Без чувств

Глава 3

С девушкой на руках Стефан дошагал до кареты. Повинуясь его взгляду, слуга поспешно раскрыл дверцу, и мужчина нырнул внутрь.

Как только жених подхватил её, Лина замерла, впав в состояние, близкое к летаргии — всё вижу, всё слышу, но ни сказать ничего не могу, ни телом не владею.

Совсем уж нежной маргариткой она никогда не была, ребёнком носилась вместе с мальчишками, лазила через заборы, падала с деревьев — не могли отшибленные коленки и порез на руке привести к такому состоянию. Значит, противный магистр её обездвижил и сделал немой.

Вот, же… грахов маг!

Лина внутренне поёжилась — если бы мама услышала, что она подумала, вернее, одно слово из череды — она бы заставила её вычистить зубы, вымыть язык со щеткой и мыльным порошком, и вдогонку, лишила бы десерта. Если бы он, разумеется, у них в тот день был.

Хорошо, что мама не поехала в Храм, тогда она, наверное, не смогла бы решиться отказать жениху.

Элина вспомнила ошарашенное лицо несостоявшегося супруга и совершенно круглые глаза Верховного жреца. И — пронесшийся по Храму стук, с каким отваливались челюсти гостей. Вспомнила и мысленно хихикнула, сразу же одернув себя — она тут в рабыни попала, её обездвижили, везут, на манер статуи, а она еще и смеётся!

Магистр внёс несостоявшуюся жену в карету, вопреки опасению Лины, не швырнул, а аккуратно сгрузил на сидение и сел рядом, придерживая девушку за плечи.

Оцепенение и немоту так и не снял.

Карета быстро покатила к её новому месту обитания.

Ей полагалось трястись от страха, но, видимо, организм решил, что клин клином вышибают и, в ответ на ужас, переключился на смех.

Хорошо, что она не могла ни звука издать!

С другой стороны — что еще может сделать маг с ней? Побить? Не до смерти же, за неё такие деньжищи плачены! Покалечит или убьет, считай, деньги потерял. Напугает, пообещает что-то ужасное сделать с ее родными или Эдвигом? На каком основании? Родные и Эдвиг в Храме не были, и никак на её решение повлиять не могли. Более того, родные её продали, вычеркнули из своей жизни, и теперь она — сама за себя. Одна — против магистра и всего света.

Лина вспомнила, как пару лет назад ей рассказывал кто-то из соседок, что в каком-то городе один маг женился на одаренной, да и запер её в доме. Голодом не морил, но никуда не выпускал, сидела она целыми днями одна-одинёшенька. И досиделась до того, что наложила на себя руки. А девушка уже беременна была, да не знала еще этого — срок маленький. Говорят, большой шум был среди высших, мага того сильно порицали, даже наказали как-то. Девушку жалко, сидеть в четырех стенах — немудрено, что она с ума сошла. Ну, да, в здравом-то уме, никто сам на себя руки не наложит.

Но другие печальные случаи с жёнами магов, сколько Лина ни напрягала память, не припоминались. Закрыто маги жили, крепко берегли тайны свои, ничего о жизни за ажурными заборами, сквозь которые ни звука не доносилось, люди не знали. А слуги, что работали у одарённых, ничего рассказать не могли — хитрое заклинание действовало так, что, стоило человеку перешагнуть порог дома, как он сразу забывал всё, что в нём видел или слышал. Вернулся — всё вспомнил. Ушёл — голова пустая.

Жён, конечно, видели. Издалека. Весёлые, держатся стайкой вместе, с простыми людьми не общаются. С ними всегда или сами мужья, или доверенные слуги, простому человеку и не подойти.

Одеты богато, но кто знает? Может быть, шелка да атлас прячут синяки и ссадины. И все были уверены, что жёнам магов живется не сладко.

Карета ехала, мягко покачиваясь, но на одном, особенно выдающемся ухабе, девушку подбросило, и она обязательно упала бы, если бы Стефан не поймал её уже в воздухе.

— Наказание моё, — пробормотал маг и перетянул невесту себе на колени. — Вот, что мне с тобой теперь делать, а? Задрать юбку, да отшлёпать, как следует, чтобы, неделю сидеть не могла? Наверное, так и поступлю.

