Без чувств

Глава 9.

Вот так, распланируешь свою жизнь, а Единый посмотрит, усмехнется и одним движением руки перемешает все планы. Переставит местами, что-то выкинет, что-то изменит — и от первоначальной задумки ничего не останется.

После разговора с Огастом Стефан пребывал в растрёпанных чувствах. В клочья растрёпанных.

Он верил другу, ни на минуту не усомнился в его помощи и лояльности, а оказалось, что тот плёл за спиной свою интригу! Нет, основная цель — помочь Стефану исправить сложившуюся ситуацию, только она у мага была не единственная.

— Огаст, ты ничего мне не хочешь рассказать? — прямо от дверей покоев, куда поселил Аэлину, магистр перенёсся к другу, оказавшись в императорском замке.

Огаст уже лёг и некоторое время сонно хлопал глазами, пытаясь понять, что происходит.

— Стефан? Как ты здесь очутился, ведь, Его величество запретил тебе появляться в замке, пока здесь твоя подопечная.

— А моей подопечной здесь нет, она вернулась домой, — парировал герцог, пристально наблюдая за реакцией мага. — Не подскажешь, кто ей смог помочь?

— Стефан, это не то, что ты думаешь!

— Возможно. А что я, по-твоему, думаю?

— Где Деневеро?

— В своих покоях в моём замке.

— Хорошо, — Огаст сел на кровати, свесил ноги и принялся нашаривать ими обувь. — Как ты её узнал?

— Амулет иллюзии сорвал, — скривился магистр. — Надеюсь услышать объяснение всему, но здесь, даже с пологом беседовать не очень удобно, поэтому я приглашаю тебя к себе.

Герцог ухватил мага за руку, миг — и оба вывалились на пол в спальне замка Д*Арси.

— Постой, как — сорвал амулет? Ты, что — приставал к горничной? — не успев опомниться от переноса, вытаращил глаза Реневал. — Ты что-то сделал Аэлине? Стефан, как ты мог??

— Да, я приставал к горничной, потому что у меня от нее крышу снесло. А потом эта горничная снесла меня воздушной волной и приложила об стенку. Удивительный факт, правда? Горничная с даром! Естественно, я пожелал познакомиться с ней поближе и сделал ещё более удивительное открытие.

— Постой, а в замок и из замка ты как перенёсся? Там же магия блокировки, там чужие порталы не работают.

— Ты забыл о степени нашего родства с Его величеством, — возразил магистр. — Я могу попасть порталом в любую комнату замка, исключая спальню Их Высочеств и личные покои императрицы. Не уводи разговор в сторону.

— Что ты хочешь услышать?

— Каким образом моя горничная, по твоим словам — немая племянница кого-то с кухни, оказалась моей сбежавшей собственностью? Она только приняла облик горничной или ты, на самом деле, спрятал её у меня под носом, заставив выполнять все обязанности горничной?

— Второе, Стеф.

— Грах, Огаст, ты в своём уме? Девицу благородного происхождения — в горничные? Озвучь причины, побудившие тебя так поступить со мной и девушкой.

— Эти причины лежат на поверхности, Стефан. Вспомни, как ты обошелся с подопечной, запугал её так, что она решилась бежать. Я узнал девушку случайно и был поражён, что она прячется на кухне, выполняя там черную работу. Мне стало понятно, что она готова на всё, лишь бы не становиться твоей женой, а, так как девочке никто ничего толком не объяснил, то можно было ожидать что угодно.

— В каком смысле?

— Например, ты находишь её и под влиянием эмоций поступаешь недостойно, а она от отчаянья, решает наложить на себя руки. Или выкидывает тебя в окно и от ужаса, прыгает следом.

— Огаст, ты забываешься, я — аристократ, а не разбойник с большой дороги, — возмутился Стефан. — Максимально, на что я был способен — накричать и ещё раз запереть, подойдя к выбору комнаты более внимательно. И, конечно же, за девушкой был бы установлен строгий надзор.

— Ты — не разбойник, признаю, — склонил голову маг, — но умудрился так вести себя с девочкой, что её трясет от одного твоего имени, а от мысли стать твоей женой она теряет сознание. Что мне было делать, подумай сам? Рассказать тебе, где прячется твоя пропажа, и смотреть, как ты уничтожаешь последнюю возможность договориться? Я решил поступить иначе: помог девочке сменить работу на менее тяжелую и, заодно, прикрепил её к тебе, в надежде, что притяжение сделает своё дело. Потом, я подозревал, что рано или поздно тебе придет в голову идея обратиться к поисковикам, но если девушка будет всё время поблизости от своего полумужа, то заклинание поиска будет сбоить и не сможет привести к ней напрямую, только с погрешностью в несколько десятков метров. В общем, как видишь, цели у меня были самые благородные.

— Ну, допустим. Но ты понимаешь, что я думал, когда начал испытывать влечение к прислуге? А пятая дочь служителя — это зачем?

— Я надеялся, когда ты поймешь, что жить без горничной не можешь, то известие о ее настоящем имени тебя только обрадует. А привязка и романтические чувства, которые ты будешь к тому времени испытывать, не позволят поступить с Аэлиной неблагородно, — маг вздохнул. — Пятую дочь пришлось спешно придумать, чтобы ты не узнал Деневеро раньше времени. Кто знал, что Его величество решит лично с ней познакомиться?

