Будем квиты

- Я готов отдать тебе все, что у меня есть, - говорю, захватывая зубами ее нижнюю губу. Тяну на себя, а потом целую крепко, так крепко, что ей приходится схватиться маленькими ладонями за мои плечи. – И сейчас речь идет не только о деньгах, - выдыхаю, на мгновение оторвавшись от нее.

Смех, который я могу слушать вечно, превращается в стон наслаждения в момент, когда наши языки сплетаются.

Я готов отдать ей всего себя.

Глава 30.

Аарон

Волосы Вероники развевает попутный ветер, который сопровождает нас в поездке, в Палм-Бей. Долго споря, она все же меня послушалась, ведь я бы очень хотел, ее себе в спутницы на предстоящей вечеринке, посвященной моему отцу. Ник не помирилась с родителями, к сожалению, и положение недомолвок и ссор остается открытым. Надеюсь, в скором времени все разрешится.

Несколько дней мы прожили в Джексонвилле , в номере отеля, который я снял. Сначала я думал, что буду жить там один. Уверенность в том, что Ники меня не простит, росла с удвоенной скоростью. Однако, наконец-то, я оказался не прав. И я ужасно этому рад. Ей, наверное, нельзя прощать такого парня, как Аарон Галлахер. Ей, наверное, стоило просто плюнуть мне в лицо за все, что я сказал и сделал ранее. Я ведь совсем нехороший. Однако эгоизм внутри меня рычит, словно бешеный зверь только от мысли, что рядом этой девушки не будет. Она – моя. Черт же возьми всех, но она – моя. И пусть только кто-то посмеет возразить.

- На самом деле, мне безумно нравится вид, - бросаю на свою девочку лукавый взгляд.

Ее пальцы плотно сжимают руль, будто она еле-еле справляется с моим джипом. Будем смотреть правде в глаза: это так.

- Ты о том, что я веду твое авто?

Она мимолетно смотрит на меня, потом снова поворачивает голову вперед, следя за дорогой. У меня получается развалиться на сиденье, наслаждаясь процессом, при этом не нарушая правил дорожного движения.

- Именно об этом. – Устраиваюсь поудобнее и прочищаю горло. – Кстати, мы с тобой не делали этого ни разу в машине, - и протягиваю свою руку, кладу на ее обнаженное бедро, веду ладонью вверх к краю коротких белых шорт.

Ники спешит меня ударить по тыльной стороне ладони, и все же я замечаю в ее глазах янтарного цвета похоть. Они блестят. Их обладательница явно считает мое предложение очень даже хорошим, но ее внутренняя консервативность просто не может согласиться с ее внутренней извращенностью.

- Да ладно тебе, - фыркаю с усмешкой, откидывая голову назад. – Мы же повеселимся! Обещаю, скучно не будет.

Вместо того чтобы ответить мне, она просто делает музыку громче, но не прекращает улыбаться. Песня «You Know Me » звучит на весь салон.

- Мы и сейчас веселимся, - Вероника подмигивает мне, точно какой-то паршивый ковбой.

Мне тут же хочется напомнить ей, кто тут начальник, но я как бы облажался. И не один раз. Поэтому язык у меня короткий. Ну, не в том смысле, конечно… В общем, я обязан молчать, соглашаться, кивать головой и говорить: «конечно, малышка, как скажешь». А в действительности я просто хочу остановить машину и оттрахать ее, как следует. Чтобы у нее ноги болели и чтобы она ходить нормально не могла.

- Ладно, давай так, если ты отвечаешь на один мой вопрос, - я поднимаю вверх указательный палец и сижу в полуобороте, глядя на свою девушку, - всего лишь на один простой вопрос, я замолкаю, и мы спокойно едем дальше.

Ники призадумывается. Она сощуривает глаза, когда поворачивается ко мне. Когда же глядит в лобовое стекло, ее хмурый вид нельзя назвать согласием. Щелкаю пальцами у ее правого уха, привлекая к себе внимание.

- Хей, я слышал, что у девушек память короткая, но ты ведь помнишь, что я только что сказал?

Конечно же, это ирония. И Ники понимает это, поэтому она чуть ли не рычит:

- Заткнись!

Понял. Заткнись, парень, а то эта женщина сейчас выкинет тебя из машины, даже не останавливая ее.

- О ` кей, хорошо, - поднимаю ладони в мировом жесте, словно у малышки в руках оружие, и она нацелила его на меня.

Ники смеется.

