Будем квиты

- Подойди и возьми, Ники, - голос становится тише. Он меняет тактику. – Подойди и возьми.

Я вздыхаю, качая головой.

- Вообще-то, я голая, - чуть ли не скулю я.

- Ну, может, я хочу посмотреть на тебя. – Он сглатывает. – На обнажённую тебя.

Для меня вся эта ситуация дикая. Возможно, Сэм на моём месте просто вышла бы и взяла полотенце сама. Я думаю, она не спешила бы обернуться в него, наблюдая за реакцией Аарона, но я так сделать точно не смогу. И он это знает.

- Пожалуйста, - закрыв глаза, наконец, решаюсь произнести я. – Пожалуйста, подай мне полотенце.

Но Рон непреклонен.

- Нет, - отвечает парень на мою просьбу. Его губы растягиваются в довольной улыбке. Он повторяет: - Подойди и возьми.

Сердце бьётся учащённо; мне на некоторое время удаётся забыть о том, что холод окутал тело. Я смотрю в его глаза, а он – в мои. Я его ненавижу, но недостаточно сильно, потому что маленькая, очень маленькая часть меня, хочет прикоснуться к этим полноватым губам. Очень маленькая часть меня хочет отдёрнуть занавеску, и выйти отсюда прочь.

В ушах стоит гул, когда Аарон испускает безнадёжный вздох и шагает к стулу возле двери. Он хватает полотенце, приближаясь ко мне медленными шагами, останавливаясь буквально в сантиметре от меня. Его взгляд обжигает, и мне хочется унять это чёртово сердцебиение. Галлахер стоит слишком близко.

Вдруг его голова наклоняется вперёд, он вручает мне полотенце, но прикасается практически всем телом ко мне. Надеюсь, он не заметил, что у меня затвердели соски. Это не должно происходить, Боже… Его губы около моих губ, а его рука прикасается к моей, когда я забираю то, что мне так нужно. Я дышу часто, ощущая его мятное дыхание. Кажется, он собирается меня поцеловать… Чёрт, я, конечно, делала это раньше, но это странное чувство внутри, которое образуется прямо сейчас… Что это? Раз, два, три…

- Слабачка, - шепчет Аарон; его губы, двигаясь, задевают мои, но он не делает попыток притронуться ко мне или что-нибудь ещё.

Он просто, сказав это, разворачивается и уходит.

Глава 9

Агнес

Рок-баллада «Sing » в исполнении Travis звучит из колонок машины Шеннон, пока мы направляемся куда-то к югу от города. Шеннон, как и Келли, которая развалилась на заднем сиденье, подпевает исполнителю, и звучит это весьма неплохо, но иногда переходит в вой. Хочется уши закрыть.

После ужасно-тяжёлого рабочего дня я гостила у Ш ен, и она угостила меня ликёром; потом к нам присоединилась Келли. Мы выпили всю бутылку вместе, наслаждаясь тем, что были дома одни. Хорошо, когда родители твоей соседки гостюют в другом городе у родственников. И хорошо, когда у них дома есть ликёр. Отлично расслабляет, кстати. Только после того, как алкоголь уже попал в организм, необходимо лишь одно – веселье.

- Это твоя кузина точно будет рада нашему визиту? – Шеннон самая трезвая из нас троих, и поэтому именно она ведёт машину.

Даже не представляю, как я согласилась на это – сесть в тачку с пьяным водителем, но нужно отдать должное соседке – она весьма неплохо водит, даже находясь в состоянии алкогольного опьянения.

- Конечно-о! - кричит с заднего сиденья Келли. – Миша – очень гостеприимная девушка. Её п-паша – мой дядя – владеет огромным состоянием, он купил сестрёнке дом на берегу. Да что там дом… Целый особняк!

Шеннон присвистывает и смеётся, глядя в зеркало дальнего вида.

- А что за имя такое у неё…Миша? Как Миша Бартон?

- Сокращённо от Мишель, - Келли икает.

- Ты мне никогда не рассказывала о своей кузине, - сужает вдруг глаза рыжая, сворачивая налево.

Мы выезжаем на оживлённую улицу, а потом поворачиваем к «Закрытому кварталу », где, собственно, проживает Аарон. Что-то мне совсем перехотелось идти туда. Можно ли считать, что я отрезвела? Определённо.

Прежде, чем я успеваю сказать хоть что-то, Шеннон останавливается возле больших, практически царских ворот. Она выходит из машины. Д остав из кармана коротких белых шорт карту, прикладывает её к электронному домофону. Вбивает какие-то цифры на появившемся табло, и мгновением позже экран загорается зелёным светом. Ворота автоматически открываются. Шеннон запрыгивает в «Хонду » с ликующей улыбкой и машет кулаками в воздухе, точно воин. Машина с рёвом газует вперёд. Мы едем достаточно далеко. И дорога занимает больше времени, чем когда мы ехали к дому Галлахеров. Я успеваю заметить, насколько все «жилища» в этом элитном районе разнообразны. Можно даже понаблюдать за людьми в особняках со стеклянными стенами. Здесь есть дома и круглой формы, и абсолютно непонятной формы. Более крутые, менее выделяющиеся на фоне других, но одно понятно точно – тут живут богачи. Денег у них немерено, раз они поселились в таком месте.

Наконец, мы доехали. Шеннон выключает двигатель и вынимает ключи из замка зажигания; следом за мной и Келли выходит из машины. Я оглядываюсь, стоя в центре длинной парковки: в доме гремит музыка, на крыльце люди танцуют и выпивают, а некоторые - просто целуются. От самого дома до океана всего шагов двадцать. Мишель, и правда, живёт прямо на берегу, и вместо зелёной лужайки перед домом, рассыпан песок. Много белого пляжного песка. Это просто невероятно! На всей территории зажжены огни. Маленькие лампочки висят на столбах и проводах, создавая воистину праздничное настроение.

- Хей, - зовёт Келли. Я оборачиваюсь к ней. – Мне нравится, как смотрится моё платье на тебе.

Она поднимает большой палец вверх и подмигивает мне, прежде чем они с Шеннон направляются к дому. Я совсем забыла, что надела бордовое платье свободного покроя, которое мне предложила Келли. Она сняла его с себя сегодня и отдала мне, уверяя, что я буду выглядеть в нём потрясающе. А сама надела зелёный костюм из гардероба моей соседки.

Это платье кажется слишком коротким. Такое чувство, что если придётся нагнуться, всем будет видно, какого цвета на мне трусы.

- Ты идёшь? – кричит Шеннон, останавливаясь.

Девочки дожидаются, пока я к ним присоединюсь, и мы вместе заходим туда, где шумная дискотека набирает обороты.

Холл, стены которого окрашены в ярко-жёлтый цвет, вмещает в себя несколько дверей, и как ни странно, три из них ведут прямиком в самую большую гостиную, которую мне когда-либо довелось видеть. Стойка ди-джея стоит у дальней стены около окна, а он сам, опустив наушники на шею, пьёт нечто мне неизвестное из синего пластмассового стаканчика. Музыка звучит невероятно громко, и мне удаётся различить, привыкнув к басам, играющую группу - Black Eyed Peace.

«Чувствую я,

Что сегодня ночь будет страстна,

Эта ночка пройдёт прекрасно,

Будет круто и жарко, классно всем!»

В правом углу гостиной какой-то парень блюёт в горшок с кактусом. Я еле сдерживаю смех, когда вижу, как его рот открывается, и он беззвучно орёт из-за того, что несколько колючек прицепились к его коже на лбу. Обернувшись, хочу найти девчонок, с которыми пришла сюда, но не нахожу их, зато могу наблюдать за девушками, которые садятся синхронно на колени парням и снимают так же синхронно с себя футболки, оставаясь лишь в лифчике. Их шестеро – три девушки и три парня. Но у меня почему-то это не вызывает отвращение, как случилось бы раньше; меня это веселит. Виной всему алкоголь – он сделал меня смелой и раскованной. И я не буду лгать самой себе, что мне это не нравится. Потому что это восхитительное чувство!

«Знаю, что будет сейчас:

Веселье и радость проснутся у нас!

Контроль теряю я над собой,

И теперь мы снесём вас огромной волной!»

Вдруг на ухо шепчет знакомый голос:

- Не ожидал увидеть тебя здесь.

Я не сразу разбираю слов и не сразу понимаю, кто говорит со мной. Но, обернувшись, вижу Джереми в голубой рубашке с чёрными пуговицами, две верхние из которых не застегнуты.

- Привет, - говорю я, поправляю свою повседневную сумку на плече.

Он обращает на это внимание, а потом вновь переводит взгляд к моим глазам. Его зрачки становятся шире, и он, повернув голову, указывает рукой на коричневую дверь справа.

- Может, мы поговорим?

Я качаю головой в непонимании.

- Зачем?

- Нам нужно поговорить, - пытается он перекричать музыку теперь.

- Нам или тебе просто нужно поговорить со мной?

Без лишних раздумий Джер хватает меня за локоть и ведёт за собой, пока я пытаюсь вырваться и бью его свободной рукой по плечу и спине.

