Бионическая ворона

Глава 10

Май-июнь 2002, Бэйцзин, КНР.

Режиссер Ян пару раз делал скромные намеки, что работа с производственной командой — это терпимо, порой даже интересно (видимо, как квест на повышенной сложности), но в перспективе ему хотелось бы сформировать свою команду.

Полностью. И даже готов взять на себя часть расходов на «содержание» этой команды.

Ведь даже вне фазы активной деятельности людям хочется кушать. То есть, у всех должна быть зарплата. Небольшая, как правило, в периоды простоя. И качественно возрастающая, когда идут съемки или работа над материалом.

Вообще, схема с «разделенными доходами» при выпуске сериалов постепенно отходит. Это когда студия выполняет всю работу, а затем выходит на телеканал. Прибыль формируется из оплаты от канала и продажи слотов под рекламу. И продажи прав на повторные показы.

Всё чаще сценарии выкупаются каналами до запуска производства. Ещё — в том направлении лишь первые ласточки летят — несколько коммерческих телеканалов сами под себя, на своих мощностях, снимают дорамы.

Плюсы и минусы, я думаю, всем очевидны. Плюсы: не надо рвать волосы на всех местах, выискивая юани на проект; а также относительная уверенность в том, что ваш проект увидит свет. Каналы стараются работать с предварительно одобренными сценариями, где шансы на то, что «цензура зарежет» материал невелики.

Минусы: вы теряете контроль. Нет, какую-то долю контроля (или его иллюзию) вам, разумеется, оставят. Это как сохранить лицо для режиссера и других немаловажных товарищей.

Но сроки работы определяете не вы, а телеканал. Окончательные решения принимаете не вы, а специально обученные люди. Вас могут прямо в процессе заставить поменять: актера-актрису, часть сценария, распределения ролей, убрать или добавить (второе — реже) какую-то сцену.

Вам поставят четкие рамки бюджета. Причем — мы же в Китае! — намеками обозначат границы, на которые этот бюджет можно будет раздвинуть.

К вам могут привести любимое чадо инвестора и заявить: «Этому юному дарованию подойдет та роль». И вы будете плакать, колоться (палочками для еды), но продолжать снимать историю.

Вытряхивая из чада хотя бы крохи подобия актерской игры. Запихивая свою профессиональную гордость поглубже. Кривясь от бессильной злости, когда важные сцены удаляют или не дают снять — дорого, нерентабельно.

В киностудиях тоже не всегда всё сахарно. Вспомним опыт Лотос-Фильм, где Ян Хоу чуть ли не открыто боролся с продюсером, сценаристом и кастинг-директором.

Мы же — на крыльях Белого Журавля — пытаемся построить студию мечты. Где все ко всем относятся с уважением.

Желание щегла собрать своих людей понятно. Одобряемо.

Есть ряд сложностей, и даже не в зарплатах. Их процентики с наших (моих и Жуя, в основном) гонораров покроют.

Главная проблема: сами люди. Любое туловище по объявлению не подходит. Даже очень старательное «туловище» без навыков не на каждый труд способно. Как, скажем, Чу Баочжэн, отстраненная от работы личным помощником и усаженная в офис, на телефон.

Я тогда пыталась что-то возразить, но Мэйхуа была непреклонна. Девушке дали одно ясное и четкое указание. Она обязана была проявить жесткость, чтобы отстоять право своего артиста на прощание с матерью.

У вас нет материала на эпизод дорамы? Вставьте флэшбеки, за один раз вас не съедят. Дорого заново организовывать съемки с пылающими декорациями? Наша студия уже обещала вам компенсировать издержки.

Но Чу-два попыталась угодить всем сразу. И никого не обидеть. Итог всем известен.

«Сначала ей придется закалить характер», — высказала в тот раз мать моя госпожа директор. — «И лишь потом она сможет вернуться к той должности».

Так-то и не поспоришь.

Несколько самородков для будущей команды отыскал среди студентов БФА Ян Хоу. Решение поработать там он сам назвал весьма удачным.

А кто его туда «сосватал»? Кто молодец? Всё правильно, Мэйли молодец.

