Без чувств

Глава 4

Лина вернулась к шкафу, сдвинула его так, чтобы легко протиснуться, еще раз подергала щеколду и посмотрела вверх.

Наверное, раньше поверх двери было узкое, в ширину двери, окно, но теперь стекло отсутствовало, как и верхняя перекладина у коробки. К сожалению, отверстие совсем небольшое и высоко. Ей туда не дотянуться, да и не протиснуться.

Девушка задумалась — как же ей открыть эту дверь?

Внимательно осмотрела все гвозди, подергала щеколду и заметила, что при толчках вверх, дверь немного подается, ведь, там её ничто не ограничивает, а свободная щеколда дает возможность для небольшого маневра.

И взгляд девушки упал на дверные петли. Она вспомнила, что однажды, еще девочкой, наблюдала, как работник чинил дверь в кухню. Вернее, он навешивал уже готовую дверь. Здесь тоже есть железные петли, а внутри их такие штырьки — Лина поковыряла пальцем одну. Если она приподнимет дверь, то, возможно, она сможет снять её с петель?

Легко сказать — «приподнимет», но у неё же сил на это не хватит! Значит, надо что-то подсунуть под низ двери, благо, там есть небольшой зазор, и нажать. И что здесь можно подсунуть?

Стул!

С ножкой дело не пошло — мешали три другие, а, вот, со спинкой вышло удачнее. Правда, шкаф пришлось отодвинуть дальше, иначе, стул не прошел бы.

Лина, закусив губу, протолкнула спинку под дверь и нажала. Дверь дернулась, но недостаточно.

Надо что-то подложить под спинку, чтобы упор был — догадалась девушка.

И что можно подложить, если в комнате нет ничего?

Вешалки!

На одной висело платье, вторая пустовала, её Лина и взяла.

Дело пошло веселее. Несколько раз спинка вылетала, или вешалка подворачивалась, но с каждым разом девушка действовала увереннее. И — миг торжества — в какой-то момент дверь приподнялась, и штырёк верхней петли выскочил из паза. Вытащить второй штырёк оказалось легче, и, вот, дверь, по-прежнему запертая на замок, открылась с противоположной стороны.

Девушка, еле сдержавшись, чтобы не запрыгать, осмотрела деяние своих рук и выглянула в соседнее помещение.

О, еще одна комната.

Очень хотелось исследовать, но, по подсчетам Лины, скоро ей должны были принести ужин. Нельзя, чтобы кто-то увидел, чем она тут занимается!

Девушка решила подождать, а потом осмотреть соседнее помещение и, по возможности, покинуть негостеприимную комнату.

Она убрала назад вспомогательные орудия труда — стул и вешалку. Затем, приставила дверь и придвинула шкаф, радуясь, что он совершенно пустой. Но даже пустой шкаф весил немало, и с нее сошло семь потов, прежде чем он занял свое место.

Очень хотелось пить. И искупаться.

Возможно, в той комнате есть уборная и купальня? — Лина с вожделением посмотрела на шкаф.

Нет, она потерпит, ведь ей неизвестно, когда придет Мерата.

Ждать пришлось долго, за окном уже стемнело, и под потолком сам по себе зажегся светлячок.

Наконец, дверь стукнула и в проёме показалась кухарка.

— Вот, ужин твой, ешь! — кухарка сама прошла к столу и переставила на него миску и чашки.

Задуманное требовало сил, поэтому Лина не заставила себя просить дважды.

На ужин была каша с кусочками мяса, ломоть хлеба, восхитительной свежести и мягкости, и отвары — обычный, травяной, и тот, что дал целитель.

— Ты давно немая? — спросила Мерата.

Лина неопределенно пожала плечами.

— Жалко, такая хорошенькая и молоденькая, а с изъяном, — посетовала женщина. — Когда Его светлость тебя простит, просись ко мне на кухню работать. Я не обижу и присмотрю, чтобы другие не обижали.

Лина согласно мотнула головой.

— И жить тебе здесь не стоит, если что, ты даже закричать не сможешь, на помощь не позовешь, — продолжала развивать мысль кухарка. — При кухне чуланчик есть, даже, с небольшим окошком. Мы там разные мелочи храним. Перенесу всё в другой чулан, а туда тебе поставим кровать, попрошу кузнеца поставить какой-нибудь запор изнутри двери. Я там, рядом, у меня тоже каморка, через стенку буду. Не хочу жить вместе с другими, женщины сплетничают, да козни друг другу строят, одной спокойнее. Вот, и будем рядом — и тебе безопасно, и мне веселее.

Лина боялась поверить в свою удачу.

Похоже, Единый решил помочь, раз уж недосмотрел и позволил ей попасть в ежовые руки магистра.

— Поела? Ну, и молодец! Вон ведро, пользуйся, а я посуду отнесу и вернусь.

Наконец, Аэлина осталась одна — до утра.

Еле дождавшись, когда в замке повернется ключ, девушка метнулась к окну, распахнула его и посмотрела вниз — невысоко. Хорошо, что подморозило, никого не удивит, что не останется следов ног.

Проворно вернувшись к шкафу, она собрала бельё, сорочки, рубашку и второе платье. Потом достала свадебное, оторвала от подола кусок кружева, а само платье добавила к остальным вещам.

Если исчезать, то пусть Его светлость думает, что убежала она через окно и в свадебном платье.

Затем Лина отодвинула шкаф, весело подумав, что еще немного практики, и она так накачает мускулы, что скоро сможет перемещать мебель, вообще не напрягаясь, и проникла в соседнюю комнату.