- Отпусти! – кричу я, но, ясное дело, ни он, ни кто-либо другой здесь не слышит меня.

Кажется, тут многие то ли курили что-то, то ли нюхали; по крайней мере, об этом говорит их поведение.

- Отпусти! – Я царапаю ногтями кожу на его ладони, но он даже не даёт знать, что ему больно или неприятно.

Вот засранец.

Джереми заводит меня на абсолютно пустую кухню и закрывает за нами дверь. На удивление, это ещё и чистая кухня, и я думаю, что она просто в доме не единственная. Да, скорее всего, так и есть. Эта комната слишком маленькая.

- Что тебе нужно? - грубо вопрошаю я, потирая место на локте, за которое парень с силой взялся.

- Прости, - вздыхает он. – Я не хотел вести себя, как дикое животное…

Я тут же вставляю:

- Но у тебя хорошо получилось!

- Прости, - повторяет Джереми.

Я взмахиваю рукой в недовольстве.

- Так что тебе нужно?

Он садится на барный стул и кладёт ладони на стойку, глядя на меня. Я остаюсь стоять на месте. Кажется, Джер не боится, что в любую секунду я могу выбежать из «места временного задержания ».

- Можешь рассказать мне хоть немного о Сэм?

Наверняка, парень со стрижкой под шапочку, замечает мои вскинутые от удивления брови, и поэтому спешит объяснить:

- Ну, даже что-то такое не значительное? Какой у неё любимый цвет? Какие у вас с ней отношения? Есть ли у неё кто-нибудь?

Ага!

Я смеюсь, закусив губу.

- Так вон оно что! Ты влюблён в Саманту?

Он опускает глаза вниз и сплетает пальцы вместе, не отвечая. Я знаю, что он хочет знать ответ именно на последний вопрос.

- Я не уверена, что у неё кто-то есть, Джер. – Его глаза тут же поднимаются на меня. – В смысле, она спит с парнями, но она не встречается с ними. И, по-моему, она говорила, что есть один на примете, но она не уверена, что всё серьёзно.

Джереми ничего не говорит. Просто слушает меня. Но я вижу, как с каждым моим словом, в нём угасает надежда. Поэтому я решаюсь на вопрос:

- А что произошло между вами?

Он кажется мне страдающим. Хочется прижать его к сердцу и утешить.

Да нет, шучу, не хочется. Просто мне жаль Джереми. Если он что-то чувствует к Саманте, ему лучше забыть об этом, потому что Сэм – совсем не та девушка, которой комфортно в отношениях.

- Ничего, - наконец, произносит парень.

Его голубые глаза наполнены болью, и я ему не верю.

- Звучит неправдоподобно.

- Просто… знаешь, - начинает он. – Чёрт. Это так всё сложно, Агнес. Твоя сестра – просто сумасшедшая девчонка!

- Согласна, - усмехаюсь я.

- И я не могу связаться с ней. Она не позволяет. Как только слышит мой голос, сразу блокирует номер. У меня уже столько есть номеров от разных операторов!

- Но почему она поступает так? – я свожу брови вместе, всерьёз задумавшись над этим вопросом.

Я вздрагиваю от скрипа двери, которая, оказывается , находилась позади меня. А я просто не заметила её. На кухню входит Аарон. Огоньки в его голубых глазах, думаю, могут постараться, чтобы меня сжечь.

- Так что ты там говорила про Джеймса Бэя? – нарочито громко говорит Джереми, явно нервничая. - У него серьёзно классные песни?

Когда я в искреннем удивлении перевожу взгляд на Джереми, то не могу упустить того, что он молча умоляет меня, не выдавать его. Что? Джереми боится своего лучшего друга? Но почему? Он боится признаться, о чём мы говорили на самом деле?

- Да, - довольно растерянно отвечаю я, моргая неоднократно. – Я советую тебе приобрести его альбом.

К счастью, мне не пришлось врать, потому что я действительно так считаю.

Аарон проходит к стойке и присаживается рядом с Джереми, я уже собираюсь уходить, даже не посмотрев на этого урода ещё раз, но он задевает меня своей прямолинейностью.

- Что за дерьмо ты слушаешь, Хоггарт? – насмешливо интересуется Аарон.

У меня закипает кровь. И дело не в том, что кто-то обидел мои музыкальные вкусы. Дело в том, что это сделал Аарон Галлахер, а он меня уже очень сильно достал. Я должна была догадаться, что он будет здесь, ведь он проживает в этом квартале и, наверное, посещает каждую богатую вечеринку.

Паршивая задница!

- Прости, - держась довольно стойко, несмотря на алкоголь, ударивший в голову, начинаю я, - ты имеешь в виду британского рок-музыканта, который получил премию «Грэмми »?

Аарон никак не оценивает мою иронию.

- Мне плевать, какой он там музыкант, и что за премию он себе купил!

Как же сложно с ним разговаривать! Я хочу ударить по голове Аарона чем-нибудь весьма и весьма тяжелым!

Соберись, Агнес. Соберись.

Фальшиво улыбаясь, я отвечаю:

- Ну, нет, у него нет такой привычки, как у тебя – покупать себе всё…

Лицо Галлахера в тот час же меняется. И пока за дверью слева от меня продолжается вечеринка, мое сердце замирает от ледяного взгляда «Короля » чёртового города.

- Что ты сказала? – негромко спрашивает он, как будто ему не удалось услышать моих слов.

Пожав плечами, я направляюсь к выходу.

- Прости, я никогда не повторяюсь.

Вдруг Аарон, словно, птица подлетает, чтобы загородить мне проход и привлечь моё внимание к его напыщенной зазнавшейся персоне.

- Осторожней, - шипит парень в бирюзовой футболке.

Я на это лишь ухмыляюсь и, столкнув, его руку со стены, бросаюсь прочь из кухни. Да ладно, что ещё ужасного может сделать мне Аарон Галлахер? По моим подсчетам, совсем скоро его родители возвращаются из Европы, и тогда он перестанет строить из себя «Большого Босса ».

Интересно, а какую музыку предпочитает Аарон, если считает дерьмом песни Джеймса Бэя? Что такого ужасного в том, чтобы ценить , уважать мнения других людей, а не быть абсолютно влюблённым в себя?! Я стала проявлять к нему сочувствие, прочитав тот твит в социальной сети.

На одну звезду ярче.

Но, оказалось, зря. Аарон, на самом деле, возможно, не пытался высказать боль, что лежит у него на душе таким образом. Скорее всего, он просто где-то вычитал эту фразу, она пришлась ему по душе, и он разместил её у себя на странице. Ничего сложного. Простая схема человека, который кажется живым.

На заднем дворе целое представление: четверо молодых девчонок, раздевшись почти догола, прыгнули в бассейн. Я выхожу на улицу, не успев начать думать о странном поведении Джереми.

Девочки визжат, плескаясь, а остальные ребята – и парни, и девушки – снимают на свои телефоны, как эти пьяные, а может, и обдолбанные создания светят своей грудью на всю вечеринку.

- Могу поспорить, ты бы так не смогла, - комментирует из ниоткуда появившийся Галлахер, и душа у меня уходит в пятки от страха и неожиданности.

- Боже, какой ты придурок, - отвечаю я, пригладив распущенные волосы.

Я замираю, когда то же самое делает он. Поднимаю на него поражённый взгляд, и он тут же отводит резко руку, словно обжёгся.

- Прости, - тихо говорит он и, благо, теперь уже негромко звучащая музыка, позволяет нам не кричать. – Я не смог устоять. Они слишком привлекательны.

Я не ожидала, что он так скажет. То есть, лучше прояснить: я ожидала даже того, что сегодня сам Дьявол появится на вечеринке, но не того, что Аарон Галлахер в каком-то роде сделает мне комплимент, будучи откровенным. По-настоящему откровенным. По-настоящему. Это было видно в его глазах.

Хотя, может, мне показалось? В отличие от меня, он, по-видимому, не выпил ни капли. Пока что.

- Всё в порядке, - признаюсь я. – И да, я бы так не смогла.

Наши взгляды пересекаются. На мгновение у меня перехватывает дыхание от силы его духа, которая чувствуется на расстоянии. Он даже не смотрит куда-то ещё, кроме моих глаз, словно пытаясь заглянуть в душу. Истинный Дьявол. Оказывается, Сатану не нужно было приглашать в гости – он уже здесь.

- Почему ты так смотришь? – решившись, я сглатываю и сощуриваю глаза.

Аарон облизывает пересохшие губы и вскидывает руку, чтобы указать пальцем на свои веки.

- Не делай так. У тебя вот здесь появляются морщинки, что скрывают всю красоту.

Ладно, ему удалось удивить меня во второй раз за вечер. Но это не значит, что я перестала жалеть, что пришла сюда.

Вдруг в его голубых глазах появляются те самые бесята , которые обычно пугают. Аарон складывает руки на груди и подходит ближе, продолжая смотреть на меня с высоты своего роста.

- Слушай, давай-ка ты поступишь так же, как эти девчонки, и я от тебя отстану? – Он кивает головой на бассейн, в котором одна из четверых девочек ныряет, выныривая обратно, после руками пройдясь по своим коротким мокрым волосам.

