Беспощадный целитель

Глава 7 Интерлюдия

Кабинет директора школы № 47 пах старой мебелью, дешевым кофе и разочарованием. Карен Миллер сидела за массивным дубовым столом — единственным предметом в комнате, который помнил лучшие времена — и смотрела в окно на покосившийся забор с колючей проволокой.

Сорок два года. Двадцать лет работы в образовании. Пятнадцать — директором этой помойки.

И ни единого проклятого дня без головной боли.

За окном моросил дождь, превращая школьный двор в серое месиво грязи и луж. Пара студентов перебегала от одного здания к другому, прикрывая головы рюкзаками. Обычный день в обычной школе для детей, которым не повезло родиться в правильных семьях.

Карен потянулась к ящику стола, но остановилась на полпути. Еще рано. Слишком рано. Хотя…

Стук в дверь оборвал внутреннюю дискуссию.

— Войдите.

Дверь открылась, впуская Виктора Ханта вместе с запахом дождя и сигаретного дыма. Бывший охотник двигался так, словно ожидал нападения из-за каждого угла — старые привычки умирали медленно. Пустой левый рукав был аккуратно подколот к плечу.

— Виктор, — Карен кивнула на стул напротив. — Садись. Выглядишь как обычно — словно тебя переехал грузовик.

— Доброе утро тебе тоже, Карен, — он опустился на стул с осторожностью человека, чье тело помнило слишком много травм. — Судя по твоему лицу, у тебя тоже был замечательный день.

Она усмехнулась без капли веселья.

— Третий звонок от Баррета-старшего за утро. Хочешь угадать, о чем?

— О том, как его драгоценный сынок искупался в луже? — Хант откинулся на спинку стула, и его губы дрогнули в подобии улыбки. — Слышал. Вся школа слышала. Видео разлетелось по соцсетям быстрее, чем я успел дойти до учительской.

— Это не смешно, Виктор.

— Еще как смешно. Мальчишка задирал слабых два года подряд. Пришло время расплаты.

Карен потерла переносицу, чувствуя, как за глазами начинает пульсировать знакомая боль.

— Баррет-старший требует исключить Алекса Доу. Немедленно. Цитирую: «Этот калека представляет опасность для других учеников». Грозится подать в суд, пожаловаться в министерство образования и лично приехать сюда с полицией.

— Пусть приезжает, — Хант пожал плечами. — Согласно уставу школы, статья двенадцать, пункт три: исключение ученика возможно только при наличии полицейского протокола о правонарушении класса B или медицинского заключения о невозможности использования ядра. У Баррета есть протокол?

— Нет.

— Медицинское заключение?

— Тоже нет. Но, Виктор… — Карен наклонилась вперед, упираясь локтями в стол. — У парнишки разрушенное ядро. Это же приговор. Врачи дали ему неделю жизни. Это было три недели назад. Он ходячий труп.

— Ходячий труп, который вчера призвал астрального духа, — Хант поднял руку, останавливая возражение. — Я видел контроль, Карен. Идеальный. Хирургический. Дух держался пять секунд без малейших колебаний формы. Студенты ранга D не могут такое провернуть без года практики.

Она смотрела на него, пытаясь понять, шутит он или нет.

— И ещё кое-что, — продолжил Хант. — Когда он выходил демонстрировать способности, я смотрел не на магию. Я смотрел на то, как он двигается.

— И?

— Он шёл как боец. Вес на передней части стопы. Руки расслаблены, но готовы. Взгляд сканирует периметр. Это не учат в школах для сирот, Карен. Это вбивают годами тренировок.

Она смотрела на него долго, пытаясь понять, шутит он или нет.

— Ты серьезно?

— Абсолютно. — Его лицо было каменным. — И знаешь, что самое интересное? Если мы попытаемся «утилизировать» потенциального нюхача, полицейское управление начнет разбирательство. Астральщики редкость. И Гильдия и государство платят за них хорошие деньги. А мы что, берем и выкидываем на улицу?