Лина попыталась возмутиться, но ничего не получилось.

Тем временем, магистр, устраивая девушку на своих коленях удобнее, переложил её пострадавшую ручку и нахмурился, увидев кровь. Перевернул ладошку кверху, мрачно осмотрел всё еще кровоточащий порез, вполголоса выругался и на секунду замер.

Карета покатилась быстрее.

«Наверное, отдал приказ кучеру», — вяло подумала девушка.

Между тем, мужчина провел рукой по порванному подолу и бесцеремонно его поднял, невзирая на мечущий молнии взгляд Аэлины. Недовольно осмотрел её содранные колени, выглядывающие сквозь дыры в чулках, и тихо выругался.

— Одни неприятности с тобой, — пробормотал Стефан. — Вот, подлечишься, тогда и поговорим. Что, глазами сверкаешь? Не нравится? Правильно, заклинание неподвижности и немоты никому не нравится. Хотелось обойтись без упрёков и истерик, да и других ты уже и так впечатлила, дальше некуда, и нести тебя к карете, орущую и дерущуюся, не было никакого желания. Хоть доеду в тишине и покое.

Не имея возможности отвернуться, Лина закрыла глаза. С чего он взял, что она собиралась кричать, ругаться и драться? Хорошее же у него мнение о девушках!

— Знал бы, что ты такое выкинешь, ещё вчера велел бы тебе зелье налить вместо травяного отвара, — продолжал жених. — Была бы шелковая и всем довольная. Нет, решил, что ты достаточно разумная девушка, и прекрасно поняла всё, что я тебе говорил. Ошибался. Разумность и девушка — несовместимые понятия. Любовь ей, видишь ли, подавай! А любовь, по-твоему, по щелчку пальцев возникает? Когда бы я тебя полюбить успел, если мы виделись и говорили всего полчаса? Да, неправ был, давил, спешил, стращал, но для твоего же блага! Чтобы не мечтала о том, чего нет, чтобы не думала капризничать и сцены устраивать. Заключили бы брак, попробовали жить вместе, а потом, кто знает, может быть, и любовь возникла бы.

Лина сидела с крепко зажмуренными веками, изо всех сил стараясь не расплакаться.

Врёт! Он всё врёт! Если бы хотел наладить с ней отношения, не унижал бы, не тыкал, заставляя себя величать не по имени, а милордом. Не пугал бы.

— Удивила, что есть, то есть. Не думал, что в девушке может быть столько храбрости и решимости, — магистр покосился на лицо невесты и вздохнул. — Глаза закрыла — я тебе настолько противен, видеть меня не можешь? Сожалею, но выхода у нас с тобой нет — ты должна стать моей женой. Лучше, добровольно, но подойдет и способ с зельем. Видишь, я опять даю тебе выбор. Сейчас мы заедем к целителю, он подлечит твою руку и коленки, а потом отправимся домой. Если бы ты не взбрыкнула — въехала бы в дом хозяйкой, с парадного входа, под поздравления всех слуг. Теперь же попадёшь порталом прямо в твою комнату.

Карета дернулась и остановилась.

Больше не рассуждая, мужчина подхватил девушку на руки и покинул средство передвижения.

Целитель, ещё не старый мужчина, поцокал языком, рассматривая повреждения, что-то пошептал, подержал её руку — порез затянулся. С коленками было то же самое — посмотрел, пошептал, легко коснулся — и всё зажило.

— Ваша светлость, — обратился целитель к магистру. — Физические повреждения я залечил, но у миледи состояние на грани нервного срыва. Я бы порекомендовал вам напоить её вот этим отваром, накормить и предоставить покой, минимум, на сутки. Завтра я навещу миледи.

Магистр снова подхватил невесту на руки и вместе с ней шагнул в марево портала, чтобы выйти уже в замке.

Аэлина приоткрыла глаза — куда это он её принёс?

Мужчина прошел по комнате и посадил девушку на что-то мягкое.

Миг, и ей вернулась способность говорить и двигаться.

Лина чувствовала, как иголочки впиваются в её руки и ноги — оказывается, у неё всё затекло, пока маг таскал её в виде тюка.

Поморщилась — ощущения не из приятных, хорошо, что они скоро пройдут, надо немного потерпеть.