- Какой же ты придурок.

Я смеюсь вместе с ней, кивая.

- Не отрицаю. Но этот придурок, - наклоняюсь к ее уху и шепчу, - влюблен в тебя.

Ники цокает языком. Наш сегодняшний попутчик, - ветер, - играется с уложенными в красивые крупные волны волосами девушки. Она так ярко улыбается, а я снова обращаю внимание на эти милые веснушки, которыми усеяны некоторые участки кожи на ее идеальном лице.

- Хорошо, - вдруг изрекает любимая.

Я непонимающе хмурюсь.

- Что – хорошо?

- Я согласна на вопрос. Задавай. Но что будет, если я не смогу ответить на него, или ответ будет неверным?

Тут уже языком цокаю я и барабаню пальцами по ногам в голубых джинсах.

- Остаток пути мы делаем то, что говорю я.

Все просто, ясно и четко. Я здесь капитан, детка.

Но Ники не спешит соглашаться. Она думает, мы проезжаем больше двухсот метров, а она все еще думает. Наконец, вздохнув, девушка выдает:

- Задавай вопрос.

Как же обреченно это звучало.

- Ладно… Сколько затяжек надо сделать от целой сигареты до бычка?

Ее глаза округляются в безмолвном удивлении. Показалось даже, что она теряет управление от неожиданности, но нет, за ситуацией Вероника следит.

- Ты шутишь? Откуда мне это знать? Я ведь не…

- Вопрос не только для курящих, - прерываю, уже ощущая вкус своей победы. – Ответ лежит на поверхности, милая.

Облизываю губы в предвкушении. Сдаешься? Готова стать жертвой моих желаний? Ведь в багажнике у меня кое-что припасено для тебя. Для нас.

Тяжело вздохнув, Ник проводит по своим шикарным волосам рукой и оставляет одну руку согнутой в локте. В изящной кисти зажато несколько прядей. Думает, думает, думает, считает.

- Ну, не знаю, - взмахивает ладонью, которая после падает на руль.

Немного расслабилась моя девочка. Водит машину более свободно.

- Десять? Двенадцать? Двадцать?

Неверно. Вопрос с подвохом.

Я качаю отрицательно головой, глядя на то, как ее красивейшие глаза покидает надежда на выигрыш.

- Нет? – она взмахивает обеими руками, повернув голову к окну перед собой, продолжая водить тачку. – Неправильно? Я не знаю тогда! Что за дурацкий вопрос?

Обожаю, когда Ник раздражается.

- Одну, - медленно произношу, радуясь, как мальчишка. – После первой затяжки, - непродолжительная пауза, - сигарета уже не целая.

Вероника принимается бить руками руль.

- Черт, черт, черт! – Она гневно оглядывает меня. – Почему ты спросил такую хрень? Что за неадекватный вопрос?

- Почему неадекватный? – возмущаюсь я. – Ты просто злишься, что проиграла!

- Конечно, я злюсь, это же было идиотским заданием. – Потом бормочет самой себе: - Зачем я только согласилась…

- Но ты согласилась, - поправляю ее я. – И за каждое оскорбление будешь наказана вдвойне.

Ники фыркает, останавливая джип у обочины. Я без слов, жестом руки, прошу ее оставаться в машине, а сам выхожу из нее, открываю багажник и вытаскиваю именно то, что давно мечтал применить на ней. Открываю ее дверь, расстегиваю ремень, замечаю, как Ник непрерывно смотрит на тонкий белый канат в моих руках.

- За-за-чем тебе это? – заикаясь, спрашивает она, спрыгивая на асфальт.

Гортанно смеюсь.

- Поверь, я не собираюсь тебя убивать.

- Ты хочешь меня связать? – за спиной слышу ее очень изумленный голос.

Пожимаю плечами.

- Типа того.

Открытая задняя дверь зовет красотку присесть на кожаные мягкие сиденья. У меня уже твердый член. Я безумен. Так сильно хочу ее.

- Ну же, - говорю тише, залезая вслед за ней, - смелее.