Парень со стороны бара окликает её и, высунув язык, даёт понять, что хотел бы сделать с ней. В ответ она просто хихикает, подплывает к бортику и пальцем подзывает его к себе.

Я настолько сильно зла за то, что Аарон всерьёз предложил мне раздеться и прыгнуть в воду, что это практически затмевает все остальные мои мысли. Практически. Я всё ещё остаюсь рациональной. Беру себя в руки и ухмыляюсь ему довольно нагло.

- Ты всё равно от меня отстанешь, потому что скоро твой отец приезжает, - парирую я.

Но он стирает мою улыбку с лица, сказав всего лишь:

- Думаешь, он остановит меня? Думаешь, он сможет спасти тебя от того, что я собираюсь сделать? Как бы ни так, Агнес.

У меня разгорается паника. Я ненавижу это чувство. Мне хочется встать вплотную к Аарону и расцарапать ему лицо. Но он предугадывает мои действия – сам сокращает дистанцию между нами, и пока вокруг люди, не замечая нас , веселятся , просовывает палец мне под бретельку платья. Я не знаю, чего он добивается, но пульс у меня уже участился.

Ненавижу своё тело, которое реагирует так предательски.

- Невероятно красивое платье, - шепчет Галлахер совсем тихо, водя пальцем по коже моего плеча, чем вызывает самые, что ни на есть, настоящие мурашки. – Но, уверен, ты смотришься просто охренительно без него, да, Агнес?

Было ли что-нибудь у него с Самантой? Мне противно лишь от одной мысли об этом, и я отдёргиваю руку, отходя назад.

- Что ты себе позволяешь? – возмущаюсь я, мой голос дрожит.

Но он не собирается сдаваться. Аарон наступает, пока спиной я не упираюсь в стену из богатого камня. Он всё ещё содержит в себе тепло дневного солнца, которое давно сменилось сиянием Луны.

- Знаешь, чего мне хочется? – таинственным голосом объявляет он, оперившись одной ладонью о стену рядом со мной. – Сломать тебя, Хоггарт. Подчинить тебя.

- Подчинить? – я сильно хмурюсь, у меня сжимаются ладони в кулаки; я почти готова врезать ему.

Он в ответ кивает головой.

- Вы с Самантой практически идентичны внешне, но абсолютно разные внутри, и знаешь, насколько удивительно было осознать, что я ненавижу тебя ещё больше, чем её? – Выдыхает Галлахер; его лицо украшает грустная улыбка. – Это невероятно странно, но это так. И я ничего с этим поделать не могу.

Ему не нужно говорить, почему он ненавидит меня больше. Я и сама знаю: потому что я заставляю его испытывать эмоции, о которых он раньше не подозревал. Или подозревал. Но благополучно забыл. А я заставила вспомнить.

Хорошо, возможно, это весомый повод для ненависти.

- Я никогда не думал о том, что хочу сделать нечто такое… плохое, - признаётся Аарон, опустив голову.

Я сглатываю. Мне удаётся проронить:

- Плохое?

- Да, - подтверждает парень, выпрямившись и засунув обе руки в передние карманы узких светлых джинсов. – Я очень хочу причинить тебе боль. Больше, чем ты думаешь.

Я усмехаюсь, наконец-то, более или менее расслабившись.

- Я это и так знаю, Аарон. Только я этого не позволю.

Внезапно, высунув одну ладонь из кармана, он сжимает её в кулак и вбивает его в стену в миллиметре от моего лица. Я вскрикиваю, но это остаётся незамеченным для гостей вечеринки.

- Вот именно! Перестань сопротивляться!

- Это почему же? – осмелев, проговариваю я. – Может, потому, что тебе нравится считать меня слабачкой, как ты сам и сказал? Тебе нравится меня мучить, провоцировать меня, только ты забываешь, что сила духа определяется не тем, готов или не готов человек раздеться прилюдно. Ты забываешь это, Галлахер, а я тебе услужливо напоминаю.

Он хватает меня за локоть, точно так же, как и его друг полчаса назад, но я не боюсь больше ни капли, и сама приближаю своё тело к его.

- Я не слабачка, Аарон, и тебя это бесит. Потому что ты считал, что только одна Хоггарт может за себя постоять, а тут оказалось, что и вторая готова в любой момент врезать тебе по яйцам. Не думай, что я упущу такую возможность.

Это было похоже на угрозу. На довольно слабую, но угрозу. Вырвав свою руку из хватки Аарона, я шагаю мимо него, собираясь войти в дом, разыскать Келли и Шеннон и попросить их вместе отсюда уехать. Но то, что говорит Галлахер меняет все мои планы:

- Я получу тебя, Агнес! – звучит его уверенный и непоколебимый голос. – Получу и сломаю. Я буду разрушать тебя. Я обещаю.

Я, может быть, и проигнорировала бы его слова, если бы в тот момент, когда он произносил их, музыка бы не выключилась. Это слышали все. Девочки в бассейне прекратили плескаться, люди вокруг устремили свои взгляды на нас: меня и Аарона. Они ждали от нас дальнейших действий. Я разрабатывала план, пока смотрела в его улыбающееся лицо и ясные большие глаза, которые были удовлетворены своей сегодняшней победой. Но не обязательно тот, кто выигрывают битву, побеждает в войне.

Я, быть может, и проигнорировала бы его слова, если бы под моими ногами не лежал шланг, их которого лилась вода. Всё было просто: поднять, направить струю и ликовать. И я так и сделала.

- ХЕЙ!! – заорал Аарон, который вмиг оказался мокрым, пока я лила на него воду из шланга, разражаясь смехом, а камеры телефонов были направлены уже на него. – ТЫ ЧТО ДЕЛАЕШЬ?! ПРЕКРАТИ НЕМЕДЛЕННО!

Гости смеялись так же громко, как и я, и когда звонкий смех раздавался из каждого уголка заднего двора, это было действительно весело. Аарон поднимал руки вверх, пытаясь укрыться от воды, которая попадала ему в рот, а, тем временем, те, кто выходил из дома, присоединялись к всеобщему хохоту.

- Да ладно! – раздалось за моей спиной. – Это же Галлахер!

- Доставай телефон. Мы должны снять это.

А потом:

- Ему крупно не везёт.

Кто-то окликал меня, называя Самантой, но я не обращала внимание.

- ДЖЕРЕМИ, ХВАТАЙ ЕЁ! – кричит Аарон, выбивая меня из колеи на секунду.

Когда я оглядываюсь назад, я вижу друга Галлахера, но он не предпринимает никаких действий.

- ДЖЕРЕМИ! – орёт парень, которого я купаю. Он размахивает руками.

Я смеюсь громче обычного. Кто-то меня зовёт; повернув голову, я вижу Келли и Шеннон. Они улыбаются потрясённо, и я подмигиваю им. Рот вытягивается буквой «О», когда я случайно роняю шланг, запутавшись в нём ногами, чудом оставаясь стоять на месте. Аарон очень злой и очень рассерженный собирается надрать мне зад – вот она суровая реальность. Вот чёрт!

Я бросаюсь бежать, бросив сумку на землю, и кто-то скандирует моё имя, поддерживая меня. Два игрока. Одна игра. Возможен только один победитель. И, кажется, пока что у меня болельщиков больше. Я, делая глубокие вдохи, вбегаю в дом и, расталкивая с силой людей, мне не подвластной, прорываюсь к выходу. Бегу, что есть мочи, слыша за спиной разъярённый голос Аарона, приказывающий остановится, не то будет хуже. Но разве такое возможно? Поэтому я бегу вниз по улице, пока Рон всё-таки не настигает меня и не роняет на газон чужого двора. Мы скатываемся на траву, тяжело дыша. Он сгребает мои руки, держа больно за запястья, пригвоздив их над моей головой. Стараясь отдышаться, я лишь могу чувствовать его мокрое тело на мне, но не в состоянии ничего сказать. Однако впервые за целый вечер мне по-настоящему стало страшно. Я немного жалею о том, что сделала. Аарон смотрит на меня слишком долго, постоянно укрепляя хватку своих пальцев на моих запястьях. Сжимает зубы и давит сильней, чтобы причинить ещё большую боль.

У меня появляются силы, чтобы слегка вскрикнуть.

- Не надо, пожалуйста, - прошу я, а он смотрит вниз, на мою поднимающуюся и опадающую грудь.

Закрывает глаза, набирая воздуха в грудь, и вновь причиняет боль.

- Хватит! – Это звучало, как приказ.

Рон открывает веки, глядя на меня то с презрением… то с желанием. Мне так сложно понять его. Никогда в жизни я не чувствовала, что мне приходится разбирать головоломку, а сейчас именно такой момент.

- Уезжай из города, Агнес, - говорит он медленно, пока мы лежим посреди чужого переднего двора; на меня стекает вода с его коротких тёмных волос. – Проваливай отсюда, иначе, клянусь, я тебя сломаю.

- Да, - выплёвываю я. – Ты уже обещал мне это.