— И, что мы теперь скажем императору?

— Ничего, — пожал плечами Огаст. — Твоя подопечная приезжала к Его величеству под своим именем и внешностью, тут всё честно.

— Что это за «полумуж»? Как долго ты собирался водить меня за нос? Огаст, неужели, я произвожу впечатление настолько неуравновешенного, что от меня надо прятать девушку? Я же переживал, искал, чуть не выгорел!

- Ритуал не завершён. Ты не свободен, но и не муж, не знаю, как иначе назвать состояние, в котором ты очутился. На тот момент, когда ты переживал, искал и чуть не выгорел, я и сам не знал, где беглянка, — ответил маг. — Мы оба видели служанку у стены замка, когда ты пробовал нового коня, но я её узнал, а ты — нет. Может быть потому, что мне она понравилась, а ты отнёсся к девушке равнодушно?

— Ты еще и глаз на мою невесту положил? — начал закипать Стефан. — Огаст, я не узнаю тебя!

— Положил, и сразу об этом тебе сказал, — ответил маг, — когда мы в Храме были, вспомни. Но не воспользовался случаем, не стал склонять беглянку в свою сторону. Я для неё — помощь и поддержка, не больше.

— Помогал ей, а не мне!

— Дурак ты, Стеф, если не видишь очевидного: я помогал, в первую очередь, тебе! Хотел, чтобы ты не наломал еще больше дров, надеялся, что незавершенный ритуал вынудит тебя обратить на девушку внимание, и ты привяжешься к ней, пусть и под иллюзией горничной. Тянет-то тебя не к иллюзии, а к Аэлине, потом было бы проще.

— О себе и не думал? — герцог, сжимая кулаки, надвигался на мага.

— Думал, — честно ответил Огаст. — Она мне нравится, никогда не скрывал этого. Умная, даже удивительно, какая умная для женщины, тем более, такой молоденькой. Красивая. Решительная и храбрая. Целеустремлённая и упорная. Если ты пожелаешь, то поймешь — такая женщина может стать настоящей подругой, поддержкой и помощницей своего мужа. Такой можно доверить воспитание детей, вообще — доверять. Она — не предаст, не изменит, не станет изводить капризами. Но только того, кого будет любить.

— Сказки рассказываешь, — фыркнул герцог. — Где ты видел таких женщин? У них у всех одно на уме — мечты о богатом слепоглухонемом муже-паралитике, который отпишет ей все деньги, и не будет возражать против любовников.

— Нет, Стеф, ты не прав. И твоя Аэлина — не глупая пустышка. В такую, как она, можно влюбиться. Можно полюбить всей душой и получить взаимность.

— Не думал, что ты читаешь дамские романы, — хмыкнул герцог. — Понятно, отчего у тебя мозги набекрень.

— Но тебя же тянет к Аэлине!

— Тянет, но это реакция тела. Ему хочется отыметь эту девчонку, и оно сразу успокоится, как только получит желаемое, будто ты не знаешь!

— То есть, ты не хочешь дать вам с Деневеро ни малейшего шанса на нормальную жизнь?

— О чем ты? — нахмурился магистр. — Как мой отец жил, так и я собираюсь. Лучше объясни, зачем научил девчонку пользоваться даром? Сделал ей плохую услугу — так бы она потеряла магию, и сама не знала, чего лишилась. Теперь же попробовала и может не пожелать с ней расставаться. И меня в очередной раз подставил.

— Не понимаю, — вскинул голову Реневал. — Я ничему её не учил! Даже разговоров о магии не было.

— Ты меня за дурака держишь? Аэлина применяет свою силу, причем, успешно и по делу. Кто её этому мог научить, кроме тебя? Не на людской же кухне или в прачечной она могла набраться знаний! Как мне теперь заставить её произнести ритуальные слова?

— Я не учил Аэлину пользоваться даром! — Огаст твердо посмотрел в глаза герцогу. — Ты прав — она ни у кого не могла учиться, всё время была или под моим присмотром, или среди неодарённых. В библиотеку она, точно не заходила, не до этого ей было. Ты не особенно бережёшь чужой труд, твоя горничная по десять раз за день наводила порядок. Значит, она научилась сама.

— Думай, что говоришь! Женщина сама научилась пользоваться даром?! Мне кажется, ты бредишь.

- Я её не учил, ты — тоже. Больше некому, а она, как ты говоришь, умеет пользоваться силой. Говорю же, ты сильно недооцениваешь эту девушку.

— Зато ты, как я вижу — оценил.

— Оценил и если ты, Стеф, упустишь девочку, если она уйдет из-под твоего опекунства, я сам попробую счастья.

— ЧТО??!!

— Император наверняка отберёт несколько преданных ему молодых магов и позволит им ухаживать за Аэлиной. Разумеется, под своим присмотром. Она уже мне доверяет, я не кричал на неё, не угрожал. Я — единственный, не считая черной кухарки, кто принял в ней участие, помог и пожалел, — Огаст выдержал прямой взгляд герцога, мечущий молнии. — Если у меня будет шанс — я его не упущу.

