Будем квиты

Я не собираюсь прощать ей тот средний палец, который она при всех мне показала. Всё дело в том, что она решила заткнуть мне рот прилюдно. При моих гостях. Этого я не извиню.

- Давай ты скорее подпишешь заявление на практику и… и я пойду, - заламывая пальцы, бормочет Агнес.

- Ага, - соглашаюсь я, закусив щёку изнутри. – Только должность впишу.

Передав ей листок бумаги минутой позже, я могу наблюдать, как её большие карие глаза становятся ещё больше от изумления и возмущения.

- Горничная?? – в отличие от всего, что Агнес говорила раньше, эта фраза получилась у неё наиболее громкой. – Но мне обещали работу метрдотеля. – Девушка машет бумажкой перед моим лицом.

Бесстрастно я поднимаюсь со своего места. Засунув снова руки в карманы, я сажусь на стол рядом с креслом, в котором сидит Агнес. Она стреляет глазами в мою сторону, и остаться хладнокровной у неё не получается.

- Это тебе обещал мой папа, - невозмутимо начинаю я, пожав плечами. Лёгкая улыбка играет на моих губах. – Но не я. – И добавляю спустя мгновение: - Мисс Хоггарт.

Резко набрав воздуха в грудь, она убирает волосы с лица. Вновь заламывает пальцы, прекращает через несколько секунд, и начинает снова. Она волнуется, нервничает. Мне нравится это. Мне это чертовски нравится.

- Совершенно нечестно то, как ты поступаешь со мной, - с упрекающей интонацией произносит Агнес, ладонью проведя по лбу.

- А то, как поступила со мной твоя сестра – это честно?

На моё удивление, она смеётся. Не задорно, но это похоже на насмешу. Стискиваю зубы крепче.

- Это просто видео-ролик, где ты голый танцуешь под песню Бритни Спирс, - комментирует девушка, склонив голову на бок.

- Нет, - говорю я сурово.

- Нет? – Её высмеивающий взгляд делает из меня зверя. Ей лучше так не смотреть.

Взяв себя в руки, отвечаю:

- Это была песня Агилеры.

Агнес прыскает со смеху, а после выставляет руку вперёд в извиняющемся жесте. Моё терпение на исходе, но я решаю смолчать, ожидая её будущих слов. Однако и она ничего говорит, а лишь оглядывает кабинет, как будто в поисках запасного выхода. Как будто ей хочется сбежать и скрыться. Это мне и нужно, чтобы она уехала отсюда, как можно дальше и не возвращалась в Палм-Бей. Ни она, ни её сестра

Но я, как оказалось, истолковал поведение Агнес неправильно. Она всего лишь оценивала вид офиса отца.

- Выглядит всё очень даже неплохо, - выпятив нижнюю губу, словно ревизор, кивает головой неоднократно.

Я закатываю глаза в ответ, а девушка продолжает:

- Никогда бы не подумала, что сын такого известного и многоуважаемого человека…

- Не продолжай! – я обрываю её, и она, раскрыв рот, снизу вверх буравит меня взглядом. – Я не хочу слышать, что ты собиралась сказать дальше.

Поднимаю красную папку, открываю её на нужной странице и указываю пальцем на графу «О тказ».

-Вот здесь я поставлю свою подпись, а потом подпишешься ты. - Выдерживаю небольшую паузу, наблюдая за паникой, которая в её глазах за считаные секунды вырастает в гигантских размерах. – Или соглашайся на работу горничной.

Практически могу видеть, как в её голове табличка с надписью «метрдотель» сгорает, а вместо неё появляется другая – с надписью «горничная». Горничная, горничная, горничная. Это слово, я точно могу сказать, крутится в её мыслях, заполняя всё остальное важное для неё. На данный момент одна лишь моя галочка может изменить ход вещей.

Но я ведь добрый. Я даю возможность подумать и решить.

- Хорошо, - тихо проговаривает Агнес одно единственное слово.

Я наклоняюсь, теперь сверкая улыбкой, и прикладываю ладонь к уху, делая вид, что не расслышал.

- Что ты там бурчишь?

- Я сказала: «Х орошо!» – вскрикнула она, и мне пришлось отпрянуть.

Я бросаю красную папку ей в руки и подписываю заявление, которое подпускает студента к практике, от имени отца.

Сжимаю руками края стола по обе стороны от меня ещё некоторое время, но потом отхожу от Агнес на два шага и обхожу стол.

- Ну что ж, - поправляя пиджак, произношу я, - поздравляю, мисс Хоггарт, с назначением.

- Спасибо! – самим ненавидящим и уничижительным тоном из всех существующих выдаёт она и идёт к выходу, подхватив быстро свои вещи.

Я не могу опустить взгляд на её попу, и она кажется мне довольно привлекательной, хотя, конечно, я предпочитаю девушек более миниатюрных. И тех, кто не швыряет в меня своим высокомерием. Тех, кто не показывает мне средний палец при первой встрече.

- Агнес? – зову её я, и она останавливается, так и не дотянувшись до круглой ручки двери.

Незамедлительно обернувшись, девушка встаёт в оборонительную позицию.

- Я слушаю.

- Я слушаю, мистер Галлахер, - поправляю её я, сложив локти на столе и скрестив пальцы обеих рук.

Выдавив из себя ненастоящую улыбку, Агнес говорит:

- Я слушаю вас, мистер Галлахер.

Отлично. То, что надо.

- Я, вообще-то, надеялся, что, предложив тебе работу горничной, я получу от тебя драгоценный отказ от практики.

Она хмурится в недоумении.

Да, грудь у неё неплохая. Очень даже хорошая.

Да у неё отличная грудь!

Опустив голову, чтобы незаметно вдохнуть, я покачиваюсь в своём кресле, словно командир. Отец узнает – убьёт.

- Но ты такая упрямая, и меня это весьма и весьма не устраивает, - с расстановкой замечаю я. – У меня была цель, выгнать тебя отсюда, понизив тебя в должности. Я считал, ты достаточно умна, чтобы убраться по доброй воле. Но, - поднявшись, я измеряю шагами просторную комнату с серой краской на стенах, - я ошибался. Ты не такая, как своя сестра. Ты хочешь казаться дерзкой, но ты не такая.

Её непонимающий взгляд сменяется растерянностью, которую я уже видел сегодня в начале нашей встречи.

- Я сломаю тебя в два счета, Агнес. Уезжай отсюда, и я тебя не трону. Обещаю.

Она стоит, как вкопанная. Кажется, она не в силах сказать что-либо. Но, вероятно, очнувшись, мотает головой отчаянно.

- Я не хочу уезжать. Эта практика для меня очень много значит. Если вы , мистер Галлахер, решили, что менять ежедневно постельное бельё я смогу лучше, чем координировать гостей, ну, что ж… так тому и быть.

Она разводит руками: в одной из них чёрная сумка, в другой же – красная папка, которую мне хочется разорвать и выбросить.

Удивительно, как долго мне удаётся сохранять спокойствие.

- Когда Саманта уезжала, я обещал ей, что растопчу её, если она вздумает вернуться. – Уперев одну ладонь в бок, трясу в воздухе свободной рукой. – Ты хоть представляешь, чего мне стоит быть достаточно снисходительным к тебе? И только потому, что твоё имя не начинается на «С». Я ненавижу твою сестру всем сердцем, и если ты останешься, то война не минует тебя стороной.

Она беспечно ведёт плечами, якобы желая показать, что ей не страшно. Но я вижу, как напугал её. Я вижу это в её глазах.

- Я не уеду.

- Даю тебе последний шанс… - предупреждающе говорю я.

Эта сучка имеет наглость перебить меня:

- Я не уеду. Я же сказала. Ещё раз повторить?

Она бросает мне вызов?

Нет, в ней нет ничего от своей сестры. Она хочет такой казаться. Однако этот глупый заячий страх никуда не денется.

- Это твоё решение, - копирую её жест, развожу руками. – Ты будешь жалеть.

Агнес на это ничего не отвечает. Лишь разворачивается, чтобы уйти. Я оказываюсь быстрее, чем она и открываю дверь перед ней, улыбаясь.

- И, пожалуйста, - решаю сказать я, когда девушка уже почти перешагнула порог, - отметь в своём дневнике, который ты, я уверен, ведёшь, насколько благородно я себя повёл по отношению к тебе.

Я прикладываю руку, которой не держу дверь, к груди.

- Это как же? – фыркает Агнес.

- Я дал тебе выбор – ты приняла решение.

- Аааа, - протягивает девушка, грустно улыбаясь. – Ну да. Я отмечу и то, насколько благородно ты поступил, когда схватил меня за волосы, причинив не только физическую боль.

Моя улыбка моментально сходит, освобождая место для… раскаяния?

Нет, этого я чувствовать не могу.

Агнес уходит, и я смотрю ей вслед. Эта уверенная походка сбивает с толку, но так быть не должно. Потому что ненависть никуда не делась.

Глава 7

Агнес

Из музыкальных колонок в доме Вивьен гремит музыка. Она обожает песню «Fire Breather » от Laurel , и пританцовывает на месте, крася себе ногти на ногах. Наконец, за последние несколько дней изображение в скайпе нормализовалось, и мы сможем нормально пообщаться с помощью видеосвязи.

- Кстати, - Вив поднимает кисточку, с кончика которой свисает капля голубого лака, - я посмотрела на этого, как ты выразилась, «говнюка», Агнес, и знаешь что?

Её глаза сканируют монитор, словно по её вскинутым бровям я смогу понять, что хочет она мне сказать.

- И что же? – закатываю я глаза, продолжая выписывать в блокнот цитаты из наиболее полюбившихся мне книг.

