Бионическая ворона

Глава 24

Про рейтинги, наверное, всё же придется рассказать подробнее.

На самом деле, измеряется не только «шоушилю» («рейтинг аудитории», в контексте — «телевизионной аудитории»): рейтинг, отражающий процент аудитории, смотрящих конкретную передачу в определенный момент времени.

Высчитывается также «шичжанлю» (это сокращенное, значащее «рыночная доля», есть и более долгое название): доля аудитории, смотрящих конкретную программу от общего числа людей, кои смотрят телевизор в тот же момент. На «рыночную долю» в основном и ориентируются рекламодатели.

И есть размер аудитории (звучит долго-сложно, оставим так), который учитывает общее количество уникальных зрителей, посмотревших передачу за определенный период. Это чаще всего считают либо по неделям (больше внутренняя информация), либо за весь сериал в целом.

Данные по общему размеру аудитории за весь период трансляции сериала обычно как раз и публикуются.

Измеритель, наиболее авторитетный в Поднебесной (так, в Гонконге и Макао свои измеряющие компании), базируется в Шанхае. Аббревиатура CSM для этой вороны стала уже почти родной. Значит (дам сразу в переводе, чтобы подсократить эту всю историю): «Исследования китайских СМИ и рынка, Шанхай».

Про методологию расписывать лень. Будет интересно — сами поищите про измерительные устройства и выборку домохозяйств.

Высчитываются как общенациональные рейтинги, так и «локальные»: по провинциям и по мегаполисам.

Дальше. Что, думали, это всё? Ага, если бы!

Формируются официальные рейтинги по итогам вещания. Средний — среднеарифметический по всем эпизодам — только по завершению трансляции всех серий.

Пиковый — наивысший рейтинг, достигнутый в моменте. Его обычно выдают после завершения эпизода. Пример: «Пиковый рейтинг восьмого эпизода дорамы „Счастье на каблуках“ в эту пятницу достиг четырех целых и шести десятых процента».

И, конечно же, рейтинг финала. Если дорама была хороша, рейтинги заключительной серии «рвут» более ранние показатели, как тузик грелку.

До этого ещё, как говорится, дожить надо.

Но и это ещё не всё!

В последние годы добавился новый показатель: «индекс Байду». Этот учитывает популярность поисковых запросов, так или иначе связанных с сериалом.

По «индексу Байду» обе наши истории нынче в лидерах. Это — заслуга многих людей, что стирали пальцы в кровь об клавиатуры. Молчаливый и незаметный труд, за который даже официальной платы не положено (но мы уже готовим плотные красные конверты к Новому году).

И вот мы подобрались к самому забавному. Система сбора и подсчета данных меняется. Усложняется, расширяется и совершенствуется.

Добавляются новые рейтинги. Скажем, сейчас в работе рейтинг вовлеченности и система оценки пользователей.

Обесцениваются старые. Как? Почему?

Чем проще и меньше выборка, тем выше абсолютные цифры.

Поэтому наши нынешние «четыре плюс» процента лет через десять «усохли» бы до двух с «копейками» процентов.

Неплохой «обратный» пример: дорама Яна Хоу, которая принесла ему первую национальную награду. Она на пике выдала шестнадцать процентов национального рейтинга. Конкуренты того же периода и близко не валялись.

По сути, ту его работу смотрела почти вся страна. Эталонный показатель, которого уже не достичь. Никому и никогда. Прогресс и усложнение, будь они неладны… Хотя чушь несу: не ради больших циферок стараемся.

В общем, взять планку в пять процентов в наши дни сложно. Но осуществимо. Лет сколько-то спустя эти пять процентов будут выглядеть огромным успехом, но их оценочная «ценность» изменится.

Есть в измерительной компании и такой отдел, где проводят сравнения и сопоставления. Вот где сложно!

Хорошо, что нам не нужно во всю эту «кухню» вникать.

Достаточно понимать, что оба наших проекта смотрят.

Так, «Воззвание к высшим» с его показателями уже причислено к «суперхитам». Мы его догоняем и — в случае «Бионической жизни» — выходим на обгон.

Выше категории «суперхит» есть ещё одна. «Национальное культурное явление». Ян Хоу уже отметился в сей категории. Но тогда он не под крылышком белого журавля был, так что — несчитово.

Станет ли «Национальным культурным явлением» наша общая «Бионическая жизнь»? Время покажет. Осталось не так долго: десять эпизодов, пять недель.