В ответ на моё замечание он крепче сцепляет пальцы там, где однозначно останутся синяки. Я стискиваю зубы, чтобы не зареветь.

- Я серьёзно, Хоггарт! Вали отсюда! – орёт он, уместившись между моих бёдер, владея полностью ситуацией. – Ты что, не понимаешь, что я не оставлю всё так, как есть?! Особенно, после сегодняшнего!

- Конечно, - насмехаюсь над ним я. – Ты ведь всё делаешь напоказ. Тебя унизила девчонка, и ты должен доказать всем, что ты не трус и можешь унизить ее в ответ, причинить страдания. А иначе что о тебе подумают? Так ведь? Всё так, Аарон?

Он не произносит ни слова, поэтому я продолжаю:

- Ты противен мне.

Услышав это, его зрачки расширяются, и он, опустив голову вниз, впивается мне в губы глубоким страстным поцелуем. Я не отвечаю первые три секунды, но потом сдаюсь, ощущаю его эрекцию между своих ног. Он двигается вперёд и назад, создавая напряжение там. Невольно я издаю стон, а Аарон вслед за мной. Его поцелуй жаждущий, не терпящий возражений, дикий. Я целую его с такой же силой, как и он меня, не желая уступать. На самом деле, я целую его, вкладывая в поцелуй всю свою ненависть. Уверена, Галлахер поступает так же.

Стону снова, когда его узкие джинсы соприкасаются с тонкой тканью моих трусиков. У меня внутри всё переворачивается. Желание разливается по телу, как раз в тот момент, когда Рон прекращает всё, вновь отстраняясь, глядя на меня сверху вниз.

- Да , - кивает он головой, облизывая соблазнительно губы. – Ты презираешь меня.

Он отпускает мои запястья, поднимается с земли, но не подаёт мне руку.

- То, что сегодня произошло, - говорит Галлахер, оглядывая меня ещё с секунду, - я принимаю за вызов.

Мы молчим несколько мгновений, смотря друг на друга. Потом я приподнимаюсь на локтях, настроенная решительно.

- Ты не получишь меня. Ты не сломаешь меня.

Рон пожимает плечами, ухмыльнувшись:

- Война началась. Официально.

Говорят, Дьявол способен принимать любые обличия. И в этот раз он оказался в теле Аарона Галлахера.

Глава 10

Агнес

Около старого здания администрации уже скопились люди. Они ждут Люка, который должен прибыть с минуты на минуту на своей отнюдь не новой машине. Я готова сгрызть все ногти в ожидании Аарона, и останавливает меня только Эмили. Ее явно беспокоит мое состояние.

- Что такого в твоей сумке, что ты просто сходишь с ума, Агнес?

Ее брови уже в сотый раз взлетают вверх, а кольцо в одной из них прячется за прядью синих волос, когда она так делает.

- Мне не стоило бросать её и бежать… Не стоило, - говорю я, откинувшись спиной на ствол дерева.

- Да, - кивает головой Эмили. – Ты повторила это уже в четвертый раз. Так что такого в твоей сумке? Телефон? О ` кей. Документы? Ладно. Косметика? Ну и пусть. Что он сделает со всем этим? Или… ты боишься, что он будет листать твои сообщения на мобильном?

Я вскидываю голову на Эм.

- А? Ты… нет. Нет, - моргнув несколько раз, говорю. – Нет, на моем телефоне стоит блокировка.

- За документы беспокоишься? – предполагает юная Тирсет.

Я вздыхаю, прикусив губу.

- Нет, - говорю еле слышно.

Эмили морщит носом и наклоняется ближе.

- Чего ты там бормочешь?

- Господи! Просто оставь меня в покое!

Взмахнув руками, я отхожу от девушки немного в сторону, но она следует за мной, не прекращая задавать свои вопросы, которые мне уже осточертели.

- Я написала сообщение твоему «герою», - последнее слово она произносит с насмешкой. – Почему ты так переживаешь? Он обещал вернуть твою сумку.

Я же не могу ей признаться в том, что в моих вещах Аарон может найти личный дневник. А я уверена на все сто процентов, что он его найдет и прочтет, что там написано. Господи, он же прочтет!! Нет, все еще хуже: он уже прочел! Он уже все прочел!! Почему я не могла ограничиться любимыми цитатами из книг в этом дневнике?! Почему мне нужно было написать в нем столько всего личного для меня?!

Люк въезжает на парковку, словно персонаж фильма «Форсаж». Под колесами его тачки клубы пыли растворяются в воздухе. Он резко тормозит, выключает зажигание. Выходит из машины, снимая солнцезащитные очки. Это смотрится немного забавно: такой слегка нелепый, полный Люк убирает очки с глаз, как будто он – звезда Голливуда. Это происходило, точно как в замедленной съемке. А когда Люк лучезарно улыбается нам всем, помахав рукой, я усмехаюсь. Я вижу в нем простого человека, который не заботится о том, как выглядит со стороны. И это вызывает уважение. Эмили повезло с отцом.

- Привет, ребята! – кричит Люк, взбегая по лестнице. – Всем привет! Заходим, заходим! – Обеими руками он машет в сторону главных дверей. – У нас совсем мало времени обсудить сегодняшний день, пока не пригнали маршрутное такси.

- Маршрутное такси? – отзывается Джереми, и лицо у него вытягивается.

Люк отвечает, входя в здание:

- Ага, я заказал. Сегодня мы поедем в питомник! – Голос у него задорный и веселый, вселяющий доверие.

Джер разводит руки в стороны, плетясь следом за мистером Тирсетом.

- Вы же не серьёзно, да, сэр? Я… в смысле, я не собираюсь убирать собачье дерьмо!

От его высказывания парни вокруг морщатся, шумно обсуждая предстоящую поездку. Мы располагаемся в той же аудитории, что и в прошлый раз. Стулья стоят так же, как и раньше, создавая большой круг. Мы с Эм садимся у окна, и я ловлю себя на мысли, что на этом месте пару дней назад сидел Аарон. Когда я думаю о нем, внутри то все возгорается пламенем, то покрывается льдом.

Люк кладет свой портфель на столик у закрытой двери, а потом поворачивается к Джереми:

- Сынок, я тебе больше скажу: ты и выгуливать этих собак будешь, и кормить их.

Парень стонет, запрокидывая голову назад. Он зарывает пальцы в волосы и остается в таком положении с минуту, пока его приятель Шон не спрашивает:

- А кошки в том питомнике имеются?

Джереми вскидывает голову, опуская руки по швам.

- Да ладно тебе!

- Чувак, я обожаю кошек, - говорит Шон; его светло-голубые глаза загораются. – У моей тетки их целый дом.

Люк поощрительно кивает головой:

- Всё верно, кошки – замечательные добрые животные, нуждающиеся во внимании и уходе. И сегодня мы его предоставим, как кошкам, так и собакам.

Он отворачивается, набирая номер на мобильном телефоне, заставляя меня , тем самым, подумать о своем сотовом. Аарон так и не пришел. Хотя Эмили говорила, что он будет здесь. Ну, просто отлично!

- Где Рон? – внезапно спрашивает она , будто прочитав мои мысли, у Шона и Джереми, которые спорят насчет братьев наших меньших.

Они прекращают разговор и обращают внимание на девушку в коротких шортах, черной майке с распущенными синими волосами. Эмили манерно жует жвачку. Со своего места я замечаю, как она выжидающе вскидывает бровь. Шон в ответ пожимает плечами, слегка растерявшись.

- Должен быть уже здесь, - говорит Джер, глядя на свои наручные часы.

Все ребята, сидящие в кругу, отрываются от экранов своих смартфонов, когда со скрипом открывается дверь. Люк поворачивается на звук, а мое сердце подпрыгивает до горла. Голова Аарона показывается в проеме. Когда он даже несильно улыбается, можно заметить ярко выраженные ямочки на его щеках.

- Здорово, мистер Тирсет! – здоровается он с председателем, вскидывая одну ладонь вверх, оставаясь все так же за дверью.

Я могу лишь видеть, что на нем сегодня черная футболка с V -образным вырезом.

- Здравствуй, Аарон. Ты опоздал, - информирует Люк, прикрывая микрофон телефона ладонью. – Проходи же!

Рон качает головой, а потом кивает ею на меня.

- Могу я сначала поговорить с мисс Хоггарт наедине?

По аудитории вмиг разносятся приглушенные перешептывания и смешки. Я чувствую себя неловко и неуютно. И уверена, что краснею, когда председатель поворачивается в мою сторону. Он извиняется в трубку и теперь полностью отводит сотовый от уха, ожидая моего ответа.

- Мисс Хоггарт? – Прочистив горло, Люк исправляется. – Агнес?

Тяжело сглотнув, я поднимаю глаза на него. В голубой рубашке, плотно облегающей его большой живот, он выглядит, словно учитель музыки, но это мужчину совсем не портит. Скорее, наоборот – придает шарма.

- Да?

- Вы… ты согласна поговорить с Аароном наедине?

Парень в синей майке, сидящий напротив меня, смеется:

- Тет-а-тет…

Девушка рядом пихает его в бок локтем. Он шикает на нее.