— Ни одного упрёка? — удивился магистр. — И не кинешь в меня вон ту подушку?

Лина посмотрела на замершего рядом мужчину, и поняла, что не хочет ничего говорить.

Выключил её, как надоевшую вещь, а теперь — включил и ждет реакции?

Девушка опустила глаза.

— Надеюсь, ты молчишь, потому что тебе стыдно за свой поступок, — продолжал вещать маг. — Что ж, подумать в тишине тебе будет полезно. Через полчаса принесут поесть и отвар, который ты выпьешь до капли. Отдыхай до завтра, а утром — поговорим.

Когда мужчина ушел, и иголочки перестали выкручивать конечности, Лина встала, потянулась и с сожалением посмотрела на платье. Оно такое красивое! Было утром…

Маг не сказал, во что ей переодеться, не ходить же в свадебном наряде до завтра? Надо осмотреться.

Оказалось, осматривать, особенно, нечего — одна небольшая комната. Лина поискала дверь в купальню и уборную и удивилась, не обнаружив ни того, ни другого.

Обстановка аскетичная — шкаф, стул, стол и кровать. На окне что-то вроде занавески, у кровати намек на коврик. Девушка подошла к кровати, потрогала покрывало, отвернула, посмотрела, что под ним. Матрас, похоже, набитый шерстью, простыня, чистая, но не новая, шерстяное одеяло и одна подушка. По ощущениям — как и матрас, набитая шерстью. Главное, что всё чистое и теплое.

Камина в комнате Лина не обнаружила и переживала, что к утру комната выстудится, и она замерзнет.

В шкафу висели два простых платья, лежали две сорочки, две пары простых чулок, длинная рубашка для ночного сна и пара панталон. Как и постель — чистые, но не новые. Лина присмотрелась — нет, панталоны и сорочки, включая ночную рубашку, были новые.

Интересно, когда это Его светлость успел всё приготовить? Он же не знал заранее, что невеста откажется быть женой, и ему придется вносить коррективы в размещение и удобства? Или — Лина похолодела — жених изначально планировал её запереть здесь? Тогда да, он успел бы всё приготовить.

Аэлина еще раз оббежала взглядом комнату и пригорюнилась.

Не то, чтобы она мечтала о роскошной обстановке, просто, организм напомнил, что неплохо бы посетить уборную. Или — отсутствие элементарных удобств — одно из её наказаний?

Ладно, ей не пять лет, какое-то время она потерпит.

Лина достала из шкафа чистую одежду и растерялась — как же ей дотянуться до шнуровки на спине?

Покрутившись так и этак, девушка рассердилась и сразу почувствовала, как по комнате пронёсся ветерок.

У неё же есть магия! Правда, она понятия не имеет, что с ней делать, но попробовать-то можно?

Лина попыталась сосредоточиться и вызвать ветер.

Ничего не получилось.

Тогда она представила, как выглядит шнуровка сзади её платья и попыталась мысленно её распустить.

Никаких изменений.

Попыхтев еще некоторое время, она выдохлась и присела на стул, размышляя, что пока дар ей не принёс ничего, кроме огорчения.

Вдруг дверь распахнулась, и на пороге оказалась женщина с подносом в руках.

— Чего сидишь, будто королевишна? — сердито бросила она Аэлине. — Делать мне больше нечего, еду всяким таскать. Бери тарелки, чего смотришь?

Лина растерялась, но быстро опомнилась, подошла к сердитой тетке, забрала поднос и поставила его на стол.

— Велено проследить, чтобы всё съела и выпила, — буркнула женщина. — У меня и без тебя дел полно, быстро ешь!

Лина не стала ни спорить, ни возражать, тем более, есть хотелось.

Еда была простая, но свежая и горячая — похлебка из фасоли и рагу с зайчатиной.

Пока она споро орудовала ложкой, женщина, неприязненно глядя, продолжала бурчать.

— И чего это хозяину втемяшилось нянчиться с прислугой? Провинилась, так, пусть сидит без еды, скорее дойдет. Ты, как тебя? Слышишь, к тебе обращаюсь?

Аэлина подняла голову.

— Чего ты сделала, что тебя здесь заперли?

Девушка пожала плечами.