Вивьен прикладывает свободную ладонь к груди и театрально вздыхает:

- Он безумно красив. Просто чер-тов-ски красив, подруга. – А потом на одном дыхании выдаёт: - Т ы обязана замутить с ним, понимаешь? Просто обязана.

Я смеюсь над ней.

- Ты не серьёзно, Вив, - качаю головой, даже не вскидывая глаз на брюнетку, заслоняющую весь экран своим хрупким телом, но она так близко сидит, что это выглядит действительно смешно. – После всего, что я тебе рассказала про него, ты должна его возненавидеть была, а получилось так, что, увидев его фото, ты в него влюбилась?

- Не влюбилась! – категорично восклицает Вивьен, и я убавляю звук на ноутбуке, потому что у меня уши заложило от её крика. – Но ты не можешь игнорировать такого красавца.

Вздохнув, я отставляю ручку в сторону и закрываю блокнот с изображением осеннего леса на обложке.

- Боюсь, я не смогу его игнорировать.

Вив, что знает про все мои проблемы, связанные с этим придурком, комментирует:

- Ну, что ж, возможно, всё, что ни делается, то к лучшему.

- Ну, конечно, - я закатываю глаза, а после навожу порядок на письменном столе.

Вив известно , какой я перфекционист, и бороться с этим просто бесполезно. Зато моя сестре обожает раскидывать личные вещи по дому, искренне считая, что я, завидев такое, должна пройти мимо и не трогать то, что принадлежит ей. Даже если это что-то лежит в центре гостиной.

- Что ты опять там читаешь? – вопрошает подруга, наклоняясь ближе, как будто желая через экран добраться до меня.

- Я не читаю, - отвечаю, разложив книги. – Я записываю в свой блокнот самые любимые цитаты.

Вив склоняет голову на бок.

- И что же ты выписала сегодня?

Я копирую её жест:

- Как будто тебе это интересно.

- Ты права, - Вивьен щёлкает пальцами, откидываясь на спинку сиденья своего стула. – Мне это совсем не интересно.

Она берёт в руки карандаш, принимаясь что-то рисовать на листке бумаги, что лежит перед ней. И несколько минут так и проходят: мы слушаем её музыку, а я молча наблюдаю за подругой, вырисовывающей круги , и , сжимая время от времени губы в трубочку.

- Знаешь, я думаю, - встрепенулась вдруг подруга, вскинув голову, - тебе нужно посмотреть на все свои проблемы с лучшей стороны, понимаешь?

Но я качаю головой непонимающе, сложив руки перед собой, приготовившись услышать что-нибудь в стиле Вивьен: немного легкомысленное и , чаще всего , не имеющего ничего общего с настоящей проблемой.

- Ты слишком тяжёлая, Агнес, - говорит она, изображая пальцами кавычки в воздухе. – Будь лёгкой. Относись ко всему проще. Ты в чёртовом Палм-Бей два месяца? Ну и отлично! – Вив хлопает ладонью по своему деревянному столу. – Заведи друзей, посмотри город, начни флиртовать с парнями, лишись девственности. Проснись, детка! – Она вновь щёлкает пальцами, но сейчас сделала это пару раз прямо перед веб-камерой. – Жизнь всего лишь одна! Ты ведь не будешь круглыми сутками прозябать в грёбаном отеле, верно? Ты должна ходить на вечеринки, влюбить в себя самого красивого мужика и почувствовать легендарных бабочек в животе.

Это совсем не в духе Вивьен. Это, как будто, говорит не она.

Подруга опять наклоняется, но в этот раз она смотрит в камеру абсолютно серьёзно.

- Хей, - произносит она с немного грустным выражением лица. – Ты меня слышишь? Жизнь одна. И молодость одна. Второго шанса не будет.

Через минуту, пока я раздумываю над её словами, она добавляет:

- Никогда.

«Никогда», - думается мне. – «Никогда».

***

Запах, который доносится с улицы – запах цветов, что растут на грядках перед домом у Эннис – невероятно прекрасен. Это поднимает мне настроение с утра, пока я допиваю чашку ароматного кофе, заботливо приготовленного тётей. Я всего лишь решаю воздержаться от булочек, которые она испекла. Сегодня после работы в гостинице мне предстоит снова увидеться с Дуайтом: мы будем репетировать. Поэтому, думаю, что чувство лёгкости мне просто необходимо. Овсяные хлопья на завтрак не помешали бы , однако тётя Эннис ненавидит овсянку и всё, что с ней связано. Итак, чего нет у неё в доме ? Ответ верный.

- Я ухожу! - кричу я, поднимая голову, глядя на лестницу.

На втором этаже журчит вода, и я смело переступаю порог, бегу в гараж, сажусь в свой седан, завожу его и после того, как ворота гаража автоматически открываются, выезжаю на дорогу. Песня Зейна Малика придаёт энтузиазма. Я пританцовываю, вливаясь в небольшой поток машины главной дороги Палм-Бей. Подпеваю Зейну, словно чувствуя его поддержку, когда он поёт: «Говорите, что хотите». Он напоминает мне Сэм, я безумно сильно хочу походить на неё. Такие люди совершенны: им плевать на чужое мнение. Как я хочу быть такой!

Мысли о схожести Зейна Малика и Саманты Хоггарт отвлекают меня от того, чем я должна заниматься сейчас , прежде всего – следить за движением машин и не нарушать правила. Чёрт возьми, Агнес, ты ведь не хочешь лишиться прав , ведь только два года назад ты их получила! В меня чуть не врезается чёрный «Land Rover »! Я сдерживаю крик, приложив ладонь ко рту, резко сворачивая руль вправо; этот внедорожник вылетел так незаметно из-за угла, что мне ничего не оставалось, как повернуть машину. И, там самым, я загородила путь двум автомобилям позади. Боже, как хорошо, что здесь мало машин. Будь мы в Джексонвилле , аварии не миновать. Кто этот козёл, который решил, что выезжать на встречную полосу – в пределах нормы? Или правила дорожного движения не действуют для него в Палм-Бей??

Водители машин, которых я задерживаю, сигналят, пока я всего лишь стараюсь отдышаться и прийти в себя. Да, копов здесь нет, но камеры , следящие за порядком на дорогах города, уже всё засняли, и совсем скоро какой-нибудь мужик в форме выпишет мне штраф, чтобы доставить по адресу моей временной регистрации. Почему я вообще думаю об этом? Я должна думать о том, что мне удалось спастись. А вдруг придурок на дорогой тачке врезался бы в меня или в любую другую машину. Что было бы тогда?

Пропустив авто, что не перестают гудеть сзади моего седана, я набираю полную грудь воздуха и нажимаю на педаль газа. Встроенные часы на приборной панели показывают уже… девять часов утра!! Твою мать! Я еду быстро, совершив несколько обгонов и получив, уверена, очень нехорошие слова вслед, которые, к счастью, не услышу. Несмотря на то, что скорость уже и так завышена, насколько может мой автомобиль себе это позволить, я всё равно уже опоздала, а на парковочном месте гостиницы «Эбел» я оставляю машину только в десять минут десятого. В инструкциях, которые мне дали после собеседования с Галлахером младшим, сказано, что горничная должна появляться на работе за полчаса до начала её рабочего дня. То есть, мне нужно было появиться в отеле ещё десять минут назад и расписаться в специальном журнале для персонала, как и написано в инструкции.

Я, может быть, и считаю это всё глупым и несправедливым, однако сегодня первый день, и мне бы хотелось, чтобы всё прошло более-менее гладко. Но, учитывая, начало «доброго утра», сомневаюсь, что получится что-то путное.

Я захожу в отель, как меня и учили, через чёрный вход: он для персонала. С правой стороны - дверь в прачечную, с левой – на кухню. И, кстати, недалеко от кухни находится сам гостиничный ресторан. Чёрт, какие же всевозможные великолепные запахи можно учуять! И мой желудок, как назло, начинает бурчать, реагируя на них так же, как и я - положительно. Ох, мне срочно нужно поесть. Теперь я жалею, что отказалась от булочек тёти Энн.

- Хей, ты где ходишь? – передо мной, как из ни откуда, появляется женщина, занимающая должность намного выше моей.

Грэта Маффин – менеджер, отвечающий за чистоту в номерах. Проще говоря, это та самая женщина, предоставившая любезно мне инструкции. Она – именно тот человек здесь, которого я буду ненавидеть почти точно так же, как и Аарона. И, скажу честно, миссис Маффин тоже не прониклась ко мне чувствами.

- Простите, - прижав сумку к груди, и захватив волосы пятерней, нервно говорю я. – Всё вышло не намеренно… Понимаете, я чуть было не столкнулась с кем-то на дорогущей машине прямо посреди города. Это было ужасно. Я отвлеклась, и он выехал прямо на встречную полосу…

Своим голосом я пытаюсь придать рассказу драматизма, но на каменном светлом полном лице Грэты невозможно прочитать ни одну эмоцию. Сочувствия – ноль. Вздохнуть я не успеваю, потому как женщина тычет в меня указательным пальцем, и её тон, когда он обращается ко мне, полон недоверия и презрения:

- Послушай, ты, малолетка, я не собираюсь нянчиться с тобой и быть вежливой, или улыбаться, - закатывает глаза, наконец-то хотя бы усмехнувшись, - ещё чего. Ничего этого не будет, - качнув медленно головой, она строит грустную гримасу, дабы надо мной поглумиться. – Ты понимаешь? Не будет. И если ты каким-то чудом осталась жива после случая с дорогой тачкой, чуть не превратившей твою колымагу в груду не нужного железа, просто радуйся. Радуйся, что жива. И принимайся за работу.