Оставляю канат в стороне и хватаюсь за шикарный зад Вероники. Как она хороша! Поворачиваю ее к себе лицом, заставляя лечь на сиденье, сам сажусь так, чтобы обездвижить ее: колени напротив ее бедер. Медленно спускаю короткие шорты, при этом целуя каждый свободный участок кожи. Все мое. Это все мое. Учащенное дыхание девушки является моей наградой. Как приятно осознавать, что она получает удовольствие, стоит мне просто лечь на нее. Что я и делаю. В таком положении прижимаюсь к ее губам в ласковом поцелуе и снимаю с нее белую атласную рубашку. Расстегиваю лифчик, когда Ник прогибается в спине, а потом опускаю бретельки вниз. Делаю я это очень неспешно. Так не хочу торопиться, прежде чем увижу самую любимую мою часть ее тела. В сторону - кружевной бежевый бюстгальтер. Через мгновение мои губы плотно ухватились за один из сосков, а язык ласкает его. Ники извивается, держась за мои плечи. Она хватается за них, стонет, намеревается снять с меня эту голубую рубашку. Я отстраняюсь всего на миг, просто чтобы у нее получилось это. А потом вновь принимаюсь за свое самое желанное занятие. Я кусаю и засасываю ее соски, ласкаю грудь, довожу Ники до такого безумия, что она издает протяжные стоны, один за другим, и ее руки дрожат, когда она пытается расстегнуть ремень на моих джинсах.

- Боже, - шепчет девушка, - Боже, Боже, Боже… Как хорошо, Рон…

Одной пятерней она зарывается в мои волосы и тянет их на себя. А я то целую ее в губы, то в грудь. Чередую, уделяя равное внимание всему, что мне так нравится в ней. Хотя… я без ума от всего в Веронике.

- Ох, черт! – издает девушка еще один полу стон, полу крик, прогибается вновь, обхватывая своими ногами мои бедра.

Она трется своей промежностью о мою, готовая кончить.

- Я влюблен в тебя, - подогреваю ее, не прекращая трение.

Ее бежевые трусики насквозь мокрые, и я жалею, что еще в джинсах. Привстаю и опускаю их, после снимаю полностью, бросаю на переднее сиденье – туда же, где лежат ее шорты, блузка и белье. Освобождаюсь от боксеров. Ники тут же берется ладонью за мой член, сжимает его и принимается мне мастурбировать, касаясь пальчиками головки члена. Черт, это прекрасно!

- Я влюблен в тебя, - говорю, глядя ей в глаза, она так же смотрит на меня, ни на мгновение, не переставая доставлять мне удовольствие.

Закрываю глаза, заводя свои руки за голову. Выдыхаю, растягивая губы в улыбке. Еще несколько рывков, последний – самый слабый, а потом Ники высвобождается из-под меня, но я ловлю девушку за ноги, привлекаю снова к себе, хватаю канат, сложенный в круг. Мне не составляет труда его развернуть.

- Их два? – затаив дыхание, спрашивает Вероника.

Я демонстрирую с игривой улыбкой два небольших белых каната, прежде чем начать не очень быстро связывать левое ее запястье с левой лодыжкой. Ники даже не вырывается, мне кажется, она слегка шокирована, поэтому до нее еще не совсем дошло, что происходит, и что я хочу сделать с ней.

Связав и правую лодыжку с запястьем, я упираюсь ладонями в сиденье рядом с ее головой. Красивая. Полностью в моей власти. Лежит на спине, не в силах сделать практически ничего. Разве что похлопать ресницами, сказать, что любит меня, поцеловать меня… если я ей это позволю, конечно.

- Никогда не замечала в тебе доминатских наклонностей. – Ники, будто, только сейчас начала дышать.

- Да ладно? – произношу с сарказмом и затягиваю узлы потуже. – Не может быть.

- Не ехидничай! – дерзит девушка, и я затыкаю ей рот поцелуем.

Она точно не ожидает того, что я сейчас с силой войду в нее. И правда. Мычит мне в губы, закусывая до крови нижнюю. Завершив поцелуй, я выпрямляюсь и теперь быстро двигаюсь в ее влажной и тугой киске. Быстро-быстро. Ники сжимает кулаки. Она прикрывает глаза, прикусывает губу, стонет, кричит. От бессилия и удовольствия. Она не может ничего сделать. Это, наверное, похоже на сладкую пытку: когда тебе хорошо, но ты не можешь дотронуться до партнера, поцарапать его спину, потянуть за волосы. Никаких привилегий. Хотя нет, одна все же есть - быть классно оттраханной.

- Ро-о-н, - стонет Вероника в очередной раз; темп только нарастает, теперь секс еще и сопровождается лаской ее сосков и языка.

Я тереблю ее клитор пальцем. Двигаюсь то в бешеном, то в медленном ритме. Кусаю розовые соски большой груди. Как же я люблю эти сиськи! Обласкиваю их полностью, даря нежность каждой. Как же они хороши!