К сожалению, светлячка там не было, а из приоткрытой двери света попадало немного, так что пришлось изучать всё, практически, наощупь. Она оказалась больше по размеру, пустая, но кровать и шкаф здесь тоже были. Правда, кровать без постельного белья, подушки и одеяла — один матрас, шкаф пустой, но зато из комнаты вели целых три двери. Одна открывалась в маленькую комнату, куда заперли Аэлину, за второй обнаружилась небольшая купальня и здесь же — туалетный стульчик. Третью дверь Лина приоткрывала со всеми предосторожностями — как она и предположила, она выходила в коридор. И была не заперта!

Итак, план отступления есть, осталось пустить поиски по ложному следу.

Элина вернулась в свою комнату, забрала узелок с вещами, с грустью посмотрела на кровать — спать уже очень хотелось, ведь она вторую ночь глаз не смыкает! Можно было попробовать поспать в комфорте, хотя бы, пару часов, но она не была уверена, что успеет проснуться в нужный момент — до того, как весь замок встанет. Вздохнув, девушка выкинула оторванный от свадебного наряда кусок за окно, прикрыла створки, но не заперла их, и перенесла вещи в смежное помещение. Затем вернулась и, пыхтя и охая, осторожно придвинула шкаф как можно ближе к стене. Времени на это ушло много. Повезло, что дверь открывалась наружу, иначе у нее ничего бы не вышло.

А потом, с тихими причитаниями, сдирая пальцы, она попыталась обратно насадить дверь на петли. Тут Единый помочь не захотел, да и стула под рукой не оказалось — все попытки претерпели неудачу. Жаль, хорошая была идея, но с ней пришлось расстаться.

В большой комнате было совсем темно, и двигать шкаф пришлось по сантиметру, руками проверяя, куда он встаёт.

Лина решила замаскировать дверь и с этой стороны. Понятно, что управляющий или кто тут отвечает за хозяйство? — прекрасно помнит, где и какие в его ведомстве покои и комнаты, но пока дойдет дело до проверки, если, вообще, дойдет, лучше, чтобы дверь ни с одной стороны в глаза не бросалась.

Придвинув мебель, совершенно обессиленная, Лина добралась до кровати, расправила на ней свадебное платье и, завернувшись в подол, мгновенно уснула.

Утро наступило как-то слишком быстро, девушка, конечно, отдохнула, но с удовольствием проспала бы еще пару часов. За окном брезжил серый рассвет, со стороны коридора доносились звуки голосов — пора было вставать и приводить свой план в действие.

Девушка наскоро поплескалась в купальне, с удовольствием переодевшись во все чистое. Затем затолкала свадебное платье под матрас и убедилась — его со стороны не видно, и когда на матрас садишься, не заметно, что под ним что-то лежит. Не самое надежное убежище, но с собой его забирать было нельзя — откуда у служанки такая дорогая вещь?

Аэлина, как сумела, пальцами расчесала волосы и заплела их в две косы, вместо ленточки вплетя предварительно оторванную от подола кромку. Просто ткань, не кружево, в глаза бросаться не будет.

Из-за неплотно прикрытой двери донеслись голоса. Лина подкралась поближе и прислушалась.

— Ведро? Зачем? — голос магистра.

— Ну, как же, утро, она захочет в уборную, а выводить из комнаты её вы не разрешили, — кухарка поискала пленницу, не нашла и улыбнулась. — Простили уже? Я так рада! Доброго вам дня, Ваша светлость, я тогда побегу на кухню, раз тут больше не нужна. — голос Мераты.

Отлично! Значит, кухарка сейчас выйдет в коридор, там-то она её и перехватит!

Еще раз придирчиво осмотрела себя, подхватила узелок с запасным платьем и бельём и выскользнула наружу.

Лина решила, что лучше всего прятаться у жениха в доме, тем более что там он её, точно, искать не станет, а добрая кухарка, принимающая её за немую служанку, предложила своё покровительство. Формально, она ничего не нарушает, ведь, дом владельца она не покинула. Конечно, всю жизнь провести в кухонных работницах она не собирается, но неделю-другую, пока не станет более ясно, что ей делать дальше — почему бы и нет?

Мерита охнула, когда Лина догнала её и потянула за рукав.

— Ой! А, это ты! Знаю, что хозяин тебя простил. Ну, что — идешь со мной?

Лина горячо закивала.

— И прекрасно, мне давно помощница требуется. У нас хоть и черная кухня — для слуг — но работы хватает, и готовим мы не хуже, чем на господской кухне! Да, бланманже с трюфелями у нас не бывает, но еда свежая, из хороших продуктов и очень вкусная! Обижать тебя никому не дам!

Аэлина еле поспевала за кухаркой, взахлеб рассказывающей, как и что на кухне у них принято. Навстречу то и дело попадались слуги и служанки, озабоченно спешившие по делам, и никому из них не было дело до Лины. Никто не спрашивал — кто она, не рассматривал её, не задавал вопросы Мерате. В своем платье, позаимствованном из шкафа, Лина ничем от служанок не отличалась, разве что туфельки её были из дорогой кожи, но под подолом их было не видать. Девушка сделала себе зарубку — постараться раздобыть более подходящую для прислуги обувь.

Через несколько переходов они спустились на этаж ниже и еще через пару коридоров очутились на большой кухне, где вовсю кипела работа.

Что-то шкворчало и брызгалось маслом, что-то булькало, под потолком витал пар и вкусные запахи.

— Мерата, ты, где бродишь? — накинулась на вошедших пожилая женщина. — Вода вот-вот закипит, а крупа и вполовину не перебрана!

— Не шуми, Тания, я — кухарка, не подсобница, мое дело — готовить, а перебирать да чистить работа подсобниц. Вон, еще одну помощницу привела, она и переберет, а я пойду, хлеб проверю.

— Как хорошо! Иди сюда, милая, бери меру. Вон туда встань, там кусок стола свободный. Тебя как звать?

