Без чувств

Глава 14

Перед самым заходом солнца повозки были готовы, Рамика с няней забрались в свою, Аэлина привычно встала рядом с потрепанным экипажем наемника.

Сам Стефан, несколько раз всё перепроверив, отдал команду трогаться.

Лина хорошо отдохнула, выспалась, да и нога совсем зажила, поэтому шла она легко и почти с удовольствием.

Как стемнеет, муж обещал посадить ее в повозку, а пока она потерпит, больше хаживала.

Чтобы не терять времени даром, она пыталась делать упражнения, которым её учил герцог, но буквально через несколько минут супруг подлетел к ней, пыхтя, как самодвижущаяся повозка.

— Что ты творишь? — прошипел он. — Искрит, я за двадцать метров увидел! Мы же по тракту едем, в экипажах могут оказаться маги, или кто-то одаренный едет верхом. Ты же нас выдашь!

— Какие искры? — удивления Аэлины не было предела. — Я только прокачиваю силу через себя туда-обратно, как ты учил, и все!

— Нельзя, пойми ты! Любое обращение к магии оставляет след, и если в этот момент нам навстречу попадется одаренный — нашей маскировке наступит конец. Что ж ты неугомонная-то такая?

— Прости, думала, что прокачка силы не даст отблеска, — покаянно прошептала девушка. — Скучно идти просто так, столько времени теряю.

— Сдадим девушку, будет проще, а уж когда домой вернемся — я тебе мэтра Домена приглашу, он еще меня учил.

От услышанного Лина, забывшись, подняла голову и вытаращила глаза на супруга — он собирается вызвать ей учителя магии? Настоящего учителя? Ей, девушке? Наверное, сотворенное ею магическое ведро, всё-таки, успело приложить его по голове, прежде чем развеялось…

— Голову опусти, — буркнул Стефан. Да, ты не ослышалась, я собираюсь обучить тебя пользоваться даром. Потом поговорим, хорошо, а то, вон няня сейчас шею свернет или из повозки вывалится.

Когда наступили густые сумерки, магистр еще раз подошел к жене, под покровом ночи помог ей залезть под полог и протянул руки к ее шее.

— Не дергайся, я посмотрю.

— Щекотно.

— Грах, как бы я хотел скорее его снять!

— Я что думаю, — Аэлина решилась озвучить мучившую ее идею. — Ошейник можно только на шее носить?

— Что ты имеешь в виду? — насторожился магистр.

— Что, если снять его с шеи и нацепить, к примеру, на руку? Формально, он будет на мне, следовательно, правила соблюдены. И на руке он не будет так мешать.

— Знаешь, можно попробовать, — задумчиво ответил Стефан и решительно проколол палец, мазнув кровью по ошейнику. Тот сразу распался, превратившись в ровную полоску.

— Давай руку. Грах, ничего не видно, и светлячок не зажжешь…

Лина, поколебавшись, протянула левую руку.

Полоска легко обернулась вокруг предплечья и, получив очередную порцию крови хозяина, не только срослась, образовав круг, но и уменьшилась в диаметре, подстроившись под меньшую окружность.

Лина покрутила рукой — ошейник лег на рукав, поэтому практически не мешал.

— Так намного лучше!

— Мог бы — совсем бы убрал его, — виновато отреагировал герцог. — Мы сейчас в таком положении, что правильнее было бы ошейник мне надеть.

— Почему?

— Потому что из нас двоих резерв больше у тебя, и если ты бы умела им пользоваться, то легко согнула бы меня в рог архара и взяла в подчинение без всякого ошейника. Не собираюсь в рабы подаваться, отомри уже, просто так сказал. Все, ложись и спи, перед рассветом разбужу.

— И, зная, что я сейчас сильнее, ты хочешь учить меня? — пораженно спросила Аэлина. — Почему?

— Потому что необученный маг с таким резервом, как у тебя — это ходячая бомба, которая неизвестно где рванет. Потом, все равно тебя надо чем-то занять, пока я буду искать способ вернуть магию по местам. Понаблюдав за тобой, я понял, что лучше заранее подобрать тебе полезное занятие, чем исправлять последствия твоей самостоятельности. Все, спи!

— Стефан, — тихо позвала Аэлина, когда наемник был готов опустить полог.

— Да? — наклонился тот к девушке.

— Я никогда бы не надела на тебя ошейник.

Скрипнув зубами, магистр опустил ткань, обошел повозку, взобрался на место возчика и, подобрав вожжи, хлопнул ими по боку лошади, подгоняя её.

Теперь, когда вместо старого мула, в оглоблях шагала крепкая молодая лошадь, скорость передвижения заметно увеличилась.

До рассвета оставался один оборот, когда идущий впереди экипаж остановился, с него спрыгнул один из слуг и резво подбежал к лошади наёмника.

— Араз, там госпоже нехорошо!

Выругавшись, герцог спрыгнул на землю и велел:

— Садись вместо меня, сейчас посмотрю, что там!

— Господин, а где рабыня? — окрикнул его работник, оглядываясь назад.

— Я ее внутрь посадил, иначе, она не дошла бы. Или нам пришлось бы остановиться на отдых, а так — больше половины оставшегося пути отшагали, — ответил на ходу магистр, подосадовав, что не успел разбудить и ссадить Аэлину. Теперь нянька достанет.

Что там могло случиться с девчонкой?

Рамика выглядела бледно.

— Что с ней? — спросил герцог, заглянув внутрь повозки.

— Наверное, что-то съела, — причитала ари Цецилия. — Её тошнит все время, а сейчас ей надо выйти. Проводите нас, одним страшно.

Няня обняла подопечную и что-то ласково ей шепча, повела в сторону от пустынной дороги в темнеющий лес. Герцог, недовольно сжав губы, был вынужден следовать за ними, тревожно оглянувшись на повозки. Через два шага, дорогу уже было не видно, и только всхрапнувшая лошадь напомнила, что транспорт никуда не делся.

Няня вела и вела девушку, раздвигая ветки деревьев..

— Ари, вы решили дойти до границы с Андастаном? — язвительно поинтересовался магистр. — Напоминаю, что я не могу отходить от рабыни дальше тридцати метров!

— Девушка стесняется, — сердито ответила няня. — Вы остановитесь, где сейчас стоите, мы отойдем еще немного, а потом сразу вернемся.

- Здесь кругом глаз выколи, я ничего не увижу, даже если стоять в трех метрах буду. Все время говорите что-нибудь.

— Зачем?

— Затем, чтобы я представлял, на каком вы от меня расстоянии и знал, что с Рамикой все в порядке.

— Что говорить?

— Без разницы. Любой набор слов.

— Птичка моя, бедная, устала, измучилась, — включилась ари Цецилия.

Герцог стоял и терпеливо слушал. Подопечная явно никуда не спешила.

Наконец, когда край неба уже заметно посветлел и вокруг начали проступать очертания предметов, женщины вернулись.

— Все в порядке? — поинтересовался герцог.

— Она так слаба! Боюсь, не дойдет, — тут Рамика пошатнулась, и магистру пришлось подхватить ее на руки.

Ах, моя девочка! — всполошилась няня. — Держите осторожно, не трясите.

Стефан занёс девушку внутрь, подождал, пока ей расправят ложе и опустил ношу на него.

— Присмотрите за ней, въедем в город, сразу повернем к целителю, — сказал мужчина, собираясь выйти наружу.

Внезапно Рамика привстала и вцепилась в его руку:

— Мне страшно! Умоляю, посидите рядом!

Герцог нервно оглянулся на свою повозку — слуга так и сидел, держа в руках вожжи.

— Да что с вашей собственностью сделается? — подала голос Цецилия. — Рамика за всю дорогу первый раз вас о чем-то просит, а вы еще раздумываете! Просто посидите рядом, успокойте девочку! Стар, трогай! Да пошевели коней, надо скорее до города доехать.

Работник махнул кнутом, и повозка тронулась, набирая ход. Второй экипаж не отставал.

Рамика время от времени стонала, закатывала глаза и цеплялась за руку герцога.

Смутная тревога терзала — что-то было очень не так.

Наконец, тревога вытеснила все мысли, Стефан выдернул руку и, не обращая внимания на причитания няни, спрыгнул на землю, дождался, когда вторая повозка поравняется, заглянул внутрь и похолодел — Аэлины не было…

Спустя несколько минут оба экипажа стояли рядом, и наемник лихорадочно выпрягал свою лошадь.

— Сбежала? — всплеснула руками няня. — Выбрала момент, когда хозяин отвлекся, и сбежала! Вот так, делай им добро! Шла бы рядом, Велен бы увидел, что она бежать решила, а так — вылезла из повозки, он и не заметил. Что вы делаете? Зачем лошадь берете? Искать поедете? Да где ее сейчас найдешь? Под кустом спряталась, мимо пройдешь — не увидишь! А у вас обязательства и госпожа болеет.

Герцог сел на коня и бросил:

— Стойте тут, дождитесь меня! — ткнул коня пятками и поскакал назад по дороге.