А после этих слов она легко толкает меня с помощью того же указательного пальца, потом и вовсе опускает руку, сохранив кое-какую дистанцию между нами. Сглотнув, я киваю, спеша скрыться от её маленьких сощуренных глаз.

- Как там тебя? – вопрошает она, когда я уже собираюсь отойти.

Я резко к ней оборачиваюсь.

- Как тебя зовут?

- Агнес, - откашлявшись, говорю снова: - Меня зовут Агнес Хоггарт.

Грэта фыркает:

- Фамилию говорить не обязательно было. Слушай, Агнес, - уперев потные толстые руки в бока, говорит женщина, - униформу возьми наверху в комнате для персонала. Твоя одежда подписана. Читать умеешь? – Я киваю, и она продолжает: - Смотри , не перепутай! Чужое не возьми!

Когда из двери, находящейся справа, кто-то выкрикивает имя Грэты, она впопыхах удаляется, даже не взглянув на меня снова. У меня появляется возможность выдохнуть. Боже, это всего лишь вторая неделя в новом городе, а всё уже не обещает быть безоблачным. Каждый раз, столкнувшись с неприятностями, я должна думать о том, как поступила бы на моём месте сестра. Что сказала бы Саманта Грэте на моём месте? Я прыскаю со смеху в кулак: Сэм бы послала её… и вылетела бы отсюда очень быстро.

Я поднимаюсь на второй этаж по служебному лифту, и наверху целая дюжина дверей. Хорошо, что на всех висят таблички с предназначениями комнат. Я поворачиваю ручку нужной мне двери; девушка, надевающая короткий белый фартук поверх серой формы, застывает с руками, заведёнными назад. Она так и не завязала тесёмки, и с интересом меня оглядывает.

- Привет, - говорю, смущённо пожав плечами.

Спешу положить сумку на стол, заваленный вещами других людей. По-видимому, я с ними и буду работать. Моя форма висит на вешалке рядом со столом, и она, правда, подписана. Я убираю бумажку с моим именем, обернувшись к девушке со светлыми волосами, достигающими плеч.

- Привет, - здоровается она удивительно нежным голосом, и когда глядит на меня, поправляя причёску, её голубые глаза блестят. – Не стесняйся, я уже ухожу.

Задерживаясь ещё на минуту, она перебирает свои вещи, складывая на столе аккуратно, прячет в кармане белого фартука смартфон и оборачивается позже ко мне, всё так же стоящую и следящую за движениями коллеги.

- Линда , - протянув руку, которой только что примяла воротник своей униформы, представляется девушка, мило наклонив голову набок.

Я с полсекунды ещё смотрю на неё: красивые глаза, не очень полные губы, прямой нос, - а потом, словно очнувшись, отвечаю на дружелюбный жест, повесив на руку форму и согнув руку в локте.

- Я – Агнес. Рада встрече с тобой, - говорю я, кивнув головой нерешительно.

- Смотри, не пожалей о своих словах, - загадочно щебечет Линда, прячась за дверью в комнату, и прежде чем закрыть её, говорит: - Просто я бываю дерзкой на язык. – Её голова всё ещё выглядывает в проёме, и она подмигивает мне.

А потом я остаюсь одна. Наконец-то, можно переодеться спокойно.

***

Убрав за день восемь номеров, я выжата, как лимон. Часть гостиницы, которую гости ни в коем случае увидеть не должны, нереально констатирует с той частью, где находятся клиенты: отдыхают, работают, занимаются спортом, обедают. Кругом роскошь, богатство. И это всего лишь «четыре звезды ». Мне нравится, как отделаны все номера в отеле, по крайней мере, те, которые я видела. Стены в комнатах увешаны дорогими картинами; я узнала некоторые, вышедшие из-под кисти знаменитых художников Флориды. Например, картина «Одинокая гитара», написанная Сильвестром Монеко, талантливейшим человеком аргентинского происхождения. Я увлекалась его творчеством несколько лет, и прекрасно помню «Одинокую гитару» на выставке в Джексонвилле два года назад. Мы с Вивьен посетили мероприятие, познакомившись с самим маэстро. У меня даже остались фотографии с того вечера. Вив была немного пьяна; помню, как она наговорила Сильвестру, что влюблена в него. Было же время…

Проходя мимо дверей гостиничного небольшого кафе, я задерживаюсь всё же, чтобы взглянуть на стеклянные двери, украшенные чудными замысловатыми узорами в разных цветах. Вроде бы это выглядит пёстро, но действительно чудесно. Как же это красиво! Каждый человек, посмотрев на изображение, может представить что-то своё. Ведь у всех возникают разные ассоциации. У меня, например…

- Ты чего тут стоишь? – я вздрагиваю от неожиданности, резко обернувшись на молодой женский голос.

Передо мной стоит девчонка с синими волосами, в которых проглядывают чёрные пряди. Её руки в татуировках, на передней части шеи можно рассмотреть рисунок гигантского паука, а лицо её не лишено пирсинга: кольцо в нижней губе, кольцо в левой брови и кольцо в носу. И самое интересное, что эта девушка носит форму официантки. У неё чёрные брюки, немного более свободные, чем на её коллегах, и белая блузка с короткими рукавами, поэтому так отчётливо видно, как ярко она разукрашена. За толстым слоем макияжа я не могу разглядеть, насколько она красива. Я имею в виду натуральную красоту. Но насколько могу судить, эти серые глаза весьма привлекательные, у неё овальное лицо, густые волосы, хоть и цвет для меня неприемлем. Очень милая девушка… с натяжкой. Но она, несомненно, была бы красивой, если бы не то, чем она выделила свою индивидуальность.

- Хочешь войти? Здесь посетителей почти никогда не бывает, - жуя жвачку, рассказывает синеволосая девушка. – Все тусуются в ресторане. – И она указывает на массивные двери в другом конце пустого коридора.

Я не говорю ни слова, потому что всё ещё сбита с толку, но моя новая знакомая принимает мою реакцию за испуг, страх.

- Да ладно тебе, не бойся. Баром заправляю я. Начальство сюда редко заглядывает. – Она улыбается, открывая для меня дверь. – Проходи. Тебя, кстати, как зовут?

Я решаю войти. Ну, что случится? У меня ведь всё равно перерыв. Я могу делать то, что я хочу эти полчаса.

О, Господи! Просто огромное окно во всю правую стену открывает вид на берег. Волны бьются о скалы на пляже, который усеян людьми. В конце бара есть выход на улицу, где под навесом стоят лежаки: они пустуют. Сегодня, в будний день, народу почти нет, и мне, можно сказать, повезло.

- Агнес, - представляюсь я, не переставая любоваться красивым баром. – Меня зовут Агнес.

Пятнадцать небольших столов, как я насчитала, расставлены в шахматном порядке. На левой стене висят спасательные круги в бело-красную и бело-синюю полоску, большие железные якоря, держащиеся на таких же больших гвоздях и пара фотографий в рамках с изображением маятников. В общем, идеальная морская атмосфера. Натяжной потолок лазурного цвета и пол того же окраса прекрасно гармонируют между собой.

Я оглядываюсь на барменшу, которая уже управляется с кофе-машиной. На её губах играет лёгкая улыбка.

- Красиво имя, - отмечает она, и я почему-то не уверена, что она и вправду так думает. – А меня зовут Эмили.

- Эмили? – переспрашиваю я шокировано , а потом мысленно даю себе подзатыльник.

- Да, а что такое? – с лукавостью в глазах говорит девчонка. А глаза у неё такие большие, и в них столько жизни, в самом-то деле, что утонуть внутри хочется.

- Ничего, - качнув головой, я её опускаю. – Просто…

- Да, - кивает Эмили, подавая мне чашку ароматного горячего напитка, покрытого густой пенкой. – Я понимаю. Любой, кто видит меня впервые, испытывает сначала шок, потом – осуждение, потом – любопытство… А услышав моё имя, всем, наверное, кажется, что оно мне не подходит. Что-нибудь более дерзкое?

На удивление, я соглашаюсь с ней, хотя мне немного страшно, честно говоря. Да, я бы не хотела её обидеть. Но как там я читала в твиттере: «Говори, что думаешь, и думай, что говоришь»? Знаю, просто фраза из социальной сети, но применить её в реальных условиях, скорее всего, стоит.

- Ага, - говорю я, присаживаясь на барный стул.

Брови Эми взлетают вверх. Она удивлена моему ответу, но это, мне кажется, приятное удивление.

- Наверное, мне казалось, что тебя зовут Регина или Кайла…

Она склоняет голову набок: это то ли недоверчивый жест, то ли провокационный.

- Ну, что ж, - со смешком Эмили принимается протирать бокалы, - у других людей предположения похуже. Но ты мне нравишься, потому что не стала строить их у меня за спиной, а сказала, как считаешь , прямо.

Я вынуждена ей улыбнуться, но я немного смущена.

- Не знала, что такая большая редкость в наше время – увидеть человека с разрисованным телом. Однако я просто не ожидала, что ты работаешь здесь. В смысле… я имею в виду…

Эмили смеётся искренне.

- Ой, да ладно. Всё нормально. Ты подумала: «О, Боже, кто же пустил её сюда? Она, наверняка, распугивает всех гостей»? Так?

Кажется, Эми ни капли не обиделась, но я спешу оправдаться:

- Нет, совсем не…

- Но, хочу заметить, - сложив руки на барной стойке, перебивает меня девушка, - люди предпочитают ресторан кафе не из-за моей яркой внешности.

Думаю, хватит препираться с ней.