У Рона моя сумка со всеми моими вещами. Я не могу проигнорировать это приглашение. Пока Эмили прожигает меня взглядом, я решаюсь сказать:

- Конечно.

Пригладив юбку зеленого платья, доходящего мне до колен, я поднимаюсь с места и направляюсь к двери. Аарон открывает ее мне, и я выхожу вместе с ним в длинный коридор. Только теперь я вижу в его левой руке свою коричневую сумку. Я смотрю то на нее, то на него, испепеляющего меня взглядом.

В его голубых глазах обычно очень сложно прочесть хоть что-то, но сейчас в них написано очень четко и ясно: «читал твой дневник ».

- Пойдем , - поманив меня пальцем, Рон оборачивается, чтобы повернуть за угол.

Мне не остается ничего другого, как идти за ним, потому что я не додумалась вырвать сумку из его ладони. Он шагает медленно, но уверенно. И останавливается только около гардероба на первом этаже. Когда он проходит внутрь, я чуть не рычу вслух. Но мне приходится следовать за этим козлом, возомнившим себя «хозяином » города.

- Что тебе нужно, Аарон? – говорю я громко, и мои слова возвращаются ко мне эхом в пустом помещении.

Неожиданно он бросает сумку на стол у стены и, быстро повернувшись, подхватывает меня на руки, посадив на этот самый гребанный стол. Уместившись у меня между ног, Рон наблюдает за моими губами, которые вдыхают как можно больше воздуха, поддавшись участившемуся дыханию.

Его губы приближаются к моему уху. Я в страхе ожидаю, что он подарит мне поцелуй в том месте, но он начинает шептать:

- «Когда этого придурка нет рядом, я думаю лишь о том, как хочу его убить, но стоит мне его увидеть, и я не могу устоять перед его настойчивым взглядом. Часто опускаю глаза на его сильные руки, мечтая о том, как он меня обнимет. Крепко. Хотя скорее он задушит, потому что ненавидит меня слишком сильно », - это слова из моего дневника.

Он его прочел. Слезы застилают глаза. Сколько же раз он прочитал эти записи, чтобы запомнить их наизусть? Сколько же ему времени потребовалась для этого? Неужели хватило двух дней? Всех этих двух дней, пока его не было в городе. Пока я тихо сходила с ума.

Аарон продолжает свою пытку:

- «Я мечтаю, чтобы он поцеловал меня. Знаю, это безумно глупо, но я мечтаю об этом. Я чувствую, что Рон сломает меня. Как же это все неправильно, но он меня с ума сводит. В одно мгновение я могу его ненавидеть, и хотеть. Никогда не думала, что можно так желать кого-то. Что можно так мечтать о ком-то ».

Он дышит прерывисто, касаясь кончиком носа моей щеки. Касается пальцами моих бедер и вырисовывает кончиками круги на неплотной ткани моего платья.

- Признаться честно, я заставлял себя не читать, но не смог удержаться.

Мы настолько близко, что не имеет значения , врет он сейчас или нет. Я не могу мыслить рационально, когда его губы всего в миллиметре, и нужно всего лишь немного приподнять голову, чтобы поцеловать его. Но я не хочу делать это первая. Он прочитал мои записи; я и так кажусь ему сдавшейся. Мне нужно, чтобы сейчас он сделал первый шаг, чтобы он опустил голову и коснулся меня. Мне это нужно, потому что тогда, возможно, мы будем квиты.

Однако Аарон лишь играется со мной, возбуждая все больше. Внизу живота разгорается желание. Он то приближает губы, то отдаляется, ухмыляясь. От этой ухмылки грудь вздымается чаще, а боль между ног становится сильнее.

Наконец, спустя почти вечность, Рон обхватывает ладонями мое лицо и прижимается своими губами к моим. Его язык врывается в мой рот, пока парень одной рукой тянет меня за волосы назад. Он страстен и ненасытен. Я должна беспокоиться о том, что целуюсь плохо, но меня это совершенно не смущает. Звуки, которые Аарон издает, лаская меня, не могут быть ничем другим, кроме как звуками удовольствия. И я готова слушать это постоянно.

Я кладу свои ладони на его грудь, пальцами впиваясь в кожу через ткань футболки. Аарон целует меня сначала быстро, потом замедляет темп. Он доставляет мне удовольствие, когда сплетает свой язык с моим, но я чувствую боль, когда он кусает мою нижнюю губу практически до крови. Я издаю всхлип, но он облизывает быстро поврежденное место и продолжает поцелуй. Его пальцы находят застежку лифчика. Он дергает его за бретельки, все еще не позволяя себе залезть мне под платье или коснуться голой кожи ниже плеч.

- Я хочу его снять, - рычит Аарон мне в губы, чуть-чуть отстраняясь.

- Знаю. – Я не ожидала от себя такого ответа, но, оказывается, я смелее, чем кажусь.

В моей голове проносится ужасная мысль: «Надеюсь, он не дошел до того места, где я признаюсь, что я все еще девственница ». Я действительно должна сжечь этот дневник. А потом, когда приеду домой, стоит сжечь все дневники, исписанные ранее. Я веду ежедневники с четырнадцати лет. В моей комнате, в Джексонвилле , целая полка отведена для них. Просто не стоило терять бдительность и ронять сумку в доме Мишель , вот и все.

- Хочу снять его с тебя, - повторяет Аарон тише. Рука его сжимает мою грудь. Ткань платья натягивается в том месте. – Хочу снять все. Абсолютно все.

Дыхание сбивается. Я то опускаю глаза вниз, то поднимаю их на него. Все еще пытаюсь понять, знает ли Аарон всю правду обо мне. Знает ли он, что у меня еще никогда не было секса? Пальцами приподняв мое лицо за подбородок, Галлахер произносит, глядя мне в глаза:

- Я хочу, чтобы сегодня ночью ты думала обо мне, когда направишь струю душевой лейки вот сюда, - пальцы его свободной руки подкрадываются мне под подол платья и нажимают на заветную точку между ног.

Я вздрагиваю от ощущения, которое приносит это касание. Он лишь слегка проводит по промежности, но я уже закатываю глаза, и прислоняюсь спиной к холодной стене. Передо мной десятки деревянных вешалок, часть которых собой закрывает Аарон. Я закрываю глаза, пока он продолжает меня дразнить.

- «Иногда мне начинает казаться, что он разрушает мой мир. Разрушает все правила и условности, которые были мне так дороги, которые значат для меня слишком много. Но даже в тот момент, когда я ненавижу Рона так сильно, как могу, сложно не влюбиться в этот взгляд невероятно голубых глаз, которые обрамлены черными ресницами. Сложно не утонуть в этом взгляде; он не кажется мне глупым парнем, не ценящим жизнь, хоть я и постоянно говорю именно это. Он кажется мне мужчиной, способным чувствовать. Он кажется мне мужчиной, который в любой момент может разрушить все лучшее, что я имею. И это меня страшит, я не должна позволить Рону сделать это ».

Слова с его языка скатываются, взрываясь в пространстве между нами. Слова, сказанные им, не исчезают без следа. Они все еще написаны на бумаге и все еще крутятся у меня в голове. Я не могу отвести от него взгляда, тем более, когда он обеими своими руками обхватил мою талию. Я просто не могу перестать слышать те слова, которые он произнес мгновения назад.

- Ты не должен был читать, - удается, наконец-то, вымолвить мне. – Не должен был.

Аарон кивает, вскидывая брови.

- Я знаю. Я не удержался. Ты извинишь меня?

Простите?

Что?

Что произошло? Я попала в другое измерение?

Потому что в этом мире Аарон Галлахер просто не мог произнести такого: «Ты извинишь меня?». Это похоже на шутку, или что-то вроде этого.

Я испытующе гляжу на него, но Рона это, похоже, всего лишь забавляет.

- Извинишь? – снова проговаривает он четче.

Я не могу выдавить из себя хоть что-то, настолько я поражена. И единственное, что приходит мне на ум – это:

- Как думаешь, нас еще не хватились в Совете?

Аарон начинает смеяться, запрокинув голову назад. Его сияющая улыбка значительно поднимает мне настроение. Наклонившись, он целует меня в плечо. Глаза подняты на меня, они широко распахнуты.

- Ну, так что? – мычит он. – Сможешь простить мою наглость?

Потом Галлахер выравнивается. Его ладони скользят вниз к моим голым бедрам. Он вдруг задирает подол платья. Руки плавно двигаются вверх, после – вниз. Обхватывают лодыжки, на которых он нащупывает ремешки черных босоножек.

- Странно, что ты не понимаешь, насколько ты сексуальна, Ники.

Я собираюсь напомнить ему свое имя, но он спешно прикладывает указательный палец к моим приоткрытым губам:

- Когда ты пытаешься бросить мне вызов - ты сексуальна. Когда сердишься – сексуальна. Когда боишься меня – сексуальна. Я не могу выбросить тебя из головы. Это сводит с ума. – Выдохнув, Аарон прижимается своим лбом к моему. – И почему ты такая?

Дрожащим голосом я спрашиваю:

- Какая?

