дрянь. Представив свои ощущения, мне резко захотелось пару чаш столетней настойки, но чего нет того нет. Вдох-выдох и я нырнул сознанием еще глубже. Лишь на такой глубине можно не пропустить ни единого клочка некроткани в организме. Ведь если оставить эту дрянь, то пройдет несколько дней и заражение вновь восстановится.

Теперь мне был виден весь масштаб трагедии, где именно мертвая ткань цепляется за живую и мог заметить границу между ними. А потом отбросив все сомнения приступил к работе. Это было словно вырываешь гвозди из дерева. Вот только деревяшка была моей собственной плотью.

В отличие от костей тут боль пришла в другом облике. Она была острой, словно тысячи маленьких лезвий впивались в плечо изнутри.

Меня начало мутить. Во рту появился металлический привкус. Сам того не заметив, я прокусил губу до крови, пробив мой импровизированный кляп.

Еще немного. Не останавливайся.

Каждое «отрывание» волокна отдавалось в плече жгучей иглой. Десятки игл. Сотни. Будто кто-то методично втыкал их под кожу и медленно прокручивал.

Сознание начало отключаться, но мастер отличается от новичка тем, что знает о том что воля дает гигантское преимущество и пользуется им по полной. Не важно что боль туманит сознание. Не важно, что проклятая некротическая зараза сопротивляется словно живой организм. Важно лишь цель и усилия, которые ты прикладываешь.

Когда наконец-то, последнее волокно мертвой ткани отделилось и было сожжено я немного выдохнул. Да, из-за повреждения волокон рука будет слушаться чуть хуже, но это пройдет. А вот очередной грязно-серый шрам уродливым валиком портил некогда чистую кожу.

Дальше было легче. Или же организм принял боль как постоянный фон и он практически не мешал мне работать. Снова и снова я отделял некроткань он живой плоти и выжигал все начисто. Сейчас я вновь почувствовал себя молодым целителем работающим без сна и отдыха в лагере имперской гвардии. В той кровопролитной битве имперцы победили, но раненых было столько, что целители падали без сознания прямо у операционных столов.

Стоило мне закончить, как транс прекратился. Мое сознание вышвырнуло в реальный мир, а я тут же согнулся пополам, захлебываясь воздухом.

Пот стекал ручьями. Кровь из носа засохла на губах и подбородке. Руки тряслись так сильно, что я не сразу смог включить воду. Сколько же дополнительной уборки мне бы пришлось делать начни я чистку в комнате. Но все это меркло перед самым главным фактом. Я выжил и теперь мой организм чист.

Да черное солнце было заполненно примерно на двадцать процентов. Для меня огромная цена за лечение, но любой другой целитель был бы просто в шоке от того как с таким низким ресурсом кто-то смог достичь столь впечатляющих результатов.

Плоть восстановится и я стану лишь сильнее, а вот уродливые серо-черные шрамы покрывавшие тело в местах бывших заплаток мне категорически не нравились. Но тратить энергию на пластику это выше моего понимания. Самое главно, что все не только критические, но и сколь угодно опасные повреждения были устранены.

В запотевшем зеркале на меня смотрел парень выглядящий старше своих лет испещренный жуткими рубцами по всему телу. Их цвет напоминал цвет пепельных кляв моего народа. Когда в раскрытую рану втирается пепел, чтобы вечно помнить. Предки, я помню свою клятву. Пока Линь Ша жив, наш народ не будет забыт.

Тряхнув головой я отогнал эти воспоминания. От этого простого действия меня вновь замутило от жуткого голода, но мои губы искривились в хищной усмешке.

— Алекс Доу, ты похож на кадавра, сшитого безумцем, — пробормотал я и вновь усмехнулся. — К демонам, все хочу жрать!

С трудом добравшись до кровати, я дотянулся до телефона и трясущимися пальцами зашел на сайт доставки. Как же мою душу радовали эти прекрасные слова: Круглосуточно. Доставка за 30 минут."

Храни Небо тех, кто это придумал.

Заказ оформлялся на автомате. Всего и побольше. Сотня кредитов с учетом ночной доставки. Алекс на эти деньги жил бы две недели, а я собираюсь сожрать за один присест. Да плевать, на то что было. Важно лишь выжить и стать сильнее, а для этого мне хорошо есть.

Телефон выскользнул из пальцев, упав на кровать. А я на секунду закрыл глаза. И проснулся лишь от трезвонящего звонка в дверь. Мельком брошенный взгляд показывал, что прошло двадцать восемь минут. Схватив с тумбочки несколько мятых купюр, я кое-как дошел до входа и открыл дверь. Молодой парнишка доставщик с фирменной улыбкой непроизвольно шагнул назад и улыбка с его губ куда-то испарилась.

Ну в целом не удивительно. Когда тебе еще откроет дверь бледный, как труп, человек. С впалыми щеками, темными, почти черными глазами и серо-черными шрамам по всему телу. К тому же полностью голый. Я и забыл, что в мире Алекса к обнажению относятся слишком сложно. Похоже этот адрес будет помечен как тут живет извращенец.

— П-пять гамбургеров, картошка, крылышки, два литра газировки, — его голос дрогнул. — сто кредитов.

Я молча протянул мятые купюры. Парень схватил их как спасательный круг, он даже не пересчитал деньги и сунув мне пакеты сбежал даже не произнес дежурную фразу.

Да и плевать. Стоило мне закрыть за ним дверь, как я тут же двинулся в комнату.

Прислонившись к кровати я вскрыл первую коробку. Запах гамбургера ударил в ноздри, и желудок скрутило судорогой. И тут же впился зубами в эту сочную булку.

Первый гамбургер исчез за тридцать секунд. Второй за двадцать. Третий я жевал уже медленнее. Сознание чуть прояснилось. Острый соус жег порезы на губах и пальцах, но мне было плевать. Хотелось лишь жрать.

Руки были измазаны соусом по локоть. Я ел словно дикий зверь. Хватал куски, давился, запивал газировкой и снова запихивал в рот.

Картошка фри, крылышки, все летело в рот лишь с одной целью: дать телу калории для восстановления.

От полного желудка глаза закрылись сами собой, когда рука тянулась к четвертому гамбургеру.

Очнулся я от того, что тело затекло и жутко хотелось в туалет. Решив свои дела, я умылся и заполз в кровать, чтобы тут же отключитьс глубоким сном совершенно без сновидений. Организм переключился в режим аварийного восстановления и отключил все лишнее.