Лина беспомощно оглянулась на Мерату, но та уже скрылась за клубами пара. Нет, крупу она видела, как перебирают, ничего сложного! Надо насыпать горку на стол и ножом отгребать понемногу, выбирая и выкидывая сор, камушки и плохие зёрна. И ссыпать чистое в другую посудину.

Девушка поискала, куда положить свои вещи — надолго выпускать из вида узелок не хотелось — это всё, что у неё есть!

— Что это — пожитки твои? Давай, запру в свой шкаф, после работы заберешь, а то здесь испачкают, — предложила Тания. — Ты чего молчишь? Зовут тебя, как?

Лина показала на рот и развела руками.

— Ты — немая! — совсем, как и Мерата, ахнула женщина. — Бедняжка. Ну, давай, приступай к работе, переберешь и ко мне подходи, дам позавтракать.

Смотреть со стороны, как ловко орудуют ножом, отделяя мусор от крупы, было намного легче, чем проделывать это самой.

Спустя несколько минут от неудобного положения заныла шея, потом — спина, а крупа всё не заканчивалась.

Лина боялась, что пропустит что-нибудь, и все поймут, что никакая она не прислуга, поэтому старалась изо всех сил, отделяя крупинки чуть ли не поштучно.

Но всему приходит конец, закончилась и крупа.

Потирая затёкшую шею, Лина понесла чистый продукт к кухарке.

— О, как ты быстро! — похвалила та, придирчиво осматривая крупу. — Молодец, хорошо перебрала, садись на стул, сейчас дам тебе позавтракать.

Кухарка поймала какого-то поваренка, вручила ему меру и отправила в ту часть, где стояли пышущие жаром печи, а сама вернулась к девушке, поставив перед ней тарелку с горкой каши, на вершине которой золотым озерцом плавало масло, чашку горячего отвара, положила пару ломтей хлеба и одно яйцо.

— Ешь, вон ты какая худенькая да бледненькая! — жалостливо проговорила женщина. — Ничего, мы тебя быстро откормим, румянец на щечки вернем.

Горячая молочная каша Лине показалась необыкновенно вкусной. Или настолько проголодалась, или всему виной нервы, но поела девушка с большим аппетитом и удовольствием.

И завертелся день — Тания выдала ей фартук и большой колпак, который пришлось заколоть булавкой, чтобы он не слетал с головы, и Элина весь день перебирала, мыла, относила и приносила. Сразу после завтрака принялись готовить обед, потом было несколько часов свободного времени, которое Лина потратила, чтобы привести в порядок свое новое жилище. Как Мерата и обещала, чуланчик освободили, внесли туда узкую кровать и стул. Вместо шкафа — сундук. Пока Лина мыла окно и пол, молчаливый мужчина средних лет приделал на дверь засов. Постельного белья у девушки не было, но Мерата сходила куда-то, и вернулась в сопровождении паренька, тащившего две простыни, две наволочки, покрывало, толстое одеяло и подушку.

— Тесновато, конечно, — оглядела женщина комнатёнку, — но тебе же здесь только спать. Это благородные дамы весь день в комнатах проводят, им больше места надо. Пианину, там, поставить, или клавесину, место, где подруг принять. А мы — люди простые, мы в комнату свою только ночевать и приходим. Кровать поместилась, а большего и не надо! Вот, ты и устроилась!

Лина согласно кивнула.

Нельзя сказать, что Лина была такой уже белоручкой — из-за плачевного состояния финансов они не могли вести привычный аристократам образ жизни, и часть домашней работы приходилось выполнять хозяйке с дочерьми. Но, конечно, работать в таких объемах Аэлине никогда ещё не приходилось.

К вечеру она, буквально, падала с ног.

— Слабенькая ты, — с жалостью проговорила Мерата, глядя, как девушка пытается съесть ужин и не заснуть прямо за столом. — Ничего, тяжело только первые дни, потом втянешься. Ешь, ешь побольше, силы тебе пригодятся!

Хорошо, что чуланчик был недалеко от кухни, Лина не помнила, как добралась до него, заперла дверь на задвижку, разделась и упала на кровать.

Следующие три дня были похожи один на другой — Мерата будила девушку очень рано, они умывались и приступали к работе. Через три часа завтракали и брались за приготовление обеда. Готовила Мерата с Танией, а остальные, включая Лину, были на посылках, выполняя вспомогательные работы — чистку, нарезку.

После обеда было несколько часов свободного времени. Лина отсыпалась. Затем — приготовление ужина, уборка кухни и на этом рабочий день заканчивался.

Ещё в первый день появлением новой подсобницы заинтересовался управляющий, но Мерата все объяснила ему сама, и Лину он не трогал. Единственно, объяснил девушке:

— Твоё жалованье — четвертак. Будешь хорошо стараться, усердно работать, сможешь подняться. Сначала станешь нарезчиком овощей, это уже полмонеты, потом, если будешь прилежна, дойдешь до помощника кухарки, там жалованье — целая монета. А, там, глядишь, и до кухарки дослужишься. Кухарка получает две монеты!

Лина изобразила восторг и желание обязательно дослужиться до кухарки.

— Один выходной в десять дней, — продолжал управляющий. — Смотри, парней не води, забеременеешь, никто с тобой нянчиться не будет. Потеряешь и работу, и жалованье. Поняла?

Девушка кивнула.

— Мерата сказала, что ты жить рядом с ней будешь, не в общих комнатах, чистоту сама поддерживай и белье раз в десять дней относи прачке. Грязь не разводи!

Лина возмущенно уставилась на мужчину.

— Моё дело предупредить, — пояснил он свои слова. — Ладно, работай.

Лина немного боялась, что магистр отыщет её и здесь, но на кухне никто и слова не проговорил, что хозяин кого-то ищет. Разумеется, слуги и кухарки сплетничали напропалую, пересказывая всё, что узнавали от прачек или лакеев из верхних покоев, или — от работников господской кухни. Удивительно, но слух о пропавшей невесте герцога ниоткуда не просочился.