- Не такая, как Сэм. Как бы мне хотелось , чтобы ты была такой же, как твоя сестра. Чтобы не вызывала во мне никаких чувств. Чтобы я тебя не хотел… Ты и представить не можешь, как это мне нужно.

Как только до меня доходит суть этих слов, я тут же упираю ладони ему в грудь, пытаясь оттолкнуть от себя Рона, но он хватается за мои плечи и не двигается с места.

- Знаешь что? – выпаливаю я, стараясь вырваться из его крепкого захвата. – Может, ты просто прекратишь эту игру? Скажешь, что тебе нужно, а? Потому что ты самый противоречивый человек, которого я встречала! И ты мне надоел! Мне надоело, что ты восхваляешь меня и оскорбляешь в одном предложении! Я не могу понять, какой ты хочешь меня видеть: такой же, как Саманта – достойным соперником, или же не такой, как Сэм – женственной и привлекательной для тебя?! – Переводя дыхание, я вырываю одну свою руку и пятерней зарываюсь в свои длинные волосы. – Господи! – практически истерично произношу я, слезая со стола вниз и забирая сумку с собой. Вешаю ее на плечо за ремешок. – Даже не верится, что я всерьез говорю об этом! Ты ведь сам не знаешь, чего хочешь. Ты – тот человек, который лишил меня приличной стажировки, обещал сломать меня и стереть в порошок, угрожал мне, предложив скорее валить из города!

Он отшатывается каждый раз, как очередное предложение вылетает у меня изо рта. Я буквально вижу, как все сказанное мной, влияет на него. Аарон снова закрывается. Его глаза сужаются. Кадык медленно движется вниз-вверх, когда он с трудом сглатывает, слушая меня, и не перебивая в этот раз. Я хочу остановить себя, но не могу.

- Не знаю, что ты задумал, но я не поддамся тебе, Рон. Ты умеешь соблазнять, но я слишком умна, чтобы стать очередной девушкой, сексом с которой ты будешь хвастаться в кругу своих друзей! Таких же жалких и глупых друзей, как ты! – Его руки теперь сжимают края стола , на котором я сидела минуту назад. – Я ошиблась, написав в дневнике, что не считаю тебя глупым. Именно таким я тебя и считаю. Человеком, который обиделся на девчонку, поднявшего его на смех. И всего-то. Ты запретил Саманте возвращаться в город, где живет ее тетя. Собираешься выгнать меня из Палм-Бей! – Я наглядно вытираю рот тыльной стороной ладони. – Я еще с тобой целовалась… Я, наверное, просто с ума сошла. Знаешь что? – Внутри у меня поднимается военный настрой. – Я думаю, что Сэм может вернуться в любой момент, просто она не считает это пока нужным. Но, если не я, то она уж точно сможет вступить с тобой в полноценную схватку. Извини меня, - облизнув губы, я вздрагиваю от внезапного ощутимого холода, - за то, что я – недостойный соперник, Аарон.

Я поправляю ремень сумки на плече, стараясь даже не смотреть ему в глаза. Когда в последний раз, мгновение назад, я заглядывала в них, увидела много боли. Это напугало меня. Я чувствую себя виноватой, хотя считаю, что все сделала правильно.

- И перестань называть меня Ники, - бросаю ему напоследок. – Мое имя – Агнес!

***

Аарон

- Хей, Чад, Чад, Чад! – зовет мою собаку Джереми, а я наблюдаю, как ротвейлер бежит к нему через весь задний двор, пока Джер занимает свое место на веранде.

Друг присаживается напротив меня, хлопая себя по коленям, пока Чадвик не запрыгивает на него, принимаясь лизать ему лицо языком. Я смеюсь, нарочито морщась.

- Красавец! – хвалит Джереми, гладя собаку по шерсти. – Скучал по мне?

В ответ умный пес лает. Друг заливисто хохочет, не прекращая обнимать собаку. Минутой позже он поднимает с газона летающую тарелку и бросает ее в сторону , раскинувшегося на несколько десятков метров , сада.

Передо мной лежит ipad , на который я скопировал нужные мне сообщения. Если бы не мой приятель-программист, я был бы в еще большей жопе после подлого поступка Саманты, и сейчас Найджел помог мне. Джер опускает глаза на планшет, догадываясь о том , что я задумал.

- Когда вчерашним вечером ты опешил меня новостью, что все в силе, тяжесть от уборки животных клеток стала еще весомее, - друг смеется над своей не самой удачной шуткой.

Я перевожу взгляд на гладь бассейна.

- Я собирался удалить эти сообщения, но теперь я рад, что не сделал этого, - признаюсь с трудом.

- Что произошло? – непонимающе качает головой Джереми. – Я думал, уже все хорошо. Ты ведь сам сказал: все изменилось. Теперь больше никакой мести! Я посчитал, ты простил ее…

Я однократно киваю.

- Именно так все и было, но кое-что произошло, и мне бы не хотелось обсуждать это сейчас.

- Не нужно было просить Найджела снять блокировку с ее телефона, Рон.

- Почему это?

- Потому что никто не имеет права врываться в личное пространство другого человека! Достаточно того, что ты прочел ее дневник!

Джереми не на шутку сердиться, а я не могу упустить шанс съехидничать:

- Но ты бы ведь хотел прочитать личный дневник Саманты, не так ли? – Я надуваю губы в притворной грусти. – Ох, наверное, тебе было бы неприятно читать, как и с кем она развлекается каждую ночь…

- ПРЕКРАТИ! – На удивление, Джер реагирует слишком эмоционально: он поднимается с места и опрокидывает свой стул вместе с пластмассовым столом.

Я успеваю схватить ipad. Все остальное – посуда, скатерть, столовые приборы разлетаются по двору после прикосновений о каменный пол веранды.

- Хватит, Аарон! Хватит! Я устал от этого, - выдает мой лучший друг. – Я устал, что после смерти Майкла ты притворяешься другим человеком. Я хочу назад своего друга. – Светлые глаза сверкают от злости и горечи. – Хочу назад того парня, готового быть добродушным и веселым с каждым. Хочу его назад. Я больше так не могу… Разбирайся с этим сам.

Развернувшись, широкими шагами Джереми заходит в дом через открытую дверь. Белые шторы развеваются от несильного ветра, пряча его удаляющуюся фигуру. Внутри что-то обрывается. Я не хочу признавать, что это больно, я должен держаться.

- Сесил! – ору я на весь двор. – Сесил!

Домработница средних лет с темными волосами, собранными в пучок на затылке, выбегает на веранду. Ее глаза расширяются в немом изумлении.

- Убери здесь все. Живо!

Чадвик подбегает ко мне с тарелкой во рту. Он кладет игрушку на землю, глазами ища Джереми, но его здесь уже нет. Я игнорирую жалобный собачий взгляд Чада и вхожу в дом. Поднимаюсь в свою комнату. Заперев дверь за собой, я принимаюсь вновь перечитывать переписку между Агнес и Дуайтом, который, как я понял, является ее танцевальным партнером:

Дуайт: «В среду буду ждать тебя в Джексонвилле. Нам нужно выступить перед комиссией лучше, чем мы умеем. Нам нужно выложиться на все сто, Агнес ».

Ники: «Знаю, и мне действительно страшно. Когда до пробного выступления впереди месяцы, чувствуешь себя более расслабленной , чем когда до него остаются считанные дни. Что, если им не понравится наша пара? Из четырнадцати пар они выберут только четыре. Это пугает ».

Дуайт: «Старайся не думать об этом, малышка. Самое худшее, что может случиться в нашем случае с нашей подготовкой и целеустремленностью – это если мы просто не появимся на выборочном кастинге ».

Ники: «Это невозможно:) Хоть представляешь, сколько лет я об этом мечтаю?:) Я не смогу проспать и не явиться вовремя. Любая ситуация, подобная этой, просто нереальна!:)».

Дуайт: « Машина может сломаться. Вполне реально попасть в пробку или сломать ногу ».

Ники: «Зачем ты пугаешь меня, придурок?».

Дуайт: «Я шучу!:))) Просто шучу:) Просто приезжай вовремя, без опозданий, не то мне придется танцевать с Сейдж. Ты же знаешь, как я терпеть не могу твою дублершу. А если мы еще пройдем кастинг вместе , я должен буду продолжать с ней работу до октября, пока не выступим на мероприятии твоей мечты …».

Ники: «Мой самый страшный сон! Но поверь, твой дублер не лучше Сейдж ».

Дуайт: «Охотно верю, малышка ».

План зародился у меня еще тогда, когда я решил проверить телефонные звонки и сообщения Агнес. Не знаю, почему это так было важно для меня, но я захотел это, а Найджел помог осуществить мое желание. Просмотрев смс-сообщения, я понял, что хочу действовать. После я прочитал ее откровения в дневнике, хоть и не разрешал себе делать этого. Однако не смог совладать с чертовым любопытством. Даже не хочу вспоминать тупые чувства внутри меня, которые появились после прочтения страниц ее дневника. Сейчас я снова стал самим собой. Я собираюсь действовать.

Нужно всего-то подарить мечту Ники другой девушке, и тогда мы будем в расчете. Ничего сложного. Мы обязаны, наконец, поквитаться.