- Я это учту, - сжав губы, медленно киваю я.

- И не смей закатывать глаза! – шутливым тоном приказывает Эмили.

Я поднимаю ладони вверх, точно преступница.

- Даже не думала.

Мы обе заливаемся смехом, и я ловлю себя на мысли, что Эми напоминает мне мою сестру. Обычно, люди, которые стараются выделиться из толпы, даже не имеют понятия, насколько они замечательные. Они не знают, какие они интересные и настоящие. И если бы они имели представление об этом, не знаю, стали бы набивать тату, прокалывать ноздри, дерзить, бросать вызов этому миру? А, может, это и делает их настоящими – то, как они противостоят всему, что считается нормальным? Всему, что считается правильным.

- Хочешь, удивлю тебя ещё больше? – с заговорщической интонацией Эмили наклоняется ближе, сощуривая глаза.

Я подыгрываю ей и выдаю театральным жестом:

- Попробуй.

Тот час же барменша прибавляет громкость на музыкальном проигрывателе, встроенном в стену. Ариана , с её великолепными вокальными данными, звучит во всех колонках, что специально вмонтированы в потолки бара.

- Вот! – Эми подпрыгивает на месте. – Я обожаю Ариану Гранде.

Ожидая, по всей вероятности, увидеть на моём лице крайнюю степень изумления, Эмили изумляется сама из-за того, что этого не происходит. Я лишь спокойно веду плечами и отпиваю божественный напиток. О, да, он безупречен! Как я и предполагала.

- Позволь поинтересоваться, ты добавила туда корицу? – сдерживая улыбку, спрашиваю я, когда меня уже всю прорывает на смех.

- Хей, - топчет ногой по-детски Эми. – Ты не услышала часть про Ариану Гранде?

Поднимаю голову и поджимаю губы, силясь не рассмеяться.

- Что?

Эмили пускает в ход рукоприкладство и… шлёпает меня по ладони. Так забавно выглядит, когда она пытается сердиться.

- Всё я слышала, - прежде чем сказать, я строю рожицу, а Эми отвечает мне тем же. – Просто захотелось вывести тебя из себя.

- У тебя почти получилось.

Я устраиваюсь на высоком стуле удобнее.

- Почти?

Эми закидывает длинные и, на вид, тяжёлые волосы, назад. Она смотрится в зеркало, которое вытащила из-под барной стойки, поправляет макияж, а потом снова прячет его туда, откуда взяла.

- Почти.

Девушка обходит стойку и присаживается на стул рядом со мной. Она налила себе молочный коктейль, и теперь тянет его из трубочки.

- Не хочешь спросить, как я устроилась сюда на работу?

- Ну, по-видимому, так же, как и я? – Спешу объясниться: - Друг отца является близким другом Джона, и он решил мою проблему со стажировкой.

У Эмили выпадает язык изо рта.

- Стажировка? Но… почему ты работаешь горничной? Или это шутка такая?

Я сначала думала, что Эми из приличия не напоминает мне про Сэм. Я сразу подумала, что до неё уже дошли слухи, что я – не моя сестра, и она постеснялась задавать вопросы.

- Прости, а сколько ты тут работаешь? – интересуюсь я, придвигаясь ближе.

- Ну, хм… - она задумалась, оглядев небольшое кафе. – С того момента, как мы с отцом переехали из Атлантик-Бич. Уже два месяца прошло.

Я молча киваю, схватив салфетку. Я мну её, потом снова разглаживаю.

- А что такое? – не выдерживает Эми.

Я качаю головой, слабо улыбаясь. Кофе уже остыл.

- Ничего, просто тебе не известно, что устроила моя сестра, пока отдыхала в Палм-Бей несколько месяцев назад.

- Но мне это очень интересно, - закинув ногу на ногу, признаётся моя новая знакомая. – Расскажешь?

- Давай в другой раз? – спрашиваю я тактично. – Это долгая история.

Эмили рукой указывает на меня и плавно водит ладонью в воздухе, очерчивая мой образ.

- Это как-то связано с тем, почему ты носишь на себе это короткое серое безвкусие?

После её слов я невольно приподнимаюсь и тяну подол действительно отнюдь не длинной юбки вниз.

- Да, - честно отвечаю я, вновь опуская взгляд на половину пустую чашу с кофе.

Или на половину полную?

- Тебе неприятно об этом говорить? – настаивает Эмили, доставая из заднего кармана брюк пачку сигарет.

Она закуривает.

- Нет, - смеюсь я. – На самом деле, сейчас я смотрю на всю ситуацию иначе, и мне всё кажется немного… забавным, веселящим.

- Веселящим? – Барменша выдыхает дым в сторону.

- Ага. – Я прячу пряди волос, которые распустила только что, за уши.

Эмили, немедля, прикасается к ним, ведя пальцами от корней до кончиков.

- Такие длинные, шелковистые, - комментирует она.

Я не остаюсь в долгу:

- У тебя не менее красивые волосы, - говорю я, вспоминая, что у Сэм волосы практически такой же длины, как у меня, но она упорно почти всё время завязывает их в хвост.

- Я свои уже давно испортила, - пожимает барменша плечами.

Я вторю ей.

- Это твой выбор.

Она поднимается, допив коктейль, и ставит стакан на разнос для грязной посуды, щёлкает по колокольчику, раздаётся не очень приятный звон, и через минуту в зал заходит не очень молодая женщина в форме, идентичной моей. Она осматривает меня с интересом, пока Эмили не напоминает ей, зачем она здесь. Женщина с аккуратной пучком на голове забирает разнос, кладёт его на свой сортировочный столик на колёсах, и выходит прочь, катя его.

- Твои полчаса подходят к концу, а ты так и не воспользовалась возможностью, спросить меня о том, как я получила работу в «Эбел», - не уступает Эми, заставляя меня хохотать.

Она реально такая смешная. И… рано судить, но такая классная. Мне не хватает Саманты, а Эмили, и правда, напоминает мне сестру. Очень сильно. Не внешне. Нет. Тут другое - сила духа.

- Ладно, - сдаюсь я, не переставая хихикать. – Расскажи, как ты получила работу бармена в такой шикарной, просто шикарной гостинице?

Эмили смеётся над моими словами:

- Шикарноооой, - протягивает она. – Да, ничего не скажешь. И зарплата у меня шикарнаааая, ага.

Я гогочу над ней, и мы обе заливаемся смехом, сидя по разные стороны барной стойки.

- Ой, а какие у меня чаевые шикарные, - вздыхает Эм, приложив ладонь к груди, и закатив глаза.

Я бью её по руке, смеясь громче.

- Прекрати.

- О ` кей! – серьёзно говорит Эми, но её глаза горят от энергии, которая из неё просто просачивается, даря её каждому уголочку этого бара.

И тут я понимаю, что эта девушка просто необходима этой гостинице.

- Но только потому, что я мечтаю рассказать тебе, что мой отец – председатель городского совета, - выпаливает Эми.

И мы, будто обкуренные, прыскаем со смеху, держась за животы.

- Я не знаю, почему это выглядело смешно, - развожу я руками, широко растянув рот в улыбке.

- И я не знаю, - хихикает девушка.

Мы делаем так обе – сходим с ума вместе под старую песню September «Satellites ».

- Ну, ладно, хорошо, твой папа работает председателем городского совета Палм-Бей, так?

Эмили кивает, закуривая новую сигарету, хотя запах той, окурок которой потушен в пепельнице, ужасно не приятен.

- Именно.

- И поэтому, ему удалось уговорить Джона Галлахера на то, чтобы он взял тебя на должность бармена?

- Удалось, - подтверждает Эмили.

Я отодвигаю чашку уже давно остывшего кофе от себя, а Эмили с сигаретой, зажатой в губах, поднимается, чтобы поставить чашку на разнос для грязной посуды. Какая ответственность.

- А тебе можно курить здесь? – опомнившись, вопрошаю я.

Облако дыма, выпушенное барменшей, плывёт вверх.

- Не-а, - достаточно легкомысленно отвечает она, садясь на стул со своей стороны бара , и поднимает ноги на стойку.

У меня отвисает челюсть, и я оглядываюсь в поисках камер.

- Охранник в меня влюблён, - отзывается беззаботно Эмили.

Вдруг у меня по коже проходит озноб, потому что дверь за Эм открывается, и в гостиничное кафе входит Аарон вместе с парнем примерного того же возраста. Они оба одеты в белые футболки с не очень длинными рукавами и чёрные тренировочные шорты. Парень рядом с Аароном тоже высок, у него тёмные волосы немного вьющиеся и шапочкой обрамляют голову. Чёлка убрана со лба с помощью специальной повязки. У него приятная наружность, хотя мне не известно такой же он козёл, как Аарон или нет.

Я подскакиваю с места, а Эмили остаётся сидеть, как и сидела.

- Охранник, может быть, и влюблён, а я – нет, - отмечает Галлахер и сбрасывает ноги Эми вниз.

Она фыркает на него ; я понимаю, что ей позволено слишком много. Неужели, это только потому, что её отец является председателем?

Голова Аарона медленно поворачивается ко мне, и он вместе с приятелем (или кто он ему?) внимательно меня оглядывают. Да чтобы у вас глаза отсохли! Что интересного-то? Я уже просто не справляюсь с таким огромным количеством внимания. Кажется, даже Эмили, с её экстравагантной внешностью, проще.

- А вы что тут делаете, мисс Хоггарт? – голосом, полным яда и презрения, спрашивает Галлахер, пока я замечаю, что у него на левом запястье повязана спортивная повязка.