— Ты — немая? — ахнула женщина. — Как же тебя угораздило рассердить магистра? Небось, в постель залезть хотела? Наш хозяин не такой, он со служанками не путается.

Тетка придирчиво оглядела наряд Лины.

— И вырядилась! Где такое платье взяла? Ох, ты ж, — потрогала она материю. — Украла?

Элина выпрямилась, глядя с возмущением.

— Герцог дал?

Девушка кивнула.

— Ох, ты ж! — всплеснула руками женщина, и неожиданно подобрела. — А ты хорошенькая. Жаль, немая, не расспросишь. Ты, ешь, ешь, не тяни время-то!

Лина вернулась к трапезе.

— И ручки у тебя маленькие, работой не изуродованные, — продолжала рассуждать тетка. — Сама миленькая, платье богатое. Кто же ты такая? Слышь, девка, — понизила она голос, — обидел тебя герцог? Не сама в постель полезла — он велел?

Лина подумала — а, что — почти так и было! — и кивнула.

— А ты не схотела?

— Опять кивок.

— Вон оно что, — протянула женщина. — Я Мерата, кухарка на черной кухне. Ты, это, не держи на меня сердца, не со зла я ругалась. Думала, что ты какая-нибудь прошмандовка, а ты — ничего.

Лина неуверенно улыбнулась и, вспомнив о проблеме, показала, что не может дотянуться до шнуровки.

— А, это я мигом! Давай-ка!

Мерата помогла распустить завязки, и платье, наконец-то, можно было снять.

Лина спешно переоделась и вспомнила о второй проблеме.

— Что? Не пойму я… А, в уборную надо?

Лина яростно закивала.

— Здесь нету, что ли? — женщина заозиралась. — Я скажу Сетьену, это дворецкий наш. Прости, вывести тебя не могу без разрешения. Потерпи, хорошо?

Лина вздохнула и кивнула.

— Доела? Вот, отвар ещё.

Куда ей пить, если и так еле терпит?

Девушка отодвинула бокал и выразительно посмотрела на Мерату.

— Да, понимаю. Ну, давай тарелки, сейчас отнесу и найду дворецкого. Отвар, смотри, не пролей, а то и тебя накажут, и меня! Хозяин у нас добрый, но очень не любит, когда ему перечат или не делают, что он велел. Никогда он никого силком в постель себе не укладывал. Видно, всё когда-то случается в первый раз.

Девушка кивнула в очередной раз и чинно села на стул, показывая, что будет ждать.

Мерата скрылась за дверью.

Получается, прислуга герцога не знала, что он должен жениться, и её приняли за провинившуюся служанку? Прелестно, нечего сказать. Впрочем, а на что ты надеялась, когда решила отвергнуть жениха? Герцог ей ясно сказал — или женой, или рабыней.

После еды потянуло в сон, но зов природы все сильнее и сильнее напоминал о себе.

Лина ёрзала на стуле, не сводя глаз с двери.

Куда они все пропали? И о чем думал герцог, позаботившись о чистой одежде для неё и забыв, что в комнате нет выхода в уборную?

Или — это и есть её наказание?

Единый, и зачем только она поела?

***

Стефан сгрузил ношу на кровать и вышел, оставив невесту обдумывать услышанное.

Если в Храме, он был сначала в недоумении, потом — в бешенстве, мечтая собственноручно выпороть дерзкую девчонку, то теперь обдумывал возможность немедленно сбагрить кому-нибудь строптивое приобретение.

В конце концов, как бы редко ни проявлялись одаренные, у него еще есть время, чтобы подобрать другую жену. К чему ему эта головная боль?

Мужчина прошел в кабинет, достал договор передачи прав, бегло просмотрел, хотя он и так прекрасно помнил, что там было написано. Они с отцом девицы заключили сделку, в результате которой герцог стал опекуном Аэлины Деневеро. Согласно договору, он обязуется в течение месяца со дня заключения сделки или сам жениться на девушке, или передать это право другому соискателю.

И третий пункт, на который никто внимания не обращал, поскольку, никогда до него дело не доходило, все девицы покорно блеяли «да» и становились законными жёнами. В конце концов, не на заклание же их тащили, с чего бы им сопротивляться?

А ему попалась неправильная девица, слишком умная или, наоборот, слишком глупая.