Я достаю телефон из кармана и набираю номер приятеля. Он отвечает лишь после четвертого гудка.

- Да, старик? - говорит он в трубку немного охрипшим голосом. – Я тебя слушаю.

Кажется, он вновь курил травку.

- Привет, Джек, - уверенно произношу я, вставая и обращая свой взгляд на окно, за которым дневной свет не спеша сменяется сумерками. – Мне нужна твоя помощь. – Через секунду я добавляю: - Я заплачу тебе.

Глава 11

Агнес

- Черт! Черт! Черт! – выпаливаю я, не обращая внимания на то, что кричу довольно громко, и бью руками по рулю машины, которая никак не хочет заводиться.

Я сгребаю распущенные волосы в охапку, пытаясь прийти в себя и придумать план действий, но в голову ничего не приходит.

Это просто невозможно: так долго я готовилась к этому дню, мечтала о нем, думала о нем, танцевала более двенадцати часов в неделю, только чтобы все получилось. А все выходит совсем не так: за половину суток до выступления перед комиссией, машина, на которой я собиралась ехать в Джексонвилл , отказывается заводиться. Не знаю, может она сломалась? Но как? Вчера все было нормально. Самое интересное, что я не представляла себе такой ход событий.

Я отчаянно вздыхаю и выхожу из автомобиля. Прежде чем поставить машину на блокировку, я встречаюсь глазами с парнем, которого увидеть не ожидала. И не ожидала, что он приедет не на велосипеде. Джек останавливается на черном седане около меня. Окно со стороны водителя приспущено.

- Агнес, - приветствует он смущенно, опустив глаза и поправив воротник безвкусной красной футболки.

В тот день Шеннон спасла меня, рассказав о предательском поступке Джека, и мысленно я не очень часто возвращалась ко времени, когда этот парень повел себя, как мудак. Я даже не знаю, была ли это его идея или идея Аарона. Но сейчас злость во мне снова проснулась. Я сжала зубы и повернулась в сторону дороги. Возможно, придется вызвать такси. Только где я возьму деньги, чтобы оплатить услуги водителя? С собой у меня совсем немного, и этого уж точно не хватит, чтобы покрыть расходы.

- Поезжай дальше, Джек, - холодно говорю я, не поворачивая к нему головы.

- Почему ты стоишь здесь? У тебя проблемы? – вместо того, чтобы просто убраться, он задает мне вопросы.

Он немного напоминает Шеннон: такой же болтливый и любопытный. Однако ее я назвать предательницей никак не могу. Спасибо ей даже за то, что она не стала расспрашивать меня о том, чем закончился наш разговор с Роном на последней вечеринке, где мы были вместе. Я точно не собиралась никому об этом рассказывать.

- Я неясно изъяснилась, Джек?

- Послушай, - вздыхает парень и спешит выйти из машины. – Я приношу свои извинения. Я был козлом.

Был? Серьезно? Думаю, ничего не изменилось.

- Ну, а я твои извинения не принимаю.

Джек вытягивается во весь рост и прижимается спиной к закрытой двери своего авто. Он засовывает ладони в карманы голубых джинсов.

- Агнес, я не хотел подкидывать тебе травку …

- Как раз хотел! Хотел! – парирую я, повышая голос.

- Дай мне искупить вину.

Я нервно усмехаюсь и прихватываю волосы, с которыми играется ветер, на затылке.

- Давай на чистоту. Снова хочешь меня подставить? Зачем тебе это? Зачем тебе нужно налаживать отношения со мной?

Он опускает голову, некоторое время носком кроссовка пиная небольшой камушек, лежащий около его ног.

- Шеннон привязалась к тебе, и она очень на меня зла. Если… - его глаза наполняются надеждой, когда он их поднимает. – Если вдруг ты сможешь меня простить, Шен поймет, что не такое уж я и дерьмо.

Я так и знала, что этот придурок влюблен в нее.

- Пожалуйста, Агнес, - продолжает Джек. – Я не стану отрицать, что я поступил плохо, но ты… ты другая. Хорошая. Прости меня. Просто прости.

Пока я стою в раздумьях, сраженная, признаюсь, его искренностью, Джек делает шаг ко мне.

- И позволь мне тебе помочь.

Уголки его губ дергаются. Как я ни пытаюсь не улыбнуться в ответ, у меня не получается.

- Я снова задам свой вопрос, - озорным голосом начинает коротко стриженный парень, - У тебя проблемы? Чем я могу помочь?

Больше не сдерживая улыбку, я поворачиваю голову в сторону своей машины и показываю на нее большим пальцем.

- Вообще-то, она не заводится. Ты не посмотришь ?

Он самодовольно пыхтит и обходит меня, чтобы открыть капот. Несколько минут оценивает ситуацию, заглядывает во все щели, и только потом выносит вердикт:

- Один из проводков поврежден. Но в целом, электросистема в порядке. Аааа, нет… черт… - Джек наклоняется ниже, и я подхожу к нему, чтобы видеть, что не так. Хотя, да, я в этом совсем не разбираюсь.

- Что такое? – хмурясь, обеспокоенно отзываюсь я.

- Свечи не сухие – влажные.

- Это…

- Это плохо, - констатирует парень, выпрямляясь.

Его пальцы теперь темные и грязные.

- Скорее всего, подтекает бензин, Агнес. Опасно отправляться на ней куда-то, даже если бы она завелась. – Джек показывает левой рукой на мой седан.

- Вот черт, - отвечаю я, ощущая, как поникают плечи.

Тяжесть этого утра ложится на них моментально.

- Нужно сначала высушить место подтекания и свечи. Кроме того, я бы проверил качество соединения каждой клеммы. На всякий случай, - поясняет парень.

Пусть я не мыслю в этом ничего, все равно понимаю, что дело плохо.

- Как же теперь я доеду до Джексонвилля ? – словно в пустоту говорю я, глядя прямо перед собой.

Джек машет руками в воздухе, поворачивая ладони, и я киваю ему. Достаю из салона пачку салфеток, протянув их парню.

- Тебе нужно в Джексонвилл ?

- Очень! У меня сегодня вечером там выступление со своим партнером. Мы с Дуайтом долго готовились к этому выборочному танцу. Я не могу подвести его. Не могу подвести себя.

С минуту Джек молчит, а потом предлагает то, на что даже не надеялась:

- Давай я отвезу тебя?

Что бы там ни было, я все еще не совсем ему верю.

- Нет, - машу головой растерянно, глядя вниз. – Не думаю, что это хорошая идея.

- Почему? – удивляется он, а брови его ползут медленно вверх. – Всего за двадцатку! Таксист возьмет намного-о-о дороже, - протягивает он, и кое -что становится на свои места.

Конечно. Не просто так. Тогда это больше похоже на реальность. Двадцать долларов у меня есть. Даже чуть-чуть больше.

- А на автобусе ты сможешь уехать в свой город только вечером, малышка, - подмигивает он, продолжая, явно довольный своей смекалкой.

Я выставляю одну руку вперед, посмеиваясь.

- Я поняла, поняла. Хорошо, отвезешь меня. – Снова заглядываю в салон, пока Джек закрывает капот. Забираю свою сумку и телефон, потом блокирую двери с помощью автоматического ключа. – Заплачу тебе двадцать пять баксов за то, что объявил мне причину неисправности этой колымаги.

Джек хохочет, забираясь на место водителя.

- Слушай, попроси своих предков купить тебе нормальную тачку.

Я сажусь на соседнее сиденье, бросая свою сумку назад.

- Как будто, ты ездишь на «Ауди », - замечаю я с сарказмом в голосе.

- Ну, у моих-то денег не так много, а у твоих родителей, я уверен, они водятся.

Меня немного смущает и даже злит такое его заявление. Когда я смотрю на него, Джек это, похоже, понимает, прочищает горло и заводит машину.

- Извини.

- Все в порядке.

Джек больше ничего не говорит. Мы едем в молчании, а гул машины сопровождается звучанием кантри музыки из стереосистемы. Я обращаю внимание на то, что она новая, почти сверкает, в то время как сам автомобиль Джека подбитый в некоторых местах и можно заметить отнюдь немаленькие царапины на капоте и со стороны правой двери.

Через десять минут Джек убавляет звук.

- Слушай, тут такое дело… - И это не сулит ничего хорошего. – Мне не нужны лишние пять баксов за диагностику твоей тачки, но взамен ты не могла бы со мной отправиться к мистеру Тирсету? – Молчание. – Он в старом здании городской администрации, - спешно добавляет парень.

Я открываю и закрываю рот, сначала не зная даже, что сказать.

- То есть, мы собираемся делать остановку?

- Небольшую! – взволнованно откликается Джек, стараясь не отвлекать взгляд от дороги.

- Мы об этом не договаривались, - говорю я недовольно, давая ему понять, что такой расклад меня совершенно не устраивает.

- Знаю, знаю, Агнес, но мне очень нужна твоя помощь!

- Теперь понятно, зачем ты вызвался помочь МНЕ, - говорю я, кивая головой в такт словам.