— Ты! Предатель!

Удар был резкий и неожиданный, но Огаст мгновенно ответил.

Пару минут мужчины, маги, аристократы обменивались тычками и проклятиями, будто повздорившие конюхи, сопровождая удары соответствующими выражениями.

— Ты мне — не друг! — рявкнул Стефан, шлепая разбитыми губами. — Воспользовался моей оплошностью!

— А ты мне — друг, — Огаст прижимал к носу окровавленный платок. — Не был бы другом — сразу бы отвёл девочку к Его величеству и выпросил её себе. А на закуску поведал бы, как ты с ней обращался. Сам знаешь, Его величество счастлив в браке, его отношения с Её величеством диаметрально противоположны тем, какие ты наметил для своей семейной жизни. Когда ты остынешь и подумаешь, то поймешь, что я поступил правильно и действовал в твоих интересах.

— Поэтому спрятал девчонку, научил её обманывать, заплатил поисковикам и водил меня за нос? Всё — для моей пользы? Верю! Вот, прямо верю-верю! Предатель!

— Стеф…

— Ваша светлость! — оборвал его герцог. — Потрудитесь, граф, обращаться согласно этикету.

— Ваша светлость, если бы поисковики нашли девушку до того, как вы к ней привязались, ничего бы не получилось. Я надеялся, что за две-три недели, вы, Ваша светлость, влюбитесь и перестанете вести себя с девушкой, как осёл!

— Кто, осёл, я?? А ты — предатель!

Тык.

Блям.

Плюх.

Шмяк.

Бряк.

— Грах! Больно же!

— Мне тоже, Ваша светлость.

— Как мы теперь покажемся ей на глаза? А слуги? Сейчас ночь, но скоро надо отправлять девушку в замок, да и тебе, граф, надо туда вернуться. У меня губа кровит, а у тебя заменитель светляка под глазом зреет.

— У вашей подопечной была отличная мазь, залечивающая синяки за несколько часов. Кстати, вы правильно заметили — скоро рассвет, надо будить Деневеро. Нам с ней пора возвращаться. Если Его величество узнает…

— Да, так рисковать мы не можем, — герцог потёр скулу, покосился на содранные костяшки пальцев и мрачно добавил. — Но я не забыл, не простил. Мы еще обязательно поговорим.

Пока вероломный друг вместе с не менее вероломной подопечной наслаждались завтраком и беседой в императорском замке, Стефан разрабатывал стратегию завоевания девушки.

Жаль, что он не подумал об этом раньше, но откуда ему было знать, что Аэлина окажется настолько непохожей на других?

— Мервил, — обратился он к третьему секретарю, отвечающему за связи и контакты с неодаренным населением, — найдите и принесите мне пять-шесть женских романов.

— Женских романов? — вытаращил глаза мужчина. — Могу я уточнить — каких именно?

— А они, что, ещё и разные бывают? — герцог скривился, как будто отведал плод кисляницы.

— Разумеется, милорд. Есть романы о несчастной любви. Есть — про подвиги. Про опасности, подстерегающие влюбленных. Про обычную жизнь. Про любовь возвышенную и преодолевающую трудности. Книги про бедную неодаренную, которую полюбил маг, истории одаренной, которая влюбилась в бездаря.

— Стоп, — прервал поток красноречия магистр. — Откуда ты так много знаешь про женские романы?

— Милорд, — улыбнулся мужчина, — у меня жена и две дочери.

— Сочувствую, — отреагировал Стефан. — Наверное, ты мечтаешь о сыне?

— Сын у меня тоже есть. Первенец, — расплылся в улыбке секретарь. — А девочки — это что-то особенное. Простите, милорд, вам не понять, какое счастье иметь дочерей! Конечно, мальчик — продолжатель фамилии, родительского дела, наследник, опора в старости. Но девочки — это забота и нежность, любовь и ласка.

— Да? — скептически выгнул бровь герцог. — Единый избавил магов от столь хлопотного потомства. Твои дочери — одарённые?

— Старшей уже восемнадцать, дар у нее не обнаружился, — ответил Мервил. — А младшая еще не доросла, но я надеюсь, что эта участь и её минует. Девочки доставляют хлопот куда меньше, чем мальчики. Я очень люблю всех своих детей, но наши девочки — это сердце семьи.

- У магов не бывает дочерей, поэтому меня мало интересует, что они такое, — отрезал Стефан. — Но твои слова удивляют — ты не хочешь породниться с магом? Почему? Это же почетно, да и деньги приносит.

— Я люблю своих девочек, — просто ответил секретарь, — поэтому желаю им добра и счастья. На жизнь я зарабатываю своим трудом, а не торговлей детьми.

— Разве брак с магом — несчастье и зло?

— Не всегда, — уклончиво ответил мужчина, — но нередко. Так, какие романы вам требуются?

— Принеси те, где мужчина добивается расположения девушки. Не делай такие глаза — речь об ухаживании. Мужчина — маг или не маг, это неважно — старается привлечь внимание девушки и завоевать её благосклонность. И постарайтесь взять именно те, которые у девушек особенно популярны, думаю, дочери подскажут.