Среди выпускников этого года наш щегол уже «забронировал» помощников звукорежиссера, монтажера, ещё парочку ребят на какие-то узкоспециализированные должности. И — самая ценная находка — троицу парней с факультета кинематографии, «повернутых» (в хорошем смысле) на создании графических эффектов.

Нынче именно под их началом идет работа над дорисовкой «Бионической жизни». Эти три товарища (парни вместе учатся, живут в одной комнате в общежитии, и зовут друг дружку братьями) руководят группами студентов. Часть — с курсов младше.

Сама троица обрабатывает самые сложные элементы. Всё это — на базе оборудования киноакадемии. Оно довольно продвинутое, как я поняла со слов режиссера Яна, но и не предел мечтаний юных гениев.

Процесс у студентов идет ни шатко, ни валко, до сих пор только два с половиной эпизода обработаны. Так и требования у нас ого-го.

Съемки «Бионической жизни» временно приостановлены. Учащиеся готовят выпускные и отчетные проекты, и вешать на них ещё больше нагрузки добрый щегол не стал. С середины июня возобновят. Там уже немного и осталось-то тех съемочных работ.

Вскорости придется сурово раскошеливаться на дорогостоящее оборудование для «новобранцев» студии Бай Хэ. Вопрос пока в подвешенном состоянии. По «железу» обещал свою помощь Цзинь. Но его ж самого прижали по деньгам, так что пока непонятно.

По месту: графическая арт-студия как раз вместится на площадь, занимаемую нынче батиным офисом. Нет, мы не ущемляем и вытесняем Ли Танзина с его места. Просто транспортная фирма Лилян уже «переросла» половинку офиса.

Вот настолько крут оказался тишайший каменный воин.

В оборудование для работы гениев я всё-таки думаю вбухать часть своих, нажитых непосильным детским трудом, денежек. Но с оглядкой: технологии быстро меняются. В начале двухтысячных это «быстро» особенно заметно.

Так вот, я к чему это всё: кажется, мы нашли в ту самую команду мечты — художника по костюмам.

Не следует путать эту работу с трудом костюмера. Вторые — это работяги, отвечающие за физическое состояние одежды. Отпарить, пришить пуговицу, вычистить — за это отвечает костюмер. Он ничего не придумывает.

Создает образ, художественное решение — художник по костюмам. Согласует эти образы с режиссером и сценаристом. Ассистенты помогают ему с воплощением проекта. При крайне низком бюджете ассистентов может и не быть, но это частные случаи.

Многие ошибаются в определениях. Но мы-то не они.

Художник по костюмам — пока только в моем воображении — Нин Чунтао. Молодая девушка, знакомая с современной модой. И она же — знаток вышивки по старинным технологиям. Причем с разными эпохами и стилями может работать — это я из «щебетания» подруг уловила.

Понятно, что сначала нужно под чьим-то началом поработать, набраться опыта. Но был бы человек (с мозгами и желанием учиться), навык приложится.

С воображением у неё неплохо. Я же видела её работы: они не так впечатляют, как матушкины, однако тоже весьма интересны. Нам в истории (кино и сериалы) не музейные шедевры выставлять. А оригинальные, смотрибельные и соответствующие эстетике той или иной эпохи наряды (на героях) демонстрировать.

С какими-то предметами быта, вроде вышивки на веере или на ширме, сестра весенний персик тоже может поспособствовать. Хотя ширмы — это уже к художнику-постановщику. В идеале они (художник по костюмам и художник-постановщик) работают сообща, и тогда все детали встают на места, обретают завершенность.

Так мы, шаг за шагом, и приходим к пониманию, что за парой-тройкой часов «движущихся картинок» стоит долгий кропотливый труд множества разных людей. И все они — важны.

Самое главное в нашем деле — не павильоны, офисы или навороченное оборудование. А люди.

Вот о чем я размышляла в свой четвертый день рождения. В этот раз никаких рефлексий. Только замыслы и планы развития студии Бай Хэ.

О людях и о киборгах… Нет, сначала всё-таки о людях. Киборги столько лет ждали своего часа (в этом мире), и ещё немножко подождут.