В колпаке, да фартуке, в одежде служанки, в клубах пара и жара кухни, среди десятка также одетых женщин и девушек, узнать её, наверное, даже мама не смогла бы, но Лина помнила, что герцог мог задействовать поисковую магию.

Как она действовала, девушка не знала, помнила только, что услуги мага, владеющего этой магией, стоили баснословно дорого. Ей Эдвиг как-то рассказывал, какая-то из его тетушек пыталась найти пропавшего несколько лет назад брата.

Наверное, деньги для её владельца большой роли не играли, а вот огласки он, наверняка, не хотел. Была надежда, что он будет искать девушку своими силами и по окрестным деревням и городам, а не в своем замке.

Только на пятый день Лина немного привыкла и могла уже думать о чем-то другом, кроме работы и сна.

Тания отправила её вынести помои. Мерата выделила девушке свою старую накидку, так что, выйти во двор было в чем, тем более, Лина не собиралась задерживаться — перетаскает помои из чана, стоящего на кухне, в бочку, которая на улице — и всё.

Шел снег, падая мягкими хлопьями, зависая, кружась и покрывая всё пушистым одеялом.

От свежего воздуха Лина даже задохнулась — она и не замечала, насколько спертый воздух был в кухонных помещениях, пока не попала наружу!

На заднем дворе девушка уже была, но тогда шел дождь, и ей было не до воздуха и видов, поэтому сейчас она, будто впервые, оглядывала окрестности.

На задний двор выходили двери черной кухни, прачечной, слева почти напротив, стояли конюшня и коровник, а дальше, за углом — была вторая половина замка. Там же — двери, ведущие на господские кухню и прачечную. Туда Лина ни ходить, ни смотреть не собиралась.

Девушка вылила ведро в отвратительно пахнущую бочку и подняла голову к небу, ловя ртом снежинки.

— Чего встала посередь дороги? — вывел её из состояния тихой радости грубый голос.

Девушка повернулась и увидела, что это возница «помойной» бочки.

— Тебя дело делать послали, так давай, работай! Она будет со снегом играться, а я сиди, мерзни, дожидайся, когда она все вынесет! — возмущался тщедушный мужичонка. — Будешь прохлаждаться — управляющему пожалуюсь. На твоё место любая пойдет, а ты вылетишь!

Лина передернула плечами, подхватила ведра и вернулась на кухню.

Наконец, последнее ведро, и сердитый золотарь уехал. Девушка проводила взглядом благоухающую повозку и только повернулась в сторону двери, как услышала ржание, и на площадь заднего двора вылетел крупный серый конь, всхрапывающий и поддающий задом, пытаясь сбросить седока.

Элина узнала в седоке магистра и замерла от ужаса — сейчас он её узнает! Бежать? Но этим она только внимание привлечет. Есть надежда, что увлеченный борьбой с конём, владелец не разглядит в бесформенной фигуре несостоявшуюся невесту.

Конь выделывал кульбиты, всадник держался.

Откуда ни возьмись, набежал народ — работники с конюшни, прачки и гладильщицы выглянули из прачечной, вышло несколько лакеев и два аристократа, явно — маги.

— Стефан, отпусти повод, — крикнул один из магов. — Дай ему волю, пусть выпустит дурь.

Всадник, казалось, услышал совет, потому что перестал натягивать поводья, и конь понёсся большими скачками по двору, делая круг за кругом.

Маги подошли ближе, переговариваясь, и заметили замершую недалеко от стены девушку с ведром.

— Испугалась? Ты кто — прачка? — приветливо обратился один из мужчин.

Лина помотала головой и, наскоро сделав подобие книксена, направилась к двери на кухню. Ей оставалось каких-то пять шагов, но тут конь резко изменил траекторию и помчался прямо на неё. Элина испуганно метнулась назад и влетела прямо в объятия одного из магов. К счастью, лошадь пролетела мимо, и девушка, едва переведя дух, попыталась отстраниться. Однако, кухаркина накидка, бывшая размеров на пять больше, чем нужно, запуталась в плаще мага.

Маг со смехом, помог девушке выпутаться и, увидев её лицо, удивился:

— Да, ты совсем девочка! Я-то подумал — бабушка вышла. Ты — прачка?

Лина помотала головой и попятилась к кухонной двери.

— Постой, не убегай! Как тебя зовут? Да подожди же! — маг в один шаг догнал беглянку и ухватил за руку. — Не бойся, я не обижу. Ты здесь работаешь?

Еле сдерживая слёзы, Лина кивнула, следя краем глаза за продолжающим скакать конём.

— Как тебя зовут? — маг проследил за направлением взгляда девушки и добавил, — Не бойся, я не позволю лошади тебя сбить. Как твое имя?

Но Лина, только выдиралась, ничего не говоря.

На её счастье, открылась дверь — Тания вышла узнать, куда пропала подсобница.

— Милорд, не обижайте убогую! — воскликнула она, увидев сцену. — Это племянница Мераты, кухарки. Отпустите девочку.

Пораженный маг разжал руку, и Лина, всхлипывая, метнулась на спасительную кухню.

Полюбовалась снегопадом, называется! Все маги — одинаковы!

— Я не хотел ее напугать, — обескураженно ответил мужчина. — Она чуть не попала под коня.

Тем временем, серый наскакался, перешел с галопа на рысь и, наконец, успокоился. Герцог подъехал к магам, слез с тяжело водившей боками лошади и передал повод подбежавшим конюхам.

— Выводите его, как следует, — приказал он и обратился к магам. — Демьен, ты перешел на служанок?

— Да нет, — с досадой объяснил маркиз. — Ты чуть не растоптал девушку, я поддержал её, она такая молоденькая и хорошенькая даже в этой нелепой одежде! Спросил, как зовут, но она расплакалась и убежала.