Герцог еще раз перечитал третий пункт и мрачно хмыкнул — ну, уж, нет, до этого не дойдет!

«Если до истечения месяца со дня передачи прав, девушка всё еще будет не замужем, она переходит под покровительство императора без какой-либо компенсации опекуну».

Магистр, в раздражении, сдернул шейный платок и отправился в спальню, раздеваясь на ходу.

Ванна поможет успокоить нервы, потом можно будет поесть и подумать, что делать дальше.

Он вспомнил решительно сжатые губы девушки, её глаза, метающие молнии, когда он поднял её юбки и усмехнулся.

Комната, приготовленная для новой служанки, в которую он перенес бунтарку, поможет Аэлине быстрее понять, насколько она была неправа.

Кстати, надо же отдать распоряжения!

Он вызвал Сетьена.

— Ваша светлость, — дворецкий был сама вежливость.

— Сетьен, я занял свободную комнату в крыле слуг, на женской половине. Несколько дней там поживет одна девушка. Еду приносить три раза в день с черной кухни, из комнаты девушку не выпускать.

— Слушаюсь! Но свободная комната там была одна, и завтра утром мы ждем новую прачку, комнату приготовили для неё, — отреагировал дворецкий. — Приказать внести еще одну кровать и поселить их вместе?

— Ни в коем случае! Подселите прачку к кому-нибудь другому, эта девушка должна находиться в одиночестве. Я ещё раз подчеркиваю — ей не разрешено покидать комнату и принимать посетителей.

— Конечно, с прачкой я решу, но невозможно не покидать комнату несколько дней, там же нет ничего, кроме самой комнаты. Девушке нельзя выходить даже для… м-м… водных процедур? Боюсь, несколько дней она не выдержит!

— Да, знаю, что женщины в прошлой жизни были утками, и без воды и дня прожить не могут, — несколько раздраженно оборвал Сетьена герцог. — Ничего, не помоется два-три дня, научится сначала думать, потом делать. Свободен!

Дворецкий помялся, но не решился больше ничего добавить, поклонился и покинул покои.

— Как же она без уборной несколько дней продержится? — бормотал себе под нос мужчина, шагая по коридору. — Видимо, чем-то сильно задела Его светлость, раз он устроил ей такую экзекуцию. Кормить три раза, в уборную не выводить. Ужас! Раньше герцог не был настолько жесток. Впрочем, кто я такой — указывать Его светлости?

Магистр с удовольствием вымылся и переоделся в домашнее. Никуда выезжать он сегодня не собирался, гостей не приглашал.

Однако, гости пришли сами.

— Ваша светлость, внизу герцог Чраттен и маркиз Дени. Что мне им передать?

— Какого? — удивился Стефан. — Они прибыли вместе?

— Нет, сначала маркиз, герцог появился спустя пару минут. Маркиз пришел порталом, герцог приехал в карете, — ответил лакей. — Маркиз уже в холле, герцог еще сидит в экипаже.

— Гхыр знает что! Они же друг друга терпеть не могут! Как же лучше поступить, — задумался Стефан. — Вот, что — маркиза проведите в голубую гостиную, герцога — в лиловую. Подайте им выпить, закусок, передайте маркизу, что я принимаю ванну и спущусь через полчаса, а герцогу — что буду через пять минут.

Пришлось снова переодеваться.

— Чраттен, чем обязан?

— Не буду ходить вокруг да около, — высокий сухощавый маг пожал руку хозяину дома и сразу приступил к делу. — Я хочу перекупить права на Аэлину Деневеро.

— Вот, как? — Стефан поднял брови. — Разве я объявлял, что хочу избавиться от девушки?

— Полагаю, после того демарша, который она вам устроила, вы не пожелаете видеть ее своей женой.

— Вы ошибаетесь.

— Вы оставите ее? — герцог не смог сдержать удивления. — Думаете, она пересмотрит свое отношение? Не боитесь, что в следующий раз вас в Храме ожидает то же самое?

— А вы уверены, что сможете переубедить девушку?

— Конечно! Я знаю, что нравится женщинам и сумею девушку обаять. Потом, с вами у нее связаны не самые приятные воспоминания, а я, как бы, спасу её от тирана, она будет мне благодарна, а скоро и влюблена.