— Хорошо, — поклонился секретарь и вышел с несколько обескураженным видом.

Примерно через час книги были принесены, и Стефан с отвращением принялся их изучать.

Единый, это было невыносимо!

Оказывается, чтобы снискать благосклонность девчонки, мужчина должен наизнанку вывернуться!

Дарить подарки, цветы, всё время восхищаться девушкой, рассыпаться перед ней в любезностях. И, упаси, Единый! — не спорить, ни на чем не настаивать! Причем, положительный результат никто не гарантировал! Девушка могла принять ухаживания и согласиться стать женой, а могла и отвергнуть! И за это её нельзя ни наказать, ни отругать, ни лишить сладкого и прогулок. А одна книга, вообще, повергла герцога в шок — в ней описывалась страна, где женщины сами выбирали себе мужей. Мужчины же не имели ни права голоса, не могли владеть собственностью и должны были во всем зависеть от расположения и пожеланий женщины. Стефан, начав читать, удивился, зачем Мервил принес её, но потом обнаружил, что полкниги занимают описания, как мужчина добивается расположения своей госпожи. Кое-какие интересные идеи герцог взял на заметку.

Нет, жизнь у бездарных мужчин не в пример сложнее! Лично ему ни разу не пришлось никого уговаривать и упрашивать — одно его слово, и любая женщина бежала к кровати, задирая юбки. Потом он отдаривал временную любовницу каким-нибудь украшением или прямо давал деньги, и все были счастливы. Угораздило же его встретить такую неправильную девушку!

Но отступиться и мысли не возникало. То ли так действовал незавершенный ритуал, то ли по другой причине, но Стефан чувствовал, что не сможет отказаться от этой занозы. Что мечтает стиснуть её в объятиях и, наконец, сделать своей.

А потом он посмотрит. Если девушка смирится и покорится, он, возможно, оставит её при себе. Конечно, если по-прежнему будет испытывать к ней влечение. Нет, значит, отправит её в Западный замок, приставит верных людей и будет время от времени наведываться, чтобы зачать наследника.

При мысли, что Аэлина будет далеко, в душе что-то натянулось и жалобно тренькнуло, отзываясь сожалением и протестом.

Герцог сердито выругался — с незапланированной привязкой надо что-то делать, иначе он скоро станет рабом этой девчонки! Ему надо поскорее уложить её в постель!

Хотя он и утверждал, что наличие девственности его не интересует, магистр лукавил, стараясь донести до девчонки, что задуманная ею пакость бессмысленна.

На самом деле, только при первом контакте возможно забрать у девицы её магию. Не всю, но большую её часть.

Он принес все клятвы в Храме, поэтому уже связан с Аэлиной. Если ему удастся уговорить её на близость, он может ополовинить дар девушки, прирастив собственную силу. Для этого ей надо, всего лишь, захотеть его и в нужный момент сказать «да». А потом Аэлине уже некуда деваться будет — подтвердит согласие и в Храме. Женщине дар ни к чему, её удел — рожать сыновей и не доставлять мужчине хлопот, а ему увеличившаяся сила пригодится. Раз уж он потратил на девчонку целое состояние, должен же он хоть что-то вернуть? Да, она родит ему детей, но всякое бывает. Вдруг, только одного? Или вообще — не забеременеет? Так, хоть дар будет у него, тем более, раз Аэлина научилась пользоваться магией, оставлять ей силу небезопасно. Что это за семейная жизнь, если жена может сбить мужа с ног, стоит ей что-то в его поведении не понравиться? Даже если девушка больше ничему не научится, неприятности она уже способна доставить.

План отличный, другое дело, как уговорить строптивицу разделить с ним постель и добровольно отдать ему дар?

Герцог потер переносицу и захлопнул очередную книгу.

Ну и гадость же читают женщины!

Не удивительно, что после подобного чтива в головах у девиц всё вперемешку! Надо бы заняться авторами этих романов. Чему такие книги учат? Вместо того чтобы прививать женщинам почтение и уважение к мужу, учить их послушанию и смирению, книги пропагандируют чуть ли не равноправие. И вкладывают в женские головы глупые и вредные мечты о какой-то любви.

Контур замка пошел рябью, сигнализируя, что кто-то переместился порталом.

Магистр отпустил магию и через пару секунд убедился — вернулись Огаст и Аэлина. Что ж, графу пора восвояси, а он попробует ухаживать, впечатлять и приручать.

— Миледи, как прошел завтрак у Его величества? — герцог переместился и сходу взял инициативу в свои руки, намеренно игнорируя Огаста.

— Спасибо, хорошо, — ответила девушка.

Герцог заметил, что граф все еще держит её за руку и почувствовал, как наливается злостью.

— Отлично! Миледи, думаю, вам надо вернуться к себе, отдохнуть и переодеться. В полдень у нас назначена прогулка.

— Прогулка? — заинтересовалась Аэлина. — Куда?

— А куда бы вы хотели? — обращаться на «ты» герцог больше не пытался.

— Если честно, то погода сейчас такая, что из теплого дома и носа высовывать не хочется, — поёжилась Аэлина, глядя в окно на кружащиеся снежные хлопья.