Подошел к концу второй год обучения в Саншайн. Отгремел и отчетный концерт, где Ли Мэйли и в этот раз выступала соло. С музыкальным выступлением.

Сначала, как обычно, шли групповые «движухи». Потом, в гримерке (в нашем случае, скорее месте для переодевания), пока на сцене отдувалась малышковая «театралка», ко мне подошла директор Лин.

Лично. Спросить: как мой настрой и готовность к выступлению?

— С вашей помощью — хорошо, — вежливо улыбнулась я.

Помним: заслуги детей — это заслуги их родителей и учителей. Одни хорошо воспитали, другие обучили.

— Отлично, — важно кивнула директор. — Жду с нетерпением.

Директор уже несколько раз шла нам навстречу с пропусками занятий. Капелька ответной учтивости — с меня не убудет.

В самом деле, она идет на поблажки в плане посещаемости и вообще так мила со мной неспроста. Я — её «золотая вывеска».

Легче всего с добившимися успехов выпускниками — высшим учебным заведениям. Не так много времени проходит от выпуска до успеха. Сложнее — школам. Сроки увеличиваются. Хотя у тех есть гаокао: можно списки лучших по результатам экзаменов публиковать.

А детские сады… Это ж сколько лет должно пройти, чтобы детка из садика перешел в младшую-среднюю-старшую школу, сдал экзамен, поступил в ВУЗ, отучился, трудоустроился? Замучаешься ждать.

Когда же успех случится (неуспешных не рассматриваем вовсе), мало кто вспомнит, в какое дошкольное учреждение ходил данный отрок.

И тут — Мэй-Мэй, уже известная стране. Готовая «золотая вывеска» для Саншайн и госпожи директора. Повод для гордости. Вот прямо сейчас, а не двадцать лет спустя.

Можно и любезничать с такой, это окупится.

Я выступала сразу после исторической сценки, и задник перед музыкальным блоком не меняли. Нарисованные колонны отлично сочетались с моим платьем — как под меня делали.

— Композиция «Нежность», — объявила учитель Юй, словно мы не в детском саду на местном аналоге «утренника», а во всамделишной консерватории. — Исполняется впервые. Мы убедительно просим не выкладывать запись этого выступления в сеть. Автор музыки — Бай Я. Исполнитель — Ли Мэйли.

Подле сцены, конечно, ведется официальная запись. Если кто-то всё же «сольет» моё выступление, то появится и полная, необрезанная (а то знаем мы умельцев-монтажеров) запись в хорошем качестве.

С детского синтезатора на детское же пианино, миниатюрную версию, пересаживаться было нетрудно. Пальцы знали и помнили, нужно было лишь попрактиковаться. Удобно, когда у тебя тело — музыкальное, слух (вероятно, ещё и благодаря тоновому языку) отличнейший, да ещё и дома есть возможность музицировать.

Я долго размышляла над тем, что буду играть. Можно было взять безопасное — как Сюй Вэйлань — из относительно нетрудных классических произведений. Всё верно, клубничному леопарду всё же дали ещё одно выступление.

С флейтой, уменьшенной версией традиционной дицзы. На пробе нового инструмента настояла учитель музыки, усмотрела в ребенке предрасположенность. Или же и она — может, даже не осознанно — пыталась уменьшить конкуренцию между мной и Вэйлань? Тут уж только гадать, на кофейной или чайной гуще.

Но ведь так — по классике — кто угодно может. С чем-чем, а с зубрежкой у китайских детей никаких проблем нет. Вымуштруют — с точностью до миллисекунды отыграешь. Как честный брат Ли Чжун в присланном накануне тестовом видео — результат работы с учителем.

Эта ворона хотела привносить в мир что-то новое.

Потому дала маме взглянуть на созданную в порыве чувств песню, где небожитель говорит смертной девушке, как она прелестна. Мелодия восхитила мою замечательную.

Что до текста… его Мэйхуа помогла подшлифовать. Зачистить неровности, двусмысленности и сочетания с переносным значением.