- Я обожаю твою грудь, - говорю, прижимаясь к губам, теперь зарываясь пальцами в ее длинных волосах.

Полностью вхожу в нее, наблюдая, как она сходит с ума, изгибается, извивается. Возвращаю внимание к соскам, и, поддерживая скорый темп, захватываю левый, играясь с ним языком.

- Даа, Боже! – кричит Ники подо мной. – О, Боже! Быстрее! Боже! Рон! – задыхается. – Боже! Пожалуйста… - Стоны превращаются в возгласы. Возгласы превращаются в стоны.

Но вдруг Ник начинает дрожать, она запрокидывает голову и стонет так громко, что я готов кончить сам. Но я держусь для нее. Она кончает; я держу ее за округлые бедра, пока она делает это. И после тихий всхлип вырывается из нее, когда девушка вновь спиной соприкасается с темной кожей. Я наклоняюсь, твердо уверенный, что не смогу удержаться от невероятно страстного поцелуя, от которого Ники получит еще один оргазм.

***

Агнес

Людей нереально много. В этом большом зале гостиничного ресторана сегодня собрано столько народу, и практически никого из них я не знаю. Выискиваю глазами в толпе Аарона, который пошел за шампанским для нас. Хотя официанты уже шагают не спеша по залу с разносами и предлагают напитки гостям. Но я все же дождусь Аарона. Он принесет мне бокал розового, я такого еще не пробовала.

Специально для такого важного мероприятия, как юбилей мистера Джона Честера Галлахера, круглые столы передвинули в другой конец зала, освободили место для танцпола рядом с невысокой сценой, на которой джазовая певица исполняет песню великого Луи Армстронга. Ее музыканты прекрасно справляются с работой. Вечер однозначно удался.

Мой отец и друг Джона хорошо общаются, поэтому папа, конечно же, приглашен сюда. А в комплекте идут – моя мать и сестра. Сэм запивает свое высокомерие за столиком. А мама и папа только что вошли в двери, услужливо открытые швейцарами. Сегодня мне придется нелегко.

Джереми поглядывает на Саманту. Он сидит за столом позади нее, но мне со своего места видно, что он глаз с нее не спускает. Обернувшись к зеркальной стене, осматриваю свой сегодняшний вид: на мне черное платье, доходящее до колен, с золотистыми линиями из дорогих камней на нем. Аарон купил мне его, а так же эти дорогущие босоножки. Волосы заплетены в длинную элегантную косу, которую я перекинула через плечо вперед. Маме точно понравится то, как я выгляжу.

Наконец, я замечаю Рона, идущего мне на встречу. Он подает мне бокал розового шампанского и целует в щеку. А после, не отрывая взгляда, отпивает из своего бокала.

- Ты очень красива, - повторяет Рон снова.

Фуршет еще не закончился, а я услышала эту фразу от него, наверное, уже в сотый раз. Улыбаюсь, отведя шампанское.

- Спасибо, и мне нравится твой сегодняшний вид, - я кладу ладонь на темную ткань его пиджака.

Очень люблю, когда Аарон надевает галстук-бабочку. Сегодня он у него голубого цвета, и это прекрасно сочетается с черным костюмом-тройкой и белой рубашкой.

- Ты могла бы сказать, что я великолепен, - напыщенно заявляет парень и я, смеясь, закатываю глаза.

Немного помолчав, Рон изображает удивление на лице.

- Что? – разводит руками. – Ты же так считаешь! Разве нет?

Я не успеваю ответить ему, чтобы катился к черту, потому что нас прерывает Эмили. Она встревает в наш разговор, вмиг оказываясь рядом. Я даже вздрагиваю от неожиданности.

- Ты уже видела, что твои предки тут? – говорит синеволосая красотка, размахивая рукой, в которой держит бокал с красным вином.

Аарон оглядывается, вертит головой из стороны в сторону. С высоты его роста очень легко рассмотреть каждого присутствующего человека.

- Я в курсе, - говорю, мысленно отмечая, что мне очень нравится это ее темно-зеленое короткое платье.

Только туфли чрезвычайно вызывающие. Высокий каблук, темно-фиолетовый цвет, немереное количество декоративных молний на них, украшенных металлическими черепами. Ее татуировки обнажены. И, быть может, пирсинг не является частью дресс-кода этой вечеринки, но ей безумно идет ее прикид.