- Нет, ты неправильно поняла меня. – Может быть, но на его лбу почему-то выступили капли пота.

Это жара сказывается. Наверное. Меня беспокоит что-то, сама не могу понять, что.

- То есть, я хочу сказать, что я помогаю тебе, но мне нужно в ответ от тебя совсем немного…

- Хорошо, - перебиваю я. – Зачем я должна идти с тобой к Люку?

- Ты дружишь с его дочерью. – Останавливаясь на светофоре, Джек поворачивает лицо ко мне. – С Эмили. Люк, думаю, настроен к тебе благосклонно. Тебе всего-навсего будет нужно попросить его разрешить мне снова быть в Совете.

- Ты был в Совете? – в удивлении вскидываю брови, зачем-то отбрасывая ту часть, где Джек просит меня замолвить за него словечко.

Он кивает.

- Был. Но меня исключили. Тирсет посчитал меня безответственным и… знаешь, можно долго перечислять.

Парень вновь глядит на дорогу, возобновляя движение.

- Почему же ты хочешь вернуться? Ты не похож на человека, которому нравятся общественные работы и что-то вроде того.

- Я не хочу, - говорит Джек. – Это мои отец и мать хотят. Они перестали давать мне карманные деньги.

Теперь понятно, почему он хочет отвезти меня в Джексонвилл. Деньги ему необходимы. Но он все-таки запросил слишком маленькую цену.

- Если Люк возьмет меня снова в Совет, родители будут давать мне деньги. Снова.

Я выдыхаю, устраиваясь поудобнее , и опускаю стекло со своей стороны. Прохладный ветер врывается в потрепанный салон автомобиля.

- Господи. Ты все усложняешь, Джек! Ну, хорошо, я помогу тебе. Только недолго, о ` кей?

- Да-да, конечно! Да! – он радостно смеется, настроение у парня тут же поднимается. – Спасибо тебе, Агнес!

Я, качнув головой, хихикаю над ним:

- Давай, Шумахер, рули!

Аарон

Звук шагов становится четче. Я напрягаюсь всем телом, оглядываясь на открытую дверь кладового помещения. Какие-то папки и коробки с бумагами – с просто немыслимым количеством бумаг - размещены на верхних полках стеллажей. Комната маленькая, но внизу я смог постелить два матраса, а на нижней полке одного из шкафов лежит все необходимое для ночевки. На самом деле, необязательно оставаться на всю ночь – можно отпустить Ники в полночь или даже еще раньше. Она все равно не уедет в Джексонвилл , даже если освободится в восьмом часу вечера – смысла нет. Но на всякий случай я решил предусмотреть ситуацию, в которой нам придется остаться вместе в одной крохотной комнате на более чем двенадцать часов.

Дверь кладовки – единственная дверь во всем здании, замок которой не испорчен, и которую невозможно выбить ногой , или тяжелым предметом. Если бы я запер нас просто в здании администрации, то мне пришлось бы побеспокоиться обо всех закрытых окнах , а также и центральной и запасной дверях. Однако это не такая уж и проблема. Проблема заключалась в том, что замок на центральной двери так же висит на волоске. Это ведь старое здание. Возможно, его скоро снесут. Оно не несет абсолютно никакой ценности. И, хрен его знает, почему именно здесь проходят все встречи городского молодежного Совета.

Как же я ненавижу эту идею отца Эмили! Какого черта они вообще решили остановиться в Палм-Бей?! Это ужасное решение Люка и его дочери, у коей язык без костей.

- Я не понимаю, почему мы не поднимаемся на второй этаж, Джек. Разве Люк не там?

- Нет, сегодня он в кладовке, - нерешительно отвечает тот.

Хренов придурок. Он должен говорить убедительнее.

- В кладовке? – со смешком переспрашивает Ники.

- Да, - смеется Джек в ответ. – Какие-то старые бумаги перебирает. Попросили в администрации города.

- Аааа, - протягивает Ники задумчиво.

Они поворачивают за угол, а я быстро прячусь за дверью, которая все так же открыта.

Еще немного…

- Потом сразу поедем, хорошо?

- Да, конечно.

Еще чуть-чуть…

- Просто хочу быть на месте раньше. Очень волнуюсь.

- Не переживай, - отзывается Джек беззаботно. – Уверен, что у тебя все получится, Агнес!

Вот ублюдок! Может, когда хочет.

- Ты даже не видел, как я танцую, - смеется Ники, и через щель я вижу, как она заправляет прядь распущенных волос за ухо.

Они у нее действительно шикарны. Такие длинные, прямые, шелковистые – на вид и на ощупь.

- Ты грациозна, - оправдывается Джек. – Мне не нужно видеть, как ты танцуешь, чтобы быть уверенным, что ты делаешь это превосходно.

Ники хмыкает.

- Хм, не думаю, что ты прав, но было бы очень круто, если члены избирательной комиссии сегодня думали так же.

Я издаю смешок, опустив глаза.

Ладно, нужно быть собранным! Никаких эмоций, Рон. Никаких эмоций.

- Ну, вот и пришли… - говорит Ники, и выражение лица у нее меняется, когда она застает меня, облокотившимся о дверной косяк.

- Где Люк? – спрашивает девушка, широко открыв глаза.

Она поднимает глаза на парня, стоящего рядом.

- Джек?

Тот буравит меня взглядом. Я киваю ему, и он, отойдя от Ники на два шага, не может скрыть того, что чувствует себя виноватым.

- Извини меня, - отчеканивает парень, сглатывая. – Извини, правда.

Ники непонимающе смотрит вслед удаляющемуся Джеку, а после того, как переводит взгляд на меня и на то , что находится позади меня, кажется, понимает суть происходящего. Девушка тут же бросается наутек, но я быстрее ее. Я это предугадал, поэтому она сейчас в моих руках, прижата к двери.

Дышит часто.

Сердце бьется быстро.

Очень быстро.

- Не надо! – восклицает она; на ее карих глазах – самых красивых глазах, что я видел – выступают слезы. – Пожалуйста, Аарон, не надо!

Внешне я остаюсь безразличным засранцем. Она вздрагивает, когда в карманах ее джинсов я отыскиваю мобильный. Беру его и бросаю на широкий подоконник напротив.

Ники вырывается и кричит, пока я с легкостью протаскиваю ее в кладовку и закрываю за нами дверь. Я поворачиваю ключ в замке, а девушка безуспешно пытается вырвать его у меня. Она колотит меня своими кулаками по спине, веля выпустить ее. Но я поворачиваюсь к ней, сажусь на корточки и, вскинув глаза на ее заплаканное лицо, выбрасываю его под дверь. Мы оба слышим, как он катится по кафельному полу, останавливаясь примерно в нескольких сантиметрах от противоположной стены.

Мне кажется, сейчас Агнес осознала полностью, что произошло, потому что именно сейчас она зарыдала. Очень громко и больно, закрыв рот руками, упав на колени. Зарыдала без всякого страха показаться некрасивой или глупой. Это тот самый порог, когда все равно, как ты выглядишь, и что о тебе подумают. Это именно то, чего я добивался. Хотел видеть ее такой. Видеть, как надежда покидает ее глаза, как она понимает, что потеряла то, что было ей так важно.

Я этого хотел.

Но я не счастлив, каким думал, я буду, когда это случится.

И какого-то черта мне хочется заплакать вместе с ней.

Только вместо этого я ложусь на один из матрасов, расстеленных на полу , и начинаю насвистывать мелодию одной из песен группы Queen.

Глава 12

Агнес

После того, как потерпел сражение, приходит некое смирение с положением. С ситуацией, в которой находишься. Это случилось и со мной, но я все еще ненавидела Галлахера. То есть, совсем не так: я ненавидела его еще больше, не проявляла к нему больше никакого сочувствия, и теперь я точно уверена, что никогда, что бы ни случилось, я его не прощу! Как можно быть настолько равнодушным, настолько ужасным человеком, чтобы без труда, без зазрения совести разрушить чью-то мечту?! Разрушить чью-то жизнь… Мою жизнь.

Полчаса назад через дверь я услышала звук моего мобильного телефона, сигнализирующий о том, что батарея разряжена. Это после того, как он разрывался от звонков – десятков звонков и смс-сообщений. Снова и снова. Как ни странно, Аарон это никак не прокомментировал. Он иногда вытаскивает свой телефон из-под подушки, включает его, пялится в экран, проводя пальцем по сенсору, а потом опять выключает , чтобы спрятать.

Мы просидели практически в абсолютной тишине больше восьми часов. Я так много плакала, что вырубилась, но ненадолго. Когда я набралась смелости, чтобы спросить у этого козла, который час, он ответил мне, что уже почти семь вечера. Весело. Не знаю, почему он не отпускает меня отсюда, ведь уже нет смысла держать меня здесь – как бы я ни хотела, не успею добраться до Джексонвилля за час. Вообще-то, желательно бы появиться там за час до выступления. А лучше – за два. Вся эта суета, предварительная репетиция, переодевание. Мы собирались с Дуайтом еще раз обсудить номер, размяться и выпить кофе. Мы собирались сделать так много, а я подвела нас обоих…