Аэлина не могла убежать, это было ясно, как солнечный день. Значит, с ней что-то произошло. Выпала из повозки? Но на ней же ошейник, к счастью, не на шее, а на руке, все равно, расстояние уже большое, у девушки должны быть сильные ожоги, она терпит нестерпимую боль!

И внезапно все кусочки картинки встали на свои места — болезнь Рамики, его вынудили сесть во вторую повозку, оставив Аэлину. Потом долго водили по кустам, отвлекая от дороги…

Его жену украли!

И няня с Рамикой помогли похитителям…

Доскакав до места, где он пересел в экипаж подопечной, герцог спешился и принялся рассматривать дорожную пыль.

Нет, это тракт, здесь столько следов, что невозможно разобраться.

Если бы у него была вся его сила!

Брачные татуировки, они же позволяют чувствовать супруга даже на расстоянии!

Герцог несколько раз сильно вздохнул, успокаиваясь, затем сосредоточился и отпустил магию.

Какое-то время ничего не происходило, а потом он уловил след.

Аэлина двигалась в сторону восхода.

Не раздумывая ни секунды, мужчина опять вскочил на лошадь и, подгоняя её, поскакал туда, где, по его ощущениям, находилась жена.

Кто мог похитить рабыню? Зачем? Куда её везут? — вопросы роились в голове.

На восток как раз граница с Андастаном, неужели, кто-то рассмотрел девушку и решил заработать? И каким-то образом сговорился с няней и дочерью торговца. Но он не выпускал подопечную из вида… Да, не считая покупки лошади. Его не было четыре часа, можно было целый заговор устроить!

То, что мул пал не своей смертью, он понял почти сразу. Несчастное животное накормили стеролетом — остатки ядовитого растения он нашел во рту мула, когда его осматривал. Разбираться некогда, надо было срочно раздобыть другую лошадь.

Получается, мула кто-то убил, вынудив Стефана оставить подопечную без своего присмотра. И этим временем воспользовались те, кто украл его жену.

Сжимая кулаки, Стефан подгонял кобылу, сверяя направление со своими ощущениями.

Больше всего его беспокоил ошейник — какую боль должна сейчас испытывать Аэлина! Если бы ей не пришла в голову мысль перенести его на руку, он бы её уже убил.

Наконец, взобравшись на небольшой холм, герцог увидел три яркие кибитки, в каких путешествовали бродячие артисты.

Картинка сложилась полностью — мужчина вспомнил, как Рамика просилась на представление.

А состоялось оно — правильно — как раз в те часы, которые он провел на скотном рынке.

Его провели, как мальчишку! И кто — малограмотная нянька и сопливая девчонка!

Направив лошадь правее, герцог скоро обогнал кибитки и неожиданно выскочил перед передней, держа наготове катар.

— Стойте!

— Что такое, уважаемый? Мы — мирные артисты.

— Брось вожжи, слезь и отойди в сторону, — для убедительности, Стефан второй рукой достал один клинг. — Прикажи остальным выйти и отойти в сторону.

— Ты чего, араз? — из средней кибитки показался красивый молодой парень. Улыбаясь он попытался подойти, но Стефан не стал ждать, а ударил силой, слегка подпалив парню шевелюру. Мгновенно переменившись в лице, бродяга отшатнулся, пробормотав:

— Маг!

— Да, маг, и мне до жути хочется вам всем перерезать глотки, — прошипел Стефан. — Немедленно верните мою рабыню, иначе все здесь останетесь!

— Простите, господин, — испугался парень. — Нас не предупредили, что вы — маг, иначе я бы и близко не подошел!

Артисты вылезли из кибиток и сгрудились испуганной кучкой в стороне, как и велел Стефан.

— Где моя рабыня? Я теряю терпение!

— Она там, в той повозке, — показал парень на ярко-зеленый тент.

— Иди и приведи ее ко мне, — прорычал Стефан и, выпустив силу, на этот раз прижег артисту нос.

Тонко взвизгнув, тот бросился к кибитке и нырнул внутрь.

— Господин, девушка без сознания, я не могу вытащить её! — крикнул артист. — Помогите мне! Она такая бледная и не дышит!

Услышав последние слова, Стефан похолодел и бросился в кибитку.

И сразу был сбит с ног.

Маг!

Не слишком сильный, но дара достаточно, чтобы нейтрализовать любого неодаренного человека.

Стефан упал на пол кибитки, спеленатый воздушными струями.

Нет, он мог освободиться почти сразу, но сначала надо было рассмотреть расстановку сил и понять, где находится девушка.

Прикрыв глаза, изображая обморок, мужчина осторожно сканировал пространство.

Аэлины здесь нет, она ощущается дальше.

Маг — воздушник, но уровень резерва намного меньше, чем у магистра. Рядом еще два человека, обычных, без дара.

— Ловко вы его уложили, мэтр Риско! — восхитился кто-то из двоих артистов.

— Не болтай, неси иглу и чашку, надо взять у него кровь, — резко бросил мэтр. — Мои силы на исходе, еще чуть-чуть и девчонка умрет от болевого шока, я не могу прикрывать ее бесконечно!

— Тогда почему вы не сказали об этом сразу? Можно же было дождаться возвращения ее хозяина и, приложив его покрепче, сразу взять кровь? — возмутился молодой. — А если бы этот дурной не бросился за нами в погоню? Кстати, как он смог нас найти, мы же съехали с тракта?

— Я надеялся, что смогу снять ошейник и так, но оказалось, что одновременно держать рабыню без сознания, прикрывать ее от воздействия магии ошейника и снимать его не получается. А теперь еще приходится силы тратить на этого, — Стефан ощутил, как его неласково ткнули в бок ботинком. — Грах его знает, как он смог нас найти, наверное, этот наёмник не только охранять и убивать может, но и в следах разбирается. В любом случае, он уже здесь, значит, проблема будет решена с минуты на минуту. Поспешите.

Герцог почувствовал, как что-то укололо его, потом палец сжали, видимо, чтобы кровь скорее бежала.

— Готово, я пошел снимать. Погодите кончать его, вдруг, надо больше крови или что-нибудь еще потребуется? Пусть еще немного поживет.

— Ждем, — лаконично ответил маг.

Стефан тоже ждал — когда в кибитке останется только двое противников.

А затем, вызвав магию, порвал путы и отправил в глубокий обморок того из похитителей, который не обладал даром.

Маг успел почувствовать, что пленник не так прост, и отклониться в сторону.

Стефан одним гибким движением поднялся на ноги.

— Тс-тс-тс, одаренный помогает красть и скрывать ворованное! Что-то новое в специализации магов!

— И не говори, — огрызнулся мэтр Риско, отступая в конец кибитки. — Впервые вижу, чтобы одаренный подрабатывал наемником!

— Значит, нам обоим удалось удивить друг друга, — мурлыкнул герцог. — У меня две стихии, будешь шуметь или дергаться — спалю к Единому.

— Рабыня умрет тоже! — нервно облизнул губы мэтр. — Ей успеют перерезать горло, как только донесется шум!

— А и грах с ней! Куплю новую, — магистр, держа одну руку наготове, медленно приближался, не сводя глаз с противника.

— Почему тогда догонял?

— Не люблю, когда забирают моё.

— Стоило тратить время?

— Стоило. Еще не родился человек, который может меня обворовать и остаться безнаказанным.

— Ладно, — маг выставил ладони вперед. — Признаю, мы сглупили. Купились на рассказ двух дур, которые утверждали, что ты — простой наемник.

— Зачем вам рабыня? — Стефан не терял бдительности.

— Думали, заработаем. Если бы знали, что ее хозяин — одаренный, даже близко не подошли бы. Может быть, разойдемся с миром? — предложил Риско. — Я должен был догадаться, когда обнаружил, что девушка — магичка.

— То есть, вы украли у меня мою собственность, заставили проскакать несколько алпелей по бездорожью, оглушили, а теперь я должен разойтись с миром? — выгнул бровь магистр. — Разойтись я не прочь, насчет «с миром» — уж, как получится.

Магия потекла с его пальцев, закручиваясь спиралями, глаза мэтра расширились.

— Постой, не спеши! Давай договоримся!

Герцог наклонил голову, рассматривая мэтра Риско — не империанец, скорее всего — андастанец. Стихия Воздуха, не слишком большой резерв. Явно чувствует, что сила у странного наемника намного больше, чем собственная, напуган, мечтает удрать.

— И часто вы промышляете кражами рабов? — поинтересовался магистр Д*Арси.

— Нет. Нет, клянусь! Это всего вторая попытка!

— Кто стал жертвой первой попытки?

— Торговец тканями, с ним ехали два раба.

— Рассказывай.

— Но время? Сейчас сюда обязательно кто-нибудь придет, я не хочу бойни!

— Никуда не спешу, — голос Стефана замораживал. — Странно, еще недавно ты не переживал, что кто-то может пострадать, даже сам приложил руку, опутав меня магическими лентами. Не волнуйся, пока я не позволю, сюда даже блоха не заскочит. Жду подробного рассказа.