— Племянница второй кухарки, Ваша светлость, — почтительно проговорила Мерата. — Подсобницей на черной кухне. Она — немая.

— Немая, — протянул маркиз. — Понятно, почему ни слова не произнесла. Передай девушке это, — он протянул кухарке монету. — Я не хотел её напугать.

— Премного благодарны, — присела в поклоне Тания. — Можно, я пойду? На кухне дел полно.

— Иди, — махнул рукой маркиз Дени и повернулся к герцогу. — Идеальная служанка — немая служанка. Стеф, прикажи дворецкому перевести девочку с кухни в горничные или служанки при покоях. Пусть её обучат, пыль вытирать, да постель перестилать много умения не надо. Она, наверняка, неграмотная, так что, если и услышит что-то для её ушей не предназначавшееся, так никому не разболтает. А то те две смазливенькие горничные, что вечно крутятся возле, не внушают мне доверия. Мне кажется, уши у них длиннее ослиных. Кто знает, они с подругами делятся или продают информацию твоим врагам?

— Служба в тайной канцелярии наложила на тебя отпечаток, — добродушно ответил Д*Арси. — Я не имею привычки зачитывать вслух секретные документы, что такого, важного, могут узнать мои горничные из обычных разговоров?

— Жалко девочку, на кухне от её красоты скоро и следа не останется, — вздохнул маркиз. — Моё дело подать идею, твоё — прислушаться или нет. Что жеребец? Берешь?

— Да, конь великолепный, я покупаю. Идем в гостиную, здесь не самое подходящее для прогулок место.

Маркиз отрицательно мотнул головой:

— Нет, я, пожалуй, отправлюсь домой.

Открыл портал и исчез.

Огаст, ты, что там рассматриваешь? — поинтересовался магистр у второго друга.

Маг оторвал задумчивый взгляд от кухонной двери и спросил:

— Стефан, как поживает твоя подопечная? Мне кажется, пора её со мной познакомить.

Магистр споткнулся и остановился.

— Зачем это тебе?

— Как — зачем? Девушка — твоя будущая жена. Я — твой друг в настоящем и, смею надеяться, таковым останусь и в будущем. Не собираешься же ты запереть бедняжку, скрыв от всего света? Потом — церемония не завершена, вам надо, как можно скорее, вернуться в Храм и закрыть круг, и я могу в этом помочь.

— Каким образом? — вяло поинтересовался герцог. — Впрочем, не отвечай. Вернемся в покои, там поговорим.

Он открыл портал и оба мужчины шагнули друг за другом в мерцающее марево.

— Уф, оказывается, я замерз! — сказал Огаст, снимая перчатки. — Только здесь почувствовал — насколько.

— Атьен! — повысил голос магистр. — Принесите нам горячий пунш и бисквиты.

Слуга кивнул и исчез.

— Они у тебя — не маги? — пошутил Огаст. — Появляются и исчезают, будто из воздуха.

— Нет, просто, хорошо вышколены. Недотёп и неумех я не держу. Ты посидишь в гостиной? Мне надо переодеться и душ принять — весь пропах конюшней.

Огаст рассеянно кивнул, показывая, что прекрасно обойдется без присутствия друга, и, придвинув кресло поближе к камину, блаженно в нем утонул.

Через некоторое время вернулся Атьен и, молча, расставил на столе приборы, закуски, поставил высокий пузатый, исходящий паром, кувшин.

Огаст отпустил его взмахом руки и сам налил себе пунша.

Прихлебывая согревающий напиток, маг задумчиво смотрел на огонь.

— Не заскучал? — Стефан появился внезапно.

— С тобой рискуешь остаться заикой. Как ты так тихо ходишь?

— Привычка. Как тебе пунш? Может быть, приказать подать что-нибудь посущественнее?

— Нет, я не голоден. Ты мне вот что скажи, куда девал девушку? Так понимаю, здесь её никто не видел?

— Какая разница?

— Большая, Стеф, — серьёзно посмотрел маг. — Ты же не можешь не понимать, что новость о вашем половинном бракосочетании уже достигла ушей императора, и он со дня на день пожелает узнать подробности из первоисточника? То есть — прикажет тебе явиться вместе с подопечной? Удивительно, что он до сих пор этого не сделал.

— И, в чем проблема? Прикажет — явлюсь. Сам. На Аэлину императору нечего смотреть. Станет женой — тогда — пожалуйста, но не раньше.

— Стефан, Стефан, — покачал головой Огаст. — Конечно, ты — Главный Советник и, заодно, племянник императора, но это не значит, что он тебе всё спустит с рук. Где девушка? Давай, я поговорю с ней, попробую объяснить, что ты вовсе не такой засранец, каким сам себя представил.

Герцог насупился и резко отвернулся к камину, сжал бокал так, что пальцы побелели.

— Знаешь, наверное, ты прав, — начал он трудный разговор.

Но вдруг Огаст приложил палец к губам и, резко развернувшись, одним прыжком достиг двери и распахнул её.

Вслед за дверью, в комнату влетела девушка в платье горничной.

— Ой, Ваша светлость, простите! — пискнула она, спешно вставая.

— Чем это ты занималась, милая? — холодно поинтересовался герцог.

— Пыль протирала, — ответила горничная.

— На двери? — поднял бровь Стефан. — И — чем? Что-то я не вижу у тебя тряпки.

— А я — фартуком, — нашлась девушка. — Вижу — на двери пятнышко, ну, я его и потерла.

— Ясно. Что ж, можешь быть свободна.

Горничная метнулась в коридор.

— Ты прав, — вздохнул Стефан. — Они подслушивают. Могу, конечно, прогнать эту, но где гарантия, что следующая не окажется точно такой же? Видимо, придется всегда ставить полог, когда я не один.