И, если поднять голову выше, можно увидеть, как капельки пота стекают с кончиков его коротких чёрных волос. А футболка уже вся промокла от пота. Бутылку воды он держит в правой руке, ожидая от меня ответа.

- Я… я… здесь просто… я… - мямлю, не находя , что сказать.

- Я пригласила Агнес, - вмешивается Эмили.

Но Аарон и не думает поворачиваться к ней. Он неприступен.

- А я разрешал? – спрашивает мой начальник, оставив бутылку на стойке и уперев руки в бёдра – как я уже изучила, его манерная поза.

Я не знаю, что ему ответить на это. Мне хочется смотреть, куда угодно, ну, просто куда угодно, лишь бы не смотреть в его голубые глаза. У него волчий взгляд, и это меня ужасно пугает, делает меня уязвимой.

- Нет, - всё же говорю, набравшись храбрости.

- Что? – с издёвкой переспрашивает Аарон, облокачиваясь о стойку так, что мы практически соприкасаемся носами. Я его сейчас так ненавижу, что не удивлюсь, если у меня из ушей пойдёт пар. – Что вы сказали, мисс Хоггарт? Я не расслышал.

Ну, конечно, мразь.

- Нет, вы не разрешали, мистер Галлахер.

Он пододвигается ниже, и для ненависти места не остаётся. У меня перехватывает дыхание.

- Хорошо, - положительно, медленно кивает головой Аарон. – А теперь второй вопрос. Почему вы здесь находитесь, если я не позволял этого?

И всё это он произносит нарочито тихо, медленно, просто сбивая меня с толку. Я не знаю, чего он добивается, но колени у меня уже дрожат.

- Простите, - облизнув пересохшие губы, говорю, опустив голову, чтобы не пришлось и дальше глазеть на этого придурка.

Всё это время его приятель и Эмили в молчании наблюдают за ситуацией.

- Простите, мистер Галлахер… - подсказывает засранец.

Как же я ненавижу его. Как же я его ненавижу!

- Простите, мистер Галлахер, - выдавливаю я, исподлобья на него глядя.

Внезапно он выпрямляется и протягивает обе руки, чтобы поправить воротник моей серой униформы. Я теряю дар речи. А потом он возвращает меня на землю:

- Мисс Хоггарт, понимаете ли, ваш рабочий день длится до четырёх часов вечера, а перерыв, который закончился ещё пятнадцать минут назад, всё ещё продолжается. У вас, - уточняет голубоглазый мудак. – Нехорошо получается по отношению к другим сотрудникам.

Он убирает руки от меня и хватает бутылку с края стойки. Открывает её и выпивает половину содержимого сразу. Потом, закручивая крышку, Аарон говорит мне:

- Поэтому, сегодня и завтра вы работаете на час больше. На один неоплачиваемый час больше, - выделив слово, касающееся финансов, диктует он.

Ух, врезала бы ему промеж глаз!

- Это не обсуждается, - взметает указательный палец вверх Галлахер, когда я пытаюсь начать протестовать.

Я играю желваками, а Аарон, тем временем, спешит удалиться. Закрываю глаза и выдыхаю. Мне пора идти работать, но сейчас делать этого совсем не хочется. Первый день в отеле и уже облажалась. А вдруг Аарон всё расскажет отцу, а Джон подумает, что я совершенно безответственна, не умею справляться со своими обязанностями, и не трудолюбива. Когда приедет Галлахер старший , я всё же собираюсь выбить место метрдотеля, которое и было мне обещано.

- Это кошмар, - жалуюсь я. – Он и так по контракту обязуется платить мне всего лишь четыреста долларов в месяц.

Эмили, до этого смотрящая на меня с сочувствием, разевает рот потрясённо.

- Шутишь?

- Нисколечко, - мотаю головой обессилено.

Приятель Аарона, говоривший по телефону последние полминуты, возвращается. И, к моему удивлению, становится рядом со мной.

- Что-то случилось? – с недовольным лицом интересуюсь я, когда он смотрит на меня достаточно долго.

- Вы очень похожи, - говорит высокий парень фразу, которую я слышу слишком часто.

Бубню себе поднос, отбрасывая красную салфетку. Настроение конкретно испортилось.

- Как поживает Саманта? – донимает он меня вопросами.

Эмили закатывает глаза, и я ухмыляюсь.

- Твоя сестра? – спрашивает Эм, даже не подозревая, что мы двойняшки с Сэм.

Я киваю, а приятель Аарона не унимается:

- Скажи, пожалуйста, как она?

- С ней всё хорошо, - слегка грубо говорю я. – А почему бы тебе самому не позвонить ей и не спросить у неё это?

Красивый парень на глазах мрачнеет.

- Если бы она хотела меня слышать, - говорит он, прежде чем выйти из бара, - я бы ей позвонил.

Глава 8

Агнес

- Ты выглядишь вялой. – Дуайт строго провожает меня взглядом, пока я лениво шествую к его ноутбуку, чтобы поставить запись песни на паузу.

Проведя двумя ладонями по волосам, я поворачиваюсь к окну: на улице уже вечер; мы репетируем больше двух часов, но сегодня движения, которые ранее мы исполняли прекрасно, хромают. Технику назвать безупречной уже нельзя, хотя несколько недель назад я была уверена, что представители губернатора, занимающиеся организацией важного мероприятия, будут нами довольны. Я начинаю сомневаться, потому что эта репетиция не была показательной. И причина во мне – мысли далеко; я не чувствовала танец в этот раз. Всё из-за того, что к проблемам, навалившимся так внезапно, я не была готова. Когда я жила с родителями, я всегда знала, что у меня есть люди, готовые за меня постоять, готовые бороться с моими неприятностями. А теперь единственный человек здесь, на которого я могу полагаться – это я сама.

- Всё в порядке, Агнес? – спрашивает Дуайт обеспокоенно, пока я завязываю волосы в неаккуратный пучок на макушке.

В нерешительности я отвечаю, всё ещё глядя в окно:

- Да. Да, конечно всё хорошо.

- Я бы так не сказал.

Мне всегда нравилась забота Дуайта, но сейчас мне хочется, чтобы он замолчал. Мне хочется, чтобы он понял, что мне просто нужен человек, рядом с которым мне не надо было бы говорить. Прямо сейчас. Возможно, из-за того, что я напряжена, танцевать не получается. Я в напряжении, ведь знаю, что Дуайт, как всегда, станет забрасывать меня вопросами.

- Всё хорошо, - снова лгу я.

Хотя это не совсем враньё. Моё положение оставляет желать лучшего, однако оно вполне решаемо и не критичное. Учитывая, с какими проблемами во всём мире справляются, другие люди, я – счастливица.

Интересно, если бы я поделилась этими своим соображениями с отцом, он бы стал гордиться мной ещё больше?

- Ладно, - хлопает в ладоши Дуайт, тем самым, заставив меня выбросить всё лишнее из головы.

Он хлопает снова, подходя к ноутбуку, и я вздрагиваю. П артнёр делает это снова и снова, а потом принимается щёлкать пальцами одной руки, пока включает , как я думаю, композицию Джоша Гробана «So She Dances ». Но вместо песни, которую я ожидаю услышать, играет совсем другая – «I knew you were trouble » от Тей Свифт.

Неожиданно Дуайт протягивает руку, когда я точно знаю, что этот человек ненавидит песни «смазливой блондинки». Но эту песню люблю я, и мне приятно, что он это помнит. Я кладу свою ладонь в его, и он быстро вертит меня, пока голова не начинает кружиться, а потом, отпустив, он становится в оборонительную позицию, что мне кажется крайне смешным.

Когда Дуайт хохочет, я расслабляюсь. Он указывает рукой на меня.

- А теперь танцуй, - говорит парень, и это звучит не как предложение. – Забудь, что здесь есть я. Забудь, что на первом этаже всё ещё проходят занятия маленьких будущих скрипачей… - Парень замолкает на мгновение, складывая руки на мощной груди. – Забудь обо всём и танцуй. Это поможет снять стресс, поможет тебе сосредоточиться на твоей мечте. А потом мы снова порепетируем.

Я, улыбаясь ему, киваю, и следую совету друга. Через мгновение музыка поглощает меня полностью.

***

- Никогда не доверяй мужчинам, которые хорошо танцуют… - выбросив сигарету в урну, замечает Эмили, пока по аллее мы добираемся до старого административного здания в Палм-Бей.

Не знаю, почему я согласилась прийти сюда: мне уж точно нечего делать среди молодёжи города, которая горит желанием сделать его лучше. Но Эми умеет уговаривать. И она так много курит, что, кажется, мне стоит дать ей кличку «паровоз», или что-то вроде того.

- Дуайт – хороший парень, - защищаю я друга. – И не понимаю, почему, исходя из фотографий, которые я тебе показывала, ты решила, что от него исходит плохая… как ты сказала?… аура?

Эмили наглядно закатывает глаза.

- Энергетика, Агнес.

- Ну, энергетика.

Я взмахиваю руками, продолжая идти. Вчерашние занятия с Дуайтом пошли мне на пользу, и я стала чувствовать себя лучше, очистила мысли от ненужной информации. И, к счастью, Рона сегодня на работе не видела. Короче говоря, день прошёл хорошо. Я поработала неплохо, даже получила десять долларов от богатого гостя, чей номер убирала. Это впервые. Раньше чаевых у меня никогда не было.

- Вот, чему я доверять точно не хочу, так это твоей идее сходить вместе на собрание в здании администрации. Я к этому городу даже не отношусь.

- Ну, ты собираешься прожить здесь всё лето, поэтому косвенно всё-таки относишься, - парирует, пожав плечами Эм.