— Я из Андастана. Пришлось покинуть страну после одного… недоразумения. Прибился к бродячим артистам, колесим с ними по стране, даем представления. Моя магия подпитывает кукол, помогает с эффектами и так… по мелочи. Я им полезен, а они дают мне убежище, пищу и поддержку. Людям нравится смотреть представления, но не нравится за них платить, поэтому мы еле-еле сводим концы с концами. Красть никто не хочет, но если этого время от времени не делать, мы просто умрем с голоду.

Стефан слушал, не показывая никаких эмоций.

— Однажды, мы в дороге познакомились с торговцем, и дальше ехали вместе. С ним были два раба, он очень плохо с ними обращался, нам стало жалко, все-таки, люди. Потом, торговец продал нам негодную ткань, она расползалась от малейшего натяжения. И мы решили сделать два полезных дела: избавить рабов от такого хозяина и наказать торговца за гнилой товар.

— Три.

— Что, простите, не понял?

— Три полезных дела. Ты запамятовал о личном обогащении за счет продажи чужой собственности. Вы же продали этих рабов, а не отпустили их на свободу, я правильно понимаю?

— Должны же мы были покрыть убытки из-за покупки рвущейся ткани! — возмутился Риско. — Да, мы продали рабов в Андастане, но от торговца они бежали по своей инициативе, и я помог им избавиться от ошейников!

— Чтобы тут же надеть другие? Впрочем, ваши прошлые деяния меня волнуют мало. Так понимаю, продав чужих рабов, вы существенно поправили свои финансы. Это оказалось легче, чем давать представления, поэтому вы поставили грабеж на поток.

— За рабов мы получили всего сто медных монет! — возразил маг. — Мы продали их посреднику, а тот придрался, что они беглые, что прежний хозяин может их опознать. Но сказал, что красивых молодых рабынь готов принимать в неограниченном количестве, и платить сто серебряных монет за каждую. За представление в одном городе, если повезет, мы набираем семьдесят — сто медных монет. Отказываться от такого выгодного предложения мы не стали.

— Сколько?

— Что, сколько?

— Сколько рабынь вы уже украли и перепродали? Кстати, где находили товар?

— В дороге знакомишься с разными людьми. По вечерам, после сытного ужина и вина, большинство распускает языки, болтая о соседях и знакомых. Иногда — и о себе. Если не ловить ворон, можно узнать много полезного. Ваша рабыня была второй.

— Ясно. Как узнали про неё?

— Во время представления Анрис, как обычно, следил за зрителями, присмотрел девчонку с нянькой, которые со сцены глаз не отводили. Потом подошел, познакомился и разговорил. Они рассказали, что едут к тетке Герации в Астерию, у той там овощная лавка и точка на местном рынке. Тетка справит племяннице модный гардероб и подберет ей состоятельного жениха. Далее, девчонка пожаловалась на наёмника, который везет с собой рабыню. Наличие рабыни оскорбляло девушку, она мечтала от нее избавиться, потом, наёмник не пускал ее на площадь, это тоже добавило обиды. Никого уговаривать не пришлось, они сами, с радостью, предложили нам помочь и очень обрадовались, узнав, что рабынь мы продаем в бордели Андастана.

— Как ты снимал ошейники?

— Мы не брали рабов с усовершенствованными ошейниками. Большинство хозяев не заморачивается, поэтому их невольники носят самые простые, которые можно купить в любой лавке. Они снимаются просто — достаточно применить магию, растянув его. Силы, удерживающие замок, ослабевают и реагируют на кровь любого мага.

— Ты растягивал замок, капал свою кровь, и ошейники спадали?

— Да, со всеми проходило без проблем, только на… вашей рабыне метод дал осечку.

— Что не так с моей рабыней?

- Да с ней всё не так! — маг даже дернулся от обуревавших его эмоций. — Во-первых, она оказалась одаренной, во-вторых, ее ошейник никак не желал сниматься, в-третьих, за ней пришел хозяин.

— Ну, а чего вы ждали? Всерьёз верили, что воровство и разбой всегда будут безнаказанными? — удивился Стефан. — Почему не оставили рабыню в покое, когда ты понял, что она — маг?

— Я хотел, — недовольно ответил Риско, но мои… товарищи воспротивились. Говорили, что за рабыню-мага дадут больше. Мне пришлось держать ее под Пеленой сна и одновременно прикрывать кожу от воздействия ошейника. Мы сначала решили, что ошиблись и похитили свободную, но потом девчонка стала метаться и стонать от боли, и мы обнаружили рабский ошейник у нее на руке.

Герцог сжал кулаки, еле сдерживаясь от желания сдавить шею мэтра.

— И как бы вы его сняли, раз он не поддавался манипуляциям с кровью?

— Я связался с … покупателем, и он сказал, что если удавка не снимется, можно будет просто отрезать часть руки. В борделях на рабынь-калек устойчивый спрос.

Нет, просто удавить — слишком легкое наказание — если бы Стефан отпустил магию, мэтр Риско уже валялся бы головешкой. Приходилось держать себя в руках.

— Как ты связываешься с покупателем? Вестниками?

— Нет, это опасно, вестники может прочитать другой маг, если задастся целью… Нам пришлось раскошелиться на парные шкатулки для личной переписки. Нужно положить письмо в шкатулку и закрыть крышку. В то же мгновение оно отсюда исчезнет и материализуется во втором ящичке, который находится у… покупателя. Перехватить такие письма невозможно.

Стефан покатал желваками и шевельнул пальцами, отправляя мага в глубокий сон. Затем выбрался из кибитки, определил, где находится его пропажа, и не стал терять времени даром.

Сквозь пелену, одурманивавшую её, Аэлина смутно слышала голоса, ощущая жжение в руке с ошейником, толчки и ухабы скверной дороги.

Затуманенный мозг не мог справиться с наваждением, её магия, будто, тоже замерла, спряталась и закрыла за собой дверь.

Девушка не могла сказать, сколько прошло времени, но вдруг она очнулась, будто от толчка и сразу села, оглядываясь по сторонам.

Она в какой-то крытой повозке, рядом двое мужчин.

Ошейник на месте — на руке, под ним жжет, но так, будто повреждение нанесено некоторое время назад, а не прямо сейчас.

Её украли! Оглушили каким-то заклятием, она спала, поэтому ничего не успела предпринять.

Похитители выглядели замороженными. Или остолбеневшими, будто, люди что-то делали и вдруг замерли.

Лина попыталась встать и застонала — тысячи иголочек впились в мышцы конечностей, разгоняя застоявшуюся кровь.

Пришлось растирать, прикусив губу, чтобы не издавать звуки — мало ли, кого они могут привлечь?

Внезапно, полог откинулся, и внутрь проник муж.

От неожиданности, Лина охнула и попыталась вскочить, тут же осев назад.

— Что болит? — Стефан очутился рядом за долю секунды. — Рука? Голова? Ноги не держат? — принялся он ощупывать её с головы до ног.

— Затекло все, — ответила девушка. — Кто это, и что ты с ними сделал?

— Сейчас пройдет, прогони через себя силу!

— Н-не могу. Такое впечатление, что она где-то уже работает. Без меня, — Лина ошарашено посмотрела на мужа. — Такого же не может быть, правда?

Не менее озадаченный магистр замер и оторопел еще больше — это он! Он «взял взаймы» силу жены, и держал под заклинанием стазиса всех артистов, их лошадей, и без усилий удерживал магию незадачливого мэтра-похитителя.

Он, совсем забыв, что его резерв уменьшился больше, чем наполовину, просто магичил, как всегда. И от волнения не обратил внимания, что оперирует большими силами, чем у него оставалось после консуммации брака.

— Ты берешь мою магию? — осторожно уточнила Аэлина.

— Похоже, да, — растерянно ответил герцог. — Никогда о таком не слышал, не понимаю, как я это делаю.

Лина прикусила язык — в памяти всплыла книга об истории магов, страница, где рассказывалось о магических парах.

— Потом выясним, сейчас надо возвращаться, — выдернул ее из размышлений герцог. — Раз почти вся общая сила сейчас у меня, сиди смирно, я тебя сам полечу.

— Хватит — на всех? — Лина кивнула в сторону статуй артистов.

— Хватит, — спокойно ответил муж и принялся за дело.

Спустя несколько минут Аэлина почувствовала заряд бодрости и жажду движения. Ничего не болело, не гудело, не жгло и не саднило — организм фонтанировал здоровьем и энтузиазмом.

— Можно, я их немного побью? — спросила она, плотоядно глядя на изваяния.

— Не стоит тратить время. У меня там, на тракте, работа по контракту брошена. Не хотелось бы, чтобы кто-то подобрал — откат от невыполнения договора прилетит знатный. Могу не выжить.

— Тогда, поспешим! — всполошилась девушка.

Обойдя все повозки, герцог убедился, что кроме бродячих артистов там нет никого постороннего, и вернулся к обездвиженому магу.

— Кто ты? — выдохнул тот, когда Стефан вернул ему способность говорить.