А там и «Счастье» подтянется с итоговыми рейтингами.

Так, всё, хватит с нас скучных рассуждений. Пора смотреть дораму!

Субботний выпуск про молодого ученого уже взорвал сеть. Немало способствовал тому эфир Жуй Синя. Парень-то он у нас нынче известный. А как он спел «Мы все лжем»…

Поклонниц у него после этого саунда точно прибавилось.

Композиция о масках и лжецах в довольно высокой тональности. Но с нею поработала Цзян И (мамина подруга и мой учитель вокала). Дала мелодии разные «прочтения» и «звучания».

Я, с детским — тонким и пронзительным — голоском на записи «упарывалась» в верха. Чтобы пробивало до жжения в горле — не только ворону, но и всех, кто услышит песню. Чтобы мурашки по коже и вот это вот всё.

Жуй Синь же под руководством Цзян И выдал все свои четыре октавы (до того раза он и не подозревал, что так может). Его «низы» (ближе к завершению саунда) даже ворону вгоняли в дрожь.

Хотя местные любят высокие голоса, придираться к исполнению, где «всё включено», народ не стал. Наоборот, люди прониклись.

Да и сама серия…

«Ученый, который заказал ученого, в смысле, свою копию, чтобы повысить эффективность работы — это мощно».

«Меня смутило, что он обратился в институт далеко не сразу, как вышел запрет на биоников».

«Он мог быть слишком поглощен наукой. Просто не сразу узнал».

«Ай-ё! В смысле? „Это он — бионик“? Я же пил пиво, и теперь весь липкий и мокрый».

«Брат, у тебя есть деньги на пиво, но нет на сменную одежду?»

«Да как тут уйдешь переодеваться, когда такое творится⁈»

Ну да, ворона подкинула и зрителям, и следователям головоломку. Как вычислить, кто из двух одинаковых персонажей — настоящий?

Бездумно вводить инъекцию препарата, меняющего цвет радужки глаз у биоников, нельзя. Запрещено из-за тяжелых побочных эффектов у обычных людей.

Приходится героям общаться с двумя версиями ученого. А затем и рыться в прошлом «оригинала», который не удается определить.

Это было осенью. В качестве родного уезда семьи ученого режиссер Ян выбрал Шэньси. Окрестности города Сианя. Горы Чжуннань. Крохотная деревушка неподалеку от буддийского храма.

В сам храм по ходу действа герои тоже заглянут. Побеседуют с одним из служителей… Наш Сыма Кай с его «лучший цвет — лысый» сорвет свою долю восторгов за маленькую роль.

Выбор локации не случаен. Цвет серии — желтый. Это такая воронья блажь: у серий «Бионической жизни» есть отличия в цветовом оформлении. Эдакие «маркеры», меняющие атмосферу от серии к серии.

Красный был ключевым цветом эпизода с супермоделью.

Черно-белая гамма с вкраплениями оранжевого подчеркивала тяжесть семейной драмы в жизни юного пианиста.

Желтый в Китае — многозначен. Исторически он и вовсе был привилегией Императорской семьи.

В жилище ученого (двух, причем одинаковых) из декора — только одна картина с желтыми хризантемами. Прочие предметы — строго функциональны.

Желтые хризантемы мы увидим и во дворе родительского дома (кого-то из этих двоих). Близ этих цветов пройдет разговор с отцом ученого.

Когда путь следователей запутается, они окажутся во дворе буддийского храма. Для разговора с бывшим соучеником ученого — его и играет Сыма Кай.

Вот такой переход: от высокотехнологичной лаборатории и дронов-доставщиков (у ученых нет времени на готовку, поэтому еду и всякие мелочи они заказывают), из такси без водителя, в архаичную атмосферу, где само время, казалось, остановилось.

И только по косвенным признакам — скажем, по опадению листьев — можно засвидетельствовать движение времени.

Осенью в этом месте роняет листья в золотом листопаде древнее дерево гинкго. Согласно записям, оно было посажено во второй год правления Чжэнгуаня династии Тан, то бишь где-то с тысячу четыреста лет тому назад.

Гинкго — деревья-долгожители. Этот растительный великан разросся так мощно, что в период листопада превращает всю округу в золотой океан.

Где-то там, под величественным гинкго, лучится золотом и внеземной мудростью статуя богини.