А когда она достаёт новую пачку сигарет, я вырываю её у неё из рук и бросаю в самую дальнюю урну, на удивление, не промахнувшись.

- Ээээй! – протестует Эмили. – Ты чего наделала.

Я морщусь.

- Надоело, что ты вечно куришь. Мы сейчас зайдём в место, которое раньше считалось самым главным во всём Палм-Бей, так? – Синеволосая девушка с серыми глазами не отвечает, поэтом я решаю продолжить: - Я бы не хотела, чтобы ты курила. Это некрасиво. И я устала от того, что от тебя вечно воняет табачным дымом.

Выразив все свои эмоции, я решаю замедлить шаг и посмотреть, как отреагирует на это моя новая знакомая , с которой я немного сблизилась за прошедший день. Но она только улыбается.

- Знаешь, ты говорила, что твоя сестра бывает стервой, и вы с ней совсем не похожи, однако знаешь что? – Эмили подпирает бедро одной ладонью. – Ты тоже стерва.

Я усмехаюсь, когда вмиг её выражение лица приобретает непроницаемость, и она шагает дальше. Но проходя мимо урны, в которой покоится её пачка невыкуренных Marlboro , она даже не останавливается и не пытается спасти то, что принадлежало ей. Возможно, это потому что на ступенях у главного входа в здание бывшей администрации уже скопился народ. Около боковой лестницы я замечаю припаркованный чёрный мотоцикл. Он очень красивый. Это тот вид транспорта, на который я ни за что в жизни не сяду, но он приковывает к себе мой взгляд. Он весь абсолютно чёрный, и только вместо номеров значатся буквы, будто чьи-то инициалы: «M.V.».

- Да ладно тебе, прекрати обижаться, - прошу я, догнав Эмили.

Она бросает на меня короткий взгляд, но улыбку, играющую на её губах, я успеваю заметить.

- Так ты на меня не обижаешься? – предполагаю я.

Эмили пожимает плечами почти равнодушно.

- Ты всё-таки согласилась присутствовать на собрании Совета, поэтому я прощаю тебе твой маленький грешок. – Девушка сложила пальцы щепоткой, повернувшись ко мне. – Но ты будешь должна мне новую пачку сигарет.

Я решаю пойти на компромисс.

- Тогда я буду контролировать процесс выкуривания каждой табачной единицы.

- Что? – фыркает Эмили.

Ей явно кажется забавным, что я так щепетильно отнеслась к теме курения.

- Ты слышала. Я буду выдавать тебе всего десять сигарет в день…

Эмили обрывает меня, взмахнув рукой.

- Можешь даже не продолжать. Я тебя слушать не собираюсь.

- Ты погубишь своё здоровье, - пытаюсь образумить её я.

Но на это она отвечает:

- Да, Агнес, но оно моё.

Я верчу головой в недовольстве, но должна признать, Эмили права, и то, что мой дядя умер от рака лёгких, не даёт мне права указывать практическим чужим людям, как жить и что употреблять. Это меня не касается. Пора уже начать заботиться лишь о себе самой.

Нас окликают ребята, стоящие выше, и мы с Эм поворачиваем головы к ним.

- Привет, девчонки, - машет нам парень с очками в округлой оправе.

На нём футболка с изображением Супермена и старые потёртые джинсы. Я улыбаюсь ему приветливо, а Эмили говорит:

- Это Рой. Хороший парень, но умеет надоесть. Вечно подлизывается к моему отцу. – Девушка шепчет мне это на ухо, в то время как мы поднимаемся по лестнице.

Две массивных двустворчатых двери запечатаны белыми лентами, и только одна дверь посередине, по-видимому, открыта. Так и есть: через неё выходит к нам парень, которого я уже встречала раньше. Ах да, это тот самый, который спрашивал меня, всё ли хорошо с Сэм. Друг Галлахера. Его слегка длинноватые волосы беспокоит слабый ветер, и глаза у него загораются при виде меня. Как там его зовут? Эмили говорила, что вроде… чёрт, забыла!

- Привет, - здоровается высокий парень, засунув ладони в передние карманы джинсов.

Он немного расправил плечи, но это не придало ему никакой уверенности. Кажется, он нервничает, и я не могу понять, почему. Я замечаю, как он пару раз оборачивается, глядя на входные двери, как будто боится чего-то. Это не похоже на то, что он кого-то ждёт.

- Привет, - вздохнув, говорю я.

Быть может, моё отношение к этому человеку не самое лучшее, потому что он близкий друг Аарона, как сказала Эмили. Я, наверное, не должна так противиться его компании, но всё же мне не очень хочется с ним общаться.

- Собираешься присоединиться к Совету?

Эмили вступает в разговор:

- Я попросила её прийти, Джереми. Нам всегда нужна помощь новых людей.

Точно! Его зовут Джереми!

Новых людей? Серьёзно? Если мне не понравится – а это вполне ожидаемо – ноги моей здесь больше не будет.

- Мы так и не познакомились, - тень улыбки появляется на его светлом лице, и он спешит протянуть руку. – Я – Джереми.

Ответив на его жест, я киваю :

- Агнес.

- Рад познакомиться.

Я смотрю на него ещё несколько мгновений, пытаясь догадаться, что ему от меня нужно, но потом моё внимание привлекает то, что большинство ребят здесь уставились на меня. Они перешёптываются; меня должно прекратить это удивлять, но я до сих пор переживаю по этому поводу. Они либо думают, что я – Саманта, либо обсуждают то, как сильно я похожа на сестру. И, исходя из того, что я теперь знаю, они поражены тем, какого чёрта я в этом городе делаю, ведь Аарон бы этого не допустил. Так им кажется.

На парковку въезжает чёрный H yundai. Полный высокий мужчина выходит из машины с папкой в руках и взбирается по лестнице, лучезарно всем улыбаясь, и приветливо махая рукой.

- Добрый вечер. – У него низкий тембр голоса. – Добрый вечер. Добрый вечер всем.

Он заходит в здание, и все остальные плетутся за ним.

- Мой папа, - комментирует Эмили.

Я, вопросительно взглянув, указывая в сторону всё ещё открытой двери, и девушка подтвердительно хмыкает.

- Вы в хороших отношениях? – интересуюсь я, когда мы проходим по холлу – здесь достаточно прохладно, и это контрастирует с невозможной жарой на улице.

Эм сворачивает налево, поднимаясь наверх по ступеням, в то время как почти все остальные предпочли лифт. За нами идут ещё четверо человек, обсуждая недавно просмотренный фильм.

- После смерти мамы – в натянутых, - признаётся Эмили.

У Эмили умерла мама… Я об этом не знала. Мне стало неловко, что я задала этот вопрос, я решаю, больше эту тему не затрагивать. Но она улыбается и толкает меня легонько плечом, будто прочитав мои мысли.

- Всё хорошо, - шепчет девушка, как только мы заходим в аудиторию, посреди которой создан круг из железных стульев, а в центре стоит папа Эмили, записывая фамилии тех, кто присутствует. Он опускает планшет с бумагами, когда замечает нас. Больше дюжины пар глаз внимательно следят за нами, пока Эм ведёт меня к двум свободным стульям возле большого открытого окна.

Я застываю, когда мой взгляд падает на брюнета в кожаной куртке и светлых джинсах. Он широко развёл ноги, сидя на своём стуле и закинул руки на спинки соседних. Похоже, он чувствует себя здесь комфортно, глядя на меня исподлобья. Его взгляд прикован ко мне и полон ненависти и презрения. Но разве я ожидала другого?

Чего я точно не ожидала, так это того, что Аарон будет здесь. В городском Совете? Серьёзно? Насколько мне известно, молодые ребята здесь оказывают помощь по собственной инициативе? Так что делает тут человек, который любит себя, похоже, больше, чем кого-либо другого?!

- Присаживайтесь, - планшетом председатель указывает на места, где мы собирались расположиться.

Я сажусь рядом с Эмили… прямо напротив Аарона. Ну, вообще отлично. Он не спускает с меня глаз.

- У нас новички, - улыбается мужчина. – Это очень хорошо. Я – Люк Тирсет. Можешь называть меня просто Люк, - дружелюбно обращается он ко мне.

Отвечаю ему так же:

- Агнес.

Люк кивает мне; в уголках его губ можно заметить маленькие ямочки. Полное лицо, второй подбородок, круги под глазами, как ни странно, делают его привлекательным в чём-то. Просто есть люди, которым идёт состояние тела, в котором оно сейчас находятся. И Люк – один из таких людей. Чтобы ты ни делал со своей внешностью, как бы ни старался стать красивее, лучше, стройнее, нужно помнить про один беспроигрышный вариант – быть собой. Быть настоящим. Это всегда располагает к себе других людей.

- Ты к нам надолго, Агнес?

Я не успеваю и рта раскрыть, потому что дочь Люка отвечает за меня:

- На всё лето.

Она широко улыбается этому. Я стискиваю зубы, борясь с тем, чтобы не высказать ей все , что я о ней думаю в этот момент. Но необдуманные поступки никогда не пользовались хорошей репутацией.

- Великолепно, - пропел Люк, делая пометки у себя в бумагах.

- А фамилия…? – спрашивает он, вскидывая голову.

- Хоггарт, - отвечаю, глядя в окно.

И я не горела желанием поворачиваться обратно, если бы не чувствовала на себе пронзительный взгляд. Этот чувак просто испытывает моё терпение! Я искоса смотрю на него, насупив брови. Аарон даже не меняется в лице. Чего ему нужно? Может, он приходит сюда не часто? Потому что, если он посещает каждое собрание, я точно не хочу находиться больше в этом здании в следующий раз.