- А твоя сестра беседует со старым товарищем, - замечает, зло улыбаясь, Эмили.

В ответ на ее изречение Аарон просто хмыкает и обращает взгляд в сторону набитых едой столов. Его голубые глаза сощуриваются, когда он находит то, что искал. И снова он хмыкает. Недовольно.

Саманта сидит в одиночестве, и я не сразу понимаю, о каком старом товарище идет речь. Только через минуту до меня доходит. Виски в стакане.

- Джек Дэниэлс? – негромко смеясь, спрашиваю.

Эмили уверенно кивает головой.

После того, как мы с Аароном вернулись в Палм-Бей, прошло всего несколько дней. Мистер и миссис Галлахер были, мягко говоря, немного удивлены выбором их сына, однако, несмотря на их статус, возражать не стали. По крайней мере, так мне сказал сам Аарон.

- Мой друг – такой идиот, - вдруг выпаливает он, и тут же пьет до дна спиртное из своего бокала.

Эмили морщит носом. А я… не могу не согласиться.

- Почему ты так говоришь про Джереми? Мне нравится Джереми, - заявляет Эми.

Аарон кривит губы и отвечает ей, как истинный подлец:

- Как жаль, что ему не нравятся татуированные девчонки с проколотым лицом.

Его голос наполнен ехидством и нотками издевательства.

- Какой же ты подонок, - качнув головой, презрительно фыркает Эмили.

Она, не посмотрев на меня, шагает прочь. Выходит из зала через боковую дверь. Я сразу же нападаю на Рона:

- Галлахер, ты придурок! Почему ты ведешь себя, как…?

- Как кто? – отдав пустой бокал официанту, вякает парень. – Как сволочь? Ну, возможно, потому что я и есть сволочь?! Не задумывалась об этом?!

Я решаю ничего не говорить в ответ. Просто так же, как и Эмили, выхожу из банкетного зала. Боковая дверь ведет в большой белый холл. На стенах – множество известных картин талантливейших художников Флориды. В холле не так много людей, конечно, как в самом ресторане, но и здесь наберется чуть больше десятка зевак.

Французские двери ведут в персиковый сад. На лавочке под одним из деревьев сидит Эмили. Я, стуча каблуками, направляюсь туда и присаживаюсь рядом с ней.

- Эй, - плечом касаюсь плеча подруги, - не обижайся на него. Он иногда, и правда, мудак.

Девушка отрывает взгляд от экрана мобильного телефона и поднимает голову. Она усмехается и сама несильно ударяет меня плечом.

- Ты же не серьезно думаешь, что я обиделась на твоего бойфренда?

Поджимаю губы и не знаю, что сказать, но, уверена, ей видна моя слабая неуверенная улыбка.

- Если бы он ответил так моей лучшей подруге Вивьен, она бы ему врезала… наверное.

Эмили посмеивается.

- Ну, не знаю, не хотела его бить при всех, однако я уже написала своему хорошему другу, и мы договорились вместе надрать Аарону зад, - Эмили указывает на свой мобильный.

Теперь хихикаю я.

- За меня тоже пару раз врежь.

- Обязательно, - подмигивает мне Тирсет. – Кстати, твоя Вивьен не собирается приезжать в Палм-Бей?

Летний вечер идеален, если не считать нескольких сотен мошек, которые собрались у маленького пруда перед нами.

- Я ее уже пригласила. Вив будет здесь через неделю, и мне плевать, что Саманте эта идея пришлась не по душе.

Эмили хлопает в ладоши.

- Звучит как тост!

Музыка прекращается и через полминуты ведущий объявляет виновника торжества. Мистер Галлахер наверняка уже вышел на сцену. Нужно пойти в зал.

- Пойдем-ка, - поднимается с места Эмили. – Отец рассердится, если я не буду стоять рядом с ним, пока достопочтенный Джон Честер произносит свою речь.

Она раздраженно цокает языком, и я приподнимаюсь вслед за ней.

- Люк – отличный парень, - высказываю смело свое предположение.

Но в этот раз мысль Эмили, которую она радостно собиралась мне озвучить, прерывает внезапно появившийся Аарон. Пришел ли он сюда только что? Или стоял за нашими спинами? Но это вряд ли: я бы заметила его тень, благодаря свету луны и искусственному свету вокруг.

- Мы можем поговорить? – робко спрашивает Рон.