— Наёмник, — пожал плечами герцог. — Неправильные вопросы задаешь — что тебе до меня? Или, твоя собственная участь больше не заботит?

— Что ты собираешься со мной сделать? — тут же поинтересовался мэтр. — Клянусь, я больше никогда…

— На твоем месте я бы не зарекался, — усмехнулся магистр. — Моя собственность физически не пострадала, только морально. За это я заберу у вас всё, что мне понравится.

— Забирайте, что пожелаете! Только жизнь оставьте!

Стефан усмехнулся — план у него возник еще тогда, когда он слушал разглагольствования незадачливого похитителя.

Ясно, что дальше в виде рабыни он Аэлину не повезет.

Нет, нет и еще раз — нет.

Но впереди Андастан с весьма своеобразным отношением к женщинам. Их боготворят, берегут, прячут и, одновременно, их покупают, продают, используют в борделях и как личных секс-рабынь. Берегут, боготворят и лелеют жен, дочерей, сестер, отношение к продажным женщинам и рабыням — как к скоту. Конечно, мало кто полезет отбирать рабыню у наемника, особенно, если не рассмотрит, какая она внешне, но проехать через страну вместе с бродячей труппой гораздо легче, чем вдвоем. Одиночку станут дергать все встречные стражники, а на артистов смотрят сквозь пальцы. Держать под контролем этих разбойников Стефан вполне в состоянии, но мага он с собой не возьмёт. Мага и тех двоих, кто непосредственно занимался кражами.

При въезде в государство каждого новоприбывшего дотошно проверяют. Наемник обязательно заинтересует стражу, а вот бродячие артисты, тем более, уже не раз проезжавшие в страну, внимания не привлекут. Если с одним из актеров едет закутанная по самые брови жена, это тоже не вызовет вопросов.

Да, именно жена бродячего артиста! Надо будет купить брачные браслеты, которые в ходу в Тропиндаре. На любую свободную родственницу могут положить глаз и потребовать ее себе, а на такую никто не взглянет.

Спасибо, Единому и глупости Рамики — у них появилась возможность проехать Андастан почти с удобствами!

И как только они окажутся на его территории, он попробует отправить Огасту вестник, пока магия жены его слушается. Жаль, нельзя этого сейчас сделать — вестник в Империю обязательно кто-нибудь заметит.

Оставив Риско переживать в обездвиженном состоянии, Стефан еще раз обошел кибитки, выбрал две. Затем, осмотрел лошадей, самых крепких и молодых собственноручно запряг в отобранные кибитки, свою кобылу и одну из двух оставшихся лошадей привязал к заду одной повозки. Далее — при помощи Воздуха, перенес в отбракованную повозку двоих разбойников — Анриса и второго, который помогал с похищением. Самым последним транспортировал туда мэтра.

— Я оставляю вам троим жизнь, — просветил он Риско. — Можете убираться на все четыре стороны, главное, больше мне на глаза не попадайтесь. Остальных я забираю с собой и вам лучше не знать, что с ними будет.

Мэтр смотрел с ужасом, не в силах издать ни звука.

- Заклинание неподвижности рассеется через четыре часа. После этого хватайте ноги в руки и исчезайте.

— Спасибо! — выдохнул маг. — Если хотите, мы довезем вашу подопечную до Астерии, до неё всего несколько часов.

— Я сам выполню свои обязательства, — бросил герцог. — Подумай о своем поведении, пока заклинание не спадет.

И мэтр Риско остался один, не считая двух тел, больше похожих на уродливые статуи, чем на живых людей, и фыркающей снаружи лошади.

— Не хочешь поделиться со мной своими идеями? — осторожно поинтересовалась Аэлина, наблюдая за действиями супруга. — Ты отпускаешь похитителей, я правильно догадалась? Но не поняла, что за суета с лошадьми и вещами артистов?

— Нам подвернулась очень хорошая возможность попасть на территорию Андастана, не привлекая к себе никакого внимания — вместе с бродягами.

— А…

— Рабский ошейник ты больше не наденешь! — отрубил герцог.

— Да? Странно, ты же мечтал сделать меня своей рабыней. Несколько раз это мне обещал.

— Улина, перестань, — скривился магистр. — Я тогда наговорил лишнего, сколько можно мне об этом напоминать?

— Действительно, — буркнула девушка. — Мужчина — хозяин своего слова. Захотел — дал, передумал — забрал. Пока я была беспомощна, то со мной можно было не церемониться, а теперь ты скрипишь зубами, но считаешься, потому что у тебя нет выхода? — испуг, усталость от постоянного напряжения, обида за всё, что ей пришлось пережить по вине мужа, выплеснулись в неожиданной даже для самой девушки отповеди.

Ведь она собиралась молчать, терпеть и не дергать супруга упреками, пусть и справедливыми! Что на нее нашло?

— Улина, мы обязательно обо всём поговорим, я обещаю. Но только тогда, когда выберемся, — каждое слово жены било не в бровь, а в глаз.

— Ладно, ты прав — не время и не место, — согласилась девушка и перевела разговор. — Зачем нам ехать с артистами?

— К ним на заставах при въезде никто не придирается, их кибитки не осматривают, имена не записывают, мы въедем, как бродячая труппа. Я — один из актеров, ты — моя жена.

— Жена? Но если кто-то усомнится, нам придется предъявить татуировку, и она нас выдаст.

— В Тропиндаре брак скрепляется парными браслетами. Сдадим тетке на руки Рамику, получу расчет, и сразу куплю брачные браслеты.

— А одежда? Нам не надо будет переодеваться?

— Надо, но возможность купить её будет только в Астерии.

— Сте… Теофан, что будет с Рамикой?

— Я ей ничего не могу сделать, у меня магический контракт, поэтому просто вернемся к ней и постараемся побыстрее доставить мерзавку по назначению. А там, если Единый пожелает, она своё получит.

Говоря все это, герцог снял заклинание с одного из артистов.

— Как тебя зовут?

— Риас!

— Кто из вас старший?

— У нас их двое — Анрис и Зерон. Они всегда договаривались о постое, решали, где останавливаться.

— Я забираю с собой тебя и троих, которые лежат там. Посмотри на них, потом пройди по кибиткам, собери их личные вещи, кукол и что хотел бы забрать с собой, всё перенеси в эти две повозки. Когда поедем, ты будешь править одной из них, вторую привяжем сзади.

— А…

— Разморожу их, когда минуем Астерию. Поторопись, пока я не передумал.

Мужчина опрометью бросился выполнять распоряжение.

Через некоторое время в обратный путь двинулись две кибитки. Одной управлял Риас, вторая была просто привязана к шесту первой. Аэлина и Стефан ехали верхом.

— У нас немного времени, — вполголоса сказал герцог, наклоняясь к Лине. — Были изрядные выбросы магии, боюсь, их обязательно почувствуют и решат проверить.

— В Тропиндаре не любят не только рабов, но и магов? — решила уточнить девушка.

— Магов здесь уважают и боятся, но каждый одаренный обязан состоять на учете и иметь бляху, свидетельствующую, что ему разрешено пребывание в стране. Сама понимаешь, у нас и одной на двоих бляхи нет. Тот разбойник, который пробовал тягаться со мной силой, к сожалению, сам тут без разрешения, на полу легальном положении. Была бы у него бляха…

— Что же нам делать? — расстроилась Лина. — Может быть, пока ты пользуешься нашими общими силами, попробуешь открыть портал?

— Не получится, — вздохнул магистр. — Если бы объединение сил произошло раньше, то можно было попробовать, но мы уже въехали в приграничную зону, здесь порталы не работают.

— Если вернуться назад? Вглубь страны?

— Большой риск — отпустим артистов, потеряем такую удобную возможность проникнуть в Андастан, а сила возьмет и вернется к тебе. Я же не знаю, как смог ее перетянуть и пользоваться, и не знаю, когда она решит вернуться к тебе! Тем более что у нас еще договор не выполнен.

— Хорошо, тогда на территории Андастана можно будет сделать портал?

— Вестник.

— Не поняла.

— Я смогу оттуда отправить вестник. Портал на территорию Империи — это нарушение границы, будет международный переполох. Там одаренный каждый второй, портал сразу засекут и определят направление. Так подставить дядю я не могу.

— Но ты же приглашал меня посетить эту страну? Порталом! — Аэлина смотрела на мужа с подозрением — он, что — время тянет, не хочет возвращаться??!

— Да, но прежде чем перейти, я отправил бы уведомление сатику Андастана, и только после его позволения мы могли бы переместиться.

— Единый, какие сложности!

— Государства чтят правила и законы друг друга, только это и поддерживает порядок и мир.

Наконец, кибитки достигли места, где Стефан оставил повозки.

При виде приближающегося наемника, оба слуги торопливо подскочили к лошадям, и спешно опустилось полотно с одной стороны экипажа, где пряталась Рамика.

— Трогайте, и без глупостей, — бросил работникам Стефан и притормозил коня возле повозки с подопечной, стукнув хлыстом в ткань, которая заменяла стенки.

— Чего? — в щелку между полотнами выглянула ари Цецилия.