Храм Гуаньинь древний. Не вычурный, оттенки (даже мох на старой черепице) спокойные, приглушенные. Исключение — статуя, но ту под древесным исполином поди разгляди…

Остальные деревья вверх по горе — сплошь в зелени. И вдруг — такой выплеск цвета.

Гингко так велико, что его сложно уместить целиком в кадр. Вблизи выходят какие-то «обрезки», а издали — персонажи превращаются в муравьев. Людишки-муравьишки…

Задачка со звездочкой, но дядя Бу, конечно же, справился.

Желтый цвет в буддизме — про мудрость и отречение от мирской суеты.

А ещё именно в желтый (даже почти золотой) окрашиваются радужки биоников при введении им инъекции. И в третьем эпизоде зрители впервые четко и ясно видят, как это происходит.

«Что⁈ Как такое возможно?»

«Почему они оба?..»

«Вы видели, видели⁈»

«Их глаза пожелтели одновременно!»

«Бионик создал бионика⁈»

«Да что ж такое? Я снова весь в пиве! Только переоделся в перерыве на рекламу…»

«Сочувствую, брат. Быть тебе трезвенником».

Оба подозреваемых подписали согласие на введение им препарата. После того, как их лабораторию пытался поджечь неизвестный.

Подписывают устный отказ от претензий они с условием: оба должны получить инъекции одновременно, чтобы доказать, что правда: «На его стороне».

Результат теста шокирует не только зрителей.

…А тело настоящего молодого человека позже откопают. Во дворе родительского дома, под желтыми хризантемами…

Отец во всём сознается. Это он заказал бионика, когда его сын попал в аварию. Жена-сердечница не пережила бы… И мужчина решился на подмену.

Императив он задал: «Жить, как достойный человек». Отсутствие воспоминаний объяснил последствиями аварии. Бионик жил долгое время, как человек.

Пока не решил повысить эффективность труда и не создал бионика по своему биоматериалу с поведенческим императивом: «Будь мной».

Маски, которые стали настоящими лицами… Эмоциональное исполнение «Мы все лжем» от Жуй Синя. Облетающие золотые листья дерева гингко.

«Кажется, мой мозг сломан».

«Это слишком красиво. И слишком трагично».

«Старший брат, у меня мурашки от того, как ты поешь».

«А кто-то понял, зачем и кто вообще устроил поджог?»

«Нет. Загадочный убийца биоников, которого ищет Юн Фэн?»

«Я теперь даже боюсь смотреть, что будет дальше. Но и не смотреть не могу…»

Рейтинг этого эпизода — четыре и шесть. Пик — в момент введения инъекций. И без просадок до самых титров. Поиски улик в лаборатории дадут крохотную зацепку, что приведет следователей к фирмочке, зарегистрированной на отца той героини, что сыграла ворона.

Пять процентов? Ха!

Мы покажем вам, что делает с людьми игра одной вороны.

И мы показали. Выбили к демонам рекорды двух последних лет. В пик — пять и одна десятая.

Позже стало чуть меньше. Не критично. После драконьей истории Мэй-Мэй набрала популярности, многие включили серию со мной только ради меня.

То есть, это люди, пришедшие ради меня одной. Они не смотрели предыдущие серии.

И был только один эпизод, чтобы затянуть их в историю. Потому как больше Мэй-Мэй не появится, эта ворона не стала жадничать.

Во вторник вечером появилась статья с отзывом — от того, кто отзывов почти никогда не дает. Но каждое его слово имеет вес.

Лянь Дэшэн — человек, подаривший мне веру в актерское мастерство у китайцев. Не в лютые переигрывания или взгляд снулой рыбы — таких валом, каждый год новые «всплывают» (брюхом кверху).

А в глубокое и естественное погружение в роль. Мастер-кукольник. Великий наставник. Ученый. Император. И ещё сотни успешных ролей.

Лянь Дэшэн ненавидит папарацци. Передача статьи (её позже и в интернете опубликуют, с тайм-лагом в сутки) это тоже соприкосновение с журналюгами.

Однако мастер не пожалел времени и сил. Печатный материал — это обращение к людям старшего возраста. Тем, кто в «эти новомодные интернеты» не заглядывает.

И дал «Бионической жизни» мощный толчок.

Он писал о вышедших эпизодах. Но акцентировался — на моем.