— Мы можем воспользоваться порталом, — объяснил герцог. — И попасть в совсем другие земли, где тепло и никогда не бывает зимы.

— Да? — глаза девушки распахнулись еще шире. — Правда? Куда вы хотите меня перенести?

— Например, в Андастан, — довольный ее интересом продолжал герцог.

— Ваша светлость, — вмешался Огаст. — Позволю себе напомнить, что по андастанским законам любую незамужнюю женщину может потребовать себе любой мужчина, которому она приглянулась. Поэтому все незамужние андастанские женщины никогда не покидают стен своего дома и огороженной части двора, а по городу передвигаются, если в этом возникнет необходимость, в наглухо закрытом паланкине под охраной нескольких мужчин. Уверяю, из паланкина миледи ничего не увидит, позволить ей отдернуть занавески — почти наверняка потерять её.

— Тебя никто не спрашивает, — прорычал герцог. — Доставил, и можешь быть свободен!

— Не хочу, чтобы из-за непродуманной попытки произвести впечатление вы, Ваша светлость, подвергали миледи опасности, — парировал Огаст.

— Ты хочешь сказать, что я не способен защитить свою женщину? — ощетинился магистр.

— Нет, не хочу, — спокойно ответил граф. — Я просто напомнил об обычаях Андастана.

— Благодарю, — если бы голосом можно было убить, Огаст уже лежал бы бездыханным. — Я прослежу, чтобы с моей девушкой ничего не случилось. Полагаю, граф, вас очень ждут дома.

Огаст вздохнул, поклонился Аэлине, коротко кивнул герцогу и исчез в портале.

— Знаете, милорд, — произнесла девушка. — Пожалуй, я слишком устала для прогулок. Его величество был мил, и завтрак прошел замечательно, но находиться в обществе венценосных особ и придворных — само по себе, серьезное испытание. Думаю, мне лучше сегодня никуда не выезжать.

Увидеть другие страны хотелось и очень, но рисковать желания не было.

Итак, ей ясно — герцог решил реабилитироваться, поэтому постарается засыпать её подарками и всякими любезностями. Что ж, это лучше, чем угрозы и приказы, по крайней мере, три недели пройдут приятно.

Аэлина подняла глаза на мужчину — герцог пожирал её взглядом, но не пытался хватать за руки или как-то проявлять своё нетерпение.

— Хорошо, — отступил он. — Я провожу вас в ваши покои.

— Не нужно, вот же дверь, — девушка указала на вход в двух шагах от неё. — Благодарю за гостеприимство.

Стефан смотрел вслед, пока строптивица не скрылась.

Получившие строгий наказ слуги будут из кожи вон лезть, стараясь угодить девушке. Ей должно это понравиться.

Магистр приказал привезти букет самых дорогих цветов, какие смогут найти, и отправился в соседнюю дверь — к себе.

Уже в приемной какой-то странный звук его насторожил. То ли собака скулила, то ли, кто-то плакал?

Прислушиваясь, герцог дошел до двери в комнату горничных и вспомнил, что запер там поисковика.

Единый, он про него совсем забыл, а в комнате нет уборной!

Миг — замок отперт и перед магистром предстал злополучный поисковик.

Тихо поскуливая, мужчина выписывал ногами странные движения, зажимая рукой…

Грах!

Герцог ухватил мага за шиворот и перенес его в крыло слуг, показав на дверь в уборную.

Позволить несчастному воспользоваться его личными удобствами, герцогу и в голову не пришло.

Тихо пискнув, поисковик метнулся внутрь вожделенного помещения.

Вышел он минут через пять, покачиваясь и блаженно улыбаясь.

Ни слова не говоря, Стефан перенес их обратно в свои покои.

— Итак, девушку я нашел сам, без вашей помощи, — заговорил герцог. — Однако я выплачу вам гонорар и верну вас домой.

Маг встрепенулся и обеими руками схватил мешочек с монетами.

— Благодарствую! Можете не переживать, всё, что я увидел в этом доме, включая вас, я уже забыл. Вы вернете меня домой прямо сейчас? — маг заискивающе заглядывал в лицо герцогу.

— Да, — кивнул тот и тут же открыл портал. — Вашу руку!

Очутившись в доме мага, Стефан бросил в поисковика заклинание забвения, и пока тот промаргивался, вернулся в замок.

Верить обещаниям такого человека он не собирался. Теперь поисковик надежно забыл всё, что с ним случилось, и не сможет ни с кем поделиться. Можно было бы и не платить, но герцог посчитал, что поисковик заслужил компенсацию. Что маг подумает, очнувшись с мешочком монет в руках, происхождение которых он не помнит, Стефана не волновало.

У герцога теперь была другая забота — показать Аэлине себя с самой лучшей стороны.

Как раз и цветы доставили, о чем сообщил слуга.

— Несите их сюда, — распорядился Стефан и отправился переодеваться.

Сейчас он возьмет букет и лично подарит их девушке.

В книгах написано, что женщины от цветов без ума и особенно ценится, когда мужчина их преподносит сам, а не передаёт через посыльного или слугу.