Китайский только кажется простым. Точнее, его «бытовая» версия и впрямь — элементарщина, если уловить общие принципы и натренировать запоминание иероглифов.

А вот «высокий», поэтический язык сложнее. Там очень многое не то, чем кажется.

На удивление, в моем тексте умница моя нашла не много спорных конструкций, и без труда привела их в должный вид. В таком виде мы зарегистрировали права на музыку и текст.

Петь я не собиралась. А вот сыграть…

Музыка к песне-признанию, полной грез и тонких образов, не может быть грубой. Моя «Нежность» звучала, как соловьиная трель на рассвете, как музыка ветра с перезвоном капели. Нет, определенно, без Мироздания в создании этого чуда не обошлось.

Признаться честно, я «выключилась», едва пальцы легли на клавиши. Будто кто-то вел мои руки, следуя порывам души и фантазии.

Как там говорила учитель музыки? Играет не руками, а сердцем?

Директор Лин, сегодня ваша «золотая вывеска» засияла ещё ярче.

Потому как зал в конце моего выступления погрузился в тишину. Гордые родители разновозрастных деток замерли и, как мне кажется, дружно перестали дышать. Может, мне это лишь показалось — я же не держала стетоскоп около их грудных клеток.

А затем зал разразился овациями.

Только один родитель встал со своего места и покинул представление. Отец Вэйлань, которой выходить сразу после меня…

Мироздание, как же всё-таки приятно!

Так, нежиться в отзвуках признания будем позже. Нужно успеть перехватить клубничного леопарда за кулисами.

…Не успела. Пока раскланивалась, пока выпуталась — длинная юбка, неудобная банкетка, вместе тихий ужас.

Сюй Вэйлань прошла мимо — а между нами учитель Юй. Эта ворона не успела предупредить. Девочка искала глазами места своих родителей — их рассадка не менялась с прошлого года. И нашла: пустое кресло там, где должен был сидеть её отец.

Она справилась. Не испортила выступление. Только под аплодисменты — не сильно, ради правды, уступающие моим, ведь в этом зале сидят самые щедрые зрители — кланялась с блестящими от слез глазами.

И мимо меня — вне сцены — промчала стремительной пулей.

Этой вороне было грустно, но изменить ход семейной драмы у Сюй — не в моей власти. Всё, что я могу — это попытаться не дать клубничному леопарду сломаться. Под давлением требовательных предков с неслабыми заморочками и сопутствующими обстоятельствами в виде второй семьи устоять сложно.

Правда, для нас этим выступлением учебный год закончился. И не факт, что будет возможность участвовать как-то в судьбе Вэйлань.

Вообще… Этот год показал со всей ясностью: готовы вписываться за меня в любой «экшн» всё те же бегемот и жираф — со времен песочницы мало что поменялось. Кроме роста и пропорций.

Соседи по столику, Гао и Цао — это приятные умные дети, с которыми весело дружить. И порой выгодно, да. Связи, они же гуанси. В огонь и воду их за собой звать не стоит. Может, сами-то они и не прочь (особенно Цао Шуфэн), но родители не пустят.

Другие дети — как «вещи в себе». Пытаться разобраться, притянуть их к себе — кто-то и сам, как тот слон, готов притянуться — реально, но… Некогда. Наша программа обучения настолько плотная, что на общение времени почти не остается.

А вне учебных часов эта ворона вся расписана. Работа, сценарии, уроки русского, партии с батей (совсем редкими стали) в вэйци. И снова — работа.

И не думаю, что это как-то изменится до самого выпуска из Саншайн. А там и пути у нас с детками разойдутся.

Эта ворона всё же попыталась догнать леопарда. Безуспешно — скорость леопарда превосходит воронью. Долго грустить о том, в чем нет моей вины, ведь только очень странный персонаж мог углядеть поражение своей дочери в отличной игре другого ребенка, не стану.

Да и не получится. Уже завтра у нас вылет. В честь успешного завершения второго года обучения родители приготовили мне сюрприз. Поездку в заповедник — к белым журавлям-красавкам.

Ворона, основавшая Бай Хэ, летит к всамделишным бай хэ!

Встречайте меня, крылатые!