— Господи, — Карен откинулась на спинку кресла, закрывая глаза. — Мне этого только не хватало.

Тишина повисла между ними, нарушаемая только барабанной дробью дождя по окнам и далеким гулом голосов из коридора.

Когда она открыла глаза, Хант смотрел на нее с выражением, которое она хорошо помнила. Так он смотрел тридцать лет назад, когда они учились в одной школе — не в этой помойке, а в нормальном заведении, до того как жизнь расставила все по местам.

Тогда он был мальчишкой с горящими глазами, мечтавшим стать великим охотником.

Теперь — однорукий ветеран с мертвым взглядом, который учил детей не умирать в первый же день.

— К черту, — она потянулась к нижнему ящику стола, достала потертую фляжку и сделала большой глоток.

Виски обжег горло огнем, заставив поморщиться. Дешевое пойло, но лучше, чем ничего.

Она протянула фляжку Ханту. Тот взял без колебаний, отпил и вернул.

— Помнишь, — сказала Карен, глядя на серое небо за окном, — как мы клялись изменить систему? Сделать образование доступным для всех? Построить школы, где не важно, из какой ты семьи?

— Помню, — Хант достал смятую пачку сигарет, но не стал закуривать, просто крутил ее в пальцах. — Мы были идиотами.

— Наивными идиотами, — она усмехнулась. — А теперь я сижу здесь и думаю, как угодить богатому ублюдку, чтобы он не отозвал финансирование.

— Баррет дает школе деньги?

— Двести тысяч в год. Плюс оборудование для тренировочного зала. Плюс… — она махнула рукой. — Не важно. Без его денег мы не продержимся и года. Министерство урежет бюджет, здания развалятся, и эти дети окажутся на улице. Или хуже.

Хант промолчал, разглядывая пачку сигарет.

— Нам нужны звезды, Виктор, — продолжила Карен, и в ее голосе прозвучала усталость. Такая глубокая, что казалось еще немного и она достигнет ядра планеты. — Если мы не выпустим хотя бы пару студентов ранга B в этом году, финансирование снова урежут. В прошлом году мы потеряли треть бюджета. В этом можем потерять половину. Понимаешь, что это значит?

— Понимаю, — он поднял взгляд. — Но из Кайла Баррета никогда не выйдет звезда. Он трус. В первом же настоящем бою сбежит или намочит свои модные штанишки.

— Может быть. Но он сын влиятельного человека. Если мы его правильно подготовим, раструбим в нужные уши…

— Липовая звезда, — Хант фыркнул. — Замечательно. Именно то, что нужно этому миру. Больше богатеньких бездарей, покупающих себе ранги.

Карен сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

— У тебя есть идея получше?

— Есть, — он наконец убрал сигареты обратно в карман. — Эйра Чен. Дэмиен Кросс. Вот твои настоящие звезды.

— Эйру через месяц заберут в академию провинции, — Карен покачала головой. — Срок условного наказания истекает, и она улетает отсюда быстрее, чем ты успеешь моргнуть. Мне шепнули, что ее дядя заплатил судьям целое состояние, чтобы то дело о попытке убийстве спустили на тормозах. На Дэмиана уже пришли документы он тоже уйдет, стоит ему пройти инициацию.

— Тогда делай новые звезды.

— За месяц? — она едва не рассмеялась. — Виктор, ты совсем?

— Устрой турнир, — он наклонился вперед, и в его глазах мелькнуло что-то живое. — Внутришкольный. Для всех классов. Победителям — доступ в зал стихий на месяц перед инициацией. Это даст им огромное преимущество перед турниром графства. Кто покажет лучшие результаты в разломе, те и станут твоими новыми звездами.

Карен смотрела на него, обдумывая предложение.

Зал стихий. Специальное помещение, где концентрация элементальной энергии в десятки раз выше обычной. Час тренировки там равнялся неделе обычной практики. В хорошие времена школа имела доступ к нему круглый год. Теперь — только два раза в год, на неделю каждый раз, и за бешеные деньги.