— Тиран — это я? Что ж, могу сказать, что вы поторопились — я не намерен передавать права, Деневеро остается под моей опекой.

— Жаль, — герцог улыбнулся. — Надеюсь, вы не будете с ней грубы? Девушка, которая не побоялась сказать «нет», стоит того, чтобы побороться за её сердце. Если вы передумаете, дайте мне знать, хорошо? Я заплачу вдвое больше, чем кто-либо другой.

Чраттен коротко поклонился и, в сопровождении слуги, направился к выходу.

А Стефан призадумался — почему он отказался перепродать нахалку? Ведь, час назад решил, что избавится от этой головной боли! Казалось бы — вот оно, решение проблемы! А он взял, да отказался!

Магистр тряхнул головой и вспомнил, что его ожидает маркиз Дени.

— Ваша светлость, — остановил Сетьен. — Прибыл милорд Огаст Реневал.

— День открытых дверей, — пробормотал Д*Арси. — Проводи милорда в охотничью гостиную и обеспечь всем, что он пожелает.

Маркиз, удобно устроившись за столом, потягивал вино.

— Рад видеть, Демьен, — поприветствовал маркиза Стефан.

— Ты уже выпроводил эту жердь? Я имею в виду — Чраттена? Видел в окно, как подъехал его экипаж.

— Да, герцог уже ушел.

— Что ему было нужно? Впрочем, я и сам догадываюсь — то же, что и мне. Надеюсь, ты не согласился на его предложение?

— Какое предложение? — Стефан напрягся — неужели, Демьен тоже по душу его подопечной?

— Стеф, уступи мне девочку!

— ???!!

— Ты что, уверен, что за месяц сумеешь изменить её мнение о перспективе брака с тобой?

— Девушка остается в моем доме, — сухо ответил герцог. — Не понимаю, с чего вы взяли, что я собираюсь от неё избавляться? Аристократка, пусть и из разорившегося рода, воздушница, дар сильный — почему я должен её кому-то уступать?

— Но она тебе отказала в Храме! Второй раз это сделать ей будет проще.

— Почему?

— Ты прости, конечно, но с женщинами ты не умеешь обращаться. За ними ухаживать надо и баловать, а ты с чего начал? Наверняка, накинулся на бедняжку с угрозами.

— Я не угрожал! Но немного сгустил краски, чтобы она не вообразила, что я у неё в подчинении.

- Угу, оно и видно — «немного сгустил». Не удивительно, что она решила — терять ей нечего, хуже, чем ты пообещал, уже не будет. Из девочки получится отличная жена, если правильно за неё взяться. Ладно, я подожду три недели, потом напомню о своем предложении. Хоть, деньги вернешь, раз уж с женой не вышло.

Маркиз допил вино, поднялся, хлопнул магистра по плечу и вышел.

М-да, проблем с передачей прав на Деневеро у него, похоже, не будет. Впору, аукцион открывать. Но почему все решили, что он отступится? Вот еще — Д*Арси не привыкли идти на попятный! Да, он перегнул, да, девчонка чувствительно ему отомстила, но у него впереди четыре недели! Уж, как-нибудь, он сумеет с ней поладить. Вот, посидит три дня в одиночестве, подумает и, наверняка, станет шелковой без всяких с его стороны усилий!

— Тим, подавайте обед в охотничью гостиную! — приказал он лакею.

Огаст встретил друга внимательным взглядом.

— Куда ты её поместил?

— В комнату для прислуги, — беспечно ответил герцог. — Проголодался — жуть. И голова трещит.

— Думаешь, пребывание в комнате прислуги исправит мнение девушки о тебе в лучшую сторону? — покачал головой Реневал.

— Ничего. Посидит, подумает, — отмахнулся Стефан. — Я её ещё припугнул, мол, добровольно не согласишься, напою зельем, и ты, всё равно, скажешь «да».

— И она поверила?

— Надеюсь.

— Скажи, Стефан, ты, когда к лошади подходишь, чтобы на нее сесть, сначала её хлыстом стегнешь или за повод дернешь?

— Зачем??

— Чтобы она не посмела тебя сбросить и стояла смирно.

