Блог «Серп и молот» 2024

Письмо от читателя по поводу Приказа Ставки ВГК № 0428.

9 марта, 2024 https://p-balaev.livejournal.com/2024/03/09/

Здравствуйте уважаемый Петр Григорьевич!

С удовольствием прочитал обе Ваши книги, спасибо большое! Особый интерес вызвал разбор Вами ряда документов, выдаваемых за подлинные свидетельства Великой Отечественной. Впервые взглянув на них под иным углом, я несколько раз их перечитал и увидел ряд нестыковок и противоречий, на которые ранее не обращал внимания. Пришлось засесть за документы, углубиться в интернет, чтобы понять, что же во всём это не так.

Если не возражаете, то я дополню Ваш материал тем, что не отражено в Ваших книгах, статьях в жж и комментариях к публикациям. Первая часть посвящена разбору самого приказа № 0428. В случае, если анализ покажется Вам интересным, то можно дополнить его обзором опубликованных сводок и донесений, посвящённых выполнению этого приказа. Кроме того, есть некоторые нестыковки и в Спецсообщении РазведУпра ГШ КА от 31 мая 1941 г., но и о них надо говорить отдельно (там хотя бы текста немного).

Начнём с того, что же в это приказе правильно и не цепляет взгляд. А правильные там две подписи, это самого Сталина и Шапошникова. Согласно пункта 2 Постановления Политбюро ЦК ВКП(б) № 47 от 8 августа 1941 г. «О Верховном Главнокомандующем всех войск Рабоче-Крестьянской Красной Армии и Военно-Морского Флота», все приказы Ставки ВГК должны иметь подписи: «Верховный Главнокомандующий И. Сталин, начальник Генерального штаба Б. Шапошников».

Ну, а дальнейший текст вызывает только саркастическую усмешку и вопросы, ответы на которые найти, пожалуй, невозможно. Впечатление такое, что при подготовке и обсуждении текста приказа товарищи И. Сталин и маршал СССР Б. Шапошников или страдали провалами в памяти, или находились в состоянии сильного алкогольного опьянения. Можно ещё понять Иосифа Виссарионовича, он, как утверждал Никита Хрущёв, войсками по глобусу командовал, но куда смотрел начальник Генерального штаба КА? Хорошо, что один из Ваших читателей подсказал, раскрыл, так сказать, глаза. В комментариях к части 3 статьи «Как панфиловцы половину Московской области сожгли», некий «Аноним» написал, что «Вы не станете утверждать, что товарищи Сталин и Шапошников в это время были переутомлены». Прочитал я эти слова и понял: Точно! Все нестыковки и ошибки в тексте приказа исключительно от переутомления! Какие ошибки? Давайте внимательно перечитаем приказ. Начнём с тех моментов, которые не вошли в текст документа или неизвестны читателям.

1. В выложенном в открытый доступ «документе» не хватает очень важной детали — расчёта рассылки. По умолчанию считается, что приказ доводился до всех фронтов и отдельных армий. Допустим. Что тогда получается? Для начала разберёмся с фронтами.

Проще всего командующему Карельского фронта. Ему противостоят в основном финские войска, а про них в приказе ни слова, значит и ему никаких групп формировать не надо, отправляя их на 60 км в глубину противника, чтобы сжечь дотла в том числе и финские «города и местечки».

Гораздо сложнее пришлось бы командующему Приморской армии, ставшей впоследствии «отдельной». При постановке задачи, ему бы пришлось уточнять, что жечь надо только те сёла, в которых стоят немцы, а если населённый пункт заняли румыны, то нельзя. Да и немцы не особо бы замёрзли, не так уж и холодно в ноябрьском Крыму.

Несладко бы пришлось и командующим Южного и Кавказского фронтов. Непонятно на какой «мороз» можно выгнать врага, действующего против сил их фронтов. Да и о массовом сожжении населённых пунктов на Кавказе воинами Красной Армии в ноябре–декабре 1941 г слышать не доводилось.

И совсем уж сложно представить реакцию командующих Забайкальским и Дальневосточным фронтами, о которых создатели «приказа» видимо забыли, возможно посчитав, что их сформировали только в 1945 г.

Теперь об отдельных армиях, находившихся в подчинении Ставки. Поговорим и о них, а заодно посмотрим на боевой путь этих соединений, а также рассмотрим возможность штабам отельных армий представлять сводки в Ставку.

Итак, согласно справочника ГШ, в резерве ставки находилось четыре отдельных армии: 4, 7, 51 и 52 армии. 4 и 52 армии перестали быть отдельными 17 декабря 1941 г., а 51 армия — 22 ноября 1941 г. (всего через пять дней после издания приказа). Единственная армия, оставшаяся в статусе отдельной — 7 армия.

В период с 19 ноября и 17 декабря 1941 г., 4 и 52 отд. армии участвуют в Тихвинской наступательной операции. Естественно, в ходе наступления ни один из пунктов приказа выполнить не могут. Видимо, начальник Генштаба ничего не знал о готовящейся войсками фронта операции и участии в ней двух отдельных армий или просто забыл. Ничего удивительного, ведь приказ «мог быть выпущен переутомившимися людьми в критической обстановке, обладающими неполными и не всегда достоверными сведениями о противнике».

В это же время 7 отд. армия обороняет рубеж по реке Свирь, между Ладожским и Онежским озёрами. Её командование могло бы приказать формировать «команды охотников» и жечь населённые пункты, но нельзя, войска противника состоят из соединений и воинских частей финской армии, а про них в приказе ни слова.

Ещё одна, 51 отд. армия, в ноябре 1941 г. эвакуирована на Таманский полуостров (до этого дислоцировалась в районе Крыма), а с 26 декабря 1941 — участвует в Керченско-Феодосийской операции. Армия только вышла из тяжелейших боёв, пополняется людьми, техникой, боеприпасами и прочими матсредствами и до ближайшего «местечка», занятого противника её «охотникам» дойти более чем проблематично.

Может приказ касается других армий резерва Ставки, коих насчитывалось аж восемь (26, 28, 39, 57, 58, 59, 60, 61)? Посмотрим на их боевой путь и возможности выполнять приказ:

26 армия — до 18 декабря находится в составе Приволжского ВО, после — передана в Волховский фронт, в конце декабря 1941 переформирована во 2-ю ударную;

28 армия — сформирована 15 ноября 1941 г в Московском ВО, до апреля 1942 г. в боевых действиях не участвовала, находилась в резерве;

39 армия — до декабря 1941 г. дислоцировалась в Архангельском ВО. В декабре перегруппирована в район Торжка, передана в состав Калининского фронта;

57 армия — до 10 декабря дислоцировалась в районе Сталинграда, затем находилась в резерве главкома Юго-Западного фронта. В боях — с 10 января 1942 г.

58 армия — сформирована в СибВО, после передана в Архангельский ВО и до мая 1942 г. в боевых действиях не участвовала, занимаясь оборудованием оборонительного рубежа;

59 армия — до 18 декабря дислоцировалась в СибВО. После передачи в состав Волховского фронта участвует в наступательной операции;

60 армия — сформирована в Московском ВО, в начале декабря оборудовала рубеж по левому берегу Волги, на участке Унжа–Козьмодемьянск и строила Горьковский УР. Расформирована 25 декабря 1941 г.

61 армия — до начала декабря 1941 дислоцировалась в Приволжском ВО, затем передана в состав Юго-Западного фронта, а с 24 декабря — Брянского фронта.

В результате складывается парадоксальная ситуация: ни одна отдельная или резервная армия не в состоянии выполнить ни одного пункта этого приказа.

2. В тексте отсутствует срок действия приказа. Получается, что он действовал как минимум до 1944 г., точнее до выхода Красной Армии на границу СССР. В интернете неоднократно встречалось утверждение, что якобы 8 декабря 1941 г. приказ был отменён (что странно, как раз после начала декабря самые морозы и начинаются), но ни текста, ни номера, ни даты приказа Ставки, отменяющего действия 0428 не указаны.

В документах 34 армии есть упоминание некоей несекретной директивы командующего СЗФ от 8 декабря 1941 г. об изъятии приказа Ставки № 0428 и всех приказов и приказаний, изданных в 34 А и дивизиях в его развитие, и в общем всё. Что удивительно, согласно приложенной описи, приказ Ставки аж на 6 листах! Есть ещё доклад ЮЗФ, от 1 декабря 1941 г., что приказ из частей и соединений фронта изъят, но в состав фронта входили ещё и шесть армий (3, 6,3, 21, 38, 40), а про них в телеграмме ни слова.

Есть ещё упоминания о приказе начальника Генерального штаба об изъятии некоей директивы, имеющей тот же номер. Но, во-первых, директива № 0428 выпущена до 17 ноября (в одном из докладов упоминается дата 10 ноября, хотя есть доклады о её выполнении, подписанные 4 ноября), во-вторых, она касается только проведения инженерно-оборонительных работ, в-третьих, начальник Генерального штаба на имеет права отменять ни приказы Наркома обороны, ни его заместителей, да даже циркуляры других руководителей центрального аппарата НКО, не говоря уж про приказ Ставки. Приказ Ставки отменяет только Ставка.

3. Приказом не ограничен круг должностных лиц, которым необходимо довести приказ, то есть обычной для документов фразы «Приказ довести до командиров полков (дивизий, армий и т. д.) всех родов войск (или довести в части касающейся)» нет, по тексту понятно, что он относится к Военных советам фронтов и отдельных армий, но судя по документам, находящимся в открытом доступе, сам приказ без каких-либо изменений доводился как минимум до командиров дивизий. Но, к этому вопросу мы ещё вернёмся.

4. Ставка не ставит никаких задач ни Главному управлению военно-химической защиты, ни Главному артиллерийскому с Главным интендантским управлением, ни прочим центральным органам военного управления. Для артиллерии и авиации нужны зажигательные снаряды и бомбы, командам охотников необходимы, как минимум, дополнительные сухпайки, да и ручные огнемёты (РОКС) тоже бы не помешали. А без задач для управлений никто ничего дополнительно не выдаст.

Ладно, с недостающими пунктами разобрались, почитаем текст приказа:

1. В пункте 1 перечислены специалисты, которым Ставка поручает исполнение приказа: «команды разведчиков, лыжников и партизанские диверсионные группы». Непонятно, почему «тов. Шапошников» не предложил назначить в состав групп десантников, кавалеристов, сапёров и радистов, а также использовать диверсионные группы РазведУпра. Ведь если бы он не был такой уставший, то обязательно вспомнил про тех же десантников, глядишь и не пришлось бы Генштабу 19 ноября 1941 г. переформировывать последние оставшиеся бригады ВДВ в стрелковые полки, а использовать ВДВ по назначению.

Возможно и это объяснимо. Например, в комментариях к части 5 статьи «Как панфиловцы половину Московской области сожгли», некто «sedov_05» все нестыковки объясняет, что «в то время тексты писались исключительно из расчёта „читай между строк“ и „нет формализму“». Но, посмотрев копии рассекреченных документов, можно убедиться, что никто и ничего «между строк» не читал, так как везде фигурируют «команды разведчиков, лыжников и партизанские диверсионные группы».

2. Непонятно, откуда в тексте появились «бутылки с зажигательной смесью» или как ещё забавнее у В. Батшева: «бутылки с поджигательной смесью»? Согласно утверждённой Наркомом обороны СССР И. Сталиным 12 августа 1941 г. «Инструкции по применению зажигательных бутылок», они так и должны называться «зажигательными бутылками». Встречается ещё один вариант названия, упоминающийся в документах Главного Интендантского Управления и в тексте постановления СНК СССР от июля 1941 г. — «бутылки с зажигательным веществом». Иначе получается, что в соответствии с приказом, бутылки с самовоспламеняющейся жидкостью «КС» охотникам выдавать нельзя. Хорошо, будем считать, что в войсках разберутся и выдадут положенное. Ведь в 42 армии «катапульту» как-то изобрели.

3. Интересно и начало пункта 2: «В каждом полку создать команды охотников…». Под действия этого положения попадают, например: полки связи, авиационные истребительные и бомбардировочные полки (в том числе и ПВО), зенитно-артиллерийские, гаубичные, дорожно-эксплуатационные, автотранспортные и даже гвардейские миномётные полки. А вот 3, 8, 9, 10, 11 стрелковые бригады Ленинградского фронта или 1 горно-стрелковая бригада — не попадают. То есть, бригадам никаких «команд охотников» формировать не надо. Под действия приказа не попадают и бригады морской пехоты Балтийского фронта. И зачем тогда командующий Ленинградским фронтом доводил этот приказ до командования Балтийского флота?

Мало того, в составе фронтов есть ещё и воинские части, находящиеся на значительном удалении от линии фронта: например, полки, выведенные на отдых и доукомплектование, полки, находящиеся в резерве командующего фронтом, воинские части второго эшелона. Все они под действие приказа попадают, да вот только выполнить его не могут, до передовой их группам «охотников» ещё топать и топать.

4. Не менее любопытны критерии подбора людей, а точнее формулировка: «В команды охотников подбирать наиболее отважных и крепких в политико-моральном отношении бойцов, командиров и политработников». Не будем вдавиться в логику оформления текста, вновь списав её на «усталость» И. Сталина и Б. Шапошникова (правильнее было изложить в ином порядке, начав с командиров, а закончив бойцами), лучше обсудим кого, согласно 0428 приказа, командир полка мог назначить в состав «охотников», а кого нет.

Во-первых, нельзя назначать сержантов и старшин. Согласно действующего положения они относились к младшему начсоставу, а не к командирам, а про них упоминаний в тексте нет.

Во-вторых, в группы проблематично включить представителей военно-технической или медицинской служб. Как ни крути, но ни военфельдшер, ни воентехник под понятие «командир» или «политработник» не попадает. Видимо нет среди них «наиболее отважных и крепких в политико-моральном отношении бойцов».

Зато с политработниками вопрос решается легко. Для начала, смотрим, кого же можно выбрать в состав группы. Итак, «К политработникам относятся:

а) военные комиссары и политические руководители войсковых соединений, частей и подразделений, штабов, учреждений и военно-учебных заведений, их заместители и помощники;

б) начальники и инструктора политорганов, начальники отделов (частей) и отделений политорганов;

в) лица, занимающие руководящие и инструкторские должности в редакциях, военных издательствах, домах Красной армии, клубах и т. п.;

г) пропагандисты и агитаторы;

д) преподаватели социально-экономических дисциплин;

е) военнослужащие, окончившие партийные и политические школы, курсы и академии и аттестованные к занятию военно-политических должностей».

Кого может отправить командир полка? Берём штат № 04/601 и видим, что в составе партийно-политического аппарата стрелкового полка имеются: ответственный секретарь партийной организации, ответственный секретарь комсомольской организации и инструктор пропаганды. Отлично, вот и нашлись самые подходящие для диверсий люди. Можно ещё обратиться к комдиву, глядишь пропагандиста из политотдела подбросит, или редактора дивизионной газеты. Скажете, что передёргиваю и приказ предусматривал назначение в группы охотников только комиссаров рот и батальонов? Ничего подобного. Если бы он предусматривал только эти категории политработников, то в приказе так бы и написали, а в данной трактовке, в состав ДРГ можно и замполита полка включать, раз уж он в перечень попадает.

5. А теперь подробнее поговорим о последнем пункте приказа. Напомню, как он звучит: «Военным Советам фронтов и отдельных армий систематически проверять как выполняются задания по уничтожению населенных пунктов в указанном выше радиусе от линии фронта. Ставке через каждые 3 дня отдельной сводкой доносить сколько и какие населенные пункты уничтожены за прошедшие дни и какими средствами достигнуты эти результаты.».

Разговор начнём с самого простого: а сколько сводок должно было поступить в Ставку, оставив свой след в архиве фронтов и армий в виде второго экземпляра? Итак, по состоянию на 1 декабря, в боевой состав РККА входили следующие фронты: Карельский, Ленинградский, Северо-Западный, Калининский, Западный, Юго-Западный, Южный, Закавказский, войска обороны Москвы, Забайкальский и Дальневосточный. Итого: одиннадцать. Отбросим два недействующих, получим девять фронтов, плюс четыре армии. Согласимся с теми, кто утверждает, что приказ просуществовал три недели, следовательно, в делах Ставки (а скорее — Генштаба) должно сохраниться 91 подобных сводок, а в делах каждого фронта и отдельной армии — семь. Как ни странно, но ни одной сводки читатель не видел. Те, что имеются в доступе принадлежат воинским частям, соединениям и армиям, входившим в состав фронтов. Будем считать, что искомые документы или уничтожены, или пока не найдены. А о тех сводках и донесениях, которые опубликованы, мы ещё поговорим. Уж больно некоторые из них любопытные.

Что же тогда не нравится в пункте, который Петр Григорьевич уже достаточно подробно разобрал? Поясню.

Пункт 4 приказа № 0428 касается только Военных Советов фронтов и отдельных армий, а значит ни в каком виде не могут доводиться до нижестоящих объединений, а также соединений и воинских частей, напрямую подчинённых фронту. Прочитав его, каждый начштаба фронта и армии засел бы за подготовку приказа за своё объединение, изложив этот пункт в собственной редакции. Во-первых, ему необходимо было бы установить конкретное время представления донесений армиями, дивизиями и полками (иначе он сводку за фронт не составит), а во-вторых указать, кому конкретно эти донесения нужно представлять (т. е. какой отдел штаба будет собирать и обобщать полученные сведения).

В Интернете, причем на двух сайтах, имеются два варианта электронной копии одного и того же приказа, изданного Юго-Западным фронтом. В первом варианте, чаще всего используемом в различных вариантах, приказ доводится без изменений, во втором, опубликованном на сайте «Память народа» — текст дополнен приказом комфронта, но яснее от этого не стало. И к этим приказам ЮЗФ мы ещё вернёмся и поговорим подробнее.

Получив приказ комфронта, каждая армия и дивизия должна издать приказ своего командующего (командира), переформулировав последний пункт и, возможно, добавив что-то своё. Представляете, сколько приказов, сводок и донесений «тянет» за собой один приказ Ставки? А ведь это ещё не всё.

Для выполнения приказа Ставки каждая довольствующая служба должна разработать свой план снабжения «охотничьих команд», как это сделали в ВВС Ленинградского фронта. Можно, конечно, попытаться обойтись и тем, что есть в полках. Например, не выдавать маскхалаты и лыжи. Что там, каких-то 30–60 км по снежному лесу пройти, перебьются. Или вместо отсутствующих в полку концентратов и консервов выдать охотникам картошку, лук, свеклу с капустой, да мясо. Пускай они сами себе в лесу и готовят. Тоже самое будет и с гранатами, и с зажигалками, и с прочим вооружением и материальными средствами. А иначе нельзя, сорвётся выполнение приказа Ставки и виноватыми в этом будут снабженцы. Так что, расчёты нужны. В них, в частности, должно быть посчитано количество выдаваемого со складов фронта/дивизии/армии и передаваемого из соседних воинских частей. Из одного полка в другой оружие, боеприпасы и продовольствие просто так не передать, нужно распоряжение вышестоящего органа. И тут всё упирается в приказ Ставки, который никаких распоряжений по этому поводу снабженцам не даёт. То есть, силы и средства для выполнения задачи — не определены…

Что же, о вопросах, возникших при изучении приказа мы поговорили, предугадаю рассмотреть те документы, которые служат иллюстрациями к многочисленным статьям, посвящённым реализации приказа Ставки.

Но, прежде чем обсуждать сами документы, несколько слов о составах фронтов Красной Армии. Как известно, каждый фронт времён Великой Отечественной войны состоял из армий. Но, были и исключения. Так, например, в состав Ленинградского фронта самостоятельным объединением входила ещё Приморская оперативная группа (ОГ), в состав Северо-Западного — Новгородская ОГ, Карельского фронта — Кемская и Медвежьегорская ОГ.

Но, помимо объединений, каждый фронт имел в своём составе и соединения (воинские части) непосредственного подчинения. Так, в непосредственном подчинении командующего Юго-западным фронтом входило шесть армий, две стрелковые дивизии, мотострелковая бригада, кавкорпус (с тремя дивизиями), три кавдивизии (в т. ч. одна горная), четыре артполка (в т. ч. один полк РГВК, один гаубичный и два ПТО), два миномётных полка, семь танковых бригад, двенадцать авиационных дивизий и прочие отдельные части.

Боевой состав Южного фронта поскромнее: пять армий, три стрелковые дивизии, отдельный мотострелковый полк, два артполка ПТО, три танковые бригады, три авиадивизии, авиагруппа, четыре авиаполка.

Для чего эти подробности? Дело в том, что до всех перечисленных армий, групп, соединений и полков все приказы и директивы Ставки, Наркома обороны, начальника Генерального штаба и прочих руководителей доводит только штаб фронта и никто более. Ни один командарм не может что-либо приказать дивизии или полку фронтового подчинения (если только они не переданы в состав армии или ОГ). Для них же комфронта издаёт ещё и собственный приказ, в котором конкретизирует указания вышестоящего командования, определяет сроки доклада и прочее. Так, например, было в штабе Ленинградского фронта, чьи документы выложены на сайте «Память народа». А теперь посмотрим на то, как реализовывался приказ командованием Ленинградского, Южного и Юго-Западного фронтов. И начнём с ЮЗФ, благо их документ выложен на сайте «Барак памяти».

К сожалению, нигде нет первого экземпляра приказа Ставки, переданного по телеграфу БОДО. Именно на нём должны быть резолюции командующего, начальника штаба и Члена Военного Совета фронта. Если он был уничтожен, то как тогда сохранился выложенный на сайт документ, который должен был храниться в том же деле, при том, что страницы в деле № 4 идут по порядку и похоже, что никакого изъятия документов из тома не было (ф. 229, оп. 161, д. 4). Кстати, по БОДО приказ принимал бригадный комиссар Боровский, а это ни много, ни мало — военный комиссар фронта.

Смотрим далее и понимаем, в штабе фронта люди замотались не меньше, чем начальник Генерального штаба. Во-первых, они «забыли» состав собственного фронта и убедиться в этом не сложно. В заголовочной части указаны получатели — Военные Советы Армий. Ни в одну воинскую часть фронтового подчинения документ не отправлялся, даже в кавалерийском корпусе о наличии этого приказа узнали гораздо позднее. Мало того, согласно «легенде» или «фонарику», сделанном в виде отметки на третьем листе (лист 97 дела), приказ отпечатан всего лишь в пяти экземплярах. Один экземпляр остался в деле, и мы его наблюдаем, четыре — пошли в армии. Вроде хорошо, да вот только армий в составе ЮЗФ по-прежнему шесть, а значит двум объединениям приказ Ставки не отправлялся.

Во-вторых, армии получили полный текст приказа, в том числе и с пунктом 4, который их вообще никак не касается. Конечно, в штарме должны возникнуть вопросы, например, когда же и кому они должны докладывать, окажет ли помощь ВВС и артиллерии фронта, но «уставшие» работники штаба фронта видимо решили, что в штабах армий люди взрослые, сами что-нибудь придумают.

Но, самый интересный последний лист, точнее оборот листа 97, при внимательном рассмотрении которого появляется ряд вопросов:

Первый вопрос: как так получилось, что документ отпечатан в пяти экземплярах, а разослан семерым адресатам, среди которых нет ни одной армии.

Второй: зачем доводить приказ до Управления ПВО, штаба охраны Тыла, начальника Управления тыла и Особому отделу, если Ставка никаких задач им не ставила.

Третий: как так получилось, что кавалерийский корпус получил задачу только 23 ноября, особенно с учётом того, что к этой дате Военный Совет фронта должен был уже дважды доложить в Ставку.

Четвёртый: почему приказ так и не довели до представителей разведотдела, политотдела и управления ВВС, ведь все они перечислены в приказе Ставки и задач для них предостаточно.

После всех этих вопросов, возникло предположение, что командование фронтов в общем-то и не собиралось ни выполнять приказ Ставки, ни докладывать о проведённых мероприятиях. И подтверждением этого стал документ из дел Южного фронта, который выложен на сайте «Память народа»:

Этот документ подписан командующим фронта и также содержит полный текст приказа Ставки. Казалось бы, какие могут быть вопросы? Но, посмотрите кому он адресован: Военному Совету фронта. А зачем? Они и так должны получить приказ, причем не от комфронта, а тот самый, подписанный И. Сталиным и Б. Шапошниковым. Но, не всё так просто. Впечатление, что оригинал приказа № 0428 поступил на КП фронта, находящегося на значительном удалении от Военного Совета, пролежал там пару недель и только потом проступил исполнителям. И сделан этот вывод на основании последнего абзаца:

Видите, товарищ Антонов ставит задачи по представлению сводок и начинает только с третьего декабря. Выходит, что Южный фронт до этого ни одной сводки не представил? Получается так. Видимо уставший Б. Шапошников этого всего не замечал и никак не контролировал выполнения приказа.

Так может документы Ленинградского фронта не вызывают вопросов? На первый взгляд — нет. Распоряжений ЛенФронта на сайте «Память народа» несколько и выглядят они так, как и должны были. Есть отдельные приказы для 8, 54 и 55 армий, Приморской группы, штаба партизанского движения и даже неподчиняющегося фронту Краснознамённому Балтийскому флоту. Но, давайте и их посмотрим немного внимательней…

Преамбула у них почти одинакова и даже пересекается с текстом приказа Ставки, но есть и ряд моментов, существенно отличающихся от известных нам документов.

Во-первых, штаб ЛенФ посчитал излишним включать в приказы большую часть того, что приказала Ставка и сократила вступление до минимума.

Во-вторых, командование фронта предписывало «разрушить и сжечь дотла все населённые пункты, в коих располагаются войска и штабы противника», а это серьёзное отличие от того, что приказала Ставка. В-третьих…

Посмотрите на дату, под которой зарегистрирован исходящий документ за номером не то 566, не то 00566. Не кажется ли вам странным, что сроками выполнения задач определены 19 и 21 ноября, а сами документы зарегистрированы только 22 ноября. Интересно, а что же тогда товарищ Хозин написал в Ставку 20 ноября, в день первого доклада?

А теперь отложим в сторону фронтовые документы и вновь почитаем донесения 8 гвардейской Краснознамённой стрелковой дивизии, о которых подробно говорится в статье Петра Григорьевича «Как панфиловцы половину Московской области сожгли» и упоминается в его книгах. Не будем цепляться к тексту, а расположим доклады в календарной последовательности.

Ничего не замечаете? Посмотрите, для начала, на угловые штампы. На всех трёх документах они разные. Но, такого не должно быть, оформление документов строго регламентировано и уж в пределах одной дивизии оно точно не должно отличаться.

А теперь посмотрите в нижнюю часть документов и обратите внимание на фамилии военных комиссаров дивизии. 1 декабря военным комиссаром был ст. бат. комиссар Погорелов, 6 декабря — Фролов, 8 декабря — Егоров. Возможно, и Погорелов и Фролов погибли или получили ранения буквально на следующий день после подписания, но когда успели назначить следующего? За 2–3 дня ни один приказ о назначении на достаточно высокую должность на выйдет и какое-то время хоть кто-то из комиссаров будет Врио, о чём и должно быть написано в расшифровке должности.

Есть необъяснимые странности и в оформлении документов. Например, почему ответы на секретный приказ грифа секретности не имеют. Или почему первые доклады отправлялись военному комиссару оперативного отдела армии, а последний — Военному Совету. Кто, в конечном итоге, принимал и обобщал доклады и готовил сводку: Оперативный отдел или Военный Совет?

А по последним двум копиям одного и того же доклада есть только два непонятных момента: 1. Почему на одной копии номер есть, а на другой, подписанной, его нет, если по правилам переписки номер должен стоять на каждом экземпляре. 2. Зачем делать три экземпляра документа, если адресат один, а в дело вшивается второй экземпляр.

Но, оставим в сторону доклады, поговорим о тех расчётах взрывчатых веществ, которые всё же делались в армиях и дивизиях и который удалось найти на сайте «Память народа». Если внимательно присмотреться, то впечатление, что все они сделаны на «отвали». Вот, к примеру, один из них:

Оказывается, для уничтожения всего лишь 16 населённых пунктов необходимо 16 тонн взрывчатки. Сколько же народу надо отправить в тыл врага, если для уничтожения 16 домов только в одном селе надо перетащить через линию фронта 160 кг. взрывчатки. О более крупных населённых пунктах лучше и не говорить. Впечатление, что расчёт нужен только для обоснования увеличения собственных потребностей во взрывчатых веществах для минирования подступов к переднему краю.

Или ещё один расчёт:

Если взять калькулятор и посчитать, то окажется, что для доставки 1250 бутылок с зажигательной смесью необходимо 52 санок. Так как в группе поджигателей 15 человек, то им придётся сделать не менее 4 рейсов в тыл врага. Ну, а остальным группам так и того больше. Причём кататься с этими санками придётся ой как долго, надо же как-то 45 населённых пунктов объехать. Ничего не поделать, план такой.

А вот командование 180 стрелковой дивизии не мелочится. Какие 20–30 человек охотников, предлагаемые Ставкой. По их расчётам выходит, что для уничтожения каждым полком по дюжине населённых пунктов, в команду полковых «охотников» необходимо отправить от 59 до 87 человек. И, если Краснознамённый Балтийский Флот обязан был «стереть с лица земли» Петергоф, то 86 сп 180 сд — сжечь Ясную Поляну. Лихо!

Кстати, а что там с «охотниками»? Нашлись сведения и о них:

Только согласно докладов, формирование команд шло ни шатко, ни валко, и по состоянию на 26 ноября 1641 г. их по сути ещё и не было.

И в подтверждении слов, о том, что некоторые армии ни под каким соусом не могли бы выполнить приказ, приведу ещё одну телеграмму 40 армии ЮЗФ. Шткаб армии докладывает, что на глубину 70–80 километров от дислокации армии никакого противника нету. Но, если ей придётся отходить (!!! непонятно от кого), то тогда они выполнят приказ. Кстати, штаб армии задаёт правильные вопросы, которые обязательно должны были найти отражение в приказе Ставки: что должно сделать Управление тыла, в чьём ведении находился отдел (отделение) эвакуации и чья задача заниматься эвакуацией людей и материальных ценностей и каков во всём этом роль местных органов власти.

Подведя итог, можно сказать, что опубликованный в известном нам виде приказ Ставки № 0428, настолько странный и запутанный, что вызывает вопросов больше, чем ответов. Ну, а судя по остальным документам, все действия фронтов, армий, дивизий и полков были направлены исключительно на то, чтобы приказ или не выполнять, или ответить отписками. Вот такая вот «выжженная земля»…

Странные люди, наши дипломированные историки, доверчивые, как дети и абсолютно нелюбопытные. К примеру, в своей книге «Клевета на Красную Армию (историография 1941-го года)», Пётр Григорьевич задаёт абсолютно справедливый, логичный и правильный вопрос: «А где, в конце концов, сам первый экземпляр, подписанный Сталиным и Шапошниковым?». Но, он не профессор, не доцент и не доктор исторических наук. Неужели авторам многочисленных книг, монографий и диссертаций не любопытно было бы взглянуть на оригинал? Вдруг на нём были какие-то интересные правки и дополнения, да и расчёт рассылки хорошо бы найти. А то непонятно, куда и кому ушли экземпляры приказа Ставки. Заодно не появилась бы и новая версия текста, представленная автором четырехтомника «Власов» Владимиром Батшевым.

Этому произведению Пётр Григорьевич уже уделял своё внимание, но, право слово, работа Батшева стоит того, чтобы поговорить о ней ещё раз, но немного подробнее. Дело в том, что на ряде сайтов, посвящённых приказу Ставки, появилась вот такая запись: «Сегодня известны два варианта секретного приказа № 0428… Писатель Владимир Батшев, на основании документов Центрального архива Министерства обороны СССР, в своей четырёхтомной эпопее „Власов“ (т. 1, стр. 214, изд-во „Мосты-Литературный европеец“, Франкфурт-на-Майне, 2001/2005) опубликовал иной текст приказа № 0428». А далее приводится текст второго приказа.

Разнося оба варианта по жж, Дзену и прочим интернет-площадкам, многочисленные блогеры, журналисты и авторы видимо не поняли, какую «свинью» подложил им Батшев.

Во-первых, нет и не может быть различий в тексте у приказа, имеющего один и тот же номер и дату. В архиве встречаются руководящие указания, на которых рукой различных руководителей (в том числе и Сталина) сделаны исправления. Если исправлений немного, то эти документы могут быть даже подписаны и иметь номер. Но, в войска уйдёт только исправленный вариант. Либо же, если исправлений и дописок много (как в данном случае), проект приказа будет перепечатан, с учётом замечаний.

Во-вторых, указав источник хранения (Ф. 353. Оп. 5864), Батшев совершил серьёзный промах. Дело в том, что документы 353 фонда принадлежали 10 армии. В этом легко убедиться, вбив номер фонда в поисковую строку на сайте «Память народа». Но:

а) 10 армия не имела статуса «отдельной», а входила в резерв Ставки;

б) На момент издания приказа, части и соединения армии дислоцировалась в Приволжском военном округе, её дивизии формировались в г. Пенза, Сызрань, Кузнецк, Петровск. Приказ о её передислокации поступил только 24 ноября, в состав действующей армии части армии включены с 1 декабря, но сосредоточение армии под Рязанью завершилось только 4 декабря, а уже с 5 декабря, войска армии участвуют в контрнаступлении под Москвой. Все эти изменения отражены в «Журнале боевых действий артиллерии 10 А (с 24.11.1941 по 9.1.1942 г.)».

Из сказанного можно сделать три предположения:

1. либо исходные данные фонда, описи и номера дела взяты Владимиром Батшевем «с потолка», на основе неполных данных. Возможно, автор посчитал, что армия Резерва Ставки и отдельная армия это одно и тоже;

2. либо кто-то вшил в дело 10 армии документы, которые никаким боком к ней не относились и не могли быть отправлены в адрес именно этого объединения;

3. либо на вопрос усталого Б. М. Шапошникова: «Товарищ Сталин, а в чьи адреса отправлять приказ», замотанный И. В. Сталин приказал: «Шлите всем подряд. На местах люди взрослые, они и между строк поймут». Не можем же мы предположить, что начальник Генерального штаба Красной Армии настолько не владел обстановкой, что не знал районов размещения армий резерва Ставки и их ближайших задач.

Но, отложим в сторону переписку по приказу Ставки и посмотрим на ещё один, не менее любопытный документ: «Спецсообщение Разведуправления Генштаба Красной Армии о группировке немецких войск на 1 июня 1941 г.». Пётр Григорьевич уже разбирал его в своей книге «Жаркое лето 1942-го. Шах и мат фон Боку от Тимошенко», указывая на откровенные ляпы и нестыковки. Но, после более тщательного изучения Спецсообщения, вопросов к нашим маститым историкам стало ещё больше:

1. Почему документ публикуется не полностью? Куда делся сопроводительный документ, с указанием органа, в который он будет направлен, должности и звания лица, указанного в расчёте рассылки?

2. Как так получилось, что у совершенно секретного документа несекретный номер?

3. Почему написание должности начальника Разведывательного управления не соответствует нормам и правилам подготовки документов, принятым как в Наркомате обороны, так и в самом РазведУпре?

4. Кто, когда и зачем продублировал расчёт рассылки?

А теперь поподробнее раскроем каждый вопрос.

1. Не будем вдаваться в подробности, как так получилось, что начальник РазведУпра прыгал через голову своего прямого (Нарком обороны) и непосредственного (Начальник Генштаба) начальников и ставил их своим Спецсообщением перед фактом. Этот момент и так уже подробно разобран Петром Григорьевичем. Но, предположим, что именно такой порядок в отношении подобных докладов был установлен и начальник РазведУпра ему следовал.

Интересно другое: кто-либо из дипломированных историков задавался вопросом: как Спецсообщение попадало к перечисленным в рассылке адресатам? Или в их представлении, приезжал генерал Ф. Голиков на некое совещание в Кремль и выдавал каждому из перечисленных свои экземпляры: то есть, обоим товарищам Сталиным, товарищам Молотову, Ворошилову и далее по списку? Был бы документ негрифованным, то возможно, так бы оно и было. Но, с сов. секретным докладом такое не пройдёт.

Отправлять доклад адресатам в том виде, в каком он выложен в открытый доступ тоже не получится, даже зачеркнув в левом верхнем углу надпись «тов. Тимошенко». По всем правилам делопроизводства, в письме должны проставляться реквизиты получателя: наименование органа, в чей адрес отправлен документ, а также должность и фамилия адресата. Можно, конечно, впихнуть эти три строчки на свободное место, между датой и названием документа, но зачем городить огород, если правилами документооборота предусмотрена отправка сопроводительного письма, в просторечье называемого «сопроводом» или «препроводом». А Спецсообщение пойдёт к нему обычным приложением.

Выглядеть оно должно примерно так:

«Гриф секретности

Экз. № ___

ЦЕНТРАЛЬНЫЙ КОМИТЕТ ВКП(б)

ПЕРВОМУ СЕКРЕТАРЮ тов. СТАЛИНУ

ЦЕНТРАЛЬНЫЙ КОМИТЕТ ВКП(б)

тов. ПОСКРЕБЫШЕВУ

СОВНАРКОМ СОЮЗА ССР

ПЕРВОМУ ЗАМЕСТИТЕЛЮ ПРЕДСЕДАТЕЛЯ тов. МОЛОТОВУ

СОВНАРКОМ СОЮЗА ССР

ЗАМЕСТИТЕЛЮ ПРЕДСЕДАТЕЛЯ тов. ВОРОШИЛОВУ

НАРКОМАТ ОБОРОНЫ СОЮЗА ССР

НАРОДНОМУ КОМИССАРУ МАРШАЛУ СОВЕТСКОГО СОЮЗА тов. ТИМОШЕНКО

И т. д.

Представляю Спецсообщение Разведуправления генштаба Красной Армии о группировке немецких войск на 1 июня 1941 г.

Приложение: упомянутое.»

Откуда в проекте взялся товарищ Поскрёбышев? Скорее всего, указанные в расчёте рассылки экземпляры: «Экз. № 1–2 — Сталину» предназначались для самого Иосифа Виссарионовича и для секретариата ЦК ВКП(б).

Кстати, а куда должен был уйти экземпляр № 3, высылаемый Вячеславу Михайловичу, в Совнарком или в Наркомат иностранных дел? Судя по нумерации — в Совет Народных Комиссаров, но ведь вполне мог и в НКИД.

Кстати, кто-нибудь выкладывал остальные разведсводки, отправленные в период с 1 января 1941 года? Согласитесь, что было бы очень интересно взглянуть на то, как по представлению РазведУпра развёртывалась гитлеровская армия и сравнить с реальным положением дел.

Подытоживая сказанное, можно сделать следующий вывод: сопровод, составляющий единый документ со Спецсообщением, должен был быть обязательно. Но, по непонятной причине, он так и не был опубликован и для дипломированных историков он почему-то интереса не представляет.

2. Нумерация документов РазведУпра несколько отличалась от привычной нам. В зависимости от степени секретности, в делопроизводстве Управления перед регистрационным номером ставились не нули, а одна или две буквы «с», причем после номера. То есть, на первом листе Спецсообщения регистрационный номер должен был быть написан как 66569сс. Но, никаких букв возле номера нет, хотя в верхнем правом углу стоит отметка «СОВ. СЕКРЕТНО». Возможно документ был несекретным? Вряд ли. Тогда гриф секретности тоже бы зачеркнули. Остаётся одна версия — работник секретного делопроизводства настолько сильно устал, что забыл, как правильно регистрировать документы.

3. Письма, исходившие из Разведывательного Управления КА до войны, оформлялись на двух типах типографских бланков (рис. № 1 и рис. № 2).

В зависимости от вида бланков, по-разному оформлялась и расшифровка должности начальника Управления. В первом случае (если бланк соответствовал рис. № 1) она выглядела так:

Во-втором — так:

Насколько удалось разобраться, бланк с рис. № 1 и подпись (рис. № 3) использовались в том случае, если письмо уходило к руководителю, равному по должности или нижестоящему. Образец с рис. № 2, подписанный в соответствии с рис. № 4 — в вышестоящие инстанции.

Но, вне зависимости от образца бланка, прошу обратить внимание на два момента:

а. Должность начальника управления оформлялась только прописными буквами. И это не какая-то особенность РазведУпра. Посмотрите на документы, выложенные на сайте «Память народа». Практически во всех документах, от полка, до Ставки ВГК, должности пишутся прописью. Исключения крайне редки и встречаются на войсковом уровне года эдак с 1944. То есть, подобное оформление было для Наркомата обороны общепринятым, установленным приказом или другим руководящим документом, утверждённым Наркомом обороны.

б. А вторая «фишка» присуща только РазведУпру: расшифровку фамилии начальника Управления заключать не в круглые скобки, а обозначать наклонным штрихом: «/». Это правило сохранилось и в более позднее время. Так, например, на документе, датированном сентябрём 1942 г., фамилия исполняющего должность начальника Глав. РазведУпра Генштаба Красной Армии дивизионного комиссара Ильичева выглядит так: /ИЛЬИЧЕВ/.

А вот как выглядит расшифровка звания и должности на Спецсообщении:

Допустим, ошиблась какая-то одна из трёх машинисток, распечатавших документ. Мы же на знаем, где до прихода в РазведУпр работали машинистки Урсина, Воскресенская или Астахова, чьи фамилии легко разобрать на обороте последнего листа документа.

Но, куда смотрел генерал Онянов, исполнитель этого документа? Неужели Леонид Васильевич не увидел даже опечатку в слове «Крас-ной» и прочие ошибки, отдав на подпись своему начальнику, генералу Филиппу Ивановичу Голикову в известном нам виде? А Филипп Иванович подписал доклад, уходивший в высшие инстанции страны, не глядя? Странная картина, в которой один и тот же человек чуть ли не ногой открывает двери высших руководителей государства и одновременно с этим стесняется указать подчинённым на недостатки в работе.

4. Каждый, кто видел последний лист Спецсообщения в интернете, может убедиться в том, что расчёт рассылки на нём есть. Причём он полностью идентичен вклейке, размещённой в верхнем левом углу первой страницы. Для отправки адресатам, работникам «секретки» вполне достаточно расчёта на обороте последнего листа, тем более, что он соответствовал установленным правилам делопроизводства.

И в общем-то неважно, что перед фамилиями получателей не указаны не только их должности, но отсутствует даже привычное обращение «тов.». Расчёт рассылки печатается только на последнем экземпляре, том, что идёт в дело РазведУпра. Ну, пожурит в конце года секретчик генерала Л. Онянова, выскажет, что негоже так обращаться к высшим должностным лицам страны и армии, в общем-то и всё. Но дублировать то зачем? Чтобы обратить внимание потомков на конкретный документ? Странно всё это.

Кто-то из читателей может упрекнуть автор в том, что он настолько погряз в мелочах. Какая, собственно разница, есть на документе адресат или нет, правильно ли написан номер документа или должность руководителя, ведь главное — смысл, содержание документа. Может быть и так, но что-то многовато ошибок, опечаток и нестыковок всего лишь для одного документа, состоящего из трёх листов текста.

5. Пётр Григорьевич уже обращал внимание читателя на штамп рассекречивания. Но, помимо даты снятия с документа грифа секретности, штамп любопытен ещё и номером акта рассекречивания: «б/н», то есть «без номера». Странная ситуация: акт составили, а зарегистрировать его забыли или не захотели.

И какой же тогда вывод? После тщательного изучения обоих документов, т. е. приказа Ставки № 0428 и Спецсообщения РазведУпра, можно сделать два предположения:

либо они готовились уставшими, замотанными людьми, не обращавшими внимание на логику, стилистку, орфографию, правила регистрации и делопроизводства;

либо, все эти ошибки служат своеобразным маркером для тех «допущенных», кто вбрасывал документы в научную среду, готовил публикации для массового читателя.

Александр Борсук.

О памятке для работы с архивными документами.

11 марта, 2024 https://p-balaev.livejournal.com/2024/03/11/

После выхода первых моих книг ко мне обратились и бывшие коллеги, и просто читатели с просьбой написать книгу о таможне. Казалось бы, такая книга должна стать бестселлером, все-таки 60 тысяч действующих сотрудников таможенных органов, плюс околотаможенная коммерческая сфера, да и вообще, широкой публике почти неизвестна деятельность таможни, как правоохранительной структуры, она с таможенниками сталкивается, в массе своей, только во время прохождения таможенного оформления в поездках за границу. Тем более, что начало моей службы пришлось как раз на время середины 90-х, в самый разгар того, что именуется бандитским беспределом. Тем более, что занимался я оперативно-розыскной деятельностью, а это совсем почти неизвестно публики. Я даже начал писать. Но почти сразу же от этой идеи отказался.

Оказалось, что если писать о своей работе действительно то, что происходило в реальности, то можно самому себе накрутить приличный срок на нарах за разглашение сведений, составляющих государственную тайну. Такая специфика службы у меня была. А сочинять же истории, не имеющие отношения к реальности, как это делается писателями-детективщиками, у меня нет способности. Да и кому такие истории особенно интересны?

Это я к чему? Это я о недавнем предложении написать памятку для тех, кто работает с архивными документами на предмет выявления среди них фальшивок. Разумеется, подавляющее число этих документов, вводимых в научный, если это так можно назвать, оборот, имеют грифы секретности. Помните же, как еще в конце 80-х годов вся «демократическая общественность» вдруг, как по команде, дружно завопила: «Правду о коммунизме и Советской власти мы узнаем, когда откроются архивы!»? Вот архивы и открыли, точнее, туда запустили представителей «демократической общественности», которые стали нам являть рассекреченные тайны. Оказывается, коммунисты в секрете от народа такое творили!!!

Причем, я далеко не первый, кто поставил вопрос о вбросе фальшивок в отечественные архивы. И даже Виктор Илюхин не первый. Пожалуй, впервые это прозвучало на слушании в Конституционном суде, где сторона КПРФ оспорила документы по Катыни. А потом и многие публицисты обращали внимания на ряд странных, даже на первый взгляд, документов о «преступлениях коммунистов». И многие левые блогеры такие вопросы поднимали. Их можно сейчас даже садистски постебать этим, потому что, как только мы с товарищами поставили принципиальные вопросы о фальсификациях в архивах, о документах по Большому террору, по периоду начала ВОВ, так эти же разоблачители архивных фальшивок сразу же завизжали обратное. И даже такие, как Егор Иванов («Плохой сигнал»), только что накручивающий себе аудиторию за счет разоблачения фальшивок, сразу «прозрел», как только ему непонятно зачем (он сам ляпнул, что не запрашивал) прислали следственное дело некоего Седова, болтавшееся в фотокопиях по сети еще с нулевых…

А мне стали приходить письма от читателей, пожелавших присоединиться к благородному делу разоблачения архивных фальшивок. Публика вдруг кинулась шерстить опубликованные архивные документы и находить в них признаки подделок. Причем, довольно часто — кажущиеся ищущим признаки. Меня, буквально, завалили просьбами посмотреть тот или иной документ: «Петр Григорьевич, гляньте опытным глазом, кажется, это фальшивка».

Признаюсь, что на первые такие письма я еще отвечал, а потом перестал на них даже внимания обращать. Наверно, даже наверняка, я этим невниманием многих обидел. Ведь люди же старались и горели, а на них даже внимания не обращают. Но, во-первых, у меня нет собственного секретариата, сотрудники которого могли бы обрабатывать такое число обращений. Если бы я занимался каждым письмом о предполагаемых фальшивках, то «Берия и ЦК. Два заговора» стала бы моей последней книгой. Потому что первым же из таких написавших я сразу отвечал: просто глянуть опытным глазом — так не делается, ребята, бросьте заниматься такой ерундой.

Работа с каждым документом, который имеет признаки подделки — это много времени, изучение массы сопряженных с ним документов, состыковка его с реалиями того времени, с законодательством того времени, с правовыми и нормативными актами, с деловой лексикой того времени и т. п… Я сам часто сталкивался с тем, что какой-то документ выглядит откровенно странным, но дальнейшее его изучение вдруг приводило к выводу — его нельзя считать не подлинным. Мне даже пришлось отложить целый ряд подозрительных документов сталинской эпохи, потому что однозначного мнения о них я не составил. Так и не смог определиться. Это при том, что даже оформление этих документов у меня вызывало определенные вопросы.

Но, как бы то ни было, казалось бы, у меня есть определенный административный опыт в работе именно с секретной документацией, знание нормативной базы, которая действовала ранее и действует ныне в этой области, можно действительно, для тех, кто желает разоблачать деятельность антикоммунистов в архивах, сделать памятку-инструкцию по выявлению признаков подделок именно в оформлении документов. Дело же благородное! Мы же разоблачим клевету на коммунизм, Сталина и Советскую власть!

Правда, есть один момент, и это еще не самый главный момент, был бы в этом смысл — можно этим моментом было бы и пренебречь. Я имею в виду, что я даже согласился бы встретить победу в деле разоблачения архивных фальшивок в исправительно-трудовом учреждении закрытого типа. Был бы в этом смысл.

Нужно знать уголовное законодательство РФ в области защиты государственной тайны, чтобы понимать, по какому тонкому льду я хожу уже несколько лет. Принципиальный момент, если я в какой-нибудь книге или статье разглашу сведения, составляющие государственную тайну, то издателю книги или тому, кто мою статью распространит не будет ровно ничего. Максимум — допросят как свидетеля. Потому что они никогда не имели допуска к сведениям, составляющим государственную тайну. В данном случае — к порядку работы, оформления и учета документов, составляющих государственную тайну, секретных. А вот я получу заслуженный соответствующий тяжести деяния приговор суда. Потому что я имел такой допуск и на соответствующих инструкциях стоит моя подпись об ознакомлении с ними.

Инструкция о ведении секретного делопроизводства едина для всех органов, в которых такое делопроизводство ведется. От ФСБ, правоохранительных органов, армии до какого-нибудь КБ, в котором ведутся закрытые разработки. Больше того, действующая Инструкция почти не отличается от той, которая была в 30-х годах. Там поменялись совсем незначительные вещи, такие, как названия органов и добавились носители информации, в 30-е еще компьютеров не было. В основном, ничего не поменялось.

Т. е., если я составлю памятку, в которой распишу, какие требования предъявлялись к оформлению секретных документов в 30-е годы, чтобы помочь благородному делу борьбы с фальшивками, то неизбежно состоится донос на меня «доброжелателями» (а их у меня, как понимаете, хватает) и дальше последует возбуждение уголовного дела. А мне останется только каяться на следствии и надеяться на снисхождение суда. Потому что Инструкция о ведении секретного делопроизводства документ — СЕКРЕТНЫЙ. И разглашение сведений из нее — карается как разглашение государственной тайны.

Понимаете, насколько осторожным мне приходится быть в моих книгах и статьях, чтобы бессмысленно не подставиться под карающий меч государства и не подставить своих товарищей?

Это вам, граждане, пылающим справедливой пролетарской ненавистью к создателям фальшивок, всё кажется легко и весело. Нашли документ, увидели в нем подозрительное для вас — написали статью, вас похвалила читающая публика… Но я с вами нахожусь в другой парадигме, если можно так выразиться. На вас могут внимания не обратить, но я после «Берии» еще получил столько «горячих откликов», а уж после «Мифа о Большом терроре» — внимание обратят. Да и не факт, что у кого-то, особенно после «Клеветы на Красную Армию» уже не возникло желание покрутить насчет разглашения мною закрытых сведений. Это не рисовка, это просто факт, у публичного лица, занимающегося тем, чем занимаюсь я — все несколько по-другому в жизни.

Главное же, можно было бы и пойти на это ради дела. Был бы толк. Но толка никакого не будет, всё гораздо сложнее…

Всё гораздо и гораздо сложнее. В связи с важностью вопроса, о чем будет ниже, я постараюсь не коротко, а понятней разъяснить проблему.

Я почти в самом начале своей оперской таможенной карьеры стал исполнять, наряду с обязанностями оперативника, обязанности ответственного за секретное делопроизводство в отделе. Вообще-то, в таможнях секретное делопроизводство должны вести Отделы Защиты Гостайны. Вообще-то, у нас все кто-то чего-то должен, но только всегда вопрос — может ли. Незнакомому со спецификой работы органов может представляться, что секретные документы — это небольшое число таких бумаг. В жизни — это вал. Так у меня, в совсем небольшом оперативно-розыскном отделе, 5 сотрудников по штату, за год регистрировалось до 7 тысяч номеров одних только внутренних документов, не считая исходящих и входящих. А зарегистрировать — это не просто штамп с номером поставить, нужно еще по журналам разнести, вписать в журналы название документа, указать место его нахождения, вручить документ тому, кому он отписывается под роспись. Да, в конце концов, проверить как исполнитель оформил его, соответствие содержимого грифу секретности. А еще переписка, отправка почты — это отдельная песня два раза в неделю. Конвертование и отправка почты — тот еще рак мозга. Фельдъегерская служба капризная структура. Чуть не так конверт прошит, не так ярлык наклеен — у тебя пакет не примут. А если срочно нужно документ отправить, а фельдъегерь никогда не ждет, он движется по жесткому графику… Да, в конце концов, часть секретных документов уходит в дела оперативных сотрудников, а часть — в дела общего делопроизводства от дела, которые ты лично ведешь, их же не просто в папки на скоросшиватель пришпиливают, их нужно подшить в дело, пронумеровать, внести в опись.

В ОЗГТ — две женщины у нас в Гродековской таможне было по штату, а оперативно-розыскной отдел не единственный, который вел секретное делопроизводство, если на этих женщин еще вывалить наши документы, то они зашьются, они не справятся с этим валом. Кроме того, у их кабинета будут стоять очереди оперативников на регистрацию документов, а у оперативников и так со временем всегда туго. Поэтому почти во всех таких учреждениях секретное делопроизводство ведется в самих оперативных отделах. Я его вел 4 года. Сначала опером, а потом уже год начальником отдела, всё никак не удавалось подобрать из сотрудников человека, который мог бы меня заменить. Это далеко не такое простое дело, как кажется, как в плане сложности, так и в плане требуемой аккуратности и ответственности. 4 года у меня никогда рабочий день не заканчивался раньше 21.00, выходных и отпусков не было по определению. Потом я решился возложить обязанности делопроизводителя на одного из молодых оперативников, подготовил его и передал дела. Парень грамотнейший и ответственнейший. Через полгода у нас в делопроизводстве наступил серьезный бардак. Хорошо, что сами этот бардак обнаружили, а не проверка. Почему возник бардак? Потому что каждому оперу нужно побыстрее и попроще, в результате парень поддавался их давлению, многого не успевал в спешке, откладывал на потом, а все, что на потом — часто навсегда и т. д.

С тех пор у меня никогда не было в отделах оперативников, совмещающих обязанности делопроизводителя. Я на должность оперативника брал женщину, отличающуюся не только грамотностью и аккуратностью, но еще и твердостью характера, возлагал на нее только обязанности делопроизводителя и подчинял ее, стоявшую в штате оперативно-розыскного подразделения, непосредственно мне, тогда уже заместителю начальника таможни по правоохранительной деятельности. По этому поводу постоянно были конфликты с вышестоящим руководством, мол, она у тебя оперативник, но оперативные дела не ведет… Зато у меня порядок с секреткой и другие оперативники максимально разгружены от этой рутины, что заметно сказывается на общем результате работы отдела.

Но даже освобожденный от других обязанностей делопроизводитель никогда с работы не уходил раньше начальника отдела, а тот уходил последним и никогда в 18.00. И без дела в отделе никогда не болтался, постоянно на своем рабочем месте был занят. И работа всегда в темпе.

Когда я был начальником оперативно-розыскного отдела и исполнял в отделе обязанности секретного делопроизводителя, к нам приехала московская проверка, среди проверяющих была бывший полковник КГБ, Елена Витальевна, которая еще в КГБ занималась секретным делопроизводством и сама, и руководила такими подразделениями. Елена Витальевна обратила моё внимание на ряд недостатков в оформлении секретных документов. Так, например, у меня в верхнем правом углу лицевой стороны документов, под грифом, если документ исполнялся в единственном экземпляре, стояло не «Экз.№ 1», а «Экз. единств.». Так у нас было принято в таможне еще до того, как я получил секретное делопроизводство. Я начал спорить с проверяющей, взял Инструкцию и по ней начали смотреть ее претензии. К большому своему удивлению, я в Инструкции обнаружил, что правильно «Экз. № 1». Да ведь не логично же, если экземпляр единственный! Но сама Елена Витальевна удивилась еще больше, когда оказалось, что все другие недостатки, на которые она мне указала — не недостатки, а именно в соответствии с Инструкцией.

Понимаете? Вроде бы Инструкция — настольная книга. Но еще — традиции в каждом учреждении. Особенности человеческой психики. Особенно если приходится работать в режиме постоянной спешки.

И с этим постоянно приходилось сталкиваться. Инструкция единая для всех органов, в ней всё подробно расписано, вплоть до того, в каком месте какой штамп должен проставляться, но получаешь секретные документы из разных органов — они все по-разному оформлены, во всех есть отступления от Инструкции. Из милиции (полиции) — там совсем почти всегда всё печально было. Там у каждого делопроизводителя своя Инструкция, что и понятно — количество документов очень велико. В прокуратуре, такое впечатление, Инструкцию никогда и не открывали. Вроде бы, в ФСБ, как в органе контролирующем режим соблюдения гос. тайны, должно быть всё на высоте, но не тут то было. И там такая же картина. Причем, даже в одном региональном Управлении ФСБ, у разных его территориальных подразделений — свой стиль, если можно так выразиться, свои отступления от Инструкции…

А есть еще человеческий фактор. Если у исполнителя или делопроизводителя в работе два–три документа в час — они выглядят одним образом. А если десяток — уже иначе. Вот, как пример, посмотрите здесь https://p-balaev.livejournal.com/1816068.html [или см. здесь Письмо от читателя по поводу Приказа Ставки ВГК №0428. Часть 5. абзац «Но, куда смотрел генерал Онянов»], автор указал на опечатку, в документе за подписью Начальника ГРУ РККА — «Крас-ной Армии», дефис не к месту. Подозрительно? Вроде да. Да не вроде, а однозначно! И фамилия отпечатывается, то «ГОЛИКОВ», то «Голиков». А как правильно и принято, как на других документах? А, ГОЛИКОВ! Подделка!!!

Да вот не факт! И далеко не факт!

«— Марь Иванна! Срочно нужно письмо начальника ГУР отпечатать и фельдъегерю передать для отправки! Срочно! Отпечатали? Давайте на подпись! Быстро!

— Товарищ генерал, я там в спешке написала Крас-ная Армия и фамилию Голиков не совсем как принято. Сейчас перепечатаю.

— Не надо, времени нет. Так пойдет».

Вот теперь представьте, что вы даже получили на руки эту секретную Инструкцию и изучаете, имея ее, какой-нибудь архивный документ на предмет его подлинности, считая, что отклонения от Инструкции — свидетельство возможно подделки. Штамп не в том углу, нумерация не по Инструкции, рассылка не в том месте… Ура, подделка!!!

И вот, я напишу методичку о том, как должны оформляться секретные документы, по этой методичке энтузиасты в деле разоблачения фальшивок бросятся изучать архивные документы и выявят, что они почти все… поддельные. Вот радости-то будет у архивистов, которые и вбрасывают фальшивки!..

И если бы только это! Но есть еще аспекты…

Даже если исследователь архивных секретных документов получит на руки Инструкцию 3-1, и, сверяясь с ней, начнет изучать документы, то результат получится такой, с чем приходится сталкиваться врачам, к примеру. Такое в практике любого врача есть, такие пациенты. Человеку попал в руки «Справочник терапевта», он его начал читать и нашел у себя симптомы почти всех болезней, описанных в этом Справочнике, в панике побежал на прием к настоящему терапевту в поликлинику, да еще скандал закатил тому, потому что его срочно лечить от букета болезней врач отказался.

Понимаете, мало иметь «список симптомов», нужно еще иметь соответствующую подготовку, и, главное, соответствующий опыт. Иначе хоть при изучении, хоть при изготовлении фальшивок получится нечто… веселое. Я ниже приведу пример «подлинного архивного документа».

Дело в том, что Инструкция весьма и весьма подробна и регламентирует буквально всё, каждую, вроде бы, незначительную мелочь, казалось бы, такая регламентация настолько бессмысленна и так бессмысленно усложняет секретное делопроизводство, что даже многие опытные делопроизводители допускают ошибки, которые становятся для них привычными. А потом получают замечания при проверках порядка ведения делопроизводства, порядка оформления документов с соответствующими служебными выводами. Но это всё кажущаяся ненужность. Кроме того, в самой Инструкции нет никаких, вроде бы, государственных тайн, только порядок изготовления, оформления, учета и движения документов. В чем государственный секрет? В том, в каких журналах бумажки должны регистрироваться и какие штампы на них стоять должны? Так зачем эту Инструкцию секретят?

Да вот именно затем, чтобы, если не совсем на корню пресечь преступные намерения некоторых лиц изготавливать подделки секретных документов, то, по крайне мере, предельно затруднить эту деятельность. И это не только про архивы. Да, преступными элементами используются в преступной деятельности поддельные секретные документы. И если вы об этом еще не знаете, то только потому, что данные эпизоды рассматриваются на закрытых судебных заседаниях и информация о них не попадает к журналистам, которые могут ее довести до широкой публики.

И у некоторых оперативников есть личный опыт «встреч» с подделками секретных документов. Особенно, если тебя, как оперативника или руководителя оперативного подразделения, нужно скомпрометировать, а подцепить на чем-нибудь конкретном у конкурирующих структур тебя никак не получается.

У меня такой личный опыт был. И неоднократный. Так, например, чтобы не допустить моего назначения на должность заместителя начальника таможни по правоохранительной деятельности, после ряда безуспешных попыток подставить меня под взятку, руководитель районного отдела ФСБ дал задание начальнику отдела собственной безопасности таможни изыскать возможность скомпрометировать меня, как ответственного за секретное делопроизводство, найти в этой работе нарушения, чтобы лишить меня допуска, лишение допуска — автоматическое увольнение. Начальник отдела собственной безопасности подключил к этой задаче одного из моих оперативников, который из-за «выдающихся» результатов показываемой им работы находился под угрозой увольнения.

Тот изготовил черновик одного из секретных отчетов, которые я лично делал, и передал этот черновик начальнику ОСБ. Начальник ОСБ, решив оформить ситуацию максимально приближенной к «У вас такой бардак в секретке, что и секретные документы в туалетах валяются!», этот липовый черновик бросил в туалете и там же его сам «нашел». Нарушен порядок учета и уничтожения черновиков секретных документов, что могло привести к разглашению сведений, составляющих гос. тайну. Благодаря героизму начальника ОСБ, своевременно нашедшему черновик в туалете, разглашение было героически пресечено, но моя вина в создании предпосылок к разглашению была очевидна. Отдел ФСБ поднял вопрос о лишении меня допуска. Началась проверка.

От меня потребовали дачи письменного объяснения по ситуации, я потребовал представить мне этот «черновик». Мои «доброжелатели» отказали. Тогда я обратился к руководству краевого Управления ФСБ. Там почувствовали что-то некрасивое в этой истории и поддержали мое требование. Показали мне «черновик». Дальше общение с моей стороны с местными районными чекистами шло с активным использованием нецензурной лексики с указанием конкретного направления маршрута их движения. Никаких объяснения я писать не стал, а угрозы с их стороны: «Мы проведем экспертизу и докажем, что этот черновик на твоем принтере был распечатан», — сопровождались еще более злобными нецензурными словами с моей стороны.

Примерно такая же история произошла и с тем моим оперативником, который когда-то, как я писал выше, вел в отделе секретное делопроизводство, только уже в бытность его заместителем начальника таможни. Тоже «нашелся» секретный документ. И тоже изготовленный подчиненным.

Смотрите, какая ситуация. Оперативник, т. е., лицо, допущенное к ведению секретного делопроизводства, сдавшее зачет по Инструкции (в те годы этот зачет сдавали ВСЕ оперативники у нас и в системе ФСБ, сохранялся еще советский подход, сейчас такого уже нет), имея перед глазами оригинал секретного документа, так и не смог изготовить достоверно выглядящую фальшивку. Не хватило опыта и практики.

Как и изготовителям вот этого документа, я его приводил в книге «Миф о Большом терроре»:

Здесь целый шлейф… непонятного, так скажем. По порядку:

1. Почему Председатель КГБ СССР издаёт Указание, если, согласно Положению о КГБ СССР, он издает только приказы и инструкции в качестве распорядительных документов, а Указания издают руководители КГБ на местах для разъяснения по применению Приказов и Инструкций Председателя КГБ СССР?

Возникает подозрение, что изготовители «документа» нашли в архиве Указание Председателя КГБ УССР (он в архиве СБУ «обнаружен») и на основе его состряпали Указание Председателя КГБ СССР? Возникает. Но ладно, допустим, что в КГБ СССР забыли про Положение о КГБ СССР и стали издавать Указания. Допустим. Бардак не только в колхозной бухгалтерии бывает, но и в министерствах. Но это еще не всё.

2. Зачем это Указание адресовали и начальникам особых отделов армии и флота? У тех что, в архивах особых отделов хранятся картотека и следственные дела, репрессированных по 58-ой?

3. Сразу мое внимание, как бывшего секретчика, обращает на себя отметка о рассекречивании документа. Вроде бы, всё на первый взгляд правильно. «Секретно» перечеркнуто, стоит номер и дата акта о рассекречивании в правом верхнем углу, под перечеркнутым «Секретно». Но Инструкция предписывает не просто зачеркивать «Секретно», а зачеркивать двумя линиями, крест накрест по диагонали. И только так. Кроме того, мало наличия номера и даты акта о рассекречивании, там еще должна быть подпись делопроизводителя. Отсутствие подписи — особо значимое. Это уже серьезное нарушение. Ладно, пусть в СБУ зачем-то сделали собственную Инструкцию, в которой есть такие допущения. Ладно. Но ведь так же рассекреченные документы вываливаются и из российских архивов. Тут уже вопрос — их кто рассекречивал, лица не имевшие никакого отношения к секретному делопроизводству?

4. Мы видим по рукописным впискам в документ, что с ним активно работали. Кроме того, что в тексте Указания Председателя КГБ работавший с ним сотрудник внес исправления, в слове «заявителям» первую букву исправил на заглавную, поправил, так сказать безграмотность центральной Конторы, там еще внесены другие дополнения и отсылки к другим документам. А кто этому сотруднику поручил работать с Указанием? Где на нем резолюция вышестоящего начальства? На словах начальник передал?

5. Документ, как видно из его фотокопии, отпечатан на одном листе с двух сторон. Но на нем нет ни одной отметки лиц, ознакомившихся с ним, хотя, как писалось выше, с ним кто-то, вроде бы, работал. Всё. За такое был бы лишен допуска секретчик и его начальник получил бы, как минимум, строгий выговор. Ни один секретчик, принеся такой документ начальнику, пришедший в организацию по почте, да вообще любой документ, не выйдет с ним из кабинета начальника, пока начальник не поставит на нем резолюцию или, хотя бы, не распишется на нем. По определению такого быть не может. Не расписаться на секретном документе с его ознакомлением — это «расстрельная статья» для того, кто с ним знакомился, сразу лишение допуска. И для секретчика, который это допустил.

6. Этот документ, как из всего следует, направлен из Москвы в КГБ Украины. Номер, под которым он в Москве зарегистрирован, есть — 52с. После получения его по почте, секретчик КГБ УССР должен был проставить на лицевой стороне первой страницы документа в правом нижнем углу штамп «Вх. №…. От … ….. года». Штампа нет. Ни на лицевой, ни на оборотной стороне. Ладно, штампа нет в организации (в самом Управлении КГБ УССР!!!), в таком случае допускается проставление регистрационного номера от руки. Но там вообще нет регистрационного номера этого Указания, как входящего документа. Он не зарегистрирован в КГБ УССР! Он не поступал, фактически, в КГБ УССР. Но там в архиве обнаружен.

И это я просто не обращаю внимания еще на то, как и на чем он отпечатан и на прочие мелочи. Смотрите, вроде бы изготовители фальшивки имели перед собой образцы подобных документов (они же в архиве работали), имели доступ к Инструкции по секретному делопроизводству, имели возможность изготовить бланки… Но не имели опыта и практики реальной служебной деятельности в сфере секретного документооборота. Пока на практике будущий врач целую очередь из больных пациентов «руками не пощупает», никакой «Справочник терапевта» ему не поможет. И никакие методички и памятки, даже сама Инструкция, не помогут изготовить фальшивку без косяков, если нет реального опыта реальной работы с документами. Тем более, без такого опыта невозможно правильно оценить подлинность документов, тебе везде будут мерещиться «симптомы всех болезней». Изготовление фальшивок без такого опыта и потом изучение этих фальшивок — зеркальные процессы…

Но оформление документов — только часть проблемы. У этой проблемы есть еще две стороны. Например, вот такой архивный документ:

История, достойная называться эпической. Получают, значит, три сталинских сатрапа 28 октября 1938 года приказ расстрелять десять жертв сталинского террора, приговоренных к расстрелу «тройкой НКВД» 26 октября 1938 года, приезжают в тюрьму, идут к начальнику тюрьмы, показывают ему приказ. Начальник тюрьмы приказывает привести приговоренных в расстрельный подвал. Сатрапы заряжают наганы, идут в подвал, а там — 9 человек жертв их ждут. Десятого они не наблюдают. Начинают трясти за шкирку начальника тюрьмы Гнедика, выясняя, куда делся 10-ый. Начальник тюрьмы поднимает на уши всю тюрьму, надзиратели бегут по камерам — нигде нет такого гражданина Александра Георгиевича с плохо читаемой фамилией Пар…. Потом выясняется, что этот гражданин, приговоренный 26 октября Тройкой к расстрелу, обманул сталинских сатрапов путем собственной смерти еще 17 мая того же, 1938 года. За пять месяцев до приговора умер.

Ну и что тут такого, правильно?! Умер и умер. Значит, расстреляли не 10 человек, а 9. А про гражданина с фамилией Пар… написали в Акте, что он до расстрела умер. И этот Акт положили в архив. Интересно, а в каком архиве теперь искать документы по той буче, которая поднялась в тюремном ведомстве и в Томском Горотделе НКВД в связи с этим фактом?

Судите сами, подследственный умирает в заключении, а тюремная администрация даже не удосуживается поставить об этом факте в известность следователя, за которым этот подследственный значится. И следователь 5 месяцев ведет следствие по уже умершему человеку… Проходит 5 месяцев, следователь, заканчивая производство по делу, составляет обвинительное заключение и даже не напрягается насчет того, чтобы ознакомить с ним подследственного. Да вообще не напрягался 5 месяцев насчет хотя бы допроса подследственного. И передаёт дело на рассмотрение Тройки. А в составе Тройки еще и прокурор, который видит в следственном деле, что 5 месяцев с подследственным никаких следственных действий не проводилось… Да, еще сроки действия Приказа НКВД № 00447, которым образованы Тройки НКВД, давно истекли и на каком основании в Томске работала эта Тройка — неизвестно. Но прокурор в ней был. И, согласно уже недействовавшего Приказа № 00447, «Следствие проводится ускоренно и в упрощенном порядке», но за пять месяцев следователь, согласно действовавшего тогда УПК РСФСР, несколько раз продлевал срок следствия, но подследственного так и не видел. В результате мертвого человека Тройка приговорила к расстрелу. И теперь он в числе реабилитированных. Потому что его Тройка приговорила к расстрелу. Приговор же был! Ну и что, что не расстреляли по приговору? Сам виноват — не надо было до расстрела умирать.

Скажите, как про это написать памятку для тех, кто желает включиться в работу по разоблачению архивных фальшивок? Сами подумайте, это же будет целый трактат по применению уголовного-процессуального законодательства и законодательства по работе тюремного ведомства. Так данная ситуация, в части нестыковок документов о работе Троек и исполнению их приговоров — не единственная. Чего только в архивных документах нет?! И такие приговоры мертвым, и приговоры группе лиц, проходивших по одному делу, разными органами, часть лиц приговаривается тройкой, часть — Особым совещанием. И расстрельные приговоры за уголовные преступления незначительной тяжести. И почти все приговоры Троек идут с конфискацией имущества, хотя в материалах следственных дел нет никаких сведений об арестованном имуществе, кроме изъятого при аресте… Особенно интересно про конфискацию имущества у колхозников и крестьян-единоличников — ни одно решение Тройки не исполнено. Коровы, гуси, инвентарь, избы…

И тут же всплывает третья сторона по этим архивным документам — соответствие их реалиям исторической действительности. Например, как массовая спецоперация по приказу 00447 соотносится с тем, что в реальности происходило в стране. В реальности в стране шла подготовка к первым выборам в Верховный Совет СССР, празднично одетый народ шел на собрания, на которых выдвигал кандидатов депутаты, а тут же должны были по деревням стоять вой и плач вдов, выселяемых из конфискуемых изб, бабы бегут за коровенками, которых ведут на веревках злые чекисты — хозяина двора приговорили к расстрелу с конфискацией…

Соответствие архивных документам нормам и правилам документооборота, соответствие их действовавшему законодательству, соответствие реальной исторической обстановке в стране — не памятка получается, а три объемных трактата. С анализом огромного числа архивных документов, как вызывающих подозрение в поддельности, так и сопряженных с ними. Например, известнейшее Постановление Совнаркома и Политбюро «Об арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия» от 17 ноября 1938 года, которым, как утверждают историки, был прекращен Большой террор и Берия начал реабилитировать… Берия! Реабилитировать! В качестве подпольного Председателя Верховного Суда??? Но из этого Постановления: «Запретить органам НКВД и Прокуратуры производство каких-либо массовых операций по арестам и выселению». Разве нужен какой-нибудь трактат, чтобы понять — филькина грамота?..

Да, в общем, не вопрос даже, могу написать. Три толстые книжки. Одна — по оформлению документов, вторая — по соответствию документов законодательству, третья — по соответствию их исторической реальности. Лет на 5–6 работы. Зато потом каждый желающий энтузиаст, горящий пламенем разоблачения исторической лжи, может, пользуясь этими пособиями, разоблачать и клеймить, клеймить и разоблачать. И в ДЗЕНе статьи публиковать. И когда энтузиасты всё разоблачат и заклеймят, то всем сразу наступит счастье. Ну, не совсем сразу, сначала народ весь прозреет и возмутится в прозрении тем, как его обманывают, а потом уже наступит счастье. Так что ли?

Ну, вот смотрите. Ипотека. Сколько миллионов людей ее оформили? И каждый оформивший прекрасно видит, если он не клинический идиот, что его обманывают, мягко говоря, что он банкирам по процентам ипотеки платит едва ли не больше, чем заплатил бы за квартиру, если бы ее покупал без оформления кредита. Т. е., какие-то паразиты, сами дома не строят, кирпичи не кладут, стены не штукатурят, прорабами по стройке не бегают, но имеют от продажи жилья примерно столько же, сколько и строители.

И это не какие-нибудь репрессии столетней давности, ложь о которых может возмутить и возбудить народный гнев. Это — прямо сейчас и здесь потрошение карманов. Жить вам где-то надо? Так никуда не денетесь — заплатите. Прямой грабеж. И где же море народного гнева?..

Правильно в комментарии написали: «Море народного гнева плещется, разлитое по кружкам, в каждой отдельной квартире, купленной в ипотеку, перед телевизором, купленным в кредит». Вы же сами всё видите своими глазами, это море растащили даже не по лужам, а часто — по каплям. Одни обещают новые социализмы на выборах, вторые в профсоюзы играют, третьи тянут перегнивать в кружки, четвертые призывают ждать, когда классовое сознание проснется, все вместе они уже и с либералами спелись, те спелись, кого власть сама на бюджет не посадила… Всё это вы своими глазами видите.

Недавно увидели, как наше же оружие, разоблачение самых гнусных антикоммунистических мифов, применили против нас самих. Алекс_Хам — пример показательный. И теперь, горя желанием, еще больше разоблачить и большую правду до народа донести… Да похвальное желание! Надо это делать! Обязательно! Еще громче об этом заявлять! Но вы читаете мои книги, следите за деятельностью моих товарищей — против кого, в первую очередь, направлены они? ПРОТИВ ЛЕВЫХ! Против тех, кто, вроде бы, тоже разоблачает. При этом соглашаются с самой гнусной клеветой на Сталина и коммунизм.

Но разработав руководство по выявлению архивных фальшивок, мы сами дадим левым в руки оружие против нас, они перехватят это и направят его против нас же. Или мы его секретным сделаем, будем выдавать под подписку о неразглашении нашей партийной тайны?

И это уже появляется, появляются далеко не единичные статьи о Большом терроре, приказе 00447… Ага, сами догадались. Те, кто пишет их. И про приказ Ставки № 0428 — https://dzen.ru/a/YB04oaJ_bAfsH0XD. Читайте. Автор сам догадался. Пока мы не заявили о странностях в этом приказе — никто не догадывался. Пока мы не заявили о фальсификации документов по БТ — никто не догадывался, пока мы не заявили о панфиловцах — никто не догадывался.

Уже по сетям пишут в комментариях, мол, Балаев, сволочь такая, приватизировал разоблачение антисталинских мифов, а это — всенародное достояние. Понимаете? И еще раз, про Алекса_Хама. Ай, какое он полезное дело для нашего Движения сделал! Ай, как он пропагандировал книги Балаева! Да-да, читайте книги Балаева, они хорошие, а партия, в которой он состоит — гнусная секта-кружок…

Глупость, совершенная даже с благородными намерениями, все-равно остается глупостью. Борьба против антикоммунистических мифов, созданных посредством вброса фальшивок в архивы — это наше оружие, нашей партии. Оружие, направленное, прежде всего, против того, без разгрома чего невозможна победа коммунистов — против левого движения. И никому это оружие в руки передавать нельзя. Напротив, нужно бить по тем рукам, которые к нему тянутся. Или нас зарежут нашим же ножом.

Ахинея. Письма Шолохова Сталину.

15 декабря, 2024 https://p-balaev.livejournal.com/2024/12/15/

Меня об этом давно просили, но я за такое всегда неохотно берусь. Я и так уже наскандалил дальше некуда, и так уже каждая шелудивая шавка из-под каждого исторического «штакетника» тявкает, что у Балаева в архивах одни фальшивки. Точнее, у меня архивов нет, я российские архивы обзываю свалками фальшивок. Но бывает последняя капля, которая переполняет, после вчерашнего стрима пришел вопрос про известные письма Шолохова Сталину, даже не вопрос, а вот такой пространный комментарий:

Капнула последняя капля. Еще, если честно, я втайне надеялся, что хоть кто-то из левых историков займется этими письмами Шолохова, надеялся, что не придется мне, потому что, как я написал в самом начале — и так уже. Уже лет 5–6 как надеялся. Но все молчат, как в рот чего-то набрали. Да и надежда на этих паршивцев, называемых левыми историками, была, опять же — честно, глупой и эфемерной. Нашел на кого надеяться!

Письма, написанные Шолоховым Сталину о перегибах в вопросах хлебозаготовок, конечно — ужас, ужас, ужас и кошмар! Кровавая, страшная ночь опустилась на донскую землю. На огнедышащих драконах прискакали в станицы и хутора зондеркоманды… Какие к чертовой матери зондеркоманды?! Эссовцы — щенки лопоухие по сравнению с той свирепой сатанинской сворой, которая набросилась на казаков-колхозников. В комментарии некоторые зверства перечислены. Но не все. Там были вообще страшные вещи. Самая жуткая пытка, описанная Шолоховым:

Эту картину даже представить страшно — мороз по коже. Шестьдесят человек стоят с высунутыми языками! А вот еще:

А одну колхозницу выселили с грудным ребенком на мороз и она бегала по улицам станицы, пока ребенок не замерз. И таким издевательствам подверглись 1090 семей. Шолохов точно их подсчитал. Сам. Не 1091 или 1092, а именно 1090.

Правильно, историк Ленка Прудникова, которая влюблена в Берию, говорит, что хоть царя и скинули, но власть как привыкла при царе пороть народ, так и при большевиках продолжала пороть. Тех, кто после Гражданской войны выжил, конечно. Вот и Шолохов Сталину написал про средневековые пытки.

Только я не Ленка Прудникова, даже не потому, что я Берию не люблю, я вообще не историк, а ветеринар, а ветеринары — это такие люди, которые ни на визг, ни на громкое мычание особо не реагируют, мы к этому привычные. А главное, если скотина громко мычит, то нам интересно узнать причину такого ее поведения. Мы до причины докапываемся, это у нас профессиональное. И мне интересно узнать, зачем эти сатанисты-большевики так зверствовали над казаками-колхозниками, чего они добиться хотели? Шолохов это так объясняет: «…добиваясь непомерных хлебосдач». Всё логично. Колхозники не хотели непомерно хлеба сдать и поэтому к ним нагрянула зондеркоманда. Только письмо Шолохова, извините, датировано 4 апреля 1933 года. И всё. Бзынь! 19 января 1933 года контрактационная система государственных закупок была заменена на «имеющие силу налога твердые обязательства по сдаче зерна государству по установленным государственным ценам» Постановлением СНК СССР и ЦК ВКП(б). И в этом постановлении был еще пункт:

«Безусловно воспрещается местным органам власти и заготовительным органам допускать встречные планы или налагать на колхозы и единоличные хозяйства обязательства по сдаче зерна, превышающие погектарные нормы, установленные настоящим законом. Все излишки хлеба после выполнения обязательств сдачи государству зерна остаются в полном распоряжении самих колхозов, колхозников и единоличников.»

Ой! Я ошибся. Это же, наверно, перегибы были еще до Постановления СНК! Да нет! После! В письме Шолохова:

И в письме указано, что длился этот ужасный террор с перегибами 3 месяца. Т. е., он начался после «чистки» 1 января и длился 3 месяца, несмотря на то, что уже вышло означенное Постановление.

Но, ладно, допустим, до Вешенской газета с Постановлением не дошла, ее почтальон скурил по дороге, пока вез. Допустим, что местные власти на Москву наплевали и все-таки решили не просто выполнить, а перевыполнить хлебосдачу любой ценой. Даже если их за такую инициативу по головке не погладят. Мало сказать — не погладят. Эта инициатива и бунт могла вызвать. Интересно, а что стало с 300 арестованными коммунистами? Их расстреляли потом или голодом уморили в карцерах?

Ладно, хватит уже сарказма. История с этими «письмами Шолохова» примерно такая же, как и история с фильмом и романом «Вечный Зов». Я в «Троцкизме против большевизма» писал, как подростком с дедом смотрел эту, в полном смысле слова, кино-ахинею. Дед-колхозник только плевался от некоторых моментов. И от того, в частности, как секретарь райкома Полипов выгребал под метелку хлеб из колхозов для перевыполнения плана хлебосдачи. Ага, как в «письмах Шолохова». Оставляя колхозникам пустой трудодень. Витиеватый путь для самоубийства Полипов выбрал, проще было удавиться на резинке от трусов в райкомовском нужнике.

Еще показательный пример в этом плане знаменитая Директива № 1 от 21 июня 1941 года. Помните такую? Вроде из архива, вроде документ, вроде во всех исследованиях она — документ… Берешь, читаешь: «…перед рассветом 22 июня 1941 г. рассредоточить по полевым аэродромам всю авиацию, в том числе и войсковую, тщательно ее замаскировать»… Ахинейская ахинея! И никто не замечает. Такое же в «письмах Шолохова»:

Интересные на Дону колхозы были! Вроде он есть колхоз, а хлеб сдают государству не колхозы, а колхозники. Или колхозники там сразу, с полей, весь хлеб украли и попрятали по собственным амбарам? Кто-нибудь понял, что в «письме» написана натуральная ахинея?

И, наконец, мое самое любимое:

Вот так горчичный газ и получают — из стручка острого перца. Иприт. А! Нет! Перцовый спрей так получают — стручок перца чили на плиту! И чтобы все из этого китайского ресторана, где на кухне жарится говядина с острым перцем, не выходили!

Вот вам и примерная дата написаний этого письма — не раньше начала 80-х. Автор этой нелепой залепухи, которая прокатывает у профессиональных историков на ура, думал, что если стручок острого перца бросить на плиту, то он, сгорая, будет действовать, как перцовый газовый баллончик, которые появились в СССР в 80-е годы. Гуманитарий же сочинял. Историк, скорей всего.

А комментатору я ответил так: «Попробуйте это письмо продать на аукционе Сотби. Потом расскажете».

Недавно приключилась история с историческим документом — Указом Петра Первого. Лежал-лежал в архиве, как самый настоящий, пока не захотелось архиву подзаработать, решили его на аукционе продать, но это историкам можно любую бумажку из архива втюхать, как настоящую, а на аукционы, где такие вещи продаются (стоят такие вещи дорого!) приходят люди серьезные. А с серьезными людьми шутить опасно, поэтому все документы, даже из самых архивных архивов, проходят перед тем, как попасть на аукцион, экспертизу. Оказалось, что Указ Петра — фальшивка. Я бы весь Росархив на аукцион отвез. И не только его.