— Это риск, — сказала она медленно. — Турнир означает реальные бои. А реальные бои означают травмы. Может быть, смерти. Если кто-то погибнет…

— Гильдия оплатит страховку, — Хант перебил ее. — Если мы дадим им приоритет на вербовку выпускников. Они давно хотят заключить с нами контракт. Это шанс.

Тишина затянулась.

Карен снова потянулась к фляжке, сделала глоток. Потом еще один.

Мозг лихорадочно просчитывал варианты, риски, выгоды.

Турнир привлечет внимание. Гильдия пришлет наблюдателей. Может, даже представители других школ заглянут. Если хотя бы два-три студента покажут хорошие результаты…

— Хорошо, — она выдохнула. — Турнир. Но, — она подняла палец, — ты должен подумать, как тихо избавиться от Доу. Баррет не успокоится, пока этот мальчишка здесь.

Хант взял фляжку, сделал большой глоток и откинулся на спинку стула.

— Скажи мне, Карен, — его голос был спокоен, почти ленив. — С каким рангом Доу поступил в школу в прошлом году?

Вопрос застал ее врасплох.

— С каким… — она нахмурилась. — Зачем тебе?

— Просто интересно.

Она потянулась к компьютеру, несколько раз кликнула мышкой, открывая файлы.

— Алекс Доу. Поступление год назад. Тестирование… — она замолчала, вглядываясь в экран. — Странно.

— Что странно?

— При тестировании были аномалии. Артефакт показывал от E+ до A и постоянно сбоил. Техник сказал, что прибор глючит. Мы записали парнишку как E+, чтобы не рисковать. Если бы ошиблись в большую сторону и дали ему задания выше уровня…

— Он бы умер, — закончил Хант. — Понятно.

Он снова отпил из фляжки, на этот раз больше.

— А тебя ничего не смущает, Карен?

— Что я должна смутить? — она закрыла файл, поворачиваясь к нему. — Говори прямо, Виктор. У меня нет времени на загадки.

Он смотрел на нее долго, словно взвешивая, стоит ли говорить.

— Аномалия при тестировании, — наконец произнес он, загибая пальцы. — Парень выжил после разрушения ядра. Может использовать магию с контролем мастера. И еще кое-что.

— Что еще?

— Вчера, когда я его спросил, способен ли он использовать магию, он ответил: «Да, старший».

Карен нахмурилась.

— И?

— Старший, — Хант повторил медленно, внимательно наблюдая за ее реакцией. — Когда ты в последний раз слышала, чтобы студент так обращался к преподавателю?

Она открыла рот. Закрыла. Открыла снова.

— Ты хочешь сказать… — ее лицо побледнело. — Нет. Это невозможно.

— Вполне возможно, — Хант откинулся назад, скрестив руку на груди. — Я уверен процентов на девяносто, что Доу — бастард кого-то из старых кланов. Только они используют такую формулировку. Это им вбивают с детства. Рефлекс, от которого не избавишься.

Карен чувствовала, как по спине ползут мурашки.

Старые кланы. Семьи, которые практиковали магию столетиями. Чьи корни уходили в те времена, когда разломы только начали появляться, а Гильдия охотников была больше похожа на военный орден, чем на корпорацию.

У них были свои правила. Свои традиции. Свои методы воспитания.

И свои способы избавляться от неугодных.

— Бастард, — прошептала она. — Внебрачный ребенок. Которого…

— Которого выбросили, как мусор, — Хант кивнул. — Разрушили ядро, чтобы убрать угрозу. Классика. Только вот что-то пошло не так. Парень выжил. И теперь может использовать магию способом, которого не должно существовать.

— Астральная магия, — Карен прикрыла лицо руками. — Господи. Если за ним действительно стоит клан…

— То мы влипли, — закончил Хант. — Причем по самые уши. Потому что есть два варианта. Либо его бросили умирать, и тогда кому-то очень не понравится, что он выжил. Либо…

Он замолчал, давая ей самой закончить мысль.