— Ты что? После такого конь к себе не подпустит! Надо сахарок предложить и шею почесать. К чему ты такие вопросы задаешь, сам не знаешь, что ли? Или ты хочешь сказать, что я к невесте отношусь хуже, чем к лошади?

— Ты сам это сказал, не я, — поднял руки Огаст. — Ты же нормальный, отчего такое предвзятое отношение именно к этой девушке?

— Да её отец сказал, что девушка может проявить строптивость, и я сам должен с ней договориться. У неё, оказывается, есть сердечная привязанность, сам понимаешь, что в таком случае она замуж за меня добровольно не захочет. Я и решил припугнуть, чтобы она ничего не выкинула, и перестарался. Кто же знал, что она всё воспримет слишком буквально? — поморщился магистр.

- Да, уж, плохая была идея, — согласился Огаст. — Девушка и так напугана, а тут ещё ты с угрозами. Если в угол загнать безобидную мышку или, там, воробушка, они начнут кусаться и царапаться, защищая жизнь. Так и твоя невеста — решила, что раз ты так с ней до свадьбы, то после будет ещё хуже. И что ты думаешь делать дальше?

- Запер её дня на три. Нет, там тепло и сухо, кормить будут, правда, с черной кухни, но у меня люди хорошо питаются, не экономлю. Выходить из комнаты запретил. Она посидит и подумает, и мне, похоже, тоже надо все обдумать.

— Повторю — после заточения она лучше к тебе относиться не станет. Может быть, пойдешь к ней, объяснишь всё, поговоришь по-хорошему?

— Если я сейчас так сделаю, она решит, что мной можно манипулировать, — вздохнул Стефан. — Придется выдержать характер, сказал — три дня взаперти, значит — три дня взаперти. А там, видно будет.

Мужчины приступили к обеду и больше к теме невесты не возвращались.

Сетьен выслушал Мерату и задумался.

Вполне естественно, что девушка хочет в уборную, но герцог запретил выпускать её из комнаты, а туалет находится в конце коридора, рядом с общей для служанок купальней.

Допустим, до утра она, как-нибудь, дотерпит, а утром герцог сжалится и выпустит её?

Как назло именно сейчас дворецкий ощутил позыв и поморщился — и вот это бедняжке терпеть несколько часов? Нет, так не годится! Милорд не разрешил выпускать девушку из комнаты, но принести ей ночной горшок или ведро он не запрещал.

Мерата понятливо закивала и унеслась.

Чтобы время летело быстрее, и чтобы отвлечься от нужд организма, Лина принялась еще раз обследовать комнату.

Окно выходило на задний двор, в него был виден кусочек конюшни и какие-то постройки.

Кровать оказалась крепко привинчена к полу, стол же и шкаф можно было переставить.

Лина и сама не знала, зачем она полезла осматривать стенку за шкафом, но, кое-как подвинув мебель, порадовавшись, что он был не из дуба, она обнаружила, что в этом месте раньше находилась дверь. Вернее, она и сейчас была, только запертая на замок. Девушка несколько раз дернула его, толкнула дверь — щеколда сидела неплотно, дверь подавалась, но замок не открывался, и гвозди, держащие щеколду, из дерева не выскакивали. Аэлина вздохнула, придвинула шкаф почти на место и села на тот же стул.

Тут вернулась Мерата с ведром в руке и Лина еле удержалась, чтобы не спросить, что это такое.

— Это тебе, писай в него, — объяснила кухарка. — Не разрешил хозяин тебя выпускать, хоть лопни. Но про ведро он не говорил, значит, можно. Ты сходи, я в коридоре подожду, постучи — заберу, чтоб ты не нюхала. Не моё, конечно, дело, но ты, девка, повинись перед Его светлостью! Завтра как придет, ты сразу на коленки бухайся, за ноги хватайся и реви в три ручья! Говорят, герцог женских слёз не переносит, сразу простит! Поняла?

Лина кивнула, мечтая, чтобы говорливая кухарка скорее оставила её одну.

Наконец, можно было воспользоваться посудиной.

Неудобно, стыдно, но, Единый, какое облегчение!

Смущаясь, Лина смотрела, как кухарка уносит ведро и чувствовала, как новая волна злости поднимается из глубины души. Она ему не кукла, не вещь и не рабыня! Правильно про магов говорят — жестокие они, бездушные и злые.