- Хорошо, Агнес, очень рад, что ты решила к нам присоединиться. Думаю, тебе понравиться приносить пользу Палм-Бей вместе с нами. – Люк кладёт планшет и ручку на свободный стул, а сам снова становится прямо в середине, созданного нами круга, и сцепляет пальцы в замок перед собой. Строго он осматривает каждого.

- Мистер Галлахер, может, вы объясните, почему сотрудники дорожной полиции должны были вчера ночью ехать за вами по всему городу, пока вы со своими друзьями на бешеной скорости гнали по улицам, словно сумасшедшие?

Тишина наступает мгновенно. Когда всего минуту назад можно было услышать перешёптывания, сейчас все молчат, ожидая ответа Аарона.

- Да ладно тебе, Люк, - отвечает блондин, сидящий с левой стороны от Рона. – Мы же просто веселились.

Тот же теперь сложил руки на груди и смотрит в пол.

- В администрации города не оценили, - медленно произносит мужчина, - то, как вы веселитесь. И сделали вам уже четвёртое замечание за месяц. Если это продолжится, мне велели вас троих, - Люк поочерёдно показывает на блондина с краю, Аарона и Джереми, - исключить из Совета, а это вашим родителям не понравится, не так ли?

Его глаза фокусируются на парнях, которые вздохнули раздраженно в унисон. Джереми уронил голову на руки; через секунду он встаёт, ногой отбрасывает свой стул и уходит прочь, схватив свою кожанку. Я наблюдаю за этим и, на самом деле, мне представлялось это собрание несколько иначе.

- Достало уже всё, - последнее, что сказал Джереми, прежде чем скрыться за дверью.

Сложив губы в трубочку, Люк молчит ещё некоторое время, а потом заговаривает, и все слушают его, не перебивая:

- Кто-то ещё хочет высказаться? – Никто не говорит ничего, и он продолжает: - Ну, вот и хорошо. Ребята, я не хочу вам зла, но я создал наш молодёжный Совет для того, чтобы собрать вас всех вместе и сделать вашу жизнь ярче. Я не могу притянуть кого-то за уши в эту компанию. Да, кто-то из вас пришёл по собственной воле, а кто-то – по воле родителей, но я делаю всё возможное, чтобы время, которое вы проводите, не занимаясь обязательными делами, стало запоминающимся. Никаких телефонов, планшетов и других гаджетов – только живое общение.

Я восхищена его речью, и сама не заметила, как наклонилась вперёд, что вникать в каждое слово. А когда Люк замолчал, я выпрямляюсь, оглядываясь по сторонам. Благо, Аарон смотрит себе под ноги.

- Если кому-то хочется уйти, давайте, сделайте это прямо сейчас, - отец Эмили разводит руки в стороны. Его голос полон боли – кажется, этот Совет значит для него намного больше, чем я думаю. - Мы стали менее сплочёнными. Мы были такими раньше, а теперь у меня такое чувство, будто вы только терпите присутствие друг друга.

Даже я расчувствовалась, хоть я впервые здесь. Однако невооружённым глазом видно, что Люк не теряет надежды изменить положение. В нём полно энтузиазма, и он готов поделиться им с нами.

- Я сделал выводы и считаю, что лучшим решением будет, - он выдерживает паузу, а потом, спустя пару секунд выдаёт: - поход. Мы пойдём в поход через три недели.

Сначала в комнате царит мёртвая тишина, и только через минуту заговаривает человек, который, я думала, сегодня не вернётся. Джереми появляется в дверях, он фыркает:

- Вообще-то, мы уже ходили в поход осенью.

Люк оборачивается к нему. Его брови взлетают вверх.

- О, мистер Кейтон! – голосом, полным иронии , произносит мужчина. – Вы вернулись.

Джереми опускает руки по швам и свободной походкой проходит на своё место.

- Зачем снова идти в поход? Куда ты собрался нас вести, Люк?

И тогда председатель берёт в руки чёрный портфель, достаёт оттуда какие-то брошюры и оставляет сумку на столе. Он идёт по кругу, каждому отдавая экземпляр брошюры. Когда очередь доходит на меня, я могу прочитать название города на небольшой книжке из глянцевой бумаги. Это Окала. Перевернув страницу, вижу фотографии лесов ; на следующей странице – озеро. Внизу мелким шрифтом написано «Фор-Лейк».

- Национальный лесной заповедник Окала – место, где мы проведём уик-энд через три недели, - объявляет Люк с радостным лицом.

Я замечаю, как Джереми закатывает глаза, а Аарон увлечённо читает текст в брошюре.

- Мы доедем на автобусе до города, оттуда пересядем на другой автобус, который высадит нас около соснового леса. Потом мы пойдём пешком.

Блондин, как я поняла, - друг Галлахера – поднимает руку.

- Слушаю тебя, Шон, - отзывается Люк, кивая ему одобряюще.

- У меня через три недели соревнования по гребле.

Люк опускает уголки губ вниз и пожимает плечами.

- Я никого не заставляю ехать. Кто не может, пусть не расписывается здесь. – Он поднимает вверх планшет и держит его достаточно долго, чтобы мы все обратили внимание на таблицу, которую он расчертил самостоятельно. Через минуту Люк кладёт планшет на столик невдалеке от нас , а рядом – ручку.

- Те, кто поедет, напишите ваше имя и распишитесь.

Он выходит из аудитории, а Эмили, как назло, спешит обратить внимание ребят на меня. Она бросается к столу и хватает планшет. С дерзкой улыбкой говорит:

- Ну, что, Агнес? Хочешь оставить свой автограф?

***

«Всё хорошо?»

«Конечно, не беспокойся».

«Он не обижает тебя?» - Саманте не обязательно называть имя, чтобы я поняла, кого она имеет в виду.

Я набираю сообщение в «Фейсбуке »:

«Нет, у меня нет проблем». – Решаюсь на ложь: - «Его отец всё контролирует. И поведение сына тоже».

«Хорошо. Я не показываю этого, но я беспокоюсь о том, чтобы этот засранец не причинил тебе боли», - сообщение появляется на экране, и я не заставляю сестру ждать ответа долго:

«Почему ты решила поступить с ним так? Знаю, это мелочь, и ничего особенного не произошло, кроме того, что городу стал известен размер его члена. Но зачем ты вступилась за приятельницу таким образом? Почему ты стала защищать её честь?»

Более трёх минут я не получаю никаких оповещений о пришедших смс. Мне начинается казаться, что Саманта ничего не напишет. Но потом я читаю:

«Он сделал ей больно. Она любила его».

«Где она сейчас? Она же не покончила жизнь самоубийством, да?»

«Нет, конечно, нет. Она из Орландо и сейчас там. Он засранец, Агнес. Даже не думай связываться с ним, доверять ему, потому что Аарон обманет».

Как и Саманта обманула Аарона. Знаю, она поступила правильно , но, каково это – ощущать, что друг, которому ты доверился, предаёт тебя. Дело не в видео, которое Саманта показала всему городу. Нет, я точно знаю это. Рон ненавидит Сэм не поэтому. Он ненавидит её, потому что она стала ему дорога, а потом призналась, что играла всё это время.

Любой человек возненавидел бы такого «друга».

«Да», - пишу я. – «Я поняла тебя. Я не буду ему доверять».

Мы общаемся ещё около получаса, пока Саманта не говорит, что ей пора выходить из дома. Она собирается на вечеринку. Какая разница между нами: в то время как я возвращаюсь домой, Саманта уходит гулять. Она спит почти до вечера, а я встаю рано утром, потому что у меня такое ощущение, будто я пропускаю жизнь, когда сплю долго. Я ложусь спать, а Сэм развлекается на ночных вечеринках. Мы такие разные – одинаковые лишь на первый взгляд.

Я собираюсь закрыть крышку ноутбука, но потом мне в голову приходит идея. Я кликаю на ярлык браузера, и когда открывается страница поисковой системы, вбиваю в строчку «Аарон Галлахер». Первая ссылка – аккаунт в твиттере. Кликнув на ссылку, через секунду я попадаю на его страницу, и главная фотография подтверждает, что это тот самый человек, вместе с которым я работаю. На фото солнцезащитные очки подняты вверх, и Аарон смотрит в объектив, опустив подбородок и вскинув брови. Получился слегка изумлённый взгляд. Его пухлые губы приоткрыты. Воротник голубой рубашки-поло приподнят. Руками Рон опирается на что-то позади.

Но больше фотографии меня привлекает самый первый твит, который оказался ещё и закреплённым. Там всего четыре слова:

«На одну звезду ярче».

***

Я думала, что хуже головной боли с самого утра быть ничего не может. Но я ошибалась. Хуже головной боли с самого утра может быть только то, что Грэта Маффин объявляет список заданий на рабочий день. Она решила, что с туалетным ёршиком я буду смотреться чудесно. Мыть туалеты восемь часов подряд! Восемь часов! Я перемыла каждый унитаз в отеле, и даже унитазы для персонала сегодня чистила я. Перерыва на обед не было, потому что Грэта посчитала, что кушать мне не обязательно.

- Я закончила, - отчитываюсь ей, заходя в комнату для персонала.

Я выбрасываю резиновые перчатки в мусорное ведро и захожу в уборную, чтобы вымыть руки. Она перед зеркалом приводит в порядок одежду на своём тучном теле, поправляет макияж. Грэта уже переоделась и собирается уходить, по-видимому, успев сдать смену. Это напоминает мне, что нужно попрощаться с Эмили: её рабочий день кончается только через два часа. Но те слова, которые мне бросает Грэта перед уходом, меняют кардинально моё решение идти в бар:

- Готовься, девочка к тому, что завтра нужно будет в ванных комнатах чистить кафельные стены.