— Либо за ним присматривают, — Карен медленно опустила руки. — Кто-то из клана. Кто-то достаточно влиятельный, чтобы организовать это все. Заставить парня выжить. Дать ему силу.

— Именно, — Хант снова потянулся к фляжке, но она была пуста. Он поморщился. — И ты правда думаешь, что мальчишка с разрушенным ядром сам смог выжить? Без посторонней помощи? Да еще и научился контролировать астральную магию на уровне, которого у нас нет ни у кого?

Карен молчала, глядя в стол.

Мысли метались, как мыши в горящем амбаре.

Если за Доу стоит клан, то любая попытка от него избавиться может обернуться катастрофой. Кланы не прощали обид. Они были как айсберги — основная часть скрыта под водой, но от этого не менее опасна.

Но если она не избавится от парня, Баррет отзовет финансирование. Школа рухнет. Сотня детей окажется на улице.

Прекрасный выбор. Умереть сейчас или умереть потом.

— Что ты предлагаешь? — спросила она тихо.

Хант поставил пустую фляжку на стол с глухим стуком.

— Ничего не делать, — он встал, направляясь к двери. — Пусть Баррет захлебнется своей яростью. У него нет доказательств. Видео показывает случайность. Доу даже не прикасался к шлагбауму. Камень отскочил. Баррет упал сам. Конец истории.

— А если Баррет не успокоится?

— Тогда пусть идет в полицию, — Хант обернулся на пороге. — И объясняет, почему его сын и четверо дружков пытались избить калеку школы, а тому случайно повезло дать отпор. Камеры это тоже засняли, между прочим. Я проверил.

Карен моргнула.

— Стоп, на камерах видно как Кайл толкает Доу, а потом двое дружков Баррета падают и камера отключилась.

— Техник говорит скачек электричества. Хант с усмешкой посмотрел на давнюю знакомую и та поняла ход его мыслей. Если его теория верна, то отключения камер рядом с Доу продолжатся и дальше.

— То есть ты предлагаешь….

— Ничего не делать. — перебил ее Хант. — Если Баррет будет настаивать, то предложи обратиться в полицию. — Переступив порог, Хант неожидано развернулся.

— Кстати. Мне сегодня звонил Рейнольдс. Бывший напарник, сейчас работает в аналитическом отделе Гильдии.

— И?

— Разлом E-1706 закрылся сегодня утром. Тот, что на промзоне. Сам по себе.

Карен подняла бровь.

— Разломы иногда закрываются.

— E-ранга — почти никогда. Нужно убить альфу и вычистить минимум восемьдесят процентов популяции. Этот разлом висел три года. Никто туда не совался слишком невыгодно. А сегодня он просто исчез, после того как туда зашел один E-ранговый практик.

— К чему ты ведёшь, хочешь сказать это Доу?

— Рейнольдс сказал, что дело взяли под особый контроль. Кто-то наверху заинтересовался такой скоростью. Хотят выяснить, кто это сделал и как. Закрытие E-разломов спонсируется государством, у гильдии нет прямого доступа к ID закрывшего.

Он помолчал.

— Промзона в трёх километрах от нового адреса Доу. Я проверил.

Карен медленно опустила руки.

— Ты думаешь…

— Я ничего не думаю, — Хант открыл дверь. — Просто любопытное совпадение. Спокойной ночи, Карен.

Дверь закрылась.

Карен осталась одна в кабинете.

Смотрела на пустую фляжку. На компьютер, где светилось дело Алекса Доу. На серое небо за окном.

Аномалия при тестировании. Разрушенное ядро. Выживание вопреки всему. Контроль мастера. Движения бойца. Обращение «старший».

И теперь — закрытый разлом в трёх километрах от его дома.

— К чёрту, — она выключила компьютер.

Иногда лучше не знать некоторых вещей.

Иногда выживание означает закрыть глаза и идти дальше.

Карен Миллер выжила двадцать лет в этой системе именно так.

И собиралась выжить ещё столько же.