— Скажи девчонке, пусть не трясется, я, как обещал, довезу вас до места. Была бы моя дочь — шкуру бы с задницы спустил, а так… Ваше счастье, что я успел.

Расхрабрившись, няня откинула полог больше и выглянула наружу.

— Рабыня на лошади! — ахнула она, но сразу замолчала, поймав красноречивый взгляд наемника. — Артисты с нами едут? Зачем?

— Хотят представление в городе дать, — отъезжая ответил Стефан. — Остановок больше не будет. Хотите есть — жуйте, что припасли. Хотите в кустики — делайте свои дела на ходу. И помните — я решил не мстить за подлость, но не забыл и не простил, поэтому в ваших интересах сидеть тихо и меня не доставать!

— Как — на ходу? — возмутилась няня. — Это мужчинам легко — высунул и всего делов, а женщина так не может!

— Что высунул, няня? — раздался голос Рамики.

— Руку, птичка, руку, — побагровела женщина, поняв свою оплошность. — Девушкам неприлично размахивать руками.

Стефан едва не подавился, но сдержал смешок.

— Ничем не могу помочь, — повторил он. — Приспичит — терпите или используйте какую-нибудь посуду. Еще можно проковырять пол в повозке и…

Договорить он не успел, красная, как вареная свекла женщина, резко задернула полотно, скрывшись из глаз.

Покосившись на жену — как она держится? — герцог переместился к расписным тентам повозок артистов.

Трое так и лежали, спеленатые заклинанием, четвертый, тревожно поглядывал на наемника.

— Подгоняй, — обратился к нему герцог. — Надо до темноты добраться в Астерию.

— Загоним коней, жалко, — отозвался мужчина.

— Рысью добегут, — возразил магистр.

«Поддержу им силы магией. Если пролил ведро воды, то ложка воды ничего не изменит, через несколько часов здесь будет магический патруль, нас спасет только скорость», — добавил он про себя.

День потихоньку вступал в свои права, навстречу попадалось всё больше и больше путешественников, но ни одна повозка не обгоняла. Что не удивительно — лошади, роняя пену, шли размашистой рысью, а остальные путешественники скотину берегли, ехали шагом и неспешной трусцой.

Стефан, как мог, помогал животным справляться, но даже объединенные силы были не бесконечны и расходовались быстро. Кроме лошадей, магистру приходилось наблюдать за лежащими кучкой бревен артистами, не спускать глаз с Риаса и обоих работников, а ещё он прикрыл отводом Аэлину. Последнее заклинание брало много энергии и оставляло за ними магический след, особенно заметный в стране, где магов раз-два и обчелся. Получалось, как на свежевыпавшем снегу — прошел один человек — всем видно. И два прошли — видно, и три. А прошагала толпа — отдельные следы и не разберешь. Но герцог решил, что все равно уже наследил, зато никто из встречных не запомнит женщину верхом на лошади, а до границы уже рукой подать.

Чтобы не привлекать внимание, кибитки с артистами и Аэлину, Стефан оставил в небольшом леске прямо у въезда в город. Накладывая на Риаса и коней очередное заклинание, мрачно подумал, что по тем следам, что он оставляет, их даже ребенок найдет.

— Я постараюсь очень быстро, — объяснил он жене. — На вас я накинул полог невидимости, если ты не станешь ходить, то вас никто не заметит, даже если проедет на расстоянии вытянутой руки. Пожалуйста, просто посиди в повозке!

Влив еще порцию силы в лошадей, тянущих экипаж Рамики, Стефан заставил их бежать еще быстрее.

На въезде за восьмушку монеты наемник нанял проводника — мальчика лет десяти.

— Я, дяденька, тута всех знаю! — хвастался парнишка. — Любого найду, самой короткой дорогой к дому приведу!

— Кто здесь рабами торгует — знаешь?

— Знаю! Плохие люди, зачем вам к ним? — мальчик заметно расстроился.

— Мне кое-что проверить надо, объяснил Стефан. — Если, к примеру, я хочу, чтобы один из работорговцев меня заметил, куда мне надо ехать?

— Сейчас вечер, — подумав, заговорил проводник. — Все лавки закрываются, а торговцы идут по домам. Нет, вспомнил! Ар Терим и ар Вортум любят по вечерам отвар с юккой пить возле базара, у дядюшки Мина. Если быстро поедем, то можем их там застать.

— Опиши, что это за место?

— Это таверна возле базара, там навес и под ним столы. Торговцы садятся на воздухе, пьют, обсуждают день, — объяснил мальчик.

— А дорога там есть? Мы сможем близко подъехать или надо будет оставлять повозку и идти пешком?

— Есть! Дорога как раз мимо таверны проложена.

— Я дам тебе пол монеты, если приведешь меня туда быстро, а потом так же быстро проводишь к дому Герации. Знаешь, где это?

— Конечно, знаю! Её дом через улицу от таверны, там совсем рядом! Герация держит лавку при доме и на базаре у нее работники стоят с овощами.

— Надо же, ты на самом деле все знаешь! — похвалил Стефан. — Влезай на коня, показывай дорогу!

Мальчик обезьянкой вскарабкался на лошадь позади наемника и приступил к обязанностям штурмана и лоцмана.

— Прямо через два перекрестка, потом правее, там лужа глубокая, уж, сколько повозок без колес остались! Дальше еще правее, а там я покажу.

— Вон таверна, а вон и торговцы рабами сидят, — проговорил тихо мальчик, когда они свернули к базару. — Те, двое — в синей и коричневой рубашках. К ним служанка подошла сейчас. Мне лучше уйти, я вас на той стороне улицы подожду, ладно?

Стефан кивнул, мальчишка стек по боку лошади и как сквозь землю провалился. Магистр хмыкнул, послал лошадь вперед, просчитывая в уме план сцены. Повозка с Рамикой и ари Цецилией покорно катилась следом.

Поравнявшись с таверной, Стефан прикинул расстояние, взял в сторону, и когда повозка поравнялась, заступил конем ей дорогу, спешился и подошел к кибитке со стороны открытой веранды, краем глаза отметив, что работорговцы сидят как раз напротив.

— Арилла Рамика! — крикнул он, привлекая внимание. — Выгляните на минутку!

— Полог шевельнулся, и показалось недовольное лицо няни.

— Что опять?

— Я ариллу звал, пусть выглянет Рамика, — сердито ответил наемник.

— Ну? — как магистр и рассчитывал, накинуть платок девушка не догадалась, выглянула, как есть.

— Вы были в Астерии, знаете, куда нам дальше ехать? — тихо спросил он у подопечной.

— Была, — девушка откинула полог и высунулась наполовину, показывая не только миловидное личико, но и точеную фигурку.

Посетители таверны с интересом наблюдали за сценой, и оба работорговца среди них.

— Вон туда надо, — показала девушка. — Прямо, а там спросите. Мою тетю все знают!

— Хорошо, — Стефан отступил от повозки, Рамика опустила полог.

Наемник оглянулся, как бы размышляя, у кого спросить и направился к работорговцам.

— Славный вечер, уважаемые ары! — приветствовал он их. — Вижу, что вы — люди почтенные и местные жители, наверняка, всех тут знаете. Может быть, сможете мне подсказать? Я подрядился доставить в дом Герации девушку, её племянницу, да заплутал немного.

— Подскажем, — кивнул коричневый. — Езжайте прямо четверть алпеля, потом увидите синие ворота и рядом — лавку с овощами — это и есть дом Герации.

— А что же, — вклинился синий, — она сиротка, что ли? Почему не родные сопровождают?

— Не знаю, мать не видел, — ответил Стефан, — а отец занят, свое дело, торговец он.

— Долго в пути?

— Неделю уже, — вздохнул мужчина. — Сдам работу и вернусь в столицу. Там работа настоящая, а сопливых девчонок пасти — не мужское это дело. Спасибо, уважаемые!

Торговцы кивнули и вернулись к своим бокалам, а герцог — к лошади.

К дому тети доехали за четверть часа, еще несколько минут пришлось потратить на передачу наследницы торгового дома, затем тетя подтвердила, что контракт выполнен, и наемник, расплатившись с мальчиком-проводником, умчался, будто за ним волки гнались.

На самом деле, это ощущение было недалеко от истины — на оставленный ими яркий магический след собирались маги со всей округи.

Не помешало бы заменить измученных долгим переходом лошадей, но на это не было ни времени, ни денег. Полученную от тети Рамики вторую часть платы, герцог пустил на приобретение новой одежды, продуктов и брачных браслетов. Здесь очень выручил мальчишка, показав, где все можно приобрести за сравнительно небольшие деньги.

— Спасибо, очень выручил, — от себя герцог накинул еще пол монеты. — Держи, заработал!

Ребенок просиял.

— Если еще будете в Астерии, сразу спрашивайте Денита, это я!

— Непременно! — ответил герцог и пришпорил несчастное животное — приходилось очень спешить, время работало против них.

Вернувшись, он, к своему облегчению, нашел кибитки там же, где и оставил.