На моей бессловесной игре (у девочки-бионика в моей версии мало реплик). На невозможном уровне взаимодействия со зрителями. О том, как его — немолодого, многое повидавшего человека — дыхание перехватило.

То была сцена первой встречи девочки и того, кто заменит ей папу.

Простой мужчина с добрым сердцем замечает чумазую девочку. Ночью. Одну. Малышка жадно глядит на еду.

Он не может пройти мимо. Покупает дешевую булочку, пододвигает еду ближе к девочке.

Голод сильнее страха или запретов.

Малышка хватает булочку, как звереныш, убегает с добычей в сторону. Жадно поглощает её, не переставая отслеживать глазами незнакомца. Вдруг передумает и отберет?

Синий — цвет моей серии. Синий, как глубина.

Глубина отчаяния малышки, которой запрещают плакать, жаловаться или о чем-то просить. Глубина непонимания ребенка, которого бьют «дома», «родные» люди: как, за что?..

Имеют ли право называть себя людьми такие существа? Как вышло, что у них есть право, власть — создать себе живую игрушку? Раба, если вдуматься. Бесправное мыслящее и чувствующее существо.

Ребенка, не глядящего в бездну — живущего в ней.

И тем ценнее и искреннее — тепло другой приемной семьи. Их любовь и доброта, отогревшие маленькое сердечко.

В части, где у девочки есть дом, семья и добросердечие близких, определяющий цвет тоже синий. Это тоже — про глубину. Другую.

Ведь в моей «Бионической жизни» ребенка не разлучили с любящей семьей.

Лянь Дэшэн пишет: мы смотрим дораму о будущем высоких технологий, но на самом деле история — о человечности. О том, что делает нас людьми. И том, что дает каждому из нас право — называться человеком.

Если для того, чтобы мир стал чище, а люди добрее, нужно показывать такие контрасты — значит, так тому и быть.

И что он лично будет смотреть «Бионическую жизнь» дальше, ожидая от каждой новой серии такого же глубокого катарсиса.

И продолжать следить за всеми последующими работами Мэй-Мэй. По мнению господина Лянь: таланта, рождающегося раз в столетие.

Отметил он и мастерство оператора. Особый взгляд режиссера, впрочем, от Яна Хоу господин Лянь изначально много ожидал.

Чего не ждал, так это серьезной, цепляющей игры актеров, с которыми Лянь Дэшэн ранее почти не соприкасался. Но теперь, после столь громкого заявления о себе — своими достоверными персонажами — он непременно станет отслеживать их новые работы.

Что мастер хвалил с осторожностью, так это труд сценариста. По четырем эпизодам всю дораму оценивать преждевременно. Ещё много серий — и шансов «свернуть не туда». Но то, что он успел увидеть, вселяет: «Оптимизм и высокие ожидания», — конец цитаты.

Так, одним мановением пера великий мастер Лянь Дэшэн подогрел интерес к «Бионической жизни» у старшего поколения. И многих людей, изначально не собиравшихся смотреть «фантастические бредни».

Влияние мэтра кино и телевидения дорогого стоит. И он распространил это влияние на наш сериал.

Это было равносильно подливанию масла в и без того пылающий костер.

Уточним: статья не была заказной. Мы не посмели бы тревожить мастер Ляня подобной просьбой. Не знали даже, что он наблюдает за нашей дорамой.

Если что, критики тоже хватало (из разных источников).

«Вас кормят бессмыслицей, а вы ведётесь».

«Пустая трата времени».

«Смелые попытки показать будущее, оставляющее привкус горечи и разочарования».

Примерно так, и даже хлеще — особенно в сети.

Нельзя угодить всем. Особенно, когда твоя работа мешает зарабатывать кому-то ещё в тех же тайм-слотах.

Конкуренция редко «носит» белые перчатки. В том, что касается денег, грязных методов не чураются.

Один отзыв Лянь Дэшэна заставил этих людей стыдливо прикрыть рты. Сделать вид, что это не они швырялись обвинениями и глумливыми высказываниями про «дутые» рейтинги.

Так тоже бывает: скажем, в пиковое время вы достигли четырех процентов, но уже через пару минут больше половины зрителей переключилась на другой канал. «Отвалилась». А публикуют данные по лучшему моменту.

Только вот что «Счастье», что «Бионическая жизнь» не нуждались в низких трюках.