Застегивая камзол, магистр вышел в приёмную и замер — на столе стояла корзина с чем-то странным: наружу торчали полуголые толстые прутья, с парой узких листочков болотного оттенка. А на концах побегов сиротливо болталось по одному блеклому мелкому цветку. От корзины ощутимо тянуло морозом и тиной.

— Это — что? — голос герцога не предвещал ничего хорошего.

— Это — самые дорогие цветы, какие только можно достать, — робко ответил слуга. — Это дарийские эдельсвейсы. Они растут среди льда и расцветают один раз в пять лет. Их почти невозможно достать. Эту корзину, говорят, привезли по чьему-то заказу, мы с трудом смогли перекупить её.

— Идиоты, — сокрушенно резюмировал магистр. — Мне нужны были цветы для девушки. Красивые. Имеющие приятный аромат и услаждающие взор. Разве можно дарить женщине вот этот кошмар?

— Но вы сказали — самые дорогие цветы…

— Иди с глаз моих и убери этот ужас! — махнул рукой Стефан.

— Куда отнести корзинку? — поинтересовался слуга.

— Верни продавцу, пусть продаст их тому, кому они не достались.

— Продавец предупредил, что назад цветы не возьмет и деньги не вернет, — поведал слуга, не спеша выполнять поручение.

Герцог совсем было собрался послать нерешительного лакея вместе с корзиной по известному адресу, но из кабинета донёсся звук визофона, пришлось отвлечься.

Лакей воспользовался передышкой и благоразумно исчез, оставив корзину на столе.

— Ваше величество!

— Дядя, просто, дядя, — император был в хорошем настроении. — Что твоя подопечная?

— Отдыхает, — буркнул Стефан.

— Ну, ну. Смотри, не обижай её! Девочка замечательная, — дядя улыбнулся. — Хочу, чтобы ты знал — если она не станет твоей женой до окончания срока, я приложу все силы, чтобы она вошла в мою семью.

— В каком смысле? — оторопел Стефан.

— В прямом. Надеюсь, кто-то из моих сыновей сможет её очаровать, и Деневеро даст согласие на брак.

— Но, дядя…

— Ничего не желаю слышать! У тебя три недели и только потому, что люблю тебя, паршивца, иначе забрал бы девушку уже сегодня. Учти, если я еще раз увижу синяки или узнаю, что ты грубо с ней обращаешься — немедленно заберу под свою опеку, а ты отправишься в гарнизоны с инспекцией! Одаренных девушек раз-два и обчелся, а с таким сильным даром я и не припомню. Кроме этого, девочка умна, сообразительна, обладает чувством юмора и неплохими знаниями. Кстати, ты знаешь, что она умеет им пользоваться?

— Имел возможность убедиться лично, — магистр поморщился. — Смотрю, мне не невеста досталась, а зачарованный сундучок — заранее не угадаешь, какие еще тайны и сюрпризы она скрывает.

— Представляешь, насколько сильными магами будут её сыновья? В общем, я тебя предупредил. Завтра хотел пригласить вас обоих на обед, но придется отложить. Её величество будет очень расстроена, ей не до гостей.

— Что-то случилось?

- Представляешь — обещал Ее величеству корзину дарийских эдельсвейсов, а цветы кто-то перехватил буквально из-под носа!

Дарийских эдельсвейсов? — как под гипнозом повторил магистр. — Зачем они Её величеству?

— А, тоже слышал о них? Внешне они жуть полная, но вытяжка из их листьев и цветов обладает удивительными свойствами. Моя дорогая Амидана ждала эти цветы целый год, а я их упустил, — император сокрушенно покачал головой. — Ума не приложу, что теперь делать.

— Что мне будет, если я найду эти эдельсвейсы? — вкрадчиво поинтересовался Стефан.

— Проси, что хочешь, — немедленно отреагировал Его величество. — Я обещал жене, а свои обещания я привык выполнять.

Стефан задумался — император сказал «проси, что хочешь».

Такая удача нечасто выпадает, тут нельзя спешить, надо хорошенько обдумать и выбрать наиболее важное.

— Что ты решил?

— Не могу так, сходу, — ответил мужчина. — Я достану и лично принесу цветы, а свою просьбу выскажу попозже.

— Согласен, — ответил император, немного помолчал и добавил. — Надеюсь, ты не попросишь ничего, что идет в разрез с правилами или приличиями? Ничего, что поставит меня в неудобное положение?

— Нет, дядя, я же понимаю, что есть просьбы, исполнение которых приведет к печальным или даже фатальным последствиям.

— Хорошо. Когда нам ждать цветы?

— Ты хотел завтра пригласить нас с Аэлиной на обед? Приглашай, мы придём вместе с эдельсвейсами.

— Цветы так долго не протянут. Их невозможно достать, но раз ты так уверен, то, подозреваю, именно ты и увёл у моих слуг эту редкость. До завтра эдельсвейсы для Её величества свою ценность потеряют. С той целью, с которой она их собирается использовать, готовить экстракт можно только в первые сутки, хотя не завянут они еще неделю.

— Откуда мы знаем, что их сорвали сегодня? — испугался герцог. — Вдруг, им уже не один день?