— Уже говорил — лучший выход — магическая клятва или немые слуги.

— Да, это выход. Но, сам знаешь, клятву на крови дают, на кой мне столько кровников? Тем более — женщин. Куда я потом с ними? Уже не уволишь, на всю жизнь забота.

— Да, это проблема, — согласился Огаст. — Ладно, ставь полог и ответь — куда ты спрятал девушку?

— Прямо из храма перенес в свободную комнату в крыле слуг, на женской половине, — буркнул Стефан. — И запер ёё там в наказание. Сказал, чтоб приносили ей еду, но никуда не выпускали.

— Что-то мне подсказывает, что результат оказался не тот, что ты ожидаешь?

— Я не проверил, что за комната. Оказалось, там не было уборной. А я запретил её выпускать, — продолжил магистр. — Не знаю, как она решилась. Видимо, отсутствие уборной явилось последней каплей — девушка вылезла в окно и была такова.

— Убежала??! Какая девушка! — восхищенно прицокнул языком Огаст. — Нашел?

— Нет.

— Нет??! Как, это? Куда же она девалась?

— Знаешь, сам теряюсь в догадках. Тем же днем прочесал всё — никаких одиноких девушек ни один человек не видел. Спрашивать не мог, приходилось применять заклинание правды — чуть не досуха себя выжал, столько людей проверил. В замке я не сказал, что привез одарённую, поэтому, здесь никто о ней и не спрашивает. Но понятно, что бесконечно это не сможет продолжаться.

— Почему же ты меня не позвал? — огорчился Огаст. — Вместе бы быстрее и больше охватили бы.

— Поверь, за четыре дня я прочесал всю округу и заклинания правды и стирания ближайших воспоминаний, теперь, без запинки воспроизведу в любом состоянии. Сегодня приехал маркиз Дени, пришлось отложить поиски. Заодно опробовал нового жеребца, который уже неделю ждал, когда у меня до него руки дойдут. Но, если честно, я сегодня еще не восстановился. Магии — на самом донышке, почти всю вычерпал. Надо пару суток, не меньше.

— Ясно. Если ты не нашел девушку, и никто её не видел, это говорит только об одном — её кто-то подобрал сразу после побега. И — увёз далеко. Например, посадил в карету и поэтому её никто не видел.

— Да, скорее всего. Видимо, придется приглашать поисковика, — магистр поморщился. — Не хотелось, но другого выхода нет.

— Если он поможет найти беглянку, то ты успеешь её вернуть и завершить ритуал до того, как слухи о побеге просочатся.

— Ты не понимаешь — за эти четверо суток ко мне обратились семь магов с предложением перекупить права на девушку. Семь, Огаст! Конечно, я им отказал, но можешь быть уверен, они все внимательно за мной присматривают. И стоит кому-то намекнуть императору…

С тихим звоном перед герцогом из ниоткуда вывалился бумажный четырехугольник и завис перед его лицом.

Увидев печать, горящую посередине конверта, магистр тихо выругался.

— Стоило помянуть…

Послание еще раз требовательно звякнуло и трепыхнулось.

С обреченным видом Стефан протянул руку, и письмо скользнуло на ладонь.

— Что там? — сдержанно спросил Огаст.

— Как ты предсказал — Его Величество приглашает меня с моей подопечной к себе на обед. Завтра. Вот теперь я, точно, влип.

— Погоди, не паникуй заранее! У нас есть время до завтра! Надо послать за поисковиком!

— Кого? Об этом тут же станет известно — герцог Д*Арси потерял что-то настолько ценное, что был вынужден обратиться к поисковику! Надо самому идти порталом, а во мне магии — с гулькин нос. Завтра же будет поздно.

— Я могу сходить, и никто не свяжет с тобой, — предложил Огаст. — Вернусь домой и сразу отправлюсь к поисковику. Разбаловали мы их, шутка ли — у поисковика единственное умение — отыскивать пропавшее. Они даже свечку зажечь не могут, ни одним заклинанием не владеют, кроме поискового! Но перед ними все стелятся.

— Потому что больше никто, кроме этих пятерых, не может найти пропавшее, — прервал тираду Стефан. — Сделай это для меня, Огаст, я в долгу не останусь!

— Хорошо, — маг поставил почти пустой бокал на стол и встал. — Пообещай мне, что когда мы найдем девушку, ты не станешь на неё давить, пугать, наказывать и стращать. Пообещай, что ты извинишься и попросишь дать тебе шанс. Будешь внимателен, вежлив и добр. В конце концов, Стефан, эта девочка нужна тебе, а ты ей — нет. В твоих интересах стать для нее необходимым.

— Сначала надо найти, — огорченно махнул рукой герцог. — Да, обещаю. Сам уже понял, насколько был неправ.

— Именно! Сам посмотри — она не истерила, ничего не требовала. Просто решила, что такие условия ей не подходят, и отказала тебе в Храме. А потом ты поселил ее черте где, и она опять не стала кричать и плакать, а взяла, да покинула клетку. Удивительная девушка!

— Что удивительная — это точно! Удивила, так удивила! — согласился Стефан. — Ладно, ты — к поисковику, а я немного поработаю. С этими заботами запустил дела, император не только на Аэлину захочет посмотреть, но и, наверняка, поинтересуется, как у нас с Гермионом, а я до сих пор не приготовил список.

— Вернусь через час с поисковиком, — ответил Огаст. — Надеюсь, успеем до завтрашнего полдня и найти, и подготовить её к обеду у императора.

Стефан погрузился в бумаги, время от времени бросая взгляд на циферблат. Пролетел час, потом, еще полчаса, а Огаст всё не возвращался.