А после статьи мэтра… «Счастья» этот шторм не коснулся. Оно как зафиксировалось примерно на четырех с половиной процентах (плюс-минус две десятые в разные дни), так и держалось.

Эта ворона отыграла зимний отчетный концерт (с леопардом и пандой). Успешно: струны не рвались, смычки не ронялись, мимо нот не игралось. Ощущение слаженности и какая необъяснимая легкость наполняли меня.

Девчуль, надеюсь, тоже. Улыбались все, да так, что лицо грозилось «треснуть».

«Бионическая жизнь» дошла до «экватора». Рейтинги зашкаливали аж за шесть процентов.

Заключительную серию смотрело — по ощущениям и по данным из офиса медиа-измеряющей компании — реально почти всё Срединное государство.

Финальное эпичное шоу дронов осветило огнями долгие месяцы усилий и ожиданий.

Образы сменяли друг друга на черном бархате небосвода. Символичное древо жизни озаряло ночь дольше всех.

Финал получился эмоциональным и насыщенным.

Преступники были раскрыты и привлечены к ответственности. Выслеживал и нападал на биоников один из бывших владельцев фирм-производителей. В одночасье лишившийся всего, когда ввели запрет на технологию.

У него был доступ к данным по произведенным экземплярам. И отсутствовало восприятие их, как личностей. Для него бионики были товаром. Штуками. Предметами, запрет на изготовление которых разорил его бизнес. Семейная жизнь разрушилась.

И человек решил: раз так, то никто не будет пользоваться результатами его труда.

Ведь «порча» бионика не считалась за убийство.

Помните? Мораль и человечность…

Он даже попытался спалить склад, где «хранятся» проданные, но возвращенные по тем или иным причинам незаконные бионики, выпущенные уже после запрета. Наши герои его вовремя остановили.

Главные персонажи тоже значительно изменились с того момента, как их впервые представили зрителям.

Напарница главного героя — бионик, что раскрылось в шестой серии — растопила лед в сердце старшего следователя. Заслуга не только её: многие из дел, из тех историй, в которые погружались герои и зрители, оставляли свой отпечаток на восприятии Юн Фэна.

Тот, кто считал биоников технологическим злом, осознал, как узко мыслил. В конце концов, злом их объявили аккурат после того, как некоторые корпорации выставили на рынок роботов-андроидов.

Выходило, что для них просто «освобождали полку» в гипермаркете.

Бывший напарник с помощью двух ученых-биоников (куда ж их было девать после раскрытия? Только в институт) вскрыли массу нарушений в деятельности института.

А также вплотную приблизились к снятию поведенческого императива с любого бионика. Или хотя бы замене: как показала практика, цель: «Жить, как достойный человек», — вполне успешно работала. Не ломала психику, не лишала свободы.

Свобода и уважение чужой жизни — то, что мы пытались показать. То, что должно стоять выше сверхприбылей.

Надеюсь, мы сумели донести этот посыл.

Максимальный итоговый рейтинг — семь с половиной процентов. После сверки данных из всех источников (и неумолкающего «шума» в интернете) «Бионическая жизнь» вошла (влетела с двух ног!) в категорию «Национальное культурное явление».

Февраль 2003 г, Провинция Гуандун, КНР.

Новогодние празднества в этом году проходили особенно шумно. Поздравляли и меня, и братика Ли Чжуна, и папу-маму… И всех старших, конечно же: успехи детей — заслуга родителей.

Даже тревожным новостям о распространении по югу Поднебесной и Гонконгу «фэйдье» — атипичной пневмонии — не удалось сбить радостный настрой. Эпидемией ведущие теленовостей не пугали, но рекомендовали воздержаться от перелетов через Гонконг.

Праздничная атмосфера в отремонтированном доме (больше никаких прохудившихся досок в полах!) царила такая, что сам демон Нянь мог явиться во плоти, и то не испортил бы нам веселье.

Это был момент триумфа семьи Ли.

И одной конкретной вороны. Той, что принесла в этот мир «Бионическую жизнь».

Новое «Национальное культурное явление» Поднебесной.

На праздничном застолье звучало много горделивых заявлений. Дарились красные конверты, обменивались подарочками.

А самый главный подарок сделала Лин Мэйхуа.

— У нас с Танзином будет ещё один малыш, — сказала она, беря вместо чаши с традиционной рисовой водкой высокий стакан с водой. — Я беременна.

Конец шестой книги.