— Цветы бледно-белые, почти прозрачные?

— Д-да.

— Тогда, еще не прошли сутки. Потом они станут набирать цвет и к седьмому дню, прежде чем увянуть, станут тёмно-красными. Из цветных эдельсвейсов готовят уже другие экстракты, не менее ценные, но это их свойство, слава Единому, мне пока не требуется. Как же тебе удалось перехватить их?

— Даже не знаю, — герцог решил не вилять и рассказать всё, как было. — Приказал, чтобы купили и доставили самые дорогие цветы, какие смогут найти. Понятия не имею, кто ездил за цветами и где их нашел. Встречный вопрос — как ты их упустил, если привезли по заказу?

— Видишь ли, дорогой племянник, я заказывал цветы не сам. Мне светиться не с руки — мигом пойдут разговоры, что императору требуются эдельсвейсы, что он уже… г-м… В общем, сделал я это через десятые руки, чтобы у того, кто договаривался с цветочником, даже тени подозрения не возникло — кому, на самом деле, требуется эта редкость. И ничего бы не было, если бы ты не отдал приказ купить самые дорогие цветы.

— Откуда я знал, что дорогое может быть таким… неказистым? Сам опешил, когда мне доставили это, — возмутился герцог. — Ты вовремя позвонил, я совсем уж собрался выкинуть эту гадость.

— Цветы для Аэлины? — понимающе кивнул Николае Третий. — Правильной дорогой идешь, Стефан. Женщин надо баловать, тогда лучше, в первую очередь, будет мужчине. Счастливая и довольная женщина приложит все силы, чтобы счастливым и довольным был и её мужчина. На будущее, если хочешь порадовать женщину — покупай самые красивые цветы или те, какие она любит. А если хочешь пустить пыль в глаза и потешить своё самолюбие — бери самое дорогое, не глядя — нравится или нет. В последнем случае оставь на подарке ценник. Но твоя подопечная, мне кажется, на ценник и не посмотрит, она не из охотниц, она — настоящая.

— Дядя, я…

— Отец научить не успел, да и, между нами, он не очень-то и стремился. Приходится мне.

— Можно узнать, для чего Её величеству эдельсвейсы? Их же ни в вазу не поставишь, ни комнату ими не украсишь, — решил перевести неудобный разговор магистр.

— Уже говорил — экстракт из соцветий и листьев этих растений обладает массой полезных свойств. Подробности не проси, это не моя тайна. Пожелаешь — найдешь описание растения в библиотеке.

— Хорошо, если не забуду, посмотрю.

Император еще немного помолчал, что-то обдумывая, и решил:

— Приглашай нас с Её величеством сегодня на ужин. Посидим по-семейному, а когда соберемся домой, ты передашь мне цветы.

— Ваше величество, — выдохнул Стефан — Николае Третий терпеть не мог ходить по гостям и старательно избегал трапез вне своего замка. — Такая честь! Конечно, я приглашаю вас!

— Ну и чудесно. Сними защиту, я пришлю своего повара с помощниками. Лакеев. Слуг. В общем, всей своей кухонной прислуге и тем, кто прислуживает на обедах, дай выходной.

Герцог пожал плечами:

— Так понимаю, насчет продуктов и блюд мне беспокоиться тоже не надо?

— Да, мои повара всё устроят.

— Хорошо, я сейчас же отдам все распоряжения.

— Не забудь предупредить миледи. Но сначала найди нормальный букет! — и Его величество отключил визофон.

Букет, да.

Но лучше он сам сходит, на слуг надежды мало.

Магистр в очередной раз переоделся, отдал распоряжения насчет ужина, прибывающих поваров и помощников из замка Его величества и перенёсся на главную улицу, где, как он помнил, были цветочные лавки.

В первой же цветочник всучил ему не один, а три разных букета.

— Но как же, милорд! Любой женщине приятно, если ей подарят цветы днем, следующий букет — вечером и еще один — наутро. Чтобы вам не бегать, возьмите сразу три! Ах, как она будет восхищена! Как благодарна! Милорда ждет незабываемая ночь!

Милорд поморщился — эти бы слова, да Единому в уши! Но нет, о ночи ему, пока, можно только мечтать.

— Эти тунии — нежно-розового с прожилками оттенка и с дивным ароматом — на утро. Вот эти густо-синие арнеоллы — на вечер. А днём преподнесите своей даме вот этот букет из редких красных раний! — трещал цветочник, не замолкая ни на секунду.

Стефан расплатился, решив вернуться в замок сразу от двери лавки.

С отвращением посмотрел на цветы и, всучив два букета камердинеру, приказал сберечь их, но так, чтобы они не маячили у него перед глазами.

После чего, сразу отправился проведать свою подопечную. Букет в одной руке не помещался, держать обеими было неудобно. Грах, насколько проще было, когда по его приказу цветы выбирали и посылали женщинам секретарь и слуги!

К счастью, в последнюю минуту он вспомнил, что решил быть с девушкой сдержанным, учтивым, внимательным, поэтому не стал заходить в её покои через смежную дверь, а вышел в коридор, где, отловил служанку.

— Спроси у миледи, может ли она принять меня, — велел он горничной.