Отложив завершенную работу, магистр принялся мерить шагами комнату, гадая, что могло так задержать обычно пунктуального друга. Они условились, что маг вернется порталом прямо в гостиную, примыкающую к покоям герцога, и хозяин отослал всех слуг, чтобы появление поисковика не стало достоянием гласности. Застигнутая за подслушиванием горничная сидела под замком и ждала своего часа. Прежде чем уволить, герцог собирался выяснить, по чьей просьбе она взялась следить за ним.

Наконец, замерцала рамка портала, и в комнате появился Реневал.

Один.

— Огаст! Ты так долго и… А где?

— Грах знает, что эти поисковики о себе воображают! — с досадой ответил маг. — Я был у всех пятерых! Трое прямо сейчас заняты и новые заказы не берут. Ни за какие деньги и ни от кого. Четвертый женится, и работать в ближайшую неделю не намерен. А пятый может только послезавтра!

— Единый! — выдохнул герцог. — Дядюшка будет весьма недоволен. Если бы не наш наполовину завершенный ритуал, я не чувствовал бы, что у невесты всё в порядке и уже с ума бы сошел от беспокойства за неё.

— Да, я и забыл, что ты успел произнести все клятвы, — кивнул Огаст, — и чувствуешь настроение девушки.

— Не то, чтобы настроение, — поправил герцог, — просто, я знаю, что она сейчас — в безопасности. К сожалению, из-за незавершенного ритуала, определить, хотя бы, направление, где она сейчас, я не могу. Знаю, что с ней всё в порядке — и только.

— Это уже не мало, — возразил Реневал. — Представь, если бы ты понятия не имел — жива ли она, не знал, что она в порядке? Думал бы, что её убили, покалечили, издеваются?

— Тогда я бросился бы к поисковикам в первые же минуты, как обнаружил побег, — ответил герцог. — Конечно, тогда и речи не шло бы о соблюдении тайны, жизнь девушки важнее. Жаль, что поисковики отказались, план был хорош.

Герцог вздохнул, взъерошил волосы рукой и присел на стул.

— Даже не знаю, как лучше — прямо сейчас идти во дворец и во всём сознаваться или подождать завтрашнего обеда?

— Стеф, а Его Императорское Величество видел девушку?

— В каком смысле?

— В прямом — он видел твою подопечную? Её ему представляли или, может быть, вывозили на приёмы?

— Нет, они — нищие. Едва концы с концами сводят, какие приёмы? Видел бы ты, во что девочка была одета, а я подозреваю, что это был её лучший наряд!

— То есть, ни Его величество, ни придворные твою невесту в глаза не видели? Разумеется, кроме сцены в Храме, но там вы стояли относительно далеко от гостей, спиной к ним и на девушке была вуаль, то есть, хорошенько её рассмотреть никто не смог.

— К чему ты это? — насторожился Стефан. — Предлагаешь заменить на обеде её любой другой подходящей комплекции и цвета волос, а потом найти с помощью освободившегося пятого поисковика настоящую?

— Да. Сам подумай — это шанс, что история с побегом так и останется тайной. В конце концов, на обеде у Его величества, девушке ничего не надо делать, только хлопать ресницами и мило смущаться. Она может, даже, ничего не говорить — император не будет настойчив, если видит, что женщина смущена.

— Огаст, опустись с небес на землю! Где ты видел молчаливых женщин, тем более — девушек? Допустим, найдем подходящую, и она согласится подыграть, а на обеде дядя возьмёт и скажет, мол, что же ты отказалась выходить за него замуж? Может быть, передумала? И, скажи, какая девица удержится, чтобы не брякнуть, что передумала, и согласна завершить ритуал прямо сейчас? А дядя, чем угодно могу поклясться, тут же ухватится за это, я и моргнуть не успею, как окажусь в Храме.

— Девица не та, половинный ритуал к ней не относится.

— Знаю! Но девица не знает и император — тоже. Вот, в Храме всё и откроется. Даже думать не желаю, что после этого со мной сделает Его величество. Аэлину, настоящую Аэлину, он прикажет немедленно найти, и, наверняка, заберет под свою опеку, не дожидаясь окончания срока договора. А потом отдаст ее кому-нибудь другому. Наверное, в какой-то мере, это был бы хороший выход, но я не хочу отказываться от Аэлины. Теперь мне нужна только она!

— Я не стал бы так далеко загадывать, скорее всего, всё ограничится обедом. Император будет доволен, ты вернешься домой, а через день мы вернем настоящую невесту. Даже если, вдруг, император пожелает немедленно завершить обряд, мы успеем предупредить жреца. Уверен, он пойдет тебе навстречу и только изобразит, что ритуал завершил.

— Золотой свет, татуировки? Их же не будет!

— Стефан, скажи — кто хоть раз видел, как происходит повторный ритуал, если в первый раз он был прерван? То-то и оно — никто не знает, поэтому, всё недостающее можно списать на необычные условия. Но я уверен, императору и в голову не придет такое проворачивать. Потом, можно же найти девушку, которая не пожелает за тебя замуж.

— Где? Покажи мне хоть одну, которая отвечает всем требованиям — рост, цвет волос, миловидность и нежелание выходить за меня?

— Показать не могу, а назвать — запросто — Аэлина Деневеро.

— Издеваешься?

— Есть немного. Итак, что ты выбираешь — прямо сейчас идти к дяде во всём признаваться или найти замену на время обеда, чтобы потом спокойно вернуть беглянку? Жаль, что Его величество носит амулет, снимающий иллюзии, можно было бы не заморачиваться подбором подходящего возраста и цвета волос, а взять любую замужнюю, хорошенько заплатить, и все проблемы были бы решены.

— И где, спрашивается, мы за полдня найдем девушку, которая, мало того, что отвечает всем условиям, так ещё и не болтлива, и с которой меня не смогут связать узами брака, если обман раскроется, и император, в порыве гнева, не прикажет меня немедленно женить на замене?

— Скажи, это будет семейный обед или совместный с придворными?