Быстро переоделись, превратившись в бродячих комедиантов. Он — в зеленых штанах, желтой рубахе и синей безрукавке. На голове малиновая шапочка. Аэлина — в причудливом и очень пестром наряде — платье, облегающее вверху, с длинными рукавами и пышными юбками, которые при повороте разлетались полукружиями. К платью прилагалась большая шаль, в которую можно было целиком завернуться.

— Не высовывайся, — напомнил Стефан девушке. — Надень шаль и одним концом закрой лицо, чтобы снаружи были видны только глаза. Дай-ка, я помогу.

Прикасаться к жене было приятно, герцог едва не увлекся, но наткнулся на сердитый взгляд и поспешно отступил.

— Да, вот так и держи, конец подверни, тогда шаль не слетит. И голову не поднимай, глаза у тебя очень красивые, если кто-то увидит, может пожелать себе на ночь.

— Актёрку?

— С такими глазами? Да, может. Пусть, на одну ночь, но ты понимаешь, что я этого не смогу допустить и наша маскировка полетит к граху?

Аэлина кивнула.

— Хорошо. Помни об этом, не высовывайся и не поднимай головы ни при каких случаях! Руку давай, надо браслет застегнуть.

Но браслет застегиваться не спешил.

— Что за…? Ну-ка, попробуй мой, — герцог протянул свою руку.

Лина надела ему браслет, попробовала сжать, но замок не срабатывал.

— Скверно, — покачал головой магистр. — Видимо, надо это в храме делать, а не просто так. Поехали, заглянем в первый же храм.

— Но нас там раскроют! — испугалась Аэлина. — Сам же говорил — не привлекать внимания!

— Мы просто зайдем в храм, жрецов звать не будем. В общем, посмотрим по ходу дела. Лезь в кибитку, закутайся.

Повозки артистов покатились прочь от Астерии, взяв курс на Андастан.

Когда они отъехали от города на два алпеля, герцог свернул в лес и вместе с Риасом принялся распрягать и растирать коней. Бедные были настолько измотаны, что шатались, того и гляди — попадают.

— Загнали, — печально констатировал бродячий артист.

— Ничего, к утру оклемаются. Накормим, день отдохнут, и поедем дальше, — ответил магистр.

— Что ж, вы не разморозите моих товарищей?

— Им не больно, не холодно. Спят и спят, а нам мороки меньше, — ответил герцог. — Сниму заклинание, когда лошади отдохнут.

Да, время поджимало, но пришлось задержаться, пока кони полностью не пришли в себя.

Поддерживать их магией герцог больше не решался, боясь привлечь магический патруль, пришлось ждать, когда силы животных восстановятся естественным образом.

Риаса Стефан тоже усыпил — на всякий случай.

Лина крутила в руках браслеты, пытаясь понять, почему они не защелкиваются. Замочки же — вот они!

Несколько раз примеряла себе на руку то один, то второй, но — никак.

— Всё гадаешь? — подошел муж. — Кони хорошо едят и смотрятся отдохнувшими. Думаю, с рассветом нам надо двигаться дальше. Заклинание сна берет совсем немного сил, но я опасаюсь, что и эти крупицы могут навести на нас патруль — после тех фейерверков, которые я рассыпал по пути к Астерии.

— Может быть, браслеты не застегиваются, потому что они — брачные? — подняла на мужа голову Аэлина. — Может быть, нужен свадебный обряд? Или — клятвы, какие дают друг другу жених и невеста?

— Может быть, — мужчина взял один браслет в руку, посмотрел и задумался. — Время есть, мы можем попробовать.

— Что именно?

— Брачные клятвы.

— В каком смысле? — Аэлина отступила на шаг и забавно наклонила голову набок, будто котенок, который услышал что-то интересное.

— В прямом. Иди сюда, — герцог потянул жену за руку и поставил её перед собой. — Встань напротив.

— Если не поможет?

— Придумаем что-нибудь другое, но попытаться надо.

Магистр выпрямился, взял Аэлину за руку и набрал воздух, собираясь говорить, как девушка его перебила, вспомнив кое-что из прочитанного.

— Постой! Мне кажется, первой клятву должна давать невеста.

— А… да? Хорошо, — согласился муж.

— Но я не знаю слов, — смущенно добавила Аэлина.

— Не думаю, что здесь важны заученные слова, говори то, что лежит у тебя на сердце, что приходит в голову, — посоветовал Стефан.

Лина с сомнением посмотрела на мужа — нет, то, что ей приходит в голову озвучивать нельзя, на сердце тоже отнюдь не брачные клятвы. Ладно, она постарается выкинуть из головы всё лишнее, все обиды и поступки герцога и представить, что ничего этого не было. Что этот несносный самовлюбленный эгоист влюбился в нее и целый год водил вокруг хороводы, приручая, очаровывая и доказывая — он достоин ее внимания. Водил-водил, и она пала жертвой его обаяния. Кругом родные, гости, она — в пышном свадебном наряде… Нет, что-то в ее воображении наряд больно смахивает на тот, что на ней сейчас, только цветом отличается. Пусть будет вот такое платье — облегающий лиф, рукава три четверти, вырез украшен тонким кружевом, по краю рукава и подолу — вышивка в виде воздушных вихрей, чем-то напоминающие морозные узоры. Юбка слегка расширяется книзу, мягко облегая бедра. Платье цвета сливок, а вышивка и кружево — белоснежные. Да, так будет идеально.

Девушка счастливо вздохнула, представив все это великолепие.

Стефан терпеливо ждал, гадая, о чем думает его жена? У нее лицо стало такое… мечтательно-счастливое. Глядя на неё, почему-то хочется взять на руки и унести. Целовать, ласкать, заставить её тело петь и выгибаться под его губами, пить её стоны и взять себе всю, без остатка. Взять только затем, чтобы тут же отдать ей себя. Не потому, что ели амиоки, не потому, что так надо, а потому, что иначе невозможно. Потому что жизнь без неё пуста, одинока и не имеет смысла.

Герцог потряс головой, отгоняя странные мысли и расширил глаза — на секунду ему показалось, что Аэлина стоит перед ним в умопомрачительном платье сливочного цвета с ослепительно-снежной вышивкой по подолу. Такая тоненькая, такая красивая, что он зажмурился. А когда открыл глаза, то видение пропало.

— Я выбрала этого мужчину своим мужем, — начала говорить девушка, глядя Стефану прямо в глаза. — Хочу стать ему хорошей женой, родить детей, помогать во всем, находиться рядом в богатстве и бедности, болезни и здравии, трудах и на отдыхе. Обещаю никогда не вредить ему ни словом, ни делом, ни бездействием, хранить верность, заботиться о доме и домочадцах. Не обманывать ни в большом, ни в малом. Постараюсь забыть прошлые обиды и научиться доверять.

Лина сглотнула и подняла руку с браслетом. Стефан, немного придавленный силой только что прозвучавших слов, с готовностью протянул ей свою. Браслет мягко обернулся вокруг запястья, девушка сжала его, соединяя концы, раздался мелодичный звон и… браслет стал единым целым.

— Получилось! — пораженно пробормотала Аэлина. — Теперь — твоя очередь.

Несколько раз сморгнув, унимая волнение и набираясь духу, герцог на секунду прикрыл глаза, а когда открыл — видение вернулось: перед ним стояла ослепительно красивая невеста в простом, но необыкновенно элегантном платье. Невеста, смотрящая на него нежно, с любовью и доверием.

Магистр задохнулся — нет чужой страны, нет кибиток, дороги, погони. Нет ряженых лже-артистов, рабских ошейников и похищения. Не было его подлости с амиоки, его злости и стремления унизить и сломать. Есть только она — его жизнь, его счастье, его женщина.

— Я выбрал эту женщину своей женой, — заговорил Стефан, невольно повторяя схему, предложенную Аэлиной. Слова сами рвались с языка, он не думал, не подбирал их, они рождались сами по себе. — Обещаю, что стану ей самым лучшим мужем. Буду всегда беречь, защищать, ценить и уважать. Постараюсь заслужить ее доверие и прощение. Хочу родить общих детей, хочу, чтобы эта женщина была полноправной хозяйкой в моем доме. Обещаю, что никогда ничем не наврежу ей — ни словом, ни делом, ни бездействием. Обещаю хранить верность, быть поддержкой и опорой, не обманывать ни в большом, ни в малом.

Магистр поднял руку с зажатым в пальцах браслетом, девушка протянула свою. Миг, и браслет сомкнулся на тонком запястье, став единым целым.

Наваждение прошло — перед мужчиной стояла Аэлина в том же пестром наряде.

— Кажется, мы еще раз поженились, — пробормотала девушка.

— Тогда надо скрепить союз поцелуем, — ответил герцог и бережно притянул жену к себе. — Ты удивительная! — выдохнул ей в губы, прежде чем накрыть их поцелуем.

Лина не успела воспротивиться, не успела испугаться — герцог оказался проворен. Проворен, и нежен.

После поцелуя возмущаться не хотелось, Лина с трудом собрала мысли в кучу и отошла от искусителя на пару шагов.