Лина очень удивилась — владелец решил придерживаться правил приличия? И решила, что попробует подыграть герцогу — постарается быть с ним полюбезнее. Пусть думает, что она поддаётся его обаянию. Но переодеваться и не подумает, встретит герцога в домашнем платье.

— Конечно, проводите Его светлость в гостиную, — распорядилась девушка.

Первое, что бросилось в глаза, когда она вошла в комнату — взъерошенный герцог, мрачным памятником недовольству стоящий у окна.

— Милорд?

Мужчина стремительно обернулся, и Лина еле сдержала возглас — в руках у него обнаружилась охапка каких-то розовых цветов.

Герцог положительно не знал, как держать букет, и девушка прикусила губу, чтобы не рассмеяться над его озадаченным и растерянным видом.

— Миледи, — мужчина шагнул навстречу и буквально всунул цветы ей в руки. — Это — вам.

Помялся, пока Лина, обняв стебли, погрузила лицо в бутоны, вдыхая нежный аромат, и выдал:

— Свежесть и чистота этих прекрасных цветов подчеркивают вашу юность и красоту.

Было видно, что герцог заучил этот текст и, старательно воспроизводя его, боялся ошибиться.

Интересно, откуда он его взял?

— Спасибо, так мило! — проворковала Аэлина. — Мне еще никто никогда не дарил цветов.

— Вы достойны большего! Позволите? — магистр протянул руку, приглашая.

Лина вложила свою ладошку в его пальцы, и мужчина, мягко притянув её к себе, поцеловал запястье.

Девушка тихо ахнула и покраснела.

— Милорд!

— Всего лишь, жест учтивости и преклонения перед вашей красотой!

Похоже, Его светлость решил свести её с ума.

— Аэлина, вы позволите себя так называть?

Поколебавшись, девушка наклонила голову в знак согласия.

— Аэлина, — продолжил герцог. — Сегодня вечером к нам на ужин прибудут Их величества. Это огромная честь — император предпочитает принимать пищу у себя дома и не любит наносить визиты.

— Император, — ахнула Лина, пропустив мимо ушей многозначительное «к нам». — Но… Надо же приготовить зал, столовую, гостиную, меню… Единый, какие блюда Их величества не любят?

Неожиданно для себя девушка пришла в большое волнение.

Да, она не хозяйка замка, но, как подопечная герцога, должна помогать в таких делах. Единый, она же совершенно ничего не знает о замке и его прислуге! Какие тут есть запасы? Комнаты?

Лихорадочно вспоминая, какие кушанья подавались на стол императора во время её визитов, она всунула букет обратно герцогу, метнулась к бюро, вытащила лист бумаги, самопишущее перо и застрочила.

Стефан с некоторым удивлением наблюдал за повышенной активностью девушки.

— Аэлина, что это вы пишете? Завещание? Не переживайте, этот ужин вам лично ничем не грозит. Если Его величество останется недоволен, то пострадаю я, а не вы, — он сделал попытку пошутить.

— Мне нечего завещать, — буркнула Лина, — я записываю, какие блюда видела за императорскими трапезами. Надо передать список поварам, ведь они вряд ли знают, что любит Его величество.

Герцог вытаращил глаза — надо же, сообразила?!

— Немедленно отдайте распоряжения насчет гостиной и комнат! Так мало времени… Необходимо всё освежить, заменить, вымыть, расставить.

Девушка закончила писать и побежала к двери, магистр еле успел перехватить этот вихрь.

— Ай!

— Не спешите, — ощущать в объятиях эту неугомонную девчонку было приятно, и мужчина позволил себе удерживать Аэлину несколько лишних минут, наслаждаясь земляничным ароматом. — Я уже отдал все необходимые распоряжения. И уже прибыли повара Его величества, вместе с помощниками, которые займутся приготовлением ужина.

— О! — Лина округлила глаза, перестав трепыхаться. — Свои повара, свои помощники. Продукты, наверное, тоже — свои?

— Да.

— И это называется — «ужин у нас»?

— Так пожелал император.

Девушка кивнула, о чём-то сосредоточено размышляя, Стефан, пользуясь случаем, продолжал удерживать её в объятиях.

Наконец, Аэлина заметила, в каком положении находится и отпрянула, готовясь к сопротивлению, но магистр не стал её удерживать. Вместо этого он в очередной раз протянул несколько помятый букет.

— Ваши цветы.

— А? Да, спасибо, очень красивые, — машинально ответила Аэлина. — Кто из свиты Его величества и фрейлин Её величества прибудет? Сколько человек? Надо же всех разместить!

— Никого. Это будет семейный ужин. Аэлина, если вы не хотите, чтобы цветы испортились, передайте их горничной, она о них позаботится.

Девушка перевела взгляд на букет и залилась краской — Единый, как она себя ведет?

Подумаешь — ужин с Их величествами! Она уже ужинала с ними, ничего особенного! Это не её дом, не её слуги, почему же она так переполошилась?

— А мне понравилось! — неожиданно сказал герцог и улыбнулся.

— Что понравилось? — переспросила Лина.

— Как вы расставили приоритеты. Из вас получится отличная хозяйка!