Мы с Эмили переглядываемся. Она кладет руку мне на предплечье, без слов желая удачи, а после удаляется. Я остаюсь с Галлахером один на один.

- Твоя мама подходила ко мне, - говорит парень, и я теряю дар речи.

- Что… что она тебе сказала?

Рон прячет ладони в карманах изысканных брюк. Прямо таки рыцарь в доспехах от знаменитых кутюрье.

- Она сказала, что они с твоим отцом принимают твой выбор, и она попросила меня найти тебя, - отзывается Аарон.

Я киваю понятливо.

- А-а-а, так вот, почему ты пришел…

Но парень тут же рассеивает мои догадки.

- Нет, не поэтому. Не только поэтому. – Он замолкает, и я тоже. Жду, что же он скажет дальше, но каждый из нас, следуя примеру другого, молчит достаточно долго.

Наконец, Рон произносит:

- Извини меня.

Так нечасто можно услышать от Галлахера младшего подобную фразу. Всего лишь два слова, а так много для меня значат. Я облегченно выдыхаю. Его лазурные глаза светятся в ночной полутьме.

- Я бываю очень плохим, не тактичным. Могу не следить за тем, что вылетает у меня изо рта. Признаю это, - объясняется парень. – Но не перед кем я раньше не оправдывался. А тебе я хочу доказывать, что могу быть хорошим.

Вместо ответа прижимаюсь к нему губами, закинув руки ему на шею. Аарон притягивает к себе за талию.

- Мы с тобой ненавидели друг друга с самого начала. В частности, я тебя. И до сих пор недолюбливаю твою сестру. Я был не прав, когда тащил тебя за волосы, повалил на траву, оскорблял тебя, унижал, бросал в лицо деньги, а потом… потом пытался тебя спасти. То ли от себя самого, то ли от жестокого мира, в котором твоя невинность – словно порция невероятно вкусного и дорогого мороженого. Я был гадким, им же и остаюсь. Разница лишь в том, что сейчас я хочу меняться.

Рон шепчет после секундного молчания:

- Это благодаря тебе, Ники.

Я не могу говорить что-либо. Лишь целую его. Мы целуемся непрерывно в течение целой минуты, а потом я вспоминаю, что голос вдалеке – это голос его отца. Хватаю Аарона за руку, и вместе со мной он бежит через весь сад и длинный холл. Остановившись у боковой двери, делаем паузу, чтобы отдышаться. Смеемся, переглядываемся, словно подростки. Приводим себя в порядок. Аарон нежно заводит выбившуюся из косы прядь мне за ухо, целует меня в краешек губы, заглядывает в глаза, и когда уже мы оба восстановили дыхание, поворачивает ручку двери.

- После вас, миссис Галлахер, - вежливо произносит он, вытягивая руку вперед, пропуская меня.

Стоп!

Что?

Резко поворачиваю голову, готовая зареветь, от страха ошибиться, от страха, что это мне послышалось, или что это его неудачная шутка.

- Что? – удается мне воспроизвести вслух вопрос.

Аарон счастливо улыбается мне, переплетает пальцы наших рук, а свободной ладонью указывает на сцену. Сотни пар глаз устремлены на нас с Роном. На сцене его отец тоже смотрит на сына и на меня, а в руке у него открытая коробочка, в которой сверкает камень кольца. Обручального ли…?

Я готова выпасть из реальности! Серьезно! Слезы подступают к глазам. Не плакать. Еще рано. Не казаться дурой. Только не это.

Наклонившись, Аарон шепотом спрашивает у меня:

- Ты станешь моей женой?

Почему-то в этот момент я смотрю на Джона, который тоже ждет моего ответа, словно он знает, что только что спросил у меня его ребенок. Мистер Галлахер так же растянул губы в улыбке. Такой искренней, что сдерживать слезы становится все трудней. Хотя, я думаю, что уже можно плакать. Прикрыв рот ладонью, именно это я и делаю, а потом кидаюсь Аарону на шею.

- Да! Конечно же, да!

Зал взрывается аплодисментами, но дороже всего мне – смех любимого человека у меня над ухом.

- Теперь мы с тобой точно квиты, - провозглашает негромко Аарон. – Я тебя возненавидел, а ты меня в себя влюбила.

Вытирая слезы, отстраняюсь, чтобы поцеловать его в губы.

- Я не умею готовить, - признаюсь, а мы все так же стоим в дверях.

Рон гогочет.

- Ничего страшного, - он подхватывает меня на руки, выходя вперед. – Зато я умею.