И внезапно её озарило — надо бежать, но бежать — с умом, чтобы герцог её не смог найти. Одинокой женщине не спрятаться и не выжить, тем более, магистр всё перевернет, под каждый куст заглянет, но она знает одно место, где он, точно, искать не будет. Осталось придумать, как покинуть эту комнату.

Утром Его светлость встал ни свет, ни заря, с решением немедленно навестить пленницу. Наверняка, она весь день проплакала, да и ночь, вряд ли, нормально спала. А целитель говорил, что девушка, и так находится на грани нервного срыва, ей требуется покой и бережное обращение. Кстати, сегодня целитель должен навестить Аэлину, проверить её здоровье.

Нет, идея засунуть невесту в комнату прислуги была не лучшей, он сейчас же пойдет и… и вызволит её!

Герцог спешно оделся, приказал приготовить обильный и вкусный завтрак, подать его через час.

Конечно, девушка первым делом потребует ванну, но он надеется, что часа ей хватит.

Миг — и он перенесся в знакомую комнату. Темно, тихо. Спит?

Маг осторожно подошел к кровати и наклонился — постель была пуста.

Мужчина крутанулся, осматривая помещение — тихо и темно.

Зажег светлячок и внимательно все оглядел еще раз — светло, тихо, пусто.

Так, смотрим заново — на кровати — нет. Под кроватью… нет. В шкафу… нет. И, где она? А, наверное, в уборной!

Маг поискал глазами дверь и, не найдя, нахмурился.

Не только девушка пропала из запертой комнаты, но и дверь в уборную? Что за бред?

Стукнула дверь и маг уставился на вошедшую.

— Ты кто?

— Ой! — испугалась женщина. — Ваша светлость, я Мерата, вторая кухарка на черной кухне. Я девушке ведро принесла.

— Ведро? Зачем?

— Ну, как же, утро, она захочет в уборную, а выводить из комнаты её вы не разрешили, — кухарка поискала пленницу, не нашла и улыбнулась. — Простили уже? Я так рада! Доброго вам дня, Ваша светлость, я тогда побегу на кухню, раз тут больше не нужна.

Медленно магистр опустился на кровать.

Итак, он запер невесту в комнате для прислуги, даже не проверив, есть ли в ней уборная. Грах, Сетьен же пытался ему сказать… Привык, что при каждых покоях обязательно есть туалет, даже в голову не пришло, что у слуг может быть иначе.

Не проверил, а должен был!

Но он же не планировал селить ее здесь! Вчера вспылил, а кто бы на его месте не вспылил? Открыл портал в свободную комнату в крыле прислуги и оставил девушку здесь. Сегодня решил, что погорячился, пришел, а Аэлины и след простыл. Кто-то выпустил? Кто? Ключ он отдал Сетьену, а тот — кухарке. Судя по всему, кухарка ничего не знает, иначе, зачем бы ей тащить сюда ведро?

Куда же подевалась его подопечная? И, главное, каким образом покинула комнату?

Мужчина вытер враз вспотевший лоб и еще раз окинул взглядом небольшое помещение. Окно!

Да, одна створка была приоткрыта, а здесь не настолько высоко, чтобы девушка побоялась прыгнуть.

Стефан свесился вниз — что-то виднелось прямо под окном.

Недолго думая, он распахнул створку и приземлился на холодную землю и поднял обрывок кружева со свадебного платья.

Грах, она на самом деле убежала! Вот же, дурочка!

Герцог выпрямился, сжимая кулаки.

Ночью, без теплой одежды, в незнакомом месте! Единый, где же ее теперь искать? И, главное, искать так, чтобы не поднять на уши половину округи. Нельзя, чтобы всть о побеге подопечной достигла ушей императора, а он об этом узнает непременно, стоит только информации просочиться за пределы его замка. Народу работает и служит здесь много, кто-нибудь обязательно проболтается, поэтому ему придется искать невесту своими силами, не привлекая слуг и друзей.

Доигрался, довоспитывался! Молись, чтобы она нашлась живой!

Герцог вернулся в замок, отмахнулся от слуги, спрашивающего, не пора ли подавать завтрак, переоделся в теплую и неприметную одежду, и отправился на розыски.