— Семейный, — буркнул Стефан. — Я, моя невеста, дядя и Её величество.

— Отлично! Кажется, я знаю, где взять необходимую девушку, но, сначала, я должен еще кое-что проверить, — Огаст вскочил и крутанулся на месте. — Мне нужно на твою кухню.

— Зачем? — изумился герцог. — Если ты проголодался, я прикажу накрыть в столовой или принести прямо сюда.

— Потом, всё потом, — махнул рукой маг и исчез в портале.

Герцог несколько секунд смотрел на место, где только что стоял его друг, потом тряхнул головой, отгоняя мысли из области фантастики — что Огаст решил найти ту немую племянницу кухарки — и отправился допрашивать горничную.

***

Лина влетела в помещение и зажала рот рукой — чуть не попалась!

Вернее — попалась, но владелец, занятый лошадью, на служанку не обратил внимание. А, вот второй маг её, точно, хорошо рассмотрел.

Единый, защити!

Девушка спешно вернулась на кухню и принялась мыть овощи.

Вошедшая следом Тания только головой покачала:

— И что в головах у этих девчонок? Разве можно пялиться на милордов? Кто — ты, и кто — они? Видимо, у тебя слишком много свободного времени, что его на глупости хватает.

Лина только ниже опустила голову и проворнее задвигала руками.

Да, работа на кухне сказывалась на её внешности, в частности — руках, не лучшим образом. Кожа уже немного огрубела, появились царапины и ссадины. Скоро милорд и сам на неё не взглянет.

Аэлина хихикнула, представив его лицо, когда он узнает, где она скрывалась всё это время, и тут же сникла. Конечно, он будет поражен, но потом непременно её запрёт, и уже так, что никуда сбежать не получится.

И впервые она задумалась, что, может быть, участь жены мага не настолько плоха, как ей казалось? Может быть, ей следовало проявить терпение и, как советовала мама, постараться наладить с владельцем контакт? А теперь она портит себе руки и ни на шаг не приблизилась к решению проблемы!

День шёл по заведённому порядку, и Лина успокоилась.

Как оказалось — зря.

— Ой, там маг по твою душу! — влетела Мерата. — Не бойся, я с тобой пойду. Мы — свободные люди, никто не имеет право нас принуждать!

Огаст переместился на задний двор, нашел дверь, в которую скрылась красивая племянница кухарки, и решительно вошел внутрь, подняв настоящий переполох.

Сам маг зашел на кухню! Вот же, ужас, какой! Что ему надо? Кто-то провинился? Зачем он здесь?

И волной прошла весть — ищет племянницу Мераты, да, ту самую — немую!

Через некоторое время в подсобку, где Огаст ждал результата, вошла кухарка, ведя за руку перепуганную девушку.

Огаст еще раз посмотрел на нее — поразительно, у прислуги — и такое лицо! Красавица даже в этой одежде, без украшений и прически. А умыть, приодеть и научить некоторым правилам поведения — глаз нельзя будет оторвать.

Перевел взгляд на решительно настроенную кухарку.

— Твоя племянница? — уточнил маг.

— Племянница, — подтвердила Мерата. — Что она сделала, в чем провинилась? Милорд, пожалейте убогую!

— Ей никто не причинит вреда, — ответил маг. — Я подумал, что она слишком молода для тяжелой работы на кухне, поэтому предлагаю ей место горничной в покоях герцога Д*Арси.

— Горничной? — растерялась Мерата. — Оно, конечно, там намного лучше. Но ее никто не учил, она не умеет! Зачем же милорду такая неопытная прислуга, к тому же, немая?

— Научится, если не дурочка.

Лина не удержалась и метнула в мага полный возмущения взгляд.

— Вижу — не дурочка, — довольно кивнул мужчина. — А немота — достоинство, а не недостаток. Как её зовут?

— А, — растерялась Мерата. — А… ни. Да — Ани!

— Ани, пойдешь работать в покои герцога? Жалованье тебе будет монета в неделю, жить, если захочешь, сможешь на этаже слуг.

Лина замотала головой.

— Не хочешь работать у герцога?

Девушка пожала плечами.

— А, не хочешь жить на этаже слуг?

Аэлина кивнула.

— Но работать горничной согласна?

Девушка поколебалась и кивнула ещё раз.

Конечно, есть доля риска, что герцог узнает подопечную, но, если она будет молчать и стараться не попадаться ему на глаза — у неё есть шанс не только улучшить свою жизнь, но и узнать что-нибудь полезное. Например — насколько далеко распространяется над ней власть владельца. А ещё — может быть, получится попасть в библиотеку? Магистр говорил, что там есть книги, по которым она могла бы учиться управлять своим даром. Раз уж он у неё есть, глупо не уметь им пользоваться!

— Отлично! — обрадовался Огаст. — Тогда я прямо сейчас тебя забираю.

Мерата дернулась, но маг остановил её жестом.

— Тетушка может не переживать — жизни, здоровью и нравственности племянницы ничего не угрожает! Ночевать она вернется в свою комнату, где живет сейчас. До этого времени, ей покажут покои милорда и объяснят её новые обязанности.

— Но, милорд, — взмолилась Мерата. — Она же — немая. Зачем герцогу такая прислуга?

— Это достоинство, а не недостаток, — повторил маг. — Не сможет разболтать никому, если увидит или услышит что-нибудь, для её ушей не предназначающееся. Я удовлетворил твое любопытство?

— Да, милорд. — Мерата вспомнила, что уже прошел слух, что герцог поймал одну горничную за подслушиванием и посадил её под замок.

— Пошли, Ани, — протянул он руку и ухватил Лину за ладонь.

— Я не лягу спать, пока ты не вернешься! — крикнула вдогонку Мерата.

Маг шагнул в рамку портала, и Лина была вынуждена переступить следом за ним.