— Думаю, это было излишним, — посмотрела на мужа с укоризной.

— Вовсе, нет! Мы провели ритуал, он должен быть завершен, иначе, кто знает? Вдруг, браслеты слетели бы в самый неподходящий момент?

— Ладно, но больше так не делай, — строго заметила девушка и перевела разговор на другую тему. — Давно хотела спросить, но столько всего, что я забывала — почему я понимаю речь местных жителей? Почему они понимают меня? Я не знаю других языков, кроме имперского.

— Магия, — герцог коснулся волос девушки, заправляя прядку за ухо, пальцем обвел ушную раковину. — Знание языка ты получила в момент перехода в Тропиндар, это происходит еще в портале. А андастанский ты не знаешь, но поскольку сидишь взаперти, и ни с кем, кроме меня и наших бродяг, говорящих между собой на тропиндарском, не видишься, то еще этого не поняла.

— Понятно. А ты?

— А я на обоих этих языках разговариваю свободно. На них и еще добром десятке.

— Понятно. Тебе по должности положено, да?

- И по должности тоже, — улыбнулся магистр и опять потянулся к волосам жены.

— Переживаю — такой долгий сон не навредит артистам? — перевела разговор девушка, снова мягко отстраняясь.

— Нет, конечно, это же магический сон, — снисходительно объяснил герцог. — Для них пройдет один миг, проснутся отдохнувшими и голодными.

Перед рассветом, когда небо ощутимо посветлело, Стефан снял заклинание с артистов, потом объяснил задачу и что будет, если кто-то попытается отойти на шаг или навредить ему или его жене.

- В ваших интересах вести себя естественно, тогда при расставании вы получите на каждого по пятьсот серебряных монет, — добавил он пряников к уже обещанному кнуту.

Артисты ахнули и переглянулись.

— Простите, араз, но вы не производите впечатления состоятельного человека, — озвучил общие сомнения Риас. — Мы не отказываемся помочь, не против, что вы едете с нами в Андастан, тем более что можете помочь с куклами, только не надо нас обманывать, обещая невозможное.

— Прощу эту дерзость только потому, что в данный момент ничем не могу подтвердить свою платежеспособность, — буркнул Стефан. — Надеюсь, вы понимаете, что вам придется дать мне магическую клятву?

Артисты обреченно кивнули.

В путь тронулись с первыми лучами Дневного Ока.

Аэлина сидела в одной кибитке вместе с мужем и одним из бродяг. Трое остальных ехали следом.

Дорога до границы сюрпризов не принесла, в Андастан их пропустили, не глядя.

— А, Риас, Арим! — приветствовали артистов стражники. — Все не сидится вам на месте!

— Волка ноги кормят, уважаемый! — улыбнулся Риас. — Даром никто и куска лепешки не даст, поэтому приходится переезжать из города в город, да новые спектакли придумывать.

— Ты прав, даром ничего не дается. Проезжайте, не стойте на дороге!

Только очутившись на территории Андастана, герцог выдохнул — он до последнего переживал, что следы магии приведут к ним патруль.

Уже отъезжая от пограничной заставы, магистр наблюдал, как тщательно досматривают стражники следующего въезжающего, перетряхивая его повозку и дотошно выспрашивая имена и цель поездки. Впору Рамику не наказывать, а поощрять, ведь, если бы не она, он бы не встретил бродяг и, кто знает? — возможно, им не удалось бы попасть в Андастан. Нет, не так — не удалось попасть неузнанными.

Артисты тоже расслабились, повеселели — в Андастане публика была более щедрая, и можно было применять магию, не скрываясь.

Первое представление они дали в приграничном городке. Лина украдкой смотрела в щелку, поражаясь, что среди зрителей не видно ни одной женщины, только мужчины и мальчики. А, нет, есть и девочки, но не старше семи лет.

На ночлег остановились в небольшом караван-сарае.

— Выручка, — Риас принес деньги Стефану сразу после того, как собрал все пожертвования в один мешочек.

— Почему — мне? — удивился наемник. — Вы работали, выручка вся ваша.

— Но вы помогли с куклами, они никогда еще не двигались так убедительно. Потом, сейчас вы — наш старший.

— Хорошо, — не стал больше спорить магистр. — Сколько хозяин запросил за постой, ужин, присмотр за лошадьми?

— Два диара.

— Сколько мы насобирали?

— Пять диаров и восемь суми.

— Прекрасно. Значит, вот два диара, отдай хозяину караван-сарая, а остальные отложи.

Стало ли Лине легче, после смены статуса с рабыни на жену бродячего артиста?

Ошейника больше не было, но в остальном проще не стало. Особенно тяжело оказалось целый день сидеть в наглухо закрытой повозке.

Муж виновато смотрел, вздыхал, объясняя, что такие здесь обычаи — женщины не гуляют пешком, если есть необходимость куда-то добраться, то везут их в повозках или паланкинах. В одном платье и с непокрытой головой женщина может находиться только в своем доме и только тогда, когда в гостях нет посторонних мужчин. Когда возникала необходимость дойти из дома до паланкина, поверх платья женщины надевали еще одно — бесформенно-мешкообразное, а голову заматывали специальной тканью, сквозь которую даже глаз не было видно. Как женщины при этом умудрялись ходить, не спотыкаясь, Лина не понимала. Все эти правила касались жён, дочерей, сестёр уважаемых горожан. Крестьянкам, актёркам, служанкам позволялось чуть больше, но и они не могли показываться на улицах без сопровождения мужчины. И были обязаны укрывать голову и платье куском ткани или большой шалью таким образом, чтобы нельзя было рассмотреть фигуры и лица.

Это было неудобно, особенно для девушки, привыкшей к свежему воздуху и относительной свободе.

Лина уговаривала себя, что надо потерпеть, осталось совсем чуть-чуть — вечером муж отправит письмо другу. Наконец-то, они смогут попросить помощи!

Перед отправлением вестника Стефан волновался так, будто сдавал экзамен.

Он по-прежнему мог пользоваться общей силой, но все время ожидал подвоха. Всё-таки, это были необычные ощущения — берешь магию извне, будто черпаешь из полноводной реки горстью, зная, что в любой момент вода сквозь пальцы может проскользнуть назад в реку.

Подумав, как составить послание, чтобы не выдать ничего лишнего, если вестник попадет не в те руки, магистр набросал записку.

«Гас, мы в пути, представления удаются, выручка превзошла наши ожидания. Было бы неплохо встретить казначея и передать ему часть заработанного».

Отправил и замер, ожидая ответа.

Огаст не подвел

«Казначей выезжает, напиши, где ему лучше вас ждать».

«Я обещал невесте в разгар зимы показать лето. Обещание сдержал».

«!!!! Жди».

Счастливо выдохнув, Стефан вернулся в комнату, осторожно лег на кровать возле сопевшей жены и подгреб ее к себе поближе. За эти дни он привык спать с ней в обнимку, а те две ночи, которые они провели порознь, он проворочался, и утром был злой и не выспавшийся.

Огаст все понял, он сможет их вытащить! Может быть, если им особенно повезет, случившееся можно будет даже утаить от дяди.

Сейчас главное для Огаста — получить разрешение на портал в Андастан, повод он придумает, герцог даже не сомневается. Как только друг окажется в стране, он их вытащит.

***

Повозка давно скрылась из вида, а ар Терим и ар Вортум продолжали задумчиво смотреть на дорогу.

— Ты думаешь о том же, что и я? — спросил Терим.

— Полагаю, да, — кивнул коллега. — Девочка — лакомый кусочек, и совсем одна, без отца или брата.

— А мне как раз Главный Евнух сатика намекнул, что тот хочет что-то новенькое. Просил подобрать красивую девочку.

— Если не понравится? Девчонка хороша, но не похожа на андастанских женщин, еще и своенравна, как видно.

— Сатику приелись смуглые, тихие и покорные андастанки, иначе, зачем бы Хартуб меня нашел? Думаю, такая газель сатику очень даже понравится. Пока укротит, пока приручит… В конце концов, нам заплатят, а станет она четвертой женой или останется наложницей — нам-то, какое дело? — Терим поставил на стол бокал и прихлопнул руками. — Ты в доле?

— Погоди, не спеши. Не хотелось бы попасть в неприятности. С какой это стати наемник показал нам девчонку?

— Да, ты, что? Он мимо ехал, заплутал. Откуда ему знать, чем мы зарабатываем? Нет, я, конечно, присмотрю, останется ли он в городе, но я уверен, что здесь все чисто.

— Ладно, допустим, наемник случаен. А Евнух? Уверен, что Евнух был искренен? У сатика такие возможности, странно, что ему наложниц через работорговцев ищут.

— Я уже поставлял в его гарем наложниц, Хартуб меня знает, поэтому и обратился. Возможности, говоришь? Скажи, ты отдашь свою дочь или сестру в гарем?

Вортум возмущенно вскинулся.

— Вот! И я о том же — как бы ни был богат и влиятелен сатик, ни один отец из соседней страны свою родственницу ему не отдаст. Вот и остается ему жен выбирать из своих, а в гарем собирать приглянувшихся женщин, украденных из других государств. Тут мы и нужны, не будет же сам сатик или его Главный Евнух по дорогам пыль глотать, присматривать, да выбирать цыпочек? Добровольно в гарем только андастанки рвутся, остальные женщины в обморок от одного названия падают.

— Убедил, — кивнул Вортум. — И как мы ее выкрадем?

— Дом знаем, кто в доме живет — узнаем. Несколько дней понаблюдаем, подумаем, — ответил Терим. — Когда все уточним, наймем бродяг, своих людей светить вообще не будем, чтобы нас никто с пропажей не мог связать. Отребья в городе хватает, которые за восьмушку медной монеты мать продадут, а за целую — Ночное Око с небесного свода достанут.

— Тогда, надо не местных бродяг нанимать, а пришлых. Местные поделятся с кем-нибудь, слово за слово и молва к нам приведет. По-хорошему, надо будет исполнителей убрать, с чужими это проще. Пришли-ушли, кто за ними смотрит, кто о них помнит? У меня есть пара мастеров — сделают чисто и тела нигде не всплывут.

— Верно, так и поступим. Только, убивать не станем, а наденем ошейники. Сам же говоришь — чужие, кто их искать будет? Зачем уничтожать то, что можно продать?

Довольные друг другом, торговцы расстались до следующего дня.

Осторожное расследование принесло известие, что наемник отвез девчонку к тетке и практически сразу покинул город. Значит, с этой стороны опасаться было нечего.

Наблюдение за домом показало, что девушка на самом деле капризна и своенравна, но тетка ей потакает. Пригласили лучших портных, шьют новые, модные платья, тетушка рассчитывает через три недели представить племянницу на Большом летнем балу. А пока девица достает слуг и весь день, спасаясь от жары, проводит в тени сада.

Осталось найти исполнителей.

Риско считал, что им крупно повезло остаться в живых: странный маг-наёмник мог легко отправить их к предкам, но отпустил, только клятву взял — рассказать о нем они никому не могут. Даже между собой не могут о происшедшем говорить.

Третий день в Астерии мужчины решали, что им делать дальше. Коня и кибитку продали еще на въезде, за какие-то гроши, лишь бы руки развязать. Куда им кибитка с ярким тентом, если ни кукол нет, ни кукловодов? Только руки занимать. Избавились, и слава Единому.

Зерон предлагал вернуться в столицу, Анрис — в Андастан, Риско молчал, понимая, что после фиаско с наёмником его слово немного стоит.

Сидевшие за соседним столом двое торговцев с интересом прислушивались к перепалке.

— Простите, уважаемые, — решил вмешаться Вортум. — Вы не здешние? Работа не нужна?

Бывшие артисты насторожились.

— Смотря, какая работа, — проговорил Анрис. — Да, мы проездом. Завтра думали уезжать.

— Работа хорошая, денежная, — продолжил Вортум. — Подсаживайтесь за наш стол, поговорим! Эй, хозяин, неси нам еды, да чем ее запить.

Спустя час ударили по рукам.

— Хорошо, что один из вас — маг, это упростит дело, — довольно потирал руки Терим.

— Маг-то я, маг, да у меня бляхи нет! Боязно силу применять, привлечем патруль.

— Да, патруль, что-то, активизировался, подтвердил Вортум. — Вчера по делам ездил — видел целый отряд, искали что-то в лесу.

— Бляху я тебе выправлю, — отреагировал Терим. — Главное, не подведите. Вон тот дом, а девчонка… да вот же, она сама вышла!

Троица остолбенела, увидев, кого им предлагают похитить.

— Эту? — рассмеялся Анрис. — С превеликим удовольствием! Надо вечером посмотреть пути отступления, прикинуть, где поставить повозку…

- У меня артефакт есть, как схватим девочку, наденем, она сразу для всех будет мальчиком выглядеть. Только он слабый, всего на четверть оборота хватит. Успеешь донести, если повозку на соседней улице поставить?

— Успею.

На том и порешили.

Вечером, проверив все, что планировали, троица несостоявшихся артистов сидела в комнате постоялого двора и удивлялась превратностям судьбы.

— Видишь, как оно? Хотела чужую рабыню продать, а теперь сама в рабыни попадет!

— Поделом! Не будет яму другому рыть!

— Но, мы-то, тоже, как бы, роем?

— Мы? Не-е! Мы — работу выполняем, нас это не касается!

Тетка дочери брата обрадовалась, чуть ли не до слез.

— Рамика, ласточка! Как выросла! А похорошела как! — причитала тетушка, не зная, куда усадить, да чем лучшим накормить любимую племянницу. — Вовремя приехала, как раз успеем платьев нашить. Будешь у меня самая красивая на Балу! Уж такой раскрасавице мы лучшего жениха ухватим!

— А кто здесь лучший жених? — поинтересовалась девушка. — Няня, что глазами хлопаешь? Видишь, отвар у меня в чашке остыл, надо погорячее налить!

Ари Цецилия охнула и бросилась исправлять.

— Так, какие женихи-то? — напомнила Рамика. — Мне старых не надо!

— Хорошие женихи! Сын торговца пряностями — молод, красив, богат. Еще сын городского головы. Но тот ходок, конечно… У кумы сын — суконную лавку держит. Очень приличный молодой человек. Да ты не спеши, я всех покажу, обо всех расскажу. А уж как мы тебя нарядим, да начнем по вечерам в экипаже кататься — женихи все пороги обобьют. Думаю, на Балу ты не меньше пяти предложений получишь.

Рамика счастливо вздохнула, представляя вереницу богатых красавцев, ищущих ее благосклонности.

— Вот, птичка моя, вот горячий отвар!

— В такую жару — горячий? Няня, ты, верно, решила меня уморить? В сад спущусь, там хоть ветерок, — девушка, досадуя, что няня грубо ворвалась в ее мечты, дернула плечиком и легко сбежала по ступенькам.

Верная Цецилия, поставив чашку на стол, поспешила следом.

Спустя несколько дней, ближе к закату, Рамика, по обыкновению, вышла в сад. Сегодня доставили первое готовое платье, сидело оно изумительно и очень ей шло. Девушка рассеянно бродила под фруктовыми деревьями, представляя, какое впечатление произведет, появившись на Балу в нежно-розовом. Нет, лучше — в лимонно-желтом. А, может быть, в красном? Сразу заявить о себе ярко? Нет, девушке положено носить нежные тона…

Внезапно из-за кустов ягодника появились мужчины, в одном из которых она узнала артиста.

— Ах! Как вы меня напугали! Что вы здесь делаете? Я сейчас закри…

Риско успел спеленать девушку, но возникло непредвиденное обстоятельство — няня. Женщина следовала за подопечной и чуть задержалась, отцепляя юбку от куста роз.

Пришлось срочно усыплять и её, иначе шума было бы не избежать.

Мужчины переглянулись, маг пожал плечами — мол, а другого выхода не было!

Неподвижные тела доставили к забору, на шею девушке надели артефакт, и Анрис понес ее на руках к стоящей на соседней улице повозке.

— Зачем старуху тащить? — ворчал Зерон. — Куда мы ее денем?

— Здесь оставить — быстро найдут и поднимут шум, — объяснял Риско. — Лучше взять с собой, а там или голову набок, или с камнем в омут.

— Как же мы её унесём? Артефакта нет, сама идти она не может. Ладно, ребенка на руках нести — если кто увидят, подумают, что заснул. А старуха на руках?

На глаза попалась садовая тележка, прислоненная к забору. Недолго думая, маг ухватил ее и перекинул через забор:

— Клади бабку.

— ???

— Клади, говорю!

— Ну, положил. И что даль… Ого!

Тележка со спящей женщиной превратилась в тележку с садовым мусором.

— Вези, — буркнул маг, вытирая пот. — Меня минут на десять только и хватит, за это время надо успеть довезти ее до повозки.

К счастью, улицы были пусты — наступило время ужина.

— Рамика! — донесся приглушенный зов. — Ари Цецилия! Идите ужинать, стол уже накрыт!

Тревожно переглянувшись, оба лиходея прибавили ходу.

Успели вовремя — только перенесли няню внутрь экипажа, как иллюзия с нее спала.

Работорговцы дополнительному довеску в виде пожилой женщины, не обрадовались, но решили не спорить. Действительно, непредвиденное обстоятельство, бросать было нельзя.

Спящим женщинам надели ошейники и перенесли в специальную комнату, где Темир держал новых, еще не смирившихся со своей участью, рабов.

— Мы все выполнили, наши деньги? — Зерон вопросительно глянул на работодателей.

— Конечно, все, как обещали — Темир протянул увесистые мешочки с деньгами. — Еще бляха, но её должны подвезти с минуты на минуту. Может быть, разделите с нами ужин? Обмоем удачную сделку.

Оживившиеся после получения гонорара разбойники, расслабились и охотно согласились.

Очнулись они в комнате без окон, с магическим светильником под потолком. На всех троих были рабские ошейники, на Риско еще и антимагические браслеты.