Она хлопает дверью, и у меня глаза словно кровью наливаются. Со злостью срываю с себя форму и швыряю её на стул в душевой комнате. Снимаю бельё и бросаю туда же, я ужасно зла. Вешаю полотенце на крючок, представляя, как повесила бы Аарона сюда же за шею… за кожу на его шее… чтобы прям он захлебнулся в собственной…. Так, всё! Стоп! Агнес, тебе нужно успокоиться. Я открываю кран, и из лейки на меня льётся горячая вода. Я становлюсь под струи, пытаясь собраться с мыслями. Мне нужно быть уравновешенной, помыться, одеться, прийти к нему в кабинет и сказать, что нельзя так со мной поступать. Что я горничная, а не уборщица, и чистка унитазов в мои обязанности не входит. Я должна сказать это всё Аарону без лишних эмоций, попытаться найти компромисс, объяснить ему, что я понимаю, как для него неприятна эта ситуация, но я ведь тоже жи… Вдруг свет выключается; я тут же высовываю голову из-за занавески, но кромешная тьма не даёт ничего разглядеть. Свет выключен и в комнате для персонала тоже. Кто-то решил пошутить или пробки выбило? Я тянусь к полотенцу, но… его на крючке нет. Дыхание на мгновение останавливается от страха. В озможно, оно просто упало. Я наклоняюсь вниз, и тут свет внезапно снова загорается, заставляя меня спрятаться за душевую занавеску. Я прикрываюсь ею, глядя прямо перед собой и не верю своим глазам. Аарон, облокотившись о стену, глядит на меня, явно посмеиваясь.

- Ты, ты… - не нахожусь я со словами. – Что ты тут делаешь?!

Кажется, получилось слишком громко. Ну и плевать! Какого чёрта он забыл здесь?!

- Не это ищешь? – Рон кивает головой на стул – на его спинке висит белое банное полотенце.

Урод! Урод! Урод!

- Отдай мне немедленно! – вытягиваю руку, требуя. – Отдай полотенце!

Почти в безразличии , Аарон водит плечами и цепляет указательным пальцем край полотенца, подходя чуть-чуть ближе; этого отнюдь недостаточно, чтобы я достала до него.

- Подойди и возьми. – Он добавляет бесстрастно: - Ники.

Его глаза загораются; мне хочется кинуть в него чем-нибудь очень тяжёлым.

- Ты что-то напутал, - выплёвываю я. – Меня зовут Агнес.

Рон качает головой.

- Не-не-не, - начинает он вполне с серьёзной интонацией. – Я читал твоё личное дело, и в нём чёрным по белому напечатано: Агнес Вероника Хоггарт. Поэтому, я буду называть тебя Ники. Мне так больше нравится, - сморщив нос, загадочно улыбаясь, говорит Аарон.

- Боже, - не выдержав, издаю разочарованный стон. – Как же ты меня бесишь!

Простояв ещё немного, он присаживается на стул практически напротив душевой кабинки, в которой я стою. Я внимательно слежу, чтобы занавеска не открыла ни одной части тела, которой ему видеть точно не стоит. Но она так прилипла к коже , что мне даже не стоит придерживать её, однако я всё равно делаю это.

- Ну, ты тоже не сахар, - откинувшись назад, признаётся Рон, и мне безумно хочется влепить ему пощёчину.

- Как ты не поймёшь, что я не – моя сестра, и то, что сделала Саманта, меня не касается. Я даже не была в курсе этого! Оставь ты меня уже в покое!

Его голубые глаза полны злости, но он умело маскирует это улыбкой – хитрой и бесчувственной.

- Мне всё равно, Ники. Я дал тебе шанс уехать, но ты не захотела. Я предлагал тебе закончить всё мирно, но ты захотела войны.

Мокрые волосы облепили волосы и плечи. Я убираю прядь со лба, продолжая смотреть на Рона.

- Она сделала тебя больно, и теперь ты хочешь казаться неуязвимым.

- Заткнись, пока я не сорвал эту занавеску к чёрту, - сердится моментально Аарон.

Его глаза горят огнём, а желваки играют на скулах. Он не шутит, мне действительно приходится замолчать, ожидая, что он скажет теперь. Но я всё же не могу не сказать :

- Ты тоже поступил плохо, ясно? Нельзя играть с чувствами людей. Знаю, Сэм стала тебе другом, а потом предала, но и ты не…

Рон вскакивает с места.

- Заткнись, я сказал! Что не понятного в слове «заткнись»?! – орёт он так, что вены выступают на его шее.

Серая расстёгнутая сверху рубашка не скрывает этого.

- Перестань затыкать мне рот! Рабочий день у меня уже кончился, и был весьма тяжёлым, если тебе это интересно!

Я кричу на него, а в ответ на сказанные мной слова он начинает хихикать, но потом исправляется и просто усмехается надо мной.

- Что, понравилось драить туалеты? Между прочим, весьма полезное занятие, - ёрничает козёл.

- Да? – с сарказмом отвечаю. – Может, тогда тебе стоило присоединиться ко мне и вычистить до блеска парочку унитазов?

Аарон раскидывает руки в стороны, смеясь.

- Прости, но это твоя прерогатива.

Тело начинает дрожать от того, что вода давно выключена и кафельный пол стал холодным. Ноги замёрзли, кожа покрылась мурашками. Я не отвечаю на его последнее замечание, желая поспособствовать тому, чтобы он скорее ушёл. Если я буду игнорировать Рона, может, ему станет скучно, и он решит уйти прочь? Я так надеюсь на это.

Однако этот засранец опять присаживается на стул, осматривая меня, словно шлюху на трассе.

- Прекрати на меня пялиться, - процеживаю сквозь зубы.

- Не будь такой закомплексованной, - расслабленно говорит он, затылком прислоняясь к стене. – Мне нравятся девушки с большой грудью.

Я говорю первое, что приходит мне в голову:

- Не знаю, может, у вас с Самантой было что-то, но не рассчитывай на то, что я стану…

Он перебивает меня раньше, чем я успеваю договорить:

- У нас с твоей сестрой ничего не было. – Вздохнув, Рон наклоняется вперёд, уперев локти в колени. – Знаешь, это так странно, что она никогда не рассказывала мне о тебе. Или кому-то другому, насколько мне известно, конечно. Но, может, она просто не считала нужным? В смысле, - я понимаю, что он собирается сказать что-то, что может меня задеть, - как бы сильно я её ни ненавидел, я считаю её достойным соперником. А ты… посмотри на себя, Ники. Ты жалкая, - выплёвывает парень, поднимаясь. – Жалкая, совершенно неинтересная. Я всё время сравниваю твои поступки с поступками Сэм, и понимаю, что ты никогда не будешь такой же смелой и отважной, как твоя сестра. С тобой скучно, понимаешь?

Не знаю, почему, я его слушаю, но то, что он говорит, и правда, очень обидно. Это даже хуже, чем я предполагала. Никто не называл меня жалкой. Ни разу в жизни.

- Давай же! – кричит он неожиданно. Очень громко. – Давай же! Где твои эмоции? Где хоть что-то, помимо дурацких слёз?! Если ты остаёшься в Палм-Бей, я хочу, чтобы ты была достойна этой борьбы! Хочешь остаться – тогда терпи и покажи мне свой характер или вали на хрен!

Когда он договаривает, я не могу не заметить, как его грудь быстро вздымается и опускается. Создаётся ощущение, будто Рон бежал трусцой и рассказывал при этом что-то. Он проводит ладонью по коротким тёмным волосам, не сводя с меня взгляда. Я вытираю слёзы со щеки, собираясь с мыслями. Я впервые в таком положении; даже не знаю, как вести себя сейчас. Мне хочется, чтобы он ушёл, чтобы оставил меня.

«На одну звезду ярче», - вертится у меня в голове. Та фраза, которая, как мне показалось, имеет для Рона большое значение. Это то, что вчера ночью заставило меня пересмотреть своё отношение к нему, но сегодня снова всё изменилось. Я устала от того, что Аарон считает себя повелителем Вселенной, и я больше не хочу, чтобы он затыкал меня.

- Даже не мечтай, что я уеду отсюда, - говорю я, сжав зубы. Я стараюсь смотреть не на него, но получается плохо. – Не уеду, можешь делать, что угодно, но я более не стану работать уборщицей в отеле, тебе это понятно? – резко выпаливаю я, но мне даже ничуть не страшно. Теперь не страшно. – Если у меня обязанности горничной, я буду выполнять их, однако не надо приписывать мне работу совсем другого плана. А, если в следующий раз захочешь, чтобы унитазы блестели, чисть их сам! Или пусть это делает Грэта. Уверена, она радуется приказам, которые ты ей зачитываешь, чтобы ещё больше меня унизить.

Скрести руки на груди, Аарон лишь ухмыляется. У меня уже наверняка посинели губы от холода, а ему смешно. Интересно, долго он ещё собирается играть в эти игры?

- Я учту, - кивает он, но я точно уверена, что в уме он уже прорабатывает новый план, как сделать мне ещё хуже.

Не удивлюсь, если у него получится.

- А теперь подай мне полотенце, - приказным тоном говорю я, и брови Аарона взлетают вверх.

- Хей, ты ведь всё ещё говоришь со мной. А моя фамилия – Галлахер.

Я грустно усмехаюсь.

- Да плевать мне на это. Подай полотенце.

Парень отходит подальше к стене и прислоняется к ней спиной. Он подбородком указывает на полотенце